Истории Снежного царства
Заговор
Прошло несколько спокойных лет, пока спокойная жизнь Ани не была нарушена обвинением в страшном преступлении...
В Моркове, столице Снежного царства, на Пустой площади стоял Дуб, подарок городу от не самых добрых, но держащих своё слово сил в честь заключения Договора, который предотвратил сваливание царства в бесконечные войны, терзающие запад континента. Волшебное древо было залогом договора, одновременно открывавшим Тёмным Силам дорогу к проникновению и запиравшим им несанкционированные соглашением пути физического влияния. Конечно, оставались иные пути, но за столетия явного нарушения духа сделки так и не произошло. Морковчане тоже не слишком радовались такому соседству, за исключением многочисленной фестральской общины, давно нашедшей тут спокойную гавань и вносивший свой важный, но незаметный вклад в город.
Но всё меняется, и, однажды, когда зрелый май подарил Моркове уже по-летнему тёплое и благостное утро, Дуб вдруг загорелся, что, естественно, вызвало панику у фестралов, а они уже разбудили и всех остальных горожан, включая глухих.
А для кое-кого было это предвестием проблем.
Юная Анальгина Буранова вскочила с кровати от пронизывающего, казалось, саму её суть верещания, и тут же, уже хорошо зная кто мог бы издавать такие звуки, но не понимая почему, высунулась в окно. Внизу её мама, Валериана Подорожниковна, как раз выскочила на крыльцо с настолько всклокоченной гривой, что одна из вопящих фестралок даже грохнулась в обморок.
— Что случилось? — бросила старшая Буранова, обращаясь к остальной стайке.
— Кто-то поджёг Дуб! Какая-то мелкая хулиганка! Надо тушить! Созываем своих и всех желающих! — затораторили оставшиеся на лету ночные пони хором. Одна из них, видимо, заметив движение, мельком бросила взгляд на Аню, а потом они полетели дальше.
— Что?! Но как кто-то мог это просто так сделать? — в пустоту громко спросила мама, затем кинулась обратно в дом.
Ане не нужно было гадать, что она делает, юная волшебница сама бросилась полоскать рот, на ходу орудуя расчёской и заплетая гриву.
Она успела выскочить вслед за мамой, и вдвоём они бросились от Овощной улицы переулками на Пустую, где живые цепи фестралов и прочих горожан, включая их вечных соперников из зебринской общины, передавали друг другу вёдра.
Параллельно большая группа фестралов начала петь. Возможно, это и выглядело странно, но песенная магия могуча, и, вскоре, буквально на глазах у новоприбывших матери и дочери Бурановых огонь начал затухать, пока не был окончательно добит совместными усилиями.
Вскоре вся фестральская компания во главе с фламиной начала подсчитывать убытки. Не сказать, чтобы они были очень уж значительны, подгорела одна сторона, но всё равно многие ахали и охали, ненадолго прерываясь на угощение сушёным манго, которые местные служительницы раздавали всем желающим.
Но вдруг рядом с Аней прозвучало:
— Эй, это она! Она вот поджигательница!
И Аня обнаружила, что одна из помощниц фламины указывает именно на неё копытцем:
— Я видела, как она отиралсь вокруг с утра, а затем бросила огненное заклинание.
Мозг юной снежнорожки не успел обработать сказанное, как мама прижала её к себе копытом и начала кричать на служительницу:
— Ты с ума сошла?! Она дома была, да и бывает у вас часто, вы знаете её все! Зачем ей поджигать ваш Дуб, коли она берёт у вас книги?
— А ведь по магии книги берёт! — вдруг произнесла другая служительница, — А Дуб наш волшебный, только хорошая волшебница может его подпалить!
В этот момент Аня не на шутку испугалась. Тётушки Метелицы рядом не было, зато была взвинченная толпа фестралов...
И тут на пустое пространство, образовавшееся вокруг двух снежнорожек выскочила Леда, держа магию наготове и закричала на всю Пустую:
— Что вы тут устроили! Я не верю в её виновность. Она много раз была среди нас, и хоть не придерживается нашей веры, но уважает её! Кто лучше, чем мы, должны понимать в коварстве и обмане? Теневицу надули с помощью какой-то иллюзии, а вы все и купились! Навет это!
На миг все застыли, послышались голоса за и против, и кто знает, к какому бы пришли мнению, но площадь перекрыл новый, грозный и привыкший повелевать голос:
— Что здесь творится? — спросила, сверкая очами, призрачная Аргентум Люкс, королева Гнева, одна из истинных хозяек волшебного древа, — Что произошло Дубом?
— Ваше Величество, эта кобылка подожгла наше святилище! — уже не столь уверенно заявила та самая служительница, что обвинила Аню.
Королева Гнева довольно удивлённо и неожиданно мягко посмотрела на юную единорожку, но от её подавляющего присутствия кобылку всё равно будто пробрало стылым ветром.
— Буранова в своём уме и не околдована, — спокойно завила предводительница Тёмных Сил, — А для занятий сегодня ещё слишком рано. Ты несёшь дикий бред, служительница, скорее всего, кто-то нашёл способ тебя одурачить, надеясь, что ты сдуру дел наделаешь и других подведёшь. Сто плетей!
— Но Аргента, разве ты просто отмахнёшься от преступления? — прозвучал новый голос и проекция её сестры, королевы Зависти появилась рядом с сестрой. Та, впрочем, смерила её настолько ледяным взглядом, что изумрудную аликорну передёрнуло, но всё-таки та продолжила, — наше святилище осквернено! Договор был нарушен! Наша честь...
— Я много наблюдала за Бурановой, и совершенно не вижу ни мотива, ни смысла делать ей это сегодня. Практически однозначно её подставили, надеясь, что толпа не станет слушать. Но, если ты докажешь, что это сделала она, в здравом уме и твёрдой памяти, то можешь забрать её душу, заставить её стать твоей ученицей и заниматься тем, что ты там захочешь. А теперь иди в местную полицию или ищи частного сыщика, но не вздумай спасать нашу кликушу от расплаты. Она должна была сначала рассказать всё старшей, а не провоцировать беспорядки, рискуя нашей честью, — пожала плечами Королева Гнева, а потом на всю площадь заявила, — А тот, кто вздумает устраивать тут самосуд, позавидует послушнице Теневице! Хорошего всем денька, а тебя, моя верная фламина, я жду в холодной с этой любительницей потрепаться! — и исчезла.
Королева Виридис вздохнула, шикнула, посмотрела на Аню, и, ничего не добавив, тоже испарилась.
Леда, держа магию наготове, вывела их с площади по образовывавшемуся перед ними живому коридору, а когда они вышли в тихий переулок спросила у подруги:
— Ну, и кто?
— Что кто?
— Кто мог тебя подставить, глупая?! Это первая коварная атака на тебя! Круто, становишься популярной! Я думала, на меня первую кто-нибудь где-нибудь нападёт, и я ему как!.. Кстати, Королева Виридис, хоть и ворчит всё время, но крайне грамотна и умна...
— У меня есть тётушка Метелица, — парировала Аня, поняв, к чему клонит подружка, — что ты видела или слышала утром?
— Кроме ора Теневицы? Ничего. Я хорошо сплю, а немного дыма мне не повредят... о, ты сама хочешь стать сыщицей? Аня-сыщица-волшебница-фотомодель, звучит классно! Вам не спрятаться, мерзкие бандиты!
— Сыщица, не сыщица, но я должна как-то обелить своё имя... — произнесла, нервно покусывая губки, Аня, — о противном лучше не думать.
— Тогда тебе надо с чего-то начать... — начала Леда, но её перебила Валериана Подорожниковна:
— Начнём со специалиста. Нам сюда, девочки! — и, оглядываясь, быстро перевела их через бульвар, после чего быстро поцокали по Кривому переулку, пересекли Овощную, Большую Лучинку, по Пушечной, через площадь и оказались в Столешном переулке.
Там они нашли пятый дом, в нём неприметная лестницу на третий этаж и вот уже Валериана Подорожниковна стучит в массивную, но в целом невзрачную дверь.
Её открыла каурая снежнорожка, на шерстке которой как на холсте чётко были видны характерные линии морозных завитушек, отличавших снежнорогов от обычных единорогов.
— Марья, нужен Гиляй. Срочно!
— Что случилось, Валь?
— Потом, у нас пожар, в прямом и переносном!
— Что случилось?! — рявкнул мощный голос, а затем из внутренних комнат вышел мощный снежнорог серой масти, настолько крупный, что даже Королева Гнева не казалась рядом с ним слишком большой.
— Вяз Верескович, выручай, — приветствовала его Валериана Подорожниковна, сразу перейдя к сути дела.
Услышав, как всё завернулось, богатырь-снежнорог покачал головой и подошёл к Ане, нависнув прямо над ней:
— Так вот ты какая, неугомонная юная волшебница.
Аня почувствовала себя в тени здоровенного жеребца не слишком уютно, но, став гордо, как учили её Василисса Васильковна и тётушка Метель, заявила:
— Да, это я. Мама считает, что вы можете помочь, правда, я не знаю, чем. Поможете?
— Гм... — протянул снежнорог, — А ты не робкого десятка девица. Будем знакомы, я Вяз Верескович Гиляев журналист, писатель, и, иногда, сыщик. Ведь тебе нужно доказать невиновность, или эта, — он кивнул на пустое место, — потребует твою душу. И может даже получить... Кстать, хорош подслушивать, Бутылочница!
На указанном пустом месте, как по заказу, появилась проекция Виридис Мико, весьма красная, надо добавить, и ворчливо заявила:
— Старый пройдоха, сколько раз ты уже суёшься в мои дела?
— Четвёртый, — невозмутимо ей ответил Вяз Верескович, как будто наличие одного из Семи Великих Зол, пусть и в виде призрака для него самое обычное дело, — если, конечно, то дело в Сорбии действительно не твоих королевских копытец. Ты бы, может, набор открыла, твои сёстры, вродь как, учениц то имеют, а не гонялась бы за чужими...
— ЗАТКНИСЬ!!! — рявкнула Королева и вышла... в стену. Поскольку это была проекция, то сквозь стену она вполне легко прошла и даже кого-то напугала, судя по истошному крику с улицы.
— Странная она, — пожал плечами жеребец, — ладно, дорогая Анечка, а теперь расскажи, есть ли у тебя враги, завистники, кто-то, с кем ты в натянутых отношениях?
— Да... нет. Никто меня особенно врагом не называл. Была в моей старой гимназии одна хулиганка, но она... хотя Светлолика как раз увлеклась иллюзией...
— Так, уже есть одна зацепка. Что ещё? Вернее, есть ли кто-ещё?
— Не-а, — вмешалась Леда, — нас с Аней, с тех пор как мы познакомились, никто не задирал подолгу. Мы втроём с Минервой туда и сюда гуляем, если выдаётся свободный денёк, но он редко выдаётся, нас сейчас в хвост и в гриву гоняют то Василисса Васильковна, то госпожа Метелица и Её Гневность!
— Так, а что за Минерва? И, кстати, ты у нас кто? — поинтересовался Вяз Верескович.
— Наша подруга, Минерва Златорожец, она из Понгемии! А я Ледяника Морошкова, к вашим услугам! Я читала ваши репортажи, мне понравилось!
— Хорошо. А эту Светлолику ты знаешь?
— Задира и задавака, я как поставила ей фингал, так она и отстала от нас.
— О, и тебя не ругали? — удивился Вяз Верескович.
— Ругали... но Её Гневность потом дала мне на мороженное. Сказала, что так с такими заразами и надо, но только если они действительно настолько тупые.
— Ладно, — подвёл итог их новый знакомый, — Давайте тогда навестим вашу старую недоброжелательницу... Валенька, Болька не будет волноваться?
— Он уехал в Понибург.
— Тогда не будем прохлаждаться, но всё равно, пройдём мимо вашего дома, посмотрим, может из вещей Ани что-то пропало. Для продвинутых чар такое тоже может использоваться, хотя и вряд ли кто-то дошёл до такого.
Вскоре все четверо добрались до дома Бурановых, и тут их ждал сюрприз. Помимо встревоженных Шуры и Муры их ждали Минерва с инспектором сыскной полиции.
— А, Ромашка Шиповниковна! — внезапно поприветствовал полиспони как старую знакомую Вяз Верескович, — какими судьбами?
— Я здесь, чтобы предъявить Анальгине Болиголововне Бурановой обвинение в поджоге.
— Ох ты как, быстро сработала, быстро. А что у тебя кроме свидетельских показаний?
— Вот это нашли в переулке возле места происшествия, — ответила бесстрастная сыщица, демонстрируя в своей ауре воротничок с милыми сердечками.
— Аня, это твой потеряный воротник! Мы его неделю назад обыскались! — вдруг воскликнула Шура.
— Да, — согласилась Мура, — можете спросить у соседей, мы всех опрашивали. Этот красивый, не то, что тот с птичками!
— Он не идёт Ане! — закончила Шура.
— Да, мы с Миней тоже участвовали! — заявила Ледяника, подойдя к третьей подруге да как толкнула её, тут же, впрочем обняв зашатавшуюся понгемку и тем самым не дав ей упасть, — всю округу обскакали!
— Понятно, — кивнула инспектор, — Мне нужна ваша подпись на уведомлении о невыезде...
— Протестую! — воскликнул Вереск, — Аня несовершеннолетняя, а у вас ни инспектора по их делам, ни адвоката, ни психолога, ни классной дамы даже нет! Идите-ка, Ромашка Шиповниковна, с таким отношением дела вон и приходите-ка, когда соберётесь. Декларирую, с разрешения Валерианы Подорожниковны, — кивнул он матери Ани и её сестёр, на что она кивнула в ответ, — что мы включая младших сестёр дальше Трясогузковых гор не поедем, так как там школа Анечки, а в школу нам надо. Тем более, что Василисса Васильковна тоже захочет сказать пару слов...
— Очень ласковых слов, — ввернула спокойно входящая в дом Василиса Васильковна в сопровождении светло-серой единорожки (да-да, самой обычной, не снежной, таких в Моркове и во всём царстве тоже было немало) с тёмной гривой, — адвокат у нас теперь есть, а вот где инспектор по делам несовершеннолетних? А, Ромашка Шиповниковна?
— Скоро будет, — вновь спокойно ответила представительница сыска, — Я скоро вернусь, — и, поклонившись, вышла.
— Уф, — вздохнула волшебница-наставница, — итак, теперь все в сборе... даже Гиляй... нет только ее Жадности, причитающей...
— А-а-а! — призрачная Королева Холо влетела в комнату, как укушенная, подскочила к Ане и спросила, — Зачем ты подожгла мой Дуб? Он мне дорог!
— Но это была не я! — возразила юная волшебница. К
— Да? Точно? — переспросила та, на что получила честный ответ:
— Клянусь.
Похоже, это полностью убедило Жадную королеву, которая произнесла:
— А. Ну ладно, бывает, знаешь, сколько раз меня подставляли? И, пожалуйста, не сердись на Вири, ей просто одиноко. Можешь просто попросить её что-нибудь тебе рассказать про артефакты, она не откажет. В крайнем случае, скажешь ей, что я за неё дала слово.
— Хорошо, — ответила Анальгина и с поклоном добавила, — спасибо!
Королева ей кивнула и исчезла.
— Наша главная повелительница Тёмных сил предсказуема... но всегда может застать врасплох. Ты уже что-нибудь нарыл, Гиляй?
— Да как вам сказать, дорогая Василисса Васильковна...
— Понятно. Вам что-то нужно...
— Пару вопросов наедине. Может, вы давали кому-то нужные дисциплины в частном порядке или кто мог их брать...
Пока шёл разговор Вяза Вересковича с Василисой Васильевной Аня с сестрами помогла маме накрыть на стол.
Милая единорожка Мята Парацетомоловна оказалась хорошей собеседницей и прекрасной рассказчицей, а также дельным адвокатом, проинструктировавшей Анальгину как вести себя в различных ситуациях, которые могут возникнуть.
Затем состоялся общий обед, после которого все пошли в гостинную продолжать разговор... кроме Вяза Вересковича, который улизнул незаметно ото всех, кроме Ани и Леды. Тот уже хотел выйти в дверь, но вдруг увидел обеих.
— Вам интересно, чем я хочу заняться? — сформулировал он невысказанный вопрос, — Что ж, я могу взять одну и только одну из вас... да и нужно будет быстро перепричесаться, иначе будете привлекать внимание.
Тётушка Метелица как-то показывала Ане заклинание причесок, а простонародный стиль она знала. За считанные мгновения с помощью магии её грива освободилась от мелких косичек, а затем снова свилась в одну большую.
— Гм, схватываешь на лету, хорошо. Ледяника, пожалуйста, позаботься о том, чтобы наше отсутствие не заметили. Это очень важно!
— Сделаем! — заявила маленькая колдунья и убежала наверх. Рядом с ней сформировалась точная иллюзорная копия Ани.
— Пойдём, — сказал нашей героине Вяз Верескович, — Здесь недалеко, надо быстро обернуться.
Шли они действительно недалеко. На Коваровку.
Этот район, зажатый в узких переулках между Маслосейкой, бульварами и Кирин-градом, был самым-самым дурным в городе. Тут жило дно, и приличные кобылки в здравом уме и твёрдой памяти не появлялись здесь.
Первым же, что услышала Аня, перейдя невидимую границу, было:
— Эй, Гиляй! Что за кобылка с тобой? Продай, а?
— Я тебе сейчас продам копыто меж глаз, Косой. Хочешь кобылку, иди к Дубу.
— Да не кипяшись, Гиляй! Я ж только спросил...
— Я и не кипячусь, поскольку ты только спросил... — добавил в ответ весьма грязному во всех смыслах снежнорог, буквально сливавшийся с подворотней, Вяз Верескович таким тоном, что тот предпочёл убраться подобру поздорову.
Аня задумалась, но уже вскоре её мысли были прерваны:
— Ты хорошо владеешь магией? — спросил Вяз.
— Неплохо. Но дерусь хуже, хотя госпожа Метелица показала мне несколько приёмов. Она также предупреждала не давать щёлкнуть себя по рогу, а затем что-то начилала говорить про кошачью схватку и где бы ей найти ассистента, чтобы он показал получше.
— Ха, да она знает, что говорит. Будь аккуратна, тут опасно для всех, кого не признали своими. Для них тоже опасно, но поменее.
— Как-то это сложно.
— Так Жизнь вообще штука сложная. От меня не отходи! — закончил Вяз Верескович, заходя в кабак,
Все на миг бросили на него взгляд, чуть подолее задержались на Ане, а затем снова вернулись к своим делам, состоявшим из пития хмельного, карточных игр и каких-то переговоров вполголоса.
Так же тихо и повёл свой разговор Вяз Верескович с кабачником, серым земнопоньским жеребцом с рыжей гривой и бородой:
— Эй, Хмельник, как дела-то?
— Как сажа бела, Гиляй. А это кто?
— Подмастерье. Не только же тебе учить молодёжь.
— И чему ты её учишь?
— Писать правду, чему ж ещё я могу учить?
— Эх, Гиляй, хороший ты жеребец, да слишком правильный. Впрочем, смотри, Метёлка приревнует.
— Меня сегодня Редиска приревновала, так что Метелке ловить нечего, разве что нарядиться монтёром и устроить замыкание.
— Ну, смотри. Чего пришёл та?
— А ты не догадался? Видал ли кто-то чего странного сегодня? Или может, слыхал?
— А какое мне дело?
— А что, хочешь Редиску?
Кабачник вдруг наклонился к Гиляю и произнёс:
— Эту твою ученицу, говорят, с утра пораньше видели пони рысящей от Заморкоречки.
— О, брат, это-то мне и надо! Прямо дорысила до Дуба, взяла и подожгла? Али ещё Драконов Порядка и Хаоса призвала? И Девятерых, чтоб отфотографировали?
— За что купил, за то и продаю.
— Э, нет, кто её в Заморковье видел?
— Так я тебе и скажу.
— Хочешь через пару дней со злой Метелкой разговаривать? Хорошо, приду, посмотрю.
— Видел её нищий Тетеря, у Дунского.
— О? Серьёзно? Ну лады, спасибо Хмельник, — закончил Вереск Верескович, выкладывая на стол серебрушку, мгновенно перехваченной кабатчиком, ответившим:
— И тебе не хворать, Гиляй.
Выйдя из этого заведения, Вяз Верескович вдруг спросил у Ани:
— Ну как, не страшно было?
— Страшновато. Но я такое уже видела. Меня однажды так чуть не порезали, так я с тётушкой и познакомилась.
— Гм. Кстати, а она то где? — вдруг задал Вяз Верескович вопрос
— Говорила, что у неё многодневная встреча с, гм, "доставучими коллегами", — ответила Аня. Тот покачал головой и задумчиво произнёс:
— Встреча? Не верю я в такие совпадения. Кто-то под твоим видом устраивает поджог, пока твою тётушку маринуют незнамо где. Видать, тебя считают ценным призом, раз уж такое устроили. Но, похоже, исполнитель так себе оказался...
— Почему?
— Так тащиться от твоей школы в выходной с утра пораньше это гениально. Ещё бы с Сергиевского посада. Или из Орма... ладно, пошли. Наверно, уже Ромашка явилась, ох. Наверняка Редиска её подстёгивает. Знает ведь её.
— Знает?
— Ромашка имела дела с их культом. Да, это не запрещено, есть ограничения, если идёшь в госбезопасность, но в уголовный сыск берут.
— Гм. А у себя в Пондоре, интересно, они берут не членов своего культа?
— Пондор столетия назад пострадал от Великой Войны Запада, там половина страны в руинах и де-факто оккупирована Соутерном, и в принципе маловато имеется нечленов культа семи. Но в других регионах да, такое иногда бывает.
— Меня они иногда пугают. Странные они.
— Не страннее зебр, которые верят в возрождение мёртвых аликорнов, а также в то, что их преследует самый злобный монстр по всей Вселенной, чтобы сделать из них себе вкусность. Семеро хоть и жаждут власти, готовы к разговору и даже выполнят договор, а вот Ужас Полосатых, как его называют исследователи, был вовсе не договороспособен. По легенде он убил зебринского аликорна Дня и его невесту прямо на их свадьбе и превратил их родовой Мир в пустыню Отчаяния. Та же легенда рассказывает о грядущем пришествии Белой Бури, что очистит Падший Мир и вернёт ушедших.
— Это прямо эпос какой-то.
— Ну, я тоже не верил в ходячих лисов и миниатюрных хобиларов, пока не встретил тех и других в доках Владивосхода. А ещё за морями есть Ойметрика, где майпони воюют с другой ветвью нумбериадцев.
— Майпони? Разве это не сказки?
— Эти сказки чуть не потопили друг друга с элбертианцами на рейде Владика, прямо у меня перед глазами. О, смотри, кто идёт!
И действительно им на встречу шла Ромашка Шиповниковна, в этот раз в штатском.
— Доброго дня! Анальгина Болиголововна, наш разговор состоится вечером. Не покидайте город, будьте любезны, а ещё лучше идите домой, тем более, что ваша мать волнуется. Вяз Верескович, что-то уже накопали?
— Что-то не однозначное, мадам, посему не буду пудрить этим ваши мозги, — сыщица молча выслушала эту тираду и откланялась.
— Гм, — произнёс Вяз, — а она к тебе хорошо настроена. Ладно, пошли!
По их возвращению в дом Бурановых Валериана Подорожниковна устроила небольшой скандал, после которого Вяз Верескович просто спросил:
— Успокоилась? Хорошо. Мы сейчас пройдемся с ВасьВасевной, надо поговорить. Анют, ты ведь хочешь продолжать наши прогулки?
— Да! — решительно ответила юная волшебница.
— Ты хочешь, чтобы её ещё и похитили, Гиляй? — возмутилась её мать.
— Я хочу, чтобы она умела постоять за себя и своё имя, — парировал Вяз Верескович, и неожиданно нашёл поддержку:
— Он прав, — согласилась Василисса Васильковна, — Аня уже подписалась на приключения, когда уговорила госпожу Метелицу взять её в ученицы. Мы просто пожимаем плоды этого, Валя, и ничего не можем сделать.
— Ладно, пошли обедать. Ромашка Шиповниковниковна скоро вернётся. Она приводила инспектора по делам несовершеннолетних, та отошла в кафе, пообедать. Давайте тоже поедим, а то Бог знает, что там будет дальше.
Часа через два у дома собралась толпа фестралов, которые вели себя довольно тихо, а затем и Ромашка Шиповниковна прибыла с инспектором по делам несовершеннолетних и свидетелем.
— Эй, Тетеря, привет! — сходу поприветствовал его Вяз Верескович, — Это ты Аньку у Дунского видел?
— Здоров будь, Гиляй. Да, тама и видал.
— Утром?
— Да едва пробило пять и Солнышко выглянуло.
— О, дело! Ромашка Шиповниковна, а моя подопечная вчера с вечера дома была и у себя спала! Надо уточнять! Давайте для начала опрос устроим, кто её видел вчера и утром здесь, на Овощной.
— Эй, я видела, как она выглядывала из дома! — вдруг воскликнула одна из фестралок, та самая, что будила всю Овощную своим криком, — она мне как-то бесплатно с заклинанием стазиса для манго, которое я купила для мужа. Он свежее любит, но из города уехал, а тогда была скидка. Я с тех пор её всегда узнаю.
Начавшийся гвалт обсуждения среди фестралов, среди которых многие видели, как она она скакала к Дубу позже был как по волшебству прерван спокойным, но мощным голосом инспектора:
— Во сколько это было?
— В шесть десять, через пять минут, как фламина меня отправила будить всех... — ответила первая фестралка
— Ясно. Я снимаю с вас обвинение, Анальгина Болиголововна, но предупреждаю, что вы остаётесь под подозрением. И мне всё равно нужно вас опросить.
Опрос проходил прямо в комнате Ани, Ромашка Шиповниковниковна, неожиданно произнесла:
— Устраивайтесь, где вам удобно, Анальгина Болиголововна, мне нужно, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов абсолютно правдиво...
Тут её прервал инспектор по делам несовершеннолетних:
— Капитан Ухватова, нужно мягче, это жеребёнок...
— Учащаяся у аликорны, старшей чем само царство, обвинённая в поджоге культового сооружения тёмных сил, и от которой вышеуказанные силы не требуют ничего, кроме смены наставника в случае доказательства её виновности, — Ромашка выложила все факты на стол, — Она очень важная пони, и она это понимает. Я бы сочла неуважением к себе, если бы меня не назвали как положено в такой ситуации.
— Я так не считаю... — начала инспектор, но её в этот раз прервала сама Анальгина:
— Меня устраивает, как Ромашка Шиповниковна ко мне обращается, — после чего устроилась на своей кровати, подогнув под себя ноги, — итак?
— Анальгина Болиголововна, что вы делали сегодня между пятью и шестью часами утра?
— Я спала. В шесть с чем-то проснулась, меня разбудил крик фестралки. Мне снился сон про полёт к какому-то восточному дворцу на чём-то странном, прерванный резким "И-и-и-и-и-и-и..."
— Понятно. Вы владеете магией огня?
— Да, но хуже, чем холода
— Вас чем-то не устраивает культ семерых?
— Я являлась объектом навязчивого внимания королевы Холо. Это меня раздражало и раздражает до сих пор. Она бывает... слишком напористой.
— Вы согласны с их присутствием в столице?
— Они пугающие. Но они держат слово, а значит ни чуть не хуже чем любой пони.
— Вы их боитесь?
— Да. Мне Ледяника рассказала про суккубов, и боюсь однажды проснуться и... мне придётся всё время думать о жеребчиках!
— Вам не нравятся жеребчики?
— Они хулиганы. С ними весело, но пока я не хочу гулять ни с одним. Мне многое рассказали в последние месяцы... скажем так, до меня ни один не дорос. Сразу отвечу на ваш следующий вопрос: нет. Меня интересуют жеребчики, способные сравниться с Плауэ, аликорном Мастерства.
— Вы хотели бы самой стать аликорном?
Тут голос Ани вздрогнул.
— Нет. Я хотела бы прожить долго, но не более, чем многие легендарные кирины и драконы. Я хотела бы увидеть всю нашу Эпоху, но... по-настоящему вечная жизнь меня страшит.
— Чего вы хотите?
— Простите?
— Чего вы хотите?
— Ставить вопросы и находить на них ответы, — ответила Анальгина, — и понимать, что за вопрос передо мною ставят.
— Почему вы подожгли Дуб?
— Я не жгу общественное имущество, тем более являющееся домом моей подруги. Честно говоря, у меня никогда не было желания чего-нибудь поджечь, я в детстве прочитала про ниндзю Суб-Нула и я всегда мечтала морозить своих воображаемых врагов. Тем более, что их тогда можно было бы оттаять, подружиться с ними и вместе пить чай и есть мороженку.
— Хорошо. Сколько заклинаний магии огня вы знаете?
— Одно. Файрболл. Струя огня меня на самом деле получается плохо, хотя мне и удалось недавно произвести на Минерву впечатление, на самом деле моя задача была не посылать мощную струю пламени в одну точку, а быстро направлять огонь туда и сюда. Когда Мири вышла, Василисса Васильковна выдала целую тираду, что я не могу понять принцип, гораздо более простой, чем в те, что я применяю в других школах. Тётушке Метелице всё равно, она говорит, что я инстинктивно добавляю ветер, и пока лучше работать только с холодом. Я могу выдать мощную струю пламени, но сразу после вероятнее всего плюхнусь на круп и не сразу встану.
— Что же... на этом всё, — внезапно закончила Ромашка Шиповниковна, сделав последнюю запись в блокноте, — хорошего вам дня, Анальгина Болиголововна.
После чего инспектор по делам несовершеннолетних развеяла заклинание защиты от прослушивания и открыла дверь. Сидевшая там Минерва вскочила на ноги и тут же спросила:
— Аня, ты как? Всё хорошо? Мы можем поговорить?
— Да, Мини. Что случилось?
— Со мной? Ничего! Ха-ха, я просто хотела спросить, как дела и как ты себя чувствуешь. Когда я узнала, то сразу приехала, — ответила Минерва, пока Ромашка Шиповниковна, бросив на понгемскую кобылку внимательный взгляд, выходила из комнаты со своими записями, — это так... так жутко! — и тут едва инспектор покинул зону видимости единорожка захлопнула дверь, её нервозный тон сменился паническим, — а-а-а! Это всё заговор! Я уверена, это всё Завистница, она хочет твою душу! Что же нам делать, что?!
— Успокойся, Мини, уже нашлись доказательства моей непричастности. Мы разберёмся! Обязательно разберёмся
— Но я волнуюсь, вдруг тебя...
— Всё будет хорошо! — заявила Аня, магией сдвинула паникующую подружку и ввшла из комнаты.
Атмосфера за ужином была тяжёлой, но её сглаживал Вяз Верескович, непрерывно отпускавший веселые шутки, от которых хохотали все до упаду. Шура буквально.
— Ты, Гиляй, определённо мог бы работать комиком, — прокомментировала его поток мысли Валериана Подорожниковна.
— Я предпочитаю свою журналистику. Ладно, уже поздно. Предлагаю всем ложиться.
— Да, ты прав. Дети, давайте убирать посуду.
Сказано-сделано, и вскоре все начали расходиться. Только Вяз Верескович задерживался. Едва Минерва и Василисса Васильковна ушли, он вдруг произнёс:
— Аня, если ты надеялась выспаться, то должен тебя разочаровать. У нас дела, если ты, конечно, хочешь помогать в расследовании.
— Но мама...
— Если не хочешь...
— Я готова.
И они, выскользнув из дома отправились в Заморковкоречье.
У Дунского монастыря Вяз Верескович начал осматриваться.
— А что мы делаем?
— Мы ищем. Свидетелей, улики... идеи.
— Идеи чего?
— Того, почему якобы "ты" появлялась здесь.
— Гм... а зчем я могла быть здесь.
— Вот именно, зачем? — раздалось сзади, и, обернувшись, Аня увидела Ромашку Шиповниковну, — почему тут? — продолжила та. Не у вашего дома, не у Дуба заранее?
— Может... ну, я тут прохожу или проезжаю, когда возвращаюсь из школы. Далековато, но госпожа Метелица настояла, чтобы я не жила в общежитии. Василисса Васильковна какое-то время настаивала на обратном.
— А почему изменила мнение?
— Ну, мы Ледой поймали приведение, которое стало там появляться... в общем, оказалось, что защитные заклинания там хромают, раз... в подвале общежития одна из форточек. Тех самых форточек.
— С помощью которых Семеро влияют на Миры. Гм... интересно. Но к делу отношения не имеет. Я точно знаю, что они вас подставлять не хотели. Даже без учёта топорности. Но кто ещё?
— Я не знаю. Госпожа Метелица не говорила мне о своих врагах...
— Они у неё те же, что и у Холо. Оставшиеся Шестеро аликорнов нашего Мира. Метель ушла от них, не приняв их видение, Иоанна погибла, Толко ушёл в путешествие и остались только Элберта, Маннёур, Ультима, Плауме, Манно и Талса. Да и тех Холо, фактически, выгнала из за Грань после падения Нумбериады, пусть они и могут вернутся или влиять из далека на нас. Гм... если вы действительно, будущая Великая Волшебница, то явно могла бы привлечь их внимание. Но кто-то должен был бы быть исполнителем их воли.
— Я... я даже не знаю. Минерва из мест, где почитание Шестерых распространено, может быть она знает...
— А Минерва, часом, иллюзиями не увлекается? — вдруг спросил Вяз Верескович.
— Она одна из лучших во многих магических дисциплинах, а в Иллюзиях даже нам с Ледой бывает трудно за ней угнаться.
— И у неё могли бы быть твои вещи?
— Ну... я ночевала в её комнате в общежитии пару раз. Хотя воротничок исчез позже... вроде. Но это она не может быть она!
— Ничего никогда нельзя отметать, пока не было доказано, что это не могло было быть сделано, — ответила Ромашка Шиповниковна, а потом двинулась по направлению к школе. Вскоре они уже были на Калужской заставе, и тут один из служащих вдруг бросил Ане:
— Чего ты носишься в такие часы? То ранехонько, то в ночь? Сдурела, что ли? Вроде, из хорошей семьи!
— Вы видели её утром в четыре тридцать? — спросила Ромашка Шиповниковна.
— Тридцать три минуты, — ответил служащий, кивнув на большие часы.
— Как она себя вела?
— Ну... какой-то нездоровый блеск был у неё в глазах. А так кобылка как кобылка, только рано слишком. Я её не раз видел в более поздние часы. Может, опаздывала, у неё спросите.
— Уже спросил. А кто ещё с ней обычно ходил?
— Голубенькая и иностранка зелёная.
— В воротничках?
— Да. Утром на ней был воротничок.
— Превосходно. Шла она от школы?
— Именно так. Из сыскной?
— Да. Центральное управление.
— Эх! А я хотел вас на чаёк пригласить. Простите, ваш благородие.
— Чаёк это хорошо лейтенант, но потом, у нас дела. Пойдёмте, Вяз Верескович, Агальгина Болиголововна, времени мало!
Вокруг школы было тихо, ветер шумел в ветвях деревьев за кованной оградой.
Однако Ромашка Шиповниковна, сказав своим спутникам укрыться в тени через дорогу, подошла и как начала выстукивать так, что сторож Потапыч прибежал, как ужаленный.
— Чего случилось? Пожар?
— Сыскная! — заявила инспектор, продемонстрировав значок, — Кто вчера ранним утром вышел из этих ворот на рассвете?
— Вы чего? Они закрыты! Только в шесть открываем, у нас строго!
— А не через ворота? — спросила другим, более спокойным тоном инспектор.
— Да Златорожица, как обычно, побежала в свой элбертианский приход. Что она-то могла натворить? Эт Буранова с Морошковой того...
— Спасибо. Доброй вам ночи. Хотя стойте, а она вернулась?
— Не-а. Видать, у подруг заночевала. Директор говорит, ей можно.
— Хорошо, — и рысью бросилась назад.
Вяз Верескович и Аня пристроились за ней, когда та поравнялась с ними.
— Что-то произойдёт. Или уже.
— Я думаю, что могу телепортировать нас к дому, — бросила Аня.
— О! — инспектор сбросила скорость, — это было бы шикарно.
Аня собрала всю энергию в рожок, подозвала Вяза Вересковича и инспектора вплотную, вспомнила дом, выстроила заклинание... бам, и они на месте. И тут же вскрик. Ромашка Шиповниковна молниеносно кидает магический заряд на звук, тень кидается на утёк, но тут Вяз Верескович что-то швыряет... и неизвестная подскальзывется и падает.
— Это Буранова! — кричит, пытаясь подняться, та самая служительница, что обвиняла Аню утром, — я видела её.
— Она всё время была со мной. На вас напал иллюзионист, — спокойно ответила инспектор, неторопливо подходя с заклинанием света... ко второй Ане. Даже в её воротничке, втором, с птичками. Та пытается что-то наколдовать, но небрежным движением копыта Ромашка Шиповниковна набрасывает на её рог подавитель и разрушает иллюзию. Шёрстка кобылки становится зелёной, грива золотой, а глаза яростными.
— Мини... что... — но та вдруг хватет и закусывает свой медальон, вспышка... и пусто.
— Экстренный возврат, — произнес Вяз Верескович, — ничего себе...
— Это только начало. Анальгина Болиголовна, я официально снимаю с вас подозрение. Но будьте осторожны. Это даже не наши городские "серьёзные пони", — закончила инспектор, в ауре взлетел её свисток и вскоре вся улица услышала сигнал сыщиков...
Утро понедельника выдалась тяжёлым.
А для Ани особенно.
Вздыбленная, с фингалом под глазом и причёской набекрень, госпожа Метелица вломилась в её спальню с воплем:
— Аня! — заставив обеих юных волшебниц вскочить в ужасе. Обоих аликорна вьюг и сграбастала, да так, что у обеих косточки затрещали, — ох, всё хорошо, все целы.
— Ну, Теневица не очень, — заявила призрачная Виридис Мико, как ни в чём не бывало выходя из стены.
— Плевать мне на твою Теневицу сейчас, прости Господи, я потом ей пряников отсыплю. Я убью Звёздочётку, убью!
— Силёнок тебе не хватит, но идея не плохая. Что на самом деле будешь делать?
— Я? Ничего. Поверь, все эти фокусы твои до добра не доведут. Я научу Аню, а там... кстати, не думаю, что Элби станет её главной головной болью... вряд ли. Она хотела контроля, и теперь, обжегшись, отступит... наверное. Посмотрим.
— Посмотрим... ладно, Буранова, я должна тебе один вопрос, раз уж эта игра с обвинениями не сыграла. И... знаешь что, я дам тебе ещё два, если ты отдашь мне Минерву, когда она явится.
— Минерву?
— Такие всегда возвращаются за своей целью. Поверь, вы встретитесь, и, скорее, рано, чем поздно.
Несколько мгновений тишины были нарушены Аней:
— Хорошо, — ответила она королеве.
Та кивнула и растаяла в воздухе, а затем снежнорожка обратилась к наставнице:
— Тётушка Метелица, а Вяз Вере... дядя Гиляй, обещал мне показать, как драться в кошачьей схватке.
— Тот пройдоха, что достал меня своими "прокомментируйте то"? Гм... надо взять его в оборот. Ладно, Анют, пошли!