Опасное вынашивание лебедей

Глава 13

---

Луна выглядела нервной, не в духе, и это заставляло Селестию волноваться. Кроме того, оказалось, что Луна не спала, что еще больше усиливало беспокойство Селестии. Это было свойственно старшей сестре — волноваться за свою маниакально-депрессивную младшую сестру, когда та не спала. К тому же она выглядела рассеянной, не в духе и раздраженной.

— Луна, ты какая-то синяя…

Услышав эти слова, Луна медленно повернула голову в сторону ухмыляющейся сестры. Селестия увидела, как Луна моргнула — одним морганием можно сказать многое — и одно ухо затрепетало, как развевающийся на ветру флаг. Другое ухо стояло непоколебимо, как будто противостояло штормовому ветру. Когда Луна раздула ноздри, Селестия захихикала.

Прежде чем Луна успела что-то сказать в ответ, в комнату вошел Гослинг, и Селестия наблюдала за тем, как у ее сестры началось то, что можно было описать только как почти нервный срыв. Луна засуетилась, нет, побежала к Гослингу, заставив жеребчика замереть на месте, и Селестия задумалась, что происходит. Луна вела себя как… кобылка. Да, подумала про себя Селестия, моя младшая сестра ведет себя как кобылка. Оставаясь на месте, она дала Луне свободу, чтобы та могла быть самой собой.

— Гослинг… — Луна остановилась, покачиваясь, и ее рог засветился синим светом. Рядом с головой Луны появилось что-то бесформенное, а потом она замерла и уставилась на Гослинга, похоже, озадаченная собственными действиями. — Мы прочитали руководство по вязанию и обнаружили, что это очень сложно.

Ничего больше не говоря, Луна сдернула с Гослинга плащ и бросила его на пол, заставив пегаса заскулить от смущения. Прежде чем он успел запротестовать, она подняла его в воздух, пока он издавал слабый крик тревоги, а затем натянула что-то ему на голову. Пока Гослинг по-жеребячьи суетился, Селестия поняла, что Луна накидывает на него черно-синий свитер, спускает его по шее, продевает передние ноги в рукава, а затем натягивает его на бока.

Когда все было готово, Луна принялась осматривать свою работу, и Селестия заметила слишком тревожный признак — выпяченную нижнюю губу Луны. Один рукав был длиннее другого, а сам свитер представлял собой комковатое, перекошенное, неправильной формы месиво. Селестия сделала шаг ближе, но тут же остановилась, понимая, что ситуация сейчас нестабильна. Если она будет неосторожна, то может вывести Луну из себя, и тогда фейерверк слез будет обеспечен.

— Ты сделала это для меня? — тихим голосом сказал Гослинг.

— Он выглядит ужасно, — пробормотала Луна, — Позволь нам снять его.

— Нет. — Тон Гослинга был твердым. — Опусти меня, Лунни.

Луна, дрожа нижней губой, сделала все, как просил Гослинг, а потом стояла, поправляя и натягивая свитер, пытаясь придать ему хоть какой-то более презентабельный вид:

— Это было очень сложно. Мы сделали его из самой тонкой и мягкой шерсти, какую только смогли найти, чтобы он не раздражал твою голую плоть. Почему вся наша тяжелая работа должна выглядеть так ужасно?

— Мне нравится. — Гослинг наклонился и прижался мордочкой к шее Луны, отчего та подпрыгнула на месте. — Он мягкий и теплый. Я постоянно мерзну.

— Но это выглядит ужасно…

— Мне все равно. Спасибо, это очень мило с твоей стороны. Думаю, для первой попытки это выглядит неплохо. Очень мило сделать его для меня. Спасибо, Ночная жена.

— Ты действительно собираешься его носить? — спросила Луна, выглядя одновременно недоверчивой и немного ошеломленной. Она также покраснела, и ее щеки приобрели пурпурно-красный оттенок, как у свеклы.

— Да, — ответил Гослинг. — Если ты потратила время на то, чтобы связать мне свитер, я буду его носить. Вот и все.

У сердца Селестии выросли крылья, и оно начало трепыхаться внутри ее груди. Она списала внезапный прилив эмоций на гормоны, а затем принялась вытирать глаза мягкими пушистыми крыльями, глядя на двух пони, обнимающихся перед ней. Луна заикалась, ее губы подрагивали, рот двигался, но слов не находилось.

Затем внезапным, почти хищным движением, взмахом крыльев и шелестом перьев Луна обняла Гослинга и прижала его к себе. Глаза Луны были закрыты, и Селестия, хорошо знавшая свою сестру, увидела на лице Луны облегчение. Свитер можно было поправить с помощью магии, но об этом Селестия поговорит с Луной позже, наедине, когда эмоции, которые она испытывала, не будут такими сильными.

— Пойдемте ужинать, — сказала Селестия, когда Луна начала отстраняться.

---

Столовая была небольшой и не такой, как ожидал Гослинг. Здесь было много столовых, так что иногда он все равно терялся. В этой не было окон, зато имелся камин. Он понятия не имел, как устроены дымоходы в замке, и ему нравилось представлять, что приходится вырубать огромные участки бескрайних лесов, чтобы набрать достаточно дров для всех этих уютных, потрескивающих каминов.

Остановившись, он посмотрел на стол — маленький, круглый и интимный. Похоже, в этот вечер они ужинали одни, без посторонних. Только они трое. По какой-то причине Гослинг всегда чувствовал себя более скованно, когда ужинал наедине с Селестией и Луной, хотя и не мог сказать почему. Тем более сейчас, без крыльев. Без крыльев ему не хватало обычной грации, чтобы отодвинуть стулья для Селестии и Луны.

Прежде чем он успел об этом подумать, Луна села сама, а затем и Селестия. Моргнув один раз, он понял, что натворил дел больше, чем те двое, и с виноватой ухмылкой сел за стол, опустившись на свой деревянный стул без обивки. Такие стулья были скользкими для его гладкой шерсти, и он их не очень любил.

— Как я понимаю, сегодня у тебя появился друг, Гослинг?

Гослинг с удивлением посмотрел направо, на Селестию, и ему не удалось скрыть своих чувств:

— Да. Ты шпионила за мной?

— Конечно. — Прищелкнув языком, Селестия улыбнулась. — Было бы упущением, если бы я не присматривала за твоими успехами, пока ты привыкаешь к своим обязанностям.

Это имело смысл, и Гослинг кивнул:

— И ты одобряешь? — Он видел, что теперь все внимание Селестии приковано к нему, и знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она размышляет и, несомненно, оценивает ситуацию, чтобы дать совет или подобрать слова с большой осторожностью. В маленькой уютной комнате и в свитере Гослингу впервые за сегодняшний день было тепло.

— Это не то, чего я ожидала, ни в малейшей степени, но должна признаться, что я довольна результатом. Вы с мистером Парти нашли общий язык и повод для совместной работы. Он очень гордый пони, который за десятилетия успел закоснеть в своих взглядах. Я как бы предполагала, что вы двое столкнетесь лбами.

— Так это была проверка?

— Ну конечно, моя маленькая глупая игрушка для ванны. — Селестия фыркнула. — И я предусмотрела все на случай, если что-то пойдет не так.

— Ты превратил врага в полезного союзника, — сказала Луна, вклиниваясь в разговор.

Это был разговор, который Гослинг не хотел вести. Он отвернулся от Селестии, чтобы посмотреть на Луну, а затем снова на Селестию. Обе были достаточно близко, чтобы дотронуться до них, они были в пределах досягаемости, и ему нравилось такое расположение блюд. Это больше походило на семейный ужин, которого он так жаждал. Некоторые столы в замке можно было использовать как подиумы.

— Что на ужин? — спросил он.

— Картофель фондан, блюдо, которое ты любишь, — ответила Селестия, — и восхитительные букетные кассолеты.

— Э-э…

— Овощи в сливках с соцветиями спаржи и цветной капусты, — сказала Луна, предлагая объяснение.

— Значит, вонючая моча — потом, — заметил Гослинг, не придавая значения своим словам. Его уши заложило, когда Луна начала хихикать, а когда он посмотрел на нее, она уже закрыла рот крылом. Однако когда он повернулся к Селестии, то обнаружил, что она смотрит на него. Что ж, раз он уже попал в беду, оставалось только одно.

— Это мешает моим планам… Я думал, что мы с тобой сможем потом заняться водными видами спорта. Ну, знаешь, немного пегасьего дождя и превращения нашей мочи в облака. Но я не знаю, хочу ли я делать это с вонючей мочой, потому что это просто ужасно. — Ухмыляясь, Гослинг гордился тем, как глубоко он вырыл себе могилу, и получал огромное удовольствие от того, как сильно Селестия тряслась, пытаясь сдержать смех.

— Гослинг, дорогой, ты наслаждаешься солнечным светом во время дождя? — Говоря это, Селестия одарила храброго пегаса своим самым дерзким подмигиванием.

— Ты грязная девчонка.

— Ты даже не представляешь. — Луна, продолжая щебетать, с трудом выговаривала следующие слова. — Насколько мы поняли, Гослинг, когда ты изрядно потрепал ее травяной луг, тебе нравится переворачивать ее, чтобы порезвиться в грязи. — Все еще пряча мордочку за крылом, она добавила: — Ах, благословение юношеского энтузиазма и почти мгновенного восстановления.

— Вы обе — грязные девчонки.

— Мы привыкли к современным стандартам гигиены. — Луна немного смутилась. — Наши нисходящие потоки больше не считаются актами войны или агрессии, и мы больше не чистим зубы мочой.

— А как насчет старых добрых времен? — Щеки Гослинга порозовели, он на мгновение задержал дыхание, а затем с шумом выпустил его. Он потер свои голые, лишенные перьев крылья о бока и с наслаждением ощутил, как мягкая, пушистая шерсть контрастирует с его собственной плотной шерстью. Селестия захихикала, а Луна, к облегчению Гослинга, снова начала смеяться, хотя это было похоже на нервный смех.

Хорошо смазанные петли не скрипнули, когда в зал вкатили блюдо. Сервировщик был единорогом, как и большинство служащих в замке, и выглядел он немного усталым, словно у него был долгий день. Он был тих, но вежлив и покорно опускал уши, приближаясь к столу.

— Реме, простите, что я говорю об этом сейчас, но ваша дочь на днях сдала блестящую работу в классе. — Когда Селестия заговорила, уставший единорог оживился и начал улыбаться.

— Merci beaucoup, votre Altesse^[1]. — Реме склонил голову, но не сводил глаз с Селестии. — Вы очень добры, это придает смысл моей многолетней службе здесь, зная, что все мои труды по обучению дочери окупаются.

— Она талантлива в химической, электрической и механической инженерии. Она — тройная ценность. Я жду от нее великих свершений в будущем. — Пока Селестия говорила, Реме начал расставлять еду на столе и следить за тем, чтобы все было идеально. Повернув голову, Селестия обратила внимание на Гослинга. — Гослинг, для сотрудников замка плата за обучение не взимается. Многие из тех, кто заботится о наших нуждах, делают это, чтобы обеспечить будущее своим жеребятам.

Гослинг кивнул, чувствуя, что во всем этом есть какой-то урок.

Поставив еду на стол, Реме склонил голову перед обеими принцессами, а затем перед Гослингом:

— Bonne nuit, vous tous^[2]. — Затем, толкая перед собой тележку, сервировщик направился к выходу из зала, напевая веселую мелодию.

Когда дверь закрылась, Селестия сказала:

— Это напомнило мне… кстати, об одаренных учениках, Гослинг, мне нужно поговорить с тобой кое о чем. — Уставившись на Гослинга, Селестия принялась рассеянно накрывать себе на стол, накладывая в тарелку столько еды, сколько могло поместиться.

— Да? — На тарелку Гослинга упала целая куча картофеля фондан, и он посмотрел на нее, голодный, готовый уничтожить все без остатка. Он был рад, что они едят наедине. Затем последовали овощи в креме с соцветиями спаржи и цветной капусты. Немного вытекло на одну сторону, потому что Селестия была небрежна, и Гослинг сделал вид, что не заметил. По крайней мере, ни одна капля не попала на него или его свитер.

— У меня есть два ученика, — начала говорить Селестия, безрассудно посыпая тарелку черным перцем. — Административные помощники. Секретарские науки. Оба — студенты по обмену, близнецы, брат и сестра из старого доброго Ливрепуля. Они фантастически гениальны, но достигли той стадии, когда нужно не просто учиться, а делать. Рейвен говорит, что они готовы к работе. — Ноздри белого аликорна раздулись, и на мгновение оба соседа по столу испугались, что она может чихнуть.

В тесном помещении это могло привести к катастрофическим последствиям, и выживших могло не остаться.

— Я поручу их тебе, Гослинг. — Затем, не переставая раздувать ноздри, Селестия набрала в рот огромную порцию еды и принялась с большим аппетитом жевать. Облизывая губы и чавкая, она ждала ответа Гослинга, пока из уголка ее рта вытекало немного соуса.

— Хорошо, — сказал Гослинг, отвлекаясь на белый соус, стекающий с уголка губ Селестии, и подумал, не было ли это намеренным действием, чтобы сбить его с толку. Ему было все равно, и его подростковый мозг, переполненный гормонами, пылал от неистовых, лихорадочных фантазий, предполагающих бешеное, неистовое лицедействие. Сейчас ему было слишком тепло, и его голые, лишенные перьев крылья желали вырваться из пут свитера.

— Хорошо! — Селестия улыбнулась, отчего по ее подбородку потекла еще более сочная подливка. Ее испугал внезапный удар из-под стола, от которого все подпрыгнуло и зазвенело. — Гослинг, ты в порядке? Тебе внезапно стало больно.

— Я в порядке, — пискнул Гослинг, сгорбившись и хватаясь за нижнюю часть туловища. — Расскажите мне побольше о моих будущих помощниках, если можно…

Примечание автора:

Глава 3 "Солнце тоже преподносит сюрпризы". Потому что да, это ответный ход. Бумеранг возвращается, ура!