Школа принцессы Твайлайт Спаркл для фантастических жеребят: Зимние каникулы

Глава 12

Вода, каскадом бьющаяся о бледно-зеленую эмалированную чугунную ванну на когтистых ножках, издавала громоподобный звук, пока наполнялась. Ванная уже наполнялась паром, и Пеббл не терпелось забраться в ванну, где было бы тепло. Она была слишком мала, чтобы залезть туда самостоятельно, — ее приходилось понемногу продвигать, а если бы она просто плюхнулась туда, было бы очень больно. Но понемногу? Жжение и его предвкушение были восхитительны.

Сидя на унитазе, она почувствовала тепло, исходящее от маленькой черной кованой печки, и посмотрела на мать. Они обе были голыми, и Пеббл чувствовала себя немного неловко из-за этого факта. Нагота матери ее не беспокоила, а вот ее собственная — точно. Без платья, без какой бы то ни было одежды были видны ее булки, большие бедра и все лишнее вокруг ее живота. Все это было уродливо, и она это ненавидела. Она сидела, плотно сжав бедра, потому что в ней были части тела, которые были намного, намного уродливее других частей, и ей совсем не нравились два новых дополнения к ее телу, которые все росли. Она возмущалась жестокой тиранией биологии.

— Мама, могу я задать тебе вопрос земного пони? — Пеббл посмотрела на маму и стала ждать ответа.

— Ну, ты же земная пони, и ты только что задала мне вопрос, значит, ты его задала, — сказала безэмоционально Мод, — и ты разве не можешь называть меня как-нибудь вроде "мамочка" или "мам"… тебя это не убьет?

— Но это серьезный вопрос. — Щеки и живот Пеббл стали теплыми от смущения, пока она раздумывала, не оставить ли свой вопрос при себе. Прислушиваясь к звуку горящих в маленькой печке дров, ее уши подергивались от каждого хлопка и треска. Ванна наполнялась долго, а в данный момент казалось, что даже слишком долго. Как и кастрюля, за которой следят, ванна никогда не наполняется.

Стоя рядом с ванной, Мод опустила копыто в воду, подержала его там и на мгновение сосредоточилась. Через несколько секунд она сказала:

— Примерно от сорока до сорока четырех градусов. Идеально. — Затем она так и замерла, держа копыто в воде.

— Мама, когда и как ты узнала, что папа — тот самый? — спросила Пеббл, постукивая двумя передними копытами друг о друга. — Как твои чувства земного пони подсказали тебе, что он тот самый? Мои чувства всегда такие сбивающие с толку и подавляющие. Они слишком сильны, и мне приходится пытаться от них отгородиться.

— По-моему, ты еще слишком молода, чтобы беспокоиться об этом…

— Просто ответь на вопрос! — потребовала Пеббл, ее нетерпение проявилось в бесстрастном хныканье.

Вздохнув, Мод повернулась и посмотрела на дочь со своим обычным сонным выражением лица. Голая Пеббл в этот момент казалась еще более уязвимой, и она не могла смотреть матери в глаза, пока ее передние копыта отбивали чечетку. С плеском Мод подняла копыто из ванны, встряхнула его и опустила на пол, где оно оставило сырое пятно на каменном полу.

— Я заставила твоего отца молчать, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Это было глупо с моей стороны, но на самом деле я была взволнована и подавлена им, и мне было проще справиться со всеми своими чувствами, промолчав и попытавшись разобраться с ними. Это был просто глупый поступок. Когда он заволновался и начал изливать мне свое сердце, я просто поняла. Он был тем самым. Это было похоже на звон колокола, и все мои чувства земного пони оповестили меня о том, что я только что нашла своего идеального спутника и партнера для размножения.

— Да, но как? — Пеббл посмотрела маме в глаза, и ее крошечные ноздри раздулись.

— Предчувствие. Инстинкт. Просто это… чувство. Когда ты просто знаешь, и все кажется безмятежным и правильным. — Мод на мгновение остановилась, моргнула, а когда продолжила говорить, в ее голосе прозвучало любопытство. — А еще было странное, постоянное возбуждение, которое никак не проходило, и я тогда подозревала, что оно магического происхождения. Я до сих пор иногда чувствую это, когда мы с ним разлучены, и меня охватывает сильный инстинкт, требующий, чтобы он был рядом. Чтобы он был рядом со мной.

Поджав губы, Пеббл надула щеки и сосредоточила свое внимание на дровяной печи. Пока она смотрела на нее, мать выключила воду, и когда Пеббл подняла голову, чтобы посмотреть, она увидела, что мать идет за ней. Встав на две ноги, Мод подняла Пеббл с унитаза, прижала к себе, немного обняла и поцеловала в голову, чуть выше глаз.

— Быть земной пони очень сложно, — ворчала Пеббл.

На двух ногах Мод подошла к ванне, которая была уже полна, и свесила Пеббл над водой. Движимая инстинктом, Пеббл начала брыкаться, перебирать ногами, и маленькая ворчливая кобылка нахмурилась, не особо заботясь о своих инстинктах в данный момент. Мод немного опустила дочь, и Пеббл зашипела, когда ее копыта попали в горячую воду. Контраст прохладного воздуха и горячей воды в ванне был восхитительным, и Пеббл задрожала от предвкушения предстоящего погружения.

Будет жарко, слишком жарко, а потом воздух в ванной станет еще холоднее. Ее пухлые копытца брыкались, двигаясь сами по себе, как у большинства млекопитающих, когда их держат над водой, и копытца плескались, погружаясь в воду. Ее погружали в воду понемногу, и Пеббл знала, что больше всего будет жалить, когда в воду попадет ее живот — ну, живот и два самых нежеланных пополнения. Горячая вода причинит им наибольшую боль, и Пеббл стиснула зубы, когда в воду погрузилась еще большая часть ее тела.

По крайней мере, ее мать была осторожна и медлительна.

— Горячо, горячо, горячо! — пробормотала Пеббл, и осторожный процесс окунания на секунду остановился, чтобы она могла прийти в себя. Появился страх, так как Пеббл не любила, когда ее держат на весу, и паника присоединилась к предвкушению, заставляя сердце колотиться. — Мама, я думаю, Сумак — это тот самый.

— Ты еще слишком мала для таких выводов, — спокойно ответила Мод.

— Это не делает их менее правдивыми, — возразила Пеббл, пока мать продолжала понемногу погружать ее в воду.

В голосе Мод по-прежнему звучало любопытство:

— Я никогда не говорила, что это неправда, просто ты еще слишком молода, чтобы прийти к такому выводу. Слушай, я уважаю тебя, твои инстинкты и предчувствия как земного пони. Но как твоя мать, я могу не согласиться с некоторыми вещами. Но мы всегда можем поговорить об этом, никогда не забывай об этом. Просто помни, что я твоя мама, и у меня есть свои собственные чувства из-за любви к тебе как к дочери.

С шумом и плеском Пеббл опустилась в ванну, которая была достаточно глубокой, чтобы она могла в ней балансировать. Ее грива и хвост развевались вокруг нее, пытаясь парить в воде, и она смотрела на мать яркими, любопытными глазами. Любящими глазами. Маленькая кобылка наблюдала, как ее мать перекинула одну ногу через край ванны и начала медленно, осторожно погружаться в воду. Когда задняя нога Мод коснулась поверхности воды, раздался всплеск, земная кобыла издала осторожное шипение между стиснутыми зубами.

Время купания — лучшее время, потому что можно было говорить о чем угодно.

После утренних волнений в доме стало тихо. Некоторые ушли, чтобы навестить Адвентуса и подарить ему немного столь необходимого праздничного настроения. Другие немного вздремнули. Другие принимали ванну. Тарнишед Типот пил чай, и он был не один. Сумак сидел, положив подбородок на край стола, чтобы подпереть голову, и с интересом наблюдал за всем вокруг.

В кухонном очаге пылал огонь, наполняя кухню теплом и светом, прогоняя тусклые зимние тени. Винил Скрэтч двигалась по кухне в старческом темпе, подготавливая огурцы, чтобы сделать хлебные лепешки с маслом. Когда наступали постные времена, тонкие, почти как бумага, ломтики огурцов мариновали, а затем подавали между намазанными маслом ломтиками хлеба. Запах от стараний Винил был потрясающим: рассол, огурцы, лук, чеснок и острый сладкий перец.

Для Тарниша наступил момент Игнеуса, то есть присутствия жеребенка, которого он хотел бы назвать своим сыном. Присутствие Сумака помогло Тарнишу немного лучше понять своего тестя, ведь Игнеус был не самым простым пони для понимания. Хотя Тарниш любил своих девочек, он хотел сына и надеялся, что хотя бы один жеребенок у него будет.

Если бы Тарниш был немного внимательнее, он мог бы заметить, как Сумак навострил уши, и как жеребенок глубоко вздохнул, но он этого не заметил. Поэтому он был совершенно застигнут врасплох, когда маленький любопытный единорог задал свой вопрос.

— Агент Короны Какао убил бога, — начал Сумак. — Что случилось в Скайриче?

Едва не выронив чай, Тарниш задрожал, и паника нахлынула так сильно и внезапно, что почти захлестнула его. Тысяча кошмарных образов пронеслась в его голове, каждый из которых был ужаснее предыдущего, и с губ Тарниша сорвался слабый, почти незаметный хнык.

— Где же Винил в этих историях? — Сумак продолжал, не замечая нарастающей паники Тарниша.

— Агент Короны Какао — это смесь Тарниша и меня, — сказала Винил голосом Октавии, который, казалось, доносился откуда-то сверху, с потолка, а может, из светильника. Было очевидно, что ей еще нужно много практики с этим новым заклинанием.

Пытаясь контролировать свой телекинез, Тарниш поставил чашку на стол, глубоко вздохнул и задумался о более приятных вещах. Быстро повернув голову, он посмотрел на Винил и увидел, что с ней вроде бы все в порядке, но она хорошо умела все скрывать, во всяком случае, лучше, чем он. Поколебавшись, он облизал зубы языком и сделал еще один глубокий вдох.

— Сумак, мисс Йерлинг… она немного вольно обращается с этими книгами. — Он почувствовал, как к нему возвращается спокойствие, и Тарниш увидел яркие зеленые глаза Сумака за темными очками жеребенка. На мгновение Сумак стал так похож на своего отца, Флэма, что Тарнишу стало не по себе. Впервые он встретил Флэма в Додж-Сити Джанкшн…

— Но ведь ты убил бога, верно? — Сумак ждал, выглядя одновременно любопытным и встревоженным.

— Я… мы… ну, видишь ли… Сумак, — заикаясь, пролепетал Тарниш, не в силах сформулировать предложение. Еще один глубокий вдох, и Тарниш проговорил: — То, что там произошло, было очень сложно. Мисс Йерлинг пришлось все записать, чтобы как-то исцелиться. Случилось кое-что плохое. Много плохого.

— Правда ли, что принцесса Селестия уничтожила его? — спросил Сумак. — Скайрич, я имею в виду.

Услышав эти слова, Тарниш почувствовал, как напряжение в его груди немного ослабло, и следующий глубокий вдох дался ему немного легче:

— Да, Сумак, это правда.

— Как? — В голосе Сумака звучало изумленное недоверие. — Это же целый горный хребет и долины.

Тарниш навострил уши и прислушался к звукам, которые издавала Винил, шаркая по кухне. Его копыто начало постукивать по столу, но он не осознавал своих действий. Чайная чашка задрожала, когда он поднял ее, и он пролил немного чая, когда отхлебнул его. Облизав губы, он убрал чай, а затем посмотрел на стол, куда упало несколько капель кремово-коричневой жидкости.

— Принцесса Селестия была в гневе. Она думала, что потеряла своих друзей, и была убита горем. В ней было много эмоций… может быть, даже слишком много… Так или иначе, она улетела на восток, сама, оставив свою сестру принцессу Луну управлять Эквестрией. Я не знаю, что произошло, меня там не было, но в Эквестрии почти сорок восемь часов царила темнота. Она сказала мне, что обратила гнев солнца на это место, и отказалась говорить об этом больше.

— Дэринг Ду заявила, что солнце зашло на Скайрич, — сказал Сумак.

— Может, и так, Сумак… может, и так. — Тарниш почувствовал, что его паника ослабевает, и смог улыбнуться. Стремясь сменить тему, Тарниш отхлебнул еще чаю, а потом сказал: — Эй, я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как меня ранили в попу? — Пока он говорил, он услышал, как Сумак глубоко вдохнул. Звук дыхания кольта был драгоценен для Тарниша по непонятным причинам. — Знаешь, у меня до сих пор есть оружие, из которого это было сделано. Оно выставлено на всеобщее обозрение. Я пришел домой и попросил Мод поцеловать меня туда, где бо-бо, чтобы мне стало легче. Она спросила, в какое место меня ранили, и я повернулся. Она укусила меня. Я заслужил это. Вот так и работает брак, Сумак.

— Это так здорово. — Сумак выдохнул эти слова, пока его уши поднимались и опускались.

— Да, когда кобыла любит тебя настолько, что кусает за задницу, это очень круто…