Отвергнутая королева роя
Глава 5. Навстречу будущему
Весаполис, столица Земель Чейнджлингов
БАХ
Тяжелые двери в главный зал с металлическим скрежетом отворились. Марширующей походкой верные когда-то солдаты вывели израненную и покалеченную фигуру, голову которой прикрыли черной бесформенной тканью. Они поволокли её прямиком к главному трону, возле которого уже собрались несколько королев ульев.
— Мы схватили её! — прогремел боевитый чейнджлинг, на лице которого красовался новоприобретённый шрам в виде рассеченного напополам глаза. — Операция увенчалась успехом, цель была застигнута врасплох, благодаря чему потери незначительны, — доложил он этой группе особ. Их ядовитые взгляды впились в эту фигуру, что бросили прямо им под ноги, словно для них эта цель была врагом номер один.
Галантным шагом вперед всех вышла Миазма, королева Улья Миазмов. Ее лилово-сливовые локоны, словно грозди винограда, волнами спускались с её макушки. Ее ярко-розовые глаза, точно дурман, могли завлечь любую жертву, которую она могла только пожелать, в расставленные ею сети. Весь ее вид кричал всем остальным о ее внеземной красоте, она могла по праву забрать звание первой красавицы у всех остальных королев, если бы не одно «но»…
За ней следом увязалась пара слуг, лица которых скрывала темная вуаль. Кажется, будто это и были ее тени, связанные с ней лишь одной задачей. Всегда опрыскивать ее и направлять благовония вокруг, чтобы запах гнили из её пасти не бросался так заметно всем остальным. Она терпеть не могла разговоры за её спиной от других королев о её мерзком и отвратительном амбре. Однако такова природа её Улья, наподобие канализационных крыс, они бродят по трубам Манехэттена в поисках пропитания и выживания, часто прибегая к поеданию трупов животных. Такова была их природа… Одно можно сказать наверняка: в этом тронном зале собрались самые опасные враги Эквестрии. И причина, по которой они соизволили сюда прийти, была…
— Кризалис! — с явной усмешкой она сорвала мешок с некогда бывшей Королевы роя, который славится своими воинами. — Ты посмела предать нас-с! — её голос был подобен шипению змеи. — Ты думаешь, мы не догадаемся о твоем коварном плане истощить наши рои, чтобы ты стала единоправной королевой всех ульев? — обвинения сыпались на уставшую королеву, что после разгромной операции в Кантерлоте скрывалась долгое время со своей свитой. Огромные мешки под глазами прямо кричали о ее усталости. Настолько позорного и разрушительного провала у нее не было никогда. Самая величественная из Королев сейчас сидела на этом грязном и влажном полу с осунувшейся головой.
— Б-Больно мне нужны ваши ульи… — чуть уловил нос Кризалис этот зловонный запах, как она тут же сморщилась. — Особенно твой, Миазма! — словно выплюнула она это имя и продолжила взглядом прожигать дыру в её черепе. Однако Миазма была совершенно иного мнения.
— Можешь отрицать это сколько угодно, однако МЫ в этом уверены! — акцентируясь на слове «мы», она явно искала эмоциональной поддержки со стороны других королев.
Однако вместо этого послышался цокот копыт. Из этого сброда самок выступила ещё одна Королева, некогда соратница Кризалис во всех ее начинаниях, Каллифора. Ее улей является самым неуловимым и мало изученным для Эквестрии, об одном только Некрополисе слагают ужасы, от которых встают дыбом волосы у жеребят. Под темным покровом ночи, словно призраки, они проникают на понячьи кладбища и перевоплощаются в умерших пони, чтобы питаться любовью их родственников. Даже Кризалис ничего не знает о размере её улья. Однако одно можно сказать наверняка: они очень могущественная сила в землях Чейнджлингов.
Одинокий шаг заставил Кризалис обратить внимание на того, кто к ней приближается. Ее сияющие и пышные светлые локоны, которые переливались при свете Луны, сегодня были особенно блистательны. А ярко-розовые глаза вызвали у Кризалис ком в горле. Каллифора с гневным взглядом твердо к ней приближалась. Брови ее стояли острой стрелой, а губы сплелись в тонкую линию.
— Я хочу слышать только правду! — обратилась Каллифора к ней, словно давая пощечину по ее лицу. Кризалис не сразу осознала, что ее сердце никогда так бешено не билось. Ведь Каллифора для неё, как это говорят в Эквестрии, поистине единственная подруга среди этой склоки лицемеров. Однако эти чувства, похоже, она осознала слишком поздно. Всё, что крутилось сейчас в голове Кризалис, так это то, как она использовала Каллифору в своих коварных целях по установлению контроля над Королевами роев. — Ты действительно вознамерилась предать меня?! — ее злость была настолько сокрушительна, что это даже отразилось в ее интонации.
— Мне не хватило воинов! Если бы вы дали мне больше бойцов… — вдруг губы Кризалис дрогнули. Это совершенно не то, что она хотела сказать. Глаза Каллифоры на секунду стали ещё больше, на лице ее отразилось мимолетное удивление. Однако следом пришел еще больший ураган эмоций, и место оторопи заняла ярость.
— Мозгов тебе не хватило! — багрово-красный цвет появился на щеке Кризалис, пощечина от некогда бывшей подруги была для неё особо болезненной. — Мы отдали тебе всё, что у нас было, а ты лишь кормила нас грёзами о превосходстве над Эквестрией! — аргументы сыпались на Кризалис, подобно метеоритному дождю, в атмосфере царило явное безмолвное согласие. Впрочем, ей нечем было на это ответить. Ее веки задрожали, а сама Королева не смогла вымолвить ни слова, её согнутая голова и так обо всем говорила.
— Ты всегда была слабой, Кризалис! — Миазма продолжала, что совершенно раздражало Кризалис. Она вновь обратила свой взор на эту надоедливую персону и посмотрела на неё такими леденящими душу глазами, что Миазма отшатнулась и попятилась. Словно у бывшей Королевы роя припрятан туз под копытом. — Я чувствую ненависть в ее глазах! — Миазма наконец заставила свои ноги остановиться, что далось ей весьма тяжело.
— Ненависть?! ПХА! — усмехнулась Кризалис над её жалкими потугами. — Как можно испытывать ненависть к тому, кто слабее меня? — последняя фраза с горечью ударила по Каллифоре, ведь ей всегда казалось, что Кризалис относилась к ней наравне, как к подруге, или даже сестре…
Миазма замерла, ее розовые глаза сверкнули, словно лезвие, готовое вонзиться в горло. Она медленно обвела взглядом других королев, чьи молчаливые кивки стали приговором. Даже те, кто когда-то шептались с Кризалис в темных коридорах Весаполиса, теперь отворачивались, пряча страх под маской презрения.
— Однако самой ничтожной среди нас оказалась именно ты! — тыкнула она в нее копытом, что еще больнее ударило по и так разбитой вдребезги самооценке Кризалис.
— Ничтожной?! — Кризалис выпрямилась, с трудом держась на дрожащих ногах. Ее хитиновые крылья, изорванные в последнем бою, нервно задрожали. — Кто держал границы Земель, пока вы прятались в своих ульях, нажираясь падали?! — её голос, хриплый от нехватки любви, все еще резал воздух, как ржавый клинок. — Кто свел некогда воюющих между собой Королев вместе?! — от этих слов она пыталась вызвать у толпы Королев хоть толику эмоций, быть может даже совести. Впрочем, встретила она лишь презрение и равнодушие в их лицах. — Без меня Эквестрия давно смела бы вас в прах! — использовала она наконец свой последний аргумент, который некогда держал всех пожирательниц любви в узде.
Однако Каллифора ждала именно этой фразы. Она шагнула вперед, ее грива, мерцающая лунным светом, внезапно потемнела, будто поглотив весь свет вокруг.
— Без тебя мы наконец обретем силу, — прошипела она, и ее тон звучал пугающе спокойно. — Ты — трещина в нашем хитине! Ты — слабость, которую мы больше не намерены терпеть! — Миазма подняла копыто, и тронный зал наполнился гулом крыльев — из теней выплыли солдаты, их жала были направлены на Кризалис. Мимолетом даже показался ее некогда преданный лекарь Фарго, что так оберегал ее от всевозможных болезней после ожесточенных схваток.
— По решению Совета Ульев, — провозгласила Миазма, и ее голос эхом раскатился по сводам этого змеиного логова, некогда бывшего домом для Кризалис, — ты изгоняешься! Ни одна личинка, ни один воин не посмеет дать тебе приют. Твое имя будет выскоблено из хроник! А твой улей… — она намеренно замедлила речь, наслаждаясь моментом, — будет распущен… — облизнула она свои губы, словно смакуя каждый слог этой фразы.
Слово «распущен» ударило Кризалис сильнее любого удара. Ее улей — армия, выкованная веками противостояния с Эквестрией, семья, ради которой она жертвовала всем… Теперь их отдадут на растерзание другим королевам. Она задрожала, но не от страха — от ярости, бессильной и всепоглощающей.
— Вы… жалкие трусливые личинки! — выкрикнула она, цепляясь за последние крупицы достоинства. — Когда принцессы Эквестрии раздавят вас, вы вспомните меня! Вы будете ползать, умоляя о помощи!
Ее словам было суждено потонуть в смешках. Солдаты схватили ее за крылья, грубо потащив к гигантским дверям, украшенным резьбой с изображением павших королев прошлого. Кризалис вырвалась на миг, обернувшись, чтобы бросить последний взгляд на Каллифору. Та стояла неподвижно, ее конечности словно закостенели, а лицо превратилось в маску, от которой веяло только холодом, но в глазах… В её взоре мелькнуло что-то, что Кризалис не успела прочесть.
— Ты будешь сожалеть о том, что мне сказала, — прошептала она так тихо, что услышала только Кризалис.
Двери захлопнулись с грохотом, похожим на погребальный звон. На мгновение в зале повисла тишина, пока Миазма не разверзлась хохотом — резким, как визг совы.
— Ну что ж, — она снова облизнула губы в предвкушении, — приступим к дележу ее улья…
За пределами Весаполиса
Ветер нес пепел с горящих полей, где когда-то тренировались воины Кризалис. Эти многочисленные территории, которые она считала по праву своими, остались давно позади. Она шла, не чувствуя боли в ранах, лишь ледяное жжение в груди. Ее мысли метались между планами мести и горьким осознанием.
«Я не смогла им помочь…» — приторная горечь разливалась по всей груди Кризалис. А её ноги несли её куда подальше. Туда, где не ступала нога ни одного чейнджлинга и ни одного пони. Место, где можно тщательно подумать о том, что она натворила и как пришла к тому, что даже среди своих она стала чужой…
Такова была её последняя воля… Воля Отвергнутой Королевы Роя… Однако Судьба, подобно пауку, неумолимо плела новую паутину…
— Кхакх! — холодный пот испариной скопился на моем лбу. — Сколько я проспала?! — мое копыто в инстинктивном порыве схватило грудь. Мое некогда холодное сердце сейчас билось так сильно, как тогда… В последние моменты моей прошлой жизни… Воспоминания, словно вихрь, закружились в моем сознании, а мысли, подобно заржавевшим шестеренкам, пришли в действие. Откуда во мне эти ужасающие своей реалистичностью фрагменты памяти? Неужели с каждым сном я все больше буду походить на Кризалис? Что если в конце я и вовсе потеряю себя и, наконец, стану ей? Властительницей судеб, деспотом и тираном, готовым пойти на любые жертвы ради выполнения цели…
Однако на все эти навалившиеся мрачные мысли пришло журчащее пение птиц. Оно яркими отзвуками вывело меня из омута, в который я некогда добровольно погрузился. Инстинктивно я осмотрел свои временные «покои»… Все было на своих местах: тот же домик Зекоры, те же узорчатые склянки и причудливые маски. Сама травница неспешно мешала своими копытцами отвар в котелке, подмахивая хвостиком в такт движениям. На мои шевеления она отреагировала практически сразу и одарила меня утренней полуулыбкой в своей манере.
«Мне кажется, или она ко мне подобрела?» — занимательная мысль проскользнула в моей голове. Однако, я думаю, не стоит слишком много на этом зацикливаться. Все же то, что она впустила меня в свой дом и залечила мои раны, уже является актом невероятного милосердия. На памяти Кризалис, с ней никто так не обращался… Она никогда не сталкивалась с подобной заботой, своё место под солнцем зачастую ей приходилось чуть ли не выгрызать… Понимание совокупности этих факторов тут же дало о себе знать приятной и такой тягучей теплотой в груди.
— Сколько я спала, Зекора? — решил я наконец спросить её то, что в данный момент меня больше всего волновало. С моими снами чувство времени словно размывается…
— Сутки, несмотря на промежутки… — срифмовала она таким забавным слогом, что я даже не поверил на секунду. Брови самопроизвольно поднялись в причудливом удивлении.
— Прошу прощения, часто так бывает у меня… — с ноткой грусти пожаловалась она, ее ушки опустились, а сама Зекора немного осунулась. — Однако хватит про меня! — развернулась она ко мне и положила у кровати поднос с удивительными яствами, и все мое внимание потянулось к ним.
В глиняной посуде отдавал приятным паром отвар, рядом же с ним расположились странные корешки, странным образом похожие на имбирь. Я отвернул голову и большими глазами посмотрел на Зекору, словно вопрошая: «Зачем ты меня этим пытаешь?!».
— Не бойся, друг, еда — твой путь к спасению, она вернёт тебя к восстановлению! — заверила она меня в своеобразной манере, что еда полезна, однако мои ощущения никуда не ушли. — Признать должна, чейнджлингов регенерация достойна восхищения! — вдруг ее глаза сверкнули, заставляя меня на секунду поежиться. — Ешь же скорей, не заставляй меня сердиться, иначе начну тебя я насильно кормить, не лениться! — скомандовала она, и я нехотя принялся есть этот «завтрак».
Пока я тщательно пережевывал коренья и запивал их отваром, — на вкус они, конечно, были достаточно «своеобразной» пищей, — в моей голове вдруг появился достаточно интересный вопрос.
«Почему Зекора назвала меня другом?» — предположения, словно светлячки во тьме, ярко загорались и быстро исчезали. Одна часть меня от этого обращения явно леденела, словно от самого страшного оскорбления. Вполне вероятно, что во мне говорило прошлое Кризалис, в котором не было никаких «друзей». Были, скорее, соратники, которыми можно в случае чего пожертвовать, подобно фигурам в шахматах, чтобы достичь необходимого результата. Однако было кое-что ещё…
— Что с тобой? Почему молчишь, не дышишь? — подобно осколкам стекла мои логические цепочки разрушились в мгновения ока, и передо мной появилась Зекора. — Почему же ты ешь так медленно, вяло? Голову вбок наклонила устало… — вопросительно повернула она голову в бок, засыпая меня искрометными четверостишиями.
— Почему ты назвала меня другом? Мы же всегда были врагами… — с губ сорвался тот вопрос, который не давал мне покоя уже несколько минут. На секунду повисла гробовая тишина…
— Почему назвала тебя другом? — Зекора вздохнула, на секунду мне показалось, что в её глазах заиграли огоньки. — Ты думаешь, не вижу я, что шторм в сердце твоём? Но даже королева, когда-то грозна, заслуживает шанс, чтоб начать всё со дна,
И я не судья, чтобы вечно держать тебя в полымя, — она подошла ближе, её голос звучал мягко, но уверенно. — Ты ранена, ты слаба, и в лесу не протянула бы дня, но я не могу отвернуться и оставить тебя. Враг ты или нет — это прошлого тень, а сейчас ты лишь та, кто нуждается в поддержке моей! — Зекора слегка наклонила голову, её взгляд стал теплее. В глазах почему-то стало всё плыть. Мне всегда казалось, что меня уже ничем не удивишь, однако её слова вдруг тронули моё и без того холодное сердце. — Друг — это не тот, кто всегда был рядом, а тот, кто готов дать копыто в момент, когда ты упал. И если ты хочешь измениться, начать всё с нуля, то я не враг твой, а тот, кто поможет тебе встать, — Зекора сделала паузу, словно давая мне время осмыслить её слова, а затем добавила, — но помни, Кризалис, дружба — не игра, она не терпит обмана, не знает вранья. Так что выбирай: остаться в плену прошлых дней или сделать шаг в свет, где нет ни врагов, ни царей! — одинокая слеза скатилась с моей щеки, подобно летящей комете.
Её слова действительно заставили замолчать многие нехорошие мысли, которые так и норовили заполонить мою голову. В моем сознании остался лишь один вопрос…
«Как долго я был так слеп?» — мне всё не давали покоя старые раны, особенно с этими кошмарами, но тут, у Зекоры, я впервые почувствовал себя свободным от всего, и в частности, от оков прошлого…
Время завтрака подошло к концу, и я наконец определился со своим будущим. Признаться честно, я планировал скитаться по Эквестрии, как какой-то бродяга. Однако эта проникновенная речь от Зекоры побудила меня остановиться и взглянуть на ужасы прошлого, которые преследуют меня в кошмарах.
«Нужно познакомиться поближе с этой шестеркой пони…» — тер я копытом свой подбородок, наблюдая за булькающим отваром, что так старательно варила Зекора. Тем не менее, в моем нынешнем облике «Королевы» меня тотчас закуют в цепи и сошлют в Тартар, или ещё хуже, превратят в какой-нибудь шедевральный арт-объект… Шестеренки в моей голове закрутились ещё быстрее, и на ум пришла только одна-единственная идея.
«Стать, наконец, самым настоящим пони-перевертышем!» — при этой мысли мои губы растянулись в угрожающем оскале, на что Зекора нахмурилась.
— Итак, каковы планы твои? — наверняка решила удостовериться Зекора, не задумала ли я чего зловещего.
— Мой путь лежит в Понивилль! — хлопнул я в копыта с довольными видом, на что Зекора ахнула. — Не волнуйся, я хочу поближе присмотреться к этой шестерке пони… — однако волнения Зекоры точно не отступили. Она вдруг топнула копытом и посмотрела мне прямо в глаза.
— Что задумала ты, признавайся! — потребовала она в достаточно «вежливом» тоне. Мне не оставалось ничего кроме как ответить ей прямо.
— Хочу понять, что такое настоящая дружба… — развела я копытами, словно не понимая, что она хотела выведать такого. Зекора наконец вздохнула с облегчением и вернулась к своим делам. — Ты думала, я задумала что-то плохое? — съехидничал я, уж очень мне нравится выводить эту пони на эмоции.
— Настороже должна я всегда с тобою быть! — фыркнула она и вышла из домика, вероятно, собирать травы. Ну и мне здесь уже незачем оставаться, так как раны мои уже давно зажили. Настала пора заняться тайной техникой перевоплощения!
Мои ноги сами понесли меня на свежий воздух, по которому я так соскучился. Однако первое, что встретило меня, был ослепляющий и слегка обжигающий солнечный свет. Мои глаза инстинктивно зажмурились, и я поскорее поспешил закрыться от света копытом.
«Прям как вампир какой-то» — презрительно зашипел я на этот беспардонный свет. Впрочем, мои глаза все-таки привыкли к нему, и я осмотрелся.
Я наблюдал перед собой невероятное зрелище. Я оказался на поляне, которая казалась словно сотканной из самых ярких красок Эквестрии. Трава под копытами была изумрудно-зелёной, мягкой, как бархат, и слегка пружинила при каждом шаге. Вокруг расцветали миллионы цветов: алые маки, небесно-голубые колокольчики, золотистые лютики и лиловые ирисы. Их аромат смешивался в сладкий, пьянящий коктейль, от которого кружилась голова. Дополнили сие великолепие возвышающиеся деревья с густыми кронами, их листья переливались всеми оттенками зелёного, а сквозь ветви пробивались лучи солнца, играя на земле световыми зайчиками. Где-то вдалеке журчал ручей, его мелодичный звон дополнял пение птиц, которые порхали с ветки на ветку, словно танцуя в воздухе.
«Ну что ж, пора начинать», — подумал я, чувствуя, как в груди загорается странное волнение. Я закрыл глаза и сосредоточился на своей внутренней энергии. Чейнджлинги, как известно, способны менять облик, но то, что я задумал, требовало не просто маскировки, а полного перевоплощения.
Я почувствовал, как моё тело начало меняться. Сначала это было лёгкое покалывание в копытах, будто тысячи крошечных иголочек пробежались по коже. Затем тепло разлилось по всему телу, словно солнечный луч обнял меня. Я открыл глаза и увидел, как моя шерсть, некогда тёмная и мрачная, начала светлеть. Она становилась всё белее, пока не засияла, как свежевыпавший снег.
Волосы на гриве и хвосте, которые раньше были жёсткими и короткими, начали расти, становясь густыми и шелковистыми. Они приобрели глубокий синий оттенок, словно ночное небо перед рассветом. Я потрогал их копытом — они были мягкими, как шёлк, и переливались при каждом движении.
Моя фигура тоже изменилась: она стала более изящной, лёгкой, как у настоящей пони. Я, конечно, стал меньше прежней Кризалис, но то, как это ощущалось… Словно самые высокие нотки наслаждения, граничащие с оргазмом. Я потянулся, чувствуя, как мышцы наполняются новыми ощущениями. Даже мои крылья, которые раньше казались такими угрожающими, теперь и вовсе растворились и слились с моим телом.
Я подошёл к ручью, чтобы взглянуть на своё отражение. В воде на меня смотрела белоснежная пони-единорог с густыми синими волосами и яркими, полными решимости глазами. Цвета лазурного неба, они больше походили на бездонные колодцы, нежели на то, чем пони обычно видят.
— Ну что ж, Кризалис, — яркая Голливудская улыбка растянулась по моему рту, — теперь ты совсем другая! Пора узнать, что же такое эта пресловутая дружба!
Я расправил плечи и сделал шаг вперёд, чувствуя, как ветер играет в моей гриве. Поляна, такая красочная и живая, словно пожелала мне удачи, шелестя листьями и цветами.
— Понивилль, жди меня, — прошептал я, улыбаясь. — Теперь я готова, дорогуша!