Опасное вынашивание лебедей
Глава 38
— Это мой волшебный вечер, — заметила Кейденс, доставая из сине-золотой коробки из бутика лиловый с ярко-розовым свитер. — В эту ночь расцветет столько нежных романов, уже сложившиеся нежные отношения перерастут в нечто более значимое, и я почти уверена, что некоторые из старшекурсников наберутся смелости и зададут самый важный вопрос в своей жизни. — Розовый аликорн вдохнул, задержал дыхание на некоторое время, а затем вздохнул в блаженстве.
— Я тоже знаю, что это за вопрос. Эй, ты… хочешь похлопать меня по шее?
Сузив глаза и навострив уши, Кейденс с отвращением выпятила нижнюю губу и двинулась на Гослинга, угрожающе подняв свитер. Покачивая головой из стороны в сторону, она схватила его своей магией, усмирила, не давая двигаться, и натянула свитер ему на голову, не обращая внимания на его приглушенные протесты. Она рывком спустила свитер по шее, по груди, по животу, а затем без труда подняла его с земли, чтобы просунуть ноги в рукава.
В нескольких ярдах от нее стоял, ухмыляясь, Шайнинг Армор.
С треском статического электричества шерстяной свитер скользнул на место, и Кейденс принялась застегивать пуговицы сразу за крыльями, прикрепляя нелепое одеяние к торсу Гослинга. От возникшего электрического заряда его грива распушилась, и по его вновь выросшим перьям побежали маленькие дуги. Потянувшись одним длинным перышком, он похлопал Кейденс по носу и в нее ударил восхитительный, заслуженный разряд, от которого ее грива распушилась.
— Ооооо! — Скрестив глаза, Кейденс отступила назад, ее нос дернулся, и она шлепнула Гослинга крылом. — Это умно!
Гослинг надвигался на Флурри с преувеличенно зловещим выражением лица, и вместо того, чтобы бежать и прятаться за отцом, маленькая кобылка стойко держалась на ногах, распушив перья, надув щеки и выпятив грудь как можно сильнее, чтобы казаться больше. С ужасающим "Гррр!" Флурри рванула вперед, оскалив зубы.
Кейденс, совершенно не заботясь о предстоящем насилии над пегасом, сказала:
— Свитер сделан в Кантерлотской Кабельной Компанией. Они шьют на заказ. Он действительно превосходного качества, ты согласен? Мне нравится его дизайн, все эти милые рожки, крылышки, пони и снежинки. — Принцесса Любви навострила уши, услышав разряд статического электричества, за которым последовало болезненное ворчание Флурри. — Флурри, дорогая, будь нежнее.
Флурри ударила копытом по полу, а затем, мгновение спустя, бросилась и понеслась прямо к ногам Гослинга с ужасающим рычанием, которое оставило на лицах ее родителей гордое выражение. Пыхтя, как паровоз, Флурри вышибла ноги Гослинга из-под него, отскочила в сторону, в то время как он опрокинулся, а затем с триумфальным криком врезалась ему в шею, в результате чего он оказался прижат к земле и сбился с дыхания.
— О, кстати, — небрежно заметила Кейденс. — Этот свитер очень подходит к розовому цвету Флурри. Мне нужно купить свитер для моей маленькой очаровашки! Да, обязательно!
Когда Гослинг вошел в гостиную, его ноги болели, а каждый сантиметр шерсти зудел от свитера, к нему подбежала лавандовая кобылка, почти похожая на Твайлайт Спаркл в миниатюре, только без крыльев. Он застыл в дверях, глядя вниз, а кобылка смотрела на него огромными, широкими, выразительными глазами с самыми любопытными, самыми интригующими зрачками в форме полумесяца.
— Это изящный трюк с глазами, Луна, — проворчал он, изучая ее лицо.
— С каждой новой формой во мне проявляется все больше нестабильности, — ответила Луна, что было совсем не похоже на нее саму. — Воистину, магия чейнджлингов уникальна и чудесна. Все это создает страшную нагрузку на мой разум, проецирующий иллюзию сна в мир бодрствования. Каждый раз, когда я создаю новую форму, проявляется какая-то новая, неконтролируемая причуда, которую я не могу контролировать, — вещи, созданные из снов других существ. Сейчас я — композит, созданный из снов Твайлайт Спаркл, и у меня самые книжные мысли.
— Луна, зачем ты так с собой поступаешь? — спросил Гослинг.
— Потому что это необходимо, Гослинг. Если я должна пожертвовать частью себя, чтобы выполнить свои обязанности и покаяние, значит, так тому и быть.
Внезапно нахмурившись, Гослинг покачал головой из стороны в сторону: ему не нравилось то, что он слышал от Луны. Он смотрел на нее сверху вниз, а она продолжала смотреть на него снизу вверх, и между ее приоткрытыми губами виднелись краешки белых зубов. Как он ни старался, Гослинг не знал, что ему чувствовать по этому поводу, кроме чувства беспокойства.
— Подсади меня — Губы кобылки исказились в смущенной гримасе, а затем ее лицо стремительно преобразилось во внезапное, полное ужаса изумление. — С чего бы это мне говорить такое? Зачем?
— У меня есть немного времени. — Опустив голову, Гослинг воспользовался ошеломленным удивлением Луны и впился ртом в ее затылок и гриву.
— Хватит, щекотно! Не трогай меня! — Она брыкалась и извивалась, сильно сопротивляясь зубам Гослинга, но он держался. — Копыта на пол, живо! Вниз! Вниз!
Не обращая внимания на ее протесты, Гослинг выпрямил шею, приподнимая Луну в чужом теле, а в глубине его сознания проносились всевозможные любопытные мысли, пока он шел к дивану с Луной, все еще держа ее за шкирку. Он поднял на диван одно переднее копыто, затем другое и, упираясь задними ногами в пол, поднялся сам. Перевесившись на одну сторону и потеряв равновесие, он чуть не опрокинул диван, и ему пришлось расправить крылья, чтобы удержать равновесие.
— Страшно! — воскликнула Луна голосом, удивительно похожим на голос Твайлайт Спаркл, которая когда-то была кобылкой.
Гослинг восстановил равновесие, сел, повернулся, прижался спиной к дивану, а затем опустил Луну на передние ноги, чтобы прижать к себе. Заглянув ей в глаза, он увидел в них обиду, страх и беспокойство, поэтому ободряюще сжал ее. В ответ она прижала одну короткую переднюю ногу к основанию его шеи и отодвинулась назад, увеличив расстояние между их мордами на несколько сантиметров.
— Это приятно, — прошептала она, а затем, после минутного напряжения, немного расслабилась. — На мгновение я подумала, что ты мог бы… — она прочистила горло, слегка кашлянув, а затем отвела глаза, — неважно, что я подумала. Мне должно быть стыдно за то, что я так подумала.
— Тебе трудно обманывать, не так ли? — спросил Гослинг.
— В таком виде? — ответила она, отводя переднюю ногу от шеи Гослинга, чтобы прислониться к нему всем телом. — Очень даже. Все в этом теле требует честности. Эти проецируемые иллюзии снов живут своей собственной жизнью. — Со вздохом она прижалась к нему и прислонилась головой к уголку его челюсти.
— Как у Мунлайт Рейвен? — спросил Гослинг, вспоминая, как растекается тушь на этой иллюзии.
— Да.
Почему-то Гослинг подумал о витраже и об иллюзиях, которые обретали собственную жизнь. Селестия тоже умела создавать иллюзии, он видел это своими глазами, но Луна была необыкновенной. Он начал задумываться, не снится ли ему сон во время бодрствования, что еще больше усиливало реалистичность прижимания к себе этой крошечной кобылки, отмечая, как она хорошо сложена, как у нее мягкая жеребячья шерсть, лишенная более густой и грубой щетины взрослой жизни, и как что-то в ней пробуждает в нем мощные защитные инстинкты.
— Луна, я вернулась… ох — Селестия застыла в дверях, ее глаза и рот округлились от удивления. — Я как раз пришла сказать тебе, что команда охраны готова и ждет тебя. Я не знала, что ты… ну… я… — Слова оборвались, и потрясенная кобыла издала губами чмокающий звук. Затем, немного пошипев, она добавила: — Мне пора идти.
— Останься, — умоляюще попросила Луна. — Посиди с нами.
— Луна, я не знаю…
— Пожалуйста?
— Луна, ты в облике моей бывшей ученицы…
— Я просто примеряла его.
— Ну, это жутко до крайности — видеть Гослинга, обнимающего крошечную Твайлайт Спаркл.
— Я потребовала подсадить себя. Я в недоумении, почему.
— Твайлайт очень любила когда ее поднимали. — Селестия моргнула и сделала шаг назад, покачивая головой. — Луна, пожалуйста.
— Но мне нравится это тело и эмоции, которые оно вызывает.
Гослинг почувствовал, как у него сжались мышцы живота, и предположил, что Луне это тоже знакомо, потому что она скривилась. Похоже, этот момент с каждой секундой становился все более неловким, и Гослинг посетовал на то, что магия, похоже, усложняет все аспекты повседневной жизни. Луна сдвинулась с места, чуть приподняла голову, и ее хвост ударился о его бедро, заставив мышцы подрагивать и трепетать.
— Луна, мы говорили о заместительном опыте с Кейденс…
— Вся моя жизнь — это заместительный опыт, — огрызнулась Луна, и Гослинг почувствовал, как все ее тело содрогнулось от жесткости. — Я уже даже не знаю, что реально. Мир снов постоянно перетекает в реальный мир, и половину времени я не могу определить, сплю я или бодрствую! Большую часть времени я даже не могу определить, где кончаюсь я и начинается иллюзия! Моя жизнь превратилась в туман лжи и предательства!
Казалось, Луна закатывает крошечную истерику, переживая очередной аспект заимствованной Твайлайт личности, и всё её тело сотрясается от ярости. Произошла яркая вспышка света, а затем Гослинг вдруг обнаружил, что его придавило весом Луны, который оказался гораздо больше, чем можно было ожидать. Она была большой, синей и цеплялась за его шею.
— Мы устали от этой обязанности, — крикнула она, а затем Луна с треском исчезла.
Моргнув, Гослинг сел на диван, его передние ноги теперь были пусты, а свитер почему-то чесался еще сильнее. Потянувшись вверх правой передней ногой, он почесал шею, прислушался к звуку тикающих где-то сзади часов и, наклонив голову в сторону Селестии, спросил:
— Что это значит?
— Сейчас не время, Гослинг. Торжество должно скоро начаться.
— Слушай, я знаю, что что-то не так. Я также знаю, что от меня что-то скрывают о Луне, но пока не могу понять, что именно. Я сделаю все, что от меня требуется, но когда этот гала-концерт закончится, я хочу получить ответы. После всех проданных билетов ты у меня в долгу.
То, как Селестия скорчилась в дверном проеме, ничуть не обнадежило его. На мгновение Гослинг подумал, не пригрозить ли ему копытом, но ему было не до ультиматумов, и он не был уверен, что это поможет его делу. Селестия выглядела как кобылка, которую вот-вот раскусят: ее глаза метались по сторонам, а сама она ерзала.
— Мне не нужно так волноваться прямо перед гала-концертом! — Голос Селестии был почти плаксивым, и Гослинг был шокирован, услышав его. — Я эмоциональна и угрюма, и мне и так нелегко. Почему… Я даже не хочу быть там сегодня вечером, но я должна быть. Знаешь, сколько гала-вечеринок я видела? Все они сливаются воедино, и все они такие ужасно скучные! Претенциозные пони набрасываются на меня все разом и ждут, что я буду ловить каждое слово, сказанное об их скучной, бессмысленной жизни! Сегодня вечером я услышу по меньшей мере дюжину историй о том, как опасны такие социальные промахи, как принесение на вечеринку того же блюда, что и другие пони! И мне придется улыбаться, и кивать головой, и стараться выглядеть заинтересованным, и не заснуть! АРГХ!
Селестия тоже с треском исчезла, оставив Гослинга в полном одиночестве.