Заппи

Часть 14. Тысяча и одно откровение (18+)

Я лягал эти главы. То чувство когда идей нет и ты по строчке в день но пилишь. пилишь. а потом соображаешь что глава "немножно" больше чем обычно, и даже пополам не поделить толком. Так что держите главу аж на 30+ тысяч слов! Кушайте, не подавитесь.

И да. Да здравствует Sesbial Lex!
ЗЫ: А еще наконец-то я закончил ту самую арку с Тволочью в Кантерлоте

ЗЫЫ: Отдельный привет Sweetieck!

---

— Ну же, Энджел, ты не будешь большим и сильным, если не съешь свой салат!.. Ай!

Розовый и блестящий лепесток языка пегаски высунулся из-за желтых губ, аккуратно слизнув с заметно порозовевшего от возмущения носика заляпанный маслом лист рукколы, и Флаттершай издала усталый вздох. Этот глупый, невоспитанный кролик!..

«В моем улье его давно бы пустили на мясо…»

Мясо…

Поморщившись, она замотала головой, прогоняя прочь жуткие и вместе с тем соблазнительные мысли. Нет, Оцеллус никогда так не поступит! По крайней мере, без разрешения самой Флаттершай — эта оборотница не настолько плохая, как всепони говорят о них! Да, она участвовала в нападении на Кантерлот (недавно она рассказывала Флаттершай, что во время того самого нападения пыталась запугать Пинки, а в ответ получила только заливистый хохот и крики «А теперь меня! Изобрази меня!»), но с другой стороны — она словно милая маленькая муравейка, не смеющая ослушаться королеву Кризалис. И Флаттершай ее прекрасно понимала — она сама не смогла бы ослушаться принцессу Селестию.

А еще она обещала меня съесть…

Тихо пискнув, Флаттершай нервно потерла бедра друг об друга, чувствуя медленно накатывающий непристойный жар у себя под хвостом. Коротко одарив раздраженно стучащего лапкой по полу Энджела красноречивым взглядом, она торопливо процокала в сторону туалета, мысленно молясь, чтобы ее сейчас ничто не отв…

От оглушительного гвалта десятков птиц, ворвавшихся в домик пегаски, она с громким писком инстинктивно спряталась за гривой, обхватив себя крыльями.

В-вот ведь! Ну почему именно сейчас?! Г-глупые птички!

— Т-тише! — Испугавшись собственного крика, она нервно вжала голову в плечи, и продолжила уже своим обычным шепотом. — П-пожалуйста, не могли бы вы быть немно-о-ожечко потише и не кричать одновременно?..

Это подействовало. Обменявшись взглядами, рой птиц замолк, позволив красноголовому дятлу выйти вперед с новостями. Несколько звонких чириканий — и бирюзовые глаза элемента Доброты распахнулись от шока.

— Что? Леди Буклю съели?!

Скрип

Тихо взвизгнув, Флаттершай буквально сжалась в комочек, уставившись немигающим взглядом на покачивающийся в дверях силуэт… самой себя. Оцеллус! Мордочка чейнджлинга скрывалась в тени, но глаза все еще были хорошо различимы — и от мертвого взгляда совершенно стеклянных глаз становилось не по себе. Казалось, что рассудок чейнджлинга был где-то далеко — ну или она просто ходит во сне.

Шлеп

Копыта оборотня бухали по полу, оставляя на нем темные пятна.

«Странно, вроде бы дождя не было…» — пронеслось в голове Флаттершай, когда ее зрачки неожиданно расширились от осознания.

Лужи, оставленные копытами Оцеллус, были багровыми, а на погруженной в полумрак мордочке чейнджлинга отчетливо виднелись хорошо знакомые белые пушистые перья с черными кончиками. Именно такие перья были у Букли — симпатичной совы, которая иногда помогала Флаттершай с письмами.

«Буклю съели!» — пронеслись в голове слова птиц, заставив сердечко розовогривой пегаски пропустить пару ударов. О, Селестия, ну почему именно Оцеллус?!

Сердце стучало так, словно было готово выпрыгнуть из покрытой желтым мехом груди, а колени предательски подогнулись.

«Мы едим не только Любовь…»

А ведь она же предупреждала! А я не слушала, всецело поддавшись собственным фантазиям! Ох…

Тишина, воцарившаяся в коттедже, была настолько густой, что ее можно было бы резать ножом, и мелкое прерывистое дыхание Флаттершай звучало, словно удары в колокол.

— О… Оцел… — Зеленая вспышка заставила Флаттершай снова взвизгнуть, прервав ее на полуслове.

Оцеллус выглядела совершенно опустошенной, больше напоминая пустой экзоскелет, чем что-то живое. Ее иссиня-черный хитин словно выцвел, покрывшись вековой пылью, а ядовито-зеленый гребень потускнел и теперь свисал вбок, будто рваная тряпка. Дырки в теле оборотня, обычно более правильной формы, теперь судорожно трепетали, распахнувшись так, словно это были рваные провалы в ткани — да и Оцеллус в целом выглядела больше похожей на изодранную половую тряпку, которую натянули на спицы и оставили трепетаться на ветру — и лишь мордочка хищницы выделялась из общей мертвенной серости, будучи полностью заляпанной кровью — еще теплой и сохранившей свой багровой оттенок.

Теперь понятно, почему остальные птицы так перепугались…

Нет, конечно, любая гибель живого существа — повод для страха, но все животные относились к подобным вещам гораздо проще чем пони. Съели — значит, был слаб, невнимателен, болен, недостаточно ловок или силен. И главная лесничий Понивилля после долгого общения со своими существами невольно переняла их простую логику, дарованную самой Природой. Лишь нечто, сильно выпадающее из привычного уклада вещей, могло посеять панику среди ее пернатых и пушистых друзей…

Например, Оцеллус, сверлящая ее невидящим взором, словно сомнамбула. Интересно, что у нее в голове?..

---

Той кобылки было недостаточно. Голод, оставшийся после наказания королевы Кризалис, нельзя было заглушить всего лишь одним ребенком, пусть даже если она и испытывала, неожиданно, Любовь к чейнджлингам! Каждая клеточка тела Оцеллус буквально умоляла продолжить пиршество, высосать Карамель Глоу досуха, а затем содрать с ее маленьких белоснежных косточек каждую мельчайшую крошку мяса — такого горячего, нежного, одуряюще манящего…

Она сдержалась. Слава Рою.

Она и сама не понимала, каким чудом она смогла остановиться. Перестать высасывать Любовь досуха и сбежать, оставив эту кобылку счастливо пускать слюни на лавочке под газетой.

Еще бы чуть-чуть… Кризалис упаси! Она и так уже наломала дров, из-за ее и Фаринкса Понивилль стоит на ушах уже неделю, а если бы тогда Кризалис ее не остановила… Бедный Спайк. Дракончик не заслужил того, что с ним сделали — пусть Оцеллус и не была к нему привязана (к корму-то…), но даже ее покоробило с того. как беззастенчиво Кризалис сломала разум малыша.

Просто добить его было бы милосерднее, чем это. Даже несмотря на то. насколько Понивилль обеднел бы на Любовь!

О чем я только думаю…

Но голод, вновь проснувшийся после наказания Королевы, не отпускал. Та малая подачка от жеребенка (кажется, ее зовут Карамель Глоу?) лишь раззадорила его, да так, что Оцеллус чуть ли на стенку не лезла! Организм требовал Любви — или хоть чего-то, что могло бы ее подпитать, хотя бы на мгновение, заглушить это невыносимое ощущение переваривающего самого себя тела…

Вечнодикий лес накрыл Оцеллус уже привычным полумраком, полным чириканья, стрекотания, шипения и прочих звуков бесчисленных обитателей этого насквозь пропахшего грибами, пряной трухой и прочим места, всегда приводящего пони в суеверный ужас своей чуждостью — что всегда вызывало у любого чейнджлинга лишь усмешку. Только подумать — бояться Леса даже не из-за монстров, которые даже дракона порой могут проглотить и не заметить — а из-за того, что погода и живность в нем существуют сами по себе! Просто оттого, что нельзя убрать тучи одним движением копыта и придется укрываться от дождя! Как вообще пони до сих пор не вымерли — ни один чейнджлинг не понимал, да и не хотел понимать.

Пони — наш скот. Милый, вкусный скот, который надо оберегать как маленьких личинок…

Оцеллус замерла, навострив ушки и принюхавшись. Зеленые глаза, расслаивающиеся на насекомьи линзы, сами собой отметили какую-то птицу, мирно спящую в дупле. Ее окрас казался таким знакомым, но где она его видела?..

Прыжок — и все было кончено, даже не начавшись.

Добыча умерла прежде, чем смогла понять, что происходит. Острые, как бритва, клыки чейнджлинга моментально прошибли горячую тушку навылет, заполнив иссушенную пасть живительным соленым нектаром — лишь проткнутое сердце трепыхнулось пару раз перед тем, как мышцы глотки Оцеллус буквально содрали его и с влажным хлюпом затолкали в влажный провал пищевода, жадно пытающийся поглотить каждую каплю живительной влаги.

Чвак

Где же я ее видела?

Хрусть

Плоть разорвалась с влажным чавканьем, брызнув кровью во все стороны, а мелкие птичьи косточки трещали и хрустели под мощными клыками жука, торопливо пережевывающего свою добычу. Даже личинка чейнджлинга способна разгрызть кость взрослой пони, а уж какая-то небольшая птица — не более чем закуска.

Вкусно. Вкусно. Вкусно.

Глыть. По черной хитиновой шее скатился последний комок, и Оцеллус прикрыла глаза, наслаждаясь приятной тяжестью в своем полупрозрачном зеленом брюшке, уже принявшемся за работу по перевариванию добычи. Один час — и от нее останется только живительный нектар, который будет течь по ее сосудам, кормя и питая тело величайшего хищника Эквуса… ладно, не самого величайшего, но можно же хоть немного похвалить саму себя?

Ещё. Я хочу еще.

Желтые перья. Розовые грива и хвост. Зеленое пламя окружило перевертыша на автомате — и за ее спиной сами собой сложились крылья — желтые, как лимон.

Где же я видела еще больше птиц?..

Шаг. Еще один. Вот и знакомый коттедж — просто перейди по этому мостику и открой дверь. Ноздри щекотал прохладный аромат речки, в которой маняще блестит чешуйка какой-то рыбки. От мысли о том, как бы ощущалась эта самая рыбка, скользящая по пульсирующему пищеводу, у Оцеллус аж слюнки потекли — но она сдержалась. Мясо — прекрасный корм, но по сравнению с Любовью, которую не надо переваривать часами и которая сразу начинает питать измученное голодом тело… Можно и потерпеть.

Вкусный запах кобылы в течке. Разгоряченное тело, слегка влажное от пота — она или только что пыталась успокоить свою петельку, или только что закончила… Впрочем, неважно. Ничего не имеет смысла, есть только Любовь — сытная, сладкая, манящая, умоляющая о том, чтобы ее сожрали. В ней… В Флаттершай очень много Любви. Ее всегда много…

Флаттершай?

Оцеллус моргнула, медленно приходя в себя. Черное копыто (стоп, когда она вообще успела снять с себя маскировку?!) мгновенно коснулось окровавленных клыков и, помедлив, стряхнуло с них белоснежное перо — удивительно мягкое и воздушное.

О нет.

— Я… Флатти, я…

Ну же, надо же сказать хоть что-нибудь! Нужно замолить свой грех перед…

Зачем я вообще пытаюсь извиниться перед добычей? Пони — наш скот! Так было, так есть, так будет… Всегда…

Еще один шаг — и пол буквально прыгнул на Оцеллус, у которой не было сил даже кричать — просто непонимающий взгляд навстречу своей судьбе.

Что?

Я что, падаю? Неужели той совы было мало?..

— Оцеллус! Т-ты в порядке? Ответь! П-пожалуйста!

Вопреки ожиданиям, удара не последовало, а в нос ударил смутно знакомый аромат. Взволнованная мордочка Флаттершай заполонила все поле зрение — и Оцеллус тихо ойкнула, попытавшись отстраниться, но лимонно-желтые копытца держали чейнджлинга крепко, на позволив ей упасть на жесткий, холодный пол. Крылья сами собой дернулись, но вырываться из неожиданных объятий она не стала. Все равно бы не смогла, даже если бы хотела… О Рой, какая же она жалкая!

— Ф… П-прости, я… Съела…

— Буклю. Я знаю.

Несмотря на свою хрупкость и нежность, Флаттершай была неожиданна сильной! Оцеллус только пискнула, а копытца главного лесничего Понивилля сами подняли ее вверх — и салатово-зеленый диван, насквозь пропахший шерстью и бесчисленными зверьками, тихо скрипнул под ее тушкой, обдав своим не самым приятным ароматом. Заметив ее удивленный взгляд, элемент Доброты лишь мило пискнула, смущенно прикрывшись крылом — словно и не она только что подняла целого чейнджлинга буквально одним копытом.

— Т-ты удивлена? — Заметив немой взгляд, она смущенно зарделась. — Н-ну… понимаешь, когда работаешь с животными, иногда приходится немно-о-о-жечко таскать тяжести! Ин-наче я не могла бы уложить Гарри на кушетку, он же такой большой и тяжелый!..

Стоп, чего?!

Флаттершай, эта нежная как цветок пони, серьезно тащила на своем горбу целого медведя?! Оцеллус аж уважительно присвистнула, несмотря на всепоглощающую слабость, не прошедшую даже после пожирания несчастной совы. А эта пегаска и впрямь полна сюрпризов! Чейнджлингов не ненавидит, сильна не по фигуре, Любовью кормит, а уж что она с Дискордом тогда вытворяла… Тонкая ниточка слюны предательски капнула из уголка рта, и оборотница торопливо сглотнула, словно боясь, что Флаттершай заметит.

Какая… Милота…

— Но я же…

Лимонно-желтое копытце мягко накрыло рот Оцеллус, и в нос ударил знакомый солоновато-сырный запах немытых понячьих ног.

Фу, бы хоть копыта помыла!.. Хотя, зная, сколько она работает…

Да и я заслужила все, что эта милая пони со мной делает.

— Все мы приходим в этот мир и однажды уйдем, Оцеллус. Я помню, ты говорила, что вы едите не только Любовь но и… — Флаттершай на миг запнулась, отведя взгляд. На желтых щечках проступил едва заметный румянец, а запах Любви стал немного сильнее. — …м-мясо. Знаешь, у меня был до Энджела другой кролик, по имени Роджер, и однажды, ну…

Она сделала судорожный вдох. В воздухе гораздо отчетливее запахло эмоциями Печали.

— Ну… он, ммм… не вернулся…

— И кто же съел кролика Роджера?

— Ох, его с… съел мистер Волк — ты его видела, он приходил вчера вечером…

Флаттершай тихо шмыгнула носом, но в ее глазах пылала решимость.

— Но… Но я не стала ненавидеть мистера Волка — ведь для волков это естественно, есть кроликов! Как и птичек, мышек…

— А пони?

Пегаска мелко вздрогнула от такого вопроса, заметно побледнев.

— Т-так это и е-есть моя р-работа — не разрешать хищникам охотиться на пони! — Голос Флаттершай заметно задрожал. — Я-я забочусь о жи-животных, п-помогаю им п-привыкнуть к виду и запаху пони, чтобы НЕ охотиться на них! П-правда, ум-м, с этим страшным и жутким Вечнодиким лесом даже я не смогу справиться, ведь… — Она поникла, опустив ушки, — там все существует само по себе! Пегасы не могут управлять погодой, ботаники не могут справиться с тамошними деревьями, и даже животные из Вечнодикого леса меня почти никогда не слушаются!

В голосе Флаттершай звучала обида просто вселенского масштаба… И страх. Оцеллус лишь усмехнулась — уж кто-кто, а она не боялась Вечнодикого леса совершенно. То, как пони боятся всего, что не в силах контролировать — это так забавно! Я бы даже сказала, мило…

— В-в общем, ум-м, я хотела сказать, что хотя мне и жалко бедную мисс Буклю, но… Но… Я не собираюсь тебя за это ненавидеть, Оцеллус! — Голос элемента Доброты стал таким тихим, что прекрасно можно было услышать жужжание какой-то мухи на втором этаже коттеджа. — Как и за то, что ты, ум… п-пьешь Любовь, мою и моих друзей. И… Насчёт этого…

Она мягко отстранилась, упорно не глядя на Оцеллус. Кончики ушек предательски алели, делая ее мысли совершенно очевидными.

— Ты… Хочешь меня накормить своей Любовью? — Разрушила нависшую тишину Оцеллус. Ответом ей стал смущенный кивок, и она лишь вздохнула. — Прости, просто… Я боюсь, что могу выпить слишком много твоей Любви, и…

— Т-тогда…

Флаттершай снова замялась, но Оцеллус буквально ощущала жар похоти, исходящий от пегаски — и похоже, сама Флаттершай прекрасно это понимала, краснея с каждой секундой все гуще и кутаясь в свою гриву все сильнее. Казалось, еще секунда — и от нее начнет валить густой пар, как от уголька. Неожиданно она оттолкнула розовую прядь от лица и уставилась на Оцеллус с видом пони, которой больше нечего терять.

— Я… Я накормлю тебя своей Любовью, а чтобы… чтобы ее хватило, т-ты! — Желтое копыто, мелко дрожа, ткнуло в сторону чейнджлинга, — мне поможешь, в-вот! Т-тогда мы будем считать, умм, ч-что ты заработала на мое прощение за мисс Б-буклю… В-воть…

Помочь? Она же не… Да какая пони вообще на это согласится?! Сделать такое с… Со мной! Чейнджлингом! Наш скот и вдруг не боится нашего истинного облика! Да кто…

Только Флаттершай.

Она делала такое с духом Хаоса, который вообще не похож ни на одно нормальное существо. Оцеллус нервно повела ушками, вспоминая ту самую сцену, которую ей пришлось провести в облике подушки в копытцах Флаттершай. Одуряющий запах Любви и кобыльего пота на желтой, слипшейся шерсти, от которой буквально исходил невыносимый жар, прерывистое тихое дыхание…

Почти как сейчас.

— Х-хорошо… Я правда, не очень хороша в этом… — Заметив, как непонимающе моргнула Флаттершай, Оцеллус виновато поджала ушки, слегка зардевшись. — Я-я знаю, что такое секс, знаю как он работает, но, ум… практиковать не вышло. Моей первой добычей была кобылка из фермерской семьи, как там ее…

— Эпплблум?!

— Да, она.

Как же стыдно… Для чейнджлингов охота за Любовью детей никогда не была достойным занятием. По крайней мере, прямого запрета не было, но ни один охотник не хвастался подобным «достижением». Было ли это связано с тем, что добыть Любовь жеребенка слишком просто, или может быть, сбор Любви может повлиять на развитие? Этого Оцеллус не знала…

— Я-я не планировала сперва на нее охотиться, ты не подумай! — Оцеллус паникующе замахала передними копытами, ну, по мере своих сил. Дыры на ее теле нервно пульсировали, сжимаясь и разжимаясь. — Я просто ощутила ее Любовь к сестре, когда та уходила по делам, и решила — ну, возьму немного, первая Охота же… А в итоге я облажалась! Набрала столько Любви, что потеряла свою форму и напугала эту малышку, а потом мне и вовсе пришлось ее спасать от древоволков!..

— Древесных волков?! — Испуганно ахнула Флаттершай. Оцеллус кивнула.

— Угу… После этого я еще несколько раз охотилась, пока Мать не велела мне следить за Твайлайт Спаркл, и вот я здесь. — Она тяжело вздохнула, нервно откинувшись назад и вложив лапки на груди. — Но использовать такой метод для стимуляции выработки Любви мне не пришлось…

— Так вот кто это был!

Оцеллус непонимающе моргнула, уставившись на Флаттершай.

— Что?

Пегаска, тихо пискнув, лишь смущенно прикрылась от пронзительного взгляда зеленых глаз своей гривой и крылом, обдав чейнджлинга волной теплого. сладковатого запаха.

— М-месяц назад, ко мне приходила Эпплджек с ее младшей сестрой, Эпплблум. — Осторожно пролепетала она, зябко поведя другим крылом. — Они долго расспрашивали меня о всяких чудищах, особенно о, м-м-м… длинношеих и многоглазых. Я думала сперва о гидре, но… чем больше они мне описывали, тем больше я терялась! Эпплблум тогда, оказывается, одна пошла зачем-то в Вечнодикий лес, и мы с девочками до сих пор не знали, кто это был…

Оборотница невесело хихикнула. Какая же ирония…

— Да… Это была я. После того, как… напилась Любви Эпплблум. Так стыдно…

— Д-да…

Несколько секунд они обе молчали, пока, наконец, глаза пегаски не блеснули пугающей решимостью.

— Но эт-то неважно! Оцеллус, сейчас тебе нужна помощь, и срочно! Тебе нужна моя Любовь, так что… ум… — Она замялась. — Т-ты… ты ведь не будешь против, если я… я тоже получу хоть немного…

Ее голосок сорвался на тихий писк, как у мышонка.

— …удовольствия?..

Взгляд бирюзовых глаз скрестился с шокированным взглядом зеленых, и Оцеллус тихо кашлянула. О, Рой…

— Д-да… Я… Я не против… Другие дроны тоже используют… подобные действия, чтобы увеличить сбор Любви…

Оборотница сама не верила, что соглашается на это, но одного только взгляда в буквально умоляющие бирюзовые глазки на нежно-желтой мордочке хватило, чтобы решительность медленно растаяла без следа, как хороший кусок мяса в желудке.

— Т-только не думай, что я буду в этом хороша, ладно?! Я… Ох… Вообще раньше не применяла этот метод… И-и вообще, я чейнджлинг, а ты хочешь… М-м-мф?!

Флаттершай мягко накрыла рот Оцеллус крылом, заставив ту замолчать. Теперь в доме стало совсем тихо — две кобылы нервно смотрели куда угодно, но не друг на друга, залитые краской до кончиков ушей. Наконец, Флаттершай сделала глубокий вдох, как перед нырком в холодную воду, и исподлобья сверкнула глазами.

— Я поняла… Я… Я постараюсь.

Так неловко…

Тихо скрипнул диван, когда Флаттершай, все еще красная и нервно растопыривающая перья, осторожно взобралась на Оцеллус и улеглась на нее сверху. Оборотница чувствовала, как мелко дрожит пегаска — даже странно, что та, кто вытворяла с духом Хаоса ТАКОЕ, теперь теряется и мнется, как кобылка…

А, точно. Она же собирается сделать это с такой же кобылой, как она сама! Может, стоит превратиться в жеребца?..

— Д-даже не думай! — Словно прочитав мысли Оцеллус, Флаттершай строго сверкнула глазами, заставив лежащую под ней чейнджлинга вздрогнуть. — Я не хочу, чтобы ты превращалась! Т-тебе сейчас вредно как-либо превращаться, у тебя не хватает Любви!

— Я… Правда это сказала вслух?..

— Н-нет… — Мордочка Флаттершай мгновенно вспыхнула, как помидор, обдав Оцеллус волной жара. — П-просто у тебя был такой вид… И-и я не думаю, что Дискорду бы понравилось, если бы хоть кто-то принимал его облик, воть… Это будет уже перебор, понимаешь?

— Оу… — Только и пробормотала Оцеллус, чувствуя себя полной дурой. — Т-тогда, думаю, я начну…

— А… ага…

Нервный кивок пегаски стал ей ответом. Даже забавно, насколько они обе похожи друг на друга — даже если сама Оцеллус и не в образе Шаттерфляй!..

Зеленый раздвоенный язык высунулся изо рта Оцеллус и легонько прошелся по носику Флаттершай, заставив ее умилительно пискнуть, а передние копыта оборотня аккуратно начали водить по горячим бокам и спине пегаски, вызывая своими касаниями судорожные вздохи.

Мило.

Она помнила свои уроки, усвоенные в Улье. У пегасов есть большой нервный узел между лопаток, который накапливает в себе магическую энергию для крыльев — а ведь почти неделю назад она лично могла наблюдать за тем, что получается, если на него воздействовать! Этот дракончик явно давил не со всей силы, но Твайлайт извивалась под его лапками с такими звуками и потоком Любви…

Чувствуя, как рот сам собой наполнился слюной (а щеки залились румянцем) от воспоминания, Оцеллус коротко тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Прямо сейчас, в ее объятьях мелко дрожит уже практически готовая к употреблению пегаска — ароматная, горячая, мягкая…

Легкое нажатие в нужную точку, скрывающуюся между мелко вибрирующих от напряжения крыльев — и они инстинктивно распахнулись под тихий вскрик, буквально окатив Оцеллус горячим ароматом мягких перышек. Второе же копыто медленно провело по мелко дрожащей спине пегаски, прямо по позвоночнику (Флаттершай мелко вздрагивала каждый раз, когда копыто Оцеллус задевало новый позвонок), пока не остановилось у основания хвоста, отчего элемент Доброты инстинктивно приподняла круп повыше — совсем как кошка. Ее горячее, слабо пахнущее чем-то неуловимо сладким, «флаттершаевским» запахом, дыхание стало еще более сбивчивым, окатывая мордочку Оцеллус с каждым выдохом. Изо рта Флаттершай отчетливо пахло чаем и печеньками…

Как в тот день, когда пегаска слизнула ее с крупа Твайлайт.

А ведь Флаттершай и правда могла ее тогда проглотить! Просто толкнуть своим розовым мягким язычком в ту слюнявую трясину и…

Флаттершай тихо пискнула, когда Оцеллус неожиданно перекатилась так, что розовогривая пегаска оказалась внизу, под тушкой чейнджлинга, мордочка которого медленно спустилась ниже. Раздвоенный язык Оцеллус дергался как бешеный, постоянно высовываясь и щекоча своими кончиками желтый горячий пух, вызывая все новые писки и слабые извивания главной любительницы животных Понивилля. Поток Любви тут был гораздо сильнее — и Оцеллус, ни капли не стесняясь, с наслаждением откусила смачный кусок этой Любви. И еще. И еще…

Вены на шее пегаски мерно пульсировали прямо перед носом оборотня — такие деликатные, заполненные до краев горячей, живительной, восхитительно соленой кровью, этим сытным нектаром, они буквально умоляли Оцеллус впиться в них клыками, но она сдержалась — вредить единственной пони, принявшей ее в истинном обличие, Оцеллус не хотела, а потом лишь ограничилась легким касанием клыков до шеи умилительно пискнувшей Флаттершай — настолько леким, что даже намека на шрам не останется, но даже этого хватило, чтобы жар от слегка взмокшего от пота тельца заструился с новой силой, а дыхание Флаттершай стало еще более сбивчивым.

Так… Мило…

Черный, покрытый хитином носик прошелся ниже, буквально зарываясь в ароматный мех на животе пегаски, ответивший на легкую щекотку милым бурчанием под смущенный писк своей хозяйки… Вот и два еле заметных бугорка с ярко-розовыми пупырышками на них, от которых исходил сладковатый, слегка молочный запах. Когда-нибудь она будет кормить с их помощью своих личинок, но сейчас, это просто милая часть ее тела. Милая и сладкая, как вся Флаттершай целиком… Легкое касание клыков вырвало тихий вскрик из рта элемента Доброты, но Оцеллус не стала кусать ее соски, а лишь осторожно сдавила их губами, словно жеребенок, просящий молочка. Сделав пару сосательных движений, она все-таки выпустила изо рта сладкие милые бусинки, краем глаза следя за реакцией.

Милая, милая Флаттершай. Это всего лишь заигрывание. Мой ужин тобой еще только начинается.

Пегаска судорожно вдохнула с тихим поскуливанием, ощутив дыхание еще ниже — почти у самого хвоста. Раздвоенный язык Оцеллус дернулся, задев блестящую от влаги петельку — и Флаттершай словно током ударили, заставив с тихим визгом обхватить себя крыльями и передними копытами, а потом и вовсе зажать себе рот, чтобы подавить вопль. Запах здесь был просто одуряющим — что-то ванильное, пополам с мускусом и той самой горячей ноткой чего-то, что сама Оцеллус могла бы определить исключительно как «флаттершаевый запах». Милый, пьянящий, с нотками чая и печенья, он был действительно уникальным, проникая не только в ноздри и рот, а, казалось, даже в уши и каждое отверстие на теле Оцеллус — лишь затем, чтобы заставить ее исходить слюной.

Милая Флаттершай, отдай мне всю свою Любовь!

Легкое лизание — и тело Флаттершай буквально выгнулось дугой, мелко дрожа от переполнявших ее эмоций, а ее передние копыта неожиданно обхватили голову Оцеллус и бесцеремонно ткнули ее мордочку прямо туда  — разгоряченное, влажное, слабо мигающее, буквально сочащееся густым мускусным сладковатым запахом и умоляющее. Такое нежное, такое чувственное. Такое… Милое…

И Оцеллус ответила на этот немой зов.

Горячие и взмокшие бедра пегаски резко схлопнулись, как челюсти крокодила, крепко прижав голову чейнджлинга между собой и буквально вжимая ее внутрь. Нос уже давно погрузился в сочащиеся скользкие глубины, которые раз за разом пульсировали так, словно хотели проглотить оборотницу целиком (глубоко внутри снова гадко всколыхнулось то самое мерзкое воспоминание о пребывания во рту), засосать внутрь и запереть по ту сторону милого мягкого пушистого животика…

Мило. Как будто это не Оцеллус здесь — хищник. Настало время напомнить, кто на самом деле на вершине пищевой цепи.

Язык высунулся из губ оборотницы, буквально проползя внутрь неистово дрожащего липкого туннеля, как змея. Не было ни одного частка этой нежной розовой плоти, которую Оцеллус не могла достать — ни слегка ребристый узкий туннель, ни гладкое мускульное кольцо, скрывающее за собой небольшую, уютную камеру, где язык мог развернуться во всю свою мощь, заставляя пегаску исходить на крик — если, конечно, тихий писк как у мышки можно было бы назвать криком.

А ведь она и с Дискордом также «кричала». Видимо, это ее особенность в целом?

Потоком Любви можно было бы захлебнуться — и Оцеллус пила. Жадно, ненасытно, огромными глотками отправляя вниз по своей глотке энергию пополам с густой, нестерпимо пахнущей мускусом жидкостью. Обычная пони давно бы потеряла сознания от нестерпимого жара, сдавливания на удивление сильными (и в то же время нежными, как пуховая подушка) бедрами, густого липкого сладковатого запаха Флаттершай и полным отсутствием какого-либо воздуха в этом милом желтом, бурлящем как кипящий чайник, животике… Но для оборотней, ничто из этого не было проблемой.

— Х-х-хи-и-и!

Вот оно. Кульминация.

Тело главной любительницы животных Понивилля содрогнулось в мощных судорогах, сжав голову оцеллус бедрами так, что та на миг испугалась — как бы голову не раздавило! Несколько болезненных, буквально звенящих от напряжения минут — и Флаттершай наконец-то обмякла, тихо поскуливая и тяжело дыша, позволив Оцеллус наконец-то освободиться из своего скользкого капкана. Желтые веки с трудом приподнялись, мелко дрожа от произошедшего, позволив бирюзовым глазам встретиться с зелеными.

— Это. Было… Ох… Спасибо…

Она так мило пищит, буквально от любого прикосновения. Мило прячет свои восхитительные бирюзовые глазки, похожие на блестящие леденцы. Мило растопыривает в панике крылья. Мило прикусывает губу, изнемогая от желания. Мило дышит, мило выглядит, мило и сладко пахнет…

Мило. Мило. Мило. МИЛОМИЛОМИЛОМИЛОМИЛОМИЛО…

Чвак

Резкий крик — и Оцеллус отшатнулась, словно проснувшись. С ее клыков капала кровь — алая и обжигающе горячая.

Кровь Флаттершай.

Заметно побледневшая пегаска тихо скулила под оборотнем, судорожно прижимая оба копыта к плечу, шерстка на котором уже слиплась от крови — и такое же багровое пятно медленно расползалось по ткани дивана — горячее и нестерпимо воняющее металлом.

Нет!

Копыта сами бросили Оцеллус в сторону, прочь от стонущей Флаттершай, пока ее фасетчатые глаза лихорадочно озирались по сторонам в поисках аптечки. Вокруг уже давно стоял оглушительный гомон всевозможной живности, взбудораженной столь вероломным нападением на их хозяйку — а крупная псина (а может, это был волк или койот — этого Оцеллус не знала) уже взгромоздилось над Флаттершай, торопливо слизывая кровь своим пятнистым языком и ободряюще поскуливая.

Где же… Я же точно помню, что видела ее! Но где…

Энджел! Белоснежный кролик, живущий у Флаттершай дольше всех остальных! Он точно должен помнить!

— Где аптечка? — Оцеллус буквально выдохнула эти слова, слетев по лестнице одним прыжком. Вместо ответа кролик лишь демонстративно ткнул лапкой в свою миску, топнув ножкой пару раз — словно и не зная о только что произошедшем…

— УБЬЮ! — От крика перевертыша зазвенели стекла, а с клыков в морду наглому пушистому брызнула едкая слюна — слава Рою, не ядовитая, хотя оборотница уже была на пределе самоконтроля. Повторять ей не пришлось — под истошный писк белоснежная лапка тороплива ткнула в малозаметный шкафчик, который был буквально разорван в одно мгновение — а ведь он был из металла! Энджел, мелкий гаденыш, уже успел куда-то удрать, но Оцеллус уже было не до него. Куски металла еще скрежетали на клыках, а она уже взлетела на своих крыльях на второй этаж, к Флаттершай.

Волк (или все-таки койот?) зарычал, стоило лишь Оцеллус приблизиться, но вид судорожно вытащенных бинтов заставил хищника сменить гнев на милость — по крайней мере, темные глаза зверя весьма недвусмысленно обещали перевертышу «разбор полетов» в будущем. Да и плевать! Зашипев на зверюгу с демонстративным показом собственных ядовитых клыков, Оцеллус торопливо отпихнула волчару и начала обвивать плечо элемента Доброты.

— П-при… Жги… Там есть… Зелен… Ка…

Короткий кивок — и Оцеллус буквально плеснула содержимом бутылочки на рану, заставив пегаску взвизгнуть, а воздух — заполниться едким химическим смрадом с нотками опаленного мяса. Возможно, использование слизи чейнджлингов было бы более адекватным и быстрым решением… Но Оцеллус просто не могла это сделать.

Ведь какая-нить пони могла бы прийти в любой момент, да и времени на кокон банально не хватало! Да, Оцеллус могла запутывать пони в кокон очень быстро, но… Не сейчас. Не сейчас!!!

Короткий рррвак — и копыта чейнджлинга наконец-то отодвинулись от мелко дышащей Флаттершай, все плечо и часть шеи которой были туго перебинтованы. Отдельные петли заходили на живот и на лапу пегаски — но это было неважно. Главное, что кровь наконец-то остановилась!

Спасена…

— Т-ты как? Дышать можешь?..

Ответом ей была лишь слабая улыбка заметно побледневшей пегаски, а желтое копыто ласково потерпало ее щечку, оставив на ней характерный алык след с металлическим запахом крови.

— Все хо… Хорошо, правда! Просто… Хочу спать…

Т-тартар! Она потеряла много крови, и поэтому ее охватила сонливость! Что же мне делать, что же мне делать, что же…

«И почему каждый раз, как я заглядываю в твой разум, я все время вижу твои попытки убить мой скот?»

От хрипловатого шипения, раздавшегоя в голове, сердце Оцеллус на миг застыло от ужаса.

«В-великая Мать! Вс… Все вовсе не…»

«Ох, избавь меня от своего блеяния, идиотка. Я все видела, знаешь ли.»

«В-все?»

О нет, о нет, о нет… Лягать!

Чья-то лапа довольно грубо отпихнула чейнджлинга в сторону, и над слабо улыбающейся Флаттершай склонились остальные животные — кто-то старался слизнуть пятно крови с дивана, кто-то пытался спихнуть в рот пегаски кусочек моркови, а кто-то старательно перепроверял наложенный ею жгут. Несколько глаз метали в нее ненавидящие взгляды, но никто не пытался напасть на саму Оцеллус — все-таки правила, установленные Флаттершай, были нерушимы. Флаттершай что-то говорила окружающим ее зверушкам, но Оцеллус уже не слышала — ноги сами несли ее прочь от коттеджа элемента Доброты.

Но от насмешливого голоса Королевы, звенящего прямо в голове, не могли спасти ни ноги, ни крылья, ни поджатые ушки, ни зажмуренные до боли глаза.

«Сколько ж я тебе раз говорила, не играй с едой! Хотя, должна признать, твои игры оказались на удивление сочными. Я прям довольна, ведь и мне тоже перепало…»

«Х-хватит! Я не хотела ее… Кусать…»

«Разве? А я прям ощущала твою к ней привязанность. Ощущение, когда твоя добыча настолько привлекательна, что даже жарких объятий недостаточно и хочется сожрать, м-м-м…»

Тихо взвыв, Оцеллус бухнулась на нагретую солнцем траву, обхватив голову передними копытами. Она могла бы даже оторвать ее себе… но это ей все равно бы навряд ли помогло.

«Ты, конечно, разочаровывающе дефектна, но это желание — пожалуй, единственная твоя черта, которая делает тебя похожей на настоящего чейнджлинга.» — Голос Кризалис журчал в самой подкорке мозга, издеваясь каждым словом. — «Поверь, я тоже люблю вас так, что больше всего на свете мечтаю сожрать вас всех, вернуть в свое чрево… Ну и потом родить снова, и снова, и снова… Это естественное желание для любой самки, даже для такого бесполезного отброса, как ты.»

«Х-хватит… Умоляю…»

Тело Оцеллус дернулось, на миг вспыхнув зеленым светом — но не обратилось. Вместо этого оно целиком колыхнулось в зеленоватом ореоле магии, как воздух над костром — с влажным шипением.

«Дефектная. Ничтожная. Сломанная»

Десятки глаз буквально высыпали на каждом миллиметре хитина, хаотично дергаясь во все стороны. десятки и сотни зрачков хаотично делились, словно клетки организма — узкие, округлые, звездообразные, всех форм и размеров…

«Бесполезная, слабая, неэффективная идиотка, не способная исполнить простейшую задачу!»

Хватит! Я больше этого не выдержу!

«Знаешь, ты и Торакс… Ты и правда была худшая из вас двоих. Ты все испортила.»

— ДОВОЛЬНО!

Земля под передними копытами тяжело дышащей оборотницы буквально взорвалась, рассыпав во все стороны пыль и сухие комки грязи. Оцеллус стояла, низко опустив голову. Ее тело неистово пульсировало, колыхалось, сжималось и восстанавливалось в норму — подобно силуэту в водной глади, или узору на неистово трепещущим флаге, окруженное всполохами шипящего изумрудного пламени.

— Да кем вы все себя возомнили?! Я делаю ради Улья все… А ВСЕ ПЛЮЮТ МНЕ В ЛИЦО!

В глазах оборотницы стояли слезы, но ее голос буквально ревел чистой яростью.

Ближайшее дерево дернулось — и с протяжным треском. похожим на предсмертный стон, медленно рухнуло набок, перерубленное покрытым белоснежными зубами и шипами щупальцем.

— Ты хоть в курсе, на что я способна?!

Новая вспышка. Новая гроздь глаз уставилась на окружающий мир, неистово пульсируя.

— КРИЗАЛИС…

О Рой, она и не знала, что способна буквально реветь, как дракон!

— Ты думаешь лишь о себе, ты избалована!

«О, тогда почему ты не справилась даже со слежкой за этой фиолетовой дрянью Твайлайт? Ее жизнь — единственное, что должно тебя волновать! Что, если она…»

— Она не умрёт, она не уйдёт от меня! Я НЕ ПОЗВОЛЮ!

Новая вспышка — сильнее, чем прежде. Еще несколько деревьев с грохотом рухнули вокруг Оцеллус, даже не заметившей десятка бешено бьющих во все стороны щупалец.

«Хочешь сказать, ты справишься лучше этого придурка Торакса?»

— Да! Я лучше! Я могущественнее! Я делаю все ради Роя!

Горло уже першило от криков, но она не могла остановиться. Все унижения прошлых дней стояли перед ее взором, словно выжженные на внутренней стороне ее век. Кризалис даже понятия не имеет, через что она уже успела пройти! Прилипнуть в облике насекомого к потной заднице Твайлайт! Чуть не быть сожранной заживо ско… Флаттершай! Заключить договор с пони, заручившись ее поддержкой! Чуть не сойти с ума от ужаса окровавленной, практически бездыханной Твайлайт! Это королеве просто было — заменила одну пони, и то, даже этот ее план не помог! Да у Оцеллус и то больше успешных подмен было!!!

«Тогда скажи, кто же ты такая?» — в голосе Кризалис звенела насмешка.

— Я! СИЛЬНЕЙШИЙ! ОХОТНИК РОЯ! Да, это отсылОчка на 8 эпизод Охуительного Цифрового Цирка. Нет, мне не стыдно! =D

Черное тело выгнулось в истеричном крике — и через мгновение она рухнула прямо на траву, судорожно дыша. Вся решимость куда-то ушла, оставив место апатии… и ужасу от осознания.

Я накричала на САМУ Кризалис.

О нет.

Что это еще за вопли «я лучше! Я могущественнее!»? Как я вообще посмела считать себя чем-то вроде сильнейшего охотника?! Она же… А эти мысли! «Кризалис подменяла пони лишь однажды и опростоволосилась»?! Неуважение к самой Королеве Оборотней!!!

«Что ж, это было достаточно убедительно, моя маленькая чейнджлинг.»

Голос Кризалис звучал неожиданно весело, словно вся истерика Оцеллус для нее была не более чем выступлением клоуна в каком-то ляганом цирке.

«Ты знаешь, забрать твою Любовь в тот момент было действительно неплохим решением. Сперва эта мелкая ящерица Спайк и его такая дурацкая любовь к этой белой сучке Рарити, еще и раскрыл тебя одним взглядом под твой хвост…» — Оцеллус тихо всхливнула, поджав пылающие от стыда шуки, но Кризалис и не думала останавливаться. — «Потом этот изумительный в своей позорности спектакль со стонами и извиваниями этой слабачки Флаттершай… Серьезно, Оцеллус? Ты действительно смотрела на свою еду как на кого-то равного?»

«Я… Мне просто надо было… поесть…»

«Зоофилка», — Голос Кризалис дрожал от смеха. — «Представляю, как отреагировал бы Фаринкс, узнав, что подающая надежды молодая Охотница ложится под пони не ради еды, хе-хе…»

«Эт-то не так! Я просто старалась стимулировать выработку Любви!»

«Мне-то не ври, я прекрасно могу уловить мысли того, в кого вселяюсь.» — Обрубила Кризалис жалкие попытки оправдаться. — «Ой, кстати, а что это только что был за восхитительный в своей ничтожности монолог? Ты так забавно пыталась выставить саму себя не полным разочарованием, что… А впрочем, знаешь что, я дам тебе еще один шанс.» — От ядовитого смешка по спине Оцеллус побежали мурашки. — «Надо будет не забыть в следующий раз запастись особенно хрустящей Любовью перед тем, как понаблюдать за твоими ужимками, копуша. Ты точно уверена, что хочешь быть Охотницей за Любовью? Быть шутом всего Роя у тебя получается лучше, чем у этого придурка Торакса!»

Это было совершенно невыносимо. Лучше бы она просто кричала или обещала казнь — но насмешливый тон Королевы, буквально видящей в ней самой не более чем какого-то клоуна, был хуже прямого наказания. Оцеллус была согласна на что угодно — хоть на еще один приступ дикой боли, или на полное высасывание Любви — лишь бы не ощущать этих издевательских ноток в эмоциях Кризалис, не слышать этот заливистый смех на краю сознания!

«А теперь поднимай свою хитиновую задницу, Оцеллус.» — В голосе Кризалис снова зазвенела сталь. — «Помнишь, что говорила та голубая пегаска, Радуга Деш? Они передали все наработки Зекоре, зебре из Вечнодикого леса. Я буду ждать твоих рапортов, и постарайся не завалить хотя бы это пустячковое задание, идиотка.»

«Д-да, Королева…»

Ей уже никто не ответил — Кризалис прервала связь.

---

Один из стражников, стоявший у трона, метнул опасливый взгляд в сторону Селестии и, получив утвердительный кивок, с улыбкой помахал Твайлайт копытом, заставив ту смущенно отвести взгляд. Время было уже достаточно поздним, но, поскольку Селестия еще не начала опускать солнце, свет с улицы был по прежнему ярким и теплым, словно в полдень — что лишь действовало и без того измотанной ученице самой богини Солнца на нервы.

— Сюда, Твайлайт.

Пара аликорнов обогнула троны Солнца и Луны, остановившись перед небольшой алой драпировкой, ниспадающей до самого пола. Рог Селестии засветился — и край ткани приподнялся, явив за собой небольшую дверь без особых узоров. Не знай Искорка, что за этой дверью таится что-то важное — точно бы решила, что это обычная кладовка или склад для швабр. Она сама не заметила, как нервно копнула копытом, чувствуя как по лбу стекает холодная капелька пота.

— П-простите, а разве мы не должны, ну…

— Не переживай, моя верная ученица. Эта комната не настолько тайная, как ты думаешь. — Селестия на миг повернула голову к сиреневой аликорночке, игриво махнув хвостом. Заметив сдавленный кашель с паническим отводом глаз ученицы, старшая из Диархов лишь тихо хохотнула над своей маленькой (хотя, учитывая размера ее королевских достоинств, маленькой — явно не то слово!) шалостью. — В конце концов, я же не могу допустить, чтобы тут веками скапливалась пыль! Да и к тому же, раньше это было обычное подсобное помещение…

Щелк.

Искорка не знала, чего ожидать. Когда она слышала про эту комнату от Дискорда и Луны, то была готова поверить в то, что за дверью ее мог бы ожидать… С-сено, да даже думать об этом страшно! Возможно, скелет кого-то, кого сама Селестия пыталась оживить? Возможно, какая-нить запретная секция библиотеки, или артефакторика, или какое-нибудь древнее чудище, спящее в залитой консервирующим зельем колбе… Или… Или…

Тихий взвизг — серая мышка уже прошмыгнула под ногами принцессы Дружбы, чудом не угодив под сиреневое копыто, и скрылась впереди.

Откуда в замке самой Селестии мыши?!..

Твайлайт мигнула, уставившись на свое отражение в десятках маленьких темно-серых бриллиантах, вставленных в висящий на стене довольно симпатичный серебристый нагрудник — почти такой же носила принцесса Луна, а аналогичный, красующийся на шее Селестии, был из золота. Этот же выглядел гораздо проще и дешевле, несмотря на свою окантовку — и тем не менее, он привлекал к себе внимание. По боковым стенам же расположились многочисленные полочки, уставленные разными склянками, заполненными какой-то белоснежной жидкостью. на некоторых полках лежали видавшие виды папки с какими-то бумагами и… Больше ничего.

— Я же говорила, мои дорогие горничные периодически тут убираются. — Заметив невысказанный вопрос в глазах Твайлайт, Селестия лишь усмехнулась. — На самом деле, это место особенное лично для меня. Можешь зайти, но ничего не трогай, пока не разрешу.

— Д-да, принцесса Селестия…

Селестия закрыла за своей ученицей дверь, и на потолке мгновенно вспыхнули магические факелы устаревшего образца, ярко освещая небогатое убранство комнатки. Золотое копыто Селестии с нежностью погладило нагрудник.

— П-принцесса…

— Я называю его ожерельем Скорби.

На мгновение стало тихо.

— Что?

— Ожерелье скорби. — Терпеливо повторила аликорна, слабо улыбнувшись. — Я… Мне больше тысячи лет, Твайлайт. И у меня были друзья, сотни друзей.

— …Оу.

Вот оно.

— Вы… Делали это ожерелье со своими друзьями? Или вы записали образы друзей на эти кристаллы? — Сиреневая аликорночка осторожно кивнула на кристаллы, вставленные в нагрудник. Ответом ей стала лишь невеселая усмешка.

— Можно сказать, что ты права в обоих своих предположениях, Твайлайт Спаркл. Да, я могу прямо сейчас направить свою магию в один из этих камней, и увидеть воспоминание, погруженное в него, но… Есть некоторые вещи, которые… ммм.… — Селестия на миг замялась под пытливым взглядом своей ученицы, виновато поджав уши и отведя взгляд в сторону, как провинившаяся кобылка. — Да что ж ты будешь делать-то! — Тихо выругалась она на собственную неловкость. — Скажем так, моя верная ученица, это ожерелье… Я переступила некоторые собственные правила, когда создавала его. — Заметив, как округлились глаза ученицы от жуткого предположения, Селестия торопливо распахнула крылья. — Нет-нет, ты не подумай, я не заключала души пони в эти кристаллы или что-то подобное! Вместо этого я… ну…

Словно чувствуя, что ей не хватает воздуха, принцесса Солнца молча зажгла рог — и одна из склянок, заполненных странной белой жидкостью, сорвалась со своего места и зависла перед мордочкой библиотекарши. Нервно сглотнув, та осторожно понюхала зелье — запах был странноватым, но определенно отдаленно знакомым.

— Прости, моя верная ученица. Мне довольно тяжело говорить о подобных вещах, — Селестия прикрыла глаза крылом, устало повесив уши. — Поэтому, думаю, будет лучше если ты сама все увидишь.

— Эммм…

Склонив голову набок, Твайлайт настороженно осмотрела склянку перед собой. Запах не поменялся, но странное чувство некой знакомости с ингредиентами не пропадало. И почему она сейчас вспомнила Пинки?..

— Принцесса Селестия, что это?

Алебастровая аликорна успокаивающе улыбнулась, склонив голову набок и поведя ухом.

— Мы называем это зельем Прошлого. Обычно оно темно-фиолетовое с пурпурным оттенком, но достаточно использовать магию аликорна, чтобы активировать его. — Она изогнула бровь. — Интересно, я не прикладывала к нему достаточно энергии, а оно уже поменяло свой цвет на белый… — Старшая из диархов лишь хмыкнула, пожав крыльями, и продолжила. — Впрочем, неважно. Мы, аликорны, используем это зелье, чтобы заглянуть в прошлое. Неважно, были ли мы в нем или нет, было ли оно хоть в чьем-то воспоминаниях или нет — оно позволяет выпившему ненадолго мысленно перенестись в нужное место и время, чтобы лично пережить события, произошедшие там, но, к сожалению… — Она понизила голос, в котором прозвенели нотки печали, — мы не сможем ничего изменить — это лишь способ заглянуть в те времена, а не повлиять на них.

Чтобы пережить события в прошлом…

Сердце Твайлайт пропустило удар.

Значит, вот как Селестия переживает утрату родных и близких?

-Так… Вот как вы справляетесь? Когда вы чувствуете тоску, вы приходите сюда и…

Селестия кивнула. На ее губах играла теплая улыбка.

— Иногда даже я бываю сентиментальной дурой, Твайлайт. — Она издала легкий смешок, прикрыв губы крылом. Ее белоснежные щеки слегка порозовели. — Это зелье очень сложно создать, а для активации требуется магия аликорна, поэтому в народе оно обычно не распространено и его варят по моему личному заказу. Да, конечно, я помню и случаи, когда им пользовались и могучие единороги, включая нашего дорогого Старсвирла Бородатого, но это все-таки исключение из правил. Обычно я пью это зелье, если мне нужно разгадать какое-то очень важное дело прошлого, но… — Она поджала ушки с виноватым видом. — Каюсь, иногда просто увидеть воочию тех, кто покинул меня многие века назад… Я не могу избавиться от такого искушения.

Твайлайт медленно перевела взгляд с смущенной (смущенной! Как она вообще может быть смущенной?!) наставницы на зелье перед собой.

Это зелье — безумно редкое и дорогое. Что именно Селестия хочет ей показать?

Неужели… Что-то, связанное с Сомброй?..

Чувствуя, что вот-вот впадет в панику — в который уже, лягать, раз за этот дискордов день?! — Твайлайт сделала глубокий вдох, и сиреневые губы и мгновенно обхватили широкое горлышко склянки, чувствуя, как в рот буквально хлынула неожиданно вкусная и слегка липкая белая масса.

Ммм… Этот вкус кажется смутно знакомым… И почему-то я опять думаю о Пинки Пай! Как будто я уже пила что-то похожее в Сахарном уголке…

Неожиданное осознание было таким сильным, что Твайлайт чуть было не хлопнула себя копытом по лбу.

Ну конечно же! Кофе с бабл-гамом, я наконец-то вспомнила этот вкус! Мне же его на той неделе Пинки приносила как раз, когда я корпела над зельем для принцессы! Совсем из головы вылетело… Ммм, действительно, интересный вкус для зелья. Эти зельевары знают толк в…

???

Резкий кашель — и изо рта Искорки выпала… фигурка? Маленькая деревянная фигурка пегаса, цвет которой был неразличим из-за обляпавшего ее зелья.

— Э-э-э-э… Принцесса Селестия? А это…

Богиня Солнца лишь покачала головой — сама была удивлена. Золотистое сияние приподняло с пола покрытую белой массой и слюнями Твайлайт фигурку и аккуратно оттерло эту нелицеприятную смесь с дерева, явив потрясенным аликорнам истинный цвет находки.

— Принцесса, это же…

— Не спрашивай. — Хмуро буркнула Селестия. — Я не знаю, откуда в банке оказалась фигурка элемента Верности. Нипони не стал бы заходить в это место только ради подобной шутки, ведь в Кантерлоте почти нет фанатов Радуги Дэш… Кажется.

— Да… Вы определенно правы, принцесса…

Старшая аликорница лишь закатила глаза.

— Просто Селестия, Твайлайт. Я уже говорила, теперь ты принцесса, как и я, так что тебе доступны некоторые вольности! — Она тихо хихикнула, прикрыв рот крылом.

— Д-д-да как я могу!.. — Твайлайт буквально инстинктивно замахала перед собой копытами, залившись краской. — Д-да я, т-то есть, да вы… — Поняв, что оформить свои панические мысли в виде слов ей не дано, Искорка запнулась и глубоко вдохнула, приводя мысли в порядок. — Д-давайте лучше поговорим об этом в д-другой раз, а т-то я еще морально не г-готова…

Последние слова Твайлайт потонули в тихом смешке Селестии, и в комнате воцарилась тишина, прерываемая только тихим журчанием магии Селестии. Несколько невыносимо долгих секунд обе аликорны немигающим взглядом сверлили парящую в воздухе статуэтку хорошо знакомой голубой пегаски с радужной гривой.

— Твайлайт?

— Д-да, принцесса Селестия?

— Зелье, что ты пила… Каким оно было на вкус?

Принцесса Дружбы на миг замялась, нервно копнув копытом.

— Эм… Кофе с бабл-гамом?

Ответом ей стал звук смачного звона позолоченного накопытника об такую же золотую диадему — Селестия с чувством сделала фейсхуф.

— Такое странное сочетание… Только Дискорд стал бы подобным заниматься, и подменивать зелье Прошлого на… — Селестию заметно передернуло от догадки, — …что бы это ни было, и я не желаю это выяснять!

— Я тоже.

Цокнув языком, Селестия все-таки магией очистила статуетку и поставила ее на полку.

— На память. — Коротко объяснила она свой поступок Искорке. — Уверена, ты и сама будешь рада спустя пару веков прийти сюда и увидеть хоть что-то памятное.

Что-то памятное… Т-тартар, ну вот опять от незваных мыслей глаза опасно намокают! Нужно срочно сменить тему, пока я снова не распустила нюни, как кобылка! Думай, Твайлайт Спаркл, думай!

— Принцесса, погодите, а вот эти бумаги?.. — Фиолетовое копыто неуверенно ткнуло в угол, заставив обеих аликорн проследить взглядом на стопку писем (а может, и каких-то важных для Селестии договоров — этого Твайлайт не знала), сиротливо покрытых легкой пылью.

— Которые на полках и в тех ящиках? Письма моих родных и близких, учеников и просто пони, запомнившихся мне за время моего правления. — Глаза Селестии неожиданно блеснули. — И пусть их больше нет со мной, но я храню их любимые безделушки, письма и многое другое здесь. Разумеется, я знакома с их потомками, но ты и сама понимаешь…

Стало так тихо, что было слышно, как шуршит мышь в углу — та самая, на которую Искорка чуть не наступила совсем недавно.

— Ты ведь уже задумываешься о подобных вещах, Твайлайт? — Голос Селестии был необычайно тихим. Твайлайт медленно кивнула, переведя взгляд на Ожерелье Скорби. — В конце концов, то заклинание, которое ты изобрела во сне, появилось в твоем разуме именно из-за твоих страхов перед будущим.

Неловкую тишину комнаты прервал шумный глоток, доносящийся со стороны младшей крылорожки. Вот ведь, и снова эта тема…

— Принцесса, простите мою непочтительность, но…

— Да, моя верная ученица?

— Неужели вы никогда не пытались… — С-сено, как же предательски подгибаются коленки… — Использовать… н-некр… — Судорожно сглотнув набежавший в горле комок, Твайлайт все-таки с трудом выдавила из себя это слово. — Н-некромантию, чтобы…

Голос предательски дрогнул, сойдя на практически беззвучный писк, и последние слова не расслышала даже она сама. Селестия лишь устало фыркнула.

— Именно это я и хотела тебе показать с помощью зелья Прошлого. — Ее рог снова вспыхнул, поднося очередную баночку. — Будем надеяться, что этот старый клоун не додумался подменить их все. Потому что если это так, я лично потребую от тебя и твоих друзей прибыть в Кантерлот и обратить этого несносного хаосита в камень еще на пару тысячелетий!

Нервный смешок — и Твайлайт приняла новую бутылочку, невольно размышляя, что же именно Дискорд подсунул в предыдущее зелье. Просто изменение вкуса и запаха — слишком мелко для этого пожилого шутняры! Неужели…

Кажется, нет. Как ни вслушивалась Твайлайт в собственные ощущения, опьянения не было, как и каких-нить странных мутаций, или изменений в магическом фоне. Окружающий ее мир по прежнему оставался правильным и понятным, и поэтому она, глубоко вздохнув, пригубила зелье, чувствуя, как он скользит по пищеводу принцессы Дружбы в ее маленький урчащий желудок, уже частично заполненный шуткой Дискорда…

Ой

А что, если само по себе это зелье и не должно было ни на что влиять, но должно вступить в реакцию в зельем Прошлого?!

Запоздалая мысль была настолько жуткой, что Искорка закашлялась — но бутылочка уже звякнула об пол, будучи совершенно пустой, а в голове стремительно нарастала паника.

Лягать! Как она об этом не подумала! Сама же говорила, что Дискорд, эта ехидная наглая рожа, слишком хитер для простых шуток! Он никогда ничего не делает просто так, все его действия направлены на хаос — даже если он просто помогает в ответ на просьбу Луны!

«Серьезно, если хочешь знать мое мнение, класс некроманта до сих пор не понерфлен, так что пользуйся!»

Он не просто так рассказывал все эти байки про другие миры, где ее подруги были некромантами! С-сено, да даже его подарки в виде мячика и шурупа были не просто так — он явно намекал на ту кобылку, которую Твайлайт видела почти два года назад, когда этот паяц впервые вырвался из своего заточения и погрузил Понивилль в хаос!

— Твайлайт? — заметив, как изменилось выражение мордочки ученицы, Селестия уже заподозрила неладное. — Ты как? Ты хорошо себя чувствуешь?

Перед мысленным взором снова появилась та сцена: Твайлайт, начавшая терять свой цвет из-за одержимости друзей хаосом, грустно бредет по Понивиллю, который медленно погружается в пучины безумия. Мимо нее пробегают бизоны в балетных пачках, Энджел вместе с другими кроликами, чьи ноги до жуткого неестественно искажены, вытянуты в целые метры, и наконец, маленькая фиолетовая кобылка со спиралевидными глазами, парящая прямо в воздухе без помощи крыльев и бренчащая на своей собственной губе…

Кобылка с двумя кьютимарками — шурупа и мяча. Она возникла перед мысленным взглядом Твайлайт так ярко, что шерсть на загривке зашевелилась. Она и Дискорд… Дискорд, который подсунул ей какое-то зелье… Сено, он мог сделать это буквально перед ней, когда запустил прямо перед ней руку в портал!!! Она же слышала звон склянок — тех самых склянок, которые стоят в тайнике Селестии!

Но прежде чем Твайлайт успела хоть что-то сказать — крикнуть Селестии об опасности, попросить о противоядии или предупредить ее о Дискорде — окружающий мир, казалось, схлопнулся вокруг нее, завертевшись неестественной спиралью…

И все погрузилось в бесконечный белый свет.

---

Свити Белль тихо зевнула и поморщилась от головной боли, заставив Рарити встрепенуться.

— Дорогуша, как ты?

— Голова болит…

Белоснежные губы старшей сестры осторожно коснулись рога — и Рарити, поморщившись, зажгла уже свой, заставив очередной кусок ткани сперва опуститься в тазик с водой, а после этого — обмотаться вокруг маленького жеребячьего рога под звуки шипения. И это — несмотря на антимагическое кольцо, красующееся на маленьком рожке ее драгоценной Зефирки! Без него, дикая магия простывшей кобылки давно бы пошла вразнос. Страшно даже подумать, что могла бы натворить простывшая малышка, если она и в здоровом-то состоянии порой весь Понивилль вверх дном переворачивает! Одно только нечаянное оскорбление принцессы Селестии чего стоит…

— Прости, сестренка… — малышка поежилась под одеялом, виновато взглянув на старшую сестру. От обмотанного влажными тряпками маленького рога валил пар. — Из-за меня весь бутик не работает сегодня…

Идеально вымытое копытце Рарити мягко опустилось на раскаленный лоб малышки, заставив ту прикрыть глаза, мурлыкнув от приятного ощущения прохлады.

— Дорогая, твоя здоровье для меня гораздо важнее какого-то бутика! От пары нерабочих дней от меня не убудет… — Белоснежные губы еле заметно дрогнули. — А вот для тебя, надеюсь, произошедшее будет уроком на всю жизнь. Как ты вообще умудрилась так себя запустить? Ты что же, милая, у Эпплблум на ферме валялась в грязи?

Зеленые глазки Свити торопливо повернулись прочь, упорно не глядя на старшую сестру.

— Прости…

Рарити не стала ее понукать, лишь ненадолго убрала копыто со лба малышки, чтобы смочить еще одну тряпку и положить на рог, который, наверное, можно было бы использовать вместо сковородки. Интересно, можно ли на нем поджарить яичницу?..

Как же тихо… По крайней мере в комнате Свити Белль. С улицы же шел такой гул и гам, что иногда Рарити приходилось раздраженно прядать ушами, чтобы отвлечься от шума снаружи. Гомон жеребят, высыпавшихся на изумрудную траву школьного двора на время перемены, жужжание майских жуков, тихий топот многочисленных копыт по разогретым добела летним солнцем тротуару… Даже не верится, что обычная жизнь Понивилля может быть такой… шумной.

Наверное, все из-за того, что ей приходится сидеть с простывшей сестренкой — всё-таки свити была очень тихой, и даже Опал, свернувшаяся клубочком где-то у задних копыт малышки, лишь тихо мурлыкала, словно убаюкивая младшую из своих хозяек.

— Рарити…

— Что такое, дорогая? — Встрепенувшись, главная модистка Понивилля подвинулась ближе, окинув младшую сестренку заботливым взглядом своих темно-синих глаз.

— Ну…

Как же сложно думать… Вопрос так и вертелся на кончике маленького язычка, но как к нему подвести?..

А может, стоит правда рассказать?..

Белоснежное ухо Рарити дернулось, когда со стороны входной двери донесся робкий стук.

— Интересно, кто это? Прости, дорогуша, я мигом!

— Ага… — Широко зевнула Свити, со слабой улыбкой закутавшись поглубже в одеяло. Опал, взбудораженная движением, лишь мурлыкнула и снова свернулась клубочком на нагретом месте.

— Ma chérie, я же объявила, что сегодня мы не работаем! Оу… Мы знакомы?

Маленькая зеленая единорожка в очках, стоявшая перед входом, смущенно копнула ковер, исподлобья взглянув на модельершу своими неоново-зелеными глазами. На ее боку красовалась кьютимарка, похожая на черную дыру.

— Здравствуйте! Я из школы, в которой Свити Белль учится, воть… — Она сделала небольшой реверанс, но запуталась в собственных ногах, чудом не свалившись. Одна из бровей Рарити сама собой поползла вверх, но сдержать добродушное хихиканье ей не удалось — настолько мило это выглядело! — Карамель Глоу, к вашим услугам, теть Рарити.

— Тетя Рарити… — Эхом повторила старшая единорожка, словно пробуя слова на вкус. — Какое прелестное и благовоспитанное дитя! К сожалению, Свити Белль не выйдет в ближайшее время.

— Она простыла, да?

Рарити непонимающе моргнула.

— Откуда вы…

— Я была с нею и остальными ее подругами вчера, когда она простыла! Торопливо объяснила Карамель. словно испугавшись что ее в чем-то обвинят. — Тогда было, ну… очень страшно, и Свити Белль падала в обморок пару раз, во-о-от…

Рарити ахнула, прикрыв рот копытом.

— Так вот почему вчера она настолько испачкалась! И. боюсь, именно это и привело к ее нынешней простуде…

— Угу… — Поджав ушки, Карамель Глоу снова ковырнула ковер копытом с виноватым видом. — Простите еще раз…

— Прошу прощения? — Рарити вопросительно приподняла ухо. В ответ кобылка только еще сильнее втянула голову в плечи.

— Я тогда была с ними, но не могла им помочь. — Запинаясь, пробубнила она с угрюмым видом. — Там… много чего произошло… П-простите, я не могу это говорить, это наш с девочками секрет! — Замахала она копытцами, не дав Рарити и рта раскрыть. — Но… в общем, я лишь убедиться зашла! Вы ведь из-за простуды Свити бутик на сегодня и закрыли, да?

— Верно, ma chérie! — Губы Рарити тронула слабая улыбка. — И… знаешь, я была бы очень благодарна, дорогуша, если бы ты во время своей следующей перемены смогла сбегать в больницу и попросить медсестру Редхарт прийти сюда? И… — Белоеснежное копыто с серебристым копытюкюром неожиданно протянуло пискнувшей Карамель небольшой синий камушек — кажется, это сапфир?! — Прошу, сбегай еще в на рынок и купи себе что-нибудь к чаю. Считай это моей компенсацией за то, что заняла твое время своей просьбой.

Ушки малышки предательски дернулись при упоминании имени медсестры, но Рарити этого не заметила. Промямлив слова благодарности, зеленая единорожка аккуратно взяла в зубы драгоценность с такой осторожностью. словно это был нежный хрусталь — и буквально через мгновение хвост Карамель скрылся за углом, вызвав у модистки слабую улыбку.

Свити лишь улыбнулась, когда Рарити снова присела рядом с нею.

— Какая прелестная маленькая леди учится с тобой в одной школе, дорогуша! — Тихо пропела алебастровая единорожка, меняя компресс на лбу своей младшей сестре. — Вежливая, обученная манерам…

— Это ты где такую нашла, сестренка? — Свити тихо хихикнула от щекотки, когда Рарити снова стала обматывать вокруг ее маленького рога новую пропитанную прохладной водой тряпку. — У нас же в школе… Ну, может быть, Твист еще вежливая… Хотя, подожди, «леди»? — ее глаза испуганно расширились от жуткой догадки. — Ты же не о Даймонд Тиаре, сестренка?

Рарити тихо хихикнула, прикрыв губы копытом, наблюдая за реакцией своей Зефирки.

— Вообще-то ее зовут Карамель Глоу. — Мягко осадила она начавшую паниковать младшую сестру. — И она успела мне кое-что поведать, в том числе и о причине твоей простуды…

От глаз Рарити не ускользнуло, как боязливо поежилась ее сестренка, мгновенно посерев от испуга.

— Эт-то вовсе не из-за тети Заппи! Ой! — маленькие копытца сами собой зажали рот Свити Бэлль, мгновенно ставшей еще бледнее. Рарити нахмурилась, поведя ухом.

— Заппи?

— Нет! — Паника в голоске жеребенка росла с каждой секундой. — Мы ничего с нею не делали, и ни в чем ее не обвиняли! И вообще… мммф!

— Дорогая моя, не надо так паниковать… Хотя, думаю, я начинаю понимать, как именно ты умудрилась простыть. — Улыбнувшись, модельерша убрала копыто от рта сестренки, которая продолжала лежать, поджав ушки.

— Я… я бухнулась в обморок. — Пролепетала Свити, ее глазенки опасливо дёргались туда-сюда, словно она ожидала что костлявая земнопони вышагнет из темного угла.

Белоснежное копытце ободряюще погладило младшую из сестер по голове, и Свити невольно зажмурилась от удовольствия, тихо пискнув.

— Ни слова больше, mon cher! Я прекрасно все понимаю, эта кобыла очень… — Рарити замялась, подбирая слова, — своеобразная. Поверь, дорогая, я сама от нее чуть не убежала в первый раз!

«А возможно, что и убежала» — мысленно проворчала она про себя, продолжая мягко гладить разомлевшую от ласки кобылку. Тот призрачный силуэт, наблюдавший за нею из сарая Эпплджек… Тогда она убеждала себя, что все это ей лишь привиделось, но сейчас она невольно поймала себя на мысли, что это могла быть Заппи в тот злополучный день.

Но что она тогда могла делать в сарае?..

— …Но поверь мне, дорогая, она — самый невероятный специалист с золотыми копытами!

Глаза Свити Бэлль расширились.

— Т-так это она?! Та самая, про которую ты тогда говорила, что она помогла тебе похудеть?! — Голосок малышки поднялся на пару октав от шока. Рарити лишь вымученно улыбнулась.

— Именно, ma chérie!

— Ох, лягать… — Свити выдохнула это шепотом — и тут же испуганно вжала голову в плечи, заметив взгляд Рарити.

— Скажи это еще раз, юная леди, и я клянусь, я задушу тебя этой самой подушкой! — Прошипела та с совершенно ядовитой интонацией, приподняв упомянутую подушку в воздух над кобылкой… И тут же сконфуженно рассмеялась, увидев игриво высунутый в ответ на угрозу язычок. — Ладно, ладно, но в следующий раз ты так легко не отделаешься, дорогая! Прощаю тебя только в этот раз, слышишь?

Посмеялись. Рарити всё-таки подложила злополучную подушку под голову сестре, которая теперь лежала, прикрыв глаза, и тихо мурлыкала, совсем как Опал, которая на подобное подражание отреагировала на удивление благосклонно.

— И все же, эта Заппи… — Рарити устало повернула ухом, и Свити Бэлль продолжила, боязливо ежась. — Она… Кажется, она говорила, мол, что ты недавно помогла ей с чем-то еще… с ножом, кажется.

«Должна признать, твоя сестра не только в шмотках разбирается». Свити не была уверена, что Заппи тогда подразумевала именно это, но… Почему бы и не спросить?

— Оу…

Рарити неожиданно зарделась, отведя взгляд. Ее ушки предательски заалели.

Да не, быть такого не может! Моя сестра и эта…

— Рарити, ты чего покраснела? Ты что…

— Скажем так, я в тот день получила очень смущающее признание, дорогуша! — Рарити выпалила это, пожалуй, слишком поспешно. — И нет, не пойми меня превратно, эта хирург тут ни при чем…

— Эпплджек?

Настала мертвая тишина. Рарити покраснела так, что казалось, от нее вот-вот повалит пар, как от Свити Бэлль.

— К… Как?.. Откуда ты…

Теперь настала очередь краснеть уже Свити, виновато поджавшей ушки и нервно отводящей взгляд.

— Я, ну… как-то раз я ночью шла в туалет, а твоя комната была не закрыта…

— О, Селестия… — Рарити судорожно прижала оба копыта к сердцу, догадываясь, о чем идет речь.

— Ты тогда дремала, а перед тобой были, ну…- Жеребенок стиснула зубы, но все равно пересилила себя и выпалила на одном дыхании. — Журналы! Обычно ты не разрешаешь мне их смотреть, но было так интересно…

Рарити спрятала мордочку в копыта, издав тихий стон.

— Ну, я и глянула, вот… — Свити уставилась в пространство невидящим взглядом. — Какие-то пиписьки, и какие то странные черные гладкие костюмы… хвостня какая-то в общем, наподобие той которую Снипс и Снейлс смотрят, когда думают, что никто их не видит…

Со стороны Рарити донесся звук умирающего кита.

— Свити, дорогая, умоляю… Хватит…

— А во втором журнале все было в фотографиях тети Эпплджек! — Окончательно припечатал модельершу детский голосок кобылки. — Красивые, кстати. Прям все-все мышцы видны, позы еще интересные… Хотя, кадр с ее попой был странный. Сестрёнка, тебе что, нравится попа Эпплджек?..

— О, Селестия, испепели меня прямо здесь! — Провыла Рарити, бухнувшись на кровать рядом с сестренкой и спрятав морду в подушку, из-под которой тут же раздался протяжный заглушенный крик. — Моя жизнь кончена! Кончена!

Несколько долгих секунд Свити кисло смотрела, как Рарити безуспешно пытается задушить саму себя подушкой. На мордочке жеребенка играло выражение «моя старшая сестра — идиотка». Впрочем, долго это не продлилось, и заметно посиневшая Рарити сама откинула подушку в сторону, виновато поджав ушки.

— Сестренка, ты уже успокоилась? — Свити потерла виски, чувствуя, как возвращается головная боль — но старшая сестра тут же встрепенулась и зажгла рог, подзывая к себе тазик и пару тряпок.

— Ну… — Рарити вздохнула, наблюдая, как окутанная голубой магией тряпка ныряет в прохладную жидкость. — Мне… да, мне нравится Эпплджек. Ее мускулистое тело даст тысячу очков вперед любому жеребцу, которого я знаю. Она надежная и смелая, и в ней таится невероятный потенциал… ну… — Ее уши предательски заалели, — …для вдохновения!

Тихо скрипнула кровать. когда алебастровая единорожка медленно скатилась с нее, встав всеми копытами на мягкий ковер.

— Она подобна самым смелым статуям в кантерлотском саду, каждый изгиб ее тела и каждый силуэт мускула под ее шкурой словно высечены самым умелым мастером скульптуры! Каждый раз, глядя на ее фотографии, я вижу не простую фермершу — но военачальника, атлета, героя, самого прекрасного из жеребцов… — Мордочка Рарити была не просто пунцовой — казалось, она вот-вот загорится. — Ах, какая досада, что Эпплджек — лишь такая же кобыла, как и я! Я понимаю, что между мной и нею не будет ничего, дорогая моя!..

— Потому что Эпплджек, кажется, не любит отношения между кобылами? — Тихо спросила Свити. Рарити нервно кивнула, картинно приложив копыто ко лбу.

— Ах, и это тоже! Отношения между кобылами — это довольно новые веяния из высшего общества, а моя дорогая подруга выросла в сфере традиций! Даже если я и найду однажды в себе силы признаться ей в моих чувствах, боюсь, она отвергнет их со всей строгостью, и наша хрупкая дружба будет разрушена до основания! Это же кошмар, Свити! Из худших дней моей жизни, этот будет самым ужасным!

Рарити картинно упала на ковер, заставив сестренку лишь тихо фыркнуть, закатив глаза. Опять она драматизирует…

— То есть… — Глазки жеребенка озорливо прищурились, — ты, сестренка, просто вдохновляешься Эпплджек эстетически, а не потому что ты… как там… — Она на миг замялась — а в следующий миг с Рарити схлынули последние цвета. — Лизь-буянка?

— СВИТИ БЕЛЛЬ!

Задние ноги старшей единорожки предательски подкосились, и она лишь бессильно шлепнулась крупом об ковер, тяжело сопя от возмущения. — Во первых, правильно «лезбиянка»!..

Младшая кобылка лишь поморщилась от звона в ушах.

— Странно, а разве «лизьбиянка» не от слова «лизать»? — Заметив выражение лица сестры, она тихо пискнула, понимая, что ее сейчас, наверное, придушат на месте, и не факт что подушкой. — Ну, просто когда Лира и Бон-бон вместе, я часто слышу как они говорят что-то о лизании. А ведь их даже мисс Чирайли так называет!.. Ну, в смысле, лизь… Лесбиянками! — Поправилась она, дернув ушками. — И про Октавию с Винил Скретч тоже такие слухи ходят…

Рарити лишь со стоном закатила глаза. Этот день не может стать еще безумнее… Да даже в тот злополучный день, когда Дискорд впервые завоевал Понивилль после своего тысячелетнего заточения, не был настолько безумным!

«Лезбиянка от слова лизать»… Ее мысленный взгляд мгновенно изобразил настолько дикие (и по своему соблазнительные, хотя Рарити не призналась бы в этом даже за платье самой Селестии!) образы, что она зашлась судорожным кашлем, с трудом подавив желание побиться головой об стенку. Только мысль о том, что эта деревенщина, возможно, не уделяет мытью себя там должное время, помогла избавиться от образа в голове. Воистину, отвращение, порой, это дар Селестии…

— Приличные маленькие леди не подслушивают чужие разговоры! — Голос Рарити был похож на визг пилы. — Что касается «лесбиянка», это слово произошло вовсе не от глагола «лизать», и клянусь Селестией, если ты, дорогуша, не хочешь чтобы я придушила тебя прямо здесь и сейчас — не смей больше поднимать эту тему!

Она сделала несколько глубоких вдохов, приводя скачущие мысли и эмоции в хотя бы подобие какого-то порядка. Ее темно-синие глаза, один из которых предательски подергивался, метали молнии.

— Д-дорогая, обсуждение подобных тем — верный способ оскорбить любую пони! — Ее голос все еще дрожал, но в нем прорезались привычные жеманные нотки. — Ты все равно что обвиняешь кого-то в том, что она является Особой пони… для кого-то, кто, возможно, ей как минимум безразличен! Подобные обвинения — удел лишь невоспитанных жеребят из трудных семей, и я надеюсь, что ты не будешь впредь так себя вести, Свити Белль! — Ее губы тронула предательская улыбка. — Это как если бы вся школа в один голос заявляла бы, что ты мечтаешь стать особенной пони для Даймонд Тиары, дорогуша!

— У… — Выражение Свити Бэлль было таким кислым, словно она съела лимон. — Я-я поняла!.. И фу, сестренка, как можно быть настолько гадкой?! Я и эта… эта… — Заметив взгляд сестры, она судорожно проглотила последние слова, а то, Селестия упаси, ее и правда придушат…

Спрятать мордочку в копыта. Медленно вдохнуть, закрыв глаза и подняв уши. Подождать пять секунд, и медленно выдохнуть ртом на протяжении не менее чем семи секунд, открыв при этом глаза и опустив уши. Повторить до полного успокоения. Метод Фотофиниш никогда не подводит — даже в столь диких ситуациях. Рог алебастровой единорожки зажегся, заправляя выбившиеся пружинки прядей обратно в идеальную прическу. Столь привычное действие окончательно смыло предательскую панику, и Рарити наконец-то открыла глаза

— В общем… Я ограничиваюсь лишь тем, что скромно наблюдаю за ее необузданной, крепкой красотой со стороны, не делая поспешных действий! — Рарити, все еще пунцовая, убрала копыто от морды лица и смущенно улыбнулась. — Я лишь смотрю на её знойное, мускулистое тело, и ищу в этом образе вдохновение. Не так давно я придумала просто extraordinaire броню для стражи, и сама принцесса Луна, увидев мои наработки, кивнула головой, Свити! Эпплджек, какой неотесанной она бы ни была, послужила моей музой для наряда, снискавшего одобрения самих принцесс!

Свити смерила свою сестру долгим, немигающим взглядом, заставив ту вжаться в ковер с удвоенной силой. Все-таки разговор и правда был… мягко говоря, не из тех, к которому Рарити была готова. Ну кто ж знал, что Тот Самый Разговор будет так рано? Ладно, не Тот Самый, но до ужаса близко к нему…

— Сестренка, так ты, получается, просто вдохновляешься Эпплджек?

— Да! — Пожалуй, это было слишком быстро. Свити лишь хихикнула.

— Бедный Спайк… Надеюсь, он не узнает, что тебе нравится Эпплджек, сестренка…

Рарити, успевшая подняться и отряхнуться, лишь грустно вздохнула, хлопнув ресницами.

— И это тоже, дорогая моя, это тоже! Даже если произойдет самое немыслимое, и Эпплджек станет моей особенной пони, боюсь, чувства малыша Спайка будут разбиты вдребезги! — Она покачала головой, но ее губы тронула слабая улыбка. — И честно говоря, это еще одна из причин, по которой я не ищу себе особенного пони на день Сердец и Копыт. Я… Я просто не готова брать на себя ответственность за чувства этого прекрасного дракончика… В любом случае! — Словно очнувшись, она тряхнула головой, смерив задержавшую от интереса дыхание Свити Белль взглядом. — Ты ведь спрашивала не о моих запретных чувствах к моей подруге, ведь так?

Малышка лишь кивнула, широко улыбаясь.

— И только попробуй хоть кому-то про это рассказать, дорогуша! — Погрозила Рарити копытом, но тут же расплылась в улыбке. — В общем, это было буквально вчера. Мы с Эпплджек… — Ее мордочка на миг приняла мечтательное выражение, но она тут же одернула себя, — обсуждали некоторые дела. Нет, дорогая, это не связано с моими чувствами! — Видя, как Свити готовится вставить свое ехидное замечание, она упреждающе подняла копыто и бупнула захихикавшую малышку в носик. — Закончив, я уже направилась домой, но Дискорд меня дернул заглянуть в Сахарный Уголок! Там-то я и встретилась с Заппи, и если хочешь знать мое мнение — у нее совершенно, абсолютно ужасная привычка подкрадываться к пони сзади, и держаться полумрака!

В голосе Рарити звучало искреннее возмущение, и Свити белль неожиданно прыснула.

— Рарити, ты же не описалась?

— НЕТ! — От возмущенного крика главной модистки Понивилля зазвенели стекла. — СВИТИ БЕЛЛЬ, merde! Как только у тебя язык поворачивается сказать нечто настолько ужасное!

Если бы взгляд мог испепелять, то от младшей сестренки давно бы осталась лишь горстка пепла — впрочем, Рарити такой магией не обладала, да и даже в самом пылу чувств она не причинила бы своей маленькой принцессе вреда, а потому она ограничилась лишь грозным взглядом и легким щелчком хвоста по маленькой носопырке тихо пискнувшей кобылки. Свити сверкнула обиженными глазками — и тут же тихо захихикала, увидев розовый язык Рарити, высунувшийся из-за алебастровых губ модельерши. Спрятав язык обратно в рот, та продолжила свой рассказ:

— Как оказалось, несколько дней назад она уже встречалась с Пинки, и та посоветовала ей обратиться ко мне, ибо… Кхе-кхе…

Рог элемента Щедрости засиял, и ее роскошные темно-синие волосы зашевелились, скручиваясь в кудряшки, как у Пинки. Тихо топнули копыта по ковру, и она, изобразив самую глупую и широкую улыбку на свете, затараторила очень тонким голоском, стараясь не залиться хохотом:

— «Почему бы тебе не обратиться к Раричке? Ну, та понька, которой ты помогла избавиться от жира! Она до сих пор очень-очень-преочень теплого о тебе мнения, так что если ты обратишься к ней за помощью, она точно тебе согласится помочь! Она знает все-все-все магазинчики в понивилле, так что она точно знает, где ты найдешь самый лучший нож на свете!»

Комнату залил звонкий хохот Свити, начавшей радостно хлопать копытцами. Рарити, наконец-то перестав подскакивать на месте, буквально расползлась в улыбке, тяжело дыша — все-таки прыгать так же, как Пинки, было очень тяжело для такой леди, как она!

— Очень похоже! Еще, еще!

— П-попозже, уфф, хорошо? — Рарити с шумом обдула свое взмокшее лицо и слабо улыбнулась. — Ох, не понимаю, как Пинки удается так часто скакать… Фффух… На самом деле, я не видела, как Пинки это говорила, мне просто Заппи ее слова пересказала!

Повинуясь велению голубой магии, веер поднялся с ближайшей полки и начал яростно обмахивать все еще разгоряченную единорожку. Заметив щенячьи глаза сестры, элемент Щедрости лишь усмехнулась и начала обмахивать уже ее. Радостный писк — и Свити, зажмурившись, широко раскрыла свой ротик, наслаждаясь ощущением попадающего прямо внутрь ветерка, слегка трепещущего небный язычок кобылки, словно прелестный крошечный флажок.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и Рарити, с легким сожалением убрав веер, продолжила свой рассказ.

— На чем мы остановились?.. Ах, действительно! Заппи пересказала мне советы Пинки, и я, дорогая моя, не из тех пони, что оставят пони в беде! К счастью, я и правда знаю все бутики в городе, так что очень быстро привела Заппи в «Stellar blade» — этот магазин известен во всей Эквестрии, а ножи, которые он продаёт, используются в столовой самой Селестии! — Рарити с придыханием закрыла глаза, прижав копыто к сердцу. — О, и кстати, не так давно я присмотрела себе мифриловые ножницы, но все духу не хватало купить!

Она виновато опустила ушки.

— Ну, ты же понимаешь, дорогая моя, эти ножницы стоят как весь доход «Карусели» за пару месяцев! У нас есть такие деньги, просто… ну, это невероятно большая и серьезная покупка, и довольно сложно решиться на нее, не взвесив все «за» и «против»!

— И вы пришли туда? — Прядануло ухом Свити Белль, с интересом склонив головку набок. Рарити кивнув, снова зажла рог. Тихо звякнул чайник с нижнего этажа, возвестив о своем включении — Рарити очень гордилась своим навыком включать устройство, даже находясь на другом этаже. Правда, злые языки поговаривали что ничего особенного в этом навыке нет, ведь матрицу управления зачаровывала сама Твайлайт в один из вечеров, проведенных в гостях у подруги… правда ли это или нет — Рарити никогда не отвечала, лишь хитро улыбаясь.

— Это было… Смущающе, mon cher! Ты даже представить себе не можешь, несколько чуждо выглядела моя новая подруга среди бесконечных рядов мифрила, серебра, золота и всевозможных кристаллов! — Она драматично прикрыла лоб копытом. — И будто всего этого было мало, ее глаза сами собой начали кровоточить!

— К-кровоточить? — Тихо пискнула Свити, боязливо поежившись.

— О, я думала, что упаду в обморок прямо там! — Провозгласила модельерша, картинно бухнувшись на край кровати, чем заработала осуждающий взгляд Опал — к счастью, кошка только им и решила ограничиться, демонстративно повернувшись к хозяйке попой и недовольно что-то проурчав на кошачьем. — К счастью, когда Заппи увидела мою реакцию, она объяснила мне и продавцу, что ее глаза не переносят свет с раннего детства. Уж не знаю, дорогуша, правда ли это — всё-таки мы не столь много с нею общались… — уголок рта элемента Щедрости предательски дернулся от нервного смешка, — но, к величайшему счастью, я вспомнила, что ношу с собой в сумочке темные очки…

— Темные очки? — Переспросила кобылка, изогнув бровь. — Сестренка, ты же не носишь такое, ты ж сама говоришь, что это совершенно безвкусно!

— Знаю! — Модельерша обиженно фыркнула, выпятив грудь колесом. — Я ношу их в первую очередь для Радуги Дэш, если ей внезапно могут понадобиться новые! Ты же знаешь, с ее полетами, нельзя ни в чем быть уверенными!.. Ну и иногда светило нашей принцессы слишком яркое, и даже моя прелестная широкополая шляпа haute couture не всегда помогает… — Покаянно сникла она, поджав уши. — Истинная леди должна быть всегда во всеоружии, даже если сама Гармония решит выкинуть что-то непредсказуемое… И не надо на меня так смотреть, дорогуша!

— Прости-прости, я просто представила как эти очки на тебе смотрелись бы…

Рарити лишь закатила глаза.

— О, этот жестокий мир, где я стала посмешищем для своей собственной сестры просто из-за слов про модный аксессуар! O tempora, o mores!.. — Она драматично прикрыла глаза копытом, но тут же фыркнула, невольно рассмеявшись. — Хорошо, хорошо, дорогуша, закроем тему. В общем, я дала Заппи свои темные очки, и должна признать, они ей не идут совершенно — я предложила бы ей нечто более готическое, но, по крайней мере, эти очки скрыли ее совершенно ужасающие глаза… и мистер Лайт Сабер, скажу тебе по секрету, моя дорогая, был полностью со мной согласен! Тот тон, которым он обращался с Заппи.

Рарити сделала перерыв, чтобы возмущенно выдохнуть сквозь тихие зубы. Нет, такие слова не сорвутся с ее губ. Не перед ее маленькой принцессой, с невинным видом хлопающей глазами на кровати! Кстати, надо бы снова сменить ей полотенце на лбу…

Свити тихо мурлыкнула, снова ощутив на себе живительную прохладу, и Рарити продолжила свой рассказ, ласково погладив млеющую от заботы кобылку.

— Я уже была готова вступиться и высказать продавцу все, что думаю, но… Эта Заппи… она сумела меня удивить! Я, конечно, догадывалась о том, что она привыкла к ударам судьбы, но… кажется, что чужое мнение ее вообще не заботит! А уж что ее язычок по остроте не уступает ее любимому ножу, я тоже тогда и узнала… — Элемент Щедрости зябко поежилась. — Она проверила почти каждое лезвие в магазине, и столь едких комментариев я не слышала со времен, когда училась в школе!

— А какие комментарии ты слышала, сестренка?

Рарити густо покраснела.

— Скажем так, в детстве мне приходилось… Много ошибаться с дизайном платьев, и у некоторых кобылок в той школе были очень острые язычки. — Белые ушки модельерши нервно поджались от неприятных воспоминаний. — Так что, думаю, я могу понять твои чувства, Зефирка… Но вернемся к Заппи! О, дорогая моя, ты не представляешь, насколько не по себе мне от этой кобылы! Она проверяла остроту лезвий на собственном копыте, буквально состругая с его тоненькие кусочки, ты представляешь, Свити? Любая пони бы давно уже визжала от боли, но ее интересовала лишь острота — и, пожалуй, она не резала свое копыто глубоко, лишь снимая с него слои, тонкие, как бумага… Ни единого стона не слетело с ее губ, даже ее лицо выглядело словно посмертная маска без тени эмоций!

— Могу себе представить… — От воспоминаний малышку передернуло, и она украдкой невольно коснулась своей шеи — там, где прошлым вечером был нож психопатки.

Еще бы немного и… Ох, Рарити бы ни за что не пережила бы! Образ убитой горем сестры всплыл во внутреннем взгляде слишком ярко, и Свити с трудом сглотнула комок в горле, чувствуя как предательски защипало глаза…

Белоснежное копыто с серебристым копытюкюром прижалось к теплому меху на щечках единорожки, мягко вытерев набежавшие слезы.

— Дорогуша, ты как?

Рарити здесь. А сама Свити жива, она здесь, живая и теплая… Даже слишком теплая! Ну надо же ей было простыть, блин!..

— Да так… Дорасскажи, пожалуйста, сестренка! Жуть как интересно же!

Рарити смерила ее внимательным взглядом, и выражение ее мордочки смягчилось.

— Хорошо, моя дорогая, но после этого пообещай мне, что поспишь, ладно? Во сне простуда проходит гораздо быстрее!

Свити лишь коротко кивнула, и Рарити продолжила свой рассказ:

— Заппи, эта гениальная доктор, проверяла и отбраковывала одно лезвие за другим, с большей придирчивостью, чем я выбираю ткань для своих работ, можешь ли ты в это поверить? Одни ножи для нее были слишком тупые, другие слишком хрупкие — и когда Лайт Сабер потребовал у нее доказать ее слова, она просто взяла один из кристальных ножей и сломала их в собственных копытах, представляешь?! Драгоценный кристалл треснул, как обычное стекло, стоило лишь попытаться его согнуть…

Свити нервно сглотнула, представив себе эту сцену.

— Нож, который она искала, должен был быть острее кристалла, прочнее стали, гнуться, а не ломаться, и что-то еще! — Рарити рассеянно почесала затылок. — Она еще говорила много других условий, но, к сожалению, я уже не вспомню, что именно, но я помню, как Лайт Сабер пришел в ярость и начал кричать, что таких ножей не бывает.

— А что было потом? — Свити села на кровати, подавшись вперед с неутолимым любопытством. — Заппи так и не купила себе нож?

Ой.

Какая же я глупая! Конечно же, купила! Еще вчера им меня с девочками чуть не… чуть ли не… Мамочки…

По спине снова пробежали мурашки от воспоминания — мелкие, ледяные и гадкие. Чувствуя, что вот-вот снова запаникует (или в обморок грохнется!), Свити коротко тряхнула тяжелой, как свинец, головой, и снова прислушалась к рассказу сестры. Глаза предательски слипались, но, с другой стороны, слушать можно и с закрытыми глазами…

— Ты хочешь спать, моя маленькая Зефирка?

— Немного… — Честно призналась Свити, откинувшись на ароматную, совершенно воздушную подушку. — Я полежу с закрытыми глазами, но ты продолжай! Хочу дослушать.

Рарити лишь покачала головой с усталой улыбкой. Ее белоснежные губы мягко чмокнули носик Свити, вызвав у той сонный фырк, и она продолжила, пусть и заметно тише:

— Она достала из своей сумки рукоятку от ножа, положив его на стол — и лицо продавца стало таким, словно он увидел лик самой Гармонии! — Она тихо хихикнула, прикрыв губы копытом. — Я не поняла, что его так вдохновило, но он чуть ли не молился на тот нож… Ну, по крайней мере, то, что от него осталось. А потом он заявил, что Заппи украла его, можешь ли ты себе это представить?!

— Украла?! — Тихо ахнула Свити, не открывая глаз.

— Да! — В голосе Рарити звенело такое возмущение, словно кто-то использовал ее платья как половую тряпку. — А когда уже я поинтересовалась о причинах такого ужасного заявления, мне поведали удивительную историю!

Она перевела дух, собираясь с мыслями.

— Оказывается, такие ножи были изготовлены его отцом по личному заказу самой принцессы Селестии, около двадцати лет назад! Каждый нож из той партии имел свой собственный номер, а секрет их изготовления — это фамильная реликвия! Как признал сам Лайт Сабер, ему не удавалось выковать такой нож еще ни разу в жизни — только его отец мог это сделать, но, увы, он покинул этот бренный мир несколько лет назад, и теперь вечно резвится в Садах Селестии…

— Ооооу… — тихо прошептала Свити. Ее глаза оставались закрытыми, но в сон еще не клонило — ну, по крайней мере, она была твёрдо настроена дослушать историю до конца! — Получается, Заппи не получила такой же нож, как хотела?

Рарити медленно кивнула, переводя дух.

— В итоге, мы смогли подобрать ей другой — возможно, не настолько идеальный, как раньше, но куда более изящный. Я посоветовала ей клинок с посеребренным лезвием — и она неожиданно согласилась, заявив, что серебро имеет сильный… Прости, дорогуша, я не могу вспомнить, какой именно эффект оно имеет, но это должно сильно помочь ей в медицине. О, и кстати, мы смогли получить скидку почти на половину цены, но Заппи оставила рукоять с частью лезвия у продавца — как я поняла, он хочет изучить остатки лезвия и понять, как же его отец смог создать тот шедевр. О, а еще в итоге мне тоже дали скидку, на те самые ножницы, которые я хотела!..

Ответом ей стало лишь тихое сопение — кобылка всё-таки не смогла справиться с позывом измотанного болезнью тела, и теперь крепко спала без задних ног. Улыбнувшись, Рарити аккуратно стерла с уголка губ малышки набежавшую струйку слюны и, тихо чмокнув кобылку в лоб, спустилась на первый этаж. Тихо зажурчал чайник, заполняя чашку — и по кухне медленно пополз совершенно божественный аромат жасмина и бергамота. Пусть это и не сравнимо с тем, как этот чай заваривал ее дорогой Спайки-Вайки, но все-таки единорожка и сама могла сварить относительно неплохо. Чай сложно испортить или сжечь… по крайней мере, до недавнего случая, когда ее дорогая Свити Белль совершенно непостижимым для Рарити образом умудрилась таки это сделать. Да, маленькая кобылка смогла сжечь чай! Чай! Благоухающие копыта Селестии, у ее сестренки определенно талант к разрушениям и сжиганию несжигаемых вещей… Интересно, как бы выглядела ее метка? Тихое хихиканье алебастровой модницы было прервано резким стуком, донесшимся со стороны входной двери бутика.

Кто бы это мог быть?..

— Здравствуйте. — Под голубыми глазами Редхарт темнели хорошо заметные мешки. — Ко мне недавно прибегала кобылка, Карамель Глоу, кажется. Сказала, у вас Свити Белль простыла.

— Ах, все верно! — Мгновенно просияла Рарити, осторожно подвинувшись в сторону и позволяя медсестре пройти. — Проходите, mon cher, проходите… К сожалению, Свити только что заснула, но, возможно, вы не откажетесь немного подождать? Простите мою бестактность, но судя по вашим глазам, вам срочно нужен отдых! И чай! — Она заговорщически понизила голос. — С нежнейшим печеньем, прямо из Седельной Аравии! У меня тут еще есть немного свежего мороженного, и только что вскипевший чайник, так что обещаю, чай будет наисвежайшим!

— Вы очень любезны, мисс Рарити. — Улыбнувшись, Редхарт все-таки уселась на предложенное хозяйкой место, прикрыв глаза. — После сегодняшнего осмотра Пинки, ваш дом — это сосредоточение Гармонии и покоя…

Рарити лишь кокетливо хихикнула в копытца, кружась вокруг гостьи.

— Вы так любезны, ma chérie! И простите мое любопытство, но что там с Пинки? Сегодня утром все говорили, что ей разбили голову!.. Неужели это те омерзительные, черные жуки?..

— Да нет, она сама себе лоб и разбила. — Кисло буркнула медсестра, принюхиваясь к чаю с усталым видом. — Несла околесицу, мол, плохие воспоминания мешают работать и поэтому она стучит головой о стенку… Ничего необычного, типичная Пинки Пай. — Тихо отхлебнув, она несколько долгих секунд смаковала вкус во рту, прежде чем сглотнуть и продолжить, открыв глаза. — Не смотрите на меня так, сейчас с нею все в порядке…

— Не желаете ли немного корицы? У меня еще есть немного карамели…

Глаз Редхарт предательски дернулся, и она инстинктивно отстранилась.

— Н-нет, я пожалуй откажусь…

Рарити изогнула бровь.

— Что-то связанное с Пинки?

— Не напоминайте мне об этом. — Голова Редхарт рухнула на скрещенные копыта, пряданув ушами. — Когда я проверяла горло этой розовой идиотки — прощу прощения! — она разинула свою пасть так, что я на миг решила, что она меня собирается съесть одним укусом, как мантикора! Я знала, что она, кхм, хорошо растягивается, но теперь у меня перед глазами все еще стоит влажный розовый туннель без выхода, из которого пахнет карамелью и корицей…

Рарити тихо прыснула, сочувственно покачав головой.

— Это звучит ужасно, дорогая, но в этом вся Пинки Пай! Я, конечно, уже привыкла к любым ее выходкам, но… — Она покаянно повесила ушки, стараясь не думать о том, что если бы на месте Пинки было бы горло Эпплджек, то тогда, Рарити бы сама нырн…

Нет! Она не будет сейчас об этом размышлять!

— …но после ваших слов, дорогуша, я боюсь, что буду ее опасаться, хоть она и одна из самых надежных и верных друзей! — Она с шумом отхлебнула, стараясь скрыть заметно порозовевшие щечки.

— Да знаю я. — Мордочка Редхарт повернулась, и на Рарити уставились заметно покрасневшие от недосыпа глаза. — В любом случае, после Пинки ваша сестра — это настоящее золото, даже когда она заваливает бесконечными вопросами меня о получении знака отличия!

— Да, она у меня такая! — В голосе модистки звучала гордость пополам с нежностью. — Еще чаю?

— Да, пожалуйста…

Разговор завял, утонув в нежных ароматах и хлюпанье чаем. Редхарт сама не заметила, как радушие хозяйки буквально поглотило ее с головой, — все-таки, ей и правда был нужен отдых после всего пережитого… неожиданно ее ухо дернулось, расслышав донессшиеся с улицы шум и крики, в которых можно было различить «медведь!» и «Флаттершай «.

Кобылы молча переглянулись, и Рарити легко выпорхнула из-за стола, со слабой улыбкой зажгя рог.

— Кажется, я знаю, кто это… Но что Гэрри делает в Понивилле?

— Гэрри? — Редхарт опасливо взглянула на дверь.

— Ручной медведь Флаттершай. — Коротко объяснила Рарити, напряжённо выглянув в глазок. — Точнее, не совсем ручной, просто один из ее друзей-животных… О, это и правда он? Подождите, mon cher, что это у него в передних лапах?.. — тихо скрипнула дверь, и Рарити помахала зверю копытом, привлекая внимание. К ее удивлению, Гэрри понял ее без слов и, наклонившись в дверях, медленно зашел в бутик, вызвав сдвоенный возглас белоснежных кобыл.

— Флаттершай! Она… Она…

Передние лапы медведя заботливо баюкали пегаску, выглядящую… Сказать, что состояние элемента Доброты было ужасным — значит ничего не сказать.

Под прикрытыми глазами темнели огромные мешки, а растрепанные крылья безжизненно свисали с обоих боков пегаски, которая, казалось, практически не дышала. Мертвенно-бледная от ушек до самых кончиков копыт шерстка была густо заляпана бурыми пятнами крови, несмотря на несколько рядов неумело наложенных бинтов.

Неудивительно, что Гэрри пришел в понивиль — состояние Флаттершай было действительно критическим! О, Селестия, что вообще с нею произошло…

Белое копыто Редхарт стремительно прижалось к шее Флаттершай, считывая пульс — и мордочка медсестры медленно расслабилась. Жива, но сильно обескровлена… И, кажется, прошла сквозь что-то еще. Спрашивать медведя было бессмысленно, поэтому, игнорируя валяющуюся на полу в глубочайшем обмороке Рарити, Редхарт жестом велела Гэрри положить пегаску на стол.

Предстояло много работы…

---

Г-где я? Неужели я… О нет, нет, нет-нет-нет-нет! Я уже успела свыкнуться со своим бессмертием, не хватало мне еще…

Белый туман рассеялся так же внезапно, как и появился, и Твайлайт с тихим писком увернулась от странного дерева, вместо листьев которого были…

Яичница?

Тихо цокнув копытами, крылорожка обошла странное дерево и окинула взглядом окрестности — а посмотреть было на что! Ни одно из деревьев не было похожим на другое, а вместо плодов и листьев с них свисали порой совсем уж неожиданные вещи, многие из которых вообще, казалось, не имели с известной Искорке реальностью ничего общего. Вот что это за странные черные прямоугольники с символом надкусанного яблока на одной из сторон? Да и небо…

Твайлайт вздрогнула, когда луна неожиданно наклонилась, чтобы ее огромные черные очки слегка съехали и явилии взгляду принцессы Дружбы пару разноцветных глаз, меняющих форму зрачка и цвет радужки после каждого неторопливого моргания. Солнце же просто медленно переливалось всеми цветами радуги — к счастью, никаких черт лица на дневном светиле не было.

Да даже Дискорд во время своего бесчинства в Понивилле такое не вытворял!

Или ему просто не хватило времени и сил?

Осторожно обойдя еще одно дерево, от которого доносились звуки песен, Твайлайт присела на мыльный край дороги, обхватив ноющие от буйства красок и звуков виски копытами. Так, хорошо, все происходящее вокруг выглядит как сон буйнопомешанного — ну или просто как обычный день в мире, которым правит дух Хаоса.

Твайлайт осторожно поднесла к носу копыто, сквозь которого просвечивало окружающее безумие, и на всякий случай даже нюхнула его — и тут же ее мордочка сама собой скривилась, брезгливо высунув язык. Фу! Нет, первое, что она сделает, когда все закончится — это пойдет и помоет копыта! Все четыре! И она определенно не спит — во сне она точно не ощутила бы… такого. Фу!

А ведь Спайк ее тогда прямо в подушечку копыта и поцеловал… Бедный малыш. А она. не зная, через что он прошел, еще и лягнула его нечаянно! О, Селестия, как же стыдно… Поймав себя на том, что снова думает о какой-то хвостне, лиловая библиотекарша лишь тихо всхрапнула, невольно закатив глаза.

Зелье Прошлого должно переносить в прошлое — это очевидно из самого названия! Селестия хотела показать что-то, связанное с некромантией, но в тот момент голова Твайлайт была занята мыслями об этом несносном духе Хаоса (а в ее желудке до сих пор плескалось что-то странно белое, и Твайлайт даже думать не хотела о том, какое отношение эта слегка липкая масса имела к Дискорду!). А значит…

Это эра, когда Эквестрия еще была под правлением Дискорда? Возможно, что даже до времен, когда сама Селестия (!!!) успела родиться!

От столь жуткой мысли ушки сами собой прижались к голове — но тут же вздернулись торчком, услышав хлюпающие звуки копыт по мыльной дороге.

Кто эти пони? Конечно, маловероятно, что зелье покажет ей хоть кого-то известного, но все же…

Их было не меньше дюжины — но всех их объединяли темно-красные балахоны с натянутыми на голову капюшонами, отчего наружу высовывались только мордочки. Твайлайт успела насчитать не меньше восьми жеребцов, когда их строй слегка разошелся, явив ее взору подозрительно знакомо выглядящую кобылку, возраста примерно с Меткоискателей. На розовом боку жеребенка-земнопони виднелись одновременно два узора — шуруп и мяч. Странное сочетание, но в эру правления Дискорда само слово «странный» не имело смысла. Если весь мир вокруг сходит с ума, такую мелочь, как две кьютимарки, банально не различить.

Так, секундочку! А это случайно не та самая кобылка, которую я видела в Понивилле перед битвой с Дискордом? Тогда это недоразумение с фиолетовой гривой с белыми полосами в ней, парило прямо в воздухе, рассеянно бренча на губе! Хотя, здесь она выглядит вполне себе обычной земнопони, но… Проклятье, как же не хватает Спайка, который достал бы ее личный дневник со всеми записями — ибо уж что-что, но свои приключения я записываю в мельчайших подробностях для отчета самой Селестии!

Ах да, в этом времени Селестии еще нет. Вот лягать, блин.

Процессия прошла мимо, и Искорка, тихо сглотнув, засеменила следом, но никто ее не окликнул. Казалось, ее вовсе не существовало в этой реальности, и, возможно, если бы она попыталась встать перед кем-то из этого странного отряда, они бы попросту прошли сквозь нее как сквозь призрака — но проверять эту теорию Твайлайт не горела желанием. Хватит с нее и этого безумия вокруг, не хватало еще окончательно свихнуться! Кто тогда будет отчитываться перед принцессами о изучении магии дружбы? Эпплджек? Да она вообще писать, наверное, не умеет, да и с ее занятостью… Рарити? Она да, могла бы…

Будем надеяться, что я приняла правильное решение…

Вопреки опасениям Искорки, путешествие не заняло много времени — пара миль по дороге, и процессия свернула в сторону, перейдя по карамельному мосту через шоколадную реку, из которой иногда выпрыгивали сделанные из разноцветного печенья рыбки. Интересно, как они еще не размокли?.. Л-ляганый Дискорд с его отсутствием логики!

Кстати, о Дискорде. Точнее, его последователях, процессия которых остановилась перед чем-то похожим на большой алтарь из разноцветных леденцов, перед которым стояла статуя самого духа Хаоса — длинная, несуразная, собранная из множества деревянных досочек, имитирующих его чешую…

И гниющих кусков тел разных животных, прибитых гвоздями к статуе там, где у настоящего духа Хаоса были руки, ноги и крылья. От омерзительно кислого запаха гниющей плоти желудок Твайлайт болезненно сжался, но судя по тому что ее не стошнило — все его содержимое уже успело перевариться и теперь булькало где-то в глубинах ее кишечника.

Отвратительно. Слишком отвратительно! И вообще не в духе этого паяца! Даже деревья вокруг этого места, выполненные из черной блестящей лакрицы, выглядели безжизненными и болезненно скрюченными — хотя, можно ли вообще считать живыми растения из лакрицы? Те же рыбки из печенья явно ведут себя как живые… Лягать, слишком много вопросов! Аж рог заболел от подобных мыслей!

— Готовы?

Голос главного жеребца (Твайлайт не была уверена, что он главный, но решила мысленно звать его Главным во избежание путаницы) выдернул крылорожку из прострации, в то время как все остальные медленно разошлись, вытаскивая из-под пол плащей куски плоти — такие же, из которых состоял идол Дискорда. Лишь кобылка не участвовала во всем происходящем, смирно усевшись у алтаря и явно о чем-то задумавшись. Пару раз она поворачивала голову, чтобы украдкой лизнуть алтарь и зажмуриться от удовольствия — видимо, леденцы, из которых он состоял, были действительно вкусными. Возможно, если бы не вся странная психоделичность происходящего, Твайлайт тоже бы лизнула… Возможно.

Не. Не-не-не, лягать, нет! Брать в рот хоть ЧТО-ТО связанное с этим придурком — заведомо гиблая идея! Мне и того подмененного зелья хватило…

Внутренний взор услужливо вытянул из воспоминаний вишневые пирожки, которые ей предлагал драконикус чуть больше часа назад. Она до сих пор была уверена, что крики о помощи и искаженные силуэты агонизирующих лиц под толщей теста ей не померещились…

Хотя, Дискорд не стал бы запекать в пироги пон… души!.. нет, т-тартар, каждая попытка облечь смутные подозрения в слова делали ситуацию все более жуткой! Лучше правда не думать об этом… О. Они закончили.

Пока Твайлайт предавалась не самым приятным воспоминаниям и подозрениям, пони уже успели снять и выбросить гнилые части тел на статуе Дискорда, заменив их похожими — разве что цвета были совершенно иными — впрочем, зная Дискорда, это определенно НЕ имело особого значения. Где-то в глубине шевельнулась мысль, что можно было бы использовать и вовсе плюшевые игрушки или что-нибудь наподобие…

— Скрюболл. Пора.

Кобылка, сидящая рядом с алтарем, встрепенулась и показала язык Главному, сопроводив его характерным звуком — будь тут Рарити, она бы в обморок бухнулась от такого!.. Хотя, зная Рарити, единорожку пришлось бы откачивать с первых секунд появления в этом сумасшедшем мире Хаоса. Твайлайт судорожно вдохнула, наблюдая, как Скрюболл залезает на алтарь и ложится на него под хмурые взгляды вставших в круг культистов Хаоса (по крайней мере, сейчас она решила называть их именно так). Ее никто не принуждал и не понукал, малышка делала все очевидно по своей воле, но ощущение надвигающейся катастрофы росло с каждой секундой — липкое и гадкое, словно рой червей где-то прямо в животе. Искорка судорожно сглотнула, чувствуя, как вздыбилась шерсть на загривке.

Мне это не нравится. Все это выглядит слишком знакомо! Кажется, в каком-то ужасной книге я видела что-то похожее… Ну же, вспоминай, тупая башка, вспоминай… Кажется, там было что-то про культ поклонения Найтмер Мун. и ей… кажется, ей приносили в жертву… О, Селестия, только не говорите, что…

— О, Дискорд, повелитель всего сущего, ссущего и несущего, вымышленного и воображаемого, правитель сладостей, гадостей и всех известных и неизвестных миров! Мы, что следует пути Радости, взываем к тебе, наш вечный повелитель! И да прими же ты сию невинную душу, что мы приносим в жертву в твою честь!

О НЕТ!

Главный медленно отвернулся от статуи, и в его переднем копыте сверкнул нож, сделанный из леденца. Никто из здесь присутствующих не отреагировал, даже кобылка, рассеянно смотрящей вверх, на мерно кивающую луну.

Нет! Ее же сейчас убьют!

— Остановитесь! Именем Селе… ах, да, она же еще не родилась… Именем закона, я приказываю вам немедленно прекратить!

Никто даже не заметил, когда рог Твайлайт яростно вспыхнул снопом искр. На сиреневом лбу вздулись вены, угрожая лопнуть в любой момент, но нож был совершенно неумолим — казалось, все усилия принцессы Дружбы просто не существовали в этом безумном мире.

«Но, к сожалению, мы не сможем ничего изменить — это лишь способ заглянуть в те времена, а не повлиять на них.»

Усталый голос Селестии прозвучал в глазах Твайлайт, заставив ее тихо всхлипнуть от собственной беспомощности. Все это походило на какой-то дурной сон — о, Твайлайт прекрасно помнила, как видела такие кошмары во время бытия кобылкой! Когда за тобой гонится кто-то жуткий и зубастый, жаждущий отведать жеребячьего (твоего!!!) мяса, а ты бежишь, стараясь изо всех сил, но лишь беспорядочно мельтешишь ногами на месте, пока огромная зловонная пасть медленно распахивается. и… и…

И ты просыпаешься от собственного крика и слез от столь пугающе реалистичного ощущения, как твою плоть разрывают клыками. Твайлайт даже писалась зачастую от таких снов — а этот вредный Шайнинг Армор всегда над ней за это смеялся! Уй, отлягала бы его прямо в ехидную морду! И то, что он в итоге помогал ей застелить новую постель, мало помогало…

Не в силах смотреть на жуткую сцену, Твайлайт отвернулась, крепко зажав ушки копытами. Сердце яростно билось в груди, отдаваясь в затылке погребальным колоколом, а шерсть уже слиплась от мерзкого, ледяного пота…

Она все равно это услышала.

Тихий, заглушенный ее копытами чвак пронесся по голове Искорки, как молния, заставив ее судорожно дернуться. Глаза уже щипало от слез, а дыхание сбоило, но она с трудом заставила себя медленно повернуться к статуе Дискорда, чувствуя, как стынет кровь в жилах.

— Так, так, что тут у нас, мои разумные и абсолютно адекватные последователи? Оу.

Львиная лапа Дискорда с явным пренебрежением стряхнула деревянные доски с его тела, явив под ними хорошо знакомую чешую духа Хаоса, окидывающего развернувшуюся под ним сцену взглядом из-под косматых бровей. Не было уже никакого истукана — Дискорд был, что называется, во плоти, паря в воздухе над бездыханным тельцем жеребенка. Его кончик хвоста изогнулся, макнув в еще горячую лужу под ним, и тут же нырнул в пасть прикрывшего глаза драконикуса.

Как он вообще может так спокойно пробовать ЭТО?! Он что, не видит, что… только что… произошло…

А разве он недавно не ел прямо перед нею крылья своей умершей тысячу лет назад возлюбленной? Как там ее звали… Эппл Пай, верно?

Неужели… Дискорд — хищник?!

Казалось, воздух загустел, став липким и вязким, как мед, упорно сопротивляясь попыткам Искорки вдохнуть хотя бы немного. Глубоко внутри все сжалось в инстинктивном чувстве ужаса, пока сиреневые глаза крылорожки затравленно наблюдали за драконикусом. Каждая клеточка ее тела буквально вопила в голос, требуя развернуться и бежать, бежать сломя голову и не видя дороги, но…

Здесь некуда бежать. Это мир Дискорда, в котором, возможно, даже элементов Гармонии еще не существует!

Д-да и, наверное, Дискорд не стал бы ограничивать себя хищничеством… Эт-то слишком… слишком обычно, понятно и логично для его вида! Он — воплощение Хаоса, а значит, он, скорее всего, способен есть вообще что угодно! Истинный представитель всеядного типа… Сразу вспоминается, как этот гад сожрал бумагу из моих книг в день, когда Селестия попросила нас его исправить, ха-ха… Воистину всеядный…

Как ни странно, но эта слабая попытка хоть как-то успокоить саму себя неожиданно сработала, и Твайлайт с тяжелым вздохом опустилась на траву, пахнущую жвачкой. Сердце все еще бухало практически в висках, но по сравнению с предыдущими мгновениями, уже нет ощущения, что оно вот-вот выскочит из груди. О, Селестия…

Голос Дискорда доносился словно из-под толщи воды, и Твайлайт не могла даже разобрать слов, полностью поглощенная своей отступающей паникой — впрочем, довольно быстро ей кое-как удалось взять себя в копыта и поднять взгляд на чудовищную сцену, разыгравшуюся перед ней.

— Честное слово, мои дорогие бибы, бобы и абобы, вы сумели меня удивить своим подношением… Ну-ка, але-оп!

Орлиная лапа драконикуса забурилась прямо в грудь Скрюбол (от влажного хруста ломающихся детских ребер Твайлайт передернуло, а желудок снова болезненно сжался) — и неожиданно вытащил из тела еще одну Скрюболл! Глаза кобылки хаотично кружились, словно она только что ударилась головой, а пропеллер на шляпке сам собой завертелся с тихим гулом без любого признака магии. Дискорд разжал хватку, и новая кобылка зависла в воздухе, удерживаемая исключительно с помощью пропеллера. Твайлайт была готова поклясться, что услышала тихий влажный хруст, словно от сломавшейся под весом тела шеи…

А может быть, ее собственное измученное ужасами последних недель воображение просто начало сбоить и пугать ее саму, придумывая несуществующие звуки.

— Изумительно! Щикарно! Subarashi! Браво, браво! — Драконикус радостно захлопал передними лапами, наблюдая за парящей перед ним кобылкой. — Такое чудесное маленькое создание, хотя и недостаточно хаотичное, но, думаю, неприятность эту мы переживем… Дорогие мои руинеры, как считаете, нам всем нужно отметить день возрождения нашей дорогой маленькой… как там твое имя?

Вместо ответа кобылка лишь вытянула губы и побренчала по ним передним копытцем, издав при этом не самый приличный звук, но Дискорд понял ее без видимых проблем.

— Ооо, Скрюболл! Какое чудесное имя! Как ты смотришь на то, чтобы отпраздновать пирогами?

Еще один влажный бренчащий звук — и Дискорд кивнул.

— Прекрасно, моя дорогая летающая карамелька! — Его желтые глаза уставились на нервно мнущихся вокруг алтаря культистов. — О, сегодня у нас к столу подают вишневые пироги! Все приглашены!

Его лапа взмыла вверх — и ушки Твайлайт дернулись от щелчка пальцами.

Она даже не сразу поняла, что происходит — а пони вокруг нее сами собой взмыли в воздух. Некоторые из них успели лишь вскрикнуть, когда их тела уже смялись под невидимой магией, как пластилин под копытами жеребенка.

Сердце Твайлайт пропустило несколько ударов. Возможно, даже несколько десятков.

Она узнала эти вишневые кексики, зависшие в воздухе. Именно их Дискорд принес тогда, на чаепитие у принцессы Селестии! Ей не показалось!

Если бы она тогда их согласилась съесть…

Живот снова предательски скрутило, и Твайлайт просто рухнула на траву — опять. Голова уже тихо кружилась от всего пережитого — но, похоже, эта сцена еще не закончилась. О, копыта Селестии…

— Та-да! — Дискорд ловким движением лапы подхватил один из кексов и, игнорируя приглушенные крики из-под слоя крема и теста, закинул себе в пасть, блаженно зажмурившись. — Ммм, достаточно вкусно. Скрюболл, сим-сим, откройся!.. в смысле, дорогая моя, открой же свой прелестный ротик, летит Боинг-747!

«Она это не сделает. Она это не сделает! Она… “

Казалось, в голове Твайлайт не осталось ни единой мысли — только немая мольба Селестии и самой Гармонии, чтобы эта маленькая кобылка не послушалась, замотала головой, улетела, что угодно — но розовые губки малышки, растянувшись в счастливой улыбке, разошлись, явив миру маленький блестящий язычок и белоснежные, не до конца сформировавшиеся зубки.

Ням

От довольного чавканья Твайлайт передернуло. Казалось, окружающий мир исчез, схлопнулся до темного туннеля, оставив только Твайлайт и ярко-красные капли вишневого сока на мордочке кобылки, которую вообще ни капли не беспокоили приглушенные крики, доносящиеся из кексов.

Флаттершай как-то рассказывала, что ужи умеют гипротизировать свою жертву, чтобы она не убегала и просто смотрела на пасть змеи перед тем, как навсегда скинуть в змеином желудке. Твайлайт всегда посмеивалась над рассказами подруги — в конце концов, даже жеребенок знает, что змеи не умеют в гипноз! Они же не волшебные существа — ну, обычно. Да, есть кокатриксы (от неприятных воспоминаний по позвоночнику проскочил холодок), способные обращать жертву в камень, но они же не змеи! Ну, если только наполовину… Да и официальная наука пони уже нашла другие объяснения «гипнозу» — включая особое движение языка змеи, и банальный панический страх.

Но сейчас Искорка ощущала себя той самой мышкой перед змеиной пастью — неспособная бежать, она могла только наблюдать за неспешными движениями жеребячьих челюстей, перемалывающих в липкую сладкую кашу то, что еще пару минут назад было пони. Настоящим, живым пони со своими мыслями, желаниями, возможно — семьями… а теперь это просто неразборчивая сладкая масса где-то на детском языке, которую сейчас одним глотком отправят в маленький заполненный кислотой котел из розовой плоти, чтобы разложить их на питательные вещества для этой… Скрюболл.

С другой стороны, разве они сами этого не заслужили, отняв жизнь у жеребенка?..

— Дорогая моя гостья из неведомого будущего, если ты так хотела присоединиться к пиршеству, тебе стоило бы просто сказать!

Голос духа Хаоса прозвучал над самым ухом Искорки, заставив ее с визгом подскочить почти на метр. Хорошо хоть не скинула пару килограмм, спасибо и на этом…

— Д-д-дискорд? Но… как…

Драконикус лишь фыркнул, вальяжно развалившись прямо воздухе, словно это было глубоким комфортным креслом. На его кремового цвета козлиной бородке были слишком хорошо заметны крошки от вишневых кексов.

— О, моя глупая незнакомка из других времен… или измерений? Ай, да какая разница, моя черничная булочка с корицей! — Дух Хаоса лениво перевернулся в воздухе, насмешливо взглянув на заметно посеревшую от паники аликорночку. — Неужели ты всерьез считала, что пребывая в форме проекции, ты сможешь обмануть старину Дискорда? Бу-га-га, и еще раз га! Но знаешь, мне теперь действительно интересно, что могло привести столь странную алико… кок… короче, тебя, в мой уютненький дурдом? О, я знаю!

Искорка медленно скосила глаза, уставившись невидящим взглядом на кексик, протянутый ей Дискордом. Под слоем теста и крема можно было различить очертания кричащей мордочки пони — по крайней мере, Твайлайт была уверена, что может различить искаженный криком рот и силуэт глаз. Кажется, это была кобыла…

— Бррбрр?

— О, спрашиваешь, почему она не ест, мой маленький мешочек с гвоздями? — Дискорд подмигнул Скрюболл, и на его козлиной морде промелькнуло выражение, не сулившее Твайлайт ничего хорошего. — Как знать, возможно, она просто решила присоединиться к нашему маленькому вечернему ужину не в роли гостьи…

Его лапа медленно поднялась в воздух, готовая щелкнуть пальцами.

Кекс скрылся за сиреневыми губами Твайлайт быстрее, чем дух Хаоса успел закочнить предложения — и дорогие копыта Селестии, как же это вкусно!

Вкусно…

Уши сами собой поджались от очередного, слабого крика, доносящегося откуда-то изнутри рта самой Твайлайт — но она зачавкала еще быстрее, молясь самой Гармонии, чтобы несчастная пони, — ну или то, что от нее осталось прямо сейчас, — наконец-то обрела покой и покинула этот бренный мир. Под зубами что-то хрустнуло — и крики неожиданно сами собой прекратились.

Неужели…

Я… Я настоящее чудовище! Я и правда хуже Сомбры…

Глыть

Еще никогда ощущение жидкого комка, стекающего по горлу, не было настолько отвратительным — но желудок уже предательски заурчал, принимая сладкую, липкую массу из теста и слюны. Для безмозглого органа это была просто пережеванная еда, и он собирался обработать его согласно инструкциям.

Отвратительно. Даже если бы в него попало мясо, он поступил бы точно так же?

— Согласись, это же изумительно? — Дискорд нахально похлопал Искорку по плечу. Его морда буквально лучилась гордой улыбкой. — Многие говорят, что надежды и мечтания — лучшая приправа, но знаешь, месть — вот настоящее блюдо! Немного добавить сахара, и можно подавать холодным! Хммм, надо будет записать рецептик…

— А. ага…

Еще несколько кексов парило в воздухе, и Дискорд уже потянулся было за ними — но его львиная лапа лишь клацнула когтями по воздуху.

Все присутствующие на поляне немигающим взглядом сопроводили орлиную лапу — точно такую же, как Дискорда, — которая одним махом сграбастала оставшиеся кексы и скрылась в подозрительно знакомо выглядящем портале. У Твайлайт дернулся глаз.

— Э… Чего? — Дискорд тупо уставился на пустое место, переведя взгляд на свои собственные лапы. — Я сам себя обокрал? Или сам себя угостил? Впрочем, неважно! — Кашлянув пару раз, дух Хаоса перевел взгляд на Искорку, которая тихо пыталась отойти подальше от этого психа. — В любом случае, у нас еще остался один симпатичный сиреневый ингредие…

Он моргнул пару раз, уставившись на пустое место там, где только что стояла проекция принцессы Дружбы, и смачно хлопнул себя лапой по лбу. Из его ушей с грохотом выстрелило конфетти, которое Скрюболл с радостным писком бросилась ловить ртом.

— Ну блин, совершенно забыл, что зелье вневременной проекции действует ограниченное время! — Морда Дискорда была мрачнее тучи. — Серьезно, кто вообще придумал эти дурацкие правила? Зелье, позволяющее путешествовать по времени, зависит от времени! Нонсенс! Категорически осуждаю этот порядок вещей! Полагаю, нужно немедленно…

Маленькие сиренево-розовые копытца, мягко обхватившие хвост возмущаегося драконикуса, сбили его с гневной речи, заставив перевести взгляд на кобылку, которая рассеянно пробренчала на губе. Скрюболл отпустила хвост Дискорда — и ее копытца неожиданно погрузились в ее собственный живот, вытащив из него многоцветную липкую массу с характерным запахом слизи и крема. Пара усердных фырканий — и вот малышка протянула духу Хаоса криво слепленный, осклизлый кексик, вызвав у Дискорда вздох умиления. В воздухе снова разнеслось что-то, похожее на тихое «помогите!».

— Ты же моя маленькая…

Пасть Дискорда щелкнула, как капкан, скрывая внутри себя «кексик» из содержимого желудка Скрюболл — и оставшиеся тихие крики стихли окончательно.

— Думаю, папочка доволен. — Он застыл, словно обдумывая собственные ощущения от подобных слов, и продолжил уже гораздо более мягким, почти мурчащим от удовольствия голосом. — Добро пожаловать в семью, моя маленькая хаоситка! Все равно не собирался тебя воскрешать…

— Броррбр!

— Что? И не надо на меня так смотреть!

---

Сознание возвращалось медленно.

Первым вернулось тепло — мягкое и уютное, словно само Солнце утром пригрело Твайлайт своими лучами. Потом пришел запах — теплый, слегка пряный, с нотками ванили и чего-то невероятно солнечного…

Глаза распахнулись сами собой — лишь затем, чтобы увидеть множество белоснежных перьев и пуха вокруг. Слишком хорошо знакомых перьев.

Селестия тихо хихикнула, как Твайлайт, осторожно высунув голову из-под крыла принцессы, открыла рот — но, так не издав и звука, закрыла его обратно с насупленным видом.

— Уже не будешь кричать «о нееет, я недостойна дремать под крылышком самой Селестии»? — Получив в ответ лишь по-жеребячьи насупленный носик и глаза, буквально кричащие «я уже не маленькая!», Селестия тихо фыркнула, участливо склонив голову. — Как ты себя чувствуешь, моя верная ученица?

— Голова… Болит…

Искорка не сопротивлялась, когда белоснежный рог солнечной принцессы коснулся ее собственного, сканируя на предмет магического вмешательства. Да и сил на крики уже не было — элемент Магии банально устала от всех сегодняшних откровений, а потому лишь молча притулила совершенно чугунную голову у копыта наставницы. Пара искр, сорвавшихся с рога Селестии — и тупая боль ушла, оставив после себя только усталость.

Как же я хочу домой… К теплой, мягкой Флаттершай, к крепкой и надёжной Эпплджек, к участливой и вежливой Рарити… С-сено, да даже подколки этой несносной Радуги сейчас были бы как нельзя кстати!

А еще лучше — Спайк. Мой дорогой, невинный братик…

Подсознание ехидно вытянуло из памяти все недавние двусмысленные сцены с участием дракончика, и Твайлайт судорожно закашлялась. Вот ведь, вспомнила на свою голову! Зарекалась же больше не вспоминать его горячие лапки на своей жо… крыльях! Да, только крыльях!

Как же они всё-таки неожиданно тогда расправились… а касание губ Спайка прямо на подушечке ее заднего копыта, такие горячие и нежные…

Да лягать!

Чувствуя, как внутри снова разгорается пожар, Искорка торопливо подняла голову, неловко уткнувшись мордочкой в нос хмыкнувшей принцессы.

— Спасибо… Ох, это зелье…

Она попыталась встать, но крыло Селестии мгновенно прервало эту жалкую попытку сбежать.

— Что ты видела, Твайлайт Спаркл?

От тона старшей принцессы по загривку пронеслись мурашки, заставив крылорожку нервно сглотнуть.

Мамочки…

Это был тот самый взгляд Селестии, который отпечатался в подкорке мозга Твайлайт еще много лет назад — «Селестия-экзаменатор» или «Селестия-вопроситель», она так и не сумела выбрать лучшее названия. Соврать или схалтурить перед этим взглядом было невозможно, даже если бы и хотелось всем сердцем. Максимум, на что хватило сил — отвести взгляд от пытливых глаз аликорны на пару крошечных зеленых огоньков, с интересом смотрящих на развернутую сцену из темного угла. Мышь, заметив взгляд Искорки, торопливо отвернулась с тихим писком, мгновенно заинтересовавшись собственной шерсткой, но исподлобья все-еще кидала любопытный взгляд необычных зеленых глазок.

«А не та ли эта мышь, на которую я еще чуть не наступила?..» — мелькнула шаловливая мысль, но Твайлайт уже перевела взгляд обратно навстречу Селестии.

— Я… К сожалению, я не увидела того, что вы хотели мне показать, принцесса. — Ушки сами собой виновато поджались, а в горле встал комок. — Все из-за этого Дискорда…

Копыто в золотом накопытнике мягко накрыло губы вздрогнувшей библиотекарши, заставив ее поднять взгляд.

— Можешь не продолжать, Искорка.

Стражники, дремавшие у трона, встрепенулись от шороха открываемой двери тайника — и по замку эзом прокатился Кантерлотский глас аликорны:

— Стража! К тайнику за нашими тронами, немедленно!

Твайлайт нервно сглотнула, наблюдая за доброй дюжиной одинаковых белоснежных единорогов в золотой броне, выстроившихся перед Селестией. Это были не просто стражи, присутствующие на церемониях — это были настоящие закаленные боем воины, чей опыт сквозил в мельчайших движениях и взглядах. Шайнинг Армор мог бы ими гордиться! Вот она какая, Личная гвардия принцессы… а ведь ее брат мечтал стать одним из них! Да, он дослужился до лейтенанта королевской стражи, но, как говорится, всегда можно было мечтать о большем…

Хотя, после свадьбы с Каденс, братишка и так достиг вершин, о которых даже не мог и мечтать!.. А благодаря этой черной жучке Кризалис, свадьбу действительно будут помнить в веках… да и Шайнинг под конец смог защитить Кантерлот там, где не справилась сама Селестия (!!!), так что он подавно теперь на хорошем счету…

На мордочке принцессы Дружбы сама собой возникла слабая улыбка, когда ее вырвал из прострации зычный голос Селестии, расхаживающей перед гвардейцами.

— Зелья в тайнике за троном скомпрометированы! — Голос принцессы Селестии стал тише, но от его тона подгибались ноги, а воля сама собой начинала слабеть. — Заменить их всех! Проверьте тайник на наличие магии Хаоса, возможно, Дискорд подменил каждое зелье!

— Так точно! — гаркнули гвардейцы, синхронно отдав честь.

Искорка лишь невидящим взором смотрела, как единороги выносят из комнатки зелья, пока ее плеча не коснулось крыло Селестии, вызвав испуганный писк. Одного взгляда на раздосадованную аликорницу хватило, чтобы Твайлайт с писком инстинктивно вжала голову в плечи, в панике поджав ушки. Сложно не струхнуть, даже зная, что Селестия злится не на тебя!

— Моя верная ученица, я хотела показать тебе, как справлялась со см… — принцесса на миг замялась, — уходом друзей на своем бессмертном пути, и я сделаю это и без зелья. — Вздохнув, она встала, поманив Твайлайт за собой в угол, подальше от гомона и звона склянок. Здесь, между парой колонн, приятно пахло лавандой — ее зеленые листья и темные цветы буквально ниспадали вниз с их чаш, и крылорожка невольно потянула носом, наслаждаясь умиротворяющим запахом.

— Нравится? Моя дорогая Луна их развешивает каждый вечер. — Заметив реакцию Твайлайт, Селестия хихикнула, слегка погладив обомлевшую ученицу крылом. — Она начала развешивать их недавно, когда я… — Она замялась, но Твайлайт ее прекрасно понимала. Облик безумной огненной аликорны все еще был слишком свеж в памяти. — В общем, она хотела помочь посетителям успокоиться. Да и, полагаю, мне тоже… Кхм. В любом случае!

Божественный рог мягко засветился, строя партитуры какого-то заклинания, и ушки Твайлайт мгновенно встали торчком, пока ее шея вытянулась, стараясь рассмотреть магический узор.

— Принцесса, это…

— Заклинание иллюзии, включающее в себя изображение и звук. — Коротко пояснила Селестия, которая, казалось, больше размышляла над тем, что именно она хочет показать, а не над тем, как сплести заклинание. — Сперва я хотела использовать зелье Прошлого, но благодаря одному несносному драконикусу… — Она раздражённо цокнула языком, заставив крылорожку зябко поежиться и сделать шаг назад, — придется использовать более маназатратные и публичные методы. Я бы не хотела, чтобы это видел кто-то еще, вот мы и отошли в уголок. Так, секундочку…

Вспых.

Фиолетовые глаза богини неожиданно распахнулись — и окружающий мир поплыл, заставив исчезнуть и убирающих испорченное зелье гвардейцев, и тронный зал, проявив вместо них небольшую пещеру, выглядящую подозрительно знакомо…

Твайлайт с трудом удержалась от того, чтобы хлопнуть себя копытом по лбу.

Ну конечно же! Именно в эту пещеру в прошлом году ее заточила эта жучка Кризалис, когда пыталась подменить Каденс! Ох уж эти воспоминания… Хм, а что это за странные бледно-серые камни, выложенные рядами?..

Глаза Твайлайт распахнулись от шока быстрее молнии, а сиреневое копытце судорожно зажало губы, чтобы не завопить на весь Кантерлот.

Черепа.

Их было, наверное, не меньше сотни — жеребцы и кобылы, в основном старые, но среди них было и несколько тех, которые, судя по всему, принадлежали жеребятам. Некоторые из них выглядели более древними, другие же (Искорка судорожно сглотнула набежавший комок, чувствуя, как зашевелилась шерсть на загривке), казалось, были выкопаны из их могил пару часов назад. А в середине всего этого…

Сиреневая крылорожка нервно перевела взгляд на принцессу Селестию, грустно стоящую рядом с зажженным рогом, а потом перевела взгляд на ее розовогривую копию, которая сидела прямо на холодном камне, баюкая в передних копытах очередной череп.

Передние копыта… от вида плохо замаскированных порезов и синяков Твайлайт судорожно сглотнула, чувствуя, как болезненно сжались внутренности. Неужели… Неужели Селестия когда-то…

— Да, я пыталась покончить с собой.

?!

Тихий взвизг — и сиреневые глаза принцессы Дружбы уставились на нынешнюю принцессу Селестию, с теплой грустью взиравщую на сцену. Заметив взгляд Твайлайт, она лишь медленно кивнула.

-Я не могла смириться со смертью родных и близких мне пони, как и моя дорогая Вуна. И, буду откровенна, Твайлайт, я была… — Она хмуро катнула желваками, не сводя глаз с прошлой версии самой себя, продолжавшей обнимать кости, — преступно малодушна. Да, я пару раз впадала в истерику и пыталась вскрыть вены, но помощь сестры и мое собственное бессмертие не позволили случиться самому страшному!

— Принцесса Селестия… — Только и смогла пролепетать Твайлайт, переводя взгляд с одной версии наставницы на другую. — Я и не знала…

— Мало кто знал. — Эхом отозвалась Селестия, поведя крылом. — Большинство относилось к этому как само собой разумеющееся, и лишь немногие пытались сломать этот порядок вещей.

— Сломать порядок? Но… Кто?

— Мастер, вы снова прячетесь ото всех! Так и знал, что найду вас в этом месте…

Принцесса Дружбы обернулась с такой скоростью, что заныла шея.

Жеребец. Молодой, как сама Твайлайт Спаркл, и невероятно статный. Темно-серая шерсть аж лоснится, как и грива цвета вороного крыла. Красив, и не скрывает это. Подозрительно знакомый рог слегка искривленной формы… темно-красные глаза, спокойно взирающие на мир с каким-то неуловимым любопытством…

Это же… Да нет, такого быть не может! Это не может быть он! Кто угодно, но не он!

Селестию-из-прошлого словно подменили. Мгновение — и вот она уже стоит в полный рост, царственно расправив крылья и приветственно вскинув голову. Абсолютно ничто не выдавало в ней ту, кто буквально несколько секунд рыдал над останками умерших — она каким-то чудом успела даже слезы вытереть!

— Сомбра, мой верный ученик! Что привело тебя?..

И все-таки это он.

Сердце Твайлайт сделало кульбит, а задние ноги предательски разъехались — и она просто плюхнулась на свой круп, открывая и закрывая рот. как выброшенная на берег рыба, немигающим взглядом наблюдая, как розовогривый аликорн ласково трется носом с тем, кого она, Твайлайт, знала как ужасного правителя Кристальной империи.

— Во дворце уже поползли слухи, Мастер. — Сомбра, тем временем, перестал нежничать с Селестией и сделал шаг назад, взглянув ей в глаза. — Связанные с вашими исчезновениями. Народ начинает подозревать неладное, а кое-кто даже угадал истинную причину, пусть сам и не верит в это до конца! — Он тяжело вздохнул, рассеянно проведя копытом по своей гриве. — Нам больше нельзя хранить здесь все эти остатки.

Казалось, розововолосую Селестию ударило током — она аж пару шагов назад сделала, тихо ахнув.

— Что насчет… моего задания?

«Задания? Неужели она и правда…»

Мысль, проскочившая в мозу Твайлайт, была совершенно чудовищной. Селестия, премудрая и светлейшая Селестия, действительно… действительно обращалась к темным искусствам?! Не просто к искусствам, а к… к наимерзейшему из них…

Чувствуя, как ей не хватает воздуха, она открыла рот — но тут же ее макушки мягко коснулось горячее белоснежное крыло. Настоящая Селестия, продолжавшая поддерживать магическую иллюзию, продолжала гладить свою ученицу — и это помогло.

Вдох. Выдох. Надо, сосредоточиться на фантасмагорической сцене, разыгрываемой перед ее глазами. Селестия тратит силы, чтобы показать мне все это. Уйти в свои мысли -высшее неуважение к ее труду! А за такое точно можно и на Юпитер попасть…

— Пока я не смог найти способа… — Вывел Искорку из хаотичных мыслей голос Сомбры, — вернуть ваших друзей, но нашел куда более интересный и изящный способ сохранить память о них. Вы ведь знаете, что воспоминания можно сохранить вне рассудка?

Селестия-из-прошлого изогнула бровь.

— Магия разума? К сожалению, я слишком плохо разбираюсь в этой области, в отличие от моей дорогой сестры… Что именно ты предлагаешь?

Сомбра лишь медленно кивнул.

— Кристаллы! Это лучший проводник для магической и ментальной энергии, даже лучшие из артефактов строятся на кристаллах! Уж кому, как не вам, знать об этом, Мастер? — Он поклонился, почти коснувшись рогом пола пещеры. — Запишите свои воспоминания о пони на кристаллы, и вы сможете в любой момент поговорить с нею… по крайней мере, с ее образом. Чем больше вы помните о пони, тем больше воспоминаний вы сможете вложить в кристалл. А если использовать в качестве хранилища памяти объект, принадлежавший тому, память о ком вы пытаетесь сохранить, то вы сможете «достучаться» и до воспоминаний самой цели заклинания. Недаром в темной магии используются черепа и кости тех, чей дух пытаются призвать, Мастер.

Было заметно, как побледнела Селестия — и Твайлайт, честно говоря, ее прекрасно понимала.

Кристаллы! Черные, мерзкие кристаллы, которыми Сомбра поразил рог Шайнинг Армора чуть меньше года назад — неужели прямо сейчас перед ней раскрывается истина их происхождения?

Вот только…

— Но в твоей идее есть один изъян, мой верный ученик. — Наконец, выдавила из себя розововолосая аликорна, зябко поведя крылом. — Черепа — не самый долговечный материал, и они не сделаны из кристаллов! Как ни крути, но нам придется искать компромисс…

— Его не придется искать. Прошу, позвольте мне продемонстрировать, чему я смог научиться за последние дни! — В глазах будущего короля Кристальной империи блеснул азарт. — Но для этого мне потребуется один из черепов… И, возможно, немного помощи.

Селестия смерила его изничтожительным взглядом, поджав губу. Было видно, как в ней борются желания сохранить память и, одновременно с этим — желание испытать идею ее верного ученика.

— Что же за идея была у короля Сомбры? — Пробормотала Твайлайт себе под нос — и тут же вздрогнула, когда череп, парящий в облаке магии, неожиданно оглушительно треснул. Огромная сила буквально стерла его в порошок — но это было лишь началом трансформации.

— Сейчас, принцесса. Сожгите его, но постарайтесь не рассеять пепел — он нам нужен. — Голос Сомбры мелко дрожал от напряжения. Короткий кивок — и от света огненной вспышки, созданной Селестией, заслезились глаза — а ведь это была всего лишь магическая проекция! Твайлайт на миг аж показалось. что ее собственная шерсть сейчас вспыхнет ярким пламенем — и только несколько глубоких вдохов помогло рассеять иллюзию.

— П-продолжайте сжигать… нужно соблюдать температуру! — Прохрипел тем временем темно-серый единорог, продолжая колдовать. Было видно, как комок пепла медленно сжимается, уменьшаясь в размерах, и…

Звяк

Искорка судорожно вздохнула неожиданно загустевший воздух, чувствуя, как от звука падающего на оплавившийся пол чего-то маленького и темного по спине пронесся целый табун ледяных мурашек.

Кристалл.

Маленький и черный, он выглядел до боли знакомо. И нет, это были не те кристаллы, которые использовал Сомбра.

Именно такие кристаллы были инкрустированы в Ожерелье Скорби.

Неужели…

Магическая голограмма исчезла так же неожиданно, как и появилась, а Твайлайт так и сидела на полу, судорожно хватая ртом воздух. Это было даже не шоком — скорее, какое-то странное остаточное ощущение усталости. Не такой. которую можно излечить, просто полежав под теплым уютным пледом — словно сам мозг смертельно устал от всех потрясений, перейдя чисто в режим наблюдения. Как во время учебы, когда сил уже нет, но дочитать все-таки надо, и ты просто смотришь невидящим взглядом на буквы, не вникая в их смысл.

— Ты как, моя дорогая ученица?

Сиреневые глаза медленно повернулись, встретившись взглядом с фиолетовыми глазами принцессы Солнца

— Сомбра… был вашим учеником.

С-сено, Искорка в жизни не поверила бы, что ее собственный голос может звучать настолько механически! Ни криков, ни обвинений — просто безжизненная речь, как у голема. Селестия лишь грустно кивнула.

— Не просто учеником. Моим первым учеником.

Ушки обеих кобыл дернулись от звона от падения какой-то железки и тихой ругани стражников, возившихся у тайника.

— И именно после той сцены, которую я тебе только что показала, я и научилась магии Тьмы. Сомбра приложил все усилия, чтобы помочь мне освоить хоть немного, и я была ему безумно благодарна!

— Но… Он же…

Белоснежное крыло мягко погладило макушку мелко вздрогнувшей принцессы Дружбы.

— Не суди о нем только по своим воспоминаниям, моя верная ученица. Да, за тысячу лет он стал… невыносимым. — Она тихо фыркнула, совсем как лошадь, а кончики белоснежных ушей неожиданно заалели. — Но поверь, в начале нашего знакомства, он был такой душка! И в учении, и в постели…

Последние слова богини Солнца потонули в судорожном кашле крылорожки, уставившейся на нее совершенно диким взглядом. Как ни старалась Селестия выглядеть серьезно, на ее губах плясала предательская улыбка, не преминувшая расшириться от вида дернувшегося глаза ученицы.

— Ну серьезно, Твайлайт, ты уже не маленькая кобылка, чтобы краснеть от того, что я тебе уже рассказывала! Сомбра даже помог мне спасти Эквестрию, остановив Бон Деара…

А вот и новое имя.

— Бон… Деара?

Селестия лишь рассеянно махнула крылом.

— А, не бери в голову, моя дорогая ученица… Почти тысячу лет назад был такой безумный доктор, который грезил о бессмертии и который… — Съешь Селестия лимон, и то ее выражение морды было бы не таким кислым как сейчас, — причинил вред очень многим моим маленьким пони.

Не стоит ей знать о том, что он с ними творил и сколько из них больше никогда не увидели свет моего Солнца. Моя дорогая Твайлайт и так выглядит на грани полного коллапса.

— Скажем так, он не заботился о безопасности своих экспериментов. — Помедлив, уклончиво пробормотала старшая из Диархов. — И если бы не помощь Сомбры, возможно, Бон Деар избежал бы моего правосудия… К счастью, этого не случилось, и в итоге я отправила этого негодяя в Тартар.

— В Тартар… — Эхом повторила Твайлайт.

Радужный хвост рассеянно дернулся, но Селестия пересилила себя. Ни к чему сообщать Твайлайт. что впоследствии взбалмошная богиня все-таки решила дать этому негодяю второй шанс, и к чему это привело — особенно то, что произошло почти двадцать лет назад. С другой стороны… Нет. Не сейчас.

— Но к его чести, должна признать, что изыскания Бон Деара в итоге смогли продвинуть медицину и науку Эквестрии на такие высоты, о которых мы раньше и мечтать не могли. Так что, веришь ли ты или нет, но Эквестрия очень многим обязана Сомбре.

— Но… как же он в итоге стал… таким?

Солнечная аликорна лишь вздохнула, развернувшись и кивком головы попросив ученицу следовать за ней. Мерное цоканье золотых копыт по мраморному полу эхом раскатывался по почти пустому залу, помогая собраться с мыслями и унять тупую боль в роге после заклинания.

Несколько минут они шли молча, вдыхая умиротворяющий запах сирени. Твайлайт не смела задавать вопросы, и Селестия была ей благодарна — пусть и не говорила об этом явно. Порой, от раболепного поклонения могут быть и свои плюсы…

— Я… Не знаю, когда он изменился. — Ушки Твайлайт мгновенно встали торчком, и Селестия продолжила. — Возможно, магия Тьмы развратила его разум, а может, он был таким всегда… Теперь уже этого не узнать, к сожалению. Создание ожерелья Скорби заняло не одну неделю, и все это время мы вместе изучали темную магию. И веришь ли ты или нет, но идея Сомбры спасла меня!

— Спасла? — Эхом отозвалась Твайлайт. на миг сбившись с шага. — Каким образом?!

Селестия закатила глаза.

— Помнишь, что Сомбра говорил в том видении? «По дворцу уже поползли слухи»! Пони не всегда поклонялись мне, можешь ли ты представить? — Заметив, как побледнела Твайлайт, она лишь тихо хихикнула, прикрыв рот крылом. — Единорогам в те годы не нравилось, что я являлась высшей властью, ограничивающей их привилегии, и дворянство тех лет буквально мечтало найти хоть что-то, что поможет им обесчестить мое имя и свергнуть меня и мою сестру. Днем и ночью мы с Луной жили буквально под неусыпным взором бесчисленных шпионов, въедливо выискивающих малейшую оплошность. Луна предлагала решить проблему самым радикальным методом, но… — Алебастровая аликорна развела крыльями. — Но это было бы равносильно объявлению войны, которая унесла бы жизни множества моих маленьких пони! Само собой. я не могла так поступить — не для этого я веками умасливала дворянство, выдавая им одни привилегии за другими, чтобы перечеркнуть это одним движением. — Она невесело усмехнулась. — Кто знает, возможно, именно это непрекращающееся давление тогда и сломило мою сестру, превратив ее в Найтмер Мун…

Раздался судорожный вдох Твайлайт, ловящей буквально каждое слово наставницы.

— Так что слухи о костях в подземельях Кантерлота ползли уже давно, и если бы они подтвердились — Эквестрию бы объяло пламя ужасной гражданской войны, а меня бы не только лишили бы престола, но. возможно, и вовсе бы обезглавили… И можешь ли ты поверить, что буквально на следующий день после того, как последняя кость была превращена к кристалл, вся верхушка Кантерлота обрушилась на меня с обвинением в некромантии! А уж с каким удовольствием я показала всему народу пустую пещеру, ооо… — Селестия тихо прыснула. — Видела бы ты выражение их тупых морд в тот момент! Само собой, я не стала после этого превращать их в статуи или ссылать в Тартар — невыносимый позор и слава лжецов, попытавшихся оболгать Диархию, стали их лучшей карой за все интриги! Это происшествие бросило на всю оппозицию такую тень, что многие рода не отмылись от них до сих пор. И знаешь, что самое забавное?

— Ч…что?..

— Среди заговорщиков был и род Спаркл! — Окончателдьно прибила Искорку Селестия, широко улыбаясь. — Иронично, не правда ли? Твои предки тысячу лет назад строили козни, а теперь их далекий потомок — моя верная ученица, спасшая Эквестрию и ставшая принцессой Дружбы!

На Твайлайт было жалко смотреть. Совершенно серая от ужаса, буквально вдавшаяся в пол, она лишь немигающим взглядом смотрела в пустоту, судорожно ловя ртом воздух. Если бы не усталость от эмоций, ее, наверное, и вовсе бы разорвало прямо на месте от шока!

— Я… Мои предки… Не… не уважали…

Селестия лишь закатила глаза. Твайлайт, блин!

— В любом случае! — Она подняла тон, заставив Искорку перевести совершенно стеклянный взгляд на нее, — Как ты уже поняла, именно Сомбра смог сохранить мое положение в тот критический момент, и я долго искала способ отблагодарить его. Именно Сомбра был удостоен чести отправиться в Кристальную империю в качестве посла… и будущего мужа для королевы Ми Аморе Каденза… Нет, Твайлайт, не наша Каденс, а первая королева Кристальной империи, в честь которой и назвали твою няню и невестку! — Тихо хохотнула Селестия, игриво взмахнув хвостом. — Когда я узнала, что Сомбра нашел там себе подружку, некую Рэдиант Хоуп, я была спокойна как никогда! Я смотрела в будущее с надеждой, Твайлайт, и… ну кто же знал, что в итоге все так обернется?

— Оу…

Все это казалось почти невозможным. Искорка даже представить себе не могла, что темный маг и злобный тиран, едва не погубивший ее брата, был таким… Сказать «хорошим» у крылорожки язык не поворачивался — все равно что назвать ее мудрую и всемогущую наставницу неидеальной!..

Правда, учитывая, ЧТО ей сегодня пришлось узнать о Селестии из ее первых уст… Не. Не-не-не! Такое богохульство даже Тартаром не исправить! Это же… это же…

Понимая, что выхода из нынешней неразрешимой ситуации нет, Твайлайт решила оборвать свои еретические мысли и противоречия самым логичным образом.

Она бухнулась в обморок, не заметив, маленькую крысу с зелеными глазами, которая прошмыгнула между ног Селестии и скрылась за колонной, из-за которой выпорхнула маленькая птичка… с точно такими же зелеными глазами, которые были у крысы.

Тораксу предстояло рассказать Королеве очень многое.

---

Тудух. Тудух. Тудух.

Кантерлот проплыл за окном насквозь пропахшего свежими досками поезда, медленно удаляясь, а Свитик Дримс все еще не верила своему счастью.

Одобрили! Ее заявку одобрили — и не какой-нить унылый пожилой ревизор, а сама (!!!) принцесса Селестия! Как она не сорвалась в радостный галоп, словно глупый жеребенок, прямо там — она и сама не понимала, и ведь это еще не все! Селестия еще и попросила знаменитую Твайлайт Спаркл, принцессу Дружбы и легендарную героиню, лично отвезти Свитик в Понивилль, чтобы она могла познакомиться с самой Свити Белль и… и… !!!

Рассказать кому — не поверят! Сено ляганое, да она сама себе сейчас не верит! Она даже была бы готова ущипнуть себя, но от одной только мысли, что это все сон и она может проснуться, удерживало единорожку от этого необдуманного поступка!

А вот ее соседка, сидящая на лавочке напротив, ее энтузиазма не разделяла совершенно. Твайлайт Спаркл в принципе была необычайно тихой, а ее глаза с заметными мешками под ними выглядели так, словно крылорожка прошла через сам Тартар — и, в некотором смысле, так оно и было. Все-таки не каждый день приезжаешь на свою казнь, а вместо этого просыпаешься в кровати самой принцессы. А уж все, что ей пришлось узнать… Лягать, да ни один разум не сможет все это выдержать и переварить! Сомбра, Молестия, ее собственные предки-заговорщики… И бриззи. Ляганные, мать их, бриззи! Как? Как вообще Селестия могла… Они же меньше ее копыта… Как?!..

А еще она так и не смогла заставить себя рассказать Селестии о Заппи.

Она не понимала, почему, но даже мысль о черных глазах без бликов буквально ломало стержень внутри нее, заставляя коленки предательски трястись. Словно она по-прежнему была где-то рядом, дыша аликорночке в затылок, следя за каждым ее шагом. А уж то, как на эту сумасшедшую реагировали Эпплджек и Рарити, подавно заставляли Искорку усомниться в собственном рассудке. Да, и фермерша, и модельерша признавали, что у Заппи пугающая внешность, но при всем этом в их глазах не было страха. Словно они не видят, как неестественно движется эта тварь, с каким жутким влажным хрустом она поворачивает свою шею, не видят эту глубокую, иррациональную ненависть, проскакивающую сквозь мертвенную маску безэмоциональности, не видят этих жутких темнеющих под шкурой ребер и сосудов…

Неужели потому, что ничего этого нет?

А может, и самой Заппи тоже не существует?..

Сиреневое копыто нервно потерло шею там, где когда-то проходило ледяное лезвие ножа. Нет, продолжать размышлять об этом — верный путь в психушку. Вполне даже возможно, что все это — лишь очередной план Кризалис, призванный свести ее с ума с помощью паранойи. Она уже не доверяет собственным друзьям — она, принцесса ляганой Дружбы! Она шарахается от почти каждой пони, ей мерещится слежка из каждого угла — и далеко не в переносном смысле, спасибо этой жучке Оцеллус!..

Да и к тому же, ей и без этого было что обдумать.

“ — Флаттершай? Этот невинный цветочек хотела заключить с тобой Кровавый пакт по наущению Дискорда?

Твайлайт судорожно кивнула, поджав ушки.

 — Она не виновата! П-принцесса, пожалуйста, не надо ее наказывать!..

Селестия лишь хмыкнула, поднеся к губам чашку чая.

 — Честно говоря, я и не собиралась. Твайлайт, я ведь уже рассказывала тебе свою историю, и что я не наказываю тех, кто не имел злого умысла. — Тихо отхлебнув, богиня Солнца отставила чашку, смерив съежившуюся ученицу взглядом. — То же я могу и сказать о твоей… некромантии.

 — П-простите…

 — Не стоит извиняться! Я больше скажу — на твоем месте, я бы даже гордилась, ведь ты смогла обойти на этом поприще и меня, и Сомбру. — На губах Селестии играла теплая улыбка, вот только Твайлайт она вообще не грела.

 — Н-не думаю, что мне… можно подобным гордиться…

 — Да лягать мой круп, Твайлайт!

С тихим визгом сиреневая аликорночка нырнула под стол, мелко дрожа, но Селестия уже и сама поняла, что хватила маху. Пара глубоких вдохов, и грива потеряла свой опасный оранжевый оттенок, снова став ласково радужной.

 — Как ты думаешь, почему я заставила тебя записать это заклинание?

Из-под стола донесся нервный звук глотка, а через миг на Селестию опасливо уставилась пара сиреневых глазок, готовых в любой момент снова нырнуть в безопасное подстолье.

 — Вы… правда хотели использовать?..

Селестия лишь вздохнула, невольно умилившись напряженной мордочке своей ученицы.

 — В некотором роде… и я думаю, ты сама рано или поздно захотела бы использовать эту магию.

 — Да я никогда!..

 — Будешь ли ты так же уверена в этом через, допустим, сотню лет?

Стало тихо. Ответ, вертевшийся на кончике языка, так и не сорвался с губ Искорки, мгновенно потеряв свою очевидность.

 — Твои подруги — не аликорны. — Мягко продолжила Селестия, высказывая мысли принцессы Дружбы. — Рано или поздно они уйдут… Поверь, я понимаю, о чем ты думаешь. Я увидела эту боль в твоих глазах, когда ты наблюдала мои воспоминания о Сомбре. Да и тот сон, в котором ты открыла заклинание… ты бы не увидела его, если бы не думала об этом постоянно. Уж поверь, если я хоть чему-то и смогла научиться у своей сестры, так это о том, что навязчивые мысли и страхи могут вызывать определенные сны.

Ответом ей стало лишь виноватое молчание, и солнечная принцесса продолжила.

 — Я сталкивалась с этим. Как я пыталась подавить тоску по друзьям — тебе также известно… Только не падай снова в обморок, прошу! Я понимаю, что моя постель тебя безумно привлекает, но постарайся хотя бы иногда соблюдать приличие! — Она заливисто захохотала, наблюдая за паникой сиреневой библиотекарши.

 — Не смешно! — Тихо буркнула Твайлайт. Ее грудь судорожно вздымалась и опускалась, а от мордочки цвета вареной свеклы. казалось, валил густой пар.

 — Порой я начинаю понимать, почему Дискорд так часто тебя дразнит… — Селестия хихикнула, наблюдая, как очаровательно надулась ее ученица. — В общем, я хотела предложить тебе кое-что.

 — И что же?

 — Разрешение на исследование темной магии.

Последние слова принцессы Солнца потонули в яростном кашле — а через секунду Твайлайт, тихо пискнув, снова спряталась под стол. мелко дрожа, но Селестия лишь фыркнула, стряхивая с морды следы чая.»

— Вы в порядке, принцесса?

Казалось бы, такой простой вопрос — а Твайлайт чуть со своего места не рухнула! Ладно хоть удержалась… Свитик Дримс лишь тихо хихикнула, прикрыв рот копытом, но вид у нее был взволнованный.

— А… что?..

— У вас был очень… бледный вид. — Свитик поерзала на своем месте, не сводя своих карих глаз с библиотекарши. — Все хорошо?

— А…

Не рассказывать же ей, как она буквально обплевала принцессу Селестию! Уй, опять сердце сжалось…

— Я… опростоволосилась перед Селестией! — Тяжело вздохнула сиреневая аликорночка, решив, что держать все внутри — себе дороже. К ее удивлению, ее соседка лишь тихо прыснула. — Что смешного?

— О, простите, я не хотела над вами насмехаться или что-то еще! — Свитик испуганно замахала копытцами, смущенно потупив взгляд. — Просто вы мне напомнили, как в прошлый раз я сама накосячила…

— И как же? — Сиреневые ушки сами собой стали торчком, переживать о косяках перед начальством — это одно, но слышать от других о подобном как-то легче, что ли?..

Молодая кобыла-единорожка с белой шкуркой и светло-розовой и фиолетовой гривой лишь смущенно рассмеялась, нервно обхватив себя копытцами. И всё-таки удивительно, насколько она похожа на настоящую Свити Белль…

— О, понимаете, на репетиции перед Диархами, я должна была принести к невесте поднос с напитками — так было в сценарии, и… — Она поджала заалевшие ушки с виноватым смешком. — Я споткнулась и… и… и буквально опрокинула поднос на саму принцессу Луну…

Раздался нервный фырк Искорки — чувства ее собеседницы были ей уж слишком хорошо знакомы. С-сено…

— Я думала, она меня просто загрызет на месте! — Жалобно пискнула Свитик, которую передернуло от воспоминаний. — О Диархи, у меня вся моя короткая жизнь перед глазами пролетела!..

— Могу себе представить… — Буркнула Твайлайт, слабо улыбнувшись. — Я, собственно, и в Картелот вообще на свою казнь приехала…

— Что?! — Казалось, глаза Свитик Дримс вот-вот выпадут из ее глазниц. — Как?! Почему?..

Твайлайт сама не поняла, как она умудрилась рассказать все свои злоключения практически незнакомой пони. Ну, почти все — все-таки про идол или фантазии про Селестию, как и свои злоключения под крупиком Свити Белль или сомнительные действия со Спайком, она не рассказала бы даже под страхом смерти! Хватит с нее и того, как она перед Дейбрейкер в этом каялась! А вот про то, как она не выполнила задание Селестии, заколдовала в пьяном виде собственную подругу в подушечку для крупа и во сне пыталась изучать темную магию, Искорка рассказала без утайки — ну, ладно, подробности про чейнджлингов она все-таки опустила, чтобы не ввязывать еще и свою новую знакомую во всю эту страшенную свистопляску.

Свитик оказалась на удивление прекрасной слушательницей — каким-то непостижимым образом, ее охи, ахи, картинные зажимания рта копытцами и почти что обморок пару раз, работали гораздо лучше чем благожелательное спокойствие Селестии (пусть Твайлайт ни за что бы себе в этом и не призналась!). А может быть, это просто оттого, что не было ощущения, что ты балансируешь над бездонной пропастью, рискуя свалиться вниз в любой момент и при первой же ошибке?..

— Пресвятые копыта Селестии… — Рог Свитик Дримс загорелся, вытаскивая бутылку с соком из ее сумки. Нервно смочив горло, единорожка с благоговейной улыбкой протянула бутылку Твайлайт, которая не стала отказываться от подношения. Все-таки у бытия принцессой есть и свои плюсы… — А я уж думала, что это я опростоволосилась перед ее солнейшеством… Ха-ха…

Она неловким движением смахнула с виска капельку пота, а потом благоговейно взяла вернутую аликорной бутылочку. Выражение, с которым Свитик Дримс смотрела на остатки слюней сиреневой крылорожки, было настолько красноречивым, что Твайлайт аж невольно передернуло от мысли того, что эту бутылку, возможно, никогда не выбросят… И не будут мыть.

Блин. Наверное, именно так ощущает себя Рарити, когда Спайк в очередной раз её восхваляет! Хотя, зная Рарити, навряд ли та испытывает хоть какой-то дискомфорт от повышенного внимания — уж скорее наоборот, она скорее купается в лучах славы и мечтает еще о сотнях и тысячах таких же Спайков по всей Эквестрии…

Лягать, теперь уши огнем горят…

— Честно говоря, я теперь понимаю, насколько вы все-таки смелее чем я… ну и насколько принцесса всепрощающа! — вторая пассажирка, ни капли не подозревающая о мысленных муках сиреневой библиотекарши, тем временем убрала бутылку и потянулась, аккуратно зевнув.

— Это уж точно… Ха-ха-ха…

Помолчали, лишь вслушиваясь в мерное убаюкивающее постукивание колес поезда и мягкий свист ветра снаружи.

Так успокаивает… После всех сегодняшних нервотрепок, сил не было абсолютно ни на что, но сон по-прежнему не шел — сказывалось и солнце за окном, от света которого болели глаза (и даже закрытие глаз не помогало, ибо светило пробивало даже веки, заливая все поле зрения красным светом), и те жалкие урывки сна, полученные в минуты беспамятства. Очень странное состояние — словно одновременно спишь и нет… Возможно, именно это и послужило причиной для рокового признания.

— Я… думала, я и правда умру.

— Что? — Свитик, тоже слегка закемарившая, вздрогнула как ужаленная.

— Я думала, что мне конец. — Пробормотала Искорка, невидящим взглядом смотря в никуда. — Я ведь рассказывала, как ночью мне приснилось, что я использовала магию тьмы?

— Д-да, кажется, вы что-то такое упоминали…

Библиотекарша медленно кивнула.

— Это… довольно дурацкая история. — медленно пробормотала она. Глаза сами собой слипались, но она упорно гнала дрему прочь. Получалось не очень.

Она сама не заметила, как рассказала Свитик все. И сон, и заклинание из него, и как она каялась перед Селестией…

И о договоре, который она и Селестия заключили перед тем, как отправить младшую аликорночку домой.

— Селестия разрешила вам изучать магию Тьмы?! — Копытце белоснежной единорожки прикрыло ее губы под тихий шокированный писк. Искорка лишь кивнула, сонно поведя крыльями.

— Я… не могу перестать думать, что будет, когда мои подруги, ну… уйдут. — Она клюнула носом, с трудом усидев на своем месте, нагретом так, что оно обжигало, как сковородка. — Я не так давно стала аликорном, и как-то не задумывалась. что у меня впереди вся вечность. А у девочек…

Пуф.

Принцесса Дружбы лишь вздрогнула, когда копытце соседки мягко прикрыло ей губы, заставив замолчать. На лице Свитик играла странная понимающая улыбка.

— Я понимаю, о чем вы говорите… — Она на миг зарделась. — Ну, может быть, не понимаю настолько, как принцессы, но могу понять ваши чувства. И знаете, на вашем месте, я бы просто перестала об этом думать!

— Но…

— Какой смысл оплакивать ваших подруг, если сейчас они живы и здоровы? — Глаза Свитик Дримс опасно блеснули. — Слушайте, принцесса, моя матушка уже достаточно взрослая, я бы даже сказала — преклонного возраста. Я понимаю, что нам осталось не так много лет вместе, но что же я за дочь такая, если буду только оплакивать ее будущую кончину, а не проведу с нею как можно больше времени?! Да, остальные элементы Гармонии смертны, но они живы сейчас! — Она тихо усмехнулась. — И, как я поняла, магия Тьмы, которую вам разрешили изучать — это некромантия?

Твайлайт зябко поежилась, слабо улыбнувшись.

— Д-да…

Сиреневые глаза с трудом разлиплись, борясь со сном, который все равно никак не приходил. С-сено, какое же мерзотное ощущение…

— Но не сейчас… Я имею ввиду, принцесса Селестия выписала мне отдельный запрет на изучение магии Тьмы на сотню лет! — Ушки аликорночки предательски поникли. — Селестия сказала так: на данный момент я слишком зациклена на этом, а после ухода остальных Элементов у меня будет достаточно времени, чтобы переварить. Возможно, я соберу новую команду из их детей и внуков…

С-сено, как же предательски горят щеки! Селестия, за что вы тогда мне рассказали, что вся нынешняя знать Кантерлота ведет род от нее самой?! Зато понятно, почему у принца Блюблада есть его титул… А вот Флер де Лис, получается, формально бастард Селестии! Зато хоть понятно, почему эта стройная единорожка так напоминает аликорна своим строением тела… А ведь все думают, что у нее просто гены хорошие!

Сиреневые губы предательски изогнулись в улыбке. И правда, хорошие… Лучшие гены в Эквестрии!..

Заметив непонимающий взгляд Свитик, Твайлайт быстро стерла улыбку с мордочки. И ведь хочется рассказать, но страшно: вдруг это окажется государственной тайной? Тогда уж точно головы не сносить, и привет, Юпитер…

— Вы предположили, что можете собрать новую команду Элементов Гармонии из детей и внуков нынешних, так? Либо… А какие у вас еще альтернативы? — Тихо подтолкнула ее Свитик, и Твайлайт вздохнула, с трудом отведя взгляд от пейзажа, медленно проплывающего за окном.

А за окном сейчас такие поля красивые… Птички поют, и мушки жужжат… А вот то облачко чем-то похоже на профиль Радуги Деш…

— Альтернатива… Не самая красивая, и мне до сих пор даже думать о ней страшно. Я могу решить, что я все равно не готова мириться с порядком Жизни, и тогда мне будет дозволено начать изыскания и пробовать магию воскрешения, чтобы поднять моих друзей из их могил! — Убитым голосом закончила Твайлайт… и вздрогнула, глядя на сияющую. словно солнышко, Свитик.

— Это же чудесно!

Твайлайт моргнула пару раз, прежде чем до нее дошел смысл слов собеседницы — и она, тихо пискнув, уставилась на единорожку совершенно диким взглядом.

— Чт… чего? ЧЕГОО?! Это же… Да это же нарушение законов природы и… и порядка вещей! Да это же…

— Но ведь это значит, что вам нет нужды волноваться о чьей-либо смерти в принципе?

Настала мертвая тишина, прерываемая лишь стуком колес и тихим дыханием пони.

— Но ведь…

— Принцесса Твайлайт Спаркл! — Свитик сделала глубокий вдох, словно перед нырком в холодную воду, и подалась вперед, почти уткнувшись своим носом мордочки тихо пискнувшей Искорки. — Вы — всемогущий аликорн, воплощение самой Магии! У вас впереди больше лет и возможных друзей, чем такая жалкая, смертная пони вроде меня, может даже вообразить! Сейчас вы в самом начале своего пути, но вы уже трясетесь и льете слезы от вещей. которые, возможно, вообще никогда не произойдут!

— Как… Но ведь…

Свитик жестом велела ей замолчать. Ее розово-фиолетовая грива сбилась набекрень, а глаза опасно сузились — совсем как у Рарити в тот день, когда Твайлайт надела кроксы поверх носков. Бррр, ну и воспоминания…

— Вы — всемогущая богиня! Если вы смогли стать бессмертной принцессой, то почему вы решили, что остальные элементы Гармонии не смогут? Даже если нет — вы ж сами сказали, что именно для вас ее солнейшество, сама принцесса Селестия, сделала исключение!

Свитик уже кричала, буквально встав на дыбы и тяжело сопя, не сводя с Твайлайт своих карих глаз, один из которых уже опасно подергивался.

— Да вы сможете вернуть к жизни любую пони, если только пожелаете! Как вообще можно переживать о чем-то, что в ваших силах отменить? Умрут? Да вы сами же их поднимете! Вы можете все! Вы… Ох… Ой. Ой-ей.

Кажется, до нее наконец-то дошло, что она только что кричала на принцессу (!), и Свитик словно подменили. Тихо пискнув, она мгновенно бухнулась на пол, слегка задев рогом заднее копытце Твайлайт, заставив ту невольно дернуться от щекотки.

— П-п-простите, я… я забылась…

— Ничего страшного…

Свитик все еще не поднималась с пола, но Твайлайт буквально ощущала, как от провинившейся кобылы исходит аура стыда.

— Но… но я подняла на вас голос…

— Все в порядке! — Твайлайт нервно замахала передними копытами. — В-вы, на самом деле, правильно поступили, мне и правда надо было выслушать мнение со стороны!

— Д-да? — Пролебезила Свитик, все-таки поднявшись с пола. Она по прежнему не поднимала глаз, а ее хвост нервно дергался, выдавая панику кобылы с головой. — Н-но может быть, мне правда надо как-нить… замолить свои грехи… Я-я имею в виду, вы же принцесса, а я…

— В-все в порядке… — Тупо повторила Искорка, инстинктивно спрятавшись за крыльями, но Свитик не унималась.

— Нет. не в порядке! — Белоснежные копытце возмущенно топнуло по полу, хзаставив Твайлайт Спаркл невольно вздрогнуть от неожиданности. — Я не отделалась бы так легко, если бы точно так же накричала на принцессу Селестию, или принцессу Луну, или принцессу Каденс… — Мелко дрожащее копыто ткнуло в сторону Твайлайт. — И вы, между прочим, такая же принцесса как и они! Простите…

Твайлайт тяжело вздохнула. Сено, сколько там еще ехать?.. Надо же ей было сесть на последний поезд, а он, кажется. из тех самый поездов, у которых всегда заканчивается уголь, и потому им приходится делать крюк на дозаправку…

— Ладно, ладно… — Она широко зевнула, и лучи солнца блеснули на розовом блестящем языке принцессы Дружбы. Идея, пришедшая ей в голову, была настолько простой и одновременно гениальной, что она невольно улыбнулась, заставив соседку нервно поежиться.

— Тогда вот твое наказание, Свитик Дримс! Сядь рядом со мной!

— Эээ…

Карие глаза единорожки из деревни стеклодувов непонимающе моргнули, но ослушаться рпиказа принцессы та, к счастью, не могла, и осторожно присела рядом. Твайлайт лишь тихо хихикнула, чувствуя, как мелко дрожит единорожка.

Ну брось, я же не кусаюсь…

Почувствовав голову ученицы Селестии на своем плече, Свитик лишь тихо пискнула, но, слава Диархам, не стала дергаться или отодвигаться, так что Твайлайт с явным удовольствием смогла облокотиться об соседку, блаженно прикрыв глаза.

— Я просто спать хочу, так что, пожалуйста, не двигайся, пока мы не доедем… — Она невольно зевнула еще раз. — Х-хорошо?

— А… Д-да… — Поняв, что ее просто используют как подушку, Свитик явно успокоилась, хотя ее дыхание все еще было мелким и прерывистым, как после Листопадового забега. . — Хотите, я спою вам колыбельную, или устроюсь поудобнее для вас?

Твайлайт не ответила. Ее глаза уже сомкнулись, и она просто дремала с выражением блаженства на мордочке…

…по крайней мере, насколько можно было дремать на довольно остром плече пони. Поморщившись, Твайлайт всё-таки подняла голову, которая была словно из чугуна.

— Прости, не спится… Слишком жесткая ты, без обид. Ох…

— Если я слишком твердая, то…

Свитик глубоко вдохнула, а через секунду Твайлайт словно током ударило.

-… Возможно, вы используете то заклинание и превратите меня в подушку?

Было слышно, как с тихим звоном бьется в окно муха. Раз за разом, упорно не понимая, что её путь преграждает стекло. Серьезно, как мухи его не видят? Оно же так блестит…

— Чего? — собственный голос доносился словно издалека.

— Превратите меня в мягкую подушку, и я помогу вам выспаться! — Ушки Свитик предательски алели, но в ее глазах пылала решимость. — Я помню, что вы изобрели это заклинание, и к тому же, я не могу выполнить свое наказание, которые вы мне назначили, в этом облике!

Вдох. Выдох. Собрать мозги в кучку. Осознать саму суть предложения пони…

Но осознание упорно не хотело приходить. Превратить в подушку? Кто, лягать, в здравом уме вообще на это согласится по доброй воле?! А Свитик не просто это предлагает, она чуть ли не настаивает! И этот ее взгляд… Твайлайт нервно сглотнула набежавший комок в горле.

Именно так сама Искорка смотрит на непрочитанные книги. Или Рарити — на особо большие драгоценные камни, или Пинки на… Нет, о Пинки лучше не думать. А то слишком легко представить. что Свитик ее, Твайлайт, вообще съесть готова!

Что за ассоциации?.. Нет. мне точно надо поспать. Лечь на подушку, закрыть глаза…

Вот блин.

— Ты не боишься, что я во сне могу в тебя слюней напустить? — Твайлайт, уже буквально валившаяся с ног от усталости, не смогла придумать ничего лучше. — И-и мне говорят, я громко храплю…

— Я-я постараюсь это пережить!.. — Свитик нервно отвела глаза, залившись краской. Искорка лишь закатила глаза.

Да чтоб тебе крупом на рог напороться, извращенка ляганая! Я тут вырубаюсь почти, и то вижу, как ты мнешься с надеждой! Да ты словно…

Словно я, когда Селестия пригрозила мне, что если я не найду жениха, она сама меня вые…

Чувствуя, как шумит в голове, а мордочке неожиданно слишком жарко, принцесса Дружбы лишь тяжело вздохнула. Все. Отступать некуда. Мысли уже путаются, и при этом в самом мерзком из всех вариантов!

— Ладно… только не двигайся. И… Если что, сейчас у тебя последний шанс передумать! А то я еще могу и забыть, и вообще на тебя сесть…

— Почту за честь, принцесса!

Ляганый Тартар… Теперь еще и перед глазами маленькая попка Свити Белль появилась. Нашла что вспомнить, кобыла тупая! А ведь, получается, Свитик будет тогда в той же ситуации, в которой была сама Искорка…

И в обоих случаях они были сами виноваты?

Чувствуя, как предательски пылает мордочка, по цвету сравнившаяся с вареной свеклой, Твайлайт зажгла рог, мысленно молясь, чтобы все сработало как надо. Свитик сидела смирно, прикрыв глаза, но мелкое частое дыхание выдавало ее нервозность с головой.

Или это была не нервозность, а возбужденное предвкушение?

Сено, о чем я вообще только думаю…

Вспых

В любом случае, я ни за что не позволю этой подушке коснуться моего крупа. Нет. Не-не-не!

Сиреневые губы крылорожки сами собой растянулись в слабой улыбке — а через миг тяжелая, как булыжник, голова Твайлайт буквально рухнула на мягкую подушку с стилизованным крылом феникса на ней. Подушка-Свитик оказалась на удивление приятной — в меру мягкой, но не проминающейся, как облако, слегка теплой, но не теплее прогретого вечерним солнцем окружения. И даже запах был — легкий и нежный, как… как щека подруги?..

Последние мысли растворились, и Искорка наконец-то провалилась в блаженный сон.

---

Где я?

Окружение было… странным. Ни единого звука вокруг, ни единого ветерка или деревца — лишь бескрайняя, серебристо-серая пустыня вокруг. Очевидно. сейчас была ночь — но такую ночь принцесса Дружбы видела впервые. Иссиня-черное небо было усеяно мириадами звезд, без единого намека на облачко, а посередине…

Твайлайт мигнула, уставившись на огромный зелено-голубой шар, висевший в небе там, где должна была быть луна — но гораздо крупнее и… знакомее?

— Это же…

— Эквус. Мир, в коем ты нынче на самом деле спать изволишь.

— П-принцесса Луна! — Тихо взвизгнув, лиловая аликорночка мгновенно склонилась в почтительном поклоне, заставив принцессу Ночи закатить глаза.

— Встань, Твайлайт Спаркл, ибо негоже принцессам кланяться пред друг другом! Неужто забыла ты, как сегодня же глас свой на меня поднимала?

— А… ой…

Вдох. Выдох. Аккуратно подняться, оторвав наконец-то смущенный взгляд от серебрянных накопытников, одетые на темно-синие ноги принцессы Луны… Последний пункт, как ни странно, оказался слишком сложным. И нет, эти мельчайшие выбоины и потертости, которые можно было бы изучать годами, явно не были причиной…

Тихий вздох Луны — и Твайлайт тихо пискнула, когда одно из передних копыт младшей из божественных сестер неожиданно поднялось и легко толкнуло ее в грудь, заставив Искорка с тихим «ой!» бухнуться на спину. Вопреки ожиданиям, лунный песок оказался гораздо мягче земного, так что младшая из принцесс не ушиблась — а через секунду Луна сама улеглась рядом, сложив передние лапы на груди и направив свой немигающий взгляд на Эквус, безмолвно взирающий на парочку аликорнов с небес. Помедлив, Твайлайт последовала примеру старшей принцессы.

А это… довольно красиво.

Бесконечное небо. усеянное звездами, собирающимися в созвездия, которые ученица Селестии никогда не видела, словно манило ее, зазывая в бездну. Казалось, протяни копыто — и ты упадешь прямо в это полотно космоса, в котором нет ни конца ни края, где звезды, возможно, старше не то что Диархов — а возможно (хотя сама Твайлайт в это и не верила до конца) самой Лорен Фауст, легендарной прародительницы аликорнов и всего Эквуса!

— Нравится ль тебе зрелище сие?

Голос младшей из Диархов буквально выдернул Твайлайт из странного оцепенения, и та, мелко вздрогнув, повернула голову, встретившись своими фиолетовыми глазами с бирюзовыми глазами лунной принцессы.

— Д-да… Очень…

Ответом ей стала лишь мягкая улыбка, смотрящаяся на лице обычно угрюмой и строгой принцессы настолько же чужеродно, как… как… С-сено, даже подобрать сравнения не удается!

— Мы сотворили сей сон для тебя, ибо мы чувствовали смущение великое в душе твоей, младшая из принцесс. — Голос принцессы Луны журчал, словно ручей. — Сами Мы часто создаем именно подобный сон для нас самих, ибо тихое созерцание глубины космической помогает исцелить душу, тревоги мирские утопив в океане космическом.

— Вы… тоже переживаете?..

— Истинно так. — Казалось, Луна помрачнела, и Твайлайт инстинктивно поежилась. — Тысячу лет я была заточена в месте сием, тысячу лет вынашивала на пару с Найтмер Мун план мести. Тысячу лет мы планировали, как убьем Селестию, сестру нашу! — в голосе ночной принцессы проявились надрывные нотки. — Но ты ж понимаешь, что измышлять одно и то же — для души и разума нагрузка есть великая! Пусть на первые месяцы это было отрадой нашей, но все чаще и чаще мы испытывали усталость — не телом, но духом и разумом. И тогда Мы ложились на песок лунный, взор Наш устремляя в вечность, как ты сейчас…

Твайлайт сама не заметила, как судорожно втянула воображаемый воздух между зубами.

— Что есть тревоги наши перед Космосом бездонным? Тревоги твои за друзей, страх сестру нашу разочаровать нерадивостью своей, муки охоты запоздалой… — Уши Твайлайт предательски заалели при последних словах Луны, — все это сиречь преходящее. Что, ежели Эквус наш, вокруг Солнца вращающийся, есть лишь одна из пылинок в этом Космосе? Что, если само Солнце для кого-то — это лишь такая ж звезда малая, тех навроде, что Мы лицезреем в этот момент? Насколько ж переживания Наши незначительны перед этим образом, не находишь ли ты, дочь рода Спаркл?

Рот сиреневой аликорночки открылся, готовый ответить… и тут же закрылся обратно. Слов подходящих не было — да и мыслей, честно говоря, тоже. Был только вид на бездонную, усыпанную бисером звезд черноту.

Никогда бы не подумала, что принцесса Луна сможет помочь с бесконечными тревогами… Чейнджлинги? Смертность? Те неловкости с жеребятами и Спайком?

Какая, в общем-то, разница?..

…

— Принцесса, просыпайтесь, вы проспите свою остановку!

Твайлайт лишь осоловело хлопнула глазами, уставившись на жеребца-единорога в форме проводника, который осторожно толкнул ее за плечо. Исчезла Луна (и принцесса тоже), а вот непривычная чернота усыпанного звездами Космоса по прежнему маячила перед глазами — правда, теперь она была обрамлена краями окна поезда, залитого мягким янтарным светом от лампочек. вокруг которых уже начали свою вечную пляску какие-то мошки, на удивление хорошо заметные в теплом полумраке.

— Я… что?..

Убедившись, что пассажирка уже не спит, проводник сделал шаг назад и поклонился.

— Мы приехали в Понивилль, принцесса. Простите, что не успели до захода Солнца — основной маршрут перекрыли на ремонт, кажется, какой-то дракон случайно разорвал рельсы! — Он рассеянно почесал копытом затылок. — Наверное, из-за их блеска подумал, что они из золота… Пришлось делать крюк почти до самого Троттингема!

Голос жеребца был вежлив и слегка приглушен — все-таки спросонья даже обычная речь резала бы уши. Твайлайт лишь слабо улыбнулась, кивком поблагодарив проводника.

— Вам помочь вынести вещи? Мы можем еще ненадолго задержаться, если нужно!

— А, вещи? Но у меня нет… — От широкого зевка аж челюсть заболела, и Твайлайт, поморщившись, опустила все копыта на деревянный пол вагона. Ночная прохлада приятно щекотала подушечки копыт, помогая смыть остатки сна. — Спасибо вам за все, но я пошла!

Проводник посторонился, и принцесса Дружбы торопливо процокала по совершенно пустому вагону к выходу. Ночной ветерок овеял ее прохладой, перебирая отдельные волоски в шерсти и заставив слегка поежиться. Понивилль, уже такой родной, окружал станцию со всех сторон, а в некоторых из окон даже горел свет — еще не все пони успели отойти ко сну…

— Принцесса, вы забыли свою вещь!

Легкое касание магии до седельной сумки, заставило крылорожку тихо пискнуть, но проводник уже погасил свой рог, поправляя шляпу.

— Вещь? — Твайлайт с недоумением скосила глаза сперва на топорщащуюся сумку, а потом подняла их на проводника.

— Вашу подушку. — Подтвердил тот. — Вы на ней спали почти всю дорогу. Ну, счастливого пути, мисс, а нам пора! До свидания, принцесса!

— А… да…

Твайлайт рассеянно помахала копытом удаляющемуся составу, с трудом собирая мысли в кучку.

— Подушка, да? Но откуда…

Ой.

Оо-о-о-ой!!!

С мордочки Искорки мгновенно схлынула вся краска, а задние ноги предательски подогнулись. Даже шерсть на загривке предательски зашевелилась от осознания, что она только что чуть не забыла в вагоне поезда.

Хороша принцесса, блин! Превратила живую пони в подушку и чуть не оставила ее тут навсегда! Если б проводник вовремя не заметил… С-сено, да даже думать об этом не хочется! Хорошо, если бы ее потом отнесли в бюро находок — тогда хотя бы шанс был бы, что Искорка ее найдет и расколдует. А если нет? Если б ее сгрызли мыши или просто выбросили в холодную, мокрую грязь и забыли навсегда?

— П-прости, Свитик, я не хотела! Я… — Твайлайт осторожно оглянулась. За крышами домов темнел столь знакомый родной силуэт раскидистого дуба, и она тяжело вздохнула. — П-прости, но у меня сил нет на магию… Ты же потерпишь, пока я не вернусь домой, да? Просто иначе мне еще придется объяснять Спайку, кто ты, а у меня сил все еще нет…

Свитик Дримс не ответила. Логично — у подушек нет рта, и кричать они не могут, даже если очень хочется. Сама Твайлайт могла это подтвердить — иначе не пришлось бы ей оставаться безмолвной подушкой под жопкой Свити Белль!

И не пришлось бы ловить собой жеребячий пук…

Да лягать!

Чертыхнувшись, она аккуратно убрала подушку-фанатку обратно в сумку, следя, чтобы та не гнулась слишком сильно, и, зажгя кончик рога, засеменила по еще теплому известняку, не успевшему остыть после захода солнца. Ночная прохлада приятно обдувала ее мордочку, окончательно помогая успокоиться — а может, это результат сна, насланного принцессой Луной? Кто его знает…

Вот и родная библиотека. Вокруг ни души, лишь летучая мышь бесшумно пронеслась над головой. заставив принцессу Дружбы испуганно поджать ушки. Бррр, как Флаттершай их может любить? Мелкие, пищащие, а некоторые еще и кровь пьют. Твайлайт даже слышала слухи, что желтошкурая пегаска даже сама подкармливает подобных вампиров, но верить в подобное не хотелось совершенно… О. На втором этаже горит свет. Неужели Спайк до сих пор ее ждет?

«Тебе на ужин котлетки из картошки или морковные?» — пронеслись в голове слова дракончика, и Твайлайт с раздражением хлестнула себя хвостом по боку, чувствуя себя полной дурой.

Вот ведь засранец мелкий, ведь как знал, что ничего ей не будет! А я-то сама не лучше — «меня обезглавят, с меня сдерут шкуру, меня на Юпитер сошлют!» Дура набитая, блин! Совсем уже запараноила…

Тихо скрипнула дверь, впуская сиреневую аликорночку внутрь. Засовов у библиотеки, как публичного места, не было, но сейчас Твайлайт очень хотела бы, чтобы они были. Надо будет Спайка завтра поднапрячь…

С другой стороны, разве я сама не виновата? Столько всего произошло за последнее время! И Заппи (глубоко внутри шевельнулся червячок страха, но Твайлайт его задавила), и ультиматум от Оцеллус, и все эти ее злоключения… Даже сон этим утром и то был кошмаром!

Цок. Цок. Не наступать на четвертую ступеньку — она слишком громко скрипит. Вот и дверь моей комнаты…

— Спайк, я вернулась!

— Тише ты! Братишка уже наелся и спит. И, кстати, сюрпри-и-из!

Она застыла на полушаге, уставившись на пони, сидящего у кровати с журналом в передних копытах — и ее мордочка сама собой расцвела в самой широкой улыбке за последнюю неделю. Злополучная сумка с Свитик Дримс не успела упасть на пол, а Твайлайт уже буквально влетела прямо в объятья к неожиданному гостю, обвив передние копытца вокруг его мускулистой шеи и уткнувшись мордочкой прямо в пряно пахнущий белоснежный мех на широкой груди жеребца.

— Шайнинг Армор! СБДН!

---

Эпплблум тяжело дышала, уставившись невидящим взглядом на потолок — и тут же, вздрогнув, перевела взгляд на крепко обнимающую ее сестру, но Эпплджек лишь тихо фыркнула, не перестав храпеть.

Ах, да… Заппи же говорила, что забирает ее домой, а потом по дороге домой, когда у Эпплблум заболел зуб — попросту его вырвала. Весь следующий день же прошел как в бреду — Эпплджек до последнего не хотела отпускать сестрёнку в школу, а в итоге Эпплблум еще и не смогла ни с кем встретиться — Свити Белль умудрилась простудиться, и теперь Рэрити, закрывшая бутик на пару дней, хлопотала у кроватки своей «маленькой зефирной принцессы», а Скуталу, походу, успела набедокурить и теперь сидела под домашним арестом. Даже Карамель Глоу ее старалась избегать — и это, к сожалению, было более чем понятно. Бедняжка, весь ее мир, наверное, тогда перевернулся с копыт на голову…

Розовый язычок жеребенка ощупал ее слегка желтеющие зубы, найдя характерный провал между ними, и Эпплблум поморщилась. Бледный мясник не соврала — даже ранки после удаления зуба больше не было.

Но Селестия, как же это было больно!..

Как будто раскаленным углем прижечь. Впрочем, весь день ранка не давала о себе знать, даже когда Эпплджек достала из холодильника свежий яблочный сок, такой кислый что зубы сами собой стиснулись до лёгкой боли — но ранка так и не подавала признаков своего существования. Вот ведь… Даже непривычно — столько дней болело, а Заппи рраз! и все…

В целом, день был крайне непримечательным, и потому в памяти почти не отложился — разве что этой ночью Эпплблум всё-таки напросилась в кроватку к старшей сестре. Уж слишком хорошо помнилась прошлая ночь у костра… Бррр, гнилые яблоки!

А уж сон-то ей какой сейчас снился…

Зажмурив глаза, она тряхнула головой, прогоняя из памяти ужасные образы обезглавленных тел подруг над костром (каким-то образом в список подруг попала и Карамель Глоу) и окровавленной пасти Заппи, которая почему-то прыгала вокруг костра как веселый жеребенок, одетая в жуткий заляпанный чем-то алым поварский колпак, напевая на грифоньем какую-то жуткую песню.

«Все! Вокруг! Сос — тоит!Из! Того! Что! Ты ешь!

Это мой хвост! Нет!
Мой хвост! Нет!
Это мой хвост! Нет!
Мой хвост…»

А уж какая музыка при этом была! Словно из глубокой пещеры — низкая и утробная, она больше походила на рев дракона, сопровождаемая грохотом барабанов и какими-то криками на фоне, словно из самого Тартара… Бррр, жеваные яблоки! А ведь она только-только перестала видеть кошмары про жуткую версию своей сестры…

Поморщившись от неприятных воспоминаний, кобылка осторожно выбралась из пропахшей потом и шерстью хватки своей сестры. Когда она впервые проснулась с этим… что это вообще было?... в общем, пару месяцев назад, что-то приняло облик Эпплджек, и пролезло к кобылке в кровать, заснув с нею в обнимку. И тем страшнее было проснуться в обнимку с… этим — ни один известный кобылке зверь или монстр даже близко не был похож на эту жуткую гору мяса, все еще напоминавшее искаженный образ Эпплджек — но с невероятно длинной шеей и россыпью глаз и пастей по всему телу. Даже Твайлайт, наверное, не нашла бы слов чтобы описать эту неведомую хтонь, словно вылезшую даже не из Тартара, а из какого-то совсем уж иного мира. Даже Флаттершай, к которой они пришли на следующий день, не смогла опознать эту тварь ни по описанию, ни даже по сделанному самой Эпплблум рисунку.

Тогда Эпплблум, к своему стыду, описалась от ужаса… Хотя, кто бы НЕ описался? И если она не хочет повторить свой позор, сейчас ей правда нужно в туалет! Ох, сено…

Тихо скрипнула ступенька, когда кобылка осторожно прошлась по коридору и начала спускаться по лестнице на первый этаж. Просто пройти по пролету лестницы, пересечь кухню и выйти в дверь на улицу. Ничего слож…

— О. Ты же не кричишь на весь дом. Уже прогресс.

Эпплблум зажала рот обоими копытами, понимая, что иначе от ее воплей проснется весь дом — а то и вся ферма!

Заппи сидела за столом, на котором… О, конские яблоки, это же…

От тяжелого металлического запаха желудок болезненно сжался, а желание сходить в туалет усилилась настолько, что кобылка торопливо сжала задние ноги — иначе позор был бы действительно неминуем.

На столе, на большой и украшенной яблочными цветами тарелке (бабуля Смит всегда использовала ее для особо больших пирогов) лежало мясо. Тут же была и открытая сумка Заппи, из которой та периодически доставала новые куски. В том, что эти темно-розовые, с алыми пятнами и разводами, влажные куски были именно мясом, не было никаких сомнений.

Нет. Эпплблум видела мясо раньше — в конце концов, Вайнону надо же чем-то кормить, а покупать каждый раз сухой корм — удовольствие не из дешевых! Сами Эпплы никогда не связывались с этим жутким ингредиентом — вместо этого Эпплблум часто водила Вайнону к Флаттершай, которая всегда имела про запас немного корма. Причем не покупного, а, так сказать, натурального. Даже думать не хотелось, где Флаттершай его брала — сама она лишь отводила глазки и лепетала что-то про подарки от зверушек, а уточнять Эпплблум и не хотела. Впрочем, она не скучала, и обычно проводила время кормежки со Свити Бэлль, когда та приводила свою Опал. Флаттершай обычно уводила зверушек в дальний угол своего коттеджа, пока жеребята оставались на кухне, заполняя уже свои пушистые животики чаем и пирожными, не рискуя увидеть — или, еще хуже, унюхать, — процесс кормежки животных мясом. Хотя, однажды, Эпплблум все-таки, с разрешения желтой пегаски, прошла в тот уголок? чтобы посмотреть на то, как ест ее собака… Ну, в общем, это было довольно неприятным зрелищем для травоядной хозяйки. Зато подозрения насчет готовых собачьих кормов пропали — они-то на настоящее мясо похожими не были совершенно!..

Чвак. Хлюп.

От влажных звуков плоти по спине кобылки пробежали мурашки, и она, в последний раз кинув испуганный взгляд на ночную гостью, прошмыгнула мимо ее за слабо скрипнувшую дверь. Заппи лишь проводила ее взглядом, и снова уставилась на кусок плоти в своих копытах.

Ночной холод окатил Эпплблум, окончательно вымывая остатки сна, и она со всех ног кинулась в сторону туалета, чувствуя, как слабо дрожат колени.

Успела-таки! Закончив свои дела, она аккуратно закрыла дверь кабинки и замерла, вскинув голову к ночному небу. Иссине-черная бездна, густо усеянная мириадаси звезд, взглянула в ответ.

И всё-таки ночь — это очень красиво. Надо будет отдельно поблагодарить принцессу Луну за такое умиротворяющее зрелище. Неужели тысячу лет назад пони не считали ночь красивой?

Да не, бред какой-то. Наверное, им просто стоило бы почаще говорить Луне, насколько красиво во времена ее ночи. Может быть, тогда Луна и не стала бы той злюкой Найтмер Мун…

Но тогда и Ночи Кошмаров не было, а ведь это самая веселая ночь в году! Маскарад, конфеты… Уй, конские яблоки, да почему все так сложно-то!

Маленький красный хвостик кобылки раздраженно хлестнул ее саму по бокам, помогая разбредающимся мыслям снова собраться в кучу, и она неспешно потопала в сторону родного дома, втайне надеясь, что образ Заппи, рассматривающей мясо за столом, ей просто привиделся.

Копытце уже почти толкнуло дверь, когда желтые ушки дернулись, уловив тихое пение из кухни. Заппи все еще была внутри, и, судя по всему… пела?

— Танцуй, Чума! Как в последний раз!
Схожу с ума, и приглашаю вас…
Пусть гладит по лицу огонь,
Родная, потанцуй со мной…

Всё-таки не привиделась. Конские ж яблоки! Ну и жуть… Эта песня была бы жуткой и при дневном свете, но сейчас, в ночной тьме и в исполнении хриплого шепота маньячки, по спине пронесся такой рой мелких, мерзких мурашек, что кобылка чуть не бухнулась в обморок прямо здесь. Ох и влетит же ей от сестры, если она так сделает… Как ни странно, эта нелепая мысль вызвала у нее смешок, и малышка, собравшись с духом, толкнула дверь.

Заппи по прежнему сидела за столом, разве что куски мяса перед ней уже были другие. Что она с ними сделала? Съела? Или… Л-лягать, не надо об этом сейчас думать!

— Успела?

Короткий кивок — и Эпплблум захлопнула за собой входную дверь, опасливо косясь на Заппи, которая продолжала возиться с мясом. Такие огромные куски… Неужели это…

— З-заппи? — Собственный голосок прошелестел даже тише, чем у Флаттершай.

— М?

Белоснежное копыто ухватило край чего-то, что выглядело как очень толстый канат из розовой плоти с синюшными прожилками сосудов, и Заппи растянула этот кусок, внимательно изучая взглядом каждый миллиметр. Если бы взглядом можно было бы испепелять, то вся ферма «Сладкое яблочко» уже давно бы пылала — в этом Эпплблум не сомневалась.

— Ш… Шо энто такое?

Заппи на миг застыла, и ее черные глаза с влажным мерзким хлюпом провернулись в глазницах, уставившись прямо на желтую кобылку, заставив ее судорожно сглотнуть. Как же хорошо. что она только что из туалета…

— Помнишь, что я рассказывала тебе в лесу, у того костра?

— Уй… — Желтое копытце неуверенно коснулось лба. — Ты чот подобное говорила, кажись, шо ты болеешь уж больно шибко, и тебе, м…

— Нужны органы на замену. — Голос Заппи, как всегда, не выражал ничего, пока она продолжила изучать кишечник.

На миг воцарилась тишина — липкая и неуютная. Было слышно лишь сопение с верхних этажей да тихое жужжание ночной мошкары за окном… и глухое биение сердечка Эпплблум.

— Заппи, это… — она судорожно вздохнула, но все-таки нашла в себе силы продолжить, — М-мясо… Эт ж…

— Органы пони, да. — Заппи с влажным чавкающим звуком начала складывать кишку обратно в сумку, вызвав у малышки тихий писк ужаса.

— Но… но ведь… Гнилые яблоки, какого сена? Шо ты вообще ща делала?

Тихо щелкнул замок — и Заппи вскинула свои седельные сумки на себя, наконец-то удостоив кобылку взглядом. В ночном полумраке ее глаза казались провалами в никуда.

— Проверяла на свежесть. — Она приподняла копыто, прервав невысказанный вопрос. — Я же тебе тогда говорила, я всегда ношу с собой запасные части тел на случай, если мне или еще какому-то пони внезапно может потребоваться замена. Ты ж понимаешь, что случится с пони, если ему заменить орган на тухлятину?

Ответ был очевиден. Эпплблум, зябко поежившись, коротко кивнула, и Заппи продолжила.

— Поэтому я периодически проверяю свои запасы, чтобы они всегда были свежими. Как оказывается, обычная фоновая магия неплохо хранит любые продукты — и это же работает на препараты. Видимо, Гармония, — губы бледной пони согнулись в невеселой усмешке, — воспринимает медицинские препараты как обычный пищевой продукт и сохраняет их свежесть неделями.

— А ежели они… ну, не шибко свежие?

Инстинкты Эпплблум все еще вопили, требуя бежать и поднять шум, но чисто детское любопытство удерживало ее на месте не хуже любых гвоздей, становясь сильнее с каждой секундой — и, похоже, Заппи это поняла.

— Уж точно не выбрасываю. Просто пытаюсь приготовить и съесть, чтоб не пропали. — Тихо фыркнув, она протянула копыто и подняла тарелку, в которой уже плескалось что-то темное, — Хотя, честно говоря, поначалу я пробовала есть мясо сырым, но недели кровавого поноса и боль в животе быстро приучили меня к готовке.

Эпплблум посторонилась, позволив Заппи подойти к раковине, в которую она и опустила тарелку.

— И… ты действительно…

— Готовлю мясо и ем, да, не пропадать же добру. Вот, ты когда в туалет ходишь, ты ж знаешь, куда потом все девается?

Мгновение — и Эпплблум тихо прыснула, зажав ротик копытами.

— Пфффф, конечно! Мы ж потом из туалета все вычищаем и раскидываем под яблонями, шоб росли лучше! Мы, конеш, могем и так, сразу яблоньки удобрять, но потом надо запоминать, где ты навалил, так шо обычно мы прост в толчке все свои дела делаем, а уш потом сеструха или Большой Маки сами решают, куды выкладывать, воть… — Она смущенно поджала заметно покрасневшие ушки. — К-кажись, я понимаю, к чему ты энто клонишь…

Тихо зажурчала вода из включенного крана, смывая кровавые разводы с тарелки.

— А я утилизирую отходы после моей работы, готовя их на ужин. Мне даже пришлось в свое время попросить у грифонов рецепты блюд из мяса, и как ни странно, они довольно вкусные…

— А… на шо похоже… мясо?

На миг воцарилась тишина, прерываемая лишь журчанием воды.

— Это… сложно объяснить. — Помедлив, Заппи снова начала намыливать тарелку, и ушки Эпплблум дернулись от скрипа копыта по мокрому стеклу. — Ничего общего с обычной едой пони, ни с чем. Это… как грибы, только очень плотные и волокнистые, как спаржа. Когда жуешь — прям напрягаешься, словно старый сыр или засохший хлеб зубами мнешь. Но вкус… Да даже и не знаю с чем сравнить. Оно соленое, и отдает железом.

— С-соленое?! — Эпплблум даже не знала, что может так пищать! Заппи коротко кивнула — Но… Но ведь соль — это плохо! Эпплджек постоянно ругается на Брейбёрна за то, шо он соль лижет, а ведь он шериф в Эпплузе!

Короткий звяк — и идеально вымытая тарелка встала на свое законное место в шкафу для посуды.

— Уж поверь моему опыту, соль и «соленый» это немного разные вещи. Чисто сахар тоже вреден, держу в курсе. И нет, я не лизала соль! — В голосе хирурга прорезались строгие нотки. — И тебе не советую.

— Я и не собиралась!

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Заппи неожиданно кивнула в сторону стола.

— Чудно, что не собираешься. Смотрю, у тебя еще много вопросов?

— У-гу…

Коротко скрипнул под детским крупиком стул, когда Эпплблум взгромоздилась на свое любимое место. Бледная, почти призрачная в окружающем полумраке фигура Бледного Мясника расположилась на противоположном краю стола, словно хирург хотела максимально дистанцироваться от кобылки. Их взгляды скрестились, словно мечи.

— Что до твоего вопроса о вкусе… — Заппи на миг задумалась. — Он очень густой. Не с чем сравнить — что-то похожее на грибы, наверное, особенно если их еще на сливочном масле долго жарить. Вкус такой густой, липкий…

— Фу-у… — Младшая дочь семьи Эпплов поморщилась, брезгливо высунув язычок. — Ты б еще сказала, что это как тот гадкий привкус у орехов… густой такой, липкий, фу!

Заппи коротко кивнула.

— Да, тот самый привкус, только сильнее раз в сто. Хотя, как по мне, понюхай любую пони и постарайся уловить именно тот теплый запах, который у всех пони общий. Авось получишь некое представление.

— Ммм…

Тонкие губы растянулись в усмешке, и на пол капнула темная капля.

— Или же я могу просто дать тебе кусочек на пробу, как-нибудь. Если к тому времени не сдохну.

— Да ты!.. — Кобылка аж на месте подскочила, судорожно втянув воздух — но тут же обмякла обратно, заметно побледнев. — П-пожалуй, откажусь… Л-лягать, напугала…

Ответом ей стал тихий смешок, от которого кровь стыла в жилах. Типичная Заппи. С-сено…

Несколько минут они молчали, не сводя друг с друга глаз. Чувствуя, как от неживого взгляда пустых глаз внутри все замирает, Эпплблум нервно фыркнула — просто чтобы хоть как-то разбить липкую тишину вокруг.

— В-в общем, я чаво спросить хотела… Шо эт за песню ты пела?

— Песню? — Лицо Заппи все еще было непроницаемым.

— Ну… Танцуй, чума…

 — Как в последний раз! Схожу с ума и приглашаю вас!.. — Тихо пропела Заппи, прикрыв глаза. — Ах, мы в детстве так любили эту песню. Мы пели ее всем отделом X…

— Отдел X? Это ж как в тех комиксах, вроде? — Ушки Эпплблум встали торчком от предвкушения. — Нам Спайк недавно показывал, про Супер-пони, там в прошлом выпуске тоже был секретный отдел с таким названием!

— Ну… долгая история. — Заппи с легким хрустом склонила голову набок. — Но ты ж не отстанешь, как я понимаю.

Получив в ответ решительный кивок, она тихо фыркнула.

— В общем, ты уже знаешь мою предысторию, я вам прошлой ночью все рассказывала. — Эпплблум кивнула, и она продолжила. — Я родилась нежизнеспособной, и не должна была бы дожить даже до твоих лет, мелочь, но меня спас Бон Деар. Он всегда был своеобразным пони — хотя, многие из нас думали, что он як.

Эпплблум непонимающе моргнула.

— Як? Как можно спутать пони и яка?!

— Он был большим. — Заппи развела копытами. — Он всегда носил с собой столько склянок, манипуляторов, всяких странных устройств, что по размерам был похож на яка. Обычно он носил сверху еще и плащ, под которым прятал все свои приспособления, и поэтому казалось что это просто шатер с маской ходит.

— Маской? — Эпплблум сама не заметила, как подалась вперед, жадно ловя каждое слово собеседницы. Та кивнула.

— Он всегда прятал морду за металлической маской, уж не знаю, почему. Кто-то из жеребят говорил, что у его нет лица, и он использует маску чтобы скрыть свой череп, кто-то говорил что дядюшка Деар это и вовсе голем, третьи сочиняли уж совсем странные небылицы…

— А ты?

— А меня это не касалось. — Заппи оскалилась. — Для меня был более насущным вопрос, сдохну я на этой неделе, или на следующей? Знаешь, когда вся твоя жизнь — это бесконечное пребывание тремя копытами в могиле, многие вещи перестают вызывать вопросы. Дядюшка Деар был странным, но он свое дело знал лучше, чем твоя семья разбирается в яблоках.

— Эй, никто не разбирается в яблоках лучше Эпплов! — Голос Эпплблум задрожал от возмущения, но было заметно, что слова Заппи про «три копыта в могиле» явно выбили ее из колеи.

— Вот именно. И никто не разбирался в медицине лучше дядюшки. — Коротко кивнула Заппи. — В общем, важно другое. Дядюшка Деар владел подземной больницей, которую он звал просто Комплексом. Кроме меня, там было очень много других жеребят, и мы все были поделены по отделам. В отдел А, кажется, вообще была приемная, а вот в отделе Y… Был морг.

Сердце кобылки пропустило пару ударов.

— Ну конечно, морг! Все всегда сводится к моргу! Ха-ха…

Ох, зря она все это затеяла. Как знала, что опять узнает какие-то ужасы! Ну вот кто, кто, лягать, тянул ее за язык?!

Так, стоп. Y?

— П-погодь, слухай, если в отделе А была приемная, а в Y морг, то эт што, получается, чем дальше по алфавиту — тем хуже? — Эпплблум ухватилась за эту мысль, как утопающий за последнюю соломинку. Что-то было не так в этой системе, вертелось на самом кончике языка, но каждый раз ускользало… точно!

— Верно.

— Тогда… ч-что было в отделе Z?

— Я.

Тишина, воцарившаяся на кухне, была воистину удушающей. Было слышно, как звенит какая-то мошка, водящая свои бесконечные хороводы вокруг тусклой лампочки под потолком.

— Но…

— Я была особым пациентом в Комплексе. — Глухо пробормотала Заппи. Ее черные глаза не сводили немигающего взгляда с ее передних копыт, скрещенных на столе. — И сейчас я понимаю, почему все было именно так. Моя болезнь… не заразна, но влияет на окружающих.

Мысль пронзила голову лидера Меткоискательниц с такой силой, что она чуть не упала со стула.

— Погодь, так вот почему ты живешь в сарае, а не в нашенском доме!

Заппи лишь склонила голову набок с неприятным хрустом.

— Какая догадливая. В прошлый раз твое умение сложить один и один чуть не заставили тебя потерять голову, знаешь ли… — Заметив, как испуганно дернулась кобылка, она лишь залилась каркающим смехом.

— Не смешно, конские яблоки!

— Почему же? Твоя мордочка — самая смешная вещь, что я видела за последние годы.

— Да иди ты в круп! С-сено…

Кобылка надулась так, что, казалось, вот-вот лопнет — но в итоге любопытство пересилило, и она сдулась, как воздушный шарик. Заппи лишь прикрыла рот копытом — ее морда не меняла выражения, но Эпплблум буквально чувствовала крупом, что Заппи откровенно веселится. Садистка ляганая! Жеваное ж ты сено…

— Если отойти от шуток, то ты права. — Заппи наконец то перестала смеяться. — Не думаю, что твоя сестра будет рада, если в одно далеко не приятное утро твоя холодная тушка не сможет встать с кровати, или от твоей бабки останется лишь полуразложившийся скелет всего за одну ночь. — Заметив, как судорожно сглотнула кобылка, Заппи успокаивающе приподняла копыто. — Сейчас мое проклятие более стабильно, и для заметного эффекта нужен долгий и близкий контакт. Но если бы я жила в доме, вы накапливали бы мое проклятье каждую ночь, и каждый час, проведенный вместе, и тогда…

Черные глаза, казалось, смотрели прямо в душу Эпплблум.

— Не думаю, что это хорошо кончится. В сарае, по крайней мере, есть лишь тюки сена и инструменты. Кому будет плохо от прокисшего сена? Не думаю, что вы не сможете его легко заменить на свежее.

Эпплблум нервно кивнула, переваривая услышанное. Теперь причина, почему новую домработницу семьи Эпплов растили по соседству с моргом, в самом далеком ото всех отделе, стала действительно понятной… и оттого еще более жуткой.

— Погодь, чот тут не сходится! — Карие глазенки поднялись, встретившись с черными провалами Заппи. Та склонила голову, внимательно слушая, и Эпплблум продолжила. — Ежель тебя отдельно ото всех держали, то где ты энту песню-то услыхала?

Заппи медленно кивнула.

— Раньше… Мы не знали, что мое проклятие действует не только на меня. — Ее голос оставался по-прежнему непроницаемо ледяным. — Поначалу меня держали в отделе X, с другими тяжелобольными детьми, и их выживаемость была… неудовлетворительной.

Эпплблум судорожно сглотнула. Намек был настолько ясным, что даже Снипс и Снейлс, эти два идиота из школы Понивилля, поняли бы его без лишних слов.

— Знаешь, — голос Заппи шелестел, как старая бумага, — когда почти каждый день кто-то из знакомых тебе жеребят не просыпается, оставаясь лежать с открытыми глазами, это… тяжело. Я видела смерть, мелкая. Я видела и ощущала ее каждый ляганый день, я знала, что в любой день я сама окажусь на месте одного из этих жеребят — и… Тартар, да ты даже не представляешь, как это ляганое ожидание сводит с ума! Я отвозила их тела в отдел Y, потому что другим не хватало духу, а подручные Дядюшки уже просто давно опустили копыта. Они не могли постоянно заниматься утилизацией. поэтому я, получив разрешение, сама стала свозить их в тот холодильник.

— Я… чет даж не представляю, шо ты чувствуешь…

Лицо Заппи наконец-то дернулось… и исказилось так, что кобылка с испуганным писком отшатнулась назад, буквально вжимаясь в пол и поджав ушки.

Это была не печаль и не боль.

В глазах Заппи пылала ненависть. Ненависть, граничащая с безумием.

— О, да, верно… — По кухне прокатился тихий скрежет зубов, вызвав у Эпплблум тихий писк. — Это мелкие ляганые гаденыши. слабые, гнилые куски бесполезного мяса… Они приходили в мою жизнь, я улыбалась им, а потом они сдыхали, раз за разом, и снова, и снова, и снова!

От удара копытом по столу зазвенели чашки, но Заппи словно и не заметила этого, срываясь на рычание.

— Я давала им все, свою доброту, дружбу, я заботилась о всех, носила им чашки, смазывала ранки, убирала за ними горшки, и что в итоге? Они все ушли, понимаешь?! Бросили меня одну, когда я так в них нуждалась!

Она остановилась, тяжело дыша. Ее губы растянулись в болезненном, безумном оскале.

— Тогда-то я и решила, что сделаю все, чтобы уничтожить Смерть, раз и навсегда! Они слишком слабые, чтобы умереть? Да плевать! Я сдеру с них шкуру, я отрежу им все, но я не позволю им уйти от меня! Плевать, насколько далеко они пройдут по этому пути, плевать насколько они хотят этого — ничье сердце никогда не остановится под моим надзором!

Эпплблум осторожно отползла от сумасшедшей пони, но та уже и сама поняла, что дала маху. Криво осклабившись, — об пол разбилась багровая капля, заставив кобылку боязливо поёжиться, — Заппи встряхнулась, как собака, и снова уселась за стол, тяжело дыша. Ее морда уже снова приняла свое нечитаемое выражение, и это было страшнее любых криков.

Словно безжизненная маска, натянутая поверх кого-то другого.

— Я… обратилась с этим вопросом к дядюшке Деару. — Тихо прохрипела она, сплевывая кровь из лопнувших губ. — Удивительно, он воспринял мою просьбу со всей серьезностью, и начал учить меня премудростям хирургии… — Они прикрыла глаза копытом, сделав глубокий вдох. — А теперь вернемся к твоему вопросу. Как ты уже поняла, мы все были на грани безумия, и нам было нужно хоть что-то, что помогало нам не сойти с ума — какой-нить ритуал. поверье, символ, державший нас вместе… А еще мы заметили, что если понибудь тяжелобольной неожиданно чудесным образом исцеляется…

Раздался судорожный вдох Эпплблум.

— …значит, осталось ему меньше часа. — Кисло буркнула бледная земнопони. — Поначалу мы плакали и просили взрослых сделать хоть что то, но… это не помогало, и мы просто сотрясали воздух своим скулежом почем зря. — Она неопределенно повела копытом, погруженная в свои мысли. — Уж не помню, кто первый придумал эту песню, но она быстро стала нашей любимой…

Тихо щелкнули копыта по добротному, пропахшему смолой полу, когда Заппи встала перед Эпплблум. Черные глаза закрылись, и она начала петь — сперва медленно, практически шепотом, но с каждым новым словом ее голос становился громче и решительнее:

— Фрау начинает танцевать у Кантерлотский пары,
Орава смотрит на движения костлявой фрау...

Эпплблум нервно двинулась вперед, старательно копируя движения взрослой пони. Та, заметив это, заметно убавила в темпе движений, подстраиваясь под малышку. Где-то на задворках сознания заиграла тихая музыка, становящаяся с каждой секундой быстрее и громче — примерно как музыка во время песнь Гармонии — так пони называли моменты, когда одна пони начинала петь, а все окружающие невольно присоединялись, несмотря на незнание слов и мотива. Особенно часто это происходило, когда Пинки Пай начинала петь о чем-то важном или веселом. Занудная Твайлайт объясняла это какими-то «законами природы!», вроде тех, которые помогают пегасам летать и толкать облака, но подробностей не знала даже она. А вот Дискорд на расспросы о природе этого явления лишь загадочно улыбался и говорил, что «ну так мультик смотреть интереснее!». Какой мультик имел в виду ехидный драконикус — известно было только ему же…

 — Словно слышит музыку она, а на лице румянец,
Она копытом манит, приглашая на совместный танец!

— Фрау? — Все-таки выдохнула Эпплблум, неуверенно переставляя копытами. Эффект Песни Гармонии уже набирал обороты, и остановиться она уже не могла — как и во все подобные моменты. — И Кантерлотская пара… Это же принцессы?

Заппи коротко кивнула и набрала воздух в грудь, хрипло закашлявшись. Ритм безумной пляски становился все быстрее и быстрее, но вот слова песни… Бррр, Эпплблум, конечно, любила страшилки и зачитывалась книгами леди Хуфкрафт, но это… Казалось, каждая ее косточка в теле превратилась в осколок льда, вызывая предательскую дрожь в коленках. И это был не тот испуг, который кобылка знала и любила благодаря Ночи кошмаров — нет, этот ощущался более липким, гадким и неестественным. Как в прошлой ночью, у костра…

 — Ни на кого она не смотрит, лишь хвостом махнет,
Пригласит на танец пони каждый род!
Хвост ее крамольно тронет кости павших танцем храбрых,
Эта музыка и эта сцена — поле для кадавра!

— За-заппи, мне не нравится эта… п-песня! — Пискнула Эпплблум, но Заппи, казалось, ее не слушала, полностью погрузившись в песенный транс.

— Танцуй Чума, как в последний раз!
Схожу с ума и приглашаю вас!
Пусть гладит мою плоть огонь,
Родная, потанцуй со мной!

Гладит плоть огонь?! Это она про жар, когда болеешь? А эта Фрау… неужели эта песня про Смерть?! Танец у кантерлотской пары — это про принцесс Селестию и Луну, они же бессмертные! Смерть танцует вокруг них, но не может призвать их на свой танец, как всех других! А те, кто пришел на ее танец, стали косточками!

М-мамочка… я не хочу больше танцевать! Хватит! Хватит! Прекратите!

Сердце бешено стучало от неистовой пляски, а на щечках уже заблестели слезы страха — но маленькие желтые копытца продолжали отбивать дробь по полу в такт гремящей в голове музыки, отдающейся в каждую косточку тела кобылки. Ее рот открылся, чтобы прервать песнь -но вместо этого из него буквально исторглись совсем другие слова.

— Танцуй, Чума!

 — Как в последний раз! — Эхом откликнулась Заппи.

 — Схожу с ума…

 — И приглашаю вас!

Мгновение — и они запрокинули головы в едином порыве. Два голоса — взрослый и детский — звучали как один.

— Хохочет, гладит по лицуТебя чума, танцуй! ТАНЦУЙ!

Покрытое кровью копыто Заппи неожиданно описало особенно широкую дугу в воздухе — и кобылка, пискнув, шарахнулась назад, прижав оба копытца к носу. Песня оборвалась совершенно неожиданно, словно ее обрубило — и копытца сами собой разъехались в стороны, заставив малышку шлепнуться на жесткий холодный пол кухни, тяжело дыша. Заппи молча протянула ей копыто, помогая подняться.

— Эт… это…

— Та самая песня, которой мы скрашивали последние минуты очередного мелкого гаденыша. — Хрипло буркнула Заппи, отводя взгляд. — Когда уже знаешь, что осталось меньше часа, меньшее, что можно сделать — это провести его в пляске, которая истощит последние силы. Мы просто помогали обреченным провести последние минуты с улыбкой. в мрачной пляске, вместо того чтобы скулить почём зря. Мы звали это Прощальным танцем, и он помогал нам всем справиться с потерей. Зачем сидеть битый час и ждать, пока произойдет страшное, если можно взять хоть что-то в свои копыта? О, поверь, ощущение даже такого маленького контроля было лучше, чем… Все остальное.

Бррр… Поморщившись, младшая из Эпплов вытерла нос, стараясь избавиться от неприятного металлического запаха, оставленного копытом Заппи. Это было не похоже на обычный слегка сырный запах копыта — наоборот, этот был резким и крайне неприятным.

Неужели именно так и пахнет кровь?..

— А… накой вы мой носик ткнули?..

— Привычка. — От очередного ледяного смешка по спине Эпплблум пронеслись ледяные мурашки. — Этим движением я закрывала глаза того, кто к этому моменту уже падал без дыхания.

— Ууу…

О круп Селестии, какая же жуть… и ушки уже болят, я их так долго прижимаю…

Промолчали. Заппи не спешила рассказывать дальше, а Эпплблум не спешила спрашивать дальше, переваривая услышанное и внимательно рассматривая наемную работницу. Было еще кое-что, что не давало малышке покоя.

— З-заппи?
— М?

Малышка лишь глубоко вдохнула, собирая волю в копыта, и, не позволяя страху овладеть собой еще больше, выпалила изо всех сил:

— Ты ж вродь говорила, мол, не убиваешь никого!

— Верно. И?

— А вчера ночью ты говорила совершенно иначе, сено ты тухлое! — Словно испугавшись собственного крика, Эпплблум резко зажала ротик копытами. — Ой… И-извини, пожалуйста…

Заппи лишь фыркнула.

— Ничего страшного, я уж привыкла. Что ж до той угрозы — я врала. Я даже в теории не собиралась причинять вам вред. — Заметив, как расширились глаза кобылки, она невесело усмехнулась. — Я врач, а не убийца, говорю же. Я поклялась спасти каждую жизнь на своем пути, и теперь ты знаешь, почему. Но вы-то тогда этого не знали, а запугать вас тогда было самым важным на тот момент… ну и преподать вам важный урок тоже было полезно.

— Важный урок? Ты о…

— «Не суйте свои маленькие носики не в свое собачье дело, вам их могут и оторвать вместе с головой.» — Едко прошипела Заппи, буквально впечатав взглядом кобылку к сиденье стула. — Если бы я просто это вам рассказала, вы бы меня не послушали. А если бы вы точно так же попытались раскрыть, ну… скажем, чейнджлинга?

Нависла мертвая тишина. Звон ночной мошкары стал настолько явным, что обе пони дернули ушами, словно пытаясь отогнать насекомых прочь.

— Н-н-ну, мы бы… — Покаянно повесила ушки Эпплблум, потупив взгляд. — Мы бы просто потом долго висели бы в коконе, н-наверное…

— Вас бы сожрали.

Голос Заппи не выражал ничего — ни угроз, ни насмешек, только совершенная пустота — таким голосом произносят неопровержимые факты… Или смертельный диагноз

— Но… Но ведь оборотни ток Любовь едят!..

— Не только. — Заппи покачала головой. — Они прекрасно могут жрать и мясо, с жадным чавканьем отрывая его клыками от костей. Или ты думаешь, что их клыки — это просто для красоты?

Тишина стала еще более неуютной.

— Т-ты врешь… — Эпплблум почти полностью спряталась за столешницей, мелко дрожа. — Л-лягать, да н-не бывает такого, чтоб оборотни и… и…

— Я видела это сама. Лично.

Внутренности, казалось, сковало холодом самих Вендиго. Даже странно, что сердце еще бьется…

— К-когда? — Лягать, да даже Флаттершай говорит громче, чем Эпплблум сейчас!

Заппи лишь хмыкнула.

— Я была не единственным обитателем отдела Z. Кроме меня, там держали еще одно существо. Уж не помню, как его звали — память у меня уже не та, но я всегда звала его просто «жучок». Он всегда так мило от меня шарахался, так что я часто за ним бегала.

Она издала гаденький смешок, от которого шерсть на загривке стала дыбом — в который раз за эту ляганую ночь!

— Как я поняла, дядюшка Деар искал вообще любой возможный способ спасти меня, изучая не только пони, но и другие виды. Сейчас-то, думаю, я понимаю, что он делал с этим несчастным тараканом…

— Несчастным? — эхом отозвалась Эпплблум, выглянув из-под стола.

— Каким-то образом Дядюшка смог развить его способности к изменению тела, выходящие далеко за их обычные способности внешней маскировки, и заставлял раз за разом выращивать новые органы, в том числе и для меня. — Медленно пробормотала бледная пони, словно сама не веря в свои слова. — Ума не приложу как ему это удалось, но довольно многому я обязана именно органа, выращиваемым из тела чейнджлинга.

Заппи кисло усмехнулась, заставив Эпплблум нервно поежиться. Атмосфера в доме уже буквально не могла стать еще гаже.

— А ведь он это знал, судя по всему. Мож, потому и шарахался от меня по всем углам.

Это было самым безумным откровение за сегодня, но, похоже, все еще не последним.

— И-и ты… Именно тогда и видела, как он…

— Верно. Я таскала ему из тамошнего морга части тел посвежее — в отличие от него, мне разрешалось ходить по всему Комплексу, пусть и с определенными ограничениями — дядюшка считал, что это поможет мне не рехнуться окончательно.

Она криво усмехнулась, склонив голову набок с мер ким хрустом.

— Думаю, в некотором роде, его план всё-таки сработал.

В некотором роде… Страшно представить, какой могла бы стать эта психопатка! Она и так Бледный мясник, а в ином случае… Брррр, жеваное сено…

Глаза уже слипались, но на краю сознания все еще билась еще одна мысль.

Чейнджлинг. Тогда, весь Понивилль думал что на Твайлайт напал чейнджлинг — правда, только Меткоискатели знали правду, кроме самих непосредственных участниц.

«Верно. Я — та, кто вспорола этой фиолетовой идиотке ее шею.»

В горле снова встал гадкий комок, и Эпплблум нервно потерла себе шею там, где прошлой ночью был нож Заппи. Брр, тогда она даже пошевелиться от ужаса не могла — казалось, ее тело просто смирилось с неизбежной судьбой и смиренно ждало последнего взмаха лезвия…

А ведь тогда она еще и мысленно представила, как безудержно бы рыдала старшая сестренка… образ залитой слезами Эпплджек, обвивающей своими сильными копытами ее, Эпплблум, могилку, снова встал перед мысленным взором малышки, заставив ее шмыгнуть носом. А потом сделать это еще раз, чувствуя, как предательски защипало глаза.

— Эй, мелочь, ты чего нюни распустила? — Бледное копыто Заппи протянуло кобылке платок, в который она тут же с шумом высморкалась.
— Д-да так… просто вспомнила вчерашнее… — Желтое мелко дрожащее корытце обвиняюще ткнуло в сторону костлявой земнопони. — Гнилые яблоки, и эт из-за тебя все, с-сено жеваное! Я ж думала, шо прямо там и подохну…
— А так и надо, иначе до тебя и не дошло бы. — Парировала Заппи. В хриплом голосе маньячки звучали насмешливые нотки, заставившие кобылку скрипнуть зубами.

Пуф

Платок, слегка влажный от соплей, влетел в морду Заппи и медленно сполз с ее щеки, но улыбка садистки от этого не поменялась. Это выглядело настолько глупо, что желтые губки младшей из Эпплов невольно растянулись в улыбке — пусть даже если на душе у нее скреблись кошки.

— И ваще, я тут вспомнила кой-чаво! Ты рассказывала, мол, хотела нашу теть Твайлайт пре… перпа… чет там… Нуу, ты поняла!
— Препарировать. — Подсказала Заппи.
— Неважно! — Кобылку передернуло. — Ток я чот ща подумала — не сходится кой-чаво тут немного! — Заппи склонила голову набок, и Эпплблум продолжила уже гораздо тише. — Ну, тип, ты хотела понять устройство аликорна на основании Твайлайт, так? Но ток ты-то не аликорн, и даже зная ее особенности, ты навряд ли сможешь это использовать, если только…

Ее глаза распахнулись от неожиданного осознания, а ушки вздернулись торчком.

— Если ток ты сама не хотела стать… С-сено гнилое, это же невозможно! Ток сама принцесса Селестия может кого-то там сделать такой же принцессой, это ж любой пони знает с пеленок!
— Ты уверена?

Казалось бы, такой простой вопрос, но вся уверенность уже растаяла, словно льдинка на весенней воде. Хватая воздух ртом, словно ввброшенная на берег рыба, Эпплблум вытаращилась на хирургиню во все глаза. Та лишь ответила пустым, ничего не выражающим взглядом.

— …Я-яблоки гнилые, ты ж эт не серьёзно?.. — севшим голосом пролепетала малышка, совершенно по новому уставившись на сумасшедшую пони. — Че эт ты уверена, шо смогешь… ток не говори, шо… шо… шо нечто такое уже было!

Заппи медленно кивнула. Казалось, сам воздух на кухне загустел, как яблочный джем, полностью поглотив все окружающие звуки… Кроме слов бледной худой пони, не сводящей с жеребенка своих пустых черных глаз.

— Не, ну ты своей смертью точно не помрешь, уж помяни мое слово. — Губы маньячки скривились в невеселой усмешке. — Я лично видела, как Дядюшка Деар смог превратить обычную пони в аликорна. Так что да. Это возможно.