Если бы желания были понями. Книга II

01. Летние каникулы

Профессор Люпин — лучший друг Сириуса Блэка — обладал бледным, покрытым преждевременными морщинами, обрамлённым светло-каштановыми волосами лицом. Сам профессор был довольно высоким и худощавым, вымахав как бы не за метр девяносто. И если Сириус вместе с Гарри и его сотабунниками сразу по завершении учебного года в Школе чародейства и волшебства Хогвартс отправились в Эквестрию, Римус был вынужден остаться, чтобы разбираться с незакончеными делами — ему всё ещё было необходимо выставить оценки, составить расписание, распланировать занятия учебного курса на следующий семестр и всё прочее в таком духе. Помимо этого Люпину пришлось что-то решать по поводу своего дома, в котором он не появится не только большую часть летних каникул, но и весь следующий учебный год.

В результате маг задержался в школе почти до середины июля — то есть практически до самого полнолуния. И вот это самое полнолуние было для Римуса Люпина немалой такой проблемой: из-за некоторых, так скажем, «обстоятельств» ему в эти дни жилось ой, как непросто. Несколько дней накануне он всегда был раздражительным и обижался по поводу и без, что бы там ни говорили или делали люди, его окружавшие. После полнолуния он если и появлялся на людях, то обычно несколько дней выглядел очень уставшим и подавленным. Но всё это не шло ни в какое сравнения непосредственно с самой ночью полнолуния, способной обернуться (какая ирония) огромной проблемой как для самого обернувшегося Римуса, так и для окружающих, если он заранее не проявит крайнюю осторожность и предусмотрительность.

Собственно, его жизнь мало чем отличалась от того, через что проходит большинство женщин раз в месяц… разве что «пик» этого процесса был намного, намного хуже.

К счастью, когда он, наконец, получил доступ к новому препарату, сводившему последствия его «болезни» к минимуму — аконитовому зелью, жить стало легче. Немного. У снадобья оказался просто ужасный вкус, вдобавок его требовалось употреблять строго по расписанию — ежедневная доза в течение целой недели до полнолуния. Пропустишь хоть один приём — считай, что выкинул все свои усилия на помойку.

Одним словом, Римус, к своему несчастью, был оборотнем.

Но даже так профессора вместе с остальными пригласили в Понивилль на летние каникулы — в основном для того, чтобы они с Сириусом могли уладить некоторые свои разногласия на нейтральной территории.

Сириус провёл почти десять лет в Азкабане — ужасной тюрьме Министерства магии, куда его бросили без суда и следствия, бездоказательно обвинив в предательстве лучшего друга и его жены и в служении Тёмному Лорду. Римус, как и все остальные, убеждённый громкими заголовками газет в вине своего вроде как лучшего друга, в итоге даже не стал пытаться искать правду о тех событиях. Сириус же, несмотря на то, что ещё недавно дружил с Римусом, всё то время, что сидел в тюрьме, считал его самого служителем Тёмного Лорда лишь в силу природы проклятья последнего и винил себя, что «не придушил этого блохастого раньше».

Их первая после долгой разлуки встреча состоялась ещё несколько месяцев назад в магическом мире и началась с неловкого молчания, потом перешла в крики и взаимные обвинения, а закончилась рыданиями на плечах друг друга. Единственная причина, по которой они в первые же секунды не попытались проклясть друг друга чем-нибудь непростительным — у их друзей хватило ума заранее отобрать у обоих палочки. Кое-кто даже предлагал на всякий случай привязать обоих к стульям, однако остальные посчитали это предложение явным излишеством.

Меж тем Сириусу постоянно приходилось посещать целителей разума, или, как он выражался, «мозгоправов». Увы, длительное заключение в Азкабане — магической тюрьме, где надзирателями служили существа, внушающие заключённым лишь отчаяние и безысходность и буквально выпивающие из них все хорошие эмоции — нанесло его психике непомерный ущерб. И теперь понадобится не один год терапии, прежде чем можно будет сказать, что он выздоровел. И то есть подозрение, что Блэк никогда так до конца и не оправится, и некоторые последствия судебного произвола будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Кто бы что ни говорил, длительное заключение по ложному обвинению скажется на ком угодно, а уж заключение в Азкабане — особенно.

С той встречи всё лишь усложнилось из-за того, что Римусу весь учебный год приходилось неотлучно жить в замке — возложенные на него как на профессора обязанности сильно ограничивали ему возможность встретиться со старым другом. Да и сам Сириус не слишком-то рвался в стены древнего замка, где мог нос к носу столкнуться с одним довольно неприятным ему профессором зельеварения. Именно поэтому они хотели провести вместе хотя бы лето.

Римус, как мог, подготовился к путешествию в Эквестрию. Он знал, что с одеждой у него проблем не возникнет, как и у большинства остальных пони в Эквестрии — зачем вообще беспокоиться о том, что им не особо-то и требуется? У них же от природы есть шерсть! Поэтому оборотень взял с собой зубную щётку, фотоаппарат и ещё кое-что по мелочи — и на этом, собственно, всё! В итоге его довольно скудный багаж прекрасно поместился в небольшой сумке, а сама сумка, уменьшённая магией — в кармане.

Путешествие через эквестрийское посольство и три контрольно-пропускных пункта оказалось для него довольно интересным. Большинство разумных, встреченных им в посольстве, были пони — некоторые даже были в человеческом обличье, тогда как люди — посетители и служащие — составляли явное меньшинство. Однако у каждого контрольно-пропускного пункта, ведущего к Порталу, было по шесть хорошо вооружённых охранников — три в людской форме и три пони.

И охрана там выглядела очень даже грозно, тем более что все пони были вооружены установленными на сёдлах доработанными маггловскими… ружьями. Или пулемётами, если судить по свисавшим из них лентам с патронами? Что бы это ни было, он своей звериной натурой чуял, что эти штуки могут понаделать в нём дыр (Да каких дыр?! Скорее уж просто разорвёт на части — в любой из смотрящих на него стволов оборотень мог легко засунуть палец, а пули больше походили на разноцветные огурцы!) быстрее, чем он сможет вырвать кому-то глотку.¹ Удивительно, однако охранники довольно придирчиво, но при этом шустро проверяли любого путешественника меж мирами, будь то хоть маг, хоть маггл, на предмет иллюзий, оборотного зелья, анимагического облика и прочих магических методов, заставляющих окружающих думать, что вы не тот, кем являетесь на самом деле. Их чёткая, слаженная работа и суровые морды лица (даже если при этом они и выглядели по-понячьи мило) буквально кричали: «Никто не прокрадётся незаметно в Эквестрию и не вырвется из неё!» Проверка также распространялась на одежду и вещи путешественников, причём некоторые чары, ими использованные, Римус раньше не то, что не видел — даже не слышал о существовании чего-то подобного.

И мало того, непосредственно перед порталом даже была оборудована проходная с вращающимися дверями! И всё было сделано и оформлено так, что не знающие на что именно смотреть магглы даже и не замечали творящейся вокруг магии.

Что ж, судя по тому, что видел оборотень, план эквестрийцев по сокрытию всего магического под маской «высокоразвитых технологий» окупался на все сто: немагические существа именно так и истолковывали всю ту магию, которая творилась прямо у них на глазах, притом не задавая никаких вопросов. Чтобы обмануть магглов вокруг было множество фальшивых технических устройств, которыми размахивали охранники или перед которыми люди должны были встать на проверку, и Римус был вынужден признать, что организовано всё это было довольно умно — по всей видимости, некоторые устройства и правда что-то делали помимо магии.

Однако, к всеобщему ужасу, прибытие профессора Люпина в Эквестрию оказалось довольно болезненным для него и драматичным для окружающих: едва оказавшись по ту сторону портала, он рухнул на землю и несколько минут бился в конвульсиях, после чего просто потерял сознание. Поскольку теперь он, как и все другие маги и ведьмы, проходящие через портал, сменил облик и стал единорогом, никто не мог понять, в чём проблема.

Врачи сделали всё возможное, чтобы стабилизировать состояние новоприбывшего, и быстро поместили его на карантин в припортальной больнице. Римус ненадолго очнулся в своей палате — и буквально через несколько мгновений вновь забился в конвульсиях, после чего, прежде чем пони-будь успел попасть внутрь изолированного карантинного бокса, снова потерял сознание.

К этому времени в больницу успели прибыть как именитые доктора из Эквестрии (каминное соединение великое дело!), так и целители из магического мира, и теперь они все пытались определить, что произошло и чем это грозит пациенту. Собственно, именно один из прибывших целителей и заметил, что вторая серия судорог совпала с моментом восхода луны. В принципе, когда целители узнали, что их пациент — оборотень, и вспомнили, что в их родном мире сегодня должна была подняться полная луна, сложить два и два уже было несложно. Тем более, что принцесса Луна уже давно решила синхронизировать фазы своей луны с фазой луны земной, отчего и в Эквестрии сегодня наступило полнолуние.

Как только была обнаружена связь между полнолунием и одержимостью Римуса, в Кантерлот было отправлено срочное сообщение. Луна среагировала без промедления — впервые за многие столетия в Эквестрии, как и в остальном мире Эквуса, воцарилась безлунная ночь. Конечно, уже буквально завтра из соседних стран снова посыплются жалобы и протесты из-за того, что сёстры «Снова принялись играть с небесными светилами»².

Лишь только через час после экстренного заката луны Римус погрузился в глубокий сон, уже не казавшийся целителям обмороком и более похожий на естественный. Видя такие изменения, врачи даже стали обсуждать возможность его разбудить, но в итоге пришли к выводу, что лучше дать оборотню очнуться естественным путём. Ну, это если он вообще проснётся.

И всё это время Сириус, Гарри, его сотабунники и их друзья сидели в зале ожидания, с нетерпением дожидаясь новостей о маге, что был одному другом, а для остальных — профессором.

Меж тем маги-целители накладывали на спящего одни за другими диагностические чары, результаты работы которых раз за разом вызывали всё большее недоумение. Все без исключения использованные ими чары утверждали, что Римус — самый заурядный маг, отчего целители даже начали сомневаться в том, правильно ли те работают в магической среде Эквестрии. В принципе, их недоумение можно понять — с их точки зрения луна, которая поднимается и опускается в небе словно йо-йо, которое дёргают за верёвочку — это ни разу не нормально, и кто знает, как подобные манипуляции с ночным светилом могут отразиться на всех их чарах, с ним связанных?

Лишь на следующий день Римус вяло зашевелился и слабо спросил:

— Где я? Что случилось?

Маг в теле единорога непонимающе оглядывался, рассматривая врачей, целителей, медсестёр, друзей, студентов и принцесс… Что, принцессы?! И правда — они смотрели с другой стороны усиленного окна, отделяющего карантинную палату от комнаты наблюдения.

Последнее, что Римус мог вспомнить — как коснулся портала, потом солнце над горизонтом, а затем внезапную боль во всём теле, от которой он рухнул на настил под копытами. Ещё он вспомнил, как на мгновение открыл глаза, но почти сразу же его снова охватила боль, и он отключился. Вот, собственно, и всё, что Римус смог рассказать всем присутствующим, после того как проснулся и потратил пару минут, чтобы напиться и собраться с мыслями.

Следом уже врачи рассказали Люпину о том, что произошло и что они предприняли. Едва заслышав, что у него начались судороги, как только Луна подняла полную луну, Римус испуганно округлил глаза, поражённый догадкой. Он же должен был немедля превратиться в волка-оборотня, а не оставаться пони! Он ничего не помнил! Видимо, он кого-то порвал, раз вокруг столько пони и даже сами принцессы смотрят на него. Римус зажмурил глаза и нахмурился, пытаясь понять, что произошло.

— Погодите, но я не чувствую в себе волка! — внезапно воскликнул он. — Он пропал! Там, внутри, ничего нет!

Поражённые его словами, Сириус и школяры уставились на… бывшего оборотня?

— Вы точно уверены? — сказал один из целителей почти одновременно с Сириусом. — Вообще никаких признаков? Может, он глубоко заснул?

Целители тут же принялись по второму кругу накладывать свои диагностические чары, но получали всё тот же ответ: Римус — не оборотень.

Услышав обнадёживающие и немного обескураживающие новости, все гости, за исключением Сириуса, отправились домой — ночь выдалась долгой и бессонной, и все были измотаны. Сам Римус же, напротив, выспался весьма недурно — во всяком случае гораздо лучше, чем ему удавалось выспаться в ночь полнолуния в обернувшемся образе, это уж точно! Остаток дня он так и провёл в палате на карантине, исследуя свой разум в попытках понять, не ошибся ли ранее со своей оценкой, и болтая с Сириусом. Кроме того какое-то время было потрачено на адаптацию к ходьбе на четвереньках — оборотень хоть и существовал после превращения в волчьем теле, но всё равно большую часть времени проводил на двух ногах, а не на четырёх.

Под конец дня к Люпину зашли целители и врачи и рассказали, что произошло — по крайней мере они сошлись на том, что эта версия выглядит наиболее правдоподобной. Первопричиной всему этому стала его «пушистая проблема», как любил называть его недуг Сириус — именно из-за этого он упал в обморок, едва преодолел портал. Его новое тело — единорог — сразу же попыталось приспособиться к проблеме необходимости магического превращения в не-пони. Только вот анимагия — магическая способность превращаться в другое животное — для пони недоступна.

О, у эквестрийцев, конечно же, есть заклинания, с помощью которых можно превратиться в других животных аналогично тому, как у магов и ведьм имеются чары, делающие то же самое. Но оборотничество — совсем другое дело: с тех пор как Римус стал оборотнем, его «внутренний волк», как выражался он сам, стал неотъемлемой частью анимагии Римуса. Именно «испорченная оборотнем» анимагия и стала причиной его первого обморока — давно устоявшаяся в его теле магия и новообретённое тело единорога злобно вцепились друг в друга, норовя то ли изгнать противника вон, то ли подчинить его себе — этого никто не мог сказать точно.

И словно этого было мало, восход полной луны, что должен был превратить мага в оборотня на той стороне портала, только усугубил ситуацию — магия оборотней в его теле тут же попыталась, как обычно, превратить его в волка, чем немедленно вступила в конфликт с исконной природой единорогов, которые изначально не имели анимагической формы и не могли трансформироваться подобным образом — у них просто не было этой врождённой способности. Но поскольку у проклятья нет даже подобия разума или хотя бы сколь-нибудь сложной логической системы, если не считать примитивного «взошла полная луна — превращайся», оно раз за разом продолжало пытаться использовать отсутствующую в теле единорога способность, направляя часть собственного запаса магии на выполнение этой функции, тогда как магия единорожьего тела по-прежнему пыталась изгнать это чуждое для него проклятье.

Если бы не полнолуние этой ночью, неизвестно, чем бы закончилось это противостояние. Может, магия единорога смогла бы просто приспособиться, подавить проблему, «запечатать» её и в результате счесть, что незачем тратить силы на проклятие, которое больше не в состоянии активироваться? Увы, полнолуние в разгар конфликта потребовало поставить окончательную точку.

Многие маги и ведьмы обладают способностью превращаться в определённых животных — это часть их природы, и животное, в которое они превращаются, напрямую зависит от их собственного «я». Однако у магов и ведьм, поражённых проклятием, анимагический облик принудительно заменяется обликом оборотня. Будь это не так, у этих магов и ведьм мог быть и дополнительный анимагический облик в придачу к оборотню — но такого никогда не случалось. Даже более того, маги, у которых уже был анимагический облик, который они могли использовать по своему желанию, после становления оборотнем полностью теряли способность превращаться в изначальное животное, как и контроль над самим превращением — теперь могли превратиться только в волка-оборотня, да и то лишь раз в месяц — под полной луной.

Самое неприятное в этом проклятии то, что в ночь полнолуния оно использует способность магов к анимагическому превращению, заставляя мага или ведьму обернуться огромным кровожадным волком, притом запирая их до восхода солнца в их же собственном теле как в ловушке, подавляя мыслительные способности и наполняя разум гневом на людей, внушая, что это именно они сделали их такими. В результате ослеплённые вызванными проклятьем яростью и ненавистью, теряющие собственное «я» оборотни распространяют своё проклятье, заражая и других людей, до кого им удаётся добраться, если только не сумеют заранее изолировать себя от окружающих.

У пони же анимагических способностей нет. Пусть у них и имеются заклинания для превращения в других существ, но это именно заклинания, а не врождённая способность организма. И в случае Римуса тупость проклятья сыграла с ним злую шутку: оно раз за разом пыталось заставить пони применить способность, которой тот попросту не обладал, и в результате истощило собственные запасы и угробило само себя бесполезной борьбой с магией эквестрийского единорога.

Уже следующей ночью было подтверждено, что проклятие исчезло — Луна для пробы снова подняла полную луну, но Римус вообще никак не отреагировал на это. Охрана даже рискнула выпустить его из палаты на лужайку перед больницей (в тот момент больше напоминавшую лужайку в дремучем лесу оружейных стволов), и теперь уже точно бывший оборотень несколько часов таращился на луну и звёзды — а те не произвели на него никакого эффекта.

На следующее утро Римус в сопровождении Сириуса вернулся через портал и прямиком направился в Департамент регулирования магических популяций и контроля над ними. Оказавшись там, они пошли в Канцелярию по регистрации оборотней Подразделения зверей, чтобы произвести официальную проверку его статуса оборотня. После трёх попыток, последняя из которых была предпринята срочно вызванным для этого Невыразимцем, глава департамента был вынужден признать, что Римус Люпин больше оборотнем не является, правда, с оговоркой, что окончательным и неопровержимым доказательством того что он больше не зверь, станет полнолуние, которое он через несколько недель — в августе — должен будет провести на этой стороне портала под присмотром представителя департамента.

Сириус убедил Лайелла Люпина, члена совета, отвечающего за данный департамент, согласиться с тем, что в Ежедневном пророке будет опубликовано официальное заявление об этом, а также будет выпущено официальное письмо, постоянно закрепляющее статус Римуса как «не оборотня».

После всего случившегося с ним за эти несколько дней у Римуса забрезжила надежда. Неужели он случайно обнаружил лекарство от проклятия? Оно, конечно, оказалось довольно болезненным, но это не шло ни в какое сравнение с ежемесячным обращением в оборотня. И потом, ради избавления от этой заразы раз и навсегда можно и потерпеть немножко.

Оставшиеся недели июля Римус Люпин провёл в магическом мире, пытаясь связаться с несколькими наиболее доверчивыми оборотнями и лично рассказывая отозвавшимся на его приглашение обо всём, что с ним произошло. Поскольку все они прекрасно знали, что Люпин — оборотень, точнее, судя по отрицательным результатам работы диагностических чар, был оборотнем, приглашённые им бедолаги согласились попробовать.

^-_-^

Как оказалось, Невыразимцы появились в комнате как минимум за час до прибытия Гарри, занимаясь какими-то «приготовлениями», суть которых они не озвучили. Сам же мальчик и его сопровождающие прибыли всего пару минут назад — как ещё месяц назад спланировали взрослые, директор Дамблдор с Твайлайт проводили Гарри прямо из дома Уизли в так называемую «Комнату смерти», где они и встретили Невыразимцев, главу Департамента магического правопорядка и её авроров.

Тот-Кого-Нельзя-Называть, также известный как Волан-де-Морт, на самом деле наречённый при рождении Томом Марволо Реддлом, несколькими неделями ранее в ужасающей битве был захвачен Дамблдором и Твайлайт. Они сохранили его дух — одержимый им маг умер — в специальной «ловушке для духов», всё это время хранившейся в столе директора. Так долго они ждали ради того, чтобы убедиться, что уничтожили все крестражи, созданные Томом Реддлом в его стремлении выжить любой ценой даже после кончины бренного тела — то есть обрести бессмертие. Созданные им темномагические артефакты — крестражи — привязали его дух к этому плану бытия, и пока хоть один из них существует, Том Реддл не покинет этот мир.

Охота за крестражами была трудной, но они решили, что сумели уничтожить все якоря души монстра: фамильное кольцо Гонтов, тиару Равенкло, медальон Слизерина и чашу Хаффлпафф, предположив, что Лорд Волан-де-Морт разделил свою душу на пять частей, считая это число магическим.

Отчаявшиеся родители Гарри, зная, что злой тёмный маг жаждет убить их сына из-за пророчества, использовали пришедшее из глубин веков заклинание — настолько древнее, что его почти никто уже и не помнил, чтобы создать защиту для Гарри. Когда в ту роковую ночь на Хэллоуин злодей попытался убить беспомощного младенца, заклинание сумело отразить смертоносное проклятье в самого заклинателя. К сожалению, отражённое заклятье каким-то образом в очередной раз раскололо душу Тома, и один из осколков его души, видимо, меньший и более слабый, чтобы не рассеяться, вцепился в ближайшее живое существо, оказавшееся рядом с ним — в Гарри. Ослабленная предыдущей атакой защитна его родителей не смогла отразить ещё и это нападение, но всё же сумела словно «окуклить» частицу души супостата, не давая ей причинить Гарри вред.

По иронии судьбы, этот осколок души был случайно уничтожен чуть более года назад пытавшимся сожрать всю магию в Эквестрии кентавром Тиреком.

Теперь, когда все якоря Тома в этом мире были разрушены, Дамблдор с Твайлайт сочли, что могут безопасно кинуть коробку с духом Лорда Волан-де-Морта в Арку смерти. Невыразимцы их поддержали, считая, что Арка ведёт прямо в мир мёртвых, и что тот, кто прошёл через Завесу, навсегда останется в ловушке мира смерти. По крайней мере, до сих пор никто и ничто, прошедшее сквозь Завесу, не возвращалось назад.

Некоторые люди, как до того рассказывали Гарри, слышали голоса из-за Завесы. Невыразимцы утверждали, что это — шёпот мёртвых, пытающихся поговорить со своими всё ещё живыми близкими. И, похоже, Гарри и сам относился к их числу: едва мальчик вошёл в помещение, у него возникло сильное желание подойти как можно ближе, чтобы расслышать, что хотят сказать ему родители. Гарри уже, казалось, почти мог разобрать в этом шёпоте слова, однако стоящая рядом Твайлайт, его приёмная мать, приобняла его за плечи, помогая справиться с искушением.

Как и планировалось, Гарри с коробочкой в руках подошёл к Завесе и, немного неуверенно оглянувшись на маму, которая кивнула ему подбадривая, бросил коробку в занавес в арке, уверенный, что тёмный лорд Волан-де-Морт на этом исчезнет.

И едва коробочка коснулась нематериальной занавеси, произошёл взрыв, заставший всех присутствующих врасплох. Впрочем, Невыразимцы не оплошали, мгновенно выставив магические щиты — как и директор Дамблдор, принцесса Твайлайт, глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс и три её аврора, которые были с ними. К счастью для Гарри, щит Твайлайт прикрыл их обоих. Тем не менее яркая вспышка на мгновение ослепила всех, кто находился в комнате.

Ошеломлённый Гарри поднялся со своего нового места — в результате взрыва он оказался сидящим на полу — и яростно заморгал, пытаясь понять, что произошло. В ушах всё ещё звенело, когда его глаза начали отходить от яркого всполоха ослепительного света. Комната медленно появлялась из белого тумана, который, казалось, окружал его словно молоко. Гарри быстро огляделся, проверяя, что никто не пострадал и ничто не разрушено.

К счастью, комната не изменилась — она так и осталась большой, прямоугольной и тускло освещённой, с полом, плавно спускавшимся от стен к большой круглой каменной площадке по центру, расположенной на глубине пары метров. Эта яма подобно амфитеатру была выложена каменными скамьями и ведущими вниз крутыми ступенями, заканчивающимися у чуть приподнятого над площадкой каменного помоста, над которым возвышалась древняя арка из крошащегося от старости камня. Интересно, но арка стояла сама по себе, не подпираемая ничем, а её проём всё так же прикрывала рваная чёрная занавеска, слегка колыхавшаяся, будто её касался лёгкий ветерок. Взрыв абсолютно не потревожил завесу, а воздух в комнате оставался недвижимым и прохладным.

Что ж, по крайней мере их не закинуло куда-то ещё — что вполне могло бы произойти с ними в Эквестрии. Собственно, однажды ему с мамой так дома и повезло.

Когда глаза Гарри пришли в норму и он начал различать больше деталей, всё в комнате выглядело в точности так же, как и раньше, если не считать того, что почти все люди сидели на полу и тёрли глаза, пытаясь проморгаться. Разве что коробки, которую он только что бросил в Завесу, нигде не было видно.

— Что случилось? — нерешительно спросил мальчик, поднимаясь и всё ещё пытаясь проморгаться, потирая глаза.

— Сама не понимаю, — призналась Твайлайт так же нерешительно и тоже поднимаясь на ноги. Затем подозрительно огляделась. — Обломков ни самой коробки, ни её содержимого я не вижу, значит, они либо были полностью уничтожены, либо всё же прошли за Завесу.

Превращённая аликорна, словно копируя Невыразимцев и директора, тоже принялась накладывать заклинания, пытаясь определить, что произошло. Через несколько минут она вздохнула и посмотрела директору в глаза.

— Что ж, заклинания, запечатывающие стены от духов, кажутся нетронутыми. А мои заклинания обнаружения призраков лишь заставляют светиться Арку в точности так же, как и тогда, когда мы только сюда пришли.

Один из Невыразимцев кивнул соглашаясь.

— Полагаю, взрыв стал результатом того, что заклинания на коробке вступили в конфликт с природой Завесы, — продолжила Твайлайт и на мгновение задумчиво прикусила губу. — Возможно, заклинания не могут пересечь границу. Или, по крайней мере, конкретно эти заклинания. Однако я не могу обнаружить в комнате никаких признаков души Тома Реддла, — покачав головой и обеспокоенно нахмурившись, добавила она, затем вздохнула и уставилась на арку. — Эта штука настолько ярко светится в магическом диапазоне, что забивает все поисковые заклинания.

И снова один из Невыразимцев кивнул в знак согласия.

— В этой комнате установлены стационарные чары обнаружения призраков, — сказал он настолько унылым тоном, словно был разочарован этим фактом. — Даже если он сумел избежать попадания в Завесу и скрыться от наших поисковых чар, что мы сейчас непрерывно накладываем, мы узнаем об этом в тот же миг, едва он попытается покинуть своё укрытие.

— Также существует немалая вероятность того, что при отсутствии крестражей, если Том Реддл не сможет в ближайшее время овладеть хоть чьим-то телом, его душа просто развеется, — кивнула Твайлайт.

— Вполне вероятно, — в третий раз кивнул Невыразимец. — Что ж, я считаю, что Тома Марволо Реддла, известного также как Тёмный лорд и лорд Волан-де-Морт, больше нет.

Настала очередь превращённой аликорны кивнуть соглашаясь. Её кивок подтвердил и директор.

— Согласен с вашими выводами, — сказал он и улыбнулся Гарри. — Хорошая работа, мой мальчик. Пророчество исполнилось. Том Реддл, самопровозглашённый лорд Волан-де-Морт, пал от твоей руки.

Гарри, правда, не был столь уж уверен в его словах, но позволил себе расслабиться и улыбнулся маме — та всё ещё, прикусив губу, с прищуром осматривала комнату. Судя по её лицу и действиям, она была далеко не так уверена в себе как директор. Наконец она медленно повернулась и направилась к выходу. Гарри, до того всё ещё стоявший на помосте, последовал за ней.

Невыразимцы так и остались бродить по комнате, разбрасываясь во все стороны чарами.

— Принцесса Твайлайт, мистер Поттер, — сказала мисс Боунс, когда они вышли. — Не думаю, что кто-то из вас бывал в Министерстве раньше. Хотите, я устрою для вас экскурсию?

— Отличная идея! — поддержал её Дамблдор. — Правда, Твайлайт уже ненадолго заходила сюда, когда мы разбирались с делом мистера Сириуса, но она не успела здесь ничего увидеть, ограничившись лишь беглым взглядом.

Гарри тяжело вздохнул. «Ох, уж эти маги… Жить с ними просто невозможно, впрочем, без них жить тоже нельзя… Ну вообще-то я смог бы прожить и без них, и пусть мне сейчас очень хочется их всех проклясть, и желательно позаковыристее… Но я — хороший пони и так поступать не буду». Гарри взглянул на маму и улыбнулся.

На экскурсию ушёл весь остаток утра. Первоначально экскурсия показалась интересной, но уже после четвёртого департамента, который выглядел в точности так же, как и предыдущие, Гарри уже хотелось побыстрее сбежать домой. К сожалению, как его предупредила Твайлайт перед тем как они покинули Эквестрию, значительной частью их задач на сегодня была демонстрация всем того, что Гарри не покидает магический мир. В результате он был вынужден перезнакомиться с начальниками всех департаментов, и каждый начальник непременно здоровкался за ручку и вызывался лично провести ему экскурсию по своему отделу, а поскольку где-то по дороге к первому департаменту в их компании возник фотограф, в результате у каждого начальника отдела и у любого «самого важного сотрудника», который мог запугать или уломать своего начальника, появилась собственная фотография, где тот позировал с директором Дамблдором, Твайлайт и Гарри.

Единственным светлым пятном во всём этом кошмаре была встреча с мистером Уизли. Однако маг оказался слишком занят — он всё ещё осваивался после повышения с начальника Департамента по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов до начальника Департамента по борьбе с неправомерным использованием магии. Когда на сцене возникли эквестрийцы, эдикты о разумном ограничении колдовства несовершеннолетних и Статут тайны Международной конфедерации магов в значительной мере устарели и сейчас находились в процессе пересмотра. В результате в отделе не только разросся штат, но и был значительно увеличен бюджет.

К сожалению, мистер Уизли оказался настолько бесхребетным начальником, что даже уборщику удалось уговорить Артура дать ему разрешение сфотографироваться со знаменитым Мальчиком-Который-Выжил.

Где-то к середине, когда они не успели обойти и половины отделов, Гарри поймал себя на том, что его рука уже не первый раз непроизвольно дёрнулась выхватить палочку из кобуры. Когда они подходили к следующему департаменту, у мальчика разболелась голова от того, насколько сильно он сопротивлялся этому искушению. Лицо от непрерывных улыбок у него разболелось гораздо раньше.

С другой стороны, сотрудники рангом пониже были всегда так благодарны Гарри, что он чувствовал себя каким-то обманщиком — ведь он на самом деле ничего такого не сделал! Это были его родители! Гарри даже начал немного обижаться на все эти восхваления. Тупые маги.

Министр Фадж и его заместитель — «розовая лепёха», как про себя назвал её Гарри — были недовольны тем, что визит к ним оставили напоследок. Однако миссис Боунс отметила, что рабочее время дородного мага настолько ценное, что не стоит его тратить на роль обычного гида, а окончательно министр успокоился, когда она пообещала ему, что его фотография с Гарри Поттером, директором Дамблдором и принцессой Спаркл будет на первой странице «Ежедневного пророка».

Гарри ненавидел быть политической марионеткой. Принцессы хотя бы создали иллюзию выбора, что он может сказать «нет», и что в таком случае они больше не поднимут эту тему. Ага, аж два раза, держи карман шире.

Под конец этой дурацкой, нахуфиг ему не нужной экскурсии у Гарри создалось стойкое ощущение, что он успел увидеть всех без исключения работников Министерства вплоть до последнего уборщика. С другой стороны, ему больше никогда не придётся через это проходить.

۸-~-۸

Когда Твайлайт с Гарри вернулись в резиденцию Уизли, та встретила их непривычной тишиной. Молли на кухне готовила обед для своего выводка, она же и объяснила, что близнецы торчат в своей новой лаборатории, выстроенной напротив сарая Артура.

И действительно, Фред с Джорджем теперь большую часть времени проводили там, работая, исследуя и приглядывая за двумя сотрудниками. О да, близнецам пришлось нанять помощников, чтобы хоть как-то выполнить гору заказов на свою продукцию, валящихся на них со всех уголков колдовского мира, и при этом иметь возможность работать над доведением до массового производства других инновационных «открытий» Свити Белль.

Перси заперся в своей комнате, и судя по его запачканным чернилами пальцам, он, очевидно, писал следующий роман-бестселлер. Джинни разминала крылья где-то в районе семейного квиддичного поля, а Рон скрылся в саду, исследуя свои новые способности к озеленению.

Поприветствовав миссис Уизли, Твайлайт отклонила её приглашение на обед и телепортировалась в посольство. Хотя в её графике и было выделено достаточно времени для посещения Министерства, это не помешало появлению на её столе кучи новых бумаг, требующих немедленного рассмотрения.

Гарри оглядел гостиную дома, в котором не был уже несколько месяцев — последние несколько недель он провёл со своей семьёй в Эквестрии, а у Уизли не был с самой Пасхи. Что ж, стоит признать, что комната теперь выглядела довольно стильно. Откровенно ветхую и изношенную мебель заменили на новую, стены, потолок и пол также свидетельствовали о недавнем ремонте, благодаря новым обоям и коврикам комната выглядела посветлевшей и посвежевшей, и даже камин довольно поблескивал свежим камнем. С первого взгляда становилось очевидно, что доход близнецов во многом изменил жизнь их семейства к лучшему, и теперь Рону больше не придётся довольствоваться обносками братьев. И это он ещё не учитывал те драгоценные камни, что выводок Уизли собрал под руководством жеребёнок в Эквестрии этим летом, так что теперь и у самого Рона водилась кругленькая сумма.

Что ж, Гарри решил выйти на улицу и разыскать Джинни, которую не видел уже несколько дней. Собственно, его подруга и была одной из причин, по которой Твайлайт предложила посетить Уизли. Другая же, как выразилась мама, «чтоб он не вертелся под копытами», пока они готовят вечеринку в честь его дня рождения. Гарри до сих пор казалась довольно странной мысль, что кто-то вообще решил хоть чем-то заморочиться в честь его дня рождения.

Именно когда он направлялся к полю для квиддича, перед ним и выскочил домовой эльф. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. Существо ростом едва доставало Гарри до талии, у него были большие уши, похожие на крылья летучей мыши, и выпученные зелёные глаза размером с теннисный мяч. Домовик резко поклонился, причём так низко, что кончик его длинного тонкого носа коснулся травяного ковра, покрывавшего землю. Гарри заметил, что на нем было что-то вроде старой наволочки с неровными дырками для рук и ног.

02. Время вечеринки!

— Э-э-э… Привет? — осторожно обратился Гарри к странному существу перед собой.

— Гарри Поттер, сэр! — вскричало то тоненьким голоском. — Давно, Добби очень давно хотел с вами познакомиться, сэр… Это такая честь…

Гарри прищурился. Ему что, попался ещё один придурочный поклонник?

— А ты?.. — осторожно подсказал мальчик, меж тем его палочка незаметно прыгнула из кобуры в руку. Разве чары в усадьбе Уизли не настроены пропускать внутрь только друзей?

— Добби, сэр, — сказал домовой эльф.

— И что я могу для тебя сделать? — осторожно спросил Гарри, кивнув.

— Сделать для… меня?! — существо ошеломлённо уставилось на него, а затем внезапно заплакало. — Никогда… никогда-никогда… хоть кто-нибудь… — и эльф окончательно разревелся.

Гарри вздохнул. Добби оказался даже хуже тех поклонников и поклонниц, что он встречал в Хогвартсе — последние хотя бы обычно просто краснели и убегали. А вот на то, чтобы разобраться с громко рыдающим эльфом явно уйдёт какое-то время. К сожалению, листья деревьев надёжно скрывали их, поэтому Джинни вряд ли заметит его и спасёт. Мальчик снова вздохнул и опустился на землю, скрестив ноги.

— Пожалуйста, присядь, — вежливо сказал Гарри.

Эльф задохнулся от неожиданности и зарыдал ещё громче.

— Никогда… ни разу маг не просил Добби, скромного Добби, сесть с ним… как равного…

Гарри вздохнул уже в третий и, судя по ощущениям, далеко не последний за сегодня раз. Зная магов и ведьм — их заносчивость, высокомерие и пренебрежительное отношение ко всем, кто от них хоть немного отличается, он легко мог поверить, что всё так и было. Мальчик терпеливо ждал, заодно успев, вывернув запястье и согнув пальцы, вернуть палочку на её место в кобуру.

Наконец Добби смог успокоиться и медленно опустился на землю, уставившись своими огромными глазищами на Гарри с выражением бескрайнего обожания, после чего глубоко вздохнул.

— Добби должен вам сказать, сэр… но это сложно, сэр… Добби не знает, с чего начать…

— Начни с начала, это лучше всего — так говорит мне мама, — сухо ответил Гарри.

Добби медленно покачал головой, а в следующий момент внезапно вскочил и принялся яростно биться головой о ближайшее дерево, крича:

— Плохой Добби! Плохой Добби!

— Остановись! Прекрати немедленно! — прошипел Гарри, вскакивая и оттаскивая Добби назад. — Ты что творишь?

Глаза эльфа смотрели малость в разные стороны, а сам он слегка пошатывался.

— Добби должен наказать себя, сэр. Добби чуть было не отозвался плохо о своей семье, сэр…

— Твоей семье? — подозрительно переспросил Гарри нахмурившись — ему совершенно не понравилось то, как эльф, похоже, относился к своей «семье»… или к своему долгу перед этой семьёй.

— Добби служит семье, сэр… Добби — домовой эльф… Добби обязан вечно служить этой семье…

— Они знают, что ты здесь? — осторожно спросил Гарри.

Домовой эльф вздрогнул и в ужасе посмотрел на него.

— Нет, сэр, о нет… Добби накажет себя самым суровым, даже самым жестоким образом за то, что он здесь был, сэр. Для этого Добби придётся прищемить уши раскалённой печной дверцей. Если они узнают, сэр… — и домовик снова вздрогнул.

— Но… разве они не заметят, если ты так сделаешь? — озадаченно нахмурился Гарри.

Эльф печально покачал головой.

— Добби в этом сомневается, сэр, — откровенно ответил он ему. — Добби постоянно вынужден за что-то себя наказывать, сэр. Они позволяют Добби самому заниматься этим, сэр. Хотя иногда они мне и напоминают…

Невольно разозлившись, Гарри яростно тряхнул головой, прекрасно зная, что домовые эльфы оказались в ловушке симбиотических отношений с семьями, которым служат. Для эльфа единственный способ уйти — только если сама семья пожелает, чтобы домовик от них ушёл. К счастью, только глава семейства мог отпустить эльфа, дав ему одежду, поэтому разозлившийся ребёнок не может прогнать семейного эльфа. К сожалению, некоторые семьи вовсю эксплуатировали это право, откровенно издеваясь над своими маленькими слугами, не имеющими даже возможности сбежать от жестоких хозяев.

Мама Гарри и принцессы тщательно следили, чтобы с их эльфами хорошо обращались и обходились как положено. Единственные разногласия, которые у них порой возникали, обычно выливаясь в ожесточённые споры, случались тогда, когда пони пытались помешать маленьким домработникам выйти за оговорённые пределы и взять на себя слишком много работы.

Для домового эльфа ослушаться своей семьи было делом практически невозможным. Похоже, семья Добби относилась к нему настолько сурово, что он готов был вытерпеть ещё большую жестокость, идя наперекор их желаниям. Только психически неуравновешенный эльф будет действовать против своей семьи. И глядя на плачущего домовика, Гарри понял, что его психика явно очень нестабильна, а с психами, как говорила как-то мама, лучше всего общаться как можно мягче и относиться к ним как можно осторожнее.

Прожив столько с Дурслями, Гарри мог лишь посочувствовать домовому эльфу. Иногда Гарри и сам был не особо уверен в собственном психическом здоровье. Иногда… иногда ему было трудно вспомнить, что он хороший пони! И сегодняшнее посещение Министерства стало настоящим испытанием в этом плане, как нехотя признался он сам себе.

Гарри опять вздохнул.

— Ну, и зачем ты тогда сюда пришёл? — спросил он, потирая лоб.

Снова усевшись, Добби наклонился вперёд, и теперь его глаза были почти такими же большими, как фары грузовика.

— Добби слышал, — хрипло прошептал он, — что Гарри Поттер встретил… Тёмного Лорда во второй раз… всего несколько недель назад… И что Гарри Поттер снова избежал смерти.

Гарри кивнул.

— Но там была моя мама и директор Дамблдор, — сказал он и вздрогнул, вспомнив, что произошло. — Я чуть не умер, — неохотно, шёпотом, добавил мальчик.

Глаза домового эльфа заблестели от слез.

— Ах, сэр, — выдохнул он и вытер лицо углом замызганной наволочки. — Храбрый Гарри Поттер! Он уже преодолел столько опасностей! Но Добби пришёл к Гарри Поттеру, чтобы защитить его и предупредить! Даже если Добби и придётся за это позже прищемить уши печной дверцей… — Домовик выпрямился и уставился на Гарри. — Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс, — провозгласил он.

Гарри какое-то мгновение сидел неподвижно, пытаясь осознать сказанное эльфом, а затем язвительно рассмеялся.

— Это абсолютно невозможно, — сказал Гарри, качая головой. — Принцессы хотят, чтобы я пошёл в Хогвартс, и значит, я пойду в Хогвартс! — верноподданнически заявил он, пожав плечами. — Кроме того, если Дамблдор допустит, чтобы со мной хоть что-нибудь случится, мама бросит его в Тартар! Или Селестия изгонит его на Луну на тысячу лет, — добавил мальчик после паузы и криво усмехнулся. — Или мама, для начала, бросит его в темницу, а уж затем Селестия закинет его на луну вместе с темницей.

— Нет-нет-нет, — решительно пискнул Добби, яростно тряся головой, отчего его уши хлопали, как у слона. — Гарри Поттер слишком хорош, слишком велик, чтобы рисковать. Гарри Поттер должен оставаться дома! В Хогвартсе ему грозит смертельная опасность! — мрачно пояснил Добби.

— Смертельная опасность? — повторил Гарри, мысленно хмыкнув.

И правда, даже если вспомнить Волан-де-Морта в Хогвартсе, прошлый год выдался самым безопасным в жизни Гарри! Его за эти десять месяцев пытались убить всего-то два раза! Настоящий рекорд по сравнению со всем тем звиздецом, что регулярно творился в Эквестрии, не говоря уж про местные события в настоящем магните для катастроф и злодеев всех мастей — Понивилле, да и вообще не шло ни в какое сравнение с избиениями, которые ему обычно устраивали Дурсли.

— Заговор, Гарри Поттера ждёт в Хогвартсе самый настоящий смертельный заговор, — таинственно прошептал домовой эльф. — В этом году в Школе чародейства и волшебства Хогвартс произойдут ужасные вещи! — Добби так сильно задрожал, что чуть не упал. — Всё случится в течение нескольких месяцев, сэр, Добби знает. Гарри Поттер слишком важен, сэр. Он не должен идти в Хогвартс!

— Кто и что там замышляет? — Гарри хмуро уставился на домовика, сразу же сосредоточившись.

Добби вскочил и с разбегу врезался головой в дерево, попятился и повторил это снова.

— Всё! Успокойся! — воскликнул Гарри и, также вскочив и рванувшись вперёд, опять ухватил эльфа, заставляя того сесть и снова садясь сам. — Я понимаю, ты не можешь мне сказать. Но почему ты меня предупреждаешь? — правда, почти сразу, едва озвучив свой вопрос, Гарри всё понял и хитро улыбнулся. — Это ведь как-то связано с Сам-Знаешь-Кем, так?

Добби опять развернулся к дереву.

— Стоять! Просто кивни или помотай головой, — быстро сказал мальчик.

Медленно, очень медленно, домовой эльф кивнул.

— А, ну тогда это вряд ли что-то серьёзное, — самоуверенно отмахнулся Гарри. — Я буквально сегодня утром зашвырнул призрака, который когда-то был Томом Риддлом, тем самым Сам-Знаешь-Кем, или Волан-де-Мортом, в Арку смерти в Министерстве. Так что с этим всё в порядке!

Добби уставился на него ещё сильнее округлившимися глазами (хотя казалось, куда уж больше-то?).

— Гарри Поттер действительно велик! — прошептал он. — Но в Хогвартсе у Него по-прежнему есть опасные соперники! — вздрогнув, добавил домовик.

Гарри на мгновение отвернулся и в который уже раз за сегодня глубоко вздохнул.

— Добби, мне в любом случае придётся пойти в Хогвартс. Все хотят, чтобы я пошёл в Хогвартс: принцессы, моя мама, директор Дамблдор, министр Фадж… Даже если бы я на самом деле не хотел туда поступать, они бы что угодно могли придумать, лишь бы я это сделал. Ни пони, ни домашний эльф не может в одиночку сразиться с целым миром, — сказал мальчик, покачав головой, и глубоко вздохнул. — Кроме того, там будут мои подруги по табуну. Я не могу… заставить их… страдать! И ещё там мои друзья. Какой из меня друг, если я оставлю их в опасности и не сделаю ничего, чтобы помочь? — резонно спросил он.

— Но, Гарри Поттер, сэр, — голос Добби был едва громче шёпота. — Существуют силы, о которых ни один добропорядочный маг не говорит вслух…

И тут же эльф снова рванулся к дереву, и снова Гарри вынужден был вскочить, чтобы поймать этого сумасшедшего.

— Извини, Добби, но я не могу бросить своих подруг по табуну и друзей, — сказал он, удерживая эльфа вытянутыми руками. — Обещаю, слышишь? Обещаю, что буду очень осторожен. Обязательно расскажу и Дамблдору, и маме, о чём ты меня предостерёг. Ведь главное, что ты сделал то, что и хотел сделать — предупредил меня, так ведь? Теперь позволь мне сделать то, что я должен делать. Пожалуйста?

Добби не мигая смотрел в ответ, взгляд то и дело уходил в сторону, затем вновь фокусировался на лице Гарри, словно домовик обдумывал его слова и не мог решиться.

— А теперь возвращайся к себе домой и не вздумай себя наказывать, ты не сделал ничего, за что надо наказывать, — твёрдо сказал Гарри и отпустил домового эльфа.

Добби неуверенно посмотрел в ответ и исчез.

Гарри пару секунд смотрел на то место, где только что стоял этот странный домовик, затем устало вздохнул. Проведя ладонями по штанам и стряхнув прилипший к ним мусор, он направился к квиддичному полю. Похоже, придётся тщательно обдумать, что можно будет рассказать подругам по табуну. А то если он ляпнет чего лишнего, с них ведь станется влезть в это дело с головой, чтобы попытаться разгадать эту загадку.

Отложив эти мысли на дальнюю полку у себя в голове, Гарри помахал пегаске, которая тренировалась пролетать сквозь квиддичные кольца, не задевая их, и складывала крылья в самый последний момент.

Джинни очень обрадовалась тому, что до конца дня, да и весь вечер тоже, всё своё внимание Гарри уделял ей одной, и даже когда Рон настоял на том, чтобы Гарри сыграл с ним несколько партий в шахматы после обеда, Джинни уселась рядом с ним, взяв его за руку, и они на пару заставили Рона попотеть ради победы.

Гарри начал постепенно приходить к пониманию того, что пять его подружек всерьёз относятся к тому, что они — один табун, и что табун — не просто компания друзей, а что-то куда большее, и эта мысль с трудом укладывалась у него в голове. Самое сложное — Гарри представить себе не мог, как именно ему, жеребцу в табуне с пятью кобылками, следует себя вести. И, разумеется, мальчик очень не хотел случайно сделать что-то, что девчонки могут неверно истолковать — например, подумать, что они ему не нравятся.

Хотя… Им ведь нравится держаться за руки. И обниматься. С другой стороны, пони и так постоянно друг друга обнимают, так чем же обнимашки с его однотабунницами и с кем-то другим отличаются? Поцелуи же казались ему намного более сложным вопросом. Простой «чмок» в щёку, как он делал со своей мамой — это одно дело, а вот те поцелуи взасос, что Гарри временами видел в гостиной Гриффиндора, заставляли его чувствовать себя неловко.

Так каких действий девчонки от него ожидают? Или наоборот, бездействия?

۸-_-۸

Вечеринку по случаю дня рождения Невилла Лонгботтома решили провести накануне дня рождения Гарри — она должна была начаться в четверг после обеда и продлиться до ужина. Торт и мороженое предполагалось подать в середине дня, чтобы дети успели сжечь излишки полученной от усвоения сахара энергии перед ужином.

К сожалению, послеобеденная вечеринка в поместье Лонгботтомов вышла довольно… неловкой. Гарри сам не смог бы сказать, почему ему в голову пришла идея запрыгивать в камин в облике единорога, однако никакого выигрыша она всё равно не принесла: проехавшись на четырёх копытах по скользкому мраморному полу, по дороге чуть не снеся Невилла, он чувствовал себя столь же по-дурацки, как и при обычном для него приземлении на задницу в человеческом облике.

Невилл, который до того никогда не видел, как Гарри пользуется камином, недоверчиво воззрился на него круглыми от удивления глазами, а затем рассмеялся. Его бабушка — мадам Лонгботтом — ограничилась улыбкой, пока новоприбывший, до крайности краснея, вновь превращался в человека. Она тепло приветствовала Гарри, а затем и его подруг по табуну, когда те с куда большим достоинством появились из камина. Невилл проводил их в бальный зал, где, собственно, и проходила вечеринка, и они наконец-то смогли оставить свои подарки на специально отведённом для этого столике.

Дальше, вместо того чтобы наслаждаться вечеринкой в честь собственного двенадцатого дня рождения, бедняга Невилл был вынужден потратить кучу времени, представляя Гарри родителям своих гостей. У Гарри, наблюдавшего за реакцией Джинни и Гермионы, сложилось впечатление, что родители обычно не остаются на детских праздниках. Да уж, не повезло Невиллу — даже в свой день рождения он оказался жертвой политики, фактически задвинутым в сторону.

Ещё и самому Гарри пришлось изо всех сил сдерживаться и строить из себя обычного счастливого ребёнка, как все от него ожидали. Конечно, все дети уже знали Гарри, но для большинства родителей этот праздник стал первым шансом встретить знаменитого мальчика, а потому они по максимуму пользовались этой возможностью, чтобы сказать несколько слов юному магу. И заодно подивиться на плотную группу из пяти ведьмочек, повсюду его сопровождавших и поочерёдно державших его за руку.

Как и планировали мама Гарри с Дамблдором, внимание всех родителей в основном сосредоточилось на том факте, что Гарри находился именно здесь, наслаждался вечеринкой со своими друзьями-магами и подругами-ведьмами, а не скрывался где-то в неведомой Эквестрии. Джинни и Гермиона сразу же громко отметили, что и свой завтрашний день рождения Гарри официально планировал провести у семейства Уизли, впрочем, на это празднование были приглашены лишь самые близкие друзья. Родители, конечно же, понимали, что именно будущая вечеринка и станет настоящим праздником для Гарри с Невиллом, чтобы компенсировать чересчур политизированный характер вечера в доме Лонгботтомов.

Мама Твайлайт убедила мальчика, что сегодняшнее мероприятие будет идеальным полуофициальным способом сообщить свету о том, что Гарри Поттер уже занят. Это единственное, что сделало для Гарри донельзя чопорную вечеринку хоть сколько-то терпимой. Тем более, что его подруги по табуну оказались откровенно рады выполнить просьбу Твайлайт более явно и прилюдно продемонстрировать их отношения, и Гарри не собирался отговаривать подруг. К тому же, это оказалось довольно весело.

Разочарование, проскальзывающее в мимолётных взглядах отдельных взрослых, когда одна, а то и две девчонки разом обнимали или целовали его, а он в ответ обнимал и целовал их, ясно показывали, что их стратегия сработала. Может быть, теперь хотя бы часть родителей не станет посылать своих дочерей-старшеклассниц с унизительным поручением попытаться привлечь его внимание?

Конечно, эта цель была далеко не единственной. Поскольку дело было тщательно организовано эквестрийскими принцессами и Альбусом Персивалем Вулфриком Брайаном Дамблдором, верховным чародеем Визенгамота, президентом Международной конфедерации магов и директором Школы чародейства и волшебства Хогвартс, каждая деталь была заранее продумана до мелочей. Всё это было задумано ради демонстрации магам и ведьмам того, что Гарри активно участвует в жизни Магической Британии. Не хватало ещё, чтобы даже намёк на то, что Гарри считал своим домом Эквестрию и будет рад убраться из мира магов, едва покинет стены Хогвартса, просочился наружу.

Присутствие на вечеринке его мамы, принцессы Твайлайт Спаркл, привлекло большое внимание взрослых, и вокруг неё постоянно крутилась толпа магов и ведьм, ловивших каждое её слово и задававших вопросы об Эквестрии — или Атлантиде, как они сами настойчиво называли её меж собой.

На вечеринке даже присутствовал давешний фотограф — якобы для того, чтобы сфотографировать наследника рода Лонгботтом, наслаждающегося вечеринкой со своими друзьями и играми, которые были для них организованы, но по факту фотограф больше сосредоточился на Гарри и его маме, чем на Невилле. Его подружки-эквестрийки — Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум с их возмутительно яркими, по меркам ведьм, волосами — каким-то не иначе магическим образом всегда оставались за рамками кадра. А вот Джинни Уизли, чистокровная ведьма, и Гермиона Грейнджер, хоть и магглорожденная, почти всегда были в кадре с Гарри. По крайней мере, эти две девочки мелькали на заднем плане, общаясь с кем-то из учеников — обычно с сыном или дочерью того, кто пытался связать своё политическое имя с Гарри.

На вечеринке присутствовали почти все ученики первого курса, включая Драко с его приспешниками. К счастью, все они вели себя наилучшим образом — родители позаботились об этом. Тем не менее Драко всё же бросил несколько недовольных взглядов при виде того, как табун ненавязчиво ласкает Гарри, и не смог скрыть зависти во взгляде, когда увидел, как все они превратились в пони. Естественно, ни у кого из взрослых прежде не было ни шанса увидеть их табун в четверокопытной форме, и в результате, к восхищению взрослых, девочки вполне преднамеренно то и дело принимали свой четвероного-пушистый облик.

К счастью для Гарри, ему удалось уговорить маму пригласить на вечеринку гриффиндорскую команду по квиддичу, чтобы те хоть немного отвлекли внимание от него самого.

Родители выглядели почти такими же ошарашенными, как и ученики в Хогвартсе в первый день прошлого года. Правда, удивление на их лицах быстро сменилось расчётливостью, а от их взглядов, когда они думали, что никто из табуна на них не смотрит, бросало в дрожь — и это ощущение было не из приятных. Хоть каким-то облегчением для их табунка стало то, что некоторые из этих расчётливых взглядов были направлены на Оливера Вуда, капитана команды, и Алисию Спиннет с Анджелиной Джонсон — двух охотников, которые радостно демонстрировали свои пегасьи облики. Помогало и то, что Фред с Джорджем не стеснялись хвастаться своими единорожьими рогами. Оливер даже попросил присутствующих членов команды устроить короткий раунд в квиддич на собственных крыльях, чтобы развлечь толпу. В результате после такой демонстрации немало взрослых наверняка посоветует своим детям держаться поближе к этим одарённым ведьмам и чародеям.

Рон, хоть в понячьем облике и не выглядел столь же впечатляюще, как пегасы или единороги, с радостью продемонстрировал свои навыки к «озеленению» на вазе с цветами. Наблюдая за тем, как присутствующие восхищаются успехами друга, Гарри теперь мог с уверенностью сказать, что и у рыжего в перспективе гарантированно появится несколько поклонниц. Мама пару раз упоминала, что анимаг, не принадлежащий табуну, становился ценным товаром. И, похоже, Дафна Гринграсс уже заинтересовалась Роном больше всех. Сам рыжик в окружении девушек выглядел потерянным и постоянно краснел, временами почти полностью сливаясь цветом лица со своими волосами.

Поскольку мама Гарри и принцессы посчитали, что взрослые могут и не понять, что табун — это единое целое и его нельзя разделить, были запланированы соответствующие действия. В частности, Твайлайт как бы случайно обронила в беседе, что в новом наборе в этом году в Хогвартсе будет больше учеников из Эквестрии. Она не назвала точного числа, но сказала, что их будет дюжина или две и добавила, как будто после некоторого размышления, что принцессы планируют присылать учеников «по обмену» и в обозримом будущем. Вроде как для них это совершенно новое направление в магии, и то, как с ней обращаются ведьмы и на что с ней способны, их заинтересовало.

Взрослые, едва заслышав слова Твайлайт, мгновенно распространили новость. Группы взрослых стали быстро образовываться и так же быстро распадаться, а расчётливые взгляды почему-то стали казаться куда дружелюбнее.

Жеребёнкам и девочкам было столь же неприятно подобное поведение взрослых, как и Гарри с Невиллом. Конечно, они ничего не могли с этим поделать, кроме как натянуто улыбаться и терпеть. Гермионе лучше всего удалось проигнорировать такое отношение, почти на час исчезнув в библиотеке Лонгботтомов, прежде чем табун заметил её отсутствие, выследил и снова вытащил на обозрение сливок общества.

Это было намного хуже, чем все Гранд Галлопинг Гала вместе взятые, несмотря на всё внимание, которое привлёк Гарри в ущерб своему другу. Гарри не сомневался, что будь он хоть немного постарше, то не миновать ему посещения какого-нибудь грандиозного бала и здесь, но, к счастью, ведьмы и маги, похоже, думали, что вечеринка по случаю дня рождения будет более подходящей, учитывая возраст детей. Если бы Невилл оказался в Эквестрии, то он прямым ходом оказался бы на Большом балу для знакомства с обществом, а здесь это решили отложить на три года как минимум.

Забавно, но Невилл, похоже, не был против того, что именно Гарри стал центром всеобщего внимания, скорее даже наоборот: он, казалось, и вовсе радовался тому, что это не к нему были прикованы взгляды всех собравшихся.

В один из более-менее спокойных моментов, когда именинники приготовились открывать подарки и Гарри, по настоянию мамы, озвученному ещё накануне, устроился рядом с Невиллом, им даже удалось перекинуться парой слов, пусть даже и произнесённых шёпотом.

— Я понятия не имею, как ты всё это выносишь, — пожаловался Невилл. — Я бы точно всё время боялся споткнуться или совершить какую другую ошибку.

— Думаешь, я не боюсь? — прошептал в ответ Гарри, глядя на него круглыми глазами.

— Лучше уж ты, чем я, — шепнул Невилл, затем огляделся и вздохнул — как ни крути, а благородное происхождение ко многому обязывает.

После подарков и торта последовали игры.

В конце концов Гарри с облегчением обнаружил, что взрослые понемногу стали собирать своих детей и уходить. Естественно, каждый родитель был просто обязан лично попрощаться с Гарри и Невиллом. Это автоматически означало, что они с девочками уйдут последними. Однако перед уходом Гарри быстро зашёл в один из туалетов. Он отлично знал, что путешествие камином с полным или даже с наполовину полным мочевым пузырём может закончиться для него не только неприятным падением, но и полной катастрофой.

Он уже мыл руки, когда в помещение вошёл ещё кто-то. Вошедший был высоким, но в остальном довольно неприметным.

— Ну как, весело провел время? — спросил он.

— Это было здорово! — машинально ответил Гарри, натягивая дежурную улыбку.

Незнакомец кивнул и посмотрелся в зеркало, подкрутив свои длинные и тонкие усы.

— Ну да, ну да, — скептически сказал он и ухмыльнулся.

Гарри тоже взглянул в зеркало и замер: рядом с ним стоял Дискорд. От такого неожиданного соседства мальчик почувствовал себя кроликом перед удавом, боясь обернуться и посмотреть, действительно ли Дух хаоса стоит рядом или это только образ в зеркале.

Тем временем Дискорд в отражении широко улыбнулся ему.

— Порой тонкий подход может оказаться куда веселее грубого розыгрыша, — сказал он голосом Пинки Пай, и его ухмылка стала шире. — Вот ты себе сможешь представить, какая симпатичная пара может выйти из Даймонд Тиары и Драко Малфоя?

Гарри отчаянно пытался вспомнить, видел ли он этого высокого незнакомца на вечеринке и разговаривал ли тот с кем-нибудь из взрослых магов или ведьм. Когда Гарри в ужасе обернулся и уставился прямо на незнакомца, тот, до невозможного широко улыбнувшись, медленно растворился белым туманом и исчез.

Мама Гарри совсем не обрадовалась, когда он торопливо прошептал ей о своей встрече, и велела ему передать семье Уизли, что произошло кое-что важное и ей назначили срочную встречу в Кантерлоте.

В общем, в Нору Гарри вернулся измотанным до предела. После лёгкого полдника они всей толпой выбрались на улицу. Рон гордо показывал Эппл Блум, чего ему удалось добиться в саду этим летом, остальные же пошли искупаться в пруду. После позднего и довольно скудного ужина по возвращении — торт и мороженое, поданные на вечеринке, требовалось уравновесить — девочки удалились в свои сундуки, а Гарри устроился в комнате Рона. Хоть время для сна было раннее, все заснули буквально мгновенно.

^·_·^

Этот год в жизни Гарри отметился ещё одним важным событием: впервые в жизни Гарри Джеймс Спаркл-Поттер устроил на Земле вечеринку по случаю своего дня рождения — ну, если не считать, что родители наверняка что-то устраивали, когда ему исполнился год. Увы, по понятным причинам второй день рождения они отпраздновать не смогли.

Что ещё хуже, оставшиеся в живых родственники всегда заявляли одно и то же: «Уроды вроде тебя не заслуживают праздновать день рождения». И в результате Гарри оставалось только с завистью наблюдать как отмечает день рождения его двоюродный брат — толстяк не стеснялся демонстрировать Гарри, насколько у него всё лучше, чем у какого-то сироты.

В итоге празднование в Эквестрии десятилетия Гарри два года назад стало первой на его памяти вечеринкой в его честь. Увы, в то время он был слишком неуверен в себе и окружающих, чтобы наслаждаться праздником. Наученный горьким опытом жизни с Дурслями, Гарри постоянно оставался настороже, исподволь ожидая каких-нибудь «подводных камней», а хорошее к нему отношение считал изощрённой ловушкой, в которую окружающие хотели его заманить и, когда он расслабится и доверится им, причинить ему физическую или психологическую боль. Да и не стоит забывать, что в тот момент всё в Эквестрии было для него в новинку.

Вторая посвящённая его дню рождения вечеринка, устроенная на его одиннадцатилетие, выдалась намного приятнее, пусть и была омрачена разочарованием мамы из-за того, что Гарри так долго скрывал существование портала на Землю. Да и письмо из Хогвартса тоже неслабо сбивало с праздничного настроя.

В этом же году за организацию праздника ко дню его рождения в Эквестрии взялась сама Пинки Пай, а это означало только одно: вечеринка однозначно будет грандиозной. Так, собственно, и случилось. Празднование началось почти перед самым обедом, и пришла на него половина обитателей города, включая всех пони из начальной школы Понивилля. Хотя правильнее было бы сказать, что пришли все старожилы города, кого он знал до того, как в Понивилль «понаехали тут усякие, охороды топчуть», как выразилась как-то бабуля Смит. За время, что Гарри провёл в Хогвартсе, население города из-за значимости портала увеличилось вдвое и продолжало быстро расти, превращая Понивилль в важный центр торговли, технологии и магии. Даже поезда с вокзала Понивилля отправлялись уже не два раза в день, а как минимум раз в час.

К счастью, уже развёрнутая во всех крупных и большинстве небольших городков каминная сеть, позволяющая мгновенно перемещаться по всему континенту Эквестрии, хоть немного сдерживала этот кажущийся бесконтрольным рост. Если бы не они, город наверняка уже разросся бы раз в десять. Увы, даже так развивающаяся семимильными шагами каминная сеть всё ещё была слишком ограничена по масштабности, чтобы охватить все места, где она была необходима. До сих пор, если не считать буквально единичных частных каминов вроде тех, что в замках принцесс, они устанавливались исключительно на вокзалах — либо на уже имеющихся железнодорожных, как в Понивилле, либо на специально для них выстроенных, что создавало определённые неудобства для многих важных пони — те успели распробовать удобство быстрого перемещения и теперь были искренне убеждены, что их компании, учебные заведения или исследовательские лаборатории также нуждаются в камине, но пока не имели возможности его установить. Да и дымолётного порошка по-прежнему катастрофически не хватало, и его расход жёстко нормировали.

На вечеринке кобылки и жеребчики, а также немало кобыл и жеребцов постарше пришли в восторг от браслетов, что носили пять жеребёнок — в них превратились кольца на этой стороне портала. А от постоянных заявлений Гарри, что браслеты магические и сделаны в первую очередь для защиты его подруг, окружающие и вовсе воззрились на них в благоговейном восхищении. И немудрено: обычно именно кобылки задаривают жеребчиков различными подарками, даже когда просто хотят показать свою симпатию и ничего больше. Обратные же ситуации, когда жеребчик вручал одной или нескольким кобылкам подарок, тем более в виде ювелирного украшения, возникали лишь в случаях, если дела шли к серьёзным отношениям, а уж если подарок был магическим, тем более призванным защищать их носительницу, то это и вовсе расценивалось кобылками как команда «хватай меня и тащи под венец». Вовремя вспомнивший о подобных нюансах эквестрийских отношений Гарри мудро решил не упоминать, что подарил такие же кольца своим соседям по комнате в Гриффиндоре и ещё нескольким избранным ученикам в школе.

Ненароком услышавшие про приключения Гарри за последний год Даймонд Тиара и Сильвер Спун аж позеленели от зависти — причём в буквальном смысле. Глядя на них, красно-золотой жеребёнок вдруг подумал, а не решатся ли они заявиться в следующем году в Хогвартс — и тут же вздрогнул, вспомнив идею Дискорда. Зная их родителей, вероятность подобного исхода далека от нулевой. И потом, даже если они будут отставать на год от Гарри и Меткоискательниц, возможность паре земных пони научиться колдовать, да ещё и невиданную для эквестрийцев магию, пусть и с помощью палочки, может показаться им слишком уж привлекательной.

Многие кобылки постарше очень расстроились, узнав, что у Гарри уже есть табун. С другой стороны, некоторые особо расчётливые только порадовались, что он снял сразу пятерых кобылок с забега за жеребцами, считая этот факт приятным для себя утешением. Ещё больше молодые кобылки обрадовались, услышав, что соотношение кобыл и жеребцов на той стороне портала составляло один к одному. Впрочем, задумался в какой-то момент Гарри, а много ли людей захотят переехать в Эквестрию и жить как пони? Или наоборот, сколько жеребёнок и кобылок готовы пожертвовать своими гривами и хвостами ради жизни как люди там?

Сам Гарри вынужден был признать, что его устраивает любой вариант, и он не против жить хоть пони, хоть человеком, если его табун этого захочет. Но обычный человек или пони? С другой стороны, он не замечал, чтобы Малфой, Забини, Паркинсон или Гринграсс выказывали отвращение к этой идее. И, судя по реакции Даймонд Тиары и Сильвер Спун, то же самое верно и в обратном случае. Правда, если судить по тому, как его подруги по табуну отреагировали на еду и общее отношение к ним в мире магов, Гарри сомневался, что так уж много пони захотят покинуть Эквестрию. С другой стороны… ну да, Дискорд.

Впрочем, если так подумать, изобилие драгоценных камней в Эквестрии, многие из которых к тому же были магическими, означало, что у любого такого табуна будет финансовая возможность без особых усилий разделить свою жизнь между обоими мирами.

На вечеринке в Эквестрии присутствовали все дети семьи Уизли кроме двух старших братьев — Билла и Чарли, а также несколько близких друзей Гарри из Хогвартса. Родители первых — Артур и Молли — ненадолго появились на празднике, быстро поздравили Гарри, переговорили кое с кем из присутствующих и поспешили удалиться, сославшись на ждущие их дома дела. Оставшись без родительского надзора, мальчики, к своему немалому изумлению, оказались просто шокированы свалившимся на них вниманием, которое им стали уделять присутствующие на вечеринке кобылки — как их ровесницы, так и заметно постарше. Неожиданная напористость со стороны жеребёнок и молодых кобылок-подростков заставляла парней немало так нервничать. Гарри же откровенно веселился и даже несколько раз посмеялся, наблюдая за их реакцией, и не перестал даже когда до него дошло, что он и сам весь свой первый год здесь реагировал почти так же.

Девочки из гриффиндорской сборной по квиддичу только и могли, что с досадой смотреть, как эквестрийки состязаются за старших мальчиков из команды — кобылы чуть ли не в очередь ради этого выстраивались. Оливер чувствовал себя на седьмом небе от свалившегося на него внимания, которое ему уделяли пегасы — особенно пегаски, и провёл почти всю вечеринку за обсуждением квиддича. Собственно, эта тема быстро становилась главной среди пегасов, где бы они ни встретились. Гарри ещё подумал, что если Вуд не будет осторожен, то к вечеру у него может оказаться новая команда по квиддичу. Причём, что забавно, в качестве его личного табуна.

Но больше всего гостям было интересно, чем же таким Гарри с Меткоискательницами занимались всё это время. Подтверждение слухов о целом стаде кентавров, обитающих возле школы, прозвучавшее от их табунка, заставило вздрогнуть не только всех местных жеребят, но даже и кое-кого из взрослых пони — сёстры-цветочницы и вовсе, как обычно, упали в обморок. Даже заверения его мамы, что кентавры по ту сторону портала дружелюбны и избегают использования магии, не особо их успокоили.

Появление у Меткоискательниц их вожделенных кьютимарок вызвало у понивилльцев бурную радость и вселило надежду, что эта неуёмная троица больше не будет причинять разрушений — по крайней мере, слишком уж крупных, пытаясь выяснить, смогут ли они получить кьютимарку и в людском облике, когда вернутся в Хогвартс. А ещё наличие кьютимарок у этой конкретной троицы, как оказалось позже, и правда поспособствовало удивительно тихому лету для Понивилля в целом и их табуна в частности. Правда, как оказалось, от некоторых привычек бывает довольно сложно избавиться, даже если источник опасности был нейтрализован: старожилы Понивилля, едва завидев приближение Меткоискательниц (или уже правильнее будет их звать Метконосцами?), всё ещё со всех ног кидались к ближайшему укрытию, к полному недоумению новоприбывших.

Тем не менее и Гарри, и все остальные отлично повеселились на празднике. Конечно, каждый находил свой способ и своё понятие веселья. Например, Гермиона почти всю вечеринку едва ли не с пристрастием допрашивала старших единорогов, выведывая, какие интересные заклинания те могут ей показать, и была просто поражена, когда узнала, что большинство единорогов применяют магию как полезное умение, на инстинктивном уровне, и настоящих заклинаний знают зачастую меньше, чем она сама.

Тем временем остальные пони большую часть времени допрашивали уже табунок Гарри и гостей с Земли, расспрашивая о земной магии. Зрелище того, как не только единороги, но и пегасы и даже земные пони творят магию, просто заворожило эквестрийцев и привело в неописуемый восторг. Похоже, список добровольцев, стремящихся попасть в Хогвартс в следующем году, может чу-у-уточку так увеличиться. Раза так в три, а то и во все пять. И уверенность Гарри в собственных предположениях только укрепилась, когда он заметил, насколько заинтересовались этой демонстрацией Даймонд Тиара с Сильвер Спун.

Вечером же, когда празднование стало понемногу сходить на нет, Гарри был вынужден вернуться через портал. «Ещё один бесполезный тур из разряда «давайте покажем ведьмам и чародеям, что Гарри Поттер не уехал из Англии в Эквестрию» — кисло подумал Гарри.

03. Чейнджлинги прорвались!

После вечеринки в Эквестрии Гарри направился к портальной станции, вынужденный перекантоваться какое-то время в доме семьи Уизли — у Твайлайт и носителей Элементов внезапно нарисовались какие-то срочные и совершенно неотложные дела в Кантерлоте, из-за чего они не могли остаться вместе с Гарри дома в Литтл-Уингинге.

К удивлению мальчика, его подруги по табуну, нисколько не раздумывая, пошли с ним. А ведь Гарри уже даже немного расстроиться успел из-за того, что, скорее всего, отправится туда один. Впрочем, присутствие четвёрки девочек, помимо самой Джинни, не должно доставить каких-либо особых неудобств — их сундуки со встроенными квартирами так и лежали в посольстве и в Норе Уизли, и мальчик не сомневался, что эти пятеро в конечном итоге распределятся между улучшенной комнатой Джинни в Норе и оставленным там же сундуком.

Когда Гарри уже довольно поздним вечером вышел из камина в доме Уизли, то был до крайности поражён, что мистер и миссис Уизли тоже организовали в его честь вечеринку-сюрприз. На праздник оказались приглашены его друзья из Хогвартса; был тут и Невилл, гораздо более расслабленный, чем на собственном дне рождения, да и Гарри тоже чувствовал себя куда как проще. Что, впрочем, было совсем неудивительно! Присутствовали гриффиндорская команда по квиддичу, все первокурсники с Гриффиндора, а также несколько человек из других Домов, включая и Элли де Риппе.

Гарри невольно отметил, что Элли как-то слишком уж стеснялась своего присутствия здесь, будто понятия не имела, чего стоит ожидать от вечеринки. Разве её семья не устраивала ей дни рождения? Даже на своём первом дне рождения в Эквестрии Гарри в принципе понимал, что его ждёт — в конце концов, сидя запертым в чулане под лестницей, он каждый год был вынужден слушать от и до, как Дадли устраивают очередную вечеринку. Элли же вела себя так, словно даже само понятие праздника в честь дня рождения было ей чуждо. Глядя на реакцию девочки, Гарри вообще не понимал, как Уизли умудрились уговорить её прийти, впрочем, это ничуть не мешало ему обрадоваться из-за того, что им всё же удалось. Да и вообще, мальчик всё ещё чувствовал себя обязанным ей за то, что пусть и косвенно, но именно она в конце прошедшего учебного года спасла его от смерти.

Если честно, эта девочка по-прежнему озадачивала Гарри своим довольно странным, по сравнению с остальными его друзьями, поведением. Она отклонила все его приглашения посетить Эквестрию, заявив, что не хочет никого обременять своим присутствием. В своём вежливом отказе она написала, что как бы замечательно ни было по ту сторону портала, но он и так многих своих друзей наприглашал, и девочка не хотела бы мешать его общению с ними. Более того, у неё есть родовое поместье, и ей ещё нужно освоиться в управлении столь большой собственностью, а потому большую часть каникул Элли проведёт со своей тётей и опытным наставником. «Возможно, следующим летом?» — сказала она на вечеринке в ответ на его очередное приглашение.

Но как же Гарри радовался оттого, что хотя бы она не пыталась влиться в число его подруг по табуну! Ему и с пятью-то порой было нелегко сладить, уделяя подругам более-менее одинаковое внимание, чтобы, не дай Селестия, не обидеть кого, а если их ещё больше станет… Тут фантазия Гарри посчитала разумным забуксовать, дабы не травмировать нежную детскую психику возможными ужасными (и наверняка кровавыми) картинами.

Тем не менее, несмотря на отказ и отстранённость, Элли почти всю вечеринку держалась где-то поблизости от Гарри или жеребёнок. Даже более того, рядом с эквестрийскими жеребёнками она проводила времени куда больше, чем рядом с Гарри, Джинни или Гермионой.

Вечеринка продолжалась и после раннего ужина — они искупались в пруду, поиграли в некое подобие квиддича, где всё происходило на очень низких скоростях, и сыграли ещё в несколько игр, главным достоинством которых было то, что всем было весело. Под громкий смех прошла презентация нескольких новеньких «конфет» от близнецов. В общем, расходясь по домам через камин, все без исключения присутствующие, судя по их довольным лицам, думали одно и то же: вечеринка удалась!

Сама Элли мысленно благодарила судьбу за то, что оказалась на этой вечеринке, но меж тем, как бы странно это ни звучало, почувствовала облегчение, лишь вернувшись домой. Может, просто вечеринка слишком уж затянулась? А то слишком уж сонной она себя чувствовала, когда выходила из камина.

После двух вечеринок в один день — сначала в Эквестрии, а затем и в доме Уизли — младшие дети умотались до предела и рано легли спать. Гарри снова ночевал в комнате Рона, в то время как все девочки удалились в сундук в комнате Джинни.

Пока не пришли письма из Хогвартса со списком необходимого на предстоящий год, они всемером планировали провести следующую неделю, исследуя Оттери-Сент-Кэтчпол, который, как Гарри сказали тем утром, находился в Девоне, Англия. В деревеньке была небольшая церковь, продуктовый магазин, магазин канцелярии, гараж, семейная гостиница, магазин товаров для дома и сада, школа и, конечно же, несколько пабов. И похоже, близнецам очень нравилась девочка, что стояла за прилавком в канцелярском магазине.

Помимо Уизли, в деревне жили ещё три магические семьи: будущий пятиклассник Седрик Диггори со своими родителями, Салли Фосетт — ещё одна будущая пятиклассница, тоже с родителями, а также Луна Лавгуд, которая только собиралась в этом году пойти в Хогвартс и жила со своим отцом — Ксенофилиусом. Последний, кстати, издавал журнал «Придира».

И семья Лавгудов, и их жильё были столь же причудливы, как и издаваемый ими журнал. Дом напоминал гигантскую шахматную фигуру — ладью. Сам мистер Лавгуд носил мантию, почти такую же вырвиглазно-цветастую и вызывающую в глазах резь до слёз, как и те, что носил директор Дамблдор. Впрочем, эта мантия была украшена только шахматными фигурами и загадочными символами — на ней хотя бы не было никаких танцующих деревьев или плывущих облаков.

Луна выглядела такой же странной, как и её отец — говорила мечтательным, словно не от мира сего, голосом о существах, о которых, похоже, никто кроме неё вообще ни разу не слышал. Но Гарри по крайней мере было с ней весело.

^·_·^

В середине августа семеро оборотней, которых Римусу удалось уговорить стать добровольцами в испытании открытого им способа избавления от ликантропии, начиная с полудня, стали с часовым интервалом проходить через портал. Как и ожидалось, все семеро рухнули в конвульсиях сразу же после преодоления портала. Уже ожидавшие их в припортальной зоне медицинские бригады немедленно отправили подопыт… добровольцев на карантин и устроили максимально комфортно.

Люпин, посоветовавшись как с целителями, так и с лекарями пони, уведомил Министерство о том, что планирует провести ночь полнолуния в одной из камер предварительного содержания аврората, с собой он прихватил лишь книгу и игральные карты. Последние он взял в надежде, что сможет убедить охранников сыграть с ним в покер. В итоге он потерял с десяток галеонов, но не счёл эти деньги выброшенными на ветер — его партнёры по игре потом с особым рвением рассказывали всем и каждому, как умудрились в полнолуние выиграть деньги у бывшего оборотня.

Как и Римус в прошлом месяце, стоило только луне показаться над горизонтом, оборотни-добровольцы вновь зашлись в судорогах. Оставив ночное светило в небе на час, Луна затем убрала его на всю оставшуюся ночь — ровно так же, как ранее сделала для Римуса. Конечно, в прошлый раз всё не было выверено специально — луна тогда провисела в небе так долго из-за того, что врачам потребовалось время, чтобы сообщить принцессе о происходящем в припортальной больнице. На этот раз врачи решили не рисковать, чтобы как минимум подтвердить, что способ действительно рабочий, и случай излечения Люпина не единичный, но при этом договорились с принцессой ночи позже поэкспериментировать с разным временем пребывания луны на небосводе и влиянием оного на подоп… пациентов.

На следующее утро при проверке всех семерых добровольцев медперсонал обнаружил, что процесс сработал так, как они и предполагали. Получается, лекарством от проклятья оборотничества стал простой переход через портал за восемь часов до восхода полной луны. Ещё недавно жертвы проклятия, что долгие годы их мучило, вызвавшиеся добровольцами бывшие уже оборотни плакали от счастья, увидев результаты чар проверки на ликантропию. Две женщины на радостях даже пообещали родить Римусу детей, если он захочет.

Пони же не разделяли их уверенности и оптимизма, желая убедиться во всём окончательно, поэтому настояли на том, чтобы бывшие оборотни остались у них под наблюдением ещё на сутки и лишь потом, если не проявятся никакие побочные эффекты или, хуже того, вернутся признаки ликантропии, вернулись домой распространять благую весть.

На следующий после полнолуния день мелкий клерк из Министерства с постной миной неохотно передал Римусу обещанное официальное письмо, в котором говорилось, что, поскольку министерские эксперты наблюдали за ним всю ночь в полнолуние и выполнили многочисленные магические проверки, показавшие отрицательный результат, Римус Люпин отныне официально не считается оборотнем.

От последовавшей за этими двумя событиями вечеринки тем вечером на площади Гриммо, двенадцать, стены старинного особняка Блэков буквально ходили ходуном. Естественно, никого моложе восемнадцати лет не допускали на этот праздник жизни. И, собственно, не было ничего удивительного в том, что всё следующее утро участники крышесносной (едва ли не в буквальном смысле) вечеринки мучились, пытаясь избавиться от дикой головной боли, которую не брали даже проверенные временем зелья по фирменным «семейным» рецептам. Ну и вишенкой на торте и приятным для большинства присутствующих дополнением стало возникновение в ходе вечеринки нескольких новых пар.

На волне таких новостей директор Департамента магического правопорядка постановила, что отныне ночёвка в камере предварительного заключения Министерства в ночь полнолуния с периодическими магическими проверками будет стандартной процедурой для всех магов и ведьм, которые хотят доказать, что они не являются оборотнями. Если в течение ночи они не обратятся и не проявят каких-либо иных симптомов ликантропии, то получат письмо-сертификат, в котором будет указано, что «по результатам проверки такого-то мага/ведьмы признаков поражения проклятием ликантропии у проверяемого не выявлено, следовательно, он(а) не является/больше не является (нужное подчеркнуть) оборотнем». Проверка, конечно же, бесплатной не будет, ведь Министерству придётся выплачивать аврорам сверхурочные за дополнительные дежурства в ночное время, да ещё и в зоне повышенной опасности.

К счастью для оборотней, которые в большинстве своём были практически нищими, Сириус, воодушевлённый победой над проклятием, был только рад создать в гоблинском банке специальный фонд, чтобы ни одному поражённому ликантропией не было отказано в этой возможности. Он даже организовал семерым вылеченным оборотням вышеупомянутую вечеринку на площади Гриммо, двенадцать, чтобы отпраздновать их новый статус, а заодно вручил им там же по сотне галеонов в подарок, чтобы помочь им начать новую жизнь.

Конечно, нашлись в Министерстве и те, кто яро возражали против таких перемен. Ими оказалась жалкая кучка неисправимых консерваторов, по собственному скудоумию считавших, что оборотней следует устранять, а не лечить. К счастью, вовремя сделанный Министру намёк на то, что каждый вылеченный оборотень означает дополнительный доход для Министерства в виде сборов и налогов, быстро помог пройти процесс одобрения и поспособствовал внезапному озарению и вразумлению самых несогласных — по крайней мере, их заявления резко перестали быть столь категоричными.

В первый раз за все века существования магической истории для укушенных оборотнем жертв стало доступно полное избавление от этого проклятья. Все испытуемые сообщили, что лечение оказалось довольно-таки болезненным, впрочем, не больнее, чем непосредственно само превращение в оборотня. Естественно, эти новости, быстро обраставшие подробностями на уровне слухов, ураганом пронеслись по скрывающемуся от посторонних глаз сообществу оборотней. Многие всё ещё не верили в чудесное исцеление, но хватало и тех, кто были готовы рискнуть. Уже вскоре припортальная больница была до отказа забронирована на все полнолуния на несколько месяцев вперёд. Принцесса Луна даже согласилась поднимать полную луну целых три ночи подряд вместо одной ночи, как это было на Земле, чтобы вылеченные маги и ведьмы могли убедиться, что лечение подействовало ещё до того, как они вернутся домой, а больница получала больше времени для дополнительной работы с пациентами. В итоге многие из «вылеченных» и вовсе решили на какое-то время остаться в Эквестрии.

Пожалуй, не было ничего удивительного в том, что у всех излечившихся оборотней анимагическим обликом теперь был единорог. В итоге из безумного хищника они превратились в весьма опасную добычу! И как раз ироничность этой ситуации немало так забавляла Гарри.

۸-_-۸

В здании припортальной конторы неподалёку от фермы «Сладкое яблочко» царила тихая ночь — ну или, если хотите, очень раннее утро. В столь позднее время портал, расположенный на окраине Вечнодикого леса, редко принимал посетителей — хоть официальных, хоть нет. В последний раз подобное случилось, когда принцессой была объявлена ​​полномасштабная чрезвычайная ситуация, и сотни пони-стражников почти галопом прошли через портал с поистине впечатляющим набором нового вооружения — некоторые из образцов даже не успели выйти из экспериментальной стадии.

Когда три замаскированных чейнджлинга вошли в офис регистрации проходящих через портал, единорожка-сержант оторвалась от своих бумаг и вопросительно изогнула бровь, глядя на посетителей, машинально продолжая пролистывать отчёт о перемещениях через портал за последние сутки, который хорошо отработанным движением копыта оказался уложен поверх раскрытого на середине иллюстрированного журнала «Playfilly». Лишь пару секунд спустя сознание единорожки зарегистрировало наличие посторонних, и, удивлённая внезапным появлением посетителей и думая в основном о том, получилось ли нормально спрятать журнал, сержант засуетилась и не заметила едва заметной вспышки из украденной палочки, после которой её мысли спутались и стали вялыми. Впрочем, на незаметность вспышки во многом повлияло и то, что исходила она откуда-то из-под одного из трёх вошедших единорогов, притом что их рога не светились, как обычно ожидают от единорогов, пытающихся что-то наколдовать. В любом случае теперь сержант будет склонна верить всему, что ей говорят — «confundus» вполне способен обеспечить подобное.

Уставившись на новоприбывших пустым, расфокусированным взглядом, сержант несколько секунд спустя моргнула, и её взгляд стал более осмысленным.

— Чем могу помочь? — спросила она, нажимая кнопку вызова подмоги.

Старшая в их группе — светло-зелёная единорожка с голубыми гривой и хвостом — вынула из седельной сумки листок и передала его сержанту. Это была короткая записка, скорее просто просьба, в которой было сказано, чтобы докторов Пони, Боунса и Боллза как можно скорее провели через портал в посольство Литтл-Уингинга. Прочитав записку, охранница нахмурилась и взглянула на часы — время было почти два часа ночи, точнее час сорок семь. Что портал, что посольство в это время практически пустовали, если не считать дежурившего при входе и там, и там обслуживающего персонала.

В этот момент дверь слева от тройки посетителей открылась, и вошёл ещё один стражник-единорог, который сразу же, едва закрыв дверь, отошёл в сторону, чтобы иметь возможность наблюдать за тремя посетителями так, чтобы те не оказались на одной линии огня с сержантом. На себе он нёс одну из новых навесных орудийных платформ со стволами, установленными по обе стороны седла и с автоматической подачей боеприпасов. Из рога стражника вылетела искра и коснулась сержанта, которая даже не взглянула на новоприбывшего, послав ответную искру заклинания.

— Письмо пришло, когда я уже ужинала, — сказала светло-зелёная единорожка. — Пока я отыскала докторов Боунса, — кивнула она на янтарного жеребца с тёмно-синей гривой и скрещёнными костями на кьютимарке, — и Пони, — другой кивок, на сей раз на бледно-голубого единорога с двухцветной красной гривой, — а затем поспешила прибыть сюда, даже со всеми этими новым каминными путешествиями ушло довольно много времени.

Спрятанная меж двух других единорогов палочка, скрытая под жеребцом, вспыхнула во второй раз, и новоприбывший единорог также получил полновесный «confundus».

Сержант вздохнула, поджала губы, и без предупреждения с её рога сорвались три искры — по одной в каждую из трёх пони. Впрочем, они этого ожидали — эти искры были заклинанием, раскрывающим замаскированного чейнджлинга, и хотя они знали, что заклинание на них не сработает, но всё же не смогли рефлекторно не напрячься.

— Извините, но мы вынуждены теперь постоянно выполнять эту процедуру, — виновато улыбнулась стражница, видя реакцию гостей.

— Да мы знаем, — добродушно кивнул доктор Боунс. — Нас ими потчуют ежедневно. Тем не менее каждый раз это оказывается неожиданно. Думаю, пройдёт ещё не один месяц, пока это не станет чем-то вроде приветствия при любом разговоре единорогов, на которое уже никто не будет обращать внимания. Уверяю вас, — твёрдо, с нажимом, добавил единорог, высокомерно задрав морду, — что мы не находимся под действием иллюзии, так что не стоит даже думать проверять этот вариант!

Сержант моргнула при столь необычном заявлении, секунду помолчала и с пониманием кивнула. Единорог с установленными на седле винтовками моргнул и озадаченно нахмурился, но затем всё же вернулся к своему занятию — внимательно наблюдать за посетителями.

Из органайзера на столе сержанта вылетели три листа, и она быстро переписала на них имена, описания и кьютимарки гостей. Как уже было сказано, кьютимарка доктора Боунса выглядела как две скрещённые кости — похоже, бедренных, если судить по форме. Судя по выражению лица сержанта, кьютимарка доктора Боллза явно оставила его в недоумении — как три разноцветных шарика, коим место в копыте жеребёнка, могли привести их обладательницу на путь становления лекарем? Кьютимарка доктора Пони и вовсе была пугающей — кукла-пони, сшитая из лоскутков, со скальпелем в копыте. Стражница всё таращилась и таращилась в лицо Пони. Трое чейнджлингов прекрасно видели, что она пытается понять, как пони по имени Пони умудрилась получить такую кьютимарку и стоит ли ей начинать из-за этого беспокоиться. Наконец, закончив заполнять документы, сержант ещё и сфотографировала кьютимарки каждого.

— Я просто обожаю эти новые камеры с Земли! — улыбнулась она трём врачам, прикрепляя полученные снимки к только что заполненным бумагам. — Мгновенные снимки — и без всякой магии! Прямо чудо какое-то, — добавила она, удивлённо покачав головой.

Стражница вынула из ящика три зелёных значка, аккуратно написала на них имена докторов, прикрепила к каждому по шнурку и протянула их магией посетителям. Каждый надел свой шнурок. Затем сержант на какое-то время уставилась на их письмо. В какой-то момент без малейшего звука возникла его копия, которую она прикрепила к фотографиям и другим документам, и всё это она, наконец, бросила в один из лотков органайзера на своём столе.

Жеребец с трудом сумел подавить желание облегчённо вздохнуть. Им потребовалось три месяца, чтобы приобрести нужную бумагу, отыскать нужный бланк, правильно подделать печать и воспроизвести надлежащие письменные манеры предполагаемого отправителя. Что ж, их подделка прошла первую и самую важную проверку.

— Мы вынуждены проверить вас на наличие контрабанды, — пояснила сержант, возвращая письмо доктору Пони. — Пожалуйста, пройдите в следующую комнату.

Единорог, стоящий у уже открытой двери во внутреннюю часть здания, вежливо улыбнулся двум кобылам и жеребцу, когда те проходили мимо него в следующую комнату, и закрыл за собой дверь, оставляя сержанта вновь в полном одиночестве унылой ночи.

В комнате проверки обнаружились ещё два пони — пегас и земной. На них тоже были ружейные седла. Земной стоял перед закрытым выходом из комнаты, откуда все три единорога были на виду. Пегас же парил под потолком у входа над концом длинного стола, разделявшего комнату. Дверь позади стола была закрыта. В общем, трое охранников расположились так, чтобы никто не находился на линии огня двух других.

— Пожалуйста, положите свои седельные сумки на стол и полностью их опустошите, — сказал единорог, проходя за прилавок и закрывая в нём дверцу.

Пусть чейнджлинги этого и ожидали, происходящее по-прежнему пугало их до икоты — они прекрасно понимали, что если хоть что-то пойдёт не так, шансов сбежать у них практически не будет.

Псевдо-врачи отреагировали довольно оперативно. У всех троих оказались наборы соответствующим образом упакованных инструментов и материалов, характерных для их профессии. Как и полагается профессионалам, у них в сумках также имелся минимальный набор лекарств и перевязочных материалов. У доктора Боунса даже обнаружилась маленькая бутылочка этого нового «костероста». Разумеется, никакой одежды у них при себе не было — зачем тащить вещи, которыми станет невозможно пользоваться после перехода через портал? Вдобавок у каждого из них обнаружился мешочек примерно с сотней битов и несколькими драгоценными камнями, от крошечных до довольно крупных — размером с копыто. И вот последнее явно было неприемлемо по ту сторону портала.

Стражник за прилавком вздохнул.

— Сожалею, всепони, — с сочувствием сказал он, — но проносить с собой через портал битсы или драгоценные камни запрещено. Мы передадим ваши битсы в посольство. При необходимости вы сможете снять эквивалентную сумму в местной валюте. Драгоценные камни и вовсе будут храниться в сейфе до вашего возвращения.

С этими словами единорог записал их имена на бирках, а потом ещё и продублировал их на шести маленьких коробках, которые вытащил из-под прилавка. В первые три коробки отправились драгоценные камни каждого из докторов, а в оставшиеся три — их битсы. Следом он наложил на их сумки заклинание, развеивающее любые другие заклинания и иллюзии, затем вкопытную ощупал каждую из них, чтобы убедиться, что они пустые и в них нет никаких чар незримого расширения или отвода глаз.

Доктор Боллс едва сдержала улыбку. Они прекрасно знали, как именно проходит процедура досмотра, а также то, что, отыскав явную контрабанду, пони уже не будет особо стараться, пытаясь отыскать что-то ещё. Отсутствие на посетителях одежды также делало «очевидным» факт, что они не пытаются пронести драгоценные камни на себе, а обычное заклинание сканирования тела на предмет контрабанды не сможет обнаружить драгоценности, которые чейнджлинги заклеили слизью в отверстиях в ногах — технически они не были ни внутри, ни снаружи их тела, что вызывало очевидный конфликт в логике работы узкоспециализированного, а потому весьма ограниченного в вариативности сканирующего заклинания, отчего то просто игнорировало это несоответствие.

Ещё несколько минут — и три замаскированных иллюзиями чейнджлинга выскочили из дверей входного здания портала и порысили по тропинке, ведущей к портальному куполу.

— Не могу поверить, что это и правда сработало, — передала Эмми Пятьдесят Шесть, ранее известная как Рабочий Кадет-Инфильтратор 370.456МЕ, по их мысленной связи.

— А почему это не должно было сработать? — ответил Эрл, изображавший из себя жеребца-единорога. В отличие от сопровождавших его двоих сородичей, он и правда был самцом, и звали его Трутень УРЛ370.456. — Вы двое достаточно много для этого потрудились. Да и я практиковал это заклинание, пока оно мне уже сниться не начало!

— Ага, знаем — нам тоже приходилось видеть эти сны, — сухо заметила Эмми.

Когда составлялись боевые отряды, в их группу действительно, как ни странно, включили одного из юных трутней — и это было беспрецедентно. Но в этот раз Королева-Мать кинула в атаку всех лингов, поголовно, даже столь неприспособленных к боевым действиям. Возвращение в улей не предусматривалось.

Впрочем, и возвращаться было некуда — все кормовые резервуары улья были абсолютно пусты и ни единого линга не осталось в его тоннелях. Вторжение стало отчаянной попыткой, которую можно описать короткой фразой: победа или смерть. Провал почти наверняка означал исчезновение улья.

По улью уже давно ходили слухи, передаваемые от линга к лингу, а не по общей мыслесвязи, что они находятся в глубоком кризисе. Резервуары опорожнялись гораздо быстрее, чем их могли восполнить инфильтраторы, и скорость расходования запасов только увеличивалась по мере того, как все эти годы рос улей — необходимая мера для подготовки к вторжению. Всем в улье уже становилось понятно, что вскоре у них и так бы закончилась еда — большинству лингов, кроме находящихся на ключевых позициях, и без того уже снизили норму выдачи любви. Вероятно, это и было причиной того, что выводок 370.456 стал последней кладкой — в улье попросту не оставалось нилинга, кто смог бы позаботиться о новых яйцах или личинках.

Обычно, едва новый выводок достигал кадетского возраста, сразу же откладывалась следующая партия. Однако на этот раз яйца не были отложены, даже когда кадеты уже закончили обучение внутри улья и были готовы к полевой практике. В результате число молодняка оказалось настолько мало, что его не хватило даже заменить лингов, потерянных ульем из-за несчастных случаев, возраста и стычек во время защиты улья от врагов.

К сожалению для Эсси Пятьдесят Шесть — или Рабочего Кадета-Инфильтратора 370.456СЕ — и для Эмми Пятьдесят Шесть, особи вроде Эрла были… в общем, абсолютно бесполезны вне пределов улья — и он сам это прекрасно знал. Эрл не был зрелым ни физически, ни умственно, в отличие от рабочих особей одного с ним возраста — трутням требовалось ещё несколько лет, чтобы вырасти, прежде чем его можно было бы представить королеве как взрослого, и она могла бы обменять его с другим ульем. Что ещё хуже для них сейчас, Эрл не обучался ни на одном кадетском курсе, принятом в улье — ни на разведчика, ни на добытчика ресурсов, собирателя или вообще хоть на какой-либо другой класс. Действительно, зачем тратить учебные ресурсы на линга, которого изначально растили, чтобы сбагрить в другой улей?

Разумеется, у Эрла, как у любого линга, имелся доступ к коллективному разуму, но у трутня, по сути, не было ни одной сколь-нибудь веской причины пытаться усвоить хоть что-то из содержавшегося там, не говоря уже о тренировках, а ведь знать, как что-то делать, и уметь это делать — это две огромные разницы! Без систематического обучения и регулярного использования знаний они попросту остаются бесполезными.

По меркам разведчиков, Эрл был туповат и медлителен. Изначально они хотели оберегать Эрла, пока тот не достигнет зрелости, а потом отвести его в один из других ульев и предложить обменять на возможность им двоим также присоединиться к новому улью. Будь Эрл просто одиноким взрослым трутнем, любой улей принял бы его, как говаривают пони, «с распростёртыми объятиями», поскольку он бы, по сути, достался им даром. Проблема заключалась в идущих к нему комплектом Эмми с Эсси. Ульи почти никогда не обменивались рабочими, и даже если в ходе столкновения удавалось захватить рабочих из чужого улья, и те не погибали в ходе драки, их просто эксплуатировали, не давая еды, пока они сами собой не умирали.

Если повезёт, в обмен на Эрла новый улей мог бы принять их двоих как его личных рабов — вряд ли их примут рабочими, пусть и на второстепенные должности. Да, в итоге им не достанется приличной работы, но они хотя бы будут живы. Все трое согласились с тем, что это будет всяко лучше, чем пытаться выжить в одиночестве без улья за спиной. В противном случае наиболее вероятным исходом для них станет голод и зубы хищника.

Эрл был только рад согласиться с этим планом — двое инфильтраторов обладали навыками, достаточными, чтобы сохранить ему жизнь следующие несколько лет, необходимые для достижения зрелости — в конце концов у него самого требующихся для выживания навыков не было, да и необходимые воспоминания были довольно смутными.

К счастью, выяснить, что использовать Эрла, чтобы договориться о месте в новом улье, не получится, трём лингам удалось до того, как они всё-таки решились опробовать эту идею на практике. Скитаясь по окраинам Эквестрии, их троица всё же смогла получить кое-какую информацию от других чейнджлингов, и то, что они узнали, оказалось лично для них настоящей катастрофой. Попытка Королевы-Матери завоевать Кантерлот и Эквестрию не только провалилась, но и открыла до того ничего не подозревающим пони факт существования чейнджлингов. Что ещё хуже, теперь все разведчики и рабочие из их улья среди прочих лингов считались своего рода заражёнными — якобы у них нарушен правильный процесс принятия решений. После такого громкого провала остальные ульи откровенно сомневались в достаточной разумности бывших подопечных Кризалис и в том, что они вообще способны на сколь-нибудь обоснованные решения. В результате королевы всех прочих ульев решили, что возможные преимущества от наличия линга из распавшегося улья, даже если он трутень, явно недостаточны, чтобы перевесить факт их происхождения из «сломанного» улья. А вдруг, если кто-то из них примет подобного линга в свою мыслесвязь, их собственные мысли и решения исказятся, и они сами станут «сломанным» ульем?

Не стоит забывать и о нежелании других королев увеличивать внезапно оказавшееся слишком уж большим собственное население. Из-за бездумных (по мнению остальных королев) действий их Королевы-Матери пони стали настороженными и подозрительными, что значительно усложнило сбор еды. Фактически, ульям на ближайшие несколько десятилетий придётся сократить свою популяцию и перейти на урезанную диету, чтобы пережить временные трудности, связанные со слишком большим числом едоков.

Как оказалось, пробраться мимо нового заклинания обнаружения лингов было попросту невозможно! Оно срабатывало на любое активное использование присущей им магии маскировки и тут же заставляло линга вернуться в свой нормальный облик. И мало того, пони стали применять это заклинание буквально повсюду, даже накладывать его на входы в здания! Из-за этого, даже если поблизости не наблюдалось ни одного единорога, разбрасывающегося этим заклинанием направо и налево — например, в деревне земных пони, линга всё равно могли с лёгкостью обнаружить и поймать.

Они втроём уже совсем отчаялись выжить, как вдруг одной ночью Эрл выдал:

— Если уж они обнаруживают нашу магию маскировки, то давайте не будем её использовать. Мы же можем накладывать иллюзии!

К изумлению его спутниц, попытка воспользоваться иллюзиями и правда сработала просто прекрасно! Увы, у этого решения были и свои недостатки — им приходилось любой ценой избегать прикосновений, поскольку они в подавляющем большинстве случаев тут же развеивали иллюзию, и даже если иллюзия при прикосновении не пропадала, чейнджлинги под ней никак не менялись физически, из-за чего их легко могли опознать просто наощупь. Ещё и эти пони вечно так и норовили обнять в самый неподходящий момент… правда, при этом поделиться столь вожделенной любовью, в которой линги так нуждались… В итоге это превратилось в довольно изматывающее, но вполне возможное предприятие. По крайней мере теперь они могли безопасно путешествовать среди пони.

Тем не менее из-за вышеуказанных недостатков этот способ был слишком рисковым и потому не мог считаться окончательным решением. Они трое не сомневались, что рано или поздно либо сами ошибутся, либо просто неудачно сложится ситуация, и в результате их припрут к стенке. К счастью, до тех пор они могут посещать парки, ярмарки, ночные клубы и другие места, где обычно собираются пони, продолжая жить на окраинах. По крайней мере, теперь, когда смерть от голода уже не грозила, появилось время придумать другой, более безопасный способ.

На одной из жеребячьих вечеринок до тройки лингов дошли слухи о портале в другой мир. Несколько месяцев они тщательно и осторожно изучали ситуацию и открывшиеся перед ними возможности и в итоге решились на эту отчаянную попытку сбежать. Если услышанные ими цифры верны, в том мире лингам ничего не угрожает, и они могут без проблем затеряться среди местных жителей, поскольку там никто не подозревал не то, что об их присутствии — даже о самом их существовании. А в результате осторожного преследования нескольких людей, по случаю оказавшихся в Понивилле, они втроём смогли убедиться, что с людей в принципе возможно собрать достаточно эмоциональной пищи, чтобы выжить.

— Соберитесь! Мы ещё не закончили! — одёрнула их Эсси.

Идя по тропинке, чейнджлинги незаметно перекладывали спрятанные в отверстиях ног драгоценные камни в седельные сумки, поскольку не хотели рисковать — кто знает, какие проблемы могут возникнуть при попытке пройти через портал, натолкав что-то в ноги? В принципе, по идее, ничего не должно случиться, но… кто знает? Благо иллюзии, наложенные лингами на себя и на драгоценные камни, помогли скрыть их действия от непрерывно наблюдавших за ними пони.

На втором контрольно-пропускном пункте всё пошло намного проще, хоть на них снова наложили заклинание обнаружения лингов. Прохождение третьего КПП стало для тройки беглецов столь же простым, как и второго, а затем они порысили вокруг дерева-портала по спиральной дорожке. У самого портала они сняли седельные сумки и натянули простенькие накидки.

А затем был новый мир. И превращение в их новые, двуногие облики.

Линги обдумывали и этот момент. Они не знали, как будут выглядеть, когда пройдут через портал. Пони становились людьми, но что случится с чейнджлингами? Так что все трое далеко не одну неделю тренировались в образе минотавров, троллей и горгулий, чтобы познакомиться с различными видами двуногого хождения — форма тела у всех была разной, и каждая по-своему влияла на характер движения. Они надеялись, что благодаря подобной практике не будут на той стороне медлительными и неуклюжими, когда станут… ну, кем они там станут. Вот только результат оказался немного не таким, как они ожидали.

Единорога, дежурившего по ту сторону, предупредили, чтобы он ждал трёх врачей. Но когда из портала вывалились трое довольно невысоких человечков, он немного испугался и поторопился воспользоваться магией, чтобы помочь только что прошедшей через портал троице остаться в вертикальном положении.

— Сохраняйте спокойствие, я помогу вам удержаться на ногах.

Все трое тут же принялись разыгрывать из себя увальней, двигаясь намного более неуклюже, чем могли на самом деле. Учитывая то, что на той стороне портала они сообщили стражникам, что уже практиковались в хождении на двух ногах, зная, что эта информация будет передана смотрителям на этой стороне, принимавший их единорог явно рассердился, что «доктора» солгали о том, что умеют ходить как люди. К счастью для лингов, их новый облик оказался слишком неожиданным для единорога, лишь ещё больше отвлекая его от сути происходящего.

Частично скрытый своими сёстрами, Эрл выхватил палочку, до того приклеенную у него на животе. Едва та оказалась в его руке, трутень бросил в единорога отработанный почти до идеала «confundus» и быстро огляделся.

Им повезло — других пони вокруг не наблюдалось.

— Спасибо за помощь, — громко, с нажимом сказал Эрл, вновь спешно накладывая на себя иллюзию, как и пара его сообщников.

На сей раз создаваемая им иллюзия выглядела как взрослый человек. К счастью, на эквестрийской стороне было полно картинок с людьми, так что Эрл мог без проблем создать достаточно адекватную личину. И поскольку они не были уверены, что пони и по эту сторону портала не воспользуются заклинанием обнаружения лингов и не испортят им побег в последнюю секунду, трутень снова использовал иллюзию.

— Как видите, у нас всё хорошо, — твёрдо продолжил он. Все трое в тот же момент прекратили ломать комедию с неуклюжими попытками устоять и попробовали пройтись. Да, походка выходила немного неловкая. Но чтобы неуклюжая? Однозначно нет. — Всё так, как и должно быть. Мы сами разберёмся с одеждой, не стоит беспокоиться о нас.

Единорог рассеянно кивнул, а его рог перестал светиться.

Линги быстро нырнули в соответствующие раздевалки по обе стороны от центрального зала. К счастью, в обеих комнатах висело несколько больших плакатов, демонстрирующих подходящую одежду как для мужчин, так и для женщин. Сама нарисованная одежда хранилась тут же — судя по всему, плакаты менялись в зависимости от сезона.

Вскоре уже все трое вышли из раздевалок и, кивнув стражнику-единорогу, который улыбнулся, кивнул им в ответ и сделал пометку в бланке, лежавшем у него на столе, прошли в следующую комнату. Тут ещё один единорог внимательно осмотрел замаскированных лингов, одобрительно кивнул и, конечно же, кинул на них уже привычное заклинание, а затем попросил продемонстрировать их шнурки с бирками. Заново выслушав всё, что они сказали на той стороне и изучив их письмо, он махнул «докторам», что те могут идти дальше.

Путь к выходу из купола и далее к посольству оказался намного короче, чем в Эквестрии. Но они по-прежнему замечали, что хорошо вооружённые охранники пристально за ними наблюдают. До того как они вошли непосредственно в само посольство, их ещё дважды проверяли чейнджлинговыявляющим заклинанием.

Как оказалось, выйти из посольства было легко. Пройдя через боковой вход, там, где находилась охрана портала, они направились к главному входу здания. С одной стороны от двери на стене висела большая карта Литтл Уингинга, с другой — карта Лондона. Они внимательно и не торопясь изучили и то, и другое. Находясь так близко от дверей, они буквально хитином чувствовали наложенное на неё заклинание. Судя по всему, двери были и первой, и последней линией обороны посольства — зависит от стороны движения. А потом они просто вышли через эту самую парадную дверь! Спокойно и невозмутимо, не торопясь и не пытаясь скрыться. Глядя на их уверенные действия, все вокруг явно думали, что они трое знают, что делают. Заклинание обнаружения чейнджлингов на двери побеспокоило беглецов не больше, чем все предыдущие, отчего они даже не сбились с шага.

Ура. Они смогли.

Лишь мгновение трое лингов-беглецов позволили себе насладиться этим чувством, а затем зашагали по улице прочь от посольства. Они планировали найти ближайший тёмный переулок и превратиться в птиц, что позволит им в кратчайшие сроки преодолеть гораздо большее расстояние, чем пони-будь мог бы ожидать.

Что ж, осталось только выяснить на практике, сумеют ли они выжить на той любви, что смогут дать им люди, и не удастся ли собрать с магов больше, чем с людей, магией не обладающих. К счастью, их запасов должно хватить на ближайшие несколько недель, нужных им, чтобы разобраться в этом вопросе.

04. Проснувшийся аппетит

Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, с нетерпением ждал наступающий учебный год. Его план по возвращению Гарри Поттера — Мальчика-Который-Выжил, Победителя Волан-де-Морта, приёмного сына принцессы Эквестрии Твайлайт Спаркл (честно говоря, без последнего титула директору жилось бы гораздо спокойнее) — на второй год обучения в Хогвартс сработал словно по волшебству, каким бы каламбуром это ни звучало. От этой мысли счастливый Альбус широко улыбнулся.

Новость о том, что Гарри будут сопровождать ещё тридцать девять учеников, не считая трёх его «подруг по табуну», добавила директору хорошего настроения, словно метафорический торт, который выставили коллеги на его день рождения! То, что среди них будет всего девять мальчиков — словно толстый слой глазури на том торте. А дополнительные сотрудники, что прибудут вместе с детьми — десять единорогов, по шесть пегасов и земных пони и один зебриканец, которые будут сопровождать атлантов и работать помощниками преподавателей, помогая в различных учебных мероприятиях, и вовсе представились престарелому магу щедрой порцией мороженого поверх пресловутой глазури, да ещё и политого горячей помадкой!

Ещё пару лет назад Дамблдор в жизни не поверил бы, что можно заполучить столько новых учеников и помощников за раз! И всё это только потому, что не смотрел на сквибов с предубеждением и не отказывался вести с ними дела, а конкретно в этом случае согласился пообщаться со знакомыми Аргуса Филча, смотрителя школы, и Арабеллы Фигг, женщины-сквиба, которую он пристроил приглядывать за Гарри на Тисовой улице. Через них он передал предложение принцесс о работе в стране, где сквибы могут творить магию — и был немало удивлён как числом отозвавшихся сквибов, так и тем энтузиазмом, с которым они забросали его письмами! Судя по всему, эти несчастные поддерживали между собой связь через периодические отправки сообщений совами, а может быть, даже и через маггловскую почту! Похоже, как пришёл к выводу директор, стремление поддерживать общение как-то связано с их общей трагедией, желанием найти кого-то, кто понимает, через что им приходится проходить в жизни.

Мистер Филч и вовсе решил предложение провести летний отпуск в Эквестрии совместить с рабочей командировкой… что сработало даже слишком хорошо — директору пришлось буквально убеждать этого человека вернуться назад! И то, что ему оставалось каких-то два года до полноценной пенсии — дослужить до положенных двадцати пяти лет стажа — его не особо-то и убедило. Альбусу пришлось отправить аж целых три письма — притом клятвенно пообещать в последнем нанять двух помощников, и только потом Аргус, наконец, согласился — очень уж старому сквибу понравилось летать, так сказать, «своим ходом». По понятным причинам, у Филча никогда не было метлы (кроме, разве что, тех, которые он изъял у озорников), чтобы ощутить всю прелесть полётов.

Не стоит забывать и то, что там к нему впервые за многие годы относились нормально и, не выделяли среди прочих как «не такого», не то, что студенты в Хогвартсе. Пони приняли Аргуса в свою среду как одного из своих — надолго потерявшегося родственника, который, наконец, вернулся в табун. Он больше не ощущал себя ущербным. Похоже, даже миссис Норрис там понравилось больше чем здесь, да и по признанию Филча, отношения у них стали лучше, чем раньше.

А ещё Филч упоминал, что был до глубины души поражён и тронут тем, сколько кобыл (притом довольно привлекательных даже на его — человека — взгляд) проявили к нему интерес — некоторые чуть ли не прямым текстом предлагали, как там говорится, «создать табун»! И это ему — сквибу! Да он из-за этого проклятого статуса за всю свою жизнь не заинтересовал ни одну девушку даже из магглорожденных семей, а уж про дочерей магических родов и упоминать не стоит — а в Эквестрии всем было попросту на это плевать.

К счастью, Альбус в конце концов всё же смог уломать Аргуса вернуться в Хогвартс и отработать следующие два учебных года, после которых тот сможет заслуженно выйти на полноценную пенсию. Впрочем, сквиб упёрся несуществующим рогом, пока не выторговал себе право проводить все летние каникулы в Эквестрии.

Директор знал, что многие древние рода сейчас активно заняты попытками отследить отсечённых от родового древа сквибов, правда, успехи в этом у них были… так себе. Большинству из нейтральных и так называемых «светлых» семей удалось без особых усилий «восстановить» эти связи — только подтверждая подозрения Дамблдора, что они особо и не рвали связи с ними, а скорее лишь притворялись перед остальным магическим обществом, чтобы избежать порицания со стороны других магов.

А вот успех «тёмных» семей оказался околонулевым — впрочем, тут они сами виноваты: в кои-то веки их традиция убивать сквибов или стирать память немногим выжившим, кого пощадили, заставляя забыть о принадлежности к роду, обернулась против них самих. Альбус прекрасно понимал, что вся активность магических родов, связанная с «возвращением» сквибов, имела целью не благотворительность, а попытки установить дополнительные контакты с Эквестрией через отправку на ту сторону портала своих агентов. И хотя сквибам из «тёмных» семей можно было лишь посочувствовать, но для него это создавало монопольную возможность выступить посредником между частью магических родов и эквестрийцами. Всем семьям хотелось обзавестись связями с Атлантидой, но у некоторых просто не оказалось иного выбора, кроме как обратиться к нему за помощью.

В любом случае за предоставленные директором галлеоны старый замковый сквиб притащил назад огромную кипу книг о стране по ту сторону портала и её истории. Глядя на целый шкаф, забитый книгами атлантов, Дамблдор не жалел ни единого потраченного кната, считая их вполне достойной компенсацией за будущую потерю своего смотрителя. К сожалению, в замке было полно обязанностей и проблем, что не решить по мановению одной лишь палочки — тех самых, которые маги как раз таки привыкли решать магией — и которые неизбежно приводили к проблемам, поскольку замудрёные многослойные чары, коими изобиловал замок, местами вступали в противоречие с новыми, а то и сами с собой, стоило их только потревожить.

Может, стоит нанять на замену родителей кого-то из магглорожденных? Или, может быть, их не обладающих магией братьев и сестёр? Тогда ему не нужно будет в будущем ломать себе голову из-за того, что сотрудников-сквибов переманит более дружелюбная магическая обстановка Эквестрии или что они потянутся туда вслед за своими семьями.

Что ж, пожалуй, стоит тщательно это обдумать. И посоветоваться по этому поводу с Северусом и Минервой.

—=W=—

Возвращаясь в свой кабинет после обеда, директор никак не ожидал увидеть новую дверь рядом с охраняющей вход горгульей. Заглянув внутрь нового помещения, Дамблдор обнаружил копию карты школы, висевшей на одной из стен его кабинета, только эта карта занимала здесь вообще всю стену — от угла до угла. Напротив неё стояли стол и четыре стула, обращённые к карте. Стена за стульями была заставлена шкафами с документами, которые, судя по всему, раньше находились в логове Филча и использовались для хранения отчётов и запрещённых предметов.

Вернувшись в свой кабинет, директор, к своему немалому облегчению, увидел, что ступени зачарованной самодвижущейся лестницы ничуть не изменились из-за появления нового помещения по соседству, а карта Хогвартса как висела на стене, так и висит нетронутой.

Что ж, Дамблдор был вынужден признать, что новое помещение с дубликатом карты придётся как нельзя кстати: старостам и профессорам больше не придётся торчать в его кабинете, чтобы наблюдать за студентами, выбирающимися «погулять» по ночам, а он по-прежнему мог отслеживать людей, не покидая рабочего стола.

Удобно во всех отношениях.

Надо будет как-то наградить домовых эльфов за их столь необычную инициативу.

—=W=—

Пусть им и удалось заранее многое разузнать об этой «терра инкогнита», несколько раз «случайно» встретив рабочих-пони в местных барах и ресторанах Понивилля, новый мир, в котором очутились трое чейнджлингов-беглецов, просто поразил их. И это притом, что они заранее приобрели несколько импортированных книг, из которых почерпнули ещё больше информации.

Тем не менее привычка сомневаться во всём, что они слышали не от сородичей по улью, никуда не девалась. Наверняка ведь и пони, и книги всё преувеличивали, так? Да и люди, которых они осторожно расспросили, видимо, тоже малость привирали. Нет, ну кто не станет преувеличивать достоинства своего дома?

Реальность же заставила беглецов застыть с отвисшей челюстью, вытаращив круглые от шока глаза. В Лондоне буквально всё оказалось просто огромным. Да один только город сам по себе наверняка переплюнет по численности всё население Эквестрии! А уж улей лингов на этом фоне и вовсе потеряется. Впрочем, им такие масштабы только на копы… на руку. Если уж среди пары сотен пони трудно найти одного-единственного линга, то насколько труднее это станет среди многих тысяч?!

Увы, пусть они без особых усилий смогли затеряться среди людей, эмоций, которые они могли собрать в местах большого скопления человеков вроде парков и ресторанов или даже подменив кого-то на ночь, судя по предварительным наблюдениям, будет едва хватать для всех их нужд. Без поддержки улья за спиной им потребуется немало времени, чтобы обустроиться здесь со всем комфортом.

Вот поэтому их троица с самого начала планировала исследовать мир магов.

На поиски «Дырявого котла» ушёл целый день — Лондон оказался воистину огромным! Ещё день чейнджлинги потратили на изучение подступов к нему. Пусть за это время беглецы не обнаружили ни малейшего признака, что за пабом велась слежка, немногочисленные контакты с людьми в Эквестрии заставили их считать, что с большой вероятностью за ним всё же наблюдают. Да и заклинание обнаружения чейнджлингов, наложенное на уличную дверь паба, они прекрасно ощущали, когда проходили достаточно близко под прикрытием иллюзорных личин.

На четвёртый день они с некоторой опаской всё же решились войти в паб. Эрл пошёл первым, сёстры следовали за ним на большом расстоянии. Если он вдруг упадёт, они планировали подхватить его магией и сбежать. Когда Эрл буквально через мгновение снова вышел наружу, они поспешили за ним.

Встав чуть сбоку от уличной двери и сделав вид, что что-то увлечённо обсуждают, линги принялись внимательно наблюдать за посетителями, прибывающими через камин. Вскоре, разобравшись, что нужно делать, они не торопясь направились к двери за барной стойкой, рассчитав время так, чтобы оказаться в небольшом, обнесённом высокой стеной пространстве аккурат вслед за очередной вышедшей из камина ведьмой и пройти вслед за ней в переулок.

Открывшееся их взорам зрелище разительно контрастировало с остальным Лондоном, на знакомство с которым линги потратили предыдущие три дня. Всё вокруг казалось вырванным откуда-то из другой эпохи. Не меньше самой улицы и её обитателей их поразило, как маги походя пользуются палочками и что при этом ими вытворяют.

Лишь благодаря выучке в улье тройке беглецов удавалось сдерживать желание начать крутить головами во все стороны, рассматривая чудеса этой удивительной улицы, пока они медленно, но верно приближались к намеченной цели — огромному трёхэтажному белому зданию, которое выглядело… неправильным: линии фасада не были параллельны ни друг другу, ни окружающим их зданиям, даже колонны по обе стороны от входа стояли неровно и клонились то туда, то сюда. Выбор цели был совсем не случаен. Да, у них имелись драгоценные камни, но денег ни на этот странный мир магов, ни на более приземлённый мир Лондона, лежавшего за пределами паба, у иномирян не было. Следовательно, им следовало в первую очередь направиться в Гринготтс — именно там, насколько они узнали из подслушанных разговоров побывавших здесь пони, можно обменять драгоценности на местные битсы… галлеоны, вроде.

И вот уж кого трое чейнджлингов не ожидали увидеть в Гринготтсе, так это гоблинов — притом опрятных, хорошо вооружённых, судя по стоящим у входа стражам, и явно богатых гоблинов. Не то, что их эквестрийские сородичи, о которых им рассказывали инструкторы — те проживали небольшими племенами в крошечных, скрытых от посторонних анклавах и пользовались примитивными, в основном каменными, инструментами. Впрочем, тройка беженцев уже своими глазами не раз убедилась: ничто с эквестрийской стороны портала не могло даже приблизиться к изощрённости и сложности человеческих технологий. А значит, им придётся быть очень осторожными.

И видя столь разительный контраст между двумя существующими бок о бок обществами, чейнджлинги всё никак не могли понять: как ведьмы и маги могли игнорировать большую часть этих технологий? Они что, не понимали, насколько всё стало бы проще, смешай они магию и технологии воедино? Даже им троим, знающим о достижениях пони явно недостаточно, было очевидно, что из-за полного игнорирования достижений технического прогресса общество магов осталось далеко позади даже общества эквестрийского. Не меньше их ставило в тупик то, что, хотя в распоряжении местных ведьм было гораздо больше заклинаний, чем у эквестрийских единорогов, они в большинстве своём не демонстрировали ничего, на что не были бы способны эквестрийцы, а в некоторых областях и вовсе безнадёжно от них отстали.

Впрочем, те немногие разделы магической науки, в которых маги всё же преуспели, оказались далеко за гранью того, что эквестрийцы могли себе даже представить! Одни только заклинания каминного перемещения и незримого расширения пространства оказали на общество пони просто огромное влияние. Мгновенные путешествия практически в любую точку мира! Место для хранения чего угодно и вес больше не были неразрешимой проблемой!

Не меньшие изменения в Эквестрии принесли немагические устройства. Телефоны, телевидение и пулемёты совершили у пони настоящую революцию. А благодаря новой промышленной базе больше ни одна другая раса за пределами Эквестрии не посмеет даже подумать как-то задеть принцесс! Что ни говори, им троим повезло: они сбежали как раз вовремя и теперь с содроганием думали о том, как же теперь будут выживать другие Ульи с этими улучшениями, столь быстро завоёвывавшими популярность среди пони. А уж насколько изменится их бывший мир после повсеместного внедрения этих идей и изобретений они и вовсе боялись представить.

Бегло осмотрев вестибюль банка, линги направились к гоблину-кассиру.

— Простите, мы хотели бы обменять несколько драгоценных камней на… галлеоны? — начала разговор Эсси и стала терпеливо дожидаться ответа гоблина. — И, возможно, фунты?

Не торопясь доделав то, чем он там занимался, гоблин посмотрел на неё как на пустое место и буркнул:

— Ну, и где?

Эсси пожала плечами и начала вытаскивать драгоценные камни из карманов одежды и выкладывать на прилавок. Спутники быстро последовали её примеру. Гоблин бесстрастно наблюдал за этим действом, и только когда они закончили, взял самый большой камень, внимательно изучил его через увеличительное стекло, зачем-то лизнул, изучил его под лупой повторно. Затем почему-то уставился на них, разочарованно вздохнул и, достав банковскую сумку, смахнул в неё все драгоценности.

— Косозуб, — гаркнул он, и тут же из очереди ожидающих гоблинов к нему подскочил посыльный, которому он и передал сумку.

Уже вскоре всех троих сопроводили в кабинет мастера Ножемётчика. Гоблин внимательно изучил переданные посыльным драгоценные камни, разделив их на две неравные кучки. Затем откинулся на спинку стула и с не меньшим вниманием изучил посетителей. Ни один из них не занял предложенные стулья и не встал вплотную к столу. Эрл скучающе оглядывал комнату — за него всё сделают специально обученные разведчики. Эмми и Эсси, в противоположность ему, стояли в позах воина — слегка пригнувшись, пытаясь держать в поле зрения всех четырёх стражников, а заодно и гоблина за столом. Они были готовы сражаться, если понадобится.

— Или вы сейчас же снимете с себя иллюзии, — прорычал гоблин, привлекая удивлённое внимание Эрла, — или можете убираться отсюда.

После минутного колебания (и неслышимого для остальных обсуждения этого требования) Эрл поднял палочку и быстро отменил первый слой иллюзий, наложенных как на него, так и на сестёр.

Не то чтобы оценщик в этот момент был абсолютно уверен в своих предположениях, но даже если бы камни не выдавали эту троицу с головой, их поведение и позы несли почти исчерпывающую информацию. Эти посетители реагировали явно иначе, чем британцы, с которыми обычно пересекались гоблины: не пялились, не колебались и не боялись, как большинство магглов, но, судя по одежде, магами они тоже не были. Вели себя осторожно, но не выглядели запуганными. Казалось, они как магглы — мало что знают о банке, но магия как таковая их не пугала, в отличие от магглов. Говорили они без акцента, но вели себя так, будто видят гоблинов впервые. Под эти параметры подходила только одна группа — эквестрийцы.

Да, эта троица не могла похвастаться теми возмутительно яркими цветами волос, которыми щеголяли остальные эквестрийцы, но выглядели они как брат с сёстрами. А ещё эти трое имели далеко не мимолётное сходство с одной эквестрийской ведьмой. На память гоблин пока ещё не жаловался, а потому прекрасно видел: поставь их четверых рядом — и любой скажет, что эти трое — брат с сёстрами, а та ведьма — их тётя или двоюродная старшая сестра.

— Вы недавно прибыли из Эквестрии, — безапелляционно заявил гоблин, одним взглядом указав на рассыпанные по столу драгоценные камни. — Такие кристаллы характерны именно для этого региона.

Эрл встревоженно посмотрел на гоблина, но, прежде чем он успел сделать что-то ещё, Эмми резко приказала ему через мыслесвязь: «Не двигайся!», приправив эту команду вспышкой ярости из-за того, что их недоросль не сумел сохранить самообладание.

До этого четверо охранников излучали только настороженную скуку.

— Извини, — ответил Эрл упавшим тоном и, защищаясь, добавил: — У меня ведь нет твоей подготовки.

Но ущерб уже был нанесён. Охранникам больше не было скучно. А ведь она ему во всех подробностях передала, что именно он должен сделать, если всё пойдёт в тартар. И так всё провалить за секунду. Сама Эсси, как и Эмми, не отреагировали ни единым движением мускула.

Ножемётчик излучал веселье словно ребёнок, столь успешно их подловив.

— Мы знаем, что у эквестрийцев есть другой облик. Прежде чем мы продолжим, вы должны показать нам своё истинное обличье.

Некоторое время линги молчали, яростно обсуждая по мыслесвязи, что им делать. Родной облик беглецы, естественно, показывать не собирались — не хватало ещё раскрыть этому миру факт существования чейнджлингов! А потому они один за другим приняли облик тех пони, которых когда-то видели — единорога, пегаса и земного.

Ни у кого из этих трёх цвета грив, хвостов и шерсти не совпали. Хоть окрас выбранных каждым из них обликов был довольно обычным по стандартам Эквестрии, однако индивидуальное сочетание оных (причём у каждого из троицы!) оказалось настолько противоестественным и оскорбительным для взгляда гоблина-оценщика, что при попытке запомнить вызвало у него дикую мигрень — некоторые цвета категорически не следует размещать рядом, даже если они пастельные. А ещё они больше не были похожи на родственников — впрочем, подобное гоблины и ранее видели у эквестрийцев, пусть какие-то родственные черты у тех сохранялись, и при желании их можно заметить.

Продержав понячьи обличья достаточно долго, чтобы гоблин успел во всех подробностях их рассмотреть, они превратились обратно в человека. К счастью, гоблин, похоже, не обратил никакого внимания на окутывавший их во время превращения зелёный огонь, характерный для «фирменной» способности чейнджлингов.

Ножемётчик снова смерил их троицу оценивающим взглядом.

— Каковы ваши отношения с прочими эквестрийцами?

Линги-беглецы уставились на него, не понимая, что он имеет в виду. Гоблин раздражённо вздохнул.

— Вы прибыли сюда без знакомого с банковскими процедурами сопровождения, обычно выделяемого принцессами, и судя по тому, что вы использовали иллюзии, и тому, что вы явно спешите избавиться от драгоценных камней, не хотите, чтобы они узнали об этом. Почему?

— Наши отношения с остальными эквестрийцами довольно… сложные, — осторожно сказала Эмми после очередного яростного обмена мнениями. — Достаточно будет сказать, что узнай они о нашем здесь присутствии, они бы очень… расстроились и устроили бы на нас самую настоящую охоту. Но они понятия не имеют как мы выглядим, поэтому мы можем легко избежать встречи с ними.

Какое-то время Ножемётчик сидел и думал, хмуро сверля их троих взглядом прищуренных глаз.

— Банк заплатит двадцать пять тысяч галлеонов за вот эти девять драгоценных камней и тысячу за все остальные, — наконец изрёк он. — Вам понадобится хранилище для этих средств, так как вы не сможете унести столько галлеонов. Вы хотите одно хранилище для вас троих или по одному на каждого?

С этими словами он открыл ящик и бросил на стол три каких-то скомканных предмета. Эрл сморщил нос, глядя на кожу, из которой они были сделаны, но ничего не сказал.

— Одного хранилища достаточно, — ответила Эмми.

— На какое имя вам нужно будет открыть это хранилище?

Линги откровенно растерялись от такого поворота событий — они не предполагали ни того, что гоблины опознают происхождение драгоценных камней, ни того, что им предложат за них так много… по крайней мере настолько много, что это невозможно унести с собой.

— Даже в пределах Гринготтса имя, на которое открыто хранилище, не будет раскрыто никому, не имеющему для этого прямой потребности. Большинство транзакций осуществляется просто по номеру сейфа.

Это заявление слегка обнадёжило тройку беглецов, но какое имя можно использовать, чтобы эквестрийцы не поняли, что здесь побывали чейнджлинги, и уж тем более чтобы их существование не раскрыли люди? В конце концов, только линги могут называть друг друга 370,456МЕ, а также 370,456СЕ или УРЛ370,456.

— Или вы хотите, чтобы Гринготтс активировал для вас пустое хранилище, ранее открытое на имя ныне покойного мага из угасшего рода? — после паузы предложил оценщик, раздражённый их молчанием. — Если вы сделаете так, то будет взята небольшая дополнительная плата, — добавил он и одарил их широкой улыбкой, обнажившей множество мелких, но длинных и острых зубов.

— Сколько? — только и спросила Эмми, всё ещё консультируясь со своими товарищами.

— В обычных условиях подобное обошлось бы вам в две тысячи галлеонов за «возрождение» какого-нибудь мелкого рода незнатного происхождения. Однако, — гоблин напряжённо подался вперёд, — мы не станем брать с вас плату за это, если вы расскажете мне о политической ситуации в Эквестрии. Мы уже обсуждали этот вопрос с другими и хотим проверить точность и правдивость некоторых фактов.

Эмми отчётливо чувствовала, что гоблин норовит воспользоваться их невежеством, а потому поспешила уточнить:

— Какие ещё комиссии может взимать с нас банк?..

Переговоры не продлились долго, и Эмми, наконец, согласилась на сделку с гоблином. Впрочем, если они не станут трепаться о своих сородичах-лингах, оставшихся в Эквестрии, особых причин отказывать в предоставлении информации у них не было — вряд ли рассказ о жизни пони там как-то навредит их жизни здесь. В обмен гоблины согласились в течение года не взимать с них плату за пользование хранилищем и привязанными к нему кошельками.

Далее Ножемётчик кратко объяснил, что общество магов и ведьм зиждется на основании семей, как и у эквестрийцев. Однако, в отличие от пони, все члены человеческой семьи имеют общую фамилию. Так Эмми, Эсси и Эрл стали Понсфутами — семейством, только недавно вернувшимся из-за границы. А уж кем они там друг другу приходятся — брат с сёстрами, супружеская пара с сестрой одного из супругов или же муж с двумя жёнами — гоблину было откровенно плевать.

— Кошельки будут привязаны к вашему хранилищу — кстати, его номер семь тринадцать, — сказал он и, вытащив небольшую пачку пергаментов, начал что-то строчить на них. — Когда в вашем хранилище остаётся лишь сотня галлеонов, кошельки изнутри становятся зелёными; при пятидесяти галлеонах они становятся оранжевыми; при десяти — чёрными. При нулевом балансе они просто не откроются. Капля крови в каждый кошелёк привяжет его именно к вам. Каждый из вас может капнуть кровь во все три кошелька, но сделать это надо прямо сейчас. — Ножемётчик перестал писать и, вытащив серебряный нож, положил его рядом с кошельками.

— За замену испорченного или потерянного кошелька взимается плата, — добавил гоблин после паузы, возобновляя заполнение форм. — Все ваши недоразумения с другими не должны пересекать ступеней Гринготтса. В Гринготтсе имеют значение только законы гоблинов. Нарушение закона гоблинов обычно карается смертью. Нападение на гоблина также карается смертью на месте — разве что вам, — гоблин криво ухмыльнулся, — удастся отбиться. Нападение на кого-либо другого в стенах Гринготтса также противоречит нашим законам. Использование палочек в Гринготтсе без разрешения запрещено.

Ножемётчик закончил писать и бросил бумаги в ящик, затем, скрестив руки на столе, впился в их троицу взглядом и приподнялся на локтях, чуть подавшись вперёд.

— Прочие нарушения предусматривают наказание от штрафов и конфискации хранилища до смерти. Это ясно?

Чейнджлинги синхронно кивнули.

Из стола донёсся глухой удар. Гоблин открыл ящик и вынул брошюру и три ключа.

— Это ключи от вашего хранилища. Не теряйте их, за замену взимается плата. Капните на них кровью, как и в кошельки.

Оценщик сдвинул кошельки, ключи и брошюру к краю стола и дождался, пока они выполнят то, что он им сказал. Это не заняло много времени. Едва Эсси положила нож обратно на стол, гоблин злобно ухмыльнулся — по крайней мере, для них показ зубов был проявлением злобы — и начал задавать вопросы, подробнейше записывая ответы Эмми.

Только через несколько часов троим чейнджлингам удалось покинуть банк. Ножемётчик милостиво разрешил им возобновить свои «взрослые» иллюзии, прежде чем они покинули его кабинет. И теперь тройка чейнджлингов-беглецов сидела на улице в кафе-мороженом Флориана Фортескью, потягивая какую-то газировку, и пыталась решить, что делать дальше. Как оказалось, это общество было намного сложнее, чем они ожидали. Без ресурсов и поддержки улья они чувствовали себя ещё уязвимее, чем в Эквестрии.

— Нам отчаянно нужна информация, — заявила Эмми через мысленную связь, глядя на залитую полуденным солнцем улицу.

— И место, где можно обосноваться, — вставил Эрл, глядя в другую сторону — ему был любопытен мир, в котором они очутились, да и настороженного отношения к нему своих сестёр он не разделял — трутень обоснованно ожидал, что они сделают то, что должно.

Эмми посмотрела на него, затем бросила взгляд в третьем направлении — никто не сможет подкрасться к ним незамеченным.

— И разобраться с нашими легендами — они должны звучать достоверно, — добавила Эсси.

Эмми вздохнула и потёрла лицо рукой. Какое странное, непривычное ощущение…

Эсси в это время прищурившись смотрела на банк, и её лоб постепенно хмурился. Вдруг она вскочила и, торопливо бросив: «Ждите здесь. Я кое-что заметила», умчалась. До оставшихся донеслись отголоски её удивления, подозрения и слабой надежды.

Эмми с Эрлом стали наблюдать за тем, как их сестра подошла к правой стороне ступеней, ведущих к дверям Гринготтса, на мгновение присела, глядя на землю у первой ступени, и доносящееся от неё удивление достигло пика, затем вспыхнула надежда, что с новой силой всколыхнула подозрения. Эсси скептически оглядела переулок, затем подошла к стене на правой стороне Гринготтса, где та встречалась со стеной следующего магазина, пару мгновений вглядывалась в витрину магазина, затем наклонилась ближе, положив руку на кирпичи рядом с ней.

Следом Эсси прошла мимо этого магазина и магазина мадам Малкин, что торгует мантиями, но остановилась у края витрины этого заведения и тоже на мгновение заглянула внутрь. Затем она подошла к окну следующего магазина — «Флориш и Блоттс». После чего внезапно рванула обратно к ним, взбудораженная, счастливая и меж тем напуганная.

— Здесь есть линги! — практически прокричала Эсси в их головах. — То-то я думала, что заметила метку, когда мы входили! Она тоже рабочая особь из улья Кризалис. Следующий знак должен быть между… — она посмотрела в переулок мимо банка.

— «Гэймбол и Джейкс» и «Волшебным зверинцем»! — закончила за неё Эмми. — Третье окно с другой стороны от банка.

Три чейнджлинга кивнули друг другу, допили напитки и разошлись в разные стороны: Эмми направилась к заведению, расположившемуся между магазином, торгующим магическими тварями, и лавкой приколов, Эсси — к проулку за магазином «Всё для квиддича», а Эрл направился в лавку магических инструментов. Тщательно прочесав Косой переулок, они снова встретились пятнадцать минут спустя и стали собирать цельную картину из обнаруженных ими знаков, оставленных другим лингом.

— Похоже, нам нужно отправить сову… эль… де… рип? — сказала Эсси и кивнула дальше по переулку — туда, где, как указывалось в сообщении, было отделение совиной почты.

— А вы не думаете, что эта Элли может оказаться из нашего выводка? — вдруг передал мысль Эрл, наблюдая с остальными за тем, как отправленная ими сова скрывается где-то на западе.

— Мне больше интересно, что обозначает этот «Рип»? — отметила Эсси.

— Возможно, адрес, — предположила Эмми. — Да и не важно это. Нам нужно просто подождать.

— Ну что, в «Дырявый котёл»? — предложил трутень.

— Мы же так и написали, что будем ждать ответа там. Впрочем, думаю, причин торопиться у нас нет. Сомневаюсь, что она сможет добраться сюда быстрее, чем за час, а мы тем временем успеем узнать чуточку больше и осмотреться в Косом переулке, а потом понаблюдать за людьми, устроившись в тёмном углу этого паба.

Дальше беглецы решили, никуда не торопясь, просто погулять по Косому переулку. Покупать те же книги сейчас будет пустой тратой времени — они понятия не имели, какие им могут пригодиться, и потом они и так узнают всё, что знает эта «Элли», когда встретятся с ней. Она явно знает поболее их — и как минимум пробыла здесь достаточно долго и чувствовала себя достаточно безопасно, раз уж решилась оставлять сообщения сородичам-инфильтраторам — не просто знак «Я здесь была», а ещё и способ с ней связаться.

Все трое почувствовали немалое облегчение, когда на почтовой станции сова без лишних вопросов приняла их послание — они боялись, что оставившего сообщение лингабольше нет, что она уже погибла, оставив после себя лишь несколько коротких сообщений. Что ж, на подобный риск вынужден идти каждый инфильтратор. К счастью, совиная почта, при использовании которой сразу же становилось ясно, что адресат жив (иначе сова просто не стала бы улетать с письмом), сильно уменьшила их сомнения.

Они понятия не имели, как далеко эта «Элли», поэтому быстрого ответа не ожидали. Возможно даже, им придётся снять комнату на ночь.

—=W=—

— Думаю, это был приятный ужин, не так ли? — сказала принцесса Селестия, оглядывая свою семью, сидящую за столом.

— Да, сия трапеза восхитительной была, — согласилась её сестра, принцесса Луна.

Принцесса Твайлайт молча вздохнула, осторожно погладила себя по животу и кивнула соглашаясь.

— Безусловно, тётушка, — отметил принц Блюблад, с улыбкой подняв глаза от своей тарелки. — Хоть питание в посольстве организовано весьма недурно, особенно если учитывать источник продуктов на той стороне портала, но ничто не способно превзойти еду здесь, во дворце, по внешнему виду, исполнению и вкусу. Пожалуйста, передайте поварам мою признательность и комплименты за хорошо приготовленный ужин, — добавил он, слегка повернув голову к метрдотелю.

Кобыла сделала реверанс и широко улыбнулась.

— С удовольствием, принц Блюблад, — ответила она, пока другие официанты убирали со стола.

— Блю, — начала Селестия, — читать твои отчёты с той стороны портала весьма интересно, но какому счастливому случаю мы обязаны удовольствием лицезреть тебя этим вечером лично?

— А, точно, — тихо сказал он, едва сдерживая усмешку.

В то же мгновение дипломатическая сумка, которую он принёс с собой, раскрылась, и из неё выплыл ящик. При виде ящика, увеличившегося с размеров шкатулки до, судя по всему, своего нормального размера, едва тот покинул расширенное пространство сумки, кобылы покачали головами — они до сих пор не до конца привыкли к этой особенности новоприобретённой магии, отчего порой всё ещё невольно удивлялись подобным проявлениям её работы.

Поставленный принцем на пол, деревянный ящик оказался ему высотой почти по холку и такой же ширины и длины. Сверху на ящике красовался нарядный праздничный бант.

— У меня тут подарок для всей королевской семьи, но в первую очередь он для тётушки Луны, — пояснил он.

Все присутствующие кивнули и вновь обратили внимание на собранный пусть и из качественных, но, похоже, всего лишь обычных деревянных досок ящик.

— Выглядит очень уж невзрачно, — отважилась предположить Селестия.

— Нынче самые громоздкие и тяжёлые предметы обычно доставляются в невзрачных коробочках, — слегка фыркнул Блюблад. — Вот этот ящик без чар облегчения, вероятно, весит не меньше тебя, тётушка, — сказал он, весело блеснув глазами.

Белая аликорна приподняла бровь.

— Тебя чем-то не устраивает мой вес, Блю? — не обещавшим ничего хорошего тоном произнесла она.

— Ни в коем случае, — отшатнувшись от неё и драматично прижав копыто к груди, сказал принц преувеличенно обиженным тоном, — просто констатирую факт. — И, прочистив горло, явно наслаждаясь тем, как он заморочил им головы, торжественно добавил: — В честь ознаменования годовщины встречи двух наших миров королева Англии и британское правительство желают преподнести вам кусочек третьего мира — кусочек их луны.

Три аликорны удивлённо уставились на жеребца.

— Учёные, доставившие его мне, сказали, что внутри — герметично запечатанный стальной ящик с откидной крышкой, содержащий сто один фунт грунта и камней с их луны. Они думали, что тебе, Луна, — кивнул принцессе ночи Блюблад, — может быть интересно сравнить эти образцы со своей луной.

Он самодовольно улыбнулся.

— Британцы купили не нашедший применения космический челнок у… кажется, это была Россия? Не уверен, но да это не важно. Пару десятков заклинаний «reparo», заклинания незримого расширения на топливные баки и массовое применение чар облегчения веса, а ещё заклинание «impervious»¹ — и он окончательно был готов к эксплуатации. На подготовку челнока ушло четыре месяца, хотя на самой Луне их астронавты не пробыли и дня. Они оставили его на орбите под магглоотталкивающим заклинанием, дополнительно наложив на него иллюзию небольшого спутника. Домой они добрались с помощью порт-ключа.

Луна аж подобралась вся от удивления и неожиданности, а у всех остальных от такого сюрприза округлились глаза.

— Они рекомендуют тебе открывать ящик в стерильной комнате, где воздух отфильтрован от пыли и прочих посторонних частиц. Сейчас контейнер герметично закрыт, в той его части, которая свободна от грунта, вакуум, и ты наверняка не захочешь, чтобы пыль или бактерии испортили тебе подарок, когда будешь его вскрывать.

Блюблад с самодовольной усмешкой наблюдал за тем, как его вторая тётушка вскочила со своего места и стала поспешно огибать стол, желая рассмотреть высокотехнологичный контейнер поближе — деревянные стенки ящика просто разлетелись в стороны при её приближении, оставшиеся две кобылы также поспешили присоединиться к ней. Твайлайт даже едва не опередила Луну, хотя ей, в силу удачного совпадения, надо было сделать почти на десяток шагов меньше.

— На самом деле их учёным и самим любопытно, так что они просили сообщать им о любых различиях, которые обнаружишь между этими образцами и твоей собственной луной. Им весьма интересно, насколько их теории о том, как образовалась их луна, соответствуют твоей луне. А ещё их очень интересует, насколько состав твоей луны соответствует самому Эквусу — исходя из известных им соотношений строения Земли и этой вот луны. Можешь не спешить с этими исследованиями — всё полностью на твоё усмотрение. Им просто приятно, что они могут сделать тебе этот подарок.

Луна, осматривая контейнер со всех сторон, отодвинула плечом Твайлайт.

— И это для меня? — наконец оторвала она от подарка горящий жадным огнём взгляд.

— Их главный учёный сказал, что не мог себе представить, как бы они могли не поделиться этим с тобой, зная, насколько ты близка с луной, — кивнул Блюблад. — А годовщина нашей первой встречи оказалась идеальной возможностью убедить их начальство отправить этот контейнер тебе.

Когда Луна вновь уставилась на контейнер, её горящий жадный взгляд стал и вовсе каким-то маниакальным. Внезапно и она, и подарок исчезли во вспышке телепортации. Твайлайт от удивления вздрогнула, а затем на её лице промелькнула сосредоточенность — не могла же она упустить такое непаханое поле для исследований! — и через мгновение тоже испарилась.

Блюблад взглянул на место, где только что стоял подарок, после чего усмехнулся Селестии.

— Как думаешь, тётушка, Лулу не забудет сегодня вечером поднять луну, или тебе всё же придётся её малость лягнуть для этого?

— Возможно, возможно, — пробормотала Селестия с ответной улыбкой. — Что ж, это надо отметить, — сказала аликорна и обернулась к метрдотелю. — Ещё по кусочку торта для каждого из нас, пожалуйста. По большому кусочку. Ни слова Лулу или Твай, что я нарушила диету, — вновь повернулась она к Блюбладу и властно подняла голову. — В конце концов, я отмечаю годовщину. Хм-м-м, что бы такого подарить королеве в ответ? — вполголоса озвучила свои мысли старшая принцесса и задумчиво подняла очи горе, пока служанка спешила за дополнительным десертом.

Блюблад же стоически пытался скрыть так и лезущую на лицо лыбу от того, что смог удивить своих тётушек.

05. Сюрприз!

Едва выйдя из камина, Элли тут же ощутила, что приславшая ей сову троица — не просто сородичи, а и вовсе из её выводка. Впрочем, те тоже её сразу ощутили-узнали. Разумеется, ни один из них не отреагировал открыто: трутень и две рабочих особи продолжали спокойно потягивать газировку, хотя вновь образовавшаяся мыслесвязь между их четвёркой буквально вибрировала от стремительного обмена сообщениями. За десяток секунд, которых хватило Элли только на то, чтобы взмахом палочки избавиться от каминного пепла и, оглядев помещение, отойти в сторону, дабы не блокировать проход другим посетителям, решившим избрать этот вариант прибытия в «Дырявый котёл», троица беглецов получила ответы на все свои вопросы.

Элли была в своём старом обличье, том, которое использовала, когда хотела выглядеть взрослой, том самом, что показала гоблинам. Притворившись, что только сейчас заметила их троих, уже не беглянка направилась к столу с сородичами. По мере приближения она внимательно изучала их облики, заодно критикуя каждый выявленный ею недочёт. Сейчас, конечно, нилинг менять уже принятый облик не будет, тем более на глазах всего паба, но при следующем превращении они её замечания учтут. В любом случае конкретно эти облики они уж точно больше никогда не станут использовать.

Трио беглецов, в свою очередь также сделав вид, что только её заметили, тепло поприветствовало подошедшую.

— Элли, как я рада тебя видеть! — воскликнула Эсси, вставая, чтобы обнять присоединившуюся к ним подругу.

Эмми тоже встала и обняла её, едва первая инфильтратор отпустила пришедшую. Эрл ограничился вставанием и, перегнувшись через стол, пожал ей руку.

— Надеюсь, я не опоздала, — сказала Элли.

— Нет, — ответила ей Эмми, улыбаясь в ответ и продолжая удерживать Элли за руки. — Совсем нет, ты как раз вовремя. Мы просто сидели здесь и расслаблялись, ждали, пока ты появишься.

В этот момент к их столику подошла официантка, намереваясь принять их заказ.

— Нет, спасибо, ничего не нужно, — спешно ответила Элли. — Они лишь ждали меня, и если мы не уйдём прямо сейчас, то опоздаем на вечеринку-сюрприз.

Всё это, конечно, было постановкой, которую они придумали и разыграли ради немногих сидевших вокруг людей, параллельно ведя бурное обсуждение того, как справиться с ситуацией. Наконец Элли улыбнулась своим брату и сёстрам и кивнула в сторону камина. Спустя несколько мгновений все четверо уже вышли в особняке де Риппе.

— Здесь безопасно, — коротко бросила Элли, направляясь к креслу — прежде чем обсуждать интересующие их вопросы, она хотела убедиться, что её подозрения верны.

Стянув робу через голову, Элли вытащила из кармана палочку и сбросила маскировку, оставшись в своём изначальном человеческом облике. Помедлив пару секунд, остальные трое тоже развеяли иллюзорные формы и остались стоять, держа в руках свои кошельки и ключи, а Эмми ко всему прочему держала в руке ещё и подержанную палочку.

— Следуйте за мной, — сказала Элли, покачав головой, и повела их наверх в свою официальную спальню — дверь в устроенную там гардеробную была зеркальной.

— Ты совсем другая, — сказала Эмми, критически осмотрев Элли и сравнив её внешность в отражении с собой, Эсси и Эрлом.

Не совсем понятно, что хотела показать им Элли, когда привела на верхний этаж, но судя по её реакции, явно не это. Впрочем, она сама тоже перестала пялиться на новоприбывших и теперь разглядывала своё отражение в зеркале. Забавно, что, пусть все четверо были одного возраста, Элли выглядела более… зрелой: немного выше — совсем чуть-чуть, но вполне заметно, черты её лица были более тонкими, без характерной детской округлости, да и фигура явно демонстрировала признаки взросления — талия была чуть лучше очерчена, а грудь не совсем плоская.

Увидь их сейчас кто вместе, сразу же подумал бы, что они родственники. Впрочем, если троица новоприбывших явно походили на младшего брата с сёстрами-близняшками, то Элли выглядела скорее как их двоюродная сестра на год старше близняшек.

А ещё вокруг Элли была некая… возможно, стоит сказать «аура», за неимением лучшего термина. Некий ореол властности. Да и в голосе её внезапно прорезались командные нотки. Когда Элли сказала, нет — велела следовать за ней, тройка беглецов немедленно подчинилась, без вопросов и без комментариев. Она сказала — они выполнили. Они не обязаны были подчиняться, но что-то в её голосе говорило, что им следует поступить именно так. Как ученица, отвечающая своему наставнику, не задумывается, должна ли она это делать.

Возможно, это длительное пребывание в одиночестве придало ей налёт властности, как старшим лингам в улье? Что ни говори, новообретённая сестра держалась куда увереннее их.

Элли нахмурилась и, глядя в зеркало, встряхнулась и вздохнула.

— Обсудим это позже, — сказала она. — Я хотела, чтобы вы увидели: здесь мы все — человеческие нимфы, то есть дети, если говорить в принятых здесь терминах. И когда мы сбрасываем маскировку, то не превращаемся для местных в монстров, а становимся детьми, неотличимыми от других человеческих детей. — Затем Элли повернулась и критически осмотрела их троих. — Люди, как вы заметили, всегда носят одежду. Носят практически в каждый момент их жизни, кроме купания и совокупления. А некоторые даже и для продолжения рода не раздеваются.

Прожив в мире людей без малого год, Элли, конечно же, не теряла времени впустую и по мере рассказа щедро делилась увиденными ею образами и примерами, иллюстрирующими произнесённые слова, через их коллективный разум, которого так долго была лишена. Наблюдение за студентами Хогвартса, клиентами мадам Паддифут, а затем и за собственными арендаторами оказалось делом интересным, полезным и поучительным.

— В принципе, хоть в особняке, хоть в улье, который я устроила внизу, мы вполне можем обойтись и без неё, — продолжила пообжившаяся здесь инфильтратор-кадет. — Но я, если честно, сомневаюсь, что стоит так делать — слишком небрежное отношение к одежде может вызвать пристальное внимание чужаков и в итоге нас выдать. К тому же кожа, — Элли постучала пальцами по левой руке, — не чета нашему хитину: довольно чувствительна и практически никак не защищает даже от малейших повреждений. Даже привычные нам мягкотелые пони крепче этих людей!

Естественно, все трое не сдержали удивления, тут же распространившегося по мыслесвязи.

— Именно так, — продолжила де Риппе. — Это один из очевидных недостатков нашего нового облика. Даже от самого лёгкого удара остаются синяки и шишки. А случайно зацепившись за что-нибудь, можно повредить или даже порезать кожу, отчего пойдёт кровь, как у пони! Это одна из причин, почему люди с таким упорством всегда и везде носят одежду.

Видя на их лицах уже не скрываемое удивление, Элли кивнула.

— У меня есть запасная одежда, которую вы пока можете надеть, но завтра мы вернёмся в Косой переулок и купим вам всем подходящую, — и махнула рукой, чтобы предотвратить их возражения. — Не забывайте, иллюзии работают на нормальных людей ровно до тех пор, пока кто-то из них случайно не прикоснётся к вам. Как, думаете, они отреагируют, когда не почувствуют одежды? Предугадать подобные случайные прикосновения невозможно, а дать раскрыть свой секрет из-за такой мелочи непозволительно даже личинкам. Хуже того, есть маги и ведьмы, которые видят сквозь иллюзии. И они наверняка захотят узнать, во-первых, как маленькие дети сумели создать столь совершенную иллюзию, а во-вторых, почему эти самые дети ходят под ней голышом. Поэтому запомните: одежда является обязательной всегда, когда вы покидаете свои соты… спальни.

Элли тяжело вздохнула.

— Вы просто не представляете, как же вам повезло. Я совершенно случайно обнаружила, что и в магическом, и в маггловском мире есть несколько мест, где наложены стационарные заклинания, которые сбрасывают нашу маскировку и оглушают попытавшегося скрыться под ней — точно так же, как это умеют делать единороги. Пони довольно активно делятся этими заклинаниями с людьми, поэтому лучше оставаться в наших естественных обликах как можно дольше. К счастью, пока таких заклинаний не слишком много, но те, что есть, расположены в очень неудобных местах, и никогда не угадаешь, где наткнёшься на следующее. Уже не раз бывало, когда они появлялись в тех местах, которые я буквально вчера посещала без всяких проблем. Впрочем, — усмехнулась девочка, — у меня почти и не возникала необходимость прибегать к маскировке! — и принялась делиться с ними примерами того, как ей удалось собирать любовь, не меняя облика. — Хотя, — добавила де Риппе, — нам, вероятно, следует делать это на регулярной основе, когда нас никто не видит, просто чтобы попрактиковаться.

С другой стороны, — снова усмехнулась Элли, — мелкие изменения, такие как цвет волос или глаз, — свои слова она проиллюстрировала соответствующими переменами в облике, — не вызывают срабатывания заклинания. Похоже, что только полное превращение в другую форму заставляет его действовать. Например, если сделаю так, — в быстрой волне зелёного пламени Элли превратилась в долговязого мальчика с рыжими волосами, — заклинание сбросит с меня маскировку и вырубит.

Они кивнули, подтверждая, что поняли.

— Но теперь, когда нас стало больше… — Все трое вдруг почувствовали охвативший Элли восторг, — …мы можем поэкспериментировать и выяснить, как далеко сможем зайти, прежде чем активируется заклинание, а потом сбежим, прежде чем нас кто-нибудь найдёт.

Новички снова кивнули. В этом новом мире им уже не раз приходилось самим на практике выяснять ответы на возникавшие у них вопросы и догадки. И некоторые из этих ответов довольно сильно отличались от того, что, как их учили, стоит ждать, общаясь с пони.

— А ещё вам нужны волшебные палочки.

Троица беглецов в очередной раз кивнула, усваивая её опыт, приобретённый в лавке Олливандера.

— Учитывая ваш возраст — по крайней мере, предполагаемый возраст ваших людских обликов, думаю, скоро здесь объявятся совы с письмами из Хогвартса для вас. — Элли нахмурилась и снова принялась их придирчиво рассматривать. — Скорее всего, вас зачислят на первый курс, но поскольку у вас есть теперь мой опыт, вам будет до ужаса скучно, пока не начнётся практика. Надо бы обдумать эту проблему. Может, нам стоит попытаться убедить их принять вас на второй курс? Скажем, что вы уже брали частные уроки у репетиторов? Впрочем, ладно, — сказала де Риппе, тряхнув головой, будто выбрасывая из неё эти пока что не самые нужные мысли, — сначала мне стоит устроить вам экскурсию.

Элли развернулась и вышла из спальни.

— О, точно! — внезапно вскинулась она уже за дверью и обернулась к последовавшим за ней сородичам. — Вы, случаем, не голодные? У меня тут хранится приличный запас банок с любовью.

По дороге к запасам еды девочка принялась делиться с ними своим опытом сбора любви в Хогвартсе. И те трое явно обрадовались, когда узнали, что в Хогвартсе достаточно еды для поддержания их группы. Что ж, пока осталось время до начала занятий в Хогвартсе, у новоприбывших как раз есть возможность проанализировать всё, что она знала об этом новом мире. Всё-таки одно дело — узнать о чём-то из их коллективного разума, и совсем другое — лично изучить детали и забить нужные действия и рефлексы в мышечную память, чтобы не тратить время на поиск нужной информации. Эта лишняя секунда, необходимая на поиск и запоминание, в сочетании с отсутствием наработанной практики использования извлечённого из чужой памяти может означать разницу между выживанием и смертью.

Через три дня им в окно постучалась сова с пригласительными письмами для троицы бывших беглецов. Уже на следующий день они купили себе в Косом палочки и школьные принадлежности.

۸-_-۸

От вереницы эквестрийцев, заявившихся девятнадцатого августа в «Дырявый котёл», челюсти у всех присутствующих чуть ли не до пола поотвисали. Впрочем, мало кто останется равнодушным, увидев, как в паб врывается тридцать девять детей, будущих учеников, щеголяющих волосами возмутительно ярких цветов, да ещё и в сопровождении родителей со столь же пёстрыми причёсками. Именно благодаря этой их особой черте — ярким, словно на них вылили содержимое склада зельевара-косметолога, цветам волос — все присутствующие поняли, что это те самые иностранцы, о которых ходило так много слухов — так называемые атланты. Разумеется, ни у кого из зрителей не было возможности узнать в этих детях семерых единорогов, тринадцать пегасов и девятнадцать земных пони. А ещё за разглядыванием ярко окрашенных шевелюр новоприбывших поначалу никто даже не обратил внимание, что только девятеро из группы будущих первоклашек были мальчиками.

Помимо учеников, в паб набилось ещё около сотни взрослых — родители и сопровождающие их всех сотрудники посольства, и все — с такими же невероятно длинными, ярко окрашенными волосами.

Гарри лицезрение толпы столь ярких во всех смыслах индивидуальностей в посольстве по-своему шокировало. Он, конечно, давно уже привык видеть пони с шёрсткой и гривами всех цветов и оттенков радуги, но целая толпа людей с такой же окраской волос… мягко говоря, поражала. Невольно мальчик задался вопросом, не подтолкнёт ли их прибытие к появлению среди магов и ведьм моды на заклинания смены цвета волос.

Вспоминая, что дядя Вернон говорил о подростках, Гарри почти не сомневался, что уже скоро увидит что-то подобное в немагическом мире. Его дядя не раз ворчал, что подростки готовы на всё, лишь бы «продемонстрировать» свой бунт против порядочных, уважаемых родителей. И от души лупил Гарри, чтобы тот даже не думал ни о чём подобном.

Буквально пару дней назад мама рассказала Гарри, что обычный набор поступающих в Хогвартс за последние несколько лет снизился до сорока человек. Столь катастрофическое падение было вызвано действиями подручных Тёмного лорда, перебивших немало потенциальных родителей среди магглов и полукровок — предателей крови, как насмешливо называли последних Пожиратели смерти, считая и тех, и других «недостойными» жизни и рождения детей.

Во время Войны крови, как некоторые её называли, в Отделе магических происшествий и катастроф было немало шпионов, которые всеми силами поддерживали Пожирателей Смерти, поставляя им информацию. После изучения всех известных фактов принцессы пришли к выводу, что ПСы считали убийство юных магглорожденных и их семей даже не как злодейство, а как очистку стада от нежелательных помесей.

В число отправленных в Хогвартс новых учеников вошли самые лучшие, умные и смелые жеребчики и кобылки, которых только могла предложить Эквестрия. Из сорока тысяч школьников подходящего возраста не меньше тысячи вызвались добровольцами. Таким образом, тридцать девять учеников, прошедших отбор в Эквестрии, должны были довести число первоклашек до уровня, что был в Хогвартсе до войны на истребление. Правда, их появление оказалось сопряжено с некоторыми проблемами для школы — в частности, с учётом эквестрийцев число первоклассников почти вдвое превысило ожидаемое в этом году число детей. И принцессы прекрасно понимали, что Хогвартс, как и любая другая школа, не способен справиться с таким резким наплывом учеников.

А ведь в следующем году всё будет только хуже, но уже не из-за пони. Принцессы из прочитанных ими книг по истории магии выяснили, что после сообщения о том, что лорд Волан-де-Морт умер, маги праздновали это событие с размахом, да таким, что год спустя больница магических болезней и травм им. Святого Мунго сообщила о «бэби-буме» — родители снова осмелились заводить детей и, видимо, поспешили наверстать упущенное из-за войны время. К счастью, когда в следующем году в школу пойдут «бэби-бумеры», помощники, выделенные принцессами, уже научатся всему необходимому и смогут справиться с дальнейшим расширением классов.

Правда, Гарри, исходя из своих наблюдений за магами и ведьмами, был абсолютно уверен, что сам магический народ прихода бэби-бума не заметил, и потому не сомневался, что на будущий год профессора будут удивлённо хлопать глазами, поражённые «внезапным» увеличением количества новых учеников.

К сожалению, принцессы подозревали, что многие Пожиратели смерти, в своё время избежавшие плена или Азкабана, по-прежнему продолжали свои атаки, пользуясь помощью сторонников, засевших в стенах Министерства. Что, впрочем, неудивительно, учитывая отношение министерских чиновников: едва в Министерстве становилось известно о детском магическом выбросе в маггловской семье, последствия спешно ликвидировались, после чего авроры и прочие сотрудники Министерства словно забывали о существовании несовершеннолетних магглорожденных до следующего инцидента. Если же подобные случаи больше не повторялись, то чиновники приходили к единственно правильной и верной (естественно, по их мнению) мысли, что родители-магглы переехали на новое место жительства, поскольку в Министерстве попросту отсутствовали хоть какие-то социальные службы, проводившие регулярные проверки и способные заметить, что недавно ставшая источником выброса семья вдруг погибла в подозрительном несчастном случае буквально через пару недель или месяцев после оного. Короче говоря, пока обстоятельства дела не требовали немедленного явления обливиатора, чиновники попросту игнорировали происходящее, поскольку «проблемы магглов их (магов) не волнуют» (ответ кого-то из чиновников, когда мама задала этот вопрос в Министерстве).

В результате в обозримом будущем число выходцев из маггловских семей в рядах учеников Хогвартса окажется искусственно занижено — по крайней мере, до тех пор, пока Министерство не выловит всех Пожирателей смерти, ответственных за подобные нападения. Между тем, даже без магглорожденных, рост числа чистокровных и полукровок, поступающих в первый класс, уже станет немалым потрясением для системы образования.

Чтобы никому из более чем тысячи жеребчиков и жеребёнок не было обидно, будущих эквестрийских учеников Хогвартса отбирали лотереей. И Гарри почему-то не сомневался, что большинство «проигравших» только с облегчением выдохнули, «упустив» возможность учиться в земной школе магии. Хотя, спроси их кто об этом, они наверняка будут яростно это отрицать.

Поскольку жеребятам перед поступлением нужно было привыкнуть к своему новому облику и изучить особенности мира Магической Британии (ну и чтобы на них среагировала система рассылки писем Хогвартса, как объяснила Гарри его мама), они уже с июня вместе с родителями жили в посольстве в Литтл-Уингинге. За эти месяцы эквестрийцы привыкали ходить на двух ногах, а также изучали культуру ведьм и то, что от них будут ожидать. Не прошло и недели с момента переезда жеребят в их новый дом, а тем, кому уже исполнилось одиннадцать, стали приходить письма с приглашением в Хогвартс. Те же, чей день рождения приходился на конец июля и август, получили свои письма в последнюю неделю июля.

Тем временем потрясённые происходящим в «Дырявом котле» ведьмы и маги только и могли в шоке наблюдать, как пришельцы почти непрерывным потоком покидают камин. Нет, посетители, конечно, ещё в прошлом году успели услышать о трёх необычных иностранках в стенах Хогвартса и даже видели кое-какие колдографии, но одно дело — увидеть трёх ведьмочек, пусть и необычных, на колдографии, и совсем другое — своими глазами наблюдать за почти двумя сотнями эквестрийцев, цветастой ордой пронёсшихся по крошечному пабу. Новоприбывшие быстро разбивались на группы по полтора-два десятка человек, куда входили ученики с их родителями и обязательно гид, знакомый с магическим миром. Образовавшаяся группа направлялась в небольшую обнесённую стеной территорию за пабом и выходила оттуда в переулок, пока за их спинами формировалась следующая.

Том, владелец паба, за последние несколько недель успевший познакомиться как с родителями, так и с их сопровождающими, тепло приветствовал большинство взрослых эквестрийцев — те уже не раз появлялись здесь, стремясь заранее изучить Косой переулок, чтобы, когда придёт время, сделать все дела без лишних хлопот. Эквестрийцы на собственном опыте знали: личное знакомство с владельцем магазина — это важный шаг к тому, чтобы всё прошло гладко, особенно с их не по годам развитыми и своенравными подопечными.

Выходя в переулок, каждая группа сразу направлялась к своему, заранее намеченному магазину, чтобы не создавать толкучки в торговых точках и не слишком напрягать продавцов.

После года жизни в Эквестрии Гарри прекрасно понимал, что такое количество учеников станет хорошим ускоряющим пенделем как для магазинов, так и для всей магической экономики в целом, поскольку спрос на товары и услуги резко вырастет. Но вот о чём местные маги точно не подозревают — что все учащиеся, как и он сам, финансировались из королевской казны. Принцессы считали это выгодной инвестицией в будущее Эквестрии, поскольку в будущем выпускники Хогвартса станут ядром их нового общества. Они знали, что их враги в родном мире быстро откроют для себя все преимущества владения волшебными палочками, и хотели, чтобы «их маленькие пони» на голову опередили любого, кто захочет попытаться воспользоваться новыми знаниями во вред эквестрийцам. Более того, они решили постараться удерживать в секрете технологию изготовления волшебных палочек как можно дольше — ближайшие годы палочки будут производиться исключительно в закрытых, укреплённых, тщательно охраняемых и проверяемых зданиях, а судьба отдельных концентраторов будет отслеживаться, пока это будет возможно.

Увы, даже столь драконовские меры безопасности вряд ли помогут избежать воровства, но это хотя бы немного компенсировалось тем, что украденные палочки никогда не работают у похитителя так же хорошо, как для своего истинного владельца. В конце концов, это палочка выбирает ведьму, а не наоборот.

При виде последней группы, вышедшей из камина, посетители паба испытали чуть ли не физическое облегчение — рыжеволосое семейство, возглавляемое шествующим впереди Гарри, было всем хорошо известно. Посетители настолько расслабились, что практически никто не заметил затесавшихся среди Уизли Гермиону и Миртл. Хоть их группа была меньше всех предыдущих — всего тринадцать чело… э-э-э… разумных, она хотя бы состояла из всем знакомых персон. Даже Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум — троих иностранок в группе — почти все присутствующие ведьмы и маги легко узнали — в основном благодаря фотографиям в «Ежедневном пророке».

Издание, конечно же, было заранее извещено о сегодняшнем посещении иностранцами Косого переулка, так что их фотограф и корреспондент прибыли в «Дырявый котёл» в тот момент, когда из камина выходила третья группа будущих учеников. В результате они, как и ожидалось, смогли запечатлеть момент прибытия Гарри Поттера с друзьями и подружками.

Немногим ранее «Ежедневный пророк» уже успел упомянуть, что в этом году в первый класс Хогвартс примет нескольких «атлантов». В той статье также говорилось, что по непонятной причине иностранцы предпочитают называться «эквестрийцы». Как писала газета, иностранцев заинтересовала новая для них магия — с использованием волшебных палочек. «А куда ещё они могли пойти её изучать кроме Хогвартса, лучшей школы в Англии и Европе», — самодовольно подытоживала газета.

Впрочем, Гарри не сомневался: репортёры даже не подозревали, что этих «эквестрийцев» окажется так много — настолько, что они составят практически половину всего набора. До мальчика даже доходили слухи (притом, он знал, целиком и полностью правдивые), обсуждавшиеся в основном среди простых магов и ведьм, в которых утверждалось, что атлантов у себя на родине даже больше, чем всё население магической Англии. Однако чиновники, а также ведьмы и маги породовитее отбрасывали даже мысль о возможности подобного, демонстрируя свои обычные высокомерие и закоснелость. Тем не менее, наблюдая за реакцией присутствующих, Гарри заметил, что, видя, сколько иностранных юных магов и ведьмочек сегодня прибыло поступать в школу, некоторые посетители «Дырявого котла» постепенно приходили к мысли, что слухи могут оказаться и правдой. По крайней мере, атлантов явно было не меньше, чем британских магов и ведьм, иначе откуда они бы набрали столько первоклашек?!

Фотограф «Ежедневного пророка» взялся за дело всерьёз лишь тогда, когда из камина показались первые Уизли. Гарри ни секунды не сомневался, что всё его путешествие по Косому переулку будет тщательнейшее задокументировано и выложено уже в следующем выпуске. Гарри понимал, что его прибытие в паб одновременно с толпой будущих учеников было отнюдь не случайным совпадением — его поход по магазинам явно будет не единственным сегодняшним событием, которое займёт основную часть отведённой для этого газетной полосы.

Тем временем из камина перестали появляться люди с ярко окрашенными волосами, а только нормальные маги и ведьмы, и посетители паба наконец-то смогли выдохнуть и немного расслабиться. Причём все входившие, как один, ворчали из-за того, что камин так долго был недоступен, и спрашивали Тома, что за проблема с ним возникла.

Гарри лишь усмехнулся, когда близнецы умчались сами по себе, вряд ли услышав, как миссис Уизли приказала им «вести себя как следует, а не то…» — к тому моменту они уже растворились в толпе переполненной торговой улицы. Как будто эти привычные слова смогут заставить их отказаться от запланированного! А он знал, что рыжие намеревались тщательно изучить переулок и найти подходящее место, где можно будет открыть их новый бизнес: если раньше доставка совиной почтой была приемлемой, то теперь, с увеличением оборота, магазин становился насущной необходимостью. В последнее время близнецы порой варили зелья чуть ли не круглые сутки, делая более дюжины различных продуктов на основе «открытий» Свити Белль, отчего у них уже успели возникнуть нешуточные проблемы, поскольку им банально не хватало сов для рассылки всех заказов в срок. И это притом, что мистер Малфой взял на себя все дела, связанные с их конфетами, меняющими пол! Фактически, в Хогвартсе близнецов удерживало только требование сдать СОВ, чтобы они имели право продолжать пользоваться палочками.

Несмотря на то, что эквестрийское посольство заранее предупредило всех торговцев о планах посетить Косой переулок всеми их учениками именно в этот день, а также сообщило ожидаемое число учеников, Гарри почему-то не сомневался, что без длинных очередей дело не обойдётся. Увы, реальность не обманула его ожиданий. Было только раннее утро, а владелец «Слаг и Джиггерс» уже выглядел взмокшим и запыхавшимся, словно вагон с углём в одиночку разгрузил, когда Гарри сотоварищи зашёл в магазин после того, как оный покинула предыдущая группа эквестрийцев. Да и присутствие фотографа с репортёром, следовавших за Гарри словно на привязи, нисколько не помогало расслабиться. Тем не менее продавец сделал всё возможное, чтобы каждый из них получил необходимое для предстоящего года.

Проблемы у него начались чуть ли не с приходом первой же группы иностранцев. В отличие от прочих учеников, входивших в его дверь, эквестрийцы игнорировали стандартный «Хогвартский набор», который обычно все и покупали. Предполагая, что в этом году всё пройдёт как обычно, разве что учеников будет поболее, он запасся именно ими в ожидании увеличения продаж — и прогадал, поскольку «атланты» последовали рекомендациям Гарри с Меткоискательницами и Рэрити, да и принцессы посоветовали родителям покупать более качественные и дорогие ингредиенты и наборы, только не самые дорогие — в тех, как правило, присутствуют крайне специфические принадлежности и инструменты, которые могут пригодиться разве что профессиональному зельевару, а обычному магу — хоть ученику, хоть взрослому — никогда в жизни не понадобятся.

К приходу Гарри несчастный лавочник уже и не знал, что отвечать покупателям. Конечно, он всегда держал под рукой десятка полтора наборов «де люкс» для чистокровных учеников… но не сорок же! В итоге, видя, как первые две группы почти подчистую смели его запасы лучших наборов, маг и без всякого дара предвидения понял, что товар закончится задолго до полудня, отчего был вынужден пообещать всем последующим покупателям, что пришлёт заказанные ими комплекты совой. Впрочем, сами покупатели — как ученики, так и их родители — нисколько не расстроились: меньше с собой придётся таскать.

Гарри заметил, что магазин мадам Малкин «Мантии на все случаи жизни» буквально осаждала толпа желающих попасть внутрь и невольно обрадовался, что Рэрити подправила их мантии ещё в Понивилле. Правда, последнее время она постоянно жаловалась, что ей становится всё сложнее достать шёлк акромантула. Похоже, из-за того, что эта ткань не производилась в их мире, а закупалась в магической Британии, одежда из неё из-за чрезвычайной редкости в Эквестрии стала очень востребованной, а если вспомнить, насколько в Эквестрии рынок покупателей обширнее, чем на Земле, Элемент Щедрости в итоге практически до нуля выгребла запасы этой волшебной во всех смыслах ткани по эту сторону портала.

— Если кто-то сможет найти стабильный источник шёлка акромантула, он сказочно разбогатеет, продавая его здесь! — ворчала тогда Рэрити, примеряя на Гарри обновку.

К счастью, закончилась примерка довольно быстро. Впрочем, слова единорожки заставили Гарри задуматься. Он знал, что недалеко от Хогвартса есть колония акромантулов. Может, получится уговорить Хагрида заключить с ними сделку? Ну, чтобы они давали по несколько фунтов шелка, допустим, за корову? «То есть за земную корову», — мысленно добавил Гарри, невольно поёжившись — он и представить себе не мог, что для подобного обмена могут использовать животных с Эквуса!

Впрочем, вдруг подумалось мальчику, будет забавно понаблюдать за магами, когда они через несколько месяцев внезапно обнаружат скромного полувеликана в списке десяти основных вкладчиков Гринготтса. И всё, что нужно будет для этого сделать — уговорить Арагога сотрудничать.

А вот очередь в книжный магазин «Флориш и Блоттс» оказалась для Гарри сюрпризом, тем более что на первый взгляд она почти сплошь состояла из ведьм, которые должны были закончить Хогвартс годы, а то и десятилетия назад. Только когда их группа подошла ближе, он понял, что вся эта толпа образовалась из-за какого-то известного автора, подписывавшего здесь свои книги. Некий Гилдерой Локхарт — о котором Гарри, если честно, слышал впервые — по всей видимости, написал целую серию бестселлеров: «Духи на дорогах», «Йоркширские йети», «Бродяжничество с банши», «Встречи с вампирами», «Каникулы с каргой», «Мародёрство с монстрами», «Победа над привидением», «Тропою троллей», «Отдых с оборотнями», «Увеселение с упырями», «Краткий справочник по приключениям Гилдероя Локхарта», «Домашние вредители. Справочник» и «Сто один практический способ применения всевкусных драже Берти Боттса». Последним шедевром его пера стал «Феерический Я», который Локхарт и подписывал в книжном магазине.

В тот момент они потеряли миссис Уизли — женщина отчаянно кинулась в толпу, и та поглотила её без остатка. К счастью, всё оказалось не так страшно: она всего лишь захотела заполучить автографы на своём наборе книг для курса ЗОТИ. Правда, Гарри с трудом сдержал удивление, когда увидел, что и Гермиона присоединилась к ней. Впрочем, останавливать подругу не стал — на примере Рейнбоу Дэш и её одержимости книгами про Дэринг Ду он уже знал, насколько сильно может радоваться истинный фанат от того, что любимый автор подписал ему книгу.

А ещё, похоже, эта толпа спасла ему жизнь, или как минимум свободу — даже обнаружив, что в магазин вошёл никто иной как Гарри Поттер, Гилдерой не смог вот так сразу прорваться к нему сквозь обступивших писателя возбуждённых женщин. Мальчику же хватило одного взгляда на мага в голубой мантии и остроконечной шляпе, изящно сидящей на его вьющихся золотистых волосах, чтобы понять: с этим человеком Гарри не хочет иметь ничего общего, а потому он сделал вид, что не слышит, как Локхарт, размахивая руками, зовёт его по имени, и поспешил ретироваться от него подальше.

К сожалению, из-за того, что магазин был переполнен, вдоволь побродить среди полок, просматривая их содержимое, оказалось практически невозможно, поэтому Гарри сотоварищи не осталось ничего иного, как быстро приобрести уже лежащие возле кассы и рассортированные по годам обучения подборки учебников и снова собраться перед магазином. При этом у Гарри, разглядывавшего тянущуюся далеко за двери магазина очередь, стали закрадываться сомнения, что миссис Уизли и Гермиона вырвутся оттуда в ближайшее время… стоп, да они ещё даже не вошли внутрь!

Перси ушёл сразу, как забрал свои книги, поэтому Рон и Гарри с подругами по табуну решили немного побродить по переулку. Родителям они сказали, что встретятся с ними в «Дырявом котле» позже, на что мистер Уизли заявил, что это прекрасная идея — похоже, он решил затащить родителей Гермионы в паб, чтобы немного выпить и поболтать с ними о разных маггловских штучках.

Гарри с Меткоискательницами немало так задумались, когда внезапно увидели, как буквально перед ними из одного магазина в другой прошла группа, где были Даймонд Тиара и Сильвер Спун с родителями. А ведь на вечеринке в честь дня рождения Гарри ни одна из них даже словом не заикнулась, что идёт в первый класс Хогвартса. Это что, получается, их отцы подёргали за нужные ниточки буквально в последнюю минуту?

Тем не менее им было приятно увидеть хотя бы пару знакомых лиц среди новичков в Хогвартсе.

В колдовском магазине приколов Гэмбла и Джейпса их группе повезло наткнуться на близнецов, к которым уже успел присоединиться Ли Джордан. Вскоре, правда, их группам пришлось вновь разойтись, впрочем, перед этим Гарри с друзьями по наводке близнецов прикупили и отправили кое-какие из имевшихся в магазине товаров домой, на адрес Пинки Пай. И, конечно же, кое-что и для собственного употребления в Хогвартсе.

Общую обстановку решили слегка оживить три группы, состоявшие из пегасов: обернувшись пони, они воспарили над головами толпившихся внизу людей. Некоторые из них на личном опыте убедились, что, поднявшись выше определённой высоты, оказываешься за пределами Косого переулка и больше его не видишь. Единственный способ вернуться — снова пройти через тот маленький дворик рядом с «Дырявым котлом». Критическая высота, похоже, пролегала футах в десяти над крышами домов магической улицы.

Гвардейцы уже успели выяснить границы действия магического поля, прикрывающего Косой переулок — они ни секунды не сомневались, что пони-будь обязательно решит проверить, сможет ли вылететь из переулка и вернуться обратно. Поэтому несколько стражников-пегасов были размещены на крышах окружающих переулок маггловских построек, чтобы перехватывать этих «потеряшек» и сопровождать обратно в Косой переулок.

Гарри обратил внимание, что несколько стражников также стояли на перекрёстке Косого и Лютного переулков, пытаясь вести себя непринуждённо, словно совершенно случайно там оказались. Судя по всему, это был пост, установленный для того, чтобы не дать любопытным пони сунуть туда свой нос и увидеть все те неблаговидные заведения, которые там скрывались. Время от времени он замечал, как очередной будущий ученик или ученица сбегали от своих опекунов, после чего уже через считанные секунды их тащили назад, не обращая внимания на их причитания, что они лишь хотели взглянуть одним глазком. Не избежали сей участи и некоторые взрослые.

Помимо них Гарри заметил как минимум двух пегасов, которые выглядывали из-за крыш, наблюдая за перекрёстком. Их, похоже, специально разместили там проследить, что ни одному из постоянных обитателей этого сомнительного места не удастся соблазнить кого-то из подданных принцесс покинуть безопасную главную улицу.

Наконец, посетив ещё несколько небольших лавок и магазинчиков, которые остальная толпа учеников с родителями, занятых покупками к школе, пока ещё игнорировала, группа Гарри направилась в паб. Отведав отличный обед из рыбы с жареным картофелем, они вернулись в Нору.

06. И снова на амбразуру…¹

Once more unto the breach… — строка из поэмы Уильяма Шекспира, посвящённой Генриху V:
— К пролому, друзья, к пролому,
завалим пролом телами английских солдат…

Директор вздохнул, откладывая «Ежедневный пророк» и обдумывая прочитанное. Что ж, могло быть и хуже. Он даже был благодарен за столь позитивные статьи. Продавцы были в восторге от выручки за тот день — эквестрийцы как минимум удвоили объёмы проданного по сравнению с тем, что владельцы магазинов ожидали в этом году.

В следующем году, судя по тому, что говорили сопровождающие, они могут надеяться на повторение подобного наплыва. Впрочем, в следующий раз продавцы явно подготовятся гораздо лучше — большинство владельцев магазинов заявили, что наймут дополнительный персонал, чтобы справиться с ожидаемой толпой.

Репортёр очень удивился, обнаружив, насколько вежливыми и уважительными были все эквестрийцы, несмотря на их необычный цвет волос. Насколько знал Альбус, в такие возмутительно яркие цвета волосы в мире магглов красят только бунтующие подростки, желающие доказать своим родителям свою взрослость (правда, обычно это срабатывает строго наоборот) и несогласие с ними и их порядками, и такие подростки-бунтари крайне редко ведут себя вежливо.

Но сильнее всего газетчика (и не только его) ошарашило, что никто из взрослых, кроме сопровождающих, не носил палочек! Ещё больше репортёр поразился, увидев, как многие гости с лёгкостью, которую можно достичь разве что ежедневным повседневным применением, использовали невербальную беспалочковую магию — как минимум треть встреченных им иностранцев не задумываясь поднимали предметы магией, а не руками!

Эквестрийцы также признали, что каждый из них является анимагом и может превратиться в пони — даже дети, которые с радостью демонстрировали свою способность, при этом заразительно хихикая, когда видели недоумение на лицах окружающих. Они также признали, что любой из них может проследить генеалогическое древо своей семьи как минимум на тысячу лет в прошлое, а некоторые с гордостью заявляли, что знают историю своего рода и на две, а то и на три тысячи лет вглубь. Когда их спрашивали о сквибах, иностранцы отвечали, что никогда не слышали подобного понятия, пока не приехали в Англию. Более того, ни один из них не слышал, чтобы за всю историю их страны существовал хоть один эквестриец, полностью лишённый магии. Впрочем, некоторые взрослые полагали, что в теории подобное возможно, но после пожимали плечами и небрежно говорили, что произойди что-то подобное, то принцесса Селестия оперативно разберётся с этой проблемой.

Как бы странно это ни звучало, но, по словам репортёра, эквестрийцы утверждали, что делятся на три племени на основании своих анимагических форм: единорогов, пегасов и обычных — или, как они сами себя называют, земных пони.

Однако гвоздём номера стал вопрос репортёра, который поинтересовался, что будут делать школы в Эквестрии, если все их ученики отправились учиться в Хогвартс, и был абсолютно поражён ответом. Взрослые, которым он задал этот вопрос, рассказали ему, что вот этих конкретных «жеребят» (в сноске в конце статьи репортёр упомянул, что новоприбывшие почему-то очень активно использовали «лошадиные» слова, очевидно, связанные с их анимагической формой) выбрали лотереей из тысячи добровольцев, показавших лучшие результаты среди сорока тысяч учеников подходящего возраста. И если эта цифра хоть сколько-то правдива, напрашивался поистине фантастический вывод, что эквестрийцев по ту сторону портала — не меньше шести миллионов.

В отдельной статье, посвящённой этому вопросу, говорилось, что при экстраполяции полученного репортёром числа жителей на острове выходит, что пользователей магии у этих эквестрийцев больше, чем на всём земном шаре. Острове, где соотношение ведьм и магов было три к одному.

То, что этот остров и был затерянной Атлантидой, по мнению газеты, сомнению не подлежало, если судить хотя бы по тому, сколько общих видов животных было между их домом и Европой.

Альбус вздохнул и пригладил бороду, размышляя обо всём, что успел узнать за лето.

Что ж, население Эквестрии, этой Атлантиды из древних легенд, и правда превосходило население Магической Британии — тут газета не врала. Фотографии Мэйнхэттена, Филлидельфии и Седдла, которые он получил из эквестрийского посольства, потрясли его до глубины души. Да на любой из этих фотографий одних только единорогов было больше, чем магов во всей Британии. Фактически, ни в одном из этих городов волшебники Европы и Англии, вместе взятые, не составили бы конкуренции единорогам по численности.

И это открывало поистине беспрецедентные возможности для человека, достаточно смелого, чтобы ими воспользоваться.

Поначалу Дамблдор и правда рассматривал возможность того, что «портал», которым они пользовались, действительно ведёт в другой мир, но позже отверг это как маловероятный вариант. Наличие столь большого совпадения в названиях магических существ указывало на обратное. Должно быть, древние маги применили великие, могучие чары, чтобы похоронить Атлантиду под морем, учитывая, что, по словам Платона, она была такой же большой как Великобритания. После наверняка расширили свой остров до сопоставимых с Австралией, размеров, добавив реки, острова и настоящие океаны — теоретически, имея достаточно магических сил и по-настоящему могущественные чары незримого расширения, можно хоть целый континент разместить на достаточно большом острове, спрятанном под водой.

И если они действительно сделали именно так, это также объяснило бы, почему они «вручную» перемещали солнце и луну. Им требовалось искусственное магическое солнце, чтобы компенсировать разницу между количеством солнечного света, получаемым пусть и большим, но островом, и светом, необходимым для целого континента. В противном случае там царили бы вечные сумерки, поскольку свет, которого хватало Англии в яркий зимний день, растягивался, чтобы покрыть гораздо больший по площади континент! По прикидкам Альбуса, световой поток в таком случае уменьшался, как минимум, в тридцать пять раз! И даже если такой яркости достаточно для освещения комнаты, его никак не хватит, чтобы выращивать обычные растения, за исключением разве что каких-нибудь грибов и мхов. А в лесу и вовсе будет непроглядная тьма даже в полдень, особенно в северной и южной частях расширенного острова.

Что ж, если есть искусственное солнце, то, по всей видимости, и луна будет искусственной, правда ведь? Заодно нужны и звезды, иначе сразу станет очевидно, что они живут в пещере под водой, что для большинства людей создаст дискомфорт.

И эти выводы хорошо сочетались с утверждениями эквестрийцев, что в древние времена им нужны были целые команды единорогов, чтобы двигать солнце, луну и звёзды. Цифры, правда, варьировались от десяти до ста, а то и более, и чем старше был источник, тем больше, как утверждалось, им для этого было необходимо участников. В самых древних легендах и вовсе нередко упоминалось, что многие члены таких команд умерли далеко не старыми — магическое истощение даром не проходит, а уж неоднократное и регулярное… Тем не менее сам факт существования этих легенд доказывал, что Эквестрия просто обязана быть искусственным сооружением, скрытым под водой континентом или чем-то подобным. Иначе как мог существовать этот мир до того, как появились единороги, двигающие солнце?

Немного смутили Дамблдора карты, когда он их впервые увидел. У эквестрийцев явно была возможность нанести на карту весь свой мир, и они это сделали. Вот только, если верить этим картам их мир — шар, как и Земля! Как это могло сочетаться с тем, что Селестия и Луна перемещали солнце, луну и звезды? И такой мир уж точно не мог бы находиться в пещере! Будь эта их «Эквестрия» шаром, она бы сама по себе спокойно вращалась вокруг своего светила, лишая Селестию необходимости что-либо делать, отчего она бы выглядела мошенницей и лгуньей. Однако все источники Дамблдора чуть ли не в один голос подтверждали, что это именно Селестия обычно заставляла солнце вставать и заходить, а Луна — луну и звёзды. Восход и закат не были равномерными и плавными, как если бы Атлантида была отдельным вращающимся вокруг солнца миром и как это было на Земле. И потом она сама продемонстрировала Альбусу свой контроль над солнцем, заставив его сначала буквально упасть к горизонту, а после выписывать по небу фигуры, которые и вовсе невозможны для планеты, вращающейся вокруг звезды.

А это значит только одно: Атлантида на самом деле — плоская! Именно магия делала её похожей на шар, точно так же, как его собственный мир ещё недавно многие считали плоским, когда на самом деле он был шаром. Конечно, на то, чтобы так исказить свет и создать видимость горизонта для всех наблюдателей независимо от того, где они находятся, несомненно, требовались огромные объёмы магической силы… огромные, но не бесконечные. Наверняка для того же Посейдона, древнего бога, сотворить подобное было проще простого.

А насчёт «стен» гигантской пещеры, в которой находился остров — тут, скорее всего, постарались отвращающие чары, совмещённые с иллюзиями, демонстрирующими вид с другой стороны, благо есть не только маггло-, но и магоотталкивающие чары! А чтобы иллюзии выглядели достовернее, маги древности наверняка создали внутри стен чары, действующее наподобие порт-ключа. Если кто-то попытается обойти весь мир, чтобы доказать, что тот круглый, и в результате упрётся в стену, порт-ключ активируется при касании и перенесёт этого человека на противоположную сторону пещеры. В сочетании с лёгким «confundus» никто в жизни не заподозрит, что не объехал весь мир!

Мерлиновы подштанники! Если всё же не использовать магооталкивающие чары, то на «краю света» можно даже построить город, фактически разнесённый по противоположным сторонам пещеры, и его жители не заметят этого! При таком раскладе сами жители Атлантиды и правда будут искренне считать, что живут в отдельном мире, не имеющем к Земле никакого отношения.

Очевидно, всё это сделал Посейдон. То, что Альбус слышал о том, кого они называют «Богом Хаоса», и что видел сам при личной встрече во время посещения Эквестрии, явно указывало на то, насколько могущественным является это древнее существо. Истории в книгах о конфликтах, возникавших у него с принцессами, лишь подтверждают этот факт.

Альбус не сомневался, что древний Посейдон и этот Бог Хаоса являются одним и тем же существом, недвусмысленное подтверждение чему он получил во время того королевского бала в Эквестрии, на котором присутствовал. Может, конечно, Посейдону в создании Эквуса также помогли и какие-то другие древние «боги», но, тем не менее, он выглядел достаточно могущественным и способным сотворить подобное в одиночку. Вероятно также, что другие боги всё ещё живут где-то в Эквестрии, но по каким-то своим причинам предпочитают не показываться местному населению.

Собранные воедино, все эти факты давали ключ к разгадке того, почему в Эквестрии нет ни магглов, ни обыкновенных растений и животных, лишённых магии: и землю, и море, и даже сам воздух континента издревле пропитывала мощная магия, необходимая для его создания и дальнейшего существования. Магии там было так много, что любой вид немагических существ становился магическим уже через пару-тройку поколений!

Всё это вновь возвращало мысли Дамблдора к новым ученикам.

Для начала, так много свободных ведьмочек, свалившихся магической Британии как снег на голову, обязательно вызовут интерес у старых семей, чьи наследники до сих пор не заключили помолвку или брачный контракт. Конечно, не стоит забывать, что атланты — иностранцы, но все они из семей, чья родословная насчитывала не меньше тысячи лет, а то и две тысячи. Посейдон и вовсе заявил, что всё началось около шести тысяч лет назад! Да с такими родословными они с лёгкостью затмевали любые потуги старых семей с их заявками на древность своего рода. А главное — ни единого сквиба в семьях иностранок за все эти поколения!

Наличие у всех потенциальных партнёрш анимагических форм значительно повысит интерес консерваторов. Хм, и правда, будет довольно занимательно понаблюдать за тем, как эти старые семьи начнут метаться, не зная, то ли хвататься за возможность добавить такое магическое наследие к своему собственному роду, то ли пытаться отгораживаться, продолжая кичиться собственной чистокровностью. Им ведь придётся серьёзно пересмотреть свои притязания на чистокровность — на фоне иностранок уже они сами будут выглядеть выскочками-полукровками! Тем более, что у любой чистокровной семьи в Англии хватало сквибов в генеалогическом древе, иногда и вовсе по несколько за поколение, в отличие от атлантов.

Также Альбус не сомневался, что отсутствие у атлантов проблем с полигамией вызовет интерес даже у глав родов, а не только у их наследников! Возможно, в законах магического сообщества и потребуется небольшая корректировка, но ведь на карту поставлено такое магическое наследие! Даже если мать или отец будут сквибами, то вот внуки… Ха! При таком раскладе подобные изменения в законе просто неизбежны. Несомненно, члены Визенгамота сделают всё от них зависящее, чтобы полигамия с атлантками считалась в обществе не просто терпимой, а даже ожидаемой и желанной!

Невольно Альбус задался вопросом: если мать проведёт часть срока беременности в Атлантиде, предотвратит ли это рождение сквиба? А может, даже увеличит силу новорождённого мага или ведьмы? И что лучше — провести там первые месяцы беременности или хватит последних? Или, может, стоит прямо там пытаться зачать ребёнка? Организовать это будет несложно — с зельем плодородия медовый месяц, проведённый в Атлантиде, всегда будет заканчиваться беременностью. Станут ли возможные последствия пребывания будущей матери в богатом магией мире достаточно важным стимулом?

В общем, потребуется немало экспериментов и тщательное изучение результатов.

Пожалуй, стоит подкинуть Сириусу пару намёков на то, что ему следует построить эксклюзивный курорт в Атлантиде, который будет обслуживать чистокровных, желающих воспользоваться подобной возможностью. А заодно появится возможность исподволь познакомить их с нововведениями, которые атланты переняли у магглов. Проведя несколько недель в обществе, где смешались технология с магией, чистокровные наверняка поуменьшат свои возражения по поводу принятия некоторых достижений магглов.

Учитывая всё то, что сейчас происходит в Хогвартсе, он получит беспрецедентный контроль над будущим магического мира Соединённого Королевства. Каждый чистокровный род, будь то Светлый, Тёмный или Неприсоединившийся, вынужден будет последовать за его политикой или начинать бояться того, что потеряет доступ к атлантам. Всего парой слов Дамблдор сможет вызвать сомнения в отношении любого рода и направить помыслы впечатлительных молодых атлантов в нужном ему направлении.

Как бы то ни было, установление более тесных связей между Англией и Атлантидой в долгосрочной перспективе станет для Англии благом и вопросом престижа. И это не считая торговли, которая принесёт огромную пользу экономике. Торговцы в Косом переулке (и не только) уже успели собственными глазами увидеть, как атланты не мелочась тратят огромные суммы галлеонов.

Англия снова станет страной, в лице которой весь мир будет искать лидера и внимать её мудрым наставлениям. И поскольку именно он, Дамблдор, руководит Англией, то обратятся они как раз к нему. Он войдёт в учебники истории как тот, кто привёл магов в новую эру процветания и мира. Его имя будет стоять рядом с именем Мерлина.

От последней мысли счастливый Альбус довольно улыбнулся.

Да, предстоящий учебный год обещает быть довольно интересным, и он уже не мог дождаться его начала. Распределение первоклашек по факультетам будет весьма… забавным.

^-~-^

Помня тот дурдом, что они пережили во время поездки (и особенно — во время сборов перед поездкой) с Уизли в прошлом году, табун принял разумное решение отправиться первого сентября на вокзал Кингс-Кросс вместе с другими эквестрийцами из посольства. Посол Блюблад нанял монструозный автобус, в котором хватило места как ученикам, так и их сопровождающим. Обращённые жеребята, не сдерживая слёз, попрощались с родными и загрузились в транспорт, обещая писать и получая в ответ такие же обещания. Детям предстояло расстаться с родителями аж до кануна Дня Согревающего очага в Эквестрии.

И только сейчас Гарри выяснил истинную причину, почему в Хогвартс нельзя сразу прибыть камином или телепортацией — заклинаниям, защищавшим замок, требовалось какое-то время, чтобы приспособиться к внезапному наплыву многих сотен учеников. Едва зайдя в вагон поезда, дети сразу же попадали в магическое поле связи замка, распространявшееся на магический состав, а также лодки с экипажами, а затем, пока они постепенно приближались к Хогвартсу, его чары обрабатывали возвращающихся и добавляли новых учеников в список допущенных на территорию без перегрузки, неизбежно возникнувшей бы, появись такая орава детей единовременно.

По мере приближения к Лондону все ученики-эквестрийцы поприлипали к окнам автобуса, поражённые тем, насколько огромным оказался город. Их, конечно, выводили на короткие экскурсии по Литтл-Уингингу, но только небольшими группами и пешком. Да и разве можно сравнивать эту сонную окраину с одно-двухэтажными домиками и центр бурлящего жизнью города? Даже увиденное по телевизору и на фотографиях в журналах не смогло подготовить жеребят к реальности. Просто знать, что в городе проживает шесть миллионов человек (столько же, сколько пони во всей Эквестрии), и на самом деле увидеть его вместе с толпами спешащих по улицам людей — это две большие разницы.

А ещё поездка наглядно продемонстрировала, насколько велик этот мир с точки зрения его населения и как люди преодолевают огромные расстояния с помощью машин, отчего все их новомодные технические достижения дома выглядели устаревшими. Тот же автобус, безусловно, был намного роскошнее любого вагона поезда на родине! Он двигался среди массы таких же повозок — притом по дороге, на которой было по несколько полос движения в обоих направлениях! — плавнее, быстрее и куда тише любого знакомого им транспорта. Поистине, подобное открытие просто шокировало учеников.

Его мама, Твайлайт Спаркл, в роли принцессы подбодрила жеребят перед отъездом. Смысл её краткой речи, в принципе, сводился к простому и понятному: «Мы гордимся вами! Мы верим, что вы будете старательно учиться, но не забывайте об отдыхе и играх. Если возникнут проблемы и вам будет необходимо с кем-то поговорить, рядом с вами всегда будут консультанты, готовые помочь. Заводите как можно больше друзей и получайте удовольствие, изучая магию!»

Сама поездка была шумной, так как взбудораженные происходящим жеребята и пяти минут на месте не сидели, да ещё и облик постоянно меняли на родной и обратно. Ученики постоянно спорили друг с другом, оправдает ли Хогвартс их ожидания или нет, но судя по тем заклинаниям, что они успели увидеть, их ожидания не то что оправдаются, а скорее окажутся излишне скромными!

«Что ж, они хотя бы получили куда лучшее представление о том, во что ввязываются, чем мы с подругами по табуну год назад», — подумалось Гарри. Да и сейчас намного безопаснее, чем тогда — уж об этом его мама позаботилась: этим утром она призналась ему, что на всякий случай в лесу разбили лагерь три хорошо вооружённых отряда эквестрийской гвардии. А заодно перепроверила, что и у Гарри, и у его табуна по-прежнему есть кристаллы связи. Но это всё — секрет, о котором они не должны никому рассказывать.

Вокзал Кингс-Кросс оказался куда многолюднее, чем в прошлый раз — в том году первое сентября пришлось на воскресенье, а в этот раз — на вторник, рабочий день. Соответственно никто и глазом не повёл при появлении большой группы детей, которые прошли через вокзал в сопровождении дюжины взрослых. Впрочем, чтобы избежать излишнего внимания магглов, все они наложили на свои волосы краткосрочные чары изменения цвета — нипони не хотел, чтобы кто-то, особенно на радио и телевидении, стал задаваться вопросами, почему на станции появилось столь много эквестрийцев и куда это собрались ехать дети такой большой группой, тем более, это первый раз, когда публика могла увидеть эквестрийских детей за пределами Литтл-Уингинга. Помогло и то, что свои уменьшённые сундуки, которым должны будут вернуть первоначальные размеры одним касанием палочки, как только займут купе в поезде, все дети несли в карманах — им сказали, что сундуки заберут и доставят в общежития домовики, после того как поезд прибудет в Хогвартс, и не стоит озадачивать этих ушастиков отсутствием в купе багажа.

Толпа эквестрийцев образовала настоящую живую стену вокруг входа на платформу девять и три четверти, благодаря чему дети могли легко и незаметно перейти на платформу. Впрочем, им и не было особой необходимости скрываться — чары отвода глаз, наложенные на эту область, позволяли и вовсе избежать какой-либо реакции со стороны магглов. По мере того как группа уменьшалась, неплотную стену стали изображать шестеро сопровождавших, облачённых в цивильную маггловскую одежду гвардейцев — остальные шестеро уже перешли на ту сторону, стараясь удержать взбудораженных и едва не приплясывающих на месте учеников под хотя бы подобием контроля.

За три дня до поездки Гарри с подругами по табуну, Гермиона, Миртл и Джинни с Роном договорились подождать, пока остальные первоклашки пройдут, планируя спокойно дойти до последнего вагона и избежать давки, которая образовалась возле первых вагонов в прошлом году и наверняка снова образуется и в этом. И то, что вся их группа приехала на час раньше, только способствовало их планам… которые чуть не оказались разрушенными внезапным происшествием.

Когда Гарри попытался пройти сквозь скрывающий платформу барьер, тот внезапно стал твёрдым словно кирпич — ровно так, как стена и выглядела, из-за чего мальчик со всего маху в неё врезался. Его подруги по табуну также не смогли пройти сквозь границу. Дети растерялись, не понимая, почему эта неудача приключилась только с ними шестью, впрочем, уже через пару минут Гермиона вдруг предположила возможное объяснение: они — единственные из всего автобуса, кто столкнулся с Дискордом. Правда, особо задумываться, почему это стало проблемой в этом году, а не в прошлом, как и то, при чём тут приехавшая вместе с ними Миртл, времени, как и смысла, не было — едва родилось это предположение, их группе потребовалась всего секунда, чтобы просто телепортироваться на другую сторону — Гарри, Гермиона и Свити Белль сделали это, прихватив оставшихся как пассажиров. На случай, если кто заметит незаконный всплеск магии и решит предъявить претензии, они без проблем соврут, что их аппарировал один из сопровождавших гвардейцев. Двое сопровождавших остались снаружи, чтобы предупредить ещё не приехавших на вокзал Уизли и анимагов из команды по квиддичу о возникшей проблеме. Ну, и телепортировать их, если проблема не исчезнет.

Благодаря столь раннему прибытию их сопровождающие смогли тщательно и без проблем проверить поезд и помочь эквестрийцам устроиться в своих купе. Правда, возник небольшой спор насчёт того, стоит ли им занять целиком один из вагонов, который обычно вмещал сорок восемь пассажиров в восьми купе по шесть человек, или же пусть они рассядутся пореже, чтобы дать им возможность встретиться с будущими одноклассниками. В итоге решили всё же занять два вагона — по три эквестрийца в купе, надеясь, что это заставит других подсесть к ним, познакомиться и, кто знает, может, и подружиться.

Нельзя сказать, чтобы Гарри или сопровождающие стражники ожидали, что жеребята так и останутся сидеть в этих самых купе. И первоклашки не обманули их ожидания: ученики, группами по двое — по трое, кто в людском, а кто и в родном облике, уже вовсю исследовали поезд, сравнивая его с «каретой», на которой приехали в Лондон, и поездами, что они видели в Эквестрии. Некоторые выскочили из вагонов и принялись исследовать платформу и сам поезд снаружи, пегасята так и вовсе вились вокруг, рассматривая всё со всех возможных сторон. Раздосадованные сопровождающие, получившие забот полон рот, носились за любопытными эквестрийскими учениками, пытаясь загнать их обратно в «назначенные» им купе. К сожалению, дверей и окон в вагонах было явно больше, чем охранников. Пока они возвращали одну непоседливую жеребёнку в поезд, вторая уже умудрялась выскочить в другом месте. Прибывшие камином прямо на платформу родители некоторых из них не столько помогали, сколько наоборот мешали, оказавшись почти столь же любопытными и неуправляемыми кобылами и жеребцами, как и их отпрыски, получившие возможность получить столь привилегированное образование.

Царившая вокруг дискордовщина невольно напомнила Гарри вечные жалобы миссис Фигг на то, как он «плохо» выгуливал её низзлов — теперь-то Гарри узнал, что это были никакие не кошки! — отчего происходящее показалось ещё забавнее.

К сожалению, план Гарри с остальными занять купе в последнем вагоне провалился — у их сопровождающих на этот счёт были иные идеи, и стражники в итоге посадили их в середину второго вагона. Однако Гарри и его товарищи по табуну (вместе с прибывшими чуть позже Джинни с Роном) наотрез отказались разделяться. К счастью, поскольку они всё ещё были маленькими детьми, у них в купе оказалось достаточно места, чтобы не пихаться локтями. В придачу то, что Скуталу предпочитала парить под потолком в родном пегасьем облике, а не занимать сиденье, сделало купе ещё просторнее.

С другой стороны, было довольно забавно видеть, как обычные ученики проходят через барьер и буквально застывают соляным столбом от открывающегося им зрелища. Старшеклассники, явно ожидавшие увидеть обычный хаос, создаваемый бегающими меж прощающихся семейств детьми и домашними любимцами, никак не предполагали лицезреть бегающих и порхающих по вокзалу жеребят и пони покрупнее, а также множество взрослых с возмутительно яркой окраской волос, норовящих загнать четвероногую мелочь обратно в поезд. «И правда, довольно… уникальное зрелище», — невольно отметил Гарри. Удивлённые родители новоприбывших сначала думали, что видят перед собой домашних животных, пока снующие туда-сюда пони не превращались прямо у них на глазах в людей или наоборот. Для магов и ведьм, большинство из которых максимум, что видели в своей жизни, так это как профессор МакГонагалл превращается в кошку, зрелище того, как столько учеников — притом первоклашек! — делают то же самое потрясало их до глубины души.

Гарри даже заметил, как некоторые родители бросали оценивающий взгляд на пони, а затем на своего собственного ребёнка. Часть из них после этого отводили своих детей в сторонку, и мальчик явственно видел, как дети терпеливо кивали, явно выслушивая какие-то новые распоряжения. И почти всегда это оказывались родители с отстранённым выражением лиц и сшитой на заказ одеждой, олицетворяющей богатство и привилегии.

Гарри не смог сдержать ухмылки. В этом году его статус Мальчика-Который-Выжил уступил пальму первенства другим эквестрийцам… за что он был им донельзя благодарен.

Ничуть не менее забавно было видеть одинаково ошарашенные выражения лиц детей, проходящих мимо одного купе с сидевшими там двумя-тремя учениками с ярко окрашенными волосами за другим и понимающих, что те, кого они видели за пределами поезда, оказались лишь малой частью из присутствующих.

Магглорожденные первоклашки сразу же заинтересовались этим чудом и без обиняков спросили, не эквестрийцы ли они. Получив ответ «да», они быстро воспользовались возможностью сесть с ними рядом — и шансом поговорить с иномирянами. Гарри был уверен, что эквестрийцы, которые ещё не демонстрировали своих родных обличий, уже вскоре сделают это в своих купе и с гордостью будут хвастаться своими кьютимарками, конечно, если они у них уже есть.

Меткоискательницы, кстати, тоже получили свои «Метки Судьбы», как их назвал кто-то из взрослых, ещё в начале прошлого месяца, а потому уже успели (и не раз!) продемонстрировать оные всем присутствующим в купе. В противном случае — и Гарри в этом не сомневался — они бы уже совали свои крупы остальным в лицо, выставляя метку на своих боках напоказ, а то и вовсе, что куда вероятнее, задрали бы подол и, сдёрнув трусы, выставили попы на всеобщее обозрение — с них станется.

Вспомнив о том, что тогда случилось, мальчик невольно покачал головой. Их четвёрка целых пять месяцев провела вдали от дома. Правда, не успел Гарри с жеребёнками вернуться из Хогвартса на каникулы, как буквально с порога они оказались втянуты в школьную политику, взявшись помогать другу избраться в президенты школы. И то, что этот самый друг выдвинулся против Даймонд Тиары, только усилило их решимость победить.

^-_-^

— У нас получилось! Получилось! Получилось! — распевали три Меткоискательницы, выплясывая перед школой.

Видя реакцию подруг, Гарри решил отсидеться в сторонке, надеясь, что пронесёт. Увы, не пронесло — или наоборот, пронесло, тут уж как считать: наполнившая воздух песня Гармонии взяла его в оборот, затягивая в водоворот импровизированного праздничного парада, коим они с песней прошествовали через весь город, собирая всеобщее внимание и, конечно же, обнимашки своих сестёр.

Многие годы упорного труда и поиска своего призвания принесли плоды, и они наконец обрели свои кьютимарки. По иронии судьбы, метки свои они получили не за помощь другу в победе на выборах, а за поддержку давнишнего врага — Даймонд Тиары, наконец-то осмелившейся бросить вызов своей тиранше-матери. Благодаря поддержке их троицы Даймонд смогла собраться с духом и припонно во весь голос заявить, чего хочет она сама, а не её мать! Так уже-не-Меткоискатели поняли, что их талант — помогать другим получать кьютимарки, а также раскрывать их смысл и тем самым помогать владельцам кьютимарок добиться успеха в жизни!

Самое удивительное — Меткоискательницы не только получили свои кьютимарки одновременно, но все три ещё и были похожи: фоном у каждой из них служил щит, разделённый по вертикали на три цвета — красный, розовый и фиолетовый, что явно было намёком на цвета их грив. Поверх щита у Эппл Блум красовался силуэт яблока с сердцем внутри, у Свити Белль — музыкальная нота на фоне пятиконечной звезды, а у Скуталу на кьютимарке виднелась молния на фоне силуэта расправленного крыла.

Естественно, уже на следующий день Пинки Пай закатила бесподобную кьютсианьеру, которая продолжалась почти до самого вечера. И снова не обошлось без песен Гармонии. Причём прямо во время празднования ещё одна жеребёнка обрела свой знак отличия! Помощь другим в получении кьютимарок отняла у их четвёрки большую часть оставшихся каникул.

Забавно, но Гарри не слишком-то удивился, увидев кьютимарки подруг по табуну — подсознательно он ожидал чего-то подобного, так что обретённые ими метки оказались довольно предсказуемыми.

Но самое приятное во всём этом (лично для него) было то, что в конечном итоге их куда реже заставляли сидеть дома за подрывные (иногда — в самом буквальном смысле этого слова) выходки. Гарри это оценил.

^-_-^

Естественно, такая орава первоклашек с шевелюрами всех цветов радуги не прошла незамеченной и среди старшеклассников Хогвартса. Кто поумнее, поспешили воспользоваться возможностью познакомиться с новыми учениками-атлантами, явно надеясь убедить тех присоединиться к их Домам, чтобы лишить, наконец, Гриффиндор монополии на обнимашки и почесушки пони! Или, по крайней мере, проложить тропку, чтобы наладить связи на будущее. Они, конечно, мягко говоря, староваты для новоприбывших — да чтоб пятнадцатилетний лоб заигрывал с одиннадцатилеткой? Фу таким быть! Но ведь у многих из них есть младшие братья и сестры, так что ничто не мешает всё спланировать и организовать прямо сейчас, чтобы не ввязываться в борьбу позже и не оказаться в числе догоняющих.

Заодно маги и ведьмы заметили, что ученики из Атлантиды оказались явно выше своих одиннадцатилетних однокашников из человеческого мира, и некоторые — почти на целую голову — по росту они скорее походили на учеников третьего, а то и четвёртого класса, а некоторые атлантийские ведьмочки уже могли похвастать вполне заметно округлившимися фигурами! Впрочем, если так посмотреть, сопровождавшие их взрослые эквестрийцы все как на подбор оказались выше большинства взрослых магов и ведьм, да и природой в плане пышности форм также отнюдь не были обделены, так что, возможно, это черта присуща атлантам от природы…

Маги, разумеется, не догадывались, что приезжие дети были одиннадцатилетними по эквестрийскому времени, а не по земному — раннее детство у пони проходило скорее с лошадиными, а не человеческими темпами роста, потому и выглядели новоприбывшие не на одиннадцать, а на все четырнадцать. Масло в огонь подливало и их поведение: многие «старшаки» едва не теряли дар речи от изумления, когда девчонки-«перваки» с яркими цветами волос начали с ними флиртовать, притом порой ничуть не стесняясь присутствия рядом старших ведьмочек!

Пожалуй, не было ничего удивительного в том, что большинство старшеклассников с Равенкло (оправдывая черты характера, присущие их факультету), а также кое-кто с других факультетов тут же обратили внимание на общее число учеников с ярко окрашенными волосами и на соотношение их с числом «обычных» первоклассников. И тут не надо быть гением, чтобы понять: новый набор куда больше, чем в любой год за последнее десятилетие, как минимум, и это сильно повлияет на школу. А уж что будет с обществом в недалёком будущем, если соотношение останется примерно таким же и в последующие годы, и говорить не стоит.

У того, что все эквестрийцы приехали, по сути, раньше всех, было и другое неожиданное последствие: всем старшеклассникам, традиционно предпочитавшим собираться в передних вагонах, пришлось переместиться дальше по составу. В конце концов, если в твоём любимом купе уже сидят три «первака», то лучше пойти поискать другое, возможно, даже в другом вагоне. Не будет же один старшеклассник выгонять троих учеников помладше (а тем более первоклашек, кто ещё даже распределения не прошёл!) из купе, которое считает своим — это будет выглядеть типичным хулиганством и издевательством. Да и толпа взрослых, бродящая вокруг, волей-неволей влияла на поведение тех учеников, что обычно действовали понаглее, заставляя тех отказаться от более решительных и явно не очень обдуманных действий.

Конечно, Малфой со своими подпевалами мог и не такое отмочить, но к тому времени, когда они со своими семьями появились на перроне, первые четыре вагона, не считая купе старост, были почти что битком забиты, и по мере того как приближались одиннадцать часов — время отправления Хогвартс-экспресса, быстро заполнялись и оставшиеся вагоны поезда.

Ещё когда они ехали домой на поезде в начале летних каникул, Гарри заметил, что многие ученики курсируют между купе, прощаясь с друзьями и обговаривая встречи на это лето. И сейчас ситуация повторялась с той лишь разницей, что друзья хвастались тем, чего успели натворить на каникулах.

А ещё Гарри очень удивлялся тому, сколько за время поездки к ним в купе заглянуло студентов, чтобы просто поздороваться, причём среди них оказалось немало учеников старших классов, к примеру Боле и Деррик — загонщики слизеринской команды по квиддичу. Учитывая, что почти ни с кем из заглянувших он толком не общался, у большинства из них он не смог припомнить даже имени, а кого-то и в лицо едва узнал. Но все они здоровались, заводили разговор ни о чём, а под конец обязательно спрашивали, почему так много учеников из «Атлантиды».

Мальчику пришлось раз за разом объяснять, что принцессы хотели узнать больше о земной магии и объявили об этом. В результате появилось множество добровольцев со всей страны, из которых тестами выбрали самых умных, а потом жребием — самых везучих. Благодаря взрослым, нанятым помощниками профессоров, и детям, изучающим магию, принцессы надеялись получить адекватное понимание палочковой магии и того, как преподавать её в Эквестрии. Клич, брошенный принцессами в народ, не пропал зря: те, кто отправился учиться в Хогвартс, были из числа самых умных, а не детьми самых богатых и влиятельных семейств, что кардинально отличалось от мира ведьм, где именно положение и богатство родителей, а не чьи-то собственные навыки, определяют, получит ли этот «кто-то» повышение по службе или тёплое местечко в Министерстве.

Пусть Гарри и не сказал этого в слух, он ожидал, что к концу года эквестрийцы будут лидировать во всех тестах, контрольных и экзаменах. А это либо взбесит консервативных магов, либо заставит их действовать намного решительнее в попытках заполучить достижения и способности «атлантов» в свой род.

Правда, когда число таких «заглядываний» перевалило за пару дюжин, Гермиона подсказала Гарри, что все эти посетители не столько пообщаться с ним хотели, сколько норовили выудить из него информацию о новых учениках, например, о том, кто из них богат или у кого влиятельные родители. После этого на него снизошло осознание. Да, любой эквестриец может прирастить солидную ветвь к местному родовому древу, но влюбиться в богатого так же легко, как и в бедного! Так что, по логике магов, следовало с самого начала добиваться внимания новичков из богатых и влиятельных семей, и только если ничего не получится, обратить взор на столь же умных и красивых, но победнее. Это открытие сильно испортило настроение Гарри, и в конце концов они просто заперли дверь, отказывались отвечать на стук, пока за дверью не появилась дама с тележкой. Впрочем, к тому времени они уже успели сыграть несколько партий в плюй-камни, и к нему вновь вернулось хорошее расположение духа.

07. Чего?

Вскоре после того, как дама с полной сладостей тележкой прошла мимо их купе и они перекусили «чем Мерлин послал» (да, на карточке из шоколадной лягушки снова выпал Мерлин), в дверь опять постучали. Гарри уже собирался проигнорировать стук и не открывать, но вдруг осознал, что за матовым стеклом двери купе просвечивает крыло странного цвета.

Что-то случилось? Неужто кто-то посмел обидеть кого-то из новых пони?

Гарри рывком распахнул дверь, одновременно спрашивая:

— С тобой всё в порядке? — и поражённо замер, уставившись на пони, стоявшую нос к носу перед ним.

Остальные в купе позади ахнули, стоило им тоже увидеть посетителя.

Напротив Гарри стояла очень красивая, возможно даже, самая красивая пони из всех, кого он когда-либо видел. И так думал не только он — со своего места у двери он видел, что дальше по коридору чуть ли не из каждого купе торчали головы других учеников, явно любовавшихся посетительницей. Незнакомка перед ним красовалась синей шёрсткой и бронзово-русыми гривой с хвостом — сочетание цветов довольно красивое, но вполне обычное для пони. Внимание главным образом привлекали её серебристые глаза слегка навыкате, с шестиугольным бликом, столь характерным для фасеточного зрения, хотя Гарри явственно видел в её очах зрачок. Точнее, привлекали бы, если б шёрстка и грива самой пони не были кристально-полупрозрачными. Кобылка буквально переливалась радужными сполохами и сверкала до такой степени, что смотреть на неё было почти больно, а в глазах почти сразу начинали плясать блики.

Перед ними явно стояла кристальная пони. Однако Гарри ни разу в жизни не слышал и тем более не видел кристального пони с крыльями, как у незнакомки — в отличие от пегасов, на её крыльях не было ни перьев, ни даже кристаллических пластинок, как у пони из Кристальной империи. Вместо этого крылья были словно обтянуты почти прозрачной кожей — сквозь неё отчётливо просматривались артерии и вены. Более того, кожа выглядела будто тёмно-синяя кристаллическая мембрана, и сквозь неё, пусть и расплывчато, виднелся коридор вагона.

— Думаю, я не пострадала, — тихо сказала незнакомка мечтательным, немного рассеянным тоном, оглядываясь на себя — одно крыло так и было вытянуто вверх, и она, наклонив голову, слегка улыбнулась, любуясь им и отбрасываемыми им бликами света, то чуть отклоняя крыло из стороны в сторону, то не до конца складывая и снова раскрывая.

Совершенно потрясённый Гарри смотрел на незнакомку, потеряв дар речи. Насколько он знал, в посольстве не было ни одного кристального пони, да и сегодня утром в автобусе он собственными глазами убедился, что кристальных там не было. Более того, он вообще не слышал ни об одном кристальном пони, вызвавшемся добровольцем!

Тем временем незнакомка повернула голову и посмотрела в глаза Гарри.

— Ты ведь Гарри Поттер? — спросила она и после короткой паузы продолжила: — Он сказал мне, что ты должен быть в среднем купе второго вагона, — кристальная жеребёнка посмотрела вдоль вагонного коридора сначала в одну, потом в другую сторону. — А это купе как раз посередине второго вагона.

— Он? — рассеянно переспросил Гарри, по-прежнему озадаченно глядя на пони в коридоре.

— Ага, — кивнула она. — Какой-то мистер Корд сказал мне идти в это купе, чтобы получить ответы на все мои вопросы.

Её слова тут же привлекли всеобщее внимание.

— Корд? — спросил Гарри, нахмурившись, понемногу начиная беспокоиться из-за странного предчувствия — он уже больше не восхищался её внешним видом, а пристально следил за выражением её лица.

— Ну, да, — согласилась незнакомка. — Он так и представился: мистер Корд. Дис Корд.

Девчонки позади него ахнули в шоке.

— Он был очень милым… хотя и немного странным, — кристальная пони в раздумье склонила голову. — У него один глаз был голубой, а другой — оранжевый. Но его мантия напомнила мне папину, поэтому я знала, что могу ему доверять.

Гарри вдруг ощутил, будто у него в животе появился холодный комок. Скорее даже тяжеленное свинцовое ядро.

— Он помог отнести мой сундук в купе и поставить его на полку, — тем временем продолжала незнакомка. — А потом захотел узнать, видела ли я бегающих по платформе эквестрийцев. Я же не слепая, конечно я их видела, — хихикнула она. — Я сказала ему, что они милые и забавные.

Гарри обменялся с сидящими в купе друзьями обеспокоенными взглядами.

— И тогда мистер Корд сказал мне, что считает очень несправедливым, что в группе эквестрийцев, выбранных принцессами, нет ни ночного, ни хотя бы кристального пони, — кристальная пони (а пони ли?) кивнула самой себе. — Потом он спросил, не хочу ли я помочь ему это исправить. — Незнакомка опустила взор на пол поезда. — Я спросила его, кто такие эти кристальные пони, а он сказал, что кристальные пони очень-очень красивые и вроде как блестящие, и что только очень счастливые пони могут быть кристальными, потому что, когда им грустно, они выглядят как обычные пони. — Незнакомка подняла взгляд и снова взглянула на Гарри сотоварищи. — Затем я спросила, кто такие ночные пони, а он сказал, что они как крылатые пони, только ночные.

Гарри закрыл глаза и вздохнул. Не нужно быть гением, чтобы предсказать, чем закончится эта история. А ещё он услышал аналогичные вздохи от Меткоискательниц — несмотря на то, что жеребёнки получили свои кьютимарки, они решили и дальше называться по-старому, поскольку теперь ищут «Метки Судьбы» не для себя, а помогают найти их другим.

— Тогда я сказала, что с радостью помогу ему, а мистер Корд сказал: «Удачного полёта», и следующее, что я поняла — что всё вокруг внезапно стало большим, а сама я стала маленькой, очень блестящей, и у меня теперь есть крылья, — ещё-недавно-не-пони подняла левое переднее копыто и с улыбкой осмотрела его. — А потом он исчез, но сказал, чтобы я задала все свои вопросы тебе.

— Э-эх, ну что ж, заходи тогда, — покорно выдохнул Гарри, отступая. Да уж, это точно был Дискорд: слепить два вида пони в один — это очень в его стиле.

Джинни тут же обернулась пегаской и, взлетев, уселась на багажной полке.

Новенькая ведьма нерешительно вошла в купе. Гарри закрыл дверь и повернулся к ней лицом. Было забавно наблюдать, как она прищурилась, присела на задние ноги и, чуть повиляв крупом подобно кошке перед прыжком, одним точным движением запрыгнула на диван — как раз на то место, где ранее сидела Джинни. Несмотря на то, что до того у неё никогда не было четвероногого облика, новопони явно чувствовала себя в новом теле вполне уверенно — похоже, опять проделки Дискорда. Было даже странно, что он не воспользовался возможностью подшутить над кем-нибудь из магов или ведьм, вручив новый облик, но не дав их мозгу рефлексов для управления непривычными мышцами.

Гермиона тяжело вздохнула и, вытащив палочку, указала ею на дверь купе. Оглянувшись, Гарри обнаружил, что стекло буквально от верха донизу облеплено любопытствующими мордашками магов, ведьм и пони вперемешку, так и норовящих разглядеть сквозь матовое стекло, что же творится внутри. Уже через секунду чары, которые наложила Грейнджер, сделали стекло непрозрачным. Второе намертво заперло двери, а немного подумав, Гермиона добавила ещё и третье, что вовсе сделало дверь неотличимой от стены.

— Ну вот, — сухо сказала она, — думаю, несколько минут тишины и спокойствия нам гарантированы, — и повернулась к кристальной пони. — Я Гермиона Грейнджер…

Гермиона стала по очереди представлять всех присутствующих, беззастенчиво тыкая в них пальцем. Она закончила словами «Джиневра Уизли», указав на пегаску с рыжими гривой и хвостом на багажной полке. Кристальная пони посмотрела на Джинни и вдруг, ко всеобщему недоумению, воскликнула, как будто они уже сто лет знакомы:

— О, привет, Джинни!

После минутного молчания, пока все смотрели на незнакомку, а та таращилась на них в ответ, Гермиона наконец нарушила тишину, вопросительно изогнув бровь.

— А тебя как звать? — задала она мучивший всех вопрос.

— А, точно, — сказала кристально-ночная пони, — я Луна Лавгуд!

— Луна? Ты?! — поражённо ахнула Джинни, затем, не теряя ни секунды, спрыгнула на пол и, повернувшись к жеребёнке, стала рассматривать её то с одной, то с другой стороны.

— Привет! — кивнула Луна. — Я уже слышала, что ты можешь превращаться в пони, — добавила она и, замерев, опустила взгляд на свои копыта. — У-у, как удивится папа!

— Когда это произошло? — немного подался вперёд Гарри.

— Да сразу после того, как поезд отъехал от станции.

— Так это ж было несколько часов назад! — возразила Скуталу.

— Ага, — ответила Луна. — Но в туалете висит такое замечательное зеркало, я в него на секундочку заглянула, чтобы посмотреть, как теперь выгляжу, и, возможно, слегка, чуть-чуть, совсем мале-е-енечко перестаралась.

— Ты носишь серьги? — меж тем недоверчиво спросила Свити Белль.

— Да! — сказала Луна, явно довольная, что кто-то это заметил. — Это серьги из слив-цеппелинов, которые мне сделала мама перед смертью.

Джинни грустно вздохнула, а остальные обменялись неловкими взглядами.

— Но как ты их заполучила? — наконец решилась спросить Эппл Блум, глядя на свои копыта.

Луна недоумённо взглянула на неё в ответ.

— Ну, сначала моя мама обыскала куст слив-цеппелинов, растущий возле нашего дома, чтобы отыскать идеально подходящую пару…

— Да не, — закатила глаза Эппл Блум, — я х’тела сказать, ты шо, вытащила их со своего сундука опосля того, как Дискорд тя превратил?

— Нет, — слегка наклонила голову Луна, явно пытаясь пожать плечами. — Они были на мне, когда он изменял меня, и они были на мне и после этого. Вот моё колье, сделанное из пробок от сливочного пива, исчезло, — грустно добавила она, опустив взгляд на грудь.

— Но как? — возмутилась Эппл Блум. — Всё, шо на те напялено во время тран-сфор-ма-ции, так и остаётся с иным обликом, покамест ты в него не вертаешься.

— А, тогда всё хорошо, — ответила на её тираду Луна. — А то я уже испугалась, что потеряла палочку.

Эппл Блум и Луна какое-то мгновение побуравили друг друга взглядом, затем Гарри вздохнул и произнёс единственное слово, которое всё объясняло:

— Дискорд.

— Точняк, — фыркнула Эппл Блум и откинулась на спинку дивана.

Довольно быстро Гарри заметил, что от Луны распространялась аура некой ненормальности — он уже заметил, что их новая знакомая была определённо «не от мира сего». Впрочем, её неподдельная жизнерадостность и необычный, а порой и откровенно странный взгляд на вещи (причём Гарри почему-то подумал, что после сегодняшнего тот станет ещё страннее) были по-своему милы. Давняя подруга Джинни походя продолжала упоминать существ, о которых ни сам Гарри, ни его друзья никогда не слышали — лунных квакш, болтливых пердунков, нарглов, мозгошмыгов, крушеплюев, плимпи-проглотов и морщерогих кизляков. А уж попытки кристальной мышепоньки объяснить, что это за твари такие и где обитают, и вовсе поставили их всех в тупик — даже любознательную Гермиону, которая заваливала Луну бесчисленным потоком вопросов, но под конец поездки отчаялась и просто разочарованно развела руками.

Тем не менее общение с новенькой выдалось живым и интересным. Джинни со Скуталу первые пару часов поездки в Хогвартс рассказывали той всё, что знали сами о жизни и бытии пони-пегасом. Обычно это происходило в те моменты, когда Гермиона в очередной раз зарывалась в «Фантастические твари», листая ту от корки до корки и тщетно пытаясь отыскать в оной хоть одно из существ, упомянутых Луной.

Правда, на все вопросы Луны ответить они так и не смогли. После одного из них в купе и вовсе повисла оглушительная, смущённо-неловкая тишина. Впрочем, неудивительно после такого-то вопроса.

— А пегасы спариваются прямо в полёте? — совершенно невинным тоном вдруг поинтересовалась кристальная жеребёнка. — А как это выглядит? А им приходится всё делать очень быстро, чтобы не разбиться? Или один летит, неся подругу? Или пегасы умеют махать крыльями синхронно и учатся этому во время ухаживаний? А насколько сложно летать, если один из них перевернётся на спину? Или будет лететь попой вперёд?

Едва Луна озвучила эту тираду, глаза Скуталу сошлись в кучу, и рыжая пегасёнка, не удержавшись на месте, почти стекла с багажной полки и рухнула на пол, хохоча во всю глотку и дрыгая копытами в воздухе в лучших традициях своего кумира Рейнбоу Дэш. Остальным же понадобилось добрых четверть часа, чтобы перестать напоминать свёклу и вернуть себе возможность снова смотреть друг на друга дольше пары секунд, не краснея при этом до самых кончиков ушей. Правда, от внимания Гарри не ускользнуло поведение Скуталу: отсмеявшись, пегасёнка не стала взлетать обратно на багажную полку, а уселась на кушетку напротив и весь остаток поездки смотрела в окно, впрочем, периодически очень странно на него поглядывая, после чего краснела и опуская глаза в пол, что-то бормотала себе под нос.

Когда из переговорной трубы под потолком раздался голос, объявивший, что поезд скоро прибывает в Хогсмид, детям пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Луну присутствовать на Приветственном пире в своём родном облике человека, причём человека в мантии. Наконец она неохотно согласилась, и то им пришлось пообещать уже завтра научить подругу Джинни обращаться в свою анимагическую форму и обратно.

Вот уж чего точно Гарри не ожидал, когда Луна в конце концов снова превратилась в ведьму после краткого ликбеза «как это делается» от остальных анимагов — что девочка, оказывается, заткнула палочку за ухо, прижав ею волосы. Сама она очень обрадовалась, обнаружив, что всё же не потеряла свой концентратор. А ещё Гарри наконец-то увидел то странное «колье» из пробок от сливочного пива.

Гарри и Меткоискательницы ожидали чего-то подобного, а потому почти не удивились, в отличие от остальных пони в купе, увидев, что серёжки так и остались у превратившейся в человека Луны. Ну да, Дискорд, как тут без него. Вдобавок, узнав, что ей помог Бог хаоса, Гарри уже побаивался спросить, какая у неё палочка.

Однако вечер знакомств и неожиданных открытий на этом не закончился. Выгружаясь на перрон вокзала, Гарри даже и не подозревал, что Малфой со своими дружками чуть весь поезд вверх дном не перевернули, почти всю поездку их отчаянно разыскивая. А потому представьте себе его удивление, когда чуть ли не с другого конца поезда раздался знакомый и крайне неприятный ему голос:

— Эй, Поттер! Стой! Нам надо поговорить!

Гарри, только-только вышедший из поезда вслед за Эппл Блум и Скуталу и как раз помогавший товарищам, выходящим после него, едва не подпрыгнул и обернулся на крик. Осознав, что ситуация изменилась, выходящий из вагона Невилл быстро развернулся, помогая Луне спуститься на платформу — ведьмочка всё ещё дулась из-за того, что её заставили снова превратиться в родной облик.

Тем временем Гарри обнаружил слизеринца шагающим к ним по платформе от хвоста поезда. Пара его друзей-жеребц… парней следовали на шаг позади блондина. Второклассник, как, собственно, и сам Гарри, Драко Малфой был платиновым блондином с аристократически бледным, остро очерченным лицом и холодными серыми глазами. Парень был одет в дорогую, явно сшитую на заказ мантию и слегка запрокидывал голову, посматривая на всех свысока, словно он — король, а все вокруг плебеи неотёсанные. Драко постоянно насмехался над всеми, кого считал недостойным своего внимания — равными себе он не считал не то, что учеников в школе, но даже профессоров. Единственный, кого он слушался и, возможно, уважал — профессор зельеварения Северус Снейп.

— Поттер, — повторил Драко, когда подошёл достаточно близко, чтобы не пришлось перекрикивать через всю платформу — и на этот раз, к немалому удивлению Гарри, без всякой насмешки в голосе. — Боюсь, — продолжил он примирительным тоном, явно заметив, как Гарри и его товарищи напряглись, — мы совершили ошибку при нашей первой встрече в прошлом году. Я хочу попробовать начать всё сначала.

Блондин на секунду замолчал и глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Привет. Я Драко Малфой, — сказал он, протягивая руку. — Уверен, я и моя семья сможем оказать тебе, — глаза парня метнулись к подругам по табуну Гарри, которые слушали его с недоверием, а кое-кто — и вовсе с нескрываемой враждебностью на лице, — и твоей семье весомую помощь как в Хогвартсе, так и после. Моя семья обладает немалым влиянием в магическом сообществе и Визенгамоте. Мой отец всегда говорил мне, что Хогвартс это прекрасная возможность познакомиться с теми, кто будет формировать будущее нашего мира, и завязать отношения и связи, которые впоследствии приведут к успешной и прибыльной карьере.

Гарри очень старался сохранить бесстрастное выражение лица, как учила его мама Твайлайт при общении с аристократами, но даже так он не смог сдержать удивления, отчего его брови непроизвольно поползли вверх. Он не был тугодумом, но подобное предложение застало его врасплох, да и в памяти всплыл принц Блюблад, весьма разборчиво подходивший к предложениям дружбы, из каких бы источников они ни прозвучали — порой эти предложения, как и в его нынешнем случае, были очень и очень… неожиданными.

Наконец Гарри медленно поднял руку и, сжав ладонь Драко своей, нерешительно её встряхнул. В ответ блондин широко оскалился.

— Не сомневаюсь, что в некоторых вопросах мы не договоримся никогда, — сказал он и снова окинул взглядом небольшую толпу, в том числе и из любопытствующих прохожих, которая успела собраться вокруг них. — Однако такие разногласия мы всегда сможем решить в духе соперничества, без злого умысла. Что касается других наших разногласий, уверен, мы придём к разумным взаимовыгодным решениям. Я с нетерпением жду возможностей, которые нам наверняка откроются в будущем. Что ж, — Малфой отпустил руку Гарри, — оставлю тебя наедине с твоими… друзьями, — добавил он с усмешкой и оглянулся. — Гойл, ты не видел, куда ушла Панси? Я думал, она где-то здесь.

Гарри с друзьями чуть ли не с отвисшими челюстями ошеломлённо смотрели, как слизеринец направился к экипажам. Наконец, словно очнувшись от транса, Гарри яростно тряхнул головой. Чтобы Драко, да пытался с ними подружиться? Да что здесь летом произошло? Опять, что ли, проделки Дискорда?..

Их группа медленно двинулась по платформе к экипажам, на которых их должны были отвезти в Хогвартс. Пока они шли, Гарри проследил взглядом за Луной, ушедшей на крик Хагрида, призывавшего первогодок, вспомнил свой первый день в Хогвартсе и невольно задумался: а им вообще хватит лодок на такую толпу первокурсников, или им придётся совершить два рейса?

На этот раз он сумел более внимательно рассмотреть фестралов, которые тянули кареты. На первый взгляд в вечернем полумраке они выглядели как живые скелеты, обтянутые голой чёрной шкурой. Однако при более тщательном осмотре поверх шкуры, плотно обтягивавшей их костяк, из-за которой они и выглядели столь изголодавшими, стало заметно, что у них всё же есть короткая и редкая чёрная шерсть. Головы их выглядели слегка драконоподобными и куда более устрашающими в сравнении с понячьими, чем у обычных лошадей, особенно в сочетании с белёсыми, словно слепыми, глазами без зрачков. А их кожистые крылья оказались просто огромными — намного больше, чем у эквестрийских пегасов или ночных пони, даже если бы их размеры были сопоставимыми. И эти фестралы, которые выглядели так, будто вырвались из Вечнодикого леса… или Тартара, тихо и устрашающе неподвижно стояли в темноте наступившего вечера. Глядя на них, Гарри прекрасно понимал тех, кому они могли показаться зловещими.

Невольно мальчику вспомнилось, как дома все боялись ночных пони принцессы Луны — настолько, что некоторые пони падали в обморок от одного их вида! И это при том, что ночные пони выглядели почти так же, как обычные пегасы, разве что с кожистыми крыльями вместо оперённых и с щелевидными зрачками, как у кошек. «Интересно, какая была бы реакция у обычных пони, столкнись они с земными фестралами? Как же забавно будет посмотреть, как кантерлотские снобы в панике разбегаются от одного из этих… Стоп, о чём это я?» — вдруг поймал себя на странной мысли мальчик и тряхнул головой, словно пытаясь вытрясти оную мысль прочь.

Снова взглянув на фестралов, Гарри вспомнил, что Гермиона в прошлом году уже искала информацию об этих выглядящих до предела отощавшими лошадях и что на деле они не так голодны, как выглядят. Но что ни говори, на первый взгляд они выглядели жутковато. Интересно, как они будут выглядеть, если их протащить через портал? Хм-м-м… А что насчёт лесных единорогов?

Распределение по факультетам прошло куда быстрее, чем в прошлом году — вместо того чтобы стоять толпой в ожидании своего имени у входа в Большой зал, новые ученики выстроились в очередь непосредственно у самого табурета со старой грязной Распределяющей шляпой. Получив распределение, первоклассник, прежде чем идти на свой новый Дом, просто передавал шляпу следующему за ним. Даже притом, что первоклашек было восемь десятков, распределение всей группы заняло меньше часа — у большинства учеников шляпа задерживалась на голове не больше пятнадцати секунд.

В общем, всё прошло почти так же быстро, как и в прошлом году.

Не обошлось и без забавных моментов. Выражение глубочайшего удивления на лицах абсолютно всех присутствующих, когда в Дом Слизерина оказался распределён первый эквестриец, было просто бесценным, отчего Гарри даже пожалел, что у него не оказалось под рукой фотоаппарата. Все те полтора десятка секунд, что распределённый на змеиный факультет эквестриец следовал до их стола, весь зал в абсолютной тишине и в полном непонимании таращился на него. Впрочем, к концу распределения аж целых двенадцать эквестрийцев были распределены на факультет Амбиций, оставив всех потрясёнными и в полном непонимании, что это только что было. Даже тройняшки Пансфуты — брат с сёстрами, попавшие в Хаффлпафф, не произвели такого впечатления и почти не привлекли к себе внимания, хотя троица выходцев из Ирландии просто обязана была привлечь всеобщий интерес.

Луна Лавгуд в конечном итоге оказалась на Гриффиндоре. Забавно, но почему-то Гарри почти не удивился такому исходу.

Окончательный счёт по четырём хогвартским факультетам оказался на удивление равномерным. В Слизерине, Доме Амбициозных (или «хитрых, скользких, лживых змей», как их называли большинство с остальных факультетов), оказалось двадцать два первоклассника. Двадцать вошли в Гриффиндор — Дом Храбрых (или, по мнению некоторых, «Дом тупого пушечного мяса, вечно бросающегося вперёд, ничуть не задумываясь о последствиях»). Восемнадцать оказались в Когтевране, Доме Прилежных и Умных («пафосных болванов, больше интересующихся книгами, чем людьми», по мнению их критиков). Наконец, в Хаффлпаффе, Доме упорного труда, лояльности и честной игры, их тоже оказалось двадцать два (недоброжелатели называли их «Дом неудачников и бездельников, оказавшихся там из жалости, потому что слишком плохи для остальных трёх»).

Как бы там ни было, этот набор стал самым большим за как минимум дюжину последних лет!

В тот вечер по дороге в свою комнату Гарри бросил быстрый взгляд на общежитие первоклашек. Казалось бы, пора уже перестать удивляться, но открывшееся ему зрелище всё же поразило мальчика. Несмотря на то, что в комнатах выше и ниже этой места едва хватало для пяти-шести кроватей, в комнате новичков удалось разместить целых семь, и притом теснотой там даже и не пахло. Интересно, а как там устроились девочки-первоклашки, которых почти вдвое больше? Гарри с трудом попытался представить, каким образом могли в одну комнату запихнуть аж тринадцать кроватей. «Пожалуй, надо будет спросить у девчонок…»

^·_·^

Едва войдя в конференц-зал в доме номер десять по Даунинг-стрит, младший лейтенант Кастор Джеймс Сирл почуял приближающиеся проблемы. Предвестника оных проблем он углядел ещё с порога в облике сидевшей за столом рядом с послом Блюбладом принцессы Твайлайт Спаркл. Такой вывод он сделал, поскольку последние два месяца встречи происходили исключительно с послом, информировавшим их о прогрессе в коммерческих аспектах использования портала и планах эквестрийцев в целом.

Сирл стал первым связующим элементом между эквестрийцами и британским правительством, исключительно благодаря случаю (и приобретённой за долгие годы службы дотошности и подозрительности) наткнувшись прошлым летом на череду странных происшествий в Литтл-Уингинге, Англия, в результате чего оказался втянутым в совершенно неожиданный круговорот событий, напрямую связанный с их межпространственным (или правильнее говорить межмировым?) порталом. В то время он был скромным сержантом полиции Суррея. Будучи отставником SAS (специальной авиадесантной службы — для тех, кто не помнит), Кастор был мгновенно восстановлен в рядах вооружённых сил и назначен в пятый отдел военной разведки. Теперь его работой стало сглаживать любые углы во взаимодействии двух цивилизаций во время первого контакта — впервые в истории человечества, но отнюдь не впервые для эквестрийцев.

После нескольких из ряда вон выходящих и даже откровенно шокирующих ситуаций, могущих повлиять на их отношения, в частности открытия, что магия реальна, а также внезапного проникновения в Британию представителя вида, враждебного эквестрийцам, они теперь трудились над тем, чтобы обеспечить постоянное взаимное присутствие в обоих мирах. Единственной закавыкой в их отношениях оказались проживающие в мире людей маги, которых обнаружили пони. Воочию узрев некоторые возможности магии, британцы тут же попытались стравить магов и ведьм с эквестрийцами, боясь оказаться зависимыми от этих двух групп, обладающих огромным, недоступным для обычных людей могуществом, а то и вовсе их рабами, надеясь таким образом удержать шаткое, во всех смыслах слова, равновесие.

К счастью для британцев, эквестрийцы больше интересовались торговлей и культурным обменом. Они совершенно не проявили заинтересованности местной политикой и, по всей видимости, не собирались вмешиваться в статус-кво сложившейся в стране власти. Чем в корне отличались от магов, которые считали, что имеют полное право обращаться с немагическими людьми как с гражданами четвёртого сорта — ниже рабов — и поступать с ними так, как им заблагорассудится. К сожалению, благодаря магии слишком уж многое могло сходить им с рук.

Однако, если дело дойдёт до прямого столкновения, британское правительство предпочтёт союз с беззаботными эквестрийцами, а не враждебно настроенными магами. Эквестрийцы с радостью вывалили на стол переговоров настоящие медицинские чудеса: преподнесли лекарство от рака и некоторых других трудноизлечимых или и вовсе не поддающихся лечению болезней, а также методику отращивания потерянных конечностей! Маги, как оказалось, тоже всё это умели, но делиться своими знаниями явно не собирались, даже наоборот — прятались словно улитки в своём мирке, а всем, кто хоть что-то про них узнавал, безжалостно стирали воспоминания.

Кастор тихо занял своё место и стал ждать прибытия премьер-министра Джона Мейджора, министра иностранных дел достопочтенного Дугласа Хёрда и министра внутренних дел достопочтенного барона Кеннета Уилфреда Бейкера из Доркинга. Впрочем, обозначенные джентльмены не замедлили появиться всего через несколько секунд после того, как младлей устроился на своём месте.

— Мы тщательно рассмотрели все варианты размещения и решили, что лучшее всего второй портал разместить в Блэкпуле, — заявил Блюблад, едва закончился обязательный ритуал обмена приветствиями. — Неподалёку находится международный аэропорт Блэкпул Сквайрс Гейт. Благодаря центральному расположению объекта в Великобритании системы железнодорожного и автобусного сообщения не потребуют существенной модернизации. Население графства оставалось стабильным в течение нескольких десятилетий, а в прошлом было даже несколько выше. В настоящее время в данной местности наблюдается довольно высокий уровень безработицы, что позволит создать обширный кадровый резерв без дополнительных инвестиций в расширение существующей инфраструктуры, — и посол улыбнулся своим слушателям. — Выплачивая разумную заработную плату, мы сократим преступность и снизим уровень бедности. Вы можете назвать это беспроигрышной ситуацией. Одна только покупка земли для зоны безопасности вокруг портала окажет благотворное влияние на местную экономику, не говоря уже о её расчистке и последующей застройке. Мы постараемся по максимуму использовать для этого местную рабочую силу, а единороги и земнопони будут осуществлять лишь финальную проверку в конце каждого этапа, чтобы убедиться, что всё сделано на должном уровне.

Некоторое время Блюблад наблюдал за реакцией собравшихся.

Кастор знал, что претендентов было четверо: среди вариантов были заявлены Саутгемптон, Феликстоу и порт Милфорд-Хейвен. Из этих четырёх мест Блэкпул был единственным городом с серьёзными проблемами с безработицей и недостаточно используемой инфраструктурой.

— Этот портал будет предназначен исключительно для перемещения грузов, — продолжил посол. — Любые пассажирские перевозки будут по-прежнему проходить только через портал посольства в Литтл-Уингинге. Это поможет предотвратить любые попытки проникновения посторонних. Грузы будут подвергаться тщательной проверке как командами людей, так и эквестрийцами, включая обработку убивающими проклятьями для более крупных форм жизни с последующей стерилизацией микрофлоры, дабы полностью исключить любую возможность проноса насекомых, бактерий и других видов мелких живых организмов на другую сторону. Для этого мы предполагаем создать закрытую конструкцию с конвейерной лентой, чтобы никто даже близко не подходил к полностью ограждённому порталу.

Посол Блюблад снова замолчал и немного подождал, оглядывая присутствующих.

— Это звучит… работоспособно, — после паузы протянул премьер-министр и, слегка кивнув, бросил удивлённый взгляд на своих офицеров разведки в ответ на несколько избыточные, скорее даже параноидальные меры, которые хотели применить эквестрийцы.

— Отлично, — сказал Блюблад и вытащил толстую папку. — Вот составленные нами предварительные архитектурные планы. Мы бы хотели, чтоб вы ознакомились с ними и утвердили, прежде чем мы свяжемся с фирмой, которая занималась планами посольства. Хотя, — самодовольно улыбнулся он, — думаю, вы убедитесь, что мы сделали всё возможное, чтобы портал оставался изолированным и защищённым от любого рода вмешательства. Эквестрийская часть портала будет расположена в Мэйнхэттене, который является нашим коммерческим и финансовым центром. Он будет иметь аналогичную защиту от возможной контаминации.

С этими словами посол магией подтолкнул папку премьер-министру. Тот широко ему улыбнулся.

— Честно говоря, сомневаюсь, что мы найдём хоть какие-то огрехи, — возразил Джон Мэйджор и передал папку барону Бейкеру. — Ваши… пони кажутся довольно эффективными в работе и очень внимательны к мелочам.

— Что ж, тогда продолжим, — не повёлся на лесть эквестриец. — Теперь что касается персонала вашего посольства. Похоже, что немагические люди, остававшиеся весь этот год в Эквестрии, не страдают от каких-либо побочных эффектов пребывания в магически насыщенной среде, которые мы смогли бы обнаружить, вплоть до клеточного уровня. Мы предлагаем вам открыть посольство с ротацией персонала на одиннадцатимесячной основе до завершения исследований, рассчитанных на более длительные сроки.

— Наши врачи говорят то же самое, — кивнул Мейджор, — они не обнаружили никаких отличий от своих исходных показателей, разве что люди кажутся немного более здоровыми. Врачи связывают это с преимущественно вегетарианской диетой, на которой вынуждены жить добровольцы по ту сторону, — с усмешкой добавил он.

— Вы уже определились с тем, где бы предпочли построить посольство? — спросил Блюблад, посмотрев на премьер-министра. — Мы можем выделить место с хорошим видом в Кантерлоте. Тем не менее из-за особенностей расположения города место под застройку там ограничено, однако вы также можете построить более крупное здание в Понивилле, чтобы быть ближе к порталу, а третье в Мэйнхэттене, чтобы иметь возможность оперативно решать любые проблемы, которые могут возникнуть с новым грузовым порталом. Вдобавок их можно связать закрытой каминной сетью, отчего все три здания станут, по сути, единым целым — ваши люди смогут почти мгновенно перемещаться между ними. Конечно, при желании вы можете и дальше использовать те здания, которые используете уже сейчас.

Премьер-министр выглядел немного удивлённым словами посла.

— Я уже пользовался каминной сетью, сэр, — вмешался Кастор. — Первые разы, правда, сопровождаются лёгким головокружением и дезориентацией, но потом камин становится просто ещё одним способом путешествия со своими особенностями, которые приходится терпеть.

Тут уже бровь приподнял министр иностранных дел.

— К сожалению, если попытаетесь использовать подобную сеть на этой стороне портала на хоть сколько-то регулярной основе, местные маги довольно быстро вас засекут, — кратко пояснил посол, предвосхитив назревающий вопрос. — Особенно, если попытаетесь переместиться за пределы страны — у них есть заклинания, сигнализирующие о «несанкционированных» международных соединениях. — Блюблад криво усмехнулся и покачал головой. — Они столь же мало доверяют своим соседям, как и вы.

Затем он снова посмотрел на премьер-министра.

— Полагаю, мне не нужно рассказывать вам о проблемах, которые могут возникнуть если вы нарушите их Статут секретности. К тому же, к нашему огромному сожалению, на данный момент магический мир является единственным источником дымолётного порошка — активирующего камины магического реагента. Конечно, мы импортируем довольно много этого вещества в Эквестрию, но пока не сумеем развернуть своё собственное производство на нашей стороне портала, не сможем легально предоставить его вам, — со вздохом покачал головой Блюблад. — Подобное действие обязательно оставит за собой «бумажный след», по которому они смогут проследить происхождение поставок и вдруг обнаружить, что «магглы используют нашу магию!», и тогда проблемы возникнут не только у вас, но и у нас.

Премьер-министр кивнул с пониманием. Пока людям, не обладающим магией, не удастся отыскать способа активировать порт-ключи без использования магии, им придётся мириться с задержками, присущими обычным, традиционным методам передвижения из одной точки в другую.

— Как работают техномагические заклинания по очищению воздуха?

Все три политика тут же широко улыбнулись.

— Мы полностью заменили глушители на всех правительственных автомобилях и автобусах на ваши передовые нейтрализаторы, которые переводят углерод, свинец и серу в твёрдую форму, упрощая их дальнейшую утилизацию. На выходе остаётся только чистый кислород и водяной пар. Все новые автомобили сразу оснащаются подобными глушителями. Уже через несколько лет старых машин почти не останется, а смог на улицах городов станет достоянием прошлого!

— Мы уже заставили все «грязные» промышленные предприятия установить высокотехнологичные скрубберы, которые делают то же самое, — добавил барон Бейкер. — Тут даже получился интересный казус — начальство работающих на угле электростанций внезапно обнаружило, что продажа отходов, извлекаемых из новых фильтров — серы, хрома, марганца, меди, цинка, свинца и кадмия — с лихвой покроет затраты на установку скрубберов уже через несколько лет, и это если не считать того, что всё и так было смонтировано за счёт беспроцентных государственных займов.

— Да одна только эксплуатация переоборудованных автобусов значительно улучшила качество воздуха в городе, — отметил премьер. — Люди очень довольны результатами, которых мы достигли за истёкший год. Особенно большое впечатление на них произвело то, что мы смогли избавиться от вредных выбросов без ущерба для экономики.

— Не говоря уже о том, что мы активно торгуем модернизированными глушителями с другими странами! — добавил довольный министр внутренних дел.

— Хм, и правда, — пробормотал премьер-министр. Затем посмотрел на принцессу Твайлайт. — Кстати говоря, лекарства от рака, технологии замены конечностей и средства защиты окружающей среды, которые вы нам дали, принесли вам немало благожелательных откликов! — сказал он и самодовольно улыбнулся. — Янки и русские чуть ли не с пеной у рта расхватывают весь объём поставок. Эти товары творят настоящие чудеса с торговым балансом Британии.

Кастор знал, что все остальные нации в мире суетливо пытались разгадать, как работают эти различные «передовые технологические» устройства, прилагая к этому немалые усилия — и абсолютно впустую. Вряд ли кто-нибудь сможет догадаться, что, хотя электроника — в основном неидентифицируемая — действительно совершает какую-то часть работы, основную часть функций устройства выполняют руны, спрятанные в выштампованных на деталях логотипах или скрытые сварными швами.

Ещё час высокие стороны обсуждали различные проекты, которые пока что находились в стадии разработки — в частности, поиск, извлечение и переработка пластика и резины из мусорных отвалов и превращение всего этого в чистый гранулированный пластик, годный для дальнейшего промышленного производства. Всё это достигалось за счёт удивительно простой серии заклинаний, которую они пытались воплотить в некую машину «продвинутых технологий». Совершенно неожиданно одним из побочных эффектов работы этой установки оказалось восстановление любых металлов, попавших в неё с исходным сырьём. Похоже, когда они выпустят эту «машину» на рынок, она ещё раз перевернёт с ног на голову все правила игры в области охраны окружающей среды со стороны промышленности.

Практически единственное, что не изменили в правилах игры эквестрийцы или маги, это выработка энергии. Энергетика Британии по-прежнему была привязана к сырой нефти и природному газу (как трубопроводному, так и сниженному), углю, ядерной, ветровой, солнечной, гидро- и биоэнергетике, а также сжиганию отходов. Хотя эквестрийцы и помогли избавиться от загрязнения окружающей среды, у них не нашлось ничего, что дало бы возможность уменьшить использование и без того ограниченных ресурсов.

Наконец, когда встреча уже подошла к концу, принцесса Твайлайт начала проявлять признаки нервозности. Посол Блюблад лишь вздохнул и посмотрел на неё. А Кастор понял, что, похоже, именно сейчас и раскроется причина её незапланированного появления. Обычно принцесса вовсе не появлялась на подобных заседаниях — точно так же, как королева не посещала повседневные заседания в парламенте. Но сегодня она была тут и явно из-за чего-то переживала.

— Мы считаем, что с нашей стороны портала произошло ещё одно вторжение, — огорошила всех присутствующих принцесса Твайлайт.

Бонусная глава: Лунные скалы

30 марта 1992 г., 10:00

Администратор Дэвид Уильямс и генеральный директор Британского национального космического агентства — BNSC — Артур Прайор возлагали большие надежды на встречу с премьер-министром — и одновременно опасались оной.

Внезапное появление прошлым летом эквестрийцев, разумных пришельцев из другого мира, потрясло их обоих до глубины души. Вот оно — наглядное доказательство существования жизни где-то ещё во Вселенной! Хотя то, что «пришельцы» выглядели как обычные люди, пусть и с необычным цветом волос, поначалу вызывало у всех откровенное недоумение.

Главы религиозных течений пребывали в растерянности и не знали, как действовать дальше. Некоторые восприняли инопланетян как вызов своему мировоззрению — «Бог создал людей вершиной творения, как смеют существовать эти нарушители его воли?!» — цитата из проповедей одного из них, которую кто-то ухитрился записать на камеру, после чего эта запись попала в новости и благодаря телевидению широко разошлась по миру… к немалому неудовольствию многих его последователей. Другие приписали эквестрийцам демоническую сущность, называя искусителями, соблазняющими людей и отвращающими их от истинного спасения благодатью Божией. Были и те, кто увидел возможность расширить влияние своей веры и «спасти души пришельцев». При этом многие считали наличие у пришельцев человеческого облика доказательством того, что человеческая форма была воплощением совершенства, задуманного их Богом.

Ходил слух, что у инопланетян были свои собственные боги, что, в принципе, было ожидаемо. Впрочем, Уильямс и Прайор были учёными, а не верующими в догмы фанатиками. Неожиданностью, однако, оказалось заявление инопланетян о том, что при необходимости они вполне могут со своими богами встретиться лично и обсудить насущные вопросы! И что совсем сбивало с толку, они заодно упомянули, что эти боги не хотят, чтобы их называли богами или поклонялись им, и даже могут «божественно рассердиться», как выразилась одна из инопланетянок, если кто-то не будет уважать это их желание.

Вскоре было обнаружено, что инопланетяне могут по желанию принимать облик существ, сильно похожих на карликовых лошадей — пони, как они сами себя называли. При этом заявление иномирян, что это и есть их родной, данный природой облик, тут же оттолкнуло от них фанатиков — ведь «Да как они посмели отказаться от совершенного человеческого облика, созданного Богом по образу Его и подобию? Очевидно, раз так, то они просто говорящие животные, место которым жить в хлеву, работать в сельском хозяйстве и служить венцу творения — человеку!» Лишним пудом соли на раны этих религиозных фанатиков было то, что пони делились на три подвида или, как они себя называли, племени — обычных, или как сами они говорили, «земных», крылатых и рогатых — и притом все они были настолько милыми, что от долгого общения с ними просто-таки обязана проявиться острая форма диабета!

Однако технологии, которыми совершенно неожиданно поделились эквестрийцы, абсолютно ясно доказывали любому мыслящему не только догмами человеку: эти пони могут быть кем угодно, но уж точно не безмозглой скотиной из хлева. Уже только одно то, что эти инопланетяне прибыли прямо на Землю, используя этот свой «портал», шокировало не меньше, чем продемонстрированные ими технологии. А уж то, что кто-то безрукий — притом это не оскорбление, а в буквальном смысле! — может построить железные дороги, высотные здания и воздушные корабли, мало того, что поражало воображение, так ещё и на корню разрушало теории, утверждавшие, что разум у человека развился исключительно благодаря наличию рук.

Немало вопросов и удивления вызывал и их окрас — подобные цвета у добычи явно должны привлекать внимание хищников. Согласно большинству эволюционных теорий, животные-жертвы должны обладать тусклым окрасом, позволяющим им прятаться, сливаясь с окружением, да и хищникам тусклые цвета помогали скрывать своё присутствие от жертв.

Были и те, кто настаивал на том, что пришельцы пришли на Землю, чтобы поработить человечество. Доходило до того, что отдельные их представители и вовсе вякали там что-то про задницы и зонды — демократия же! Сторонники этой идеи утверждали, что доброжелательное отношение инопланетян к людям — просто фикция, чтобы втереться в доверие, и как только они накопят достаточно сил, то тут же непременно захватят мир. По словам этих недоброжелателей, инопланетяне, в своём безжалостном стремлении захватить Землю, скрывались за лживыми масками доброжелательности, делая вид, что интересуются глубинами культуры Британии и свободно делятся методами спасения жизни вроде лекарства от рака лишь для того, чтобы их будущие рабы могли лучше работать и реже бунтовали.

Всё это и подводило к теме их сегодняшней встречи. Может, в нынешних реалиях космическая программа Британии — лишь пустая трата времени, сил и средств? В конце концов, зачем возиться с ракетами, если можно просто пройти через дверь? А их двоих наверняка вызвали лишь для того, чтобы соблюсти минимальные приличия и лично проинформировать о роспуске их агентства.

А может, эта встреча положит начало новой эре в освоении космоса? Ведь всего несколько месяцев назад у пяти из одиннадцати партнёров по их консорциуму начали появляться невероятные устройства. В частности, департамент бизнеса, инноваций и профессионального обучения представил машину, которая может обнаруживать и лечить рак, департамент по окружающей среде, продовольствию и сельскому хозяйству совместно с Советом по технологической стратегии и Советом по исследованиям окружающей среды начал выпуск скрубберов для тяжёлой промышленности и транспорта, что снизило загрязнение воздуха более чем на пятьдесят процентов.

Ходили слухи и о других прорывных разработках, таких как технологическая линия по восстановлению сырья из отходов, ранее отправлявшихся на свалки, что должно было сократить как количество самих отходов, так и снизить потребность в импортных материалах. Мёртвая тишина со стороны военных явно намекала, что и у них тоже появилось несколько новых игрушек, иначе бы их крики с требованиями доступа к технологиям пришельцев раздавались бы на всю округу. Поговаривали, например, что у пришельцев имеется система, чем-то похожая на портал, для мгновенного перемещения между двумя местами, находящимися на расстоянии тысяч километров друг от друга.

Когда начали появляться другие участники совещания, замешательство приглашённых лишь усилилось. Они молча наблюдали, как прибыли сэр Патрик Уокер, генеральный директор военной разведки МИ5, и сэр Колин Макколл, генеральный директор МИ6, со своими секретарями. Следующим в дверь вошёл министр иностранных дел достопочтенный Дуглас Хёрд и министр внутренних дел достопочтенный Кеннет Уилфред Бейкер со своими секретарями. С ними был какой-то военный, майор.

Естественно, премьер-министр Джон Мейджор со своим секретарём явились последними. Премьер выглядел немного задёрганным, что, вероятно, было вполне естественно, если вспомнить все те потрясения, которые инопланетяне устроили как правительству, так и всему обществу в целом.

Джон Мейджор огляделся и сел.

— Так, все здесь, — сказал он и кивнул двум представителям BNSC. — Мне доложили, что у Великобритании появилась беспрецедентная возможность выйти на передний план мировых усилий по исследованию космоса.

Уильямс и Прайор обменялись быстрыми взглядами. Почему-то им эта новость отнюдь не показалась хорошей.

— А заодно и возможность более внимательно присматривать за нашими врагами.

Дэвид и Артур старательно удерживали на лицах вежливый интерес к словам премьера.

— Как вы знаете, — продолжил премьер-министр, — эквестрийцы были довольно щедры с нами на свои… технологии, — последнее слово он произнёс с некоторой запинкой, после чего вздохнул. — Уверен, вы оба знакомы с сериалом «Доктор Кто» и его «ТАРДИС», которая «внутри больше чем снаружи»?

Представители BNSC нахмурились, но нерешительно кивнули.

— Эквестрийцы разработали подобную технологию, — ошарашил их чиновник. Учёные недоверчиво уставились на премьера, но все присутствующие кивнули им в подтверждение. — Другая технология, которую они разработали, — это метод уменьшения истинного веса… массы объекта.

Артур откинулся на спинку стула, вопросительно изогнув брови, а Дэвид искоса глянул на премьер-министра.

— Майор Томас, не покажете ли вы джентльменам демонстрационные образцы?

Военный чётко кивнул, взял дипломат, с которым пришёл, и положил его на стол.

— Майор состоит в нашем новом армейском подразделении специальных технологий, — пояснил Мэйджор, — структуре, что пытается изучить и интегрировать эквестрийские технологии в то, что мы уже знаем и имеем.

Майор невозмутимо открыл чемоданчик, затем внезапно сунул внутрь руку, причём гораздо глубже, чем это было возможно — он засунул её как бы не по локоть, хотя толщина кейса была едва ли в ладонь! И это с закрытой крышкой, без неё — ещё тоньше!

Оба чиновника BNSC вскочили словно ужаленные и изумлённо подались вперёд, наклоняясь поближе, чтобы заглянуть внутрь дипломата. И даже под таким углом они без труда заметили, что видимое пространство чемоданчика уходило куда-то явно ниже уровня стола.

Улыбаясь в ответ на их ошарашенные лица, мужчина свободной рукой приподнял один край своего дипломата, демонстрируя им его нижнюю сторону. В столе под чемоданчиком не было никакой дыры, но и Дэвид, и Артур по-прежнему видели внутреннее пространство дипломата, которое просто обязано было уходить глубоко под столешницу. Подержав так дипломат с полминуты, Томас снова опустил его на стол. Затем офицер извлёк из чемоданчика стальной ящичек размером с книгу и толщиной где-то в три-четыре пальца и поставил её на стол, после чего легонько подтолкнул её одним пальцем к двум мужчинам из BNSC.

— Поднимите её, — сказал он с ухмылкой.

Озадаченный, Артур поднял изделие. Несмотря на размеры и материал, ящичек — хотя нет, скорее шкатулка, на что намекали расположенная одной стороны небольшая защёлка, а с другой — петля, — в общем, шкатулка оказалась намного легче, чем выглядела на первый взгляд. Настолько, что он уже начал сомневаться, что она и правда из стали. А ещё ему теперь было совершенно очевидно, что шкатулка абсолютно пуста.

Закончив рассматривать непонятный предмет, Артур протянул её Дэвиду и озадаченно посмотрел на майора и остальных присутствующих. Уильямс, осмотрев шкатулку, вернул её Томасу.

Всё ещё улыбаясь, военный обошёл стол и встал рядом с ними. Положив шкатулку на стол, он её открыл, повернул какую-то ручку внутри и закрыл.

— А теперь снова попробуйте её поднять, — сказал он с лёгким вызовом.

Небрежно пожав плечами, Артур протянул руку в попытке поднять предмет, но его пальцы соскользнули, а шкатулка, похоже, вообще не пошевелилась. Недоумённо нахмурившись, мужчина ухватился поудобнее и попытался приподнять одну из сторон уже двумя руками, с удивлением обнаружив, что на это ему понадобилось куда больше усилий, чем раньше — шкатулка теперь весила фунта четыре, а то и все пять. Его пальцы мгновенно вспотели, отчего угол шкатулки выскользнул, и она грохнулась назад, на стол, с глухим стуком, будто уронили что-то тяжёлое, отчего Дэвид удивлённо взглянул на коллегу.

Артур же ошарашенно таращился то на ставшую необъяснимо тяжёлой шкатулку, то на присутствующих в комнате людей, часть которых явно старались скрыть улыбку… Остальные, впрочем, улыбались не скрываясь.

Томас снова полез в дипломат и на сей раз стал вытаскивать оттуда то ли трубу, то ли шест — притом эта металлическая палка была явно длиннее не то, что длины, а даже диагонали чемоданчика, из которого её достали! Майор же невозмутимо протянул один конец Артуру. Судя по весу, шест был алюминиевым… или так подумал мужчина в первый момент: майор Томас, продолжая держаться за другой конец, по всей видимости, что-то сделал, потому что шест внезапно потяжелел и, вырвавшись из руки учёного, с тяжёлым стуком ударился о пол.

— Пожалуйста, садитесь, — попросил премьер-министр, выдернув их обоих из ступора. — Теперь, после такой демонстрации, вы можете себе представить, каких высот мы сможем достичь, имея бак, вмещающий взлётный запас ракетного топлива, который размером с бутылку и весит меньше вашего портфеля?

Сотрудники BNSC не ответили, но по округлившимся глазам мужчин было понятно, что открывающиеся перед ними возможности их просто поразили.

Тем временем секретарь премьер-министра раскрыла портфель, достала две папки, обошла стол и положила их перед двумя мужчинами.

— Мы обсудили несколько вариантов, — сказал министр внутренних дел. — Изначально мы рассматривали идею построить что-то самостоятельно, но на это потребуются годы и как минимум в десять раз больше средств чем весь ваш бюджет. Однако Дуглас, — Кеннет скосил взгляд на министра иностранных дел, — предложил купить российский космический самолёт э… «Бу-ран». Колин, — взглянул он теперь уже на директора МИ6, — говорит, что российская космическая программа практически мертва. Кто-то из русских утверждает, что программа полётов этого челнока всё ещё продолжается, а кто-то — что уже закрыта. Впрочем, судя по объективным данным, все будущие миссии этого «Бу-рана» отменены, а средства быстро заканчиваются. По его сведениям, русские будут только рады за вполне адекватную сумму избавиться от своего космического самолёта, чтобы окупить хотя бы часть своих вложений.

— Я считаю, что если мы предварительно предложим им пятьдесят миллионов фунтов плюс полмиллиона за аренду «Мрии», чтобы доставить его сюда, то, думаю, они согласятся отдать его миллионов за семьдесят-восемьдесят, — сказал министр иностранных дел Дуглас. — А если немного поторгуемся, то сможем заполучить и «Буран», и второй лётный экземпляр всего за сотню. Второй, правда, не совсем готов. Тем не менее, — Дуглас Хёрд усмехнулся коллеге, — это будет самый натуральный грабёж средь бела дня — по нашим оценкам, каждый орбитальный самолёт им обошёлся примерно в четыре миллиарда рублей, а при нынешней инфляции курс рубля уже один к семидесяти пяти и продолжает стремительно падать.

Артур посмотрел на премьер-министра.

— А… ракета-носитель? «Энергия»? — сглотнув, кое-как сумел спросить он — от волнения у него вдруг пересохло в горле.

— В ней нет необходимости. По словам моих советников, мы сможем взлетать непосредственно с земли.

— Но в нашем бюджете не предусмотрены подобные расходы, — решил осторожно возразить Дэвид.

— Ничего страшного, — вставил Кеннет, — часть средств поступит с доходов от продажи медицинских устройств, которые мы разработали и начали продавать по всему миру. Одни только янки заказали их больше тысячи. И вдвое больше — промышленных газоочистных установок, между прочим. К тому же мы вместе с эквестрийцами активно разрабатываем и другие устройства.

Из тех, кто присутствовал в комнате, только майор и двое представителей BNSC не знали, что правительство обменяло в Эквестрии сто тонн алюминия на сто тонн золота, так что у премьер-министра теперь была довольно внушительная финансовая подушка, чтобы поддержать любые идеи, связанные с Эквестрией по эту сторону портала, или проекты, которые сочтёт необходимыми для нужд Соединенного Королевства. И всё это, не повышая налогов!

— Майор Томас был откомандирован вам в BNSC для содействия интеграции новой технологии, — продолжил Бейкер. — Одним из первых испытаний должен будет стать тест на эффективность технологии на списанном «Бладхаунде».

На несколько томительных секунд воцарилась тишина, пока Дэвид и Артур смотрели то друг на друга, то на премьер-министра.

— Вот и хорошо, — сказал Джон Мэйджор, уперевшись руками в стол и вставая, — с этим вопросом всё ясно. Я ожидаю еженедельных отчётов, — добавил он, смотря на чиновников из космического агентства, затем кивнул им и буквально вылетел из комнаты в сопровождении всех пришедших изначально, кроме майора Томаса.

— Голова кругом от таких новостей, — сказал Артур. — Мне бы сейчас не помешало прилечь и малость полежать.

— Хорошая идея, — слабым голосом отозвался Дэвид.

Томас ухмыльнулся и вытащил из того же портфеля бутылку чего-то янтарного-жёлтого и три стакана. Щедро налив на два пальца, он вручил их двум ошеломлённым чиновникам.

— Джентльмены, — уверенно произнёс он, — вы в скором времени войдёте в историю как руководители, при которых впервые поднялись в небо британские орбитальные самолёты, а возможно, и отправились на луну первые британские астронавты.

Двое мужчин уставились на него округлившимися глазами, а затем синхронно опрокинули свои стаканы за успех этого смелого заявления.

|

——(_)——

24 апреля 1992 г., 20:45

Уильямс, Прайор и Томас медленно обошли модифицированную ракету «Bristol Bloodhound Mk. II», стоявшую на пусковом станке. Техники проводили последние проверки перед запуском, который должен был состояться уже через пятнадцать минут. Всё происходило на территории тренировочного комплекса армии в Оттерберне — крупнейшем в Великобритании учебном полигоне, предназначенном для боевых стрельб. Находился полигон на севере Англии, примерно в одиннадцати часах езды на машине от Лондона, и занимал шестьдесят тысяч акров — или двести сорок два квадратных километра — пустой земли. Тут можно было не бояться разрушить что-нибудь важное, если что-то пойдёт не по плану.

Томас был впечатлён той скоростью, с которой британское космическое агентство сумело раздобыть выведенную из эксплуатации противовоздушную систему и модифицировать её под свои нужды. Прямоточные воздушно-реактивные двигатели, приводившие ракету в движение, были безжалостно выброшены вместе со своим топливным баком. Теперь в корпусе ракеты стоял жидкостно-реактивный двигатель на керосино-кислородной топливной паре — этот двигатель мог без проблем работать в безвоздушной среде, с которой ему в скором времени предстояло познакомиться.

Именно майор «интегрировал» вместо исходного топливного бака два новых, для керосина и кислорода, изготовленные по «специальной технологии», что позволяло ракете взять на борт гораздо больше топлива, чем это должно быть возможно физически. На самом деле он лишь привёз укороченный, недавно окрашенный резервуар от другого «Бладхаунда», конечно же, предоставленный (а скорее всего подобранный на мусорке за ангаром одной из авиационных баз) его начальством. Сборка из двух баков была короче оригинального — потребовалось освободить место для установки нового двигателя. Разобранную ракету собирали заново самые обычные, не владеющие (и не знающие о ней) магией авиационные техники. А вот вечером, после опрессовки всей системы, подтвердившей отсутствие любых течей, майор, наложив на себя заклинание отвлечения внимания, установил внутри бака чары незримого расширения. Последние не были постоянными и должны были продержаться максимум неделю — необходимость в них будет максимум час после запуска, а дальше бак уже опустеет.

Заправка ракеты была разбита на несколько этапов и осуществлялась несколькими бригадами техников в течение дня под бдительным контролем «специалиста по специальным технологиям» — нельзя было дать техникам заметить, что в баки ракеты заправили топлива гораздо больше, чем туда теоретически могло войти.

«Confundus» в таких условиях был одновременно и благословением, и проклятием.

Хотя благодаря его применению техники, занимающиеся заправкой, перестали обращать внимание на слишком большие размеры грузовиков с керосином и жидким кислородом, но из-за него же эти самые техники были рассеянными и не уделяли своей работе всё возможное внимание, а работа с опасными, а точнее даже взрывоопасными, материалами требует максимальной концентрации!

Пока майор контролировал заправку, Уильямс и Прайор пристально рассматривали ракету и её пусковую установку. BNSC использовало оригинальную пусковую установку, адаптированную для новой компоновки — переделки не потребовали её полной замены, что делало весь проект куда проще. Что же касается непосредственно самого пускового станка, то тут беспокоиться было не о чем — ракета весила ровно столько, сколько и полагалось для обычной ракеты с полным топливным баком.

Наконец все они направились к посту управления запуском и контроля.

Главный инженер оторвал глаза от приборов.

— Все показатели в зелёном секторе. Погода — мы и мечтать не могли о более благоприятной, а воздушное пространство над нами перекрыто и чистое.

Дэвид и Артур только кивнули. По всей видимости, им не придётся изменять график подготовки запуска, если только что-то кардинально не изменится. Пока что ничего такого на горизонте не намечалось.

По сравнению с оригиналом, четыре твёрдотопливных ускорителя остались неизменными. Им предстояло гореть всего три секунды, но за эти три секунды они должны были разогнать ракету до двух с половиной скоростей звука — почти восемьсот шестьдесят метров в секунду. Такое ускорение — почти в двадцать девять раз выше силы тяжести на Земле — мгновенно убило бы человека.

Запуск был впечатляющим — белое пламя жидкостного двигателя пробивалось сквозь густые клубы дыма от твёрдотопливных ускорителей. Ракета сошла с пусковой установки, а в следующий момент Томас уже видел только длинный белый шлейф дыма твёрдотопливных ускорителей.

— Высота одна целая две десятых километра, скорость набора высоты семьсот пятьдесят, угол наклона траектории восемьдесят восемь градусов. Ускорители выгорели. Главный двигатель на номинальной тяге. Ускорители отделились, — скороговоркой произнёс телеметрист. — Все показатели в норме.

Томас знал, что ракета теперь будет двигаться с куда более скромным ускорением — 87 м/с², или 8.8 «g». Система управления должна была следить за тем, чтобы ракета сохраняла почти вертикальное положение до тех пор, пока двигатель окончательно не отключится.

Ракета разгонялась перпендикулярно плоскости эклиптики, в которой Земля вращалась вокруг Солнца. Подобная траектория уменьшала вероятность того, что ракета столкнётся с чем-либо — в условной плоскости, в которой вращались планеты, было полно комет, астероидов, космической гальки, пыли и прочего мусора, и его количество резко падало по мере удаления от этой плоскости.

А ещё резко снижалась вероятность встретиться с мусором, выведенным на орбиту за последние пятьдесят лет. Пусть пространство и выглядело технически пустым, но по сравнению с межпланетным оно буквально кишело разного рода объектами.

Как и ожидалось, модифицированный «Бладхаунд» уже через несколько секунд ушёл с экранов их мобильной локаторной станции, и они переключились на сообщения от британской системы воздушного наблюдения и контроля в Файлингдейлсе.

В системе связи раздавались равномерные доклады по мере того, как ракета набирала высоту. Десять километров, двадцать, тридцать, пятьдесят, семьдесят, сотня.

— Отметка времени приближается к шестидесяти секундам… отметка! Высота сто пятьдесят семь километров. Скорость — 5,2 километра в секунду. Курс в пределах одного процента от запланированного.

Томас знал, что скоро ракета превзойдёт и возможности национальной системы слежения — в конце концов, Файлингдейлс изначально был ориентирован на загоризонтное наблюдение за запусками самолётов и ракет с территории враждебных государств, а не на наблюдение за космическим пространством над головой.

— Переключаемся на SPACECOM для продолжения отслеживания… Есть переход.

К сожалению, запуск любой ракеты, способной взлететь достаточно высоко, можно было истолковать как пуск боевой баллистической ракеты. Так что им пришлось заранее уведомить янки, русских и китайцев — нам же не нужны недопонимания с их стороны, так ведь?

Собственно, Британия никогда и не запускала с острова подобных ракет, поэтому они знали, что все три державы будут с особым интересом следить за этим запуском, особенно янки. Но нет худа без добра — BNSC им сообщила, что агентство тестирует новую технологию и нуждается в дополнительной помощи по отслеживанию траектории. Отсюда и дублирующие доклады из Америки после того, как ракета покинула пределы видимости их радаров.

— Все системы в пределах нормы, двигатель работает штатно, — выдал доклад один из техников.

— Приближается двухминутная отметка… метка! Высота 626 километров. Скорость десять и четыре десятых километра в секунду. Траектория расчётная.

Шаттл янки избавлялся от своих твёрдотопливных ускорителей как раз через вот эти две минуты полёта, но они сопровождали челнок до высоты всего в сорок пять километров. По всей вероятности, у них, как и у китайцев с русскими, возник огромный интерес при виде этой картины запуска.

Через девять минут после запуска мобильный телефон в кармане Томаса дважды завибрировал, а затем успокоился. Его и без того широкая от успешного запуска ракеты улыбка стала немного шире.

Пока другие учёные считали этот старт просто проверкой концепции, Томас знал, что его результаты могут кардинально изменить масштабы планов BNSC на космический самолёт, да и в целом на всю программу полётов, которая будет строиться на результатах этого запуска.

Прежде чем применять «новые технологии» в космических путешествиях, следовало проверить ряд немаловажных нюансов. И в первую очередь — насколько далеко магия распространяется в космосе. Не перестанут ли заклинания работать на низкой орбите Земли? А что насчёт среднеорбитального полёта? Или высокая, а тем более геостационарная орбита станут пределом? А как дела будут обстоять на ещё больших расстояниях от планеты, например, на Луне?

Учёные были очень недовольны из-за того, что не смогли запланировать хоть какие-то эксперименты в этом полёте — на их разработку и воплощение просто не было достаточно времени. Однако Томас знал, что на том месте, где раньше располагалась боеголовка, кое-какое экспериментальное оборудование имелось — оно делило это пространство с радиопередатчиком системы телеметрии, который помогал учёным установить, как далеко забралась их ракета. Было запланировано проведение двух экспериментов, однако учёных об этом извещать не стали — уведомление об отказе от экспериментальной программы предотвращало возникновение каких-либо вопросов во время монтажа блока и любых последующих проверок. Впрочем, на это оборудование ещё и наложили заклинание отвода глаз — на всякий случай.

Первый магический эксперимент предполагал шесть этапов и имел целью проверить, насколько далеко способен работать порт-ключ. Они знали, что дальность должна составлять как минимум 12756 километров, поскольку диаметр Земли на экваторе — самое большое опробованное магами расстояние при переходе с одной стороны света на другую. Но все эти эксперименты проводились на Земле, а что будет если подняться намного выше? Или даже дальше этого «выше»?

В эксперименте использовался механический таймер и шесть порт-ключей. Первый порт-ключ, приведённый в действие толкателем через девять минут после запуска, должен сработать на высоте около тринадцати тысяч километров, чтобы проверить минимальное расстояние, на котором тот должен сработать в космосе, если он вообще заработает так далеко от поверхности.

Именно об этом и сигнализировал телефонный вызов. Получив его, майор узнал, что первый порт-ключ прибыл в пункт своего назначения на Земле и это подтверждало, что порт-ключи могут использоваться для перемещения между Землёй и космическим кораблём или станцией на средней орбите.

— Приближается десять минут и остановка двигателя. Есть отметка! Есть подтверждение отсечки!

— Есть визуальное подтверждение остановки двигателя, — тут же озвучил свой доклад второй техник. — Подтверждена высота в пятнадцать тысяч километров, скорость по Доплеру — пятьдесят два километра в секунду.

Двигатель израсходовал все двенадцать тонн топлива из своего расширенного топливного бака, и теперь ракета стала баллистическим снарядом. Примерно завтра заклинание незримого расширения потеряет свою силу, но это уже не вызовет никаких проблем.

Это если в игру не вступит второй эксперимент, который был куда важнее первого. На борту находилось устройство самоликвидации, которое от срабатывания удерживало небольшое заклинание, подзаряжающееся от окружающего магического фона. Если насыщенность магии упадёт настолько, что не сможет поддерживать заклинание, то… случится небольшой «БУМ!». А внезапное прекращение радиопередачи даст им точное расстояние до точки самоликвидации.

И это открытие серьёзно затруднит исследование дальнего космоса.

Так что продолжающаяся передача телеметрии означала главное: их эксперимент пока не закончился крахом, а значит — надежда есть!

Дэвид подошёл к своей машине и вытащил большую бутылку шампанского и корзину с дюжиной бокалов. В меру осведомлённости учёных, запуск прошёл успешно, и они могли отправиться домой — конечно, сначала достойного отпраздновав это событие. Но для Дэвида, Артура и Томаса, знавших чуть больше всех прочих, праздник будет коротким, и после традиционного бокала за успех миссии им придётся на вертолёте вернуться в свой штаб.

Из расчётов Томас знал, что через два часа, пока они всё ещё будут в пути, летящая по инерции ракета минует орбиту Луны. В этот момент должен активироваться третий порт-ключ. Второй сработает уже через час и четыре минуты, на расстоянии двухсот тысяч километров — на полпути к Луне. Это подтвердит возможность использование магии во всём околоземном пространстве.

Двенадцать дней спустя ракета окажется на дистанции, равной минимальному расстоянию между Землёй и Марсом, и активирует четвёртый порт-ключ. Пятый должен активироваться через девяносто дней на расстоянии четырёхсот двух миллионов километров, что было максимальным расстоянием между Землёй и Марсом. Это откроет всю внутреннюю область солнечной системы для лёгкого и дешёвого исследования.

Через пять месяцев и двадцать три дня после старта ракета пройдёт орбиту Юпитера, и там сработает последний порт-ключ. В случае успеха для безопасного исследования будет открыт весь пояс астероидов, и даже сам Юпитер будет в пределах досягаемости порт-ключей почти шесть месяцев в году.

Порт-ключи также предоставят важные данные, поскольку контейнеры, прикреплённые к каждому из них, содержали приборы для измерения давления, радиации и температуры, которая фиксировалась во время процесса перемещения порт-ключом. Конечно, заставлять всех перед переброской надевать скафандры будет неприятно, но это лучше, чем если первый же пассажир прибудет к месту назначения промороженным словно мясная туша лишь потому, что никто не проверил эту опасность. Кроме того, имеющиеся в контейнерах секундомеры дадут им точное представление о том, сколько времени потребовалось для перемещения порт-ключом на такие расстояния. Томас очень интересовался, сколько времени займёт телепортация с помощью порт-ключа на Марс.

Если всё пройдёт благополучно, порт-ключи превратят добычу полезных ископаемых на астероидах в рутинную работу с девяти до пяти! Ограничения, налагаемые на промышленность небогатыми ресурсами британских островов, уйдут в прошлое.

Томас не был разочарован, когда по дороге домой получил ещё два звонка, на которые не надо было отвечать.

|

——(_)——

30 апреля 1992 г., 09:08

Юрий Коптев, свеженазначенный директор Российского космического агентства, долгим взглядом уставился на посла Великобритании сэра Родрика Брейтуэйта.

— Вы… шутите? Да? — наконец выдохнул он в испуге, приподняв брови.

Родрик покачал головой и добродушно улыбнулся.

— Вовсе нет, директор Коптев, моё правительство желает купить ваш челнок «Буран» за пятьдесят миллионов фунтов. По текущему курсу это около четырёх миллиардов рублей. Что, если наша информация верна, и является приблизительной стоимостью космического самолёта.

— Нет, — сказал Копцев, качая головой. — Сожалею, но нет.

Родрик драматично вздохнул.

— Директор Коптев, — начал он доверительным тоном, — мы прекрасно знаем, что последние три года космический челнок «Буран» сильно недофинансировался. Второй полет должен был состояться ещё в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, но фонды, предназначенные на него, были потрачены на финансирование других спутников. Второй корабль был доставлен на космодром в том же восемьдесят девятом году, но всё ещё находится на стапелях, готовый лишь на девяносто процентов.

Посол слегка подался вперёд.

— Шансы того, что Кремль выделит достаточно средств для ещё одного запуска «Бурана», практически равны нулю. Как директор, вы должны это прекрасно понимать. Да, если нажмёте, то сможете получить средства на завершение «Птички», но эти деньги лучше потратить на строительство и запуск нового метеорологического спутника или на беспилотные научные исследования. Я подозреваю, что именно туда и направятся все выделенные средства независимо от того будут ли они выделены для этого или формально будут предназначаться для челнока. К тому же «Буран» просто нерентабелен если его использовать как простой грузовик до станции «Мир». Ракета «Протон» — более дешёвая альтернатива, дающая вам три полёта по цене, что потребовалась бы для старта одного «Бурана», — сэр Брейтуэйт печально покачал головой от одной мысли об этом и откинулся на спинку стула.

— Судя по политическому климату последних нескольких лет, я очень сомневаюсь, что «Буран» ещё когда-нибудь полетит, — продолжил посол, снова покачав головой. — Согласен, это обидно, ведь он явно превосходит шаттлы янки. Ваш беспилотный полет в восемьдесят восьмом году доказал это. Если вы продадите его нам, то он будет и дальше с гордостью демонстрировать успехи советского машиностроения, а вы получите серьёзное денежное вливание для других, более важных проектов.

Родрик выглянул в окно.

— Никому не говорите, что я вам это сказал, но на вашем месте я бы постарался заключить соглашение о том, чтобы один или два ваших космонавта участвовали во всех полётах челнока. Это вполне может удаться, — добавил он, снова взглянув на директора Российского космического агентства. — Также можно обсудить бесплатное обслуживание некоторых ваших спутников во время миссий челнока.

Несколько секунд собеседники молча смотрели друг на друга.

— По крайней мере, — наконец продолжил посол, — вы окупите почти половину своих вложений в программу и сумеете оплатить довольно много других, не беспокоя Кремль о дополнительном финансировании. А ещё, — добавил он после небольшой паузы, — платёж будет произведён в фунтах, а не в рублях и это защитит ваш бюджет от капризов инфляции.

Директор Коптев долго молчал, задумчиво глядя на посла.

— Мы видели ваш запуск на прошлой неделе, — наконец сказал Юрий. — В столь скромном корпусе топливо должно было закончиться задолго до того момента, когда снаряд покинул атмосферу.

— Это был тест на подтверждение работоспособности концепции, — дружелюбно кивнул Родрик. — Теперь мы хотим найти этой технологии более серьёзное применение, — добавил он и пристально посмотрел на своего собеседника. — Конечно, мы можем построить свой собственный космический самолёт, но у нас пока нет для этого подходящей инфраструктуры. Вероятно, пройдут месяцы, а то и годы, прежде чем хоть что-нибудь будет готово к полёту. Купить уже готовый и опробованный «Буран» выглядит намного дешевле, безопаснее и быстрее. — Посол подался вперёд, упёршись на локти. — Если мы сможем купить «Буран» по разумной цене, то будем на Луне до первого снега. — Он сделал паузу. — И ваши космонавты тоже.

Юрий задумчиво нахмурился, с подозрением уставившись на посла.

— Это ваша «новая технология», она ведь от эквестрийцев, не так ли?

Родрик вежливо улыбнулся.

— И делиться ею вы не собираетесь, я правильно понимаю?

— Вы бы на нашем месте поделились? — ответил Родрик.

— А эквестрийцы рады тому, что вы сундучите всё, чему у них научились? — прозвучал скептический вопрос.

— Можете не верить, но это была их идея, — покачал головой Родрик. — Чуть ли не самым первым, что они приобрели на Земле, были несколько десятков книг по истории. Они опасаются, что если всё, что они знают, будет свободно распространяться, планета погрузится в серию ожесточённых войн. Наши гости предпочитают, чтобы Соединённое Королевство выступило в качестве посредника, стража и буфера в одном лице. Да и их политический климат в чем-то похож на британский, — со вздохом добавил посол. — У нас парламентская демократия при конституционном монархе, а у них ограниченное дворянство с диархией во главе.

— Диархия?

— Да, ими правят сёстры-принцессы, а не монарх, а их высшее дворянство действует так же, как наша палата лордов. Судя по всему, — добавил он, давя ухмылку, — принцессам очень понравилась концепция палаты общин, и они пытаются её воспроизвести у себя. Как вам было бы удобнее иметь дело со страной победившего социализма, так и им комфортнее с нами, чем, скажем с Соединёнными Штатами или каким Ираком. Нынешние беспорядки в государствах бывшего Советского Союза заставляют их чувствовать себя весьма некомфортно из-за перспектив того, что наиболее опасные аспекты их технологий могут попасть в руки террористов или агрессивно настроенных государств вроде Ирана или Афганистана.

Судя по всему, — добавил Родрик после короткой паузы, — они, словно лакмусовую бумажку, используют реакцию Англии на внедрение некоторых из своих технологий в качестве ориентира того, что им… стоит предпринять в будущем.

Последовало короткое молчание.

— Что ж, полагаю, я и так уже занял достаточно много вашего времени, директор, — со вздохом сказал посол поднимаясь. — Пожалуйста, подумайте над нашим предложением и обсудите его со своим руководством. Я свяжусь с вами через неделю с целью узнать, не желаете ли вы начать переговоры о справедливой цене на ваш товар.

|

——(_)——

14 мая 1992 г., 16:12

Для Томаса зрелище того, как грузовой самолёт конструкции Антонова — «Мрия» — с шаттлом «Буран» на загривке закладывает последний вираж перед заходом на посадку в лондонском аэропорту Хитроу, было не просто внушительным — оно вгоняло в трепет. «Ан-225» был просто огромен — самый большой самолёт из всех используемых в настоящее время. Словно рыбы-лоцманы, совсем мелкие на фоне огромной туши транспортника, его сопровождали два эскортных «Харриера».

Только Хьюз Н-4 «Геркулес», или как его ещё называли «Еловый гусь», был больше, да и то всего на метр или два. Однако «Еловый гусь», сделанный, несмотря на название, из берёзовой фанеры, летал всего раз, да и то это было спонтанное решение пилота Хьюза во время рулёжных испытаний. «Гусь» никогда не поднимался выше семидесяти футов и продержался в воздухе всего минуту до приземления, впрочем, доказав, что летать он может.

Всё это делало восьмичасовой перелёт «Антонова» с двадцатидвухтонным «Бураном» ещё более впечатляющим достижением.

Власти аэропорта приостановили все остальные посадки и вылеты, образовав пятнадцатиминутное «окно», чтобы не отвлекать пилотов самолёта во время захода на посадку и руление от главной взлётно-посадочной полосы. В одном из ангаров для технического обслуживания аэропорта уже была подготовлена специальная зона, где прибывший шаттл ожидали ремонт и реконструкция. Несмотря на то, что проект был «гражданским», военные тут присутствовали вполне открыто, обеспечивая безопасность и удерживая любопытных на расстоянии.

После приземления потребовались согласованные усилия сразу трёх кранов, чтобы поднять «Буран» и выкатить из-под него «Мрию». Во избежание возможных неприятностей работы велись без спешки, а потому только три часа спустя шаттл был наконец-то надёжно зафиксирован колодками в своём отсеке.

Послезавтра «Ан-225» должен был вернуться домой, чтобы забрать учебный модуль — макет кабины экипажа — и перевезти его в EAC — европейский центр подготовки астронавтов недалеко от Кёльна, Германия. По существу, EAC был европейской версией службы NASA для отбора, обучения и поддержания готовности астронавтов.

А пока «Ан-225» будет в центре внимания: пусть сегодняшний вечер его техники и инженеры, прибывшие на нём же, потратят на проверку самолёта, но завтра они наверняка с удовольствием организуют экскурсию по внутренностям гиганта для восторженной толпы. Пусть советская политическая система и пребывала в разрухе, но демонстрируемая техника была мирового класса, и они хотели похвастаться.

Глядя на то, как двое техников что-то вытаскивают из кабины «Бурана», Томас почти пожалел тех бедолаг, которым было поручено перемаркировать его приборы, чтобы каждая надпись была одновременно на русском и английском языках. Работа эта в целом простая, но утомительная, поскольку приходится демонтировать всё оборудование кабины.

Даже модернизировать все восемь двигателей ориентации, сопла которых были обращены вниз, доведя их до той же мощности, что имеют находящиеся в хвосте основные, чтобы обеспечить космическому самолёту возможность вертикального взлёта при лунном тяготении, будет сложной, но не настолько утомительно-скрупулёзной работой. С ними вертикальная посадка и взлёт с Луны станут детской забавой для любого пилота «Харриера». К сожалению, это потребует серьёзных изменений в конструкции носовой части и задней панели. Однако в этом моменте вполне могли помочь чары «impervius», позволив установить на двигатели гораздо более лёгкие и меньшие по размеру сопла.

Благодаря чарам облегчения веса, примерно вчетверо уменьшающим вес шаттла при полной загрузке, они могли бы даже на Земле попробовать совершать управляемые вертикальные взлёты и посадки, но решили хоть на какое-то время сохранить эту возможность в секрете и использовать её только в случае крайней необходимости. Достаточно им будет сделать вид, что двигатели ориентации обладают тягой, которой хватит для посадки на Луну, и это окажется вполне правдоподобно для большинства людей.

А ещё количество двигателей сзади увеличат до шести.

Остальные сорок шесть двигателей системы управления ориентацией трогать никто не будет. Большим плюсом по сравнению с шаттлом янки было то, что все двигатели «Бурана» питались от одних и тех же топливных баков.

Если повезёт, первый пробный полет с Земли на орбиту и обратно состоится в июле. Затем, в конце августа — миссия на Луну.

Космическая гонка собиралась получить знатный ускоряющий пендель под зад. И Британия в этой гонке явно окажется лидером.

Он бы никогда не признал этого вслух, но Томас радовался как ребёнок из-за того, что его выбрали для помощи в этом проекте. В детстве он искренне мечтал об авиации и космической технике, но потом пришло письмо с приглашением в Хогвартс, и это всё изменило — к сожалению, лишь на время. Воспоминания о том, что после окончания учёбы чистокровные фанатики буквально выдавили его из магического мира, отдавали неприятной горечью. И было вдвойне обиднее, когда Томас осознал, что его образование и квалификация в немагическом мире оказались крайне низкими и не годились ни для чего, кроме самой грязной работы. Впрочем, чего ещё можно было хотеть, если по официальным документам он посещал лишь четыре класса начальной школы. Но тут он сумел себя показать — за два года упорных занятий бывший маг сумел получить среднее образование и все соответствующие аттестаты, причём всё это с высшими баллами.

Хотя у Томаса не было диплома подходящего университета, с которым он мог бы занять вакансию в BNSC, связанную с ракетами и космосом, он всё равно был рад оказаться хотя бы на периферии своего интереса, когда смог устроиться специалистом-разнорабочим по ремонту в королевских ВВС. И вряд ли стоило удивляться тому, что у него был блестящий послужной список — Томас мог словно по волшебству отремонтировать всё что угодно в рекордно короткие сроки.

Когда через друзей до него дошли слухи, что правительство ищет людей с «особыми» талантами, он подождал несколько месяцев, прежде чем давать о себе знать — и был немало удивлён, обнаружив, что его «особые» знания мгновенно принесли ему перевод и продвижение по службе, а специфические и, если честно говорить, уникальные среди магов познания об устройстве самолётов предопределили его участие в этом проекте.

|

——(_)——

Позже, примерно в час ночи, Томас медленно обошёл ангар шаттла. Ангар был двухпролётным, и шаттл занимал лишь одну его половину. Каждые несколько футов мужчина накладывал на стены и все доступные взгляду окна и двери, скрывавшие за собой челнок, чары отвода глаз. Теперь лишь специально уполномоченные на то сотрудники смогут удержаться от того, чтобы отвернуться и обойти никому не интересное здание стороной — для этого каждому из них выдали импровизированный амулет, замаскированный под бейджик с пропуском. На окна и двери Томас дополнительно установил предупреждающие чары, чтобы знать, если кто-нибудь попытается проникнуть внутрь.

Выполнив эту работу, мужчина вошёл внутрь второго пролёта и проделал ту же работу со временной стеной и дверями, которые отделяли его от пролёта с «Бураном».

Это удержит любопытных, умудрившихся проскользнуть мимо патрулирующих здание охранников, от попыток пролезть внутрь, чтобы поглазеть на шаттл. И, разумеется, профессионально настырных, пытающихся всюду пролезть со своими камерами журналистов. Его начальство не хотело, чтобы кто-то, не участвующий в проекте, заметил то, чего ему видеть не положено.

Остаток ночи — до девяти утра, с небольшим перерывом на «ночной дожор» — Томас провёл, осматривая шаттл под бдительным взором охраняющих его солдат. Впрочем, из-за слабенького «confundus» они не обращали внимания на то, как он раз за разом накладывал «reparo», благодаря чему сумел довести внешний вид шаттла до практически идеально нового. Завтра он продолжит магический ремонт и изнутри, а уже на следующий день российские инженеры, прибывшие в качестве пассажиров на «Ан-225», вместе с британскими техниками возьмутся за сложную работу по переоборудованию космического самолёта.

Одной из задач было серьёзно переделать шасси — стойки тех, что находятся под крыльями, будут укорочены, сильно уменьшая расстояние, отделяющее шаттл от поверхности взлётно-посадочной полосы, а носовую стойку, наоборот, сделают удлиняющейся — в настоящее время «Буран» стоял с заметно опущенным носом, и такой дифферент не особенно подходил для самолётного взлёта.

Его задача на следующие несколько месяцев — проследить, чтобы российские инженеры не «заметили» устанавливаемые магические устройства и приборы. Что, честно говоря, было не такой уж серьёзной проблемой. Что бы там ни говорили, британские инженеры могли не хуже итальянских размахивать руками и тараторить, чтобы отвлечь внимание от уменьшенных в размерах сверхмощных двигателей, должных заменить оригинальные маршевые, и применения «impervious», наложенного на сопла поменьше, чтобы избежать их деградации в ходе использования. Куда сложнее будет скрыть, что баки, в которых раньше помещалось семь с половиной тонн топливных компонентов, теперь могут вместить более двух тысяч тонн. Томас надеялся, что они не заметят этого, пока шаттл заправляется топливом.

Впрочем, даже в этом случае будет достаточно просто отвлечь их.

Самой сложной частью будут чары облегчения веса. Как правило, эффективность и коэффициент снижения веса таких чар устанавливается раз и на весь период работы, если только наложивший заклинание маг не контролирует его непрерывно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Но в данном случае, насколько знал Томас, была изготовлена «специальная коробка с рукояткой», которая позволит регулировать заклинание в прямом смысле «на лету». Чтобы создать чары, охватывающие весь шаттл, потребовалась бы целая команда магов, но зато техномагическое решение, основанное на рунах, будет способно плавно менять вес «Бурана» от исходного до всего одной тонны простым поворотом ручки. Тут уже в пору было опасаться, как бы космолёт не стал легче воздуха, но это было предусмотрено — заклинание будет компенсировать только заранее установленный процент от веса челнока с его содержимым. Предварительный план состоял в том, чтобы установить это устройство лишь за два дня до испытаний двигателей.

И теперь они знали — порт-ключи работали и до Луны. Поэтому прямо сейчас на заводах Британии строился жилой модуль, который можно было поместить в грузовой отсек челнока и выгрузить на Луне. Имея на поверхности Луны герметичный воздушный объём, снабжённый шлюзом для выхода, добраться туда порт-ключом и вернуться на Землю станет сродни прогулке по парку. Для более крупных и не боящихся вакуума грузов будет создан другой порт-ключ с точкой доставки немного в стороне от временного бункера.

Яйцеголовые пока всё ещё спорили, где им стоит разместить эту небольшую лунную базу — на северном или на южном полюсе. Прецессия лунной оси была достаточно мала, чтобы панель солнечной батареи, вынесенная на самый высокий местный пик, постоянно выдавала электричество, а стоить это будет всего несколько миллионов фунтов стерлингов вместо сотен миллионов, которые потребовались бы для перевозки на Луну всего необходимого традиционными способами. Даже простейший РИТЭГ не обошёлся бы им дешевле.

Впрочем, какую бы точку ни выбрали в итоге, оба места давали доступ к «тёмной» стороне Луны, надёжно скрытой от любых земных радиопомех.

|

——(_)——

Понедельник, 15 июня 1992 г., 19:48

Тридцать восемь тысяч плиток. Грёбаных. Тридцать. Восемь. Тысяч. Плиток.

Кто бы знал, как же ему осточертело этим заниматься!

Томас с ненавистью уставился на борт стоящего перед ним челнока. Как будто наложить «impervious» — чары неразрушимости — так просто! Нет, достоинства этого заклятья очевидны: не нужно будет бояться, что плитки потрескаются или лопнут от ударов или перегрева, сточатся от трения воздуха или ещё как-то испортятся от любого другого воздействия сил природы… или человека. «Impervius» заставлял объект буквально отталкивать от себя хоть материю, хоть энергию, в какой бы форме они ни воздействовали на зачарованную им поверхность. По существу, что с этими плитками сейчас ни делай, они так и останутся неразрушимыми.

И, очевидно, когда начальство узнало, что он может сделать челнок, по сути, неуязвимым, в первую очередь — от трения при посадке, оно посчитало, что Томас с этим с лёгкостью справится. Ха! Да он сам так думал… пока не выяснил, что он не учёл одну маленькую такую деталь. А точнее, тридцать восемь тысяч этих самых маленьких деталей. Потому что плитки, которые ему необходимо было зачаровать, были рассчитаны на простую и быструю замену. Вот тут-то и нашла коса на камень.

Всё дело в особенностях работы этих чар. Наложить «impervious» на стену? Да легко! В стене есть окно? Что ж, придётся применить «impervious» ещё раз! О, дверь? Ну, ещё одно заклятье. Зачем его повторять и накладывать несколько раз? Да потому, что это отдельные предметы! Задуманные и сделанные как отдельные части, которые должны между собой взаимодействовать и изменять своё положение относительно друг друга. В противном случае, если наложить «impervious» на стену вместе с дверью, то эту самую дверь открыть уже не получится. Неважно, как сильно после этого толкать или тянуть дверь, сдвинуть её удастся только вместе со всей стеной — «impervius» превратит стену вместе с дверью в единый неразрушимый объект. Да, стена станет неприступной… вместе с дверью в ней!

И потому сейчас майор Томас вместе с девятью другими офицерами «специальных технологий» перелопачивал челнок, накладывая чары неразрушимости на каждую отдельную плитку — занятие нудное, однообразное, да ещё и очень утомительное. Как бы они ни хотели, однако ни у одного из них десятерых не хватало сил наложить больше сотни этих чар в день. Весь процесс занимал около двух часов, и под конец все они едва не падали от магического истощения. Затем каждому требовался полноценный ночной отдых, чтобы вновь зарядиться энергией.

Ещё тридцать девять дней. Восемь недель каторжного труда без выходных. Они занимались этим уже полторы декады, а осталось ещё целых шесть недель.

Впрочем, неожиданно для себя Томас заметил в пятницу, что ему хватило сил обработать сто пять плиток вместо обычной сотни, прежде чем пришлось покинуть ангар из-за «разрядки магической батарейки», как пошутил один из его «коллег». Похоже, подобная тренировка магии, когда выкладываешься «до упора», оказалась делом полезным. Жутко утомительным, но в конечном итоге весьма выгодным.

Остальным девяти магам было гораздо проще. Официально они тут проводили тщательную дефектовку теплоизолирующей плитки. Отрабатывали шесть часов смены, занимаясь где-то своими обычными обязанностями, а последние два часа проводили в ангаре, накладывая «impervius». Их палочки были вставлены в высокотехнологичные «зонды» со всякими шкалами и измерителями, а сами они носили специальные круглые очки, которые позволяли им видеть, какие плитки уже были зачарованы.

Но для Томаса всё было сложнее.

Его выбрали как для испытательного полёта челнока, так и для полёта на Луну. Начальство хотело, чтобы в команде для подстраховки был маг на случай, если что-то пойдёт не так. Пусть у экипажа и будут аварийные порт-ключи на экстренный случай, но если с ситуацией может легко справиться имеющийся на борту специалист, то зачем из-за незначительной проблемы бросать корабль на произвол судьбы?

Всё это значило, что майор проводил по восемь часов в день в германском Кёльне, в европейском центре подготовки астронавтов, проходя те же тренировки, что и другие курсанты, затем в конце дня аппарировал в город Кале во Франции, садился на паром до Дувра, а уже оттуда порт-ключом — прямо в ангар челнока. Сразу по прибытии Томас приступал к своей двухчасовой смене на шаттле, после чего в девять вечера он уже буквально падал в свою постель, засыпая едва ли не в полёте.

На следующий день майор даже не поднимался — восставал аки зомби в шесть часов утра, чтобы успеть вернуться в Кёльн и позавтракать с другими астронавтами.

Изнурительный распорядок — и это о-о-очень мягко сказано. Но в этом есть и польза — в конечном итоге он будет знать челнок лучше любого другого, кто на нём полетит, что уже довольно неплохо… так ведь? Ведь теперь он был не только майором и офицером по «специальным технологиям», но ещё и бортинженером.

Томас ухмыльнулся.

Он полетит в космос!

И даже побывает на Луне!

Побывать в космосе и на других планетах с детства было его мечтой, от которой Томас был вынужден отказаться ради другой мечты, когда получил письмо из Хогвартса — магии.

А теперь у него было и то и другое разом!

Майор осознал, что безумно хихикает, только когда заметил, как солдаты, патрулирующие внутри ангара, бросают на него странные взгляды. Наверное, ситуации не слишком помогало и то, что в отличие от остальных специалистов, он работал здесь поздними вечерами и совершенно один.

|

——(_)——

29 июля 1992 г., 11:00

Майор Томас стоял рядом с администратором Дэвидом Уильямсом и генеральным директором агентства Артуром Прайором, наблюдая за буксировкой «Бурана» из ангара — они сохранили название корабля без изменений в соответствии с договором, заключённым с русскими. Договором на семьдесят миллионов фунтов стерлингов.

Сегодня на космическом самолёте планировалось провести первые серьёзные испытания модифицированных двигателей. На прошлой неделе была испытана вся авионика, благо это не потребовало покидать пределов ангара. Дистанционное управление космопланом оказалось идеально интегрированным с вновь приобретёнными возможностями челнока. По крайней мере, если судить по каналам управления. То, как самолёт поведёт себя с работающими двигателями, и должны будут показать сегодняшние испытания, которые пройдут на специальной площадке, обвалованной с трёх сторон высокой насыпью. Сам самолёт при этом надёжно закрепят к земле растяжками.

От прессы было просто негде протолкнуться, кого-то из корреспондентов — вылезшего куда не надо в поисках удачного кадра — даже чуть не задавил аэродромный тягач, в то время маневрировавший на площадке.

Уже на площадке под каждое колесо корабля были установлены специальные подвижные «платформы», содержавшие гидравлическую группу, запрограммированную так, чтобы снять пять шестых веса шаттла при высоте подъёма до одного метра над землёй. Идея, как пояснил журналистам специалист по связям с общественностью, заключалась в том, чтобы проверить эффективность новых двигателей «вертикального взлёта». Если подтвердится что двигатели способны оторвать от земли оставшуюся одну шестую часть веса шаттла, то их будет достаточно, чтобы справиться с посадкой на Луну.

На самом деле проверялась эффективность действия заклинания облегчения веса, наложенного на корабль, и взаимодействие его модуля управления с остальной электроникой системы управления. Затем были проведены испытания маневровых двигателей на эффективность при «полёте» шаттла в пределах испытательной площадки. Командир корабля Оскар Бейкер и его второй пилот, лётчик-космонавт Виктор Михайлович Афанасьев, бывший майор советских ВВС, опробовали свою способность управлять аппаратом в режиме зависания.

Последняя часть никого особо не волновала. Поскольку оба были бывшими пилотами ВВС, а Бейкер и вовсе раньше управлял «Харриером», это было скорее знакомство с новым вариантом уже хорошо изученной техники, а не с чем-то принципиально новым.

По правде говоря, всю «тяжёлую работу» должен был проделать компьютер, являвшийся сердцем всей авионики. Вклад двух пилотов во время испытательного полёта скорее был связан с определением общего направления движения самолёта, а не с ручной регулировкой расхода топлива к каждому конкретному соплу.

Испытание оказалось… громким.

И абсолютно успешным.

И ни один из обычных людей, понятия не имевших о магии, даже не догадывался, что вес шаттла уменьшался именно благодаря ей.

|

——(_)——

5 августа 1992 г., 13:00

Только сейчас, когда командир корабля — Бейкер — отпустил тормоза, и космический самолет начал разгоняться по взлётно-посадочной полосе, до сознания майора Томаса стало доходить, что он действительно отправляется в космос и совсем скоро там окажется.

До этого момента Томас был слишком занят наблюдением за показаниями приборов на панели управления и контролем магических чар, чтобы обращать внимание на то, как их буксируют из ангара, как запускаются на малой тяге маршевые двигатели и как они уже своим ходом выруливают на позицию старта. К сожалению, рядом с креслом бортинженера, размещённым по правому борту кабины, иллюминатор предусмотрен не был. Его место находилось сзади и справа от кресла второго пилота — лётчика-космонавта Виктора, и его массивная спинка практически полностью скрывала вид через лобовое стекло. Да и то, что для улучшения обзора кресла пилотов стояли чуть выше остальных, только усугубляло ситуацию. В общем, единственными иллюминаторами, через которые Томас мог хоть что-то видеть снаружи, были потолочные окна, а через них ему сейчас было видно только чистое небо.

Когда шаттл начал набирать скорость, майор просто откинулся на сиденье и сделал себе мысленную заметку позже добавить на корпус чары удалённого зрения — или, как их ещё называют, чары подглядывания — невидимый глаз снаружи, показывающий всё что видит уже внутри, благо рядом с головой майора на обшивке было свободное пространство. Будет легко списать это дополнение на некую «специальную технологию» от эквестрийцев — микроскопическая камера снаружи и гибкий экран толщиной с бумагу, наклеенный изнутри. Затем надо будет продублировать эти чары рядом со вторым пассажирским креслом, стоявшим сзади-слева от кресла первого пилота. В этом кресле сейчас располагалась специалист полёта, космонавт Елена Владимировна Кондакова — кареглазая брюнетка с весьма едким чувством юмора.

Хм-м-м, а может, стоит поставить сразу десяток, а то и два таких «камер», чтобы космос было видно во всех направлениях? Можно просто сделать так, чтобы каждая плитка транслировала изображение со своей позиции подобно тому, как это делает магическое зеркало.

Впрочем, даже без окон — хоть настоящих, хоть магических — майор прекрасно знал, что практически всё пространство вокруг взлётно-посадочной полосы сейчас забито журналистами. В конце концов это же первый совместный британско-российский полет космического самолёта — старт с земли, выход на орбиту и возвращение на аэродром базирования.

И снова нормальная работа Хитроу была приостановлена на пятнадцать минут, давая возможность «Бурану» воспользоваться взлётно-посадочной полосой 09L/27R — самой длинной полосой в Великобритании протяжённостью почти в четыре километра. Честно говоря, они просто перестраховывались — даже для разгона гигантской «Мрии» не требовалось столько места. В нынешней конфигурации — с пустым грузовым отсеком — им вполне хватит и тысячи метров. Вот когда они будут поднимать на орбиту модуль лунной базы, ВПП понадобится подлиннее — около двух километров.

Томас почувствовал резкий рывок вверх, когда сначала носовая, а вслед за ней и основные опоры отделились от бетона взлётной полосы. «Буран» оторвался от земли, и майор ещё глубже погрузился в объятья кресла, когда космолёт ещё больше задрал нос, чтобы быстрее набрать высоту. Несколько мгновений спустя он почувствовал, как корабль слегка наклонился вправо, чтобы скорректировать траекторию полёта в южном направлении и выйти из атмосферы в плоскости экватора.

Теперь «Буран», как и в 1989 году, полностью перешёл на автоматическое управление с дистанционным контролем. А весь экипаж в этом космическом путешествии стал просто пассажирами. Тем не менее командир Бейкер внимательно следил за приборами, на всякий случай придерживая руками и ногами рычаги и педали управления — при возникновении чрезвычайной ситуации он был готов немедленно перехватить управление.

На какое-то время курс, пролегавший вдали от крупных городов над малонаселённой местностью, вывел их за Английский канал. Индикаторы шасси изменили цвет с зелёного, подтверждавшего блокировку шасси в выпущенном состоянии, на жёлтый, сигнализирующий об их движении, и, наконец, после довольно громкого лязга, на красный, подтверждавший, что стойки заняли свои ниши. Буквально следом раздался ещё один лязг, и космоплан встряхнуло, а индикаторы шасси погасли, сменившись зелёными светосигналами закрывшихся створок шасси.

Всё шло нормально. Всё, что должно было гореть зелёным, зелёным и было, а всё, что должно было гореть или мигать красным, было красным.

Двигатели сбросили тягу, чтобы скорость космолёта оставалась ниже одного Маха — ни пилоты, ни их начальство не хотели, чтобы звуковой удар побеспокоил соседей Британии на французской стороне пролива. Впрочем, едва они поднимутся достаточно высоко, двигатели снова заработают на максимальной мощности и продолжат оставаться в этом режиме, пока «Буран» не достигнет заданной орбиты.

Пожалуй, если бы не осознание того, что они направляются в космос, Томас бы уже заскучал — подъем был плавным и устойчивым, и лишь то, что они не выровнялись на высоте десяти тысяч над землёй, как это делали большинство самолётов, отличало этот полёт от осточертевших ему коммерческих рейсов.

Двадцать восемь минут после взлёта — и они уже на орбите.

Вот он — знаменательный момент триумфа!

— Это просто невозможно, — недоверчиво выдохнул Виктор. — Да мы за этот взлёт сожгли раз в пять больше горючки, чем в наших баках помещается!

Томас заметил, что и Елена кивнула соглашаясь. Впрочем, он был готов к чему-то подобному. Его палочка была притянута к руке эластичным бинтом, а кончик проходил через специальный клапан на запястье его скафандра, и потому парой быстрых движений он наложил два лёгких «confundus». Слава Мерлину, скафандры, в которых все они сидели, были не бо́льшим препятствием для чар, чем зимние пальто.

— Не забывайте, — сказал Томас, — с целью повысить КПД наших двигателей мы адаптировали некоторые эквестрийские технологии.

Майор не мог видеть лица русского пилота, но Елена снова кивнула уже с лёгкой растерянностью на лице — отличительным признаком работы этих чар.

Затем экипаж перешёл к второстепенным задачам, которые им в любом случае было необходимо выполнить, — в первую очередь к фотофиксации и проверке различных возможностей шаттла: открытие и закрытие створок грузового отсека, проверка шлюзов как в грузовом отсеке, так и для выхода в открытый космос, тестирование работы обоих манипуляторов грузового отсека, проверка всех двигателей ориентации, использование микроволновой печи для приготовления кофе и, наконец, окончательная проверка всего и вся, чтобы убедиться, что всё на борту работает так, как должно. Каждый шкаф был открыт и закрыт, каждый лючок доступа разблокирован и проверен, даже бортовой туалет был протестирован всем экипажем.

И если бы кто спросил Томаса, он бы с абсолютной уверенностью бы заявил, что им слишком рано пришлось начинать готовиться к возвращению на Землю. В итоге, уже откинувшись на спинку кресла, Томас в шутку сказал:

— Эх, если бы они загрузили нам модуль лунной базы, можно было бы прямо сейчас слетать на Луну…

Раздалось несколько вздохов и чьё-то негромкое: «Я б не отказался!»

Затем включились двигатели ориентации, маршевые двигатели отработали свой импульс, и они отправились домой.

Когда «Буран» свернул на рулёжную дорожку в Хитроу, Томас тяжело вздохнул, огорчённый тем, что миссия оказалась столь короткой.

Насколько он знал, следующие два дня техники будут тщательно осматривать космический самолёт. Учитывая, насколько безупречным выдался их полёт, и ту превосходную оценку, которую, в этом майор не сомневался, техники выставят техническому состоянию челнока, миссия на Луну наверняка будет запланирована буквально на следующий день, едва модуль лунной базы будет достроен и пройдёт все тесты.

|

——(_)——

Четверг, 20 августа 1992 г., 05:00

Убывающая луна сияла в небе своей четвертью, небо понемногу светлело, однако солнце не должно было появиться из-за горизонта ещё сорок пять минут.

«Буран» только-только выкатили из ангара, и Томас был вне себя от восторга и предвкушения пополам с беспокойством. Вот и всё, сегодня им предстояла миссия на Луну. Экипаж высоко оценил добавленные Томасом четыре экрана, позволявших увеличить обзор из кабины. Против первоначального замысла, у них теперь была возможность простым поворотом ручки переключаться на отображение с любой из четырнадцати камер, размещённых по всему кораблю. А если вести запись с парных камер, то можно было получить даже стереоизображение со всех шести направлений — по пять «камер» было на законцовках крыльев, три в носу — одна курсовая и две смотрящие в стороны — и одна сзади.

Экраны, установленные у него и Елены, были включены постоянно, но экраны перед Оскаром и Виктором были скорее похожи на проекционный дисплей, который при необходимости мог перекрывать лобовые стекла.

Взлёт был простой, практически полностью повторив предыдущий — единственное, что сразу после взлёта они не стали менять курс ближе к востоку и ещё больше увеличили угол атаки. В отличие от того, что делали янки в семидесятых, это был прямой полет на Луну, а не с промежуточной остановкой на орбите Земли.

Являясь сейчас, по сути, пассажиром, майор мог себе позволить наблюдать, как земля на изображении сзади отдаляется и постепенно исчезает, а небо медленно меняется с голубого на фиолетовое и, наконец, чёрное. На этот раз на всём протяжении взлёта камеры были включены, обеспечивая уникальной записью старта и путешествия в космос. На самом деле запись шла с кончиков обоих крыльев и киля. Камеры на законцовках крыльев работали попарно, обеспечивая эксклюзивное трёхмерное изображение их взлёта с обоих направлений.

Было очень странно и завораживающе наблюдать за тем, как на виде с крыльевой камеры, за которым Томас и наблюдал, Земля медленно, но неуклонно уменьшается — космолёт отдалялся от планеты с той скоростью, когда действительно видно, как с каждой секундой та становится всё меньше и меньше.

Майор понимал, что, когда они вернутся домой, космический шаттл будет осмотрен и модернизирован с учётом полученного ими опыта. В следующий свой полёт «Буран» уже должен будет доставить на орбиту несколько новых российских спутников и заняться ремонтом старых, вышедших из строя, но вполне ещё способных послужить. При практически неограниченном запасе топлива оставлять весь тот хлам, что уже скопился на орбите, и не вывезти хотя бы часть его, в том числе и ради обеспечения безопасности полётов самого космолёта, будет попросту глупо. Ремонт и модернизация в первую очередь касались спутников на высоких геостационарных орбитах — по крайней мере Томас слышал уже как минимум о полудюжине таких, потом дело дойдёт и до аппаратов на эллиптических орбитах, постоянно переходивших с низкой орбиты на высокую и обратно.

Смысл такой работы был очевиден: расчистить орбитальные позиции для новых спутников и модернизировать те, что возможно с минимальными затратами. Да и забывать об утилизации редкоземельных металлов для вторичной переработки не стоит.

Но всё это — будущее программы.

Полёт выдался донельзя скучным. Контроль приборов и инструментов почти не требовал усилий с его стороны. По сути, им с Еленой нужно было лишь контролировать работу регистраторов и следить за проблемами, если таковые вдруг возникнут, ну, ещё переключать каналы, если в этом возникала необходимость. Дело дошло до того, что майор уже начал подумывать включить на экране какой-нибудь фильм, чтобы развеять скуку… если бы у него была такая возможность.

После того как «Буран» покинул атмосферу, траектория полёта была почти прямой. Главные двигатели работали без остановок, разгоняя корабль сто пять минут кряду — час сорок пять минут. За это время они проделали половину пути до Луны, половину от двухсот тысяч километров, отделявших её от Земли, и достигли точки, где корабль должен развернуться, направить маршевые двигатели в сторону Луны и начать сбрасывать набранную скорость. Нет, Томас не станет отрицать, что воспарить над креслом на пару минут и поподтягиваться в невесомости оказалось по-своему забавно, но особого восторга это не доставило. Тем временем компьютер штатно отработал манёвр, прекрасно справившись с заложенными в него задачами, после чего последовали сто пять таких же долгих и скучных минут торможения.

В результате космолёт завис практически неподвижно всего в нескольких километрах над поверхностью южного полюса. Оттуда они и начали своё медленное падение вниз к точке прилунения, совершая, как и было запланировано, вертикальную посадку.

В предвкушении от приближения к Луне у Томаса едва не шла кругом голова. Впрочем, к немалой своей радости, майор отметил, что оказался не единственным, кого поразил этот недуг первооткрывателей, хотя остальные члены экипажа скрывали своё волнение явно лучше. Сдержанное возбуждение эхом отражалось и из систем связи с BNSC и ESA (Британского и Европейского космического агентства соответственно).

Посадка была мягкой, будто их корабль опустился на перину, а не жёсткий реголит. Словно под руководством дирижёра, двигатели ориентации сработали в правильной последовательности, маршевые синхронно с ними резко сократили тягу в слаженной симфонии посадки, и космический самолёт начал опускаться на поверхность. На высоте трёхсот метров шаттл перешёл из вертикального положения «кормой вниз» в горизонтальное. Заработали двигатели ориентации, переделанные для вертикальной посадки, осторожно опуская аппарат вниз, пока колеса шасси выходили из своих ниш в корпусе.

Одновременно активировались направленные вниз камеры, чтобы показать пилотам поверхность под брюхом корабля — мощности посадочных фар, до времени скрывавшихся в колёсных нишах, с лихвой хватило, чтобы осветить намеченную точку приземления. К счастью, в отличие от первой посадки на Луну, Бейкеру не пришлось в последнюю секунду брать управление на себя, чтобы избежать приземления на валун, грозивший опрокинуть корабль. Наконец космолёт мягко опустился на реголит, и двигатели выключились.

Внезапная тишина, повисшая в кабине после столь долгих часов работы двигателей, показалась Томасу звенящей.

— ДА!!! — заорал маг, вскидывая правую руку и тряся ею.

— Леди и джентльмены, — почти одновременно с ним произнёс Оскар, — добро пожаловать на Луну!

Что ж, теперь наступала самая интересная часть миссии. Интересная, но жуть какая утомительная. Точнее, начнётся, когда все они преодолеют восторг от посадки на Луне и вдоволь напрыгаются в её низкой гравитации.

Следующие шестнадцать часов жизни экипажа были заранее тщательно срежиссированы и отрепетированы.

Из разных мест было отобрано множество образцов почвы, были установлены сейсмометр, поверхностный магнитометр, спектрометр солнечного ветра, детектор состава микроатмосферы, детектор теплового потока, исходящего из недр Луны, и, наконец, РИТЭГ — радиоизотопный термоэлектрический генератор, питавший все эти приборы. Всё это походило на эксперименты, которые проводились американскими миссиями «Аполлон» несколько десятилетий назад, и почти все установленные тогда приборы уже прекратили своё функционирование. Данные этих новых и более точных экспериментов будут сравниваться с предыдущими показателями на наличие расхождений, а возможно, даже удастся получить что-то новенькое. Учёные надеялись получить более глубокое понимание физических процессов, идущих на Луне.

Также команда наделала множество фотографий, отмечая изначальное положение, и загрузила в корабль камни и образцы реголита, показавшиеся хоть чем-то любопытными. Определение «любопытные» применительно хоть к тому, хоть к другому было весьма расплывчатым, поэтому в первую очередь исследователи сосредоточились на другой стороне задачи: привезти сто восемьдесят два килограмма — а точнее четыреста один фунт — материала для исследования. По сто фунтов получат космические агентства Европы, Великобритании и России, тогда как Эквестрии предназначался сто и один символический фунт, поскольку всего этого просто не случилось бы, если бы они не вышли на контакт с британским правительством прошлым летом.

Образцы почвы и горных пород расскажут учёным, насколько поверхность лунного полюса отличается от экватора, исследованного янки. Различия в образцах ответят на многие вопросы о формировании Луны и о том, как она изменилась за миллиарды лет своего существования. Естественно, как и в большинстве экспериментов, результаты, вероятно, вызовут больше вопросов, чем ответов. И хоть в плане полёта все эти исследования занимали лишь несколько строк, на деле для проведения каждого эксперимента требовалось время, да и в большинстве случаев приходилось что-то закапывать под поверхность или наоборот — выкапывать. Плюс, пока они устанавливали приборы и собирали образцы, они искали наилучшее место для выгрузки модуля лунной базы — лунного обитаемого модуля, как официально звучало его название.

После консультаций с ЕКА команда приняла окончательное решение о размещении модуля примерно в двух километрах от места их первоначальной посадки, у основания довольно высокого пика, торчавшего из стены кратера, который станет прекрасным креплением для солнечных батарей. Переместить «Буран» на столь короткое расстояние оказалось задачей элементарной.

В общем к тому времени, когда им предстоял старт домой, весь экипаж с нетерпением ждал возможности вздремнуть на обратном пути.

Космический самолёт вышел на орбиту вокруг Земли с периодом обращения в двенадцать часов. Такая орбита называлась «Молния» в честь первого советского спутника связи и менялась за один виток от пятисот километров над поверхностью, до своего максимума в сорок тысяч. Раз в сутки в своей минимальной точке орбиты корабль оказывался точно над Англией, и у любого достаточно обученного мага было короткое десятиминутное «окно», чтобы аппарировать прямо в рубку челнока. Хотя порт-ключи, разумеется, будут работать в любое время.

Корабль на время пребывания на орбите был переведён в режим сна — все системы были выведены на минимально допустимую мощность, в том числе и система обогрева, отчего воздух был едва ли теплее пяти градусов по Цельсию. Всё это было частью ещё одной проверки, в ходе которой планировалось выяснить, как долго корабль может пробыть в космосе в режиме ожидания и как быстро его удастся привести после этого к нормальному состоянию.

Конечно же, эти супертехнологичные «транслокаторы» на самом деле были самыми обычными порт-ключами, правда, оборудованными чисто механической пусковой кнопкой, заменяющей все привычные магам способы их активации. Устройство надо было открыть, повернуть внутри предохранительный рычаг, а затем сильно надавить на кнопку включения — не самая простая процедура, когда на тебе надеты перчатки скафандра, но всё было сделано специально в попытке предотвратить случайное срабатывание.

Вся их коллекция лунного грунта и камней, заключённая в стальном ящике, уже была отправлена вниз с помощью специального «грузового транслокатора». Устройство использовало для своего запуска простейший механический таймер, хоть и оформленный в лучших традициях хайтека.

— Все приготовили свои транслокаторы? — спросил Томас, глядя на остальных трёх членов экипажа. Все четверо стояли в загерметизированных скафандрах на бытовой палубе рубки, расположившейся под центральным постом управления. — Как и во время тренировок в EAC, после перехода мы окажемся в бассейне. Оскар идёт первым, Елена вторым номером через тридцать секунд, Виктор третьим, а я замыкаю группу. Всё верно?

Остальные трое кивнули. Как эксперт по специальным технологиям, на этом этапе полёта Томас взял командование на себя.

— «Буран» — наземному контролю, — произнёс Томас, нажимая тангенту включения корабельного передатчика, разместившуюся на стене. — Первая транслокация через пять секунд. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Транслокация.

Оскар потянулся, нажал кнопку управления порт-ключом на поясе и исчез.

— Наземный контроль — «Бурану», командир Бейкер прибыл.

Ещё двое исчезли строго по расписанию.

Пока он ждал своей «транслокации», Томас быстро наложил на шаттл чары отвода глаз — его руководство не хотело, чтобы к «Бурану» приближались какие-либо спутники-шпионы, по крайней мере пока. Тем более, чтобы такой спутник подкинул им какое-нибудь устройство слежения. Позже, после проверки работоспособности, он снимет эти чары, а затем шаттл дистанционно отправят домой, где его подготовят к следующему заданию.

Летом следующего года «Буран» должен будет приземлиться на Марсе.

А если дела будут идти такими же темпами, то не исключено, что уже лет через десять «Буран» доберётся до системы Альфа Центавра.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ГЛАВЕ

На самом деле изначально текст в главе, в первую очередь всё, что связано с «Бураном», сильно отличался от того, что вы прочитали, поскольку автор явно не только не разбирается в теме, но ещё и нахватался откровенной чуши из всяких пропагандистских западных источников, в которых упомянутые в главе события, как и характеристики космического самолёта (и не только его), сильно отличаются от реальных. В итоге переводчику, который как раз-таки в этой теме разбирается с профессиональной точки зрения в связи с особенностями профессии, пришлось некоторые фрагменты главы переписывать чуть ли не полностью. И в процессе работы накопилось огромное число заметок-комментариев переводчика и главного редактора. И поскольку информация в этих комментариях довольно интересная и полезная, а порой неожиданная, я в итоге предложил большую часть этих комментариев вставить как послесловие.

…По его сведениям, русские будут только рады за вполне адекватную сумму избавиться от своего космического самолёта, чтобы окупить хотя бы часть своих вложений.

Fogel: Да лётный образец на фоне общих вложений в программу «Энергия-Буран» не стоит вообще ничего и представляет интерес лишь для каких барыг, норовящих урвать «здесь и сейчас», волею случая сумев наложить на него лапу.

Одним из первых испытаний должен будет стать тест на эффективность технологии на списанном «Бладхаунде».

Fogel: Ибо эта ракета увешана ускорителями как собака — блохами.

Прямоточные воздушно-реактивные двигатели, приводившие ракету в движение, были безжалостно выброшены вместе со своим топливным баком.

Fogel: Вот гложут меня некие сомнения — как-то после ФАУ-2 от баков в корпусах ракет избавились раз и навсегда — сам корпус и есть бак.

Последние не были постоянными и должны были продержаться максимум неделю — необходимость в них будет максимум час после запуска, а дальше бак уже опустеет.

Fogel: Да у вас ещё и движок стойким оказался, пока на час работы только НК-15 замахивался.

Oil In Heat: НК-33 ещё достаточно долго может работать. «Были проведены длительные испытания до отказа. НК-33 отработал без съёма со стенда 16 пусков, наработал 15 тысяч секунд [4 часа 10 минут]».

…ракета весила ровно столько, сколько и полагалось для обычной ракеты с полным топливным баком.

Fogel: Ребята, вы ей хоть крылья оторвали? Они, если чего, у неё деревянные, они тупо не доживут до выхода за атмосферу по перегреву.

Ракета разгонялась перпендикулярно плоскости эклиптики, в которой Земля вращалась вокруг Солнца.

Fogel: Будь всё так просто, ребята на полярные орбиты прямо так бы и выходили.

Oil In Heat: Риск столкнуться с мусором неизмеримо меньше, чем выгода от дополнительного разгона при использовании вращения Земли. Я бы этот кусок или отредактировал, или прокомментировал, что так на практике не делают.

…в условной плоскости, в которой вращались планеты, было полно комет, астероидов, космической гальки, пыли и прочего мусора…

Fogel: Да вам не за этот мусор думать надо, а как бы не поймать молоток, упущенный американцами.

Курс в пределах одного процента от запланированного.

Fogel: А позвольте поинтересоваться, а ракетой вы как управляете? Это ж карданный подвес движка нужен, двигатели тангажа…

Oil In Heat: Можно поставить газовые рули в сопло, можно вдувать в сопло жидкость, создавая асимметрию тяги. Да и двигатель они меняли, может, у них он на кардановом подвесе и стоит.

Fogel: Ну, ты ж сам в курсе про привод того кардана. Тут не так давно Маск с ним мучился…

Все системы в пределах нормы, двигатель работает штатно, — выдал доклад один из техников.

Fogel: Э… у вас получается телеметрия и вы не можете сказать, где ракета? Ню-ню…

Mordaneus: Так это серьёзно разные вещи…

Fogel: Вещи разные, но телеметрию получают с узконаправленных следящих антенн — если ты знаешь, откуда пришла телеметрия и по таймингу расстояние, то странно не знать, где ракета.

Mordaneus: Предполагаю, что серьёзно разная точность.

По всей вероятности, у них, как и у китайцев с русскими, возник огромный интерес при виде этой картины запуска.

Fogel: Ну да, никто из них и не увидел, как на полутора километрах сбросили четыре трубы.

— Есть визуальное подтверждение остановки двигателя…

Oil In Heat: За запусками ракет обычно следят через т.н. «кинотеодолит» — здоровый телескоп, который снимает кино и одновременно записывает угломерную информацию: https://habr.com/ru/articles/384397/

Ракета «Протон» — более дешёвая альтернатива, дающая вам три полёта по цене, что потребовалась бы для старта одного «Бурана»…

Fogel: Вообще-то грузовики — это Союз-Прогресс, а Протон — это выведение новых блоков для станции.

…я бы постарался заключить соглашение о том, чтобы один или два ваших космонавта участвовали во всех полётах челнока.

Fogel: Так и скажи, что тебе нужен пилот — Волк, ибо своего тренировать долго и дорого.

Словно рыбы-лоцманы, совсем мелкие на фоне огромной туши транспортника, его сопровождали два эскортных «Харриера».

Fogel: В основном именно так они и бьются — всякие эскортники мешают нормальному полёту.

Пусть советская политическая система и пребывала в разрухе…

Fogel: Автор, ты уж определись — у тебя СССР развалился или нет?

Однако в этом моменте вполне могли помочь чары «impervius», позволив установить на двигатели гораздо более лёгкие и меньшие по размеру сопла.

Oil In Heat: Чё? Алё? Автор явно не в курсе, что размер сопла рассчитывается из условия равенства давлений снаружи и на срезе. Именно поэтому сопла двигателей, работающих в вакууме, такие большие.

Fogel: Тут скорее по прочности вопрос — подняли давление в камере, поставили меньшие по диаметру сопла, подняв импульс движка и уменьшив его массу. И вообще, хз что там с Рейнольдсом, может, у них и нет расширяющейся части, просто труба критического сечения.

Одной из задач было серьёзно переделать шасси — стойки тех, что находятся под крыльями, будут укорочены, сильно уменьшая расстояние, отделяющее шаттл от поверхности взлётно-посадочной полосы, а носовую стойку, наоборот, сделают удлиняющейся — в настоящее время «Буран» стоял с заметно опущенным носом, и такой дифферент не особенно подходил для самолётного взлёта.

Oil In Heat: Как правило, в таких случаях не стойки пилят, а оснащают переднюю стойку механизмом вздыбливания, см. 3М. Но автор, видимо, не в курсе, и видел только британский флотский F-4M с удлинённой передней стойкой.

Fogel: Ага, Ту-116 так и оставили с огромным костылём вместо того, чтоб складывать.

Тридцать восемь тысяч плиток.

Fogel: И чего повелись за штатовцами? Могли тогда укрупнёнными блоками делать, печи позволяли…

Потому что плитки, которые ему необходимо было зачаровать, были рассчитаны на простую и быструю замену.

Fogel: Извиняюсь, а вам зачем простая замена, если они неразрушимы?

Oil In Heat: Да потому что плитки не на «простую замену» были рассчитаны, а имели маленький размер, потому что большую плиту единую, вероятно, по технологическим причинам было не отформовать.

Fogel: Имея некоторое отношение, могу сказать, что технология позволяла
сформировать если и не весь планер, то в три куска запросто. Проблема в «Делайте как у них!» И кстати, ангар он как-то целиком сумел обработать, а он тоже из кучи панелей собран.

Зачем его повторять и накладывать несколько раз? Да потому, что это отдельные предметы!

Oil In Heat: Плитки же склеены! На кой чёрт зачаровывать каждую отдельно, если можно зачаровать сразу весь массив, кроме люков и створок ниш шасси?

Fogel: Вот и у меня вопрос зачем…

…перелопачивал челнок, накладывая чары неразрушимости на каждую отдельную плитку…

Fogel: Идиоты. Если они у вас снимаются, так снимите их все и отвезите в лабораторию и мужики, комфортно устроившись за столами будут их вам поштучно заколдовывать, потягивая кофе.

Oil In Heat: Да не снимаются они. Во всяком случае, не легко снимаются.

Fogel: Вот и нефиг писать, что они съёмные. В оригинале они на компаунд на силовой набор приклеены.

Уже на площадке под каждое колесо корабля были установлены специальные подвижные «платформы», содержавшие гидравлическую группу, запрограммированную так, чтобы снять пять шестых веса шаттла при высоте подъёма до одного метра над землёй.

Fogel: Извращенцы. Это делается на тензометрической платформе.

Если подтвердится что двигатели способны оторвать от земли оставшуюся одну шестую часть веса шаттла, то их будет достаточно, чтобы справиться с посадкой на Луну.

Fogel: Вообще-то этого будет достаточно для статического зависания, а не для торможения на посадке.

Вот когда они будут поднимать на орбиту модуль лунной базы, ВПП понадобится подлиннее — около двух километров.

Fogel: Мне ведь не лень посчитать. Масса челнока 90 тонн, тяга двух его двигателей 2х16т — ускорение 3 м/с² Скорость отрыва 250км/ч = 70м/с, и дабы её набрать, надо 24с. За 24 секунды самолёт пройдёт… 864 метра. Хм, не соврал… Но старт с Мрии был бы эпичнее.

…когда самолёт ещё больше задрал нос, чтобы быстрее набрать высоту.

Fogel: Давно не падали? У этих двигателей недостаточно тяги для таких чудес — тяговооружённость маневровых всего 0.3.

Теперь «Буран», как и в 1989 году, полностью перешёл на автоматическое управление с дистанционным контролем (в оригинале написано «перешёл на дистанционное управление»).

Fogel: Э, нет, дистанционным был только контроль, траекторию он сам прокладывал, за что его чуть и не взорвали… И кстати, все многокилометровые антенные поля прикупить не забыли? Буран по ним шёл на посадку.

Буквально следом раздался ещё один лязг, и космоплан встряхнуло, а индикаторы шасси погасли, сменившись зелёными светосигналами закрывшихся створок шасси.

Fogel: Ага, над Францией колёса убрали. Да они уже через десяток секунд после взлёта сами бы отвалились от набегающего потока.

Его палочка была притянута к руке эластичным бинтом, а кончик проходил через специальный клапан на запястье его скафандра…

Fogel: ну вот в лом им было палочку под логарифмическую линейку замаскировать и вложить во внешний карман скафандра?

… проверке различных возможностей шаттла: открытие и закрытие створок грузового отсека…

Fogel: На них изнутри закреплены радиаторы, поэтому они открыты в течении всего полёта.

…проверка шлюзов как в грузовом отсеке, так и для выхода в открытый космос…

Fogel: Так, а он там вообще был? Вроде как предусматривался устанавливаемый в грузовом отсеке, и всё.

…и, наконец, РИТЭГ — радиоизотопный термоэлектрический генератор, питавший все эти приборы.

Oil In Heat: РИТЭГ едва ли сможет питать ВСЕ эти приборы. У него мощность порядка 36 ватт у наиболее мощных образцов. Но фиг с ним, пусть останется.

…нажимая тангенту включения корабельного передатчика, разместившуюся на стене.

Fogel: Да нафига она там? Если вы в свободных скафандрах, то переключение на скафандрах и размещено.

…Томас быстро наложил на шаттл чары отвода глаз — его руководство не хотело, чтобы к «Бурану» приближались какие-либо спутники-шпионы…

Fogel: А то, что автор сам признал, что через технические устройства слежения можно покласть большой болт на это заклинание, он, ессно, забыл.

08. Начиная с чистого листа

Едва отзвучали слова принцессы, как пятеро людей в комнате для совещаний заметно напряглись. Судя по лицам премьер-министра и министров внутренних и иностранных дел, те явно встревожились. По сравнению с ними принцесса Твайлайт и принц Блюблад выглядели скорее угрюмыми, не выказывая ощутимой тревоги. Аликорна в человеческом облике вздохнула и медленно выдохнула.

— Несколько недель назад… — начала она, и люди тут же обменялись встревоженными взглядами, — …через портал, притворившись врачами, прошли трое пони. У них было поддельное письмо, в котором утверждалось, что их срочно вызвали в посольство. Они миновали по меньшей мере пять контрольно-пропускных пунктов, где этих троих методично проверяли заклинанием обнаружения чейнджлингов, и каждый раз они с лёгкостью проходили проверку. Только впоследствии, просматривая воспоминания стражников, которые их видели во время тех событий, мы обнаружили, что им каким-то образом удалось наложить заклинание, предотвращавшее их проверку на наличие иллюзий. Иллюзий, замечу, созданных не с помощью магии чейнджлингов.

Принцесса вытащила палочку и постучала по столу, и над ним появилось знакомое всем присутствующим изображение выхода из портала — коридор с дверями по обе его стороны.

Короткая вспышка света — и в воздухе возникли три человека, тут же повалившиеся на пол. Из-за того, что они были одеты в широкие халаты, в которые облачаются все направляющиеся в портал, разглядеть внешность новоприбывших во всех подробностях было трудно, тем более что они рухнули на пол одной кучей. Почти сразу же откуда-то со стороны раздался голос кого-то, явно находившегося за пределами изображения: «Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, я помогу вам встать». Буквально тут же группу упавших охватила… рябь — и уже через секунду, не выказывая ни малейшего следа неуклюжести, с пола поднялись трое взрослых.

— Спасибо за помощь, — громко сказал один из них, выпрямляясь. — Как видите, у нас всё хорошо, — твёрдо и с какой-то особой интонацией в голосе продолжил он. — Всё так, как и должно быть. Мы сами разберёмся с одеждой, не стоит беспокоиться о нас.

Троица разошлась в разные стороны — теперь стало видно, что двое из них были женщинами, а с подошедшим охранником разговаривал единственный в их группе мужчина.

Принцесса снова постучала палочкой по столу, изображение, подчиняясь её команде, мгновенно перемоталось к началу и снова принялось воспроизводиться, но теперь — очень медленно. Затем, когда прибывшие посмотрели вверх, изображение замерло.

— Вглядитесь хорошенько в их лица, — сухо сказала Твайлайт, и изображение продолжило замедленное воспроизведение.

Ясно были видны лица только двоих нарушителей, но первое впечатление, вызванное у присутствующих в помещении людей — что перед ними были… дети?! И правда: черты лиц были не до конца сформировавшимися, не такими… зрелыми, как у взрослых мужчин или женщин. Только потом по ним прокатилась волна ряби — и вот теперь лица женщины и мужчины выглядели полноценно взрослыми.

— Я полагаю, что вспышка света была результатом применения враждебной магии — заклинания «confundus», если говорить точнее, поскольку дежурный единорог так и не применил ни одно из тех двух заклинаний, которые просто обязан был использовать в этой ситуации. «Сonfundus» с латыни переводится как «путаница, замешательство», и, как следует из его названия, у жертвы, поражённой им, начинают путаться мысли, она становится забывчивой и выполняет простейшие приказы, не особо задумываясь об их сути, — и Твайлайт обвела присутствующих взглядом, чтобы убедиться, что они поняли смысл. — Обратите внимание, как их внешний вид меняется почти сразу после вспышки от заклинания.

И правда, как отметил про себя Кастор, все трое стали выглядеть старше не только лицом.

— Теперь слушайте внимательно, — сказала превратившаяся аликорна и на несколько секунд ускорила воспроизведение до нормальной скорости. — Первые слова заставляют жертву конфундуса искать подсказки о том, что происходит и что делать дальше именно у того, кто и наложил заклинание. Обратите внимание на слова «у нас всё хорошо» и на то, как он выделил голосом слова «всё хорошо». Точно так же, как и предложение «Всё так, как и должно быть», а уж окончание о том, что он не должен о них беспокоиться, окончательно разрушило все возможные подозрения в голове единорога и не дало обратить внимание на созданные буквально у него под носом иллюзии.

Принцесса покачала головой, потом быстро перемотала время, которое трое нарушителей провели в гардеробах переодеваясь, и остановила изображение, чтобы дать присутствующим в комнате мужчинам возможность внимательнее рассмотреть вышедших из раздевалок двух женщин и мужчину. Затем сделала ещё один глубокий вдох.

— Они сохраняли этот облик на протяжении всего пути через посольство и прошли ещё пять контрольно-пропускных пунктов, предназначенных для задержания чейнджлингов. Никто и не подумал проверить их на иллюзии — эти трое ведь вышли из портала, а не направлялись к нему. Используй они для создания иллюзии свою магию чейнджлингов, их бы сразу обнаружили, но… — принцесса вновь покачала головой. — Это, да в сочетании с фактом использования «confundus», приводит меня к неизбежному выводу, что они воспользовались волшебной палочкой.

На протяжении всего пути они больше никому не показывали своё поддельное письмо и в итоге просто вышли через парадную дверь, — продолжила она. — Судя по тому, как эти трое спокойно прошли всю охрану и растворились в ночи, никого не потревожив, становится совершенно очевидным, что предварительно они провели обширное исследование и всё тщательно спланировали. Они знали, чего ожидать, и действовали соответственно. Уверена, они сменили увиденные нами иллюзорные облики, как только вышли за пределы посольства. Здесь — отчёты о происшествии, а также видеозаписи, чтобы вы могли изучить их более подробно, — Твайлайт вынула из портфеля две папки и две видеокассеты, передав по одному комплекту секретарям министров.

— Честно говоря, я и подумать не могла, что кто-то на эквестрийской стороне портала станет использовать палочковую магию, чтобы спрятаться от защиты. Да, кстати, в приложении я записала свои выводы и то, что мы намерены сделать, чтобы предотвратить подобное в будущем. Если кратко — мы снова будем устанавливать на все двери и проходы заклинания, которые, помимо обнаружения чейнджлингов, также будут обнаруживать и иллюзии, созданные палочками, и в случае обнаружения рассеивать их, а наложившего их на себя — оглушать. Конечно же, мы снабдим вас пластинами с новыми заклинаниями, чтобы вы могли установить их в своих зданиях.

А что касается этой троицы… единственный вывод, который я могу сделать — они не чейнджлинги. И это, пожалуй, единственный плюс. Увы, мы не знаем, как выглядят представители остальных разумных видов Эквестрии, проходя через портал, а потому пока что не можем исключать ни одного из них. Впрочем, исходя из того, насколько хорошо нарушители знали наши системы защиты, они должны были понимать, что для них это путь в один конец.

Превращённая аликорна в очередной раз вздохнула и уныло опустила взгляд в пол.

— Тем более, они должны были знать, что в конечном итоге кто-то обратит внимание на то, что трое посетителей так и не зарегистрировались в посольстве и не прошли обратно. После такого мы закроем все обнаруженные ими лазейки на своей стороне портала. Как и на вашей, — добавила она, снова взглянув на премьер-министра.

Из портфеля Твайлайт выплыл ещё один комплект папок, каждая толщиной с кулак.

— Вот краткое описание всех прочих разумных видов в Эквестрии, которые, в теории, могли бы украсть палочку и достаточно эффективно воспользоваться ею для создания иллюзии — если бы знали, как это сделать.

^-~-^

На следующее утро Гарри проснулся от того, что на его кровать внезапно запрыгнули Джинни с Гермионой и остальными сотабунницами и буквально затащили его в сундук, решительно заявив, что будут ждать в гостиной его карманного жилища, пока он примет душ и переоденется. А вот когда дети снова вылезли из сундука, до них донеслись гомон и восклицания из общей гостиной внизу. Быстро спустившись по лестнице, желая узнать, что не так на этот раз, Гарри обнаружил именно то зрелище, которого ему и стоило ожидать.

За время совместного пребывания в его родном мире мальчику всё же удалось выдрессировать Меткоискательниц одеваться до того, как они выйдут из своей комнаты. Правда, он небезосновательно полагал, что основную роль в этом сыграли Гермиона и Джинни, впрочем, для Гарри в этом вопросе главное — результат, а уж кто и как его добился — дело второстепенное. К сожалению, у остальных эквестрийцев, проживавших в домах на территории посольства на время адаптации к этому миру, кого-то столь же непреклонного в этом вопросе не имелось. Конечно, насколько Гарри слышал от мамы, эквестрийцам не раз объясняли важность ношения одежды в людской культуре, однако, судя по увиденному, приучить явно не успели. В результате сейчас по гостиной Гриффиндора ходили несколько первоклассниц, одетых катастрофически недостаточно по принятым в Хогвартсе викторианским нормам, явно не понимающих (ну или тщательно делающих вид, как подумал Гарри), из-за чего, собственно, сыр-бор, и чего так суетятся другие ученики.

Ситуацию только усугубляло то, что девочки из Эквестрии обладали неожиданно развитым для их возраста телосложением, пышности форм которого обзавидововались бы многие четверо- и даже пятикурсницы. Маги же и вовсе стояли в ступоре, пуская слюни, как и многие ведьмочки, правда, ревности во взглядах и выражениях лиц последних оказалось всё же больше чем восхищения. Сильно больше.

Гарри только и мог, что закрыть лицо руками, мысленно представив, как похожая сцена разыгрывается сейчас в стенах остальных трёх факультетов. После такого «безобразия», как выразилась бы Гермиона, он не сомневался, что уже к обеду у выхода из гостиной добавится ещё одно правило — хотя нет, скорее там их будет целый свод. А заодно осознал, что целую кучу других правил, до того применяемых лишь на Гриффиндоре, вскоре вывесят и на остальных факультетах… если ещё не сделали этого.

Гарри задумчиво прикусил губу и с силой провёл по своей шевелюре рукой. С другой стороны, ему, пожалуй, тоже стоит посоветовать ввести одно правило, просто, чтобы предотвратить любую неадекватную реакцию со стороны эквестрийцев, как только им случится заглянуть в дебри Запретного леса.

Благодаря помощи сотабунников Гарри всё же удалось убедить прочих эквестриек подняться по лестнице в свои спальни и надеть школьные мантии. И да, оставаться в них до конца дня.

Не успела последняя девочка, ворчавшая что-то там про людские глупости, исчезнуть за дверями, как вдоль лестницы, ведущей в мальчишеские спальни, с ликующим «УИ-И-И-И!» спикировал пегасик, за которым чуть ли не кубарем выкатился единорожек, громко жалуясь на ходу: «Нечестно! Ты жульничаешь!» Осознав, что все пялятся на него, единорог заскользил на всех четырёх по полу, пытаясь затормозить. Пегасик же шустро взмыл к потолку, надеясь избежать внимания. Гарри, прищурившись, переводил взгляд то на одного, то на другого.

— Надеюсь, вы двое в мантиях, — сказал он, нахмурившись. — Если же нет, то вам придётся подняться наверх и надеть их!

Почти так же быстро, как появились, парочка поней снова исчезла на лестнице.

Гарри тяжело вздохнул и плюхнулся на диван. Едва встал, а уже устал.

— Завтрак у нас сегодня будет просто обалденный, — с сарказмом отметил он, пока девочки рассаживались вокруг него.

Гермиона с Джинни тут же кивнули соглашаясь — уж кто-кто, а они помнили, насколько трудно было в том году заставить троицу жеребёнок принять правила. А в этом году ещё и эквестриек было больше, чем ведьм.

К всеобщему сожалению — и больше всего, что неудивительно, расстроились три широко известные в узких кругах второгодки Гриффиндора — портреты и картины теперь были заблокированы от применения на них заклинания погружения в книги. Так что теперь больше никаких незаконных побегов из общежития после комендантского часа или незаметных вылазок по замку. Также снова в полную силу заработали охранные чары женских общежитий, которые ранее столь изящно обходили наложенные на картины заклинания.

Гарри, конечно, был разочарован, что халява накрылась, впрочем, он понимал, что такую серьёзную дыру в системе безопасности Хогвартса нужно было заделать как можно быстрее. Правда, почему многие старшеклассники выглядели слишком уж расстроенными нововведениями, он так и не понял.

Ну что ж, по крайней мере, пока эти лазейки были доступны, было весело.

Предсказание Гарри сбылось — некоторым первоклассницам всё же удалось покинуть гостиные своих общежитий без одежды, и реакция присутствующих, когда они вошли в Большой зал, варьировалась от возмущения и шока до выпученных, идеально круглых глаз — мало кто мог предположить, что в свои одиннадцать лет эквестрийские девочки будут выглядеть столь зрелыми.

Некоторые попытались добраться до столов своих факультетов, превратившись в пони, но и их быстро изловили и выставили из зала деканы. Помощники профессоров оказались тут весьма кстати, отконвоировав негодников обратно в их факультетские жилища и проследив за тем, чтобы на них оказался весь протокольный состав одежды, который и в дальнейшем ожидают видеть на учениках во время всех приёмов пищи!

Шум, поднятый перед завтраком, продолжался и почти на всём его протяжении. Не слишком способствовали тишине и совы, прилетевшие с вещами, забытыми некоторыми учениками или добавленными в последнюю минуту их родителями.

Каким-то чудом, иначе не скажешь, профессорам в конечном итоге всё же удалось раздать школьникам их расписания на этот год. Поскольку была среда, то первым занятием Гарри с одноклассниками должна была стать сдвоенная гербология с хаффлпаффцами.

Профессор Помона Спраут ничуть не изменилась с прошлого года: приземистая низенькая ведьма в штопаной, потёртой шляпе поверх коротких, седых распущенных волос. Её рабочую мантию и даже шляпу покрывали пятна земли, да и под ногтями профессора вечно были видны чёрные полоски. Эппл Блум даже как-то призналась сотабунникам, что не понимает, как на столь хорошо удобренной мантии до сих пор ничего не проросло. А ещё с лица профессора Спраут никуда не делась озорная, задорная улыбка.

— Дети, теплица номер три, — весело сказала профессор, когда они подошли к оранжереям, являвшимся её владениями.

Это оказалось для детей сюрпризом — в прошлом году их пускали только в первую оранжерею. А старшеклассники всегда им говорили: чем выше номер оранжереи, тем опаснее её обитатели. Так почему сразу третья? Табунок настороженно вошёл в теплицу вместе с остальным классом.

Уже вскоре все оказались внутри и расположились перед грубо сколоченным из необработанных досок длиннющим столом, покоившимся на не менее эстетичных козлах. Как ни странно, на одном из концов стола лежала целая гора наушников самых разнообразных цветов. Собственно, их там было двадцать пять пар — ровно по числу одиннадцати хаффлпаффцев и четырнадцати гриффиндорцев.

— В этом году нашим главным проектом станут мандрагоры, — оживлённо начала преподавательница. — А начнём мы с их пересадки.

Далее последовала краткая лекция о свойствах мандрагор, притом профессор чуть ли не каждые пять минут повторяла, насколько они опасны. Судя по всему, взрослые растения вопят, когда их пересаживают, и вопли эти зачастую смертельны. Отсюда и необходимость в наушниках при работе с этими растениями — даже те саженцы, что им предстояло пересадить в новые горшки, своим визгом могут лишить сознания на несколько часов. Ученики быстро расхватали приготовленные средства индивидуальной защиты и надели их на уши. Как только профессор увидела, что они готовы к продолжению урока, она решительно ухватила листья, торчавшие из маленького горшка, стоявшего на столе, и дёрнула.

Вид появившегося из земли уродливого, коричневого почти до черноты деревянного младенца вместо ожидаемых всеми грязных корешков стал для Гарри шоком, да и, как он заметил, большинство его одноклассников с обоих факультетов удивились не меньше его.

Профессор взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила это похожее на ребёнка нечто в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев.

— И всего делов! — заявила она после того, как сняла свои наушники и знаками показала, что они тоже могут это сделать. — Их у нас ещё сотня, по четыре на каждом подносе. Подпишите свои имена на каждом подносе — именно за этими растениями вы будете присматривать в этом году, — пояснила профессор Спраут и улыбнулась Гарри с сотабунниками. — Горшки вон там, — указала она. — Компост — вот, — снова ткнула она в нужном направлении. — Постоянно носите наушники. И следите, чтобы жгучая тентакула не коснулась щупальцами, она жжётся, — добавила профессор и довольно сильно шлёпнула темно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к её плечу длинный щуп, — щуп мгновенно убрался.

Ученики разбрелись вокруг стола.

Следующие полтора часа все были заняты вытаскиванием маленьких уродцев из горшков, которые те не хотели покидать, и заталкиванием их в горшки, которые им явно не нравились. То, что профессор представила простым и лёгким делом, на практике таковым не оказалось. Дети изо всех сил пытались выполнить задание, и желательно не оказаться укушенными или поцарапанными этими строптивыми недомладенцами, но большинство умудрилось получить и то и другое. Не знай Гарри об особенностях Эппл Блум и Рона, он бы очень удивился тому, что они справились с этим заданием проще и быстрее всех — их мандрагоры чуть ли не сами выкапывались и прыгали в другие горшки, словно выполнять поручения этих двоих им только в радость!

Как бы то ни было, в конце концов двадцать пять подносов с горшками были готовы, чему, кстати, немало так поспособствовали два земных пони — помощники профессора, которые постоянно присматривали за всем происходящим. Впрочем, даже их присутствие не помешало двум ученикам стать жертвами жгучей тентакулы, которая буквально прокралась за спинами помощников и профессора, не заметивших её до последней секунды.

К счастью, едва дети выполнили своё задание, профессор Спраут разрешила им покинуть оранжерею, давая возможность принять душ в общежитии и не опоздать на следующее занятие. Гарри даже не представлял себе, что не понравилось бы профессору Макгонагалл больше — если бы они опоздали на её занятие или если бы заявились вовремя, но воняя так, словно вывалялись в драконьем навозе (хотя технически, они действительно испачкались именно в нём).

Минерва Макгонагалл, всё такая же сухощавая, строгая на вид ведьма, похожая на кошку, нацепившую очки, если бы только кошки ходили на задних лапах и собирали волосы на затылке в тугой пучок, едва ответив на приветствия учеников, тут же сухо продолжила:

— Это ассистенты, что будут помогать мне на вашем курсе, — указала она на мага и ведьму рядом с собой. — Мистер Боле будет читать лекции по понедельникам, а мисс Эпплсоус — помогать мне на всех ваших занятиях. Для тех из вас, кто до сих пор не заглянул в расписание, напоминаю — в этом году мы будем встречаться два раза в неделю.

И как будто одного имени ассистентки было недостаточно, ярко-зелёные волосы ведьмы подсказывали, намекали, да что уж там — во всё горло орали всем присутствующим, что та из Атлантиды.

Сам же урок Гарри показался скучноват. На сегодняшнем занятии они должны были научиться превращать жука в пуговицу — в общем, то, что все они могли сделать ещё в прошлом году. Неудивительно, что дети неплохо справились. Возможно потому, что почти каждый гриффиндорец на каникулах хотя бы ненадолго побывал в Эквестрии и имел возможность вовсю попрактиковаться там в магии. К концу занятия, пусть и с небольшим содействием помощников профессора, все легко справились. Мало того, что на пуговицах не было ни малейшего признака того, что они когда-то были жуками, так они все умудрялись превращать по несколько жуков за раз!

Гарри не забыл донести до ушей профессора Макгонагалл свои опасения по поводу того, что может случиться, если кто-то из новых студентов-эквестрийцев случайно увидит единорога или кентавра в Запретном лесу, в конце концов, Макгонагалл — декан их факультета. Хоть он прекрасно знал, что не далее как в прошлом месяце всех новичков из Эквестрии предупредили, что в Запретном лесу вполне можно наткнуться на единорогов и кентавров, но понимал, что едва они впервые увидят кого-то из них, то обязательно запаникуют. А так хотя бы никто из них не грохнется от неожиданности в обморок. Ну, по крайней мере, мальчик на это надеялся.

Потом был обед. Гарри отметил, что конец стола, отведённый для первоклассников, был щедро уставлен вегетарианскими и рыбными блюдами. За едой Гермиона тут же извлекла книгу «Путешествие с вампирами», но, в отличие от сегодняшнего утра, вместо того чтобы просто читать её, исчезла внутри. Гарри только покачал головой. Все они хотя бы раз читали эти книги с момента их покупки. Что можно было о них сказать? Ну да, рассказы о приключениях были весьма занимательными, если только не обращать внимания на множество страниц, посвящённых накрашиванию, расчёсыванию, пространным рассуждениям о выборе наиболее подходящей мантии в зависимости от противника и каким-то там «модным приговорам», которые не раз в них упоминались. Но как учебники для занятий по ЗОТИ? В возможности использования их для обучения Гарри сильно сомневался. По общему мнению табуна, действие по крайней мере двух книг происходило на противоположных концах света, но при этом одновременно, вот только ни одна из книг не только не объясняла, но даже не упоминала о столь вопиющем совпадении.

Наевшись буквально до отвала, дети направились на лужайку перед замком. Гермиона заклинанием погружения снова исчезла в своей книге, а Гарри, оглядев двор, обнаружил что она оказалась далеко не единственной ведьмой, доставшей из своей сумки одну из семи книг по ЗОТИ. Примечательно, что этого не сделал никто из юношей, как и ни одна эквестрийка.

Именно в этот момент Гарри и наткнулся на своего наиболее ярого фаната, и самое удивительное в этом было то, что это была не какая-нибудь девчонка, перечитавшая книг о его якобы приключениях, а парень!

Лицо мальчишки, когда тот подошёл к их маленькой группе, было практически свекольно-красным. Он остановился возле них и глубоко вздохнул.

— Л-ладно, Гарри, да? — сказал он, затаив дыхание. — Я… я Колин Криви. — Мальчик сделал неуверенный шаг ближе. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то, если… если я сделаю снимок? — с надеждой спросил он, для ясности поднимая камеру.

Гарри вздохнул.

— Ну-у-у… — нерешительно протянул он и посмотрел на своих однотабунчан.

Хотя подобное случалось нечасто, но даже в Эквестрии к нему временами кто-нибудь подходил и спрашивал, можно ли его сфотографировать. Поскольку его усыновила Твайлайт, которая, на минуточку, принцесса, в итоге он и сам приобрёл некоторую известность. Даже жители Понивилля не были застрахованы от подобных поползновений.

Плюс принц Блюблад не раз говорил ему: если подобные просьбы не мешают чему-то важному, вторгаясь туда, куда не следует, или не доставляют откровенного неудобства, то он никогда не должен отказывать простым поням в столь небольших просьбах как фотография или автограф. «Если уж ты мелькаешь на глазах общественности, то по крайней мере, постарайся не делать из них себе врагов».

«Последнее, что тебе нужно, — продолжал принц, — это оттолкнуть пони без уважительной причины. Кроме того, истории о том, что ты был любезен с обычными пони, довольно быстро распространятся, и любой, кто их слышал с уже куда как меньшей вероятностью поверит во всякие грязные слухи и откровенную клевету, что время от времени неизбежно будут возникать на страницах бульварных газетёнок. Газетам будет труднее представить тебя злодеем, когда все, кого ты встречал, ну, кроме, разве что, дворян и репортёров, будут рассказывать о тебе только хорошее».

— Ну, в доказательство того, что мы с тобой знакомы, — нетерпеливо продолжил Колин Криви, улыбаясь и делая шаг в сторону Гарри. — Я всё-всё о тебе знаю! — уверенно заявил он — и тут же вывалил целую гору утверждений, доказывающих, что и правда знает немало (или, по крайней мере, внимательно читал недавно появившуюся книгу того равенкловца, а не только «правдивые» книжонки о якобы жизни Гарри до Хогвартса). — И к тому же я ещё не пробовал, но один пятиклассник пообещал добыть мне зелье, которое надо вылить на карточку — и она начнёт двигаться, как в учебнике! — и первоклашка принялся сбивчиво объяснять, зачем ему вообще нужны эти снимки — чтобы доказать не верящим родителям, что Хогвартс настоящий, а не выдумка, и что Гарри Поттер-Спаркл тоже настоящий. Потом мальчик с мольбой воззрился на Гарри и почти умоляюще промямлил: — Можно я встану рядом с тобой, а кто-нибудь из твоего… табуна, да? — снял бы нас вместе? А потом, когда я проявлю плёнку, ты же сможешь подписать фотографию? Я даже могу сделать копии и для твоей мамы тоже, — добавил Колин после короткой паузы.

Гарри терпеливо ждал, пока перенервничавший пацан закончит, но прежде чем он успел что-то ответить, появилась белобрысая «заноза в крупе».

— Подписать фото? — в тоне блондинчика недоверчивое возмущение не сквозило — оно там буквально орало. — Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом?

Естественно, этой самой занозой был Драко Малфой.

Рядом, как всегда, когда Драко был в Хогвартсе, торчали Крэбб с Гойлом, хоть и держались немного позади своего босса. Они явно пытались выглядеть угрожающе за счёт своего внушительного размера, правда, сейчас они больше напоминали пару толстяков, явно не первый день страдающих запором. Гарри подозревал, что у троицы были отношения, хотя они уже несколько раз во весь голос отрицали «подобную чушь», стоило Гарри и жеребёнкам озвучить нечто в этом духе.

«И когда только этот недомаг успел выползти?» — невольно возникла мысль в голове Гарри.

Малфой тем временем оглядел расслабившихся учеников, наслаждавшихся солнышком, и громко провозгласил:

— Спешите занять очередь! — и демонстративно махнул рукой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздаёт автографы под своими фотографиями! — затем повернулся к Гарри и ухмыльнулся.

Гарри мотнул головой. По всей видимости, это чудо природы либо забыло, либо изначально не рассматривало всерьёз свою попытку завести дружбу. Для Слизерина, ценящего амбициозных и подлых, а главное — умных и хитрых, ученики наподобие Драко были полным провалом.

— Малфой, — сухо сказал он, вставая. — У тебя совсем туго с соображением, да? Вот этот мальчик, Колин — ты ведь не будешь возражать, если я буду звать тебя Колином? — спросил Гарри вполголоса, обернувшись к пареньку с камерой.

— Нет! Конечно же нет! — в восторге замотал головой пацан.

— Тогда можешь звать меня Гарри, — и снова повернулся к Малфою. — Так вот, этот самый Колин, — Гарри кивнул ухмыляющемуся мальчику, — предложил сфотографировать меня и моих друзей по табуну, а после отправить получившиеся фотографии нашим семьям. Взамен же он лишь попросил сделать несколько фотографий уже для его родителей. Разве твои родители не оценили бы колдофото, где ты стоишь на фоне главного входа в замок? — добавил Гарри, вопросительно изогнув бровь. — Или тебе не нужна фотография на память, где ты будешь запечатлён во время учёбы в школе вместе со своими… друзьями, а? — и он многозначительно посмотрел на Крэбба и Гойла.

Малфой уставился на Гарри, явно озадаченный и удивлённый тем, что его выходка не зацепила противника. Его дружки обменивались взглядами, и по выражениям их харь Гарри видел, что даже до этих дуболомов таки дошло, что у родителей нет ни одной их школьной фотографии.

— Сколько стоит кассета плёнки и проявка, Колин? — спросил Гарри, повернувшись к пареньку.

Озадаченный внезапным вопросом, Колин задумался, сосредоточенно нахмурившись.

— Ну, вроде как шесть сиклей за кассету на тридцать шесть снимков? А ещё галлеон за проявочное зелье. А вот бумага стоит… Ну, я не уверен…

Гарри кивнул, прикидывая суммы в уме.

— Ладно, для начала сойдёт. Если у тебя ничего не получится, то я сам оплачу тебе все издержки, можешь не волноваться.

Впрочем, такой исход событий был маловероятен. Если Гарри правильно подсчитал, то стоимость плёнки и проявки выйдет около двадцати двух фунтов — четыре галлеона, шесть сиклей и двадцать три кната, а если продать тридцать шесть фотографий хотя бы по пять сиклей за каждую, то вложения в проект как минимум удвоятся. Неплохая отдача от затраченных времени и усилий.

Гарри сделал глубокий вдох и…

— ЭЙ, НАРОД! — заорал он. — ЗА ПЯТЬ СИКЛЕЙ КОЛИН СФОТОГРАФИРУЕТ ВАС НА ФОНЕ ЗАМКА! ОТЛИЧНЫЙ ПОДАРОК НА РОЖДЕСТВО ВАШИМ РОДИТЕЛЯМ! ЕСЛИ ИНТЕРЕСНО, ПОДХОДИТЕ!

Ну что ж, вниманием Гарри завладел — теперь все вокруг смотрели на него. Он указал на своих друзей, которые медленно поднялись на ноги после вторжения Малфоя, затем снова повернулся к Колину, замершему с ошарашенно-контуженным выражением лица.

Очередь образовалась довольно быстро, хоть её начало состояло практически из одних только эквестрийцев. Колин начал с фотографий Гарри, Гарри с табуном, по отдельности, вместе и в виде пони. Затем он передал камеру Гермионе, и та сняла его на пару с Поттером, причём в обеих его ипостасях.

Потом фотограф принялся за всех остальных.

К сожалению, с собой у Колина была только одна запасная кассета. Он уже собирался извиниться за то, что не успеет сфотографировать всех, но тут Гермиона вызвалась поснимать желающих, пока он сбегает за запасными плёнками. Более того, идея настолько всех захватила, что, когда Колин вернулся, какой-то семикурсник и вовсе предложил наделать магией копий с неотснятой кассеты, чтобы увеличить его запасы — Колин явно успеет проявить плёнку и напечатать с неё фотографии до того, как магия рассеется, и плёнка просто исчезнет.

Малфой только и мог, что сердито зыркнуть на своих подручных, когда те тоже встали в очередь. Гойл пожал плечами и сказал:

— Мама хотела бы мою фотографию.

Крэбб, стоявший рядом с ним, лишь кивнул.

Пока первоклашка «колдовал» над камерой, донельзя ответственная Гермиона вызвалась записывать имена и факультеты тех, кто хотел сфотографироваться, а также сколько карточек им требовалось напечатать. И дело у них шло уже к пятой кассете. Гарри был впечатлён, насколько хорошо работают чары дублирования, и решил обязательно их изучить.

Многие, кстати, спрашивали Гарри, не присоединится ли он к ним на фотографии, раз уж он всё равно ошивается тут.

Колин был полностью погружён в процесс съёмки, поэтому единственным предупреждением для Гарри, что всё вот-вот встанет с ног на голову, стали глупые улыбки Гермионы и Джинни, когда те в какой-то момент посмотрели куда-то в сторону.

— Что тут происходит? — услышал Гарри голос позади и чуть в стороне от себя.

Обернувшись, он, конечно же, увидел никого иного как Гилдероя Локхарта, снова одетого в свою неизменную нежно-голубую мантию, направлявшегося прямёхонько к ним. Улыбка профессора «сорок восемь не предел» демонстрировала все зубы разом, а небесного цвета мантия развевалась за спиной, почти как у профессора Снейпа, правда, ничуть не напоминая гигантскую летучую мышь.

— Кто тут раздаёт фотографии с автографом?

Гарри, наблюдая за приближающимся магом, живо припомнил то, как тот пытался захомутать его в книжном магазине, и потому спешно оглянулся в поисках поддержки к Гермионе.

— Да вот тут Колин, — сказал он, вновь поворачиваясь к профессору, — предложил сфотографировать всех, кто хочет отправить фото своим родителям. Как оказалось, почти ни у кого из нас нет наших фотографий из Хогвартса, — мальчик пожал плечами. — Но по какой-то причине, — пусть Гарри прекрасно знал, по какой именно, было бы слишком вульгарно произнести это вслух, — некоторые из учеников хотят обязательно сфотографироваться вместе со мной.

— Вот как? — произнёс Локхарт, окинув мальчика оценивающим взглядом, пока тот готовился запечатлеть своего следующего клиента. Затем, ловко обогнув Гермиону, с улыбкой заявил, кладя руку на плечо Гарри: — Ну что ж, мистер Криви, двойной портрет двух главных знаменитостей Англии. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем!

Гарри был вынужден признать: маг оказался скользким как уж. Попытайся он сейчас возразить — и в глазах всех вокруг будет выглядеть злодеем и капризным несмышлёнышем. А потому мальчик улыбнулся отработанной, насквозь фальшивой улыбкой, которая, впрочем, сейчас вполне сойдёт, и они вместе с профессором встали перед Колином, как только его предыдущий клиент удалился.

Едва щёлкнул затвор, Гарри с преувеличенным энтузиазмом сказал:

— А знаете, я готов держать пари, что тут полно студентов, что просто жаждут сфотографироваться с вами!

При этих словах ведьмы, что их окружали, буквально просияли, а кое-кто и вовсе радостно взвизгнул от подобной перспективы, и тут же подошли немного ближе, глядя с нескрываемой надеждой на тщеславного мага, всем сердцем желая, чтобы он сказал «да».

Гарри поспешил отодвинуться в сторону, и Локхарт уставился на ведьм, с благоговением взирающих на него. Гарри недолго думая подтолкнул Гермиону вперёд, забрал у неё свиток и вручил ближайшей ведьме, бросив небрежно: «Вот, можешь этим заняться, пожалуйста?» Импровизация сработала на удивление хорошо — после того, как Джинни и Гермиона сфотографировались с не успевшим ничего возразить магом, Гарри вместе с табуном сумели ускользнуть из всё возрастающей толпы. Пока они направлялись к замку, обе девочки не переставали радостно хихикать при мысли о фотографиях со своим кумиром.

Меткоискатели, глядя на их поведение, только пожали плечами. Его «романтичная» внешность, как выразилась Скуталу, привлекала их не настолько сильно, как ведьм. Да и особого значения возможности получить автограф автора на своих экземплярах книг они не придавали — по большому счёту им это было безразлично.

В результате профессор Локхарт опоздал на их первое занятие по защите от тёмных искусств, что Гарри нашёл чрезвычайно забавным. Вдвойне забавнее, что у профессора это тоже был первый урок.

Однако Гилдерой быстро привлёк внимание расслабившегося было класса. Как и другие профессора, устраивавшие в начале учебного года тесты, дабы выяснить, что ученики помнят после каникул, Локхарт тоже устроил им небольшой экзамен, но, что удивительно, все вопросы были посвящены ему лично. «Какой у него любимый цвет?», «Какое блюдо больше всего любит?», «Когда у него день рождения?» — лишь несколько примеров тех вопросов, что мелким убористым почерком покрывали обе стороны пергаментов, которые он раздавал. Уже на полпути по этому вопроснику Гарри с отвращением принялся писать абсолютно бессмысленные ответы, высосанные из пальца или взятые с потолка — эта чушь вообще не имела никакого отношения к ЗОТИ. Да, книги были интересны, хоть скудность информации о тварях, упоминающихся в них, и была немного подозрительной.

Например, общеизвестно, что оборотни — твари быстрые и, однозначно, достаточно сильные, чтобы победить любого мага, сойдись они с ним врукопашную. Тем не менее Локхарт утверждал, что боролся с одним из них достаточно долго, чтобы успеть наложить чары, заставившие оборотня вернуться в человеческий облик. Чары, которыми, похоже, никто другой не владеет — в противном случае за те несколько лет, что прошли с написания книги, они непременно должны были широко распространиться! А меж тем Гарри знал, что тот же Римус Люпин, друг его крестного отца, многое бы отдал, чтобы иметь под рукой подобное заклинание во время полнолуния. Теперь-то оно ему, конечно, больше не нужно — посещение оборотнями Эквестрии, где местная магия сама собой искореняла болезнь, вскоре сделает это проклятие лишь строкой в учебниках истории.

Затем Локхарт прямо на уроке быстро просмотрел свитки с ответами, по мере чтения комментируя пункты, которые некоторые пропустили. Когда он добрался до очередного пергамента, он с любопытством посмотрел на Гарри, а его лучезарная улыбка поблекла, сменившись лёгкой морщинкой на лбу, прежде чем он продолжил.

Большинство учеников заработали за свои ответы баллы, так как погружение в книгу весьма облегчило запоминание. И все, по крайней мере девочки, хотя бы раз прочитали книги от корки до корки ещё до начала школы. Гермиона и вовсе прочла книгу раза четыре, если не пять — по крайней мере, так подумал Гарри, прекрасно зная свою подругу. К тому же, в отличие от других их учебников, сухо и скучно излагавших список фактов, книги Локхарта на самом деле были интересными! На взгляд Гарри, далеко не все факты, изложенные там, были незыблемой истиной, если не сказать хуже, но сами истории читать было увлекательно.

Затем, аккуратно сложив пергаменты в ящик стола, профессор сказал:

— Ну-с, а теперь перейдём к делу.

Он наклонился и осторожно поднял из-под стола нечто, замотанное тряпкой — судя по всему, большую квадратную клетку для птиц, после чего одарил присутствующих торжественным взглядом.

— Будьте крайне осторожны! — пафосно произнёс Локхарт. — Сегодня я вас научу, как обуздать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. — Он обвёл взглядом притихший класс. — Моя работа — подготовить вас к встрече с этими опасными созданиями. Но не бойтесь, — лучезарно улыбнулся профессор, — пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие.

Класс с опаской наблюдал, как Локхарт положил руку на скрывавшую клетку тряпку. Гарри и жеребёнки переглянулись. Не сговариваясь, они выхватили палочки и приготовились к возможным (хотя, с их умением влипать в передряги — скорее даже неизбежным) неприятностям.

— И прошу вас всех не распространяться о том, что вы сейчас увидите, — сказал профессор и угрожающе оглядел комнату. — Это испортит сюрприз для других классов.

Гарри и девчонки обменялись озадаченными взглядами. Его слова ведь совсем-совсем не прозвучали зловеще, правда?

…Правда ведь не прозвучали?

09. Ещё больше сюрпризов

Как и в предыдущей главе, а также некоторых главах первой книги «Желаний», часть текста, там, где он полностью или частично совпадает с оригинальной книгой, была взята из официального перевода.

— Тише, дети, тише, — полушёпотом сказал Локхарт, поднося палец к губам. — Они могут перевозбудиться, — добавил он с негромким самодовольным смешком.

Весь класс затаил дыхание, когда Локхарт одним плавным движением сдёрнул покрывало с клетки.

— Да, это они! — театрально воскликнул он, взмахнув рукой, не занятой тряпкой. — Только что пойманные корнуэльские пикси!

Гарри даже немного растерялся, не зная, как воспринять странное заявление этого человека. В голове у мальчика молнией мелькнула полная бессмыслица: «Он что, пегас-рыботорговец, рекламирующий свой свежий улов?» Мысль не имела абсолютно никакого смысла. Тем не менее твари в клетке не выглядели такими уж опасными, да и в энциклопедии волшебных существ, купленной его мамой, они упоминались как мелкие вредители, с которыми легко справиться.

Пикси были тварями маленькими — ростом всего около восьми дюймов, ярко-синие, с заострёнными мордочками, скорее походившими на «лицо» богомола. А ещё у них оказались резкие, пренеприятнейшие голоса. В общем-то они чем-то напоминали бризи там, дома, только в человеческом облике, разве что… короче, вид у этих «человекобризи» был злобный и угрожающий, в отличие от их хрупких эквестрийских аналогов. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по прутьям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя.

Симус Финниган, которому стоило бы быть поумнее, не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса.

— Что такое? — расплылся он в улыбке.

Только вот Гарри в этой улыбке почудилось нечто зловещее. Что же профессор мог знать такого, чего не знали дети?

— Но… но ведь они совсем… неопасные, — выдавил сквозь смех Симус.

— Не скажите, — возразил Локхарт, покачивая пальцем из стороны в сторону, уперев другую руку в бок. — Внешность бывает обманчивой. Их забавы могут быть чертовски неприятны! — добавил он, слегка кивая.

Гарри припомнились рассказы мамы о параспрайтах, которые буквально сожрали Понивилль — а ведь выглядели довольно мило и безобидно, пони даже хотели сделать из них домашних питомцев, пока не познакомились поближе! В отличие от них, эти пикси безобидными явно не выглядели. Какими угодно, но только не безобидными. Гарри занервничал, а вслед за ним, как он заметил, занервничали и его сотабунники. На всякий случай вытащив палочку и положив её себе на колени, мальчик слегка пихнул локтями сидевших по обе стороны от него подруг по табуну, а когда они обернулись, демонстративно, с намёком, скосил взгляд вниз. Правда, жеребёнки почему-то, опустив взгляд, переглянулись и ехидненько хихикнули, но палочки всё же достали.

— Готов доказать? — тем временем громко спросил Локхарт ухмыляясь. — А теперь посмотрим, как ты справишься с этими не очень опасными существами! — и он театрально-плавным движением распахнул клетку, тут же отступив от неё к стене.

Гарри спешно сотворил самый мощный щит, какой только мог, между приближающимися пикси и собой с подругами. Секундой позже Свити Белль создала свой, прикрывший их головы. Эппл Блум и Скуталу оказались немного медленнее, но, увидев, что сделали их однотабунники, быстро прикрыли щитами фланги. Гермиона опередила Джинни и прикрыла тыл, и только после этого табунок нашёл секунду, чтобы осмотреть класс.

Хаос. Необузданный хаос. О, Дискорду бы однозначно понравилось. У Гарри даже возникло ощущение, что тот вполне может прямо сейчас наблюдать за творящимся бедламом с ведёрком попкорна в лапе. Да после такого он, поди, на каждое занятие по пикси будет заявляться, а то и вовсе притащит с собой Пинки Пай!

Эти мелкие, злобные синие твари были буквально повсюду, они, словно маленькие ракеты, метались так быстро, что практически размазывались в воздухе. Ясно было видно только некоторых — два проказника, вцепившись Невиллу в уши и одежду, натужно подняли его к потолку, а несколько других, явно потеряв ориентацию, ошеломлённо выписывали петли у заднего окна — по всей видимости, окно оказалось укреплённым и эффективно предотвратило их побег. Остальные принялись крушить все, что попадало в их проворные ручки, с яростью взбешённого носорога. Били пузырьки с чернилами и залили ими весь класс, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, рассыпали корзину с мусором, которая теперь красовалась на голове у одного из учеников, а рюкзаки и их содержимое — книги, перья и чего перекусить, стащенное с обеда — разбросали буквально повсюду. Половина класса безуспешно пыталась спрятаться от воцарившегося бедлама под партами, а остальные жались друг к другу по углам. Бедняга Невилл отчаянно цеплялся за свисающую с потолка железную люстру — та раскачивалась и зловеще скрипела, намекая, что долго не продержится.

Профессор Локхарт, прижавшись спиной к стене за учительским столом, лупил любых пикси, которые осмеливались приблизиться к нему, палочкой, буквально швыряя вредителей через всю комнату куда придётся.

— Ну же, чего вы испугались, они ведь совершенно не опасны? — насмехался он. — Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего лишь пикси! — радостно кричал Локхарт.

«А профессор — тот ещё садист», — одобрительно подумал Гарри. В конце концов профессор ЗОТИ просто обязан пугать своих учеников до усрачки.

Гермиона кивнула Джинни, опустила щит и начала поливать маленьких монстров чарами заморозки, глядя на неё, Джинни взяла на себя ближний круг обороны и стала проделывать то же самое с любым пикси, сунувшимся уже к самой Гермионе¹. Следуя их примеру, остальные четверо прижались поближе друг к дружке и, опустив щиты принялись буквально сметать пикси из воздуха, закидывая замороженных или оглушённых жертв обратно в клетку.

Остальной класс, увидев, что они делают, присоединился, и вскоре помещение было свободно от этой напасти.

— Вот так, — произнёс профессор Локхарт в безмолвии классной комнаты, полной задыхающихся, шокированных студентов, и широко ухмыльнулся. — Все ещё думаете, что пикси не очень опасны? Что, безобидные овечки размазали вас по полу, да? — добавил он после секундной паузы, откровенно злорадствуя.

Железная люстра, наконец, устала сопротивляться и рухнула на землю перед учительским столом. Невилл рухнул рядом с ней.

— Вы выглядели… жалко, — заявил профессор, качая головой. — Начинайте наводить порядок! — приказал он и, взмахнув палочкой в сторону люстры, громко произнёс: «Reparo!» Люстра всплыла к потолку и прицепилась на место, словно ничего не произошло. В результате Невилл так и остался лежать на полу, постанывая и потирая голову. Локхарт обвёл взглядом остальную часть класса. — Ну? — требовательно сказал он, уперев руки в боки.

Через пять минут повреждения были устранены, и дети снова расселись по местам.

— Отлично, — жёстко сказал Локхарт, присев на край учительского стола. — Во-первых, по пять баллов всем анимагам за то, что первыми среагировали и сразу же хоть что-то предприняли. — Все девушки покраснели. — Во-вторых, что вы все сделали не так?

За вопросом последовало обсуждение того, насколько они недооценили рой пикси. Да, пара-тройка пикси не доставит особых проблем даже начинающему магу, но когда их три десятка? Они обсудили, какие ещё у них были варианты, как им лучше всего стоило отреагировать и какую тактику при этом использовать.

— И помните, — добавил Локхарт, когда прозвенел звонок и дети потянулись к выходу из класса, — никому ни слова о том, что здесь произошло! Мы ведь не хотим давать преимущество другим, так?

В его голосе Гарри услышал предвкушение и нескрываемое желание унизить ещё больше самоуверенных учеников, которые всё ещё думали, что пикси не представляют для магов проблемы. Прощальный смех профессора прозвучал до тревожного злобно.

Пусть и неохотно, но Гарри почти восхищался этой выходкой взрослого мага. Что ни говори, а этот урок защиты от тёмных искусств выдался самым интересным и познавательным из всех, что у них были. И Гарри не сомневался, что отныне все его одноклассники крепко-накрепко запомнят: если существо не выглядит опасным, это вовсе не означает, что оно не может причинить вред.

Впрочем, этот урок был у них последним на сегодня, и до самого ужина была ещё куча свободного времени, чем Гарри сотоварищи и воспользовались.

Уже вскоре они всем табуном выбрались на лужайку перед замком. Стоял чудесный поздний солнечный день, лишь усиливая нежелание детворы делать какую-то там домашку — с этим неизбежным злом они легко расправятся после ужина: прогуляются по книгам, чтобы освежить память, а затем запишут результаты своих исследований, без проблем закончив со всеми своими учебными делами до отбоя. А раз так, стоит ли себе сейчас морочить всем этим голову? Не, сейчас уж лучше поваляться на травке, пока солнышко ещё греет.

Вскоре Джинни и Скуталу заметили несколько пегасов, пролетевших у них над головой, и помчались вслед за ними. Требюше, регулярно разрывая воздух своим скрипом, исправно швырял учеников над озером — первоклашки все до единого были в восторге от этого нового для них развлечения. Гигантский кальмар выуживал их из воды и швырял обратно, поближе к берегу, конечно же, строго следя за тем, чтобы они падали в воду, а не на берег. Некоторые пегасы превращались прямо в воздухе, выписывая в полёте дичайшие петли, бочки и спирали.

Посреди обширной толпы, собравшейся вокруг требюше, табунок сумел разглядеть Колина. На этот раз он снимал с такого ракурса, чтобы в кадр попал замок на заднем плане, а не только двор возле главного входа. Гарри позабавило, когда он обнаружил, что некоторые ученики хотят сфотографироваться ещё раз, теперь уже с друзьями. Такими темпами этот юный волшебник заработает на своём скромном хобби немалые деньги — и это не учитывая те связи, что он приобретёт по ходу дела. Впрочем, вряд ли он в ближайшие несколько лет оценит их пользу.

Затем к ним подошла наконец отыскавшая их Луна. Кто-то дал ей солнцезащитные очки, и, возможно, это стало единственной причиной, по которой девочка вообще выбралась на улицу — даже такой поздний день был болезненно ярким для её новых, приспособленных к ночной жизни глаз. Так что Гарри с табунком почти до заката по очереди учили её, как обращаться в свой «анимагический» облик и обратно. Едва Луне это в первый раз удалось, её снова окружили пони и люди, восхищаясь похожими на кристаллы шёрсткой и кожей и тем, как она блестела и сияла в косых лучах заходящего солнца, особенно во время полёта — после того, как она прошла заодно и краткий урок лётного мастерства.

А затем день закончился, и им пришлось возвращаться в общежитие Гриффиндора, чтобы перед ужином хоть немного привести себя в порядок.

Как Гарри и подозревал, возле выхода из гостиной были вывешены два новых правила.

12. Каждый студент должен оставаться полностью одетым за пределами своего общежития.

12а) …как и внутри своего общежития вне пределов душевых комнат.

12б) Указанная выше одежда в обязательном порядке должна включать в себя и нижнее бельё.

12в) Студентам запрещено посещать занятия в своей анимагической форме, используя это в качестве повода не носить одежду.

13. Ученикам запрещено вызывать Эквестрийскую королевскую гвардию с целью задержания либо ареста обитателей Запретного леса.

13а) Нет, кентавры не собираются украсть чью-либо магию.

13б) ДА! МЫ АБСОЛЮТНО УВЕРЕНЫ, КЕНТАВРЫ НЕ ВОРУЮТ МАГИЮ ЛЮДЕЙ.

13в) КАК И МАГИЮ ПОНИ.

13г) Под угрозой исключения из Хогвартса с последующим выдворением домой в недельный срок ни пони, ни человеку, ни какому-либо другому существу не разрешено приближаться ни к одному из кентавров, обитающих в глубинах Запретного леса, по какой бы причине это ни произошло.

13д) Да, мы знаем, что в лесу есть единороги. Нет, им не нужна Эквестрийская королевская гвардия для защиты от кентавров.

Гарри с табунком успели съесть буквально по паре-тройке ложек, как в открытые двери Большого зала вошёл директор в сопровождении его мамы. Впрочем, мальчик ожидал её появления — ещё прошлой ночью, перед отбоем, он отослал Снежка с письмом, где описал всё произошедшее в поезде, ничуть не сомневаясь, что она захочет немедленно выяснить все подробности очередной проделки Дискорда. Единственное, что его удивило — что Твайлайт не примчалась в школу ещё этим утром!

Видя, что мама стала осматривать зал, явно ища его взглядом, Гарри встал и замахал руками. Хотя она и знала, какой стол занимает Гриффиндор, но не то, где именно он сидит. Да и яркие цвета волос его однотабунниц ей тоже теперь не сильно помогали ориентироваться — слишком много эквестрийцев сидело за столами, отчего Гарри и его понидруги словно растворились среди всех этих обладателей и обладательниц цветастых шевелюр.

Наконец заметив Гарри, мама, широко улыбаясь, направилась прямо к нему. Директор Дамблдор следовал за ней буквально на шаг позади. Как только она оказалась в пределах досягаемости, Гарри кинулся обниматься. Три жеребёнки без промедления присоединились к ним. Гермиона и Джинни немного замешкались, не решаясь нарушить трогательный момент встречи матери с сыном, впрочем, видя, что Твайлайт с радостью обняла и Меткоискательниц, также поспешили присоединиться к обнимашкам, пусть на это им понадобилось чуть больше времени.

После обмена приветствиями мама немного отстранилась и взглянула Гарри в глаза.

— Так, значит, Дискорд? — сказала она, недовольно скривив губы.

Гарри поморщился и повернулся к Луне, которая, сидя всего метрах в пяти от них, ошарашенно взирала на происходящее круглыми от удивления глазами.

— Мам, познакомься, это Луна Лавгуд, — сказал он, подойдя к указанной девочке и взмахом руки представляя её своей маме. — Луна, это моя мама, Принцесса дружбы, Повелительница магии, Носительница Элемента магии, Спасительница Эквестрии, Освободительница Кристальной Империи, Верховное яйцеголовейшейство Эквестрии, Её Королевское Высочество принцесса Твайлайт Спаркл.

Мама зыркнула на него, уперев руки в боки. Гарри не сдержал ехидной ухмылки.

— Принц Блюблад мне не раз повторял, что при представлении членов королевской семьи необходимо строго соблюдать протокол… а тебе и правда принадлежат все эти титулы, мам.

Твайлайт вздохнула, закатывая глаза. Принцесса Троллес… в смысле, принцесса Селестия действительно сделала сказанную как-то в шутку Рэйнбоу Дэш фразу частью её королевского титула, так что Твайлайт и правда ничего не могла с этим поделать, кроме как жаловаться. Сама же радужногривая зачинщица теперь хихикала всякий раз, когда слышала этот титул. А потому, повздыхав, принцесса всё же обратила внимание на белокурую девочку.

— Рада познакомиться с вами, мисс Лавгуд.

Луна по-совиному моргнула, затем быстро вскочила со скамейки и сделала реверанс.

— Большая честь для меня, ваше королевское высочество.

Выпрямившись, девочка нервно взглянула на Гарри и на стоявшего позади всех директора. Гарри ей ободряюще улыбнулся.

— Не переживай, я просто вчера вечером послал сову, чтобы сообщить, как именно ты получила свой анимагический облик.

— Ага, — весьма интеллигентно перебила его мама, подходя ближе, чтобы осмотреть Луну и вытягивая шею из стороны в сторону. — Можешь мне его показать? Директор сказал, что для этого мы вполне можем воспользоваться комнатой чуть дальше по коридору от Большого зала.

— Конечно, ваше высочество, — ответила Луна, с тоской взглянув на свою тарелку.

— Отлично! — воскликнула мама Гарри.

Проследив за взглядом девочки, принцесса посмотрела на тарелку, затем снова на девочку, ещё секунда — и порция на тарелке перед той буквально удвоилась, если сравнивать с её соседками по столу, после чего наполненная чуть ли не с горкой тарелка вместе со стоящим рядом с ней полным кубком сока воспарили вверх. Твайлайт тем временем повернулась к директору, кивнула ему, и они оба направились обратно к дверям, при этом тарелка и кубок парили над головой аликорны словно воздушные шарики жеребёнка.

Гарри спешно сграбастал собственную тарелку, закинул на неё что было поближе и, забрав свой кубок, поспешил за ними, девочки от него не отставали. Почти у самых дверей к ним присоединилась Миртл. После всего, что с ними успело случиться, девочка и сама не заметила, как стала частью семьи Гарри, пусть даже её вступление в семью и не было оформлено официально. Обнаружив, что все её новые родственники, ну, кроме Спайка, были здесь и явно что-то затевали, Миртл не захотела ничего пропустить. К тому же, если всё так, как она думает, у неё наверняка появится пара-тройка новых горячих сплетен — конечно, если речь не пойдёт о чём-то личном.

И уже почти в дверях их группа едва ли не нос к носу столкнулась с ещё одним действующим лицом, рысью ворвавшимся в зал, причём «рысью» — вполне себе буквально.

— Луна?! — удивлённо воскликнула мама Гарри.

— Ась? — откликнулась младшая Лавгуд, отводя взгляд от только что вошедшего солидного гостя.

— Аль не могла ты отложить визит на пять минут, дабы могли Мы прибыть как подобает, без спешки и с надлежащим уведомленьем? — провозгласила принцесса Луна, неодобрительно глядя глаза в глаза Твайлайт.

Зал позади них ахнул при её появлении — и тут же поражённо умолк. И неудивительно: Принцесса ночи прибыла в родном обличьи аликорна, на её тёмно-синей шёрстке красовался чёрный пейтраль с серебряным изображением месяца — тем самым, что и на боках принцессы, тёмно-синяя грива на пару тонов светлее шёрстки колыхалась, будто развеваемая потоком невидимого ветра, сверкая и поблёскивая, словно в её недрах бродили крошечные звёздочки, напоминая настоящее ночное небо, а её корона была черна, словно безлунная ночь.

Мама на слова принцессы Луны лишь закатила глаза.

— Дискорд, — сказала она вместо объяснения.

— А-а, — задумчиво протянула Луна. — Мы полагаем, сие имя вполне способно оправдать излишнюю поспешность. А ты, верно, и есть та маленькая ведьма с Нашим именем? — властно продолжила принцесса, глядя на единственного человека в группе, которого она раньше не встречала.

Луна — которая девочка — уставилась на большую пони широко раскрытыми глазами. Гарри вздохнул.

— Это Луна Лавгуд, — сказал он, снова осторожно подняв руку и широким жестом указав на девочку. — Луна Лавгуд, перед тобой Повелительница звёзд и луны, Приносящая ночь, Хранитель снов и истребитель кошмаров, Погибель зла, Защитница и великий генерал Королевства, Матриарх ночных пони, Повелитель единорогов, Советник земных пони, Командир пегасов, Ночной диарх, Соправитель Эквестрии и иных королевств, провинций и территорий в её составе, Её Бессмертное Королевское Высочество Принцесса Луна.

«А я, похоже, неплохо поднаторел во всех этих церемониальных ужимках», — с усмешкой подумал Гарри. Блюблад однозначно был бы доволен, хотя наверняка нашёл бы, к чему придраться — вечно ему то поза недостаточно торжественна, то тон слишком простецкий…

Луна-девочка на секунду замерла, ошарашенно хлопая глазами, затем встрепенулась и снова сделала реверанс.

— Рада знакомству с вами, ваше высочество.

«Молодец, Луна», — подумал Гарри — несмотря на ступор после такого длинного списка титулов и осознания, что разговаривает с правительницей другой страны, девочка всё же не растерялась и смогла ответить как подобает по этикету.

— Поживём — увидим, — ответила ночной диарх.

А вот этот холодный ответ принцессы — уже далеко не так хорошо.

Едва они скрылись из виду за дверями, в Большом зале разразилась настоящая буря возбуждённого гомона и перекрикиваний. Не прошло и минуты, как из дверей зала вслед за ними устремилась профессор Макгонагалл. Громкость шума, вырывавшегося сквозь распахнутые створки, после этого лишь усилилась.

Их группа быстро добралась до того же учебного класса, который они уже использовали в прошлом году, когда, благодаря Филомине, Твайлайт совершила свой первый импровизированный визит в школу.

Белокурой девочке не потребовалось много времени, чтобы повторить историю своей встречи с Богом Хаоса, произошедшую накануне. Обе принцессы выказали к словам ребёнка пристальное внимание. Мама так и вовсе ловила каждое слово девочки, расхаживая взад-вперёд и задавая кучу уточняющих вопросов. Принцесса Луна всё это время ходила вокруг девочки Луны по кругу, рассматривая её со всех сторон и даже добавив к визуальному осмотру пару диагностических заклинаний.

Затем настала очередь всех остальных детей рассказать, что они видели и что успели сами рассказать девочке о пони.

Наконец мама Гарри замерла на месте и пристально уставилась на девчушку.

— Можешь теперь принять свой новый облик? Ты ведь уже научилась превращаться в него и обратно, так? — И, словно показывая, что она хочет от девочки, Твайлайт обернулась лавандовой аликорной.

Взгляд Луны-которая-девочка заметался по лицам всех присутствующих. Директор слегка улыбался, задорно поблескивая очками-половинками. Профессор Макгонагалл наблюдала с нескрываемым любопытством и, увидев колебания девочки, слегка кивнула. Луна медленно кивнула в ответ. Остальные же ученики в этот момент наперебой рассказывали, что ещё до ужина научили её менять свой облик когда вздумается.

Секунда — и на месте белокурой девочки возникла красивая пони, которую дети уже видели раньше. Обе принцессы при виде неё пришли в бурный восторг. Следующие несколько минут воздух класса едва ли не светился и буквально звенел от заполнивших его диагностических заклинаний возбуждённых аликорнов.

— Удивительно, — выдохнула мама Гарри. — У тебя крылья, уши и глаза ночного пони, но со всеми признаками пони кристального — ты выглядишь прозрачной!

При этих словах Гарри слегка дёрнулся и присмотрелся. И правда: хоть он и заметил, что её глаза отсвечивали шестиугольными бликами, как и у всех кристальных пони, но только сейчас обратил внимания, что зрачок у неё вертикальный, как у фестралов. Вдобавок он ранее не заметил, насколько её уши больше, чем у прочих пони, а ведь они довольно заметные — с такими ушами она выглядела как лисица-фенек. Впрочем, Гарри можно было понять — сочетание её прозрачных кожистых крыльев и бликующей кристаллической шёрстки слишком отвлекало от всего прочего.

— И в самом деле удивительно, — тихо буркнула себе под нос принцесса Луна и кивнула.

— И все эти признаки напрямую завязаны с генетикой твоего тела, — продолжила Твайлайт, глядя девочке в глаза. — Твои дети будут такими же полноценными пони, как и ты.

— Какая б о Дискорде ни была молва, — сухо добавила пони Луна, — но коли делает он что, то делает на совесть.

Гаррина мама откинулась назад и, нахмурившись, глубоко задумалась, пока Луна-пони внимательно рассматривала крылья Луны-девочки — она что-то там ворковала про то, как мило выглядит эта жеребёнка, ощупывала перепонки её крыльев и бормотала о том, насколько она похожа на обычную ночную пони если уж не внешностью, то телосложением точно.

Твайлайт вдруг вскочила на все четыре.

— Скути, Свити, Блум, можете встать вот здесь? — указала она сбоку от себя. — Миртл, постой вот здесь, — указала принцесса дружбы туда, где хотела видеть девушку. — Мисс Лавгуд, можешь вернуться в свой обычный облик?

Далее Твайлайт наложила целую серию заклинаний на Миртл, Луну-девочку и кобылок-меткоискательниц, а после закусила нижнюю губу, изучая результаты. Наконец она повернулась туда, где оставались стоять Гарри, Гермиона и Джинни.

— Отлично! Просто оставайтесь на месте, — и им досталась следующая серия заклинаний.

Следом младшая принцесса повернулась к профессору Макгонагалл.

— Не могли бы вы минуточку постоять вот там? — Твайлайт указала на четвёртое место и повторила свои заклинания, едва профессор заняла его. После чего глубоко вздохнула. — Хорошо. А теперь не могли бы вы все принять свой анимагический облик? — добавила она, обводя взглядом выбранную ею группу.

Далее последовала ещё одна серия заклинаний, накладываемых на разнообразных пони и одну кошку. Твайлайт ненадолго уселась в задумчивости, а затем принялась ходить взад-вперёд, но через несколько мгновений замерла на месте.

— Альбус, а в школе больше никого нет, кто умеет переходить в анимагический облик традиционным способом?

— Думаю, найдётся, — ответил директор, блеснув своими очками — и через мгновение на его месте стоял козёл.

«Вот же козёл драный!» — невольно подумал Гарри, в который раз поражаясь тому, как дар анимагии способен отразить внутреннюю сущность человека. Тот же Петтигрю и правда оказался крысой… Стоп! Гарри вдруг мысленно вздрогнул и замер. Почему он вдруг обозвал Дамблдора козлом?! Ну да, образ у него такой, но этот козёл вовсе не козёл! В смысле, директор не козёл, вот! Он же ничего плохого ни ему, ни его близким не делал! Ну, если не считать тех лживых книг о его якобы «приключениях», но… но и их ведь тоже не он написал! Может, директор просто не знал, что там эти писаки накарябали, а потом было поздно? Откуда у него вообще взялись эти мысли?!

— Нигерийский карликовый козёл, — тем временем удивлённо выдохнула Гермиона.

— Отлично! — воскликнула мама Гарри и снова принялась колдовать. Затем посмотрела в сторону Гарри и Гермионы с Джинни: — Так, а теперь все остальные примите свой анимагический облик.

Выйдя из ступора и отбросив ненужные мысли, Гарри поспешил выполнить мамину просьбу. В итоге единственным, кто остался в классе человеком, оказалась Миртл. Твайлайт снова прошлась заклинаниями по всем присутствующим, после чего наконец прекратила своё бессмысленное на первый взгляд занятие и повернулась к последней из людей.

— Ты кем хочешь стать — единорогом, пегасом или земным пони? — буднично спросила она.

Миртл окинула взглядом комнату, разглядывая различных пони. Скуталу и Джинни тут же расправили крылья.

— Э, наверное, пегасом? — нерешительно ответила она.

Твайлайт уверенно кивнула её словам.

— Тогда потерпи меня ещё немного, это займёт всего минуту, — и пристально уставилась на девушку.

Рог принцессы дружбы стал разгораться всё ярче, отчего комнату стало заполнять свечением, и Гарри на короткий момент почувствовал что-то… непонятное внутри себя. Может, это его связь с Миртл, оставшаяся с тех пор, как они её возродили?

Внезапно глаза Гарри ослепила яркая вспышка — и всё прекратилось. Когда он сумел проморгаться, то увидел тяжело дышащую маму, едва держащуюся на копытах.

— Оу-у-уф, похоже, я немного переборщила, — пробормотала она.

Принцесса Луна мгновенно оказалась рядом с ней, и мягкое сияние удержало фиолетовую пони в вертикальном положении.

— То, что ты уразумела что-то, Твай, — раздражённо выдохнула она, — отнюдь не означает, что ты должна сие опробовать немедля. Впредь просто покажи заклятье Нам своё, и уже Мы осуществим его с Нашим запасом маны.

— Угу, — сонно произнесла Твайлайт и зевнула, чуть не вывернув себе челюсть.

Остальные тем временем во все глаза таращились на новую пегаску.

— Ого, — тихо выдохнула Миртл, а затем в восторге улыбнулась. — Чувствую себя почти так же, как когда я была в Эквестрии! — добавила она и взглянула на своё расправленное крыло. — Только теперь ещё и с крыльями!

Миртл начала осторожно хлопать новообретёнными конечностями и медленно воспарила где-то на метр над полом. И едва она опустилась обратно — быстро, будто упала, как два других пегаса буквально бросились к ней. Миртл от восторга зацокала на месте, следом вздохнула и резко вернулась в человеческий облик, а затем повернулась к другим жеребёнкам.

— Так, и как мне снова принять этот облик?

Принцесса Луна, все ещё поддерживая Твайлайт, которая уже слегка похрапывала, посмотрела на Луну-не-принцессу.

— Мы всем сердцем одобряем анимагический твой облик, но стоит нам узреть, останется ли таковым он и в Эквестрии. Подозреваем Мы, иной исход возможен, и по ту сторону портала у тебя единорога облик может быть али земного пони. Тому подобно, как директор, — ночная аликорна взглянула на Дамблдора, — является в Эквестрии единорогом, но здесь всё ещё сохраняет старое анимагическое обличье. — Луна-принцесса снова посмотрела на Луну-девочку. — Я официально приглашаю тебя и твою семью посетить Нас в Кантерлотском замке на сие празднование Дня Согревающего очага. Тем временем пришлём к тебе Мы истинного ночного пони, дабы помочь освоиться с новыми чувствами и способностям. Всего наилучшего, верх совершенства², — добавила ночная аликорна после секундной паузы и повернулась к Альбусу, всё ещё пребывающему в своём анимагическом виде. — Мы сами донесём Твай до ворот, не нужно провожать Нас.

И с этими словами принцесса ночи повернулась и вышла из комнаты. Гаррина мама, уже вовсю храпевшая, выплыла вслед за ней.

^-~-^

Такое кардинальное увеличение числа эквестрийцев, желающих принять свой «анимагический» облик, столь же кардинально изменило динамику отношений в гостиной общежития. Отныне Гарри и его однотабунники больше не были в центре постоянного (и если говорить откровенно, местами назойливого) внимания — и мальчик был несказанно рад это обнаружить.

Луна, естественно, стала самой популярной пони. В итоге ей пришлось забраться на стол, чтобы все могли на неё посмотреть. А ещё всем хотелось её погладить — чтобы узнать, мягкая ли у неё шёрстка, как у остальных пони, или твёрдая и колючая, как полагается кристаллам. Что ж, шерсть и поверхность крыльев невероятной пегаски оказались мягкими, просто были полупрозрачными и сверкали подобно россыпи огранённых алмазов. Под полупрозрачной кожей иногда появлялись тёмные, медленно перемещающиеся участки, но собственно внутренние органы, к счастью, не были видны, при том что, если присмотреться, сквозь один бок можно было увидеть размытые очертания людей и предметов, находящихся возле другого бока. Похоже, на самом деле настоящей прозрачности, как у стеклянных окуней и сомов, о которых Гарри читал, у кристальной кожи не было — скорее некая магия передавала на неё свет, попавший на противоположную часть тела.

Тем не менее «младшие» пони, похоже, предпочитали быть поближе к «старшим» даже притом, что на деле они были старше «земной» части табуна Гарри. Вероятно, это происходило потому, что Гарри и табун считались «опытными» и могли защитить их в любой опасной ситуации. Ну и, пожалуй, здесь повлиял ещё тот факт, что Гарри был частью королевской семьи. И это проецировалось и на всех его сотабунников, хоть фактически их табун не был закреплён юридическими соглашениями. А уж быть на короткой ноге с потенциальными членами королевской семьи всегда было хорошей стратегией.

Что же касается возможных опасностей — ученики-эквестрийцы сошлись на мнении, что если Гарри и три его понидруги не выглядят встревоженными, то всё в полном порядке и пОниковать (слово, пришедшее как-то на ум Гарри, когда он в очередной раз наблюдал, как понивилльские сёстры-цветочницы падают в обморок из-за какой-нибудь ерунды) пока не нужно.

Теперь, когда самого Гарри никто особо не выделял, понаблюдать за тем, в каком восторге пребывали новички от того внимания и ласки, которое получали, оказалось довольно забавно.

Благодаря тому, что на других факультетах эквестрийцев было почти столько же, сколько и на Гриффиндоре, постоянно заваливавшихся по вечерам толпой гостей из других общежитий в этом году вообще не было, отчего их гостиная перестала напоминать набитую сельдями бочку. Более того, когда Гарри огляделся, ему даже показалось что народу в гостиной толклось куда меньше, чем он ожидал. Или, может, это не учеников стало меньше, а гостиная, так же как и комнаты первоклашек, где потребовалось поставить больше кроватей, расширилась сама, чтобы без проблем вместить увеличившееся число учеников, оттого и пропала привычная скученность?

Следующее утро началось с урока истории магии.

Предыдущий преподаватель по этому предмету, профессор Биннс, был призраком, а потому ничего удивительного, что он вёл этот курс более века. Правда, в прошлом году, не без помощи Меткоискателей, до прибытия в Хогвартс никогда не видавших призраков и потому засыпавших его вопросами, Биннс осознал, что давно уже умер, но даже не заметил этого! И только тогда, уяснив, наконец, своё состояние, бывший профессор отправился в своё «следующее великое приключение», как выразился директор.

Заменивший его профессор Римус Люпин взял за правило время от времени приглашать на занятия кого-то из замковых призраков, а то и призрачных гостей из других мест, чтобы они по очереди рассказывали о своей жизни и временах, в которые им посчастливилось родиться. Слушать кого-то, рассказывающего об историческом событии, которое он сам пережил (а местами и не пережил, отчего и стал призраком) было намного интереснее, чем зазубривать скучные факты из учебника! Тем более, что некоторые из приглашённых и вовсе лично знали злодеев и героев, о которых лишь мельком упоминалось в их книгах, а порой это и были персонажи из учебника, и рассказывали они свою историю вовсе не так, как писалось в книге — отчего, узнав все подробности, становилось трудно понять, герой перед тобой или злодей! Было довольно иронично, что их профессор использовал призраков, явившихся из прошлого, чтобы оживить прошлое для студентов, живущих в настоящем.

В итоге подход профессора Люпина к обучению ученикам понравился — ну, как только некоторые смирились с разочарованием из-за того, что их лишили нескольких лишних часов, когда можно было невозбранно поспать в кровати, а не на парте под монотонный словно гул пылесоса голос призрака.

Хоть Люпин, как и в прошлом году, носил обычную профессорскую мантию, оная пребывала в куда лучшем состоянии чем прошлая, чему, без сомнения, была обязана влиянию Сириуса.

Римусу тоже выделили двух помощников, которых он и представил классу. Ими оказались семикурсники, а не очередные взрослые эквестрийцы — те просто ничем бы не смогли помочь на этом курсе.

К сожалению, чем больше у оборотня был «стаж» жизни с проклятием, тем больше ему или ей приходилось прилагать усилий, чтобы искоренить привычки, въевшиеся в поведение. Даже Римус, который фактически постоянно жил среди магглов, заполучил несколько неприятных, мешающих нормально жить привычек, от которых ему оказалось трудно избавиться. Сириус заранее предупредил Гарри, что его вспыльчивость, сменяющаяся подавленностью во время полнолуний, ещё достаточно долго будут представлять из себя проблему.

— Понимаешь, он теперь как собачка Павлова, — криво ухмыльнувшись, сказал тогда крёстный.

Эти слова вылились в небольшую лекцию о том, как физическая реакция может связаться со зрительными или слуховыми раздражителями и насколько трудно эту связь впоследствии разрушить.

Следующим уроком были чары, и занятие оказалось ничуть не интереснее прошлых — они, собственно, с прошлых занятий и начали, быстро пробежав по прошлогоднему учебнику. Профессор Филиус Флитвик, преподававший чары, также ничуть не изменился: коротышка-полугоблин — при своём росте он мог смотреть пони глаза в глаза — с седыми волосами, одетый в зелёную мантию. Всегда позитивный и доброжелательный, профессор Флитвик провёл весь урок, повторяя с ними прошлогодние чары — и был немало удивлён тем, как много дети помнят после каникул.

С другой стороны, Гарри был очень рад услышать в конце занятия, что они, оказывается, меж делом уже успели пройти почти треть материала за второй год! Благослови Селестия заклятье погружения в книги! Для них это означало, что после пары недель проверок их группа может оказаться существенно впереди учебной программы! Такими темпами, если им повезёт и они проявят такую же настойчивость в учёбе и далее, Гарри с однокашниками до конца года могут успеть пройти даже всю программу третьего курса!

С таким-то подспорьем они наверняка побьют все прошлые рекорды, когда настанет их время сдавать СОВ.

После обеда было зельеварение, и вот тут их ждал немалый сюрприз: вместо профессора Снейпа в классе их встретил чрезвычайно толстый, невысокий лысый старик в костюме вместо мантии. Живот у него был такой огромный, что пуговицы на жилете, казалось, вот-вот отлетят словно пули. У незнакомца были выпуклые глаза цвета крыжовника и огромные серебристые усы, словно у моржа. Старик широко заулыбался, когда дети вошли в кабинет.

Рядом с ним переминалась светловолосая старшеклассница³, с которой Гарри до того ещё не доводилось пересекаться, и пышногрудая эквестрийка, которую как он, так и его товарищи по табуну сразу же опознали, хоть в людском обличии видели впервые. И действительно, её фирменный стиль было сложно не узнать: зачёсанные в ирокез волосы в чёрно-белую полоску, золотые серьги в виде массивных колец в ушах, пять золотых обручей на шее и такого же стиля, из пяти колец, браслет на руке. Лицо знакомой незнакомки было очерчено несколько резче, чем у прочих знакомых Гарри эквестрийцев. Образ дополняли пояс из крупных бусин и перевязь со множеством мелких бутыльков с зельями.

Конечно же, это была никто иная как Зекора!

И конечно, едва её завидев, все три жеребёнки разом выкрикнули её имя и кинулись вперёд, чтобы обнять её, правда, к немалому их огорчению, через мгновение Меткоискательниц разогнал по местам профессор. Эппл Блум и Джинни заняли один стол, Гарри с Гермионой — другой, а за столом, стоявшим у Гарри за спиной, устроились Свити Белль со Скуталу.

Гарри невольно задался вопросом, оставалась ли здесь Зекора в анимагическом облике зеброй — такой же, какой она была в Эквестрии. В конце концов, зебры из Зебрики, насколько он знал, не обладали, как пони, явно выраженной магией и полагались, в основном, на ритуалы и зелья. Однако большинство магов и ведьм, похоже, всё-таки обладали способностями к анимагии, пусть даже и не удосужились ею овладеть. В итоге Гарри предположил, что Зекора вполне способна управлять своим анимагическим превращением и надо будет потом предложить ей с этим разобраться.

— Я — профессор Гораций Слагхорн, — начал волшебник, как только все заняли свои места. — Отныне и вплоть до сдачи СОВ зельеварение у вас буду вести я. Это мисс Олтон, — профессор повернулся и кивнул старшекласснице рядом с собой, — и предварительно именно она будет вести у вас занятия по средам. А эту прекрасную ведьму, — Слагхорн повернулся ко второй помощнице, — зовут Зекора, и она из Эквестрии. Хоть мисс Зекора и является мастером-зельеваром в Эквестрии, но на моих занятиях она пока будет лишь наблюдать за тем, как создаются и используются зелья в Англии. Также по мере возможности она будет помогать нам двоим на наших уроках. — Профессор в предвкушении потёр руки. — Итак, — сказал он весело, — посмотрим, как много вы помните с прошлого года.

За этим последовала целая череда вопросов и ответов, которая длилась весь урок, и буквально каждому ученику было уделено должное внимание. Судя по тому, как временами лицо профессора мрачнело, было ясно, что он ожидал от класса явно большего. Неожиданностью для Гарри стало то, что когда он расспрашивал гриффиндорцев, его… э-эм… недовольство было столь же частым, как и при беседе со слизеринцами — профессор Слагхорн явно не отдавал предпочтения ни одной стороне, выслушивая то, как они мямлят и ошибаются.

Для Рона с Невиллом и Гойла с Крэббом конец урока наступил ой как не скоро. Хотя и те, и другие вдоволь посмеялись над ошибками своих противников, все четверо обменялись облегчёнными взглядами, выходя из класса. По правде говоря, весь класс почувствовал облегчение. Сегодняшний день стал одним из немногих, когда их группа покидала зельеварение, не спасаясь от взрыва, осколков от очередного проплавленного котла Невилла и не став жертвой одного из неудачных зелий Свити Белль… не говоря уже о сопутствующих всему этому буквально вгрызающихся в мозг, душераздирающих и ехидных нотаций профессора Снейпа, от которых уши в трубочку заворачивались — вот уж о чём никто не жалел и возвращения чего ни один из них не желал!

Не меньшее чувство облегчения вызвало и то, что будут пересмотрены правила безопасности при проведении занятий, а в течении следующих двух недель им всем придётся пройти курс правильных способов нарезки и перемешивания ингредиентов. Гарантия того, что как минимум две недели им ничего не грозит, было воспринято большинством словно тихий семейный праздник. Впрочем, многие при выходе из класса вполголоса поздравляли друг друга, как бы невзначай поглядывая на Свити Белль.

10. Что ж, чего-то подобного и стоило ожидать

Поскольку в пятницу после обеда, до чар, у них было свободное время, Гарри решил воспользоваться им, чтобы навестить Хагрида. Рон, Невилл и его сотабунники, а также Луна пошли вместе с ним.

— Гарри! — обрадовался полувеликан, выходя из-за угла своей деревянной хижины. — Рад тебя видеть, — добродушно продолжил он. — Хочешь чашечку чая?

— Ну-сь, — спросил огромный хозяин, ставя чайник на огонь, едва они всей гурьбой расселись в ряд на его кровати — всё равно стульев бы на девятерых не хватило, — как лето провёл, хорошо?

Дети, конечно же, тут же принялись наперебой рассказывать леснику о своих летних приключениях и занятиях.

— Хагрид, а ты можешь достать шёлк акромантула? — под конец спросил Гарри.

— В заброшенном гнезде Арагога много чего имеется, — ответил маг, пожимая плечами.

Тогда Гарри объяснил, насколько дефицитен стал этот продукт в Эквестрии и намекнул, что Хагрид может подзаработать на этом десяток-другой (а то и на пару нулей больше) лишних галлеонов.

Хагрид оглядел свой домик.

— Ну, в общемта мне много галлеонов и ненадыть, — сказал полувеликан, размышляя над этим предложением. — Яжно и так большую часть того, что здесь получаю, и не трачу, стал быть. Почитай, всё, что мне нужно, тута ужо и есть, — Хагрид обвёл рукой окружающую обстановку.

— Но тебе же нужно хоть понемногу откладывать на то время, когда уйдёшь на пенсию, — подала голос Гермиона и сделала глоток чая из чашки — хотя скорее уж из кастрюльки, учитывая, что это была чашка для полувеликана.

— Ну, полагаю, что так оно и есть, — кивнул Хагрид, нахмурив брови.

— Ну-у-у, — задумчиво протянул Гарри, — если уж тебе самому ничего не надо, ты можешь заключить сделку с Арагогом от имени школы. Лишние деньги можно использовать, чтобы помочь с ремонтом здесь, в школе. Наверняка тут полно вещей, которые нужно починить, а то и вовсе заменить на новые. Да хотя бы просто подновить краской.

— Вот именно, — кивнула Гермиона. — Я заметила, что в школе полно неиспользуемых классных комнат, и все они требуют капитальной уборки. Очевидно, что домовые эльфы просто не справляются с таким объёмом работы, а мистер Филч слишком занят другими делами и у него просто не остаётся сил на уборку. Возможно, получится нанять дополнительных работников для школы на эти «лишние» галлеоны?

— Мама как-то упомянула слова директора о том, что школьный бюджет крайне ограничен, — серьёзно продолжил Гарри, — и это одна из основных причин, почему в школе не предлагают больше внеклассных занятий, да и штат сотрудников минимально возможный.

— Эт’ правда, — медленно кивнул Хагрид. — Я не раз слыхивал, как преподаватели на собраниях просили увеличить финансирование.

— Окромя того, — внезапно вставила Эппл Блум свой кнат, — ты ведь когда-нидь женишься, и тады те п’надобится много галлеонов, шоб расширить и обустроить свою хату для двоих.

Хагрид удивлённо воззрился на неё.

— Я? Жениться? — на мгновение он задумался. — Не, — в итоге махнул он рукой через десяток секунд, — ведьмы ни в жизть не обращали на меня внимания, — и на лице полувеликана проступила грусть.

— Но ты же не знаешь наверняка, что случится в будущем? — возразила Свити Белль. — И лучше приготовиться к даже самому невероятному будущему, чем если оно застигнет тебя врасплох.

Скуталу фыркнула, а затем усмехнулась, бросив косой взгляд на своих однотабунников.

— Я думаю, ты недооцениваешь себя, Хагрид, — сказала превращённая пегасёнка.

Остальные только удивлённо воззрились на неё.

— По словам моих тёток, что бы там кобылы ни говорили жеребцам, размер имеет значение, — Скуталу пожала плечами и, прищурившись, посмотрела на Хагрида. — Если ты такой большой, как кажешься, то, как только ведьмы прознают, что ты свободен, у твоей двери выстроится очередь до самых ворот Хогвартса!

— Скуталу! — последовали возмущённые крики других девчонок.

Гермиона с Джинни отчаянно покраснели, а вот её подруги-жеребёнки были больше удивлены тем, насколько она на эту тему… откровенная. Впрочем, как пару раз говаривала сама Скуталу: «Тонкие намёки — не мой понёк».

«С другой стороны, — подумали обе жеребёнки, — может быть, теперь, когда она приобрела такие шикарные большие крылья, привлекающие кучу внимания, её тётушки стали чуть откровеннее, когда говорили о жеребцах, и чем она может заняться? Или с кем и как этим заняться?»

Тем временем мальчики — Гарри, Рон и Невилл — ошарашенно уставились на сиреневоволосую подругу. Луна же выглядела крайне заинтригованной.

Глядя на реакцию последней, у Гарри, поимевшего счастье познакомиться с несколькими номерами издаваемых её отцом журналов «Придира», почему-то возникло жуткое ощущение, что в очередном номере обнаружится статья с перечислением размеров соответствующего органа у всех разумных видов, и ещё одна — про брачные привычки пегасов.

— Тебе и надо-то только зайти в «Три метлы» и сказать мадам Розмерте, что ищешь компанию, — серьёзно продолжила Скуталу. — У неё однозначно есть кто-нибудь на примете! Близнецы говорят, она знает практически всех в Хогсмиде.

Теперь настала очередь Хагрида покраснеть, отчего он в смущении провёл грубой рукой по волосам.

— Я ничего не знаю об этом, — тихо признался он.

— Загляни в книжный магазин в Хогсмиде и спроси у продавца, нет ли у него книги о правилах этикета на свидании с ведьмой, — посоветовала Гермиона, вздрогнув и покраснев ещё больше. — Уверена, в книге будет немало советов как себя подать, не разочаровав свою гостью и не смущая никого из вас.

Мальчики обменялись испуганными взглядами. Да что за ужас тут творится? И как они вообще вляпались в столь щекотливую ситуацию? А ведь рядом даже нет так «обожаемой» Меткоискателями смолы!

— В любом случае, — продолжила Свити Белль, — то, что галлеоны не нужны тебе сейчас, вовсе не означает, что они не понадобятся тебе завтра.

— Точно, — снова попытался перевести тему на безопасную почву уже совсем отчаявшийся Гарри, — просто пошли сову Филси Ричу в Понивилль, Эквестрия. Скажи ему, что я предложил вам двоим встретиться и обсудить возможность сделки, касающейся шёлка акромантула. Возьми с собой на встречу пару фунтов шелка как образец и примерно подсчитай, сколько ещё сможешь раздобыть. Если Филси заинтересуется в предложении и предложит долгосрочное сотрудничество, то, может, тебе стоит договориться с пауками? Выменивать у них шёлк на коров или там овец… Думаю, они будут только рады отдать тебе излишки своих сетей в обмен на гарантированную поставку пищи — тогда им не придётся вступать в конфликт с другими обитателями Запретного леса только из-за того, что их гнездо стало слишком большим.

После этого разговор заглох. Мальчики с Хагридом смущались из-за темы, которую совершенно беззастенчиво подняла Скуталу, да и у девочек дела обстояли не лучше.

— Я слыхал, — наконец обратился к Луне Хагрид, пытаясь хоть как-то поддержать разговор, — что ты вродь как анимаг?

Мысленно вознеся хвалу полувеликану за отличную тему для разговора, мальчишки принялись со всем жаром описывать то, что произошло в поезде и что потом обнаружила Гаррина мама. Сам же Гарри ещё никогда не был так рад сменить тему разговора. Теперь Скуталу невольно предстала перед ним в новом свете, отчего он неловко задался вопросом: а как он сам выглядит в глазах девчонок и может ли хоть что-то сделать, дабы соответствовать их ожиданиям? Боже, так у них в библиотеке даже про это есть книги? Куда он вообще смотрел?! Мальчик невольно почувствовал, что краснеет, а сами кобылки начали время от времени бросать на него любопытные взгляды. И судя по выражениям лиц Невилла с Роном, те озадачены ничуть не меньше самого Гарри.

Пожалуй, это будет единственной темой, по которой он ни за какие коврижки не станет просить Гермиону или кого-то ещё из сотабунниц помочь ему найти книгу в библиотеке!

К счастью, к тому времени, когда Гарри об этом задумался, Луна уже демонстрировала свой новый, обалденно прекрасный облик под восторженным взглядом Хагрида.

— Досель не видал ничего подобного, — заявил он, разглядывая её со всех сторон, пока кристальная ночная пегаска стояла на его столе. — Полагаю, эт’, сталбыть, твоя магия, что люди тебя, почитай, насквозь видят, а нутро твоё всё едино незаметно, — размышлял он вслух. — Да и крылья мастерски сварганены. Держу пари, они покрыты малюсенькими волосками, что улавливают малейшее дуновение ветра и помогают скользить, словно какая летучая мышь. — Какое-то время полувеликан пристально изучал её крылья. — У тебя нет перьев, значицца, ты буш не такой шумной, как птицы в полёте. — Хагрид на несколько секунд задумался. — Да ты ж, поди, буш такой ж тихой, как сова — ейные перья не такие, шо у других птиц, оттого она, сталбыть, и летает неслышно, — наконец заявил он. — Отличная, значицца, незаметность.

Луна не то чтоб кокетничала, но буквально впитывала то внимание, которое Хагрид ей уделял. Затем уже Луна начала задавать вопросы, и они вдвоём с полувеликаном быстро потеряли связь с остальными гостями, всё больше и больше погружаясь в обсуждение редких тварей.

А вот Гарри, как бы ни были отточены его инстинкты, так и не заметил недовольных взглядов, бросаемых его сотабунницами, покуда он глазел на сверкающую пони.

В итоге Гарри с остальными оставили жеребёнку и полувеликана, погрузившихся в обсуждение морщерогих кизляков и того, где их можно отыскать. Луна говорила, что они живут на севере, но Хагрид предположил, основываясь на том, как она их описала — маленькие, лилового цвета, на четырёх копытах, с закрученным рогом на лбу и длинным хвостом — что они, скорее всего, жили где-то много южнее*.

^·_·^

Директор Дамблдор добродушно оглядел профессоров, собравшихся в профессорской, едва стихла суета и они уселись по своим обычным местам. Похоже, новые профессора отлично вписались в коллектив. И хоть сейчас была только первая пятница месяца, а не привычная для подобных собраний вторая, зная об особенностях атлантов и то, что он успел заметить за время наблюдения за ними об их воспитании, Дамблдор хотел пресечь любые проблемы в зародыше. А уж более тщательную оценку как новых учеников и помощников, так и остатков знаний в головах вернувшихся студентов профессора озвучат на следующей неделе, и это вполне могло подождать.

Иногда незамедлительное признание возможных проблем может предотвратить куда более серьёзные проблемы в будущем, а щепотка профилактики — спасти от тонны неприятностей. Особенно с таким количеством первоклашек-иностранцев.

Чтобы выяснить мнение помощников профессоров о том, как прошла первая учебная неделя, было назначено отдельное собрание на утро субботы.

Директор с радостью отметил, что Римус не проявлял никаких видимых признаков превращения в оборотня в этом месяце или беспокойства о предстоящем на следующей неделе полнолунии. Маг уже успел объяснить всем, что путешествие в Атлантиду, похоже, окончательно избавило его от проклятия. Более того, последнее полнолуние он провёл в следственной камере Министерства, доказывая скептикам, что ему больше не грозит проклятая трансформация. Всю ночь он играл в покер с аврорами и ни на секунду не потерял своего человеческого обличья!

По всем меркам и определениям, которые могло применить к нему Министерство, Люпин оборотнем не являлся. Единственным признаком того, что он мог принадлежать к проклятым, были шрамы, украшавшие его тело, но к счастью для него и к несчастью для них, у многих авроров постарше таких шрамов было куда больше, чем у бывшего оборотня. И если никто не предупредит их заранее, типичный маг или ведьма, увидев их, скорее предположат, что шрамы — следствие работы Римуса… А вдруг он из ударного отряда мракоборцев?

Министерство с огромной неохотой вычеркнуло его имя из списка зарегистрированных оборотней. С ещё большей неохотой — выдало Римусу пергамент, скреплённый всеми необходимыми подписями и министерской печатью, в котором недвусмысленно говорилось, что он не оборотень.

Атланты уже провели повторный эксперимент, в ходе которого от проклятья были избавлены ещё семь оборотней. И судя по результатам, Дамблдор с осторожностью предполагал, что через поколение-другое проклятие оборотничества окончательно уйдёт в прошлое. Ну, хотелось бы на это надеяться. По крайней мере, статистика упадёт до одиночных случаев на уровне погрешности, которые уже не будут создавать проблем.

— Спасибо вам всем за ваш нелёгкий труд в этом году, — доброжелательно начал Альбус.

Гул перешёптываний быстро прекратился. Директор покачал головой.

— Знаю-знаю, я вас предупреждал, что в этом семестре у нас будет несколько студентов из Атлантиды, но вынужден признать — и сам не ожидал, что их будет столь много. Сомневаюсь, что с самого момента основания Хогвартса хоть раз случалось, чтобы число поступающих учеников буквально удвоилось против года предыдущего.

Дамблдор улыбнулся, видя, как все кивнули, за исключением получившего в этом году звание профессора зелий классов, сдающих ЖАБа, Северуса Снейпа, который лишь нахмурился.

— И раз уж мы о них заговорили, может, у кого-либо возникли какие-то проблемы с атлантами? — спросил директор и обвёл кабинет выжидающим взглядом.

— Могу сказать, что они очень любознательные, — сказала заместитель директора, профессор Макгонагалл. — Атланты очень внимательны на уроках и не стесняются задавать вопросы. Однако все письменные работы, выполненные не единорогами — как курица лапой писала. Предлагаю организовать по выходным занятия по чистописанию, поскольку из них совершенно не знакомы с тем, как пользоваться перьями. Я сама видела, как многие писали пером не руками, а брали его для этого в рот! Причём качество письма при этом у них становилось намного лучше. Да как вообще можно писать пером вот так?! — Судя по лицу, Макгонагалл была немного озадачена этой несуразицей, впрочем, как и большинство её коллег-профессоров. — Единороги же просто управляются с перьями магией, — добавила она и покачала головой, возвращаясь к теме.

— Поскольку они иностранцы, нет ничего удивительного, что и их орфография с грамматикой оставляют желать лучшего, поэтому, полагаю, будет очень неплохой идеей заставить их вести словарики. — Замдиректора сделала паузу. — Предлагаю также в будущем, для следующих групп первокурсников, организовать в августе подготовительный «дохогвартсовский» класс, где мы сможем полностью сосредоточиться на письме и грамматике. Его можно будет организовать хоть прямо в Атлантиде, в более удобной для них обстановке, хоть здесь, в Хогвартсе, чтобы атлантам было легче адаптироваться к своим новым телам и пребыванию в новом мире. По себе знаю: уйдёт несколько месяцев, пока по-настоящему освоишься со своим анимагическим обликом. Я даже вообразить себе не могу, что они чувствуют, когда на это ещё и накладывается давление, связанное с изучением совершенно нового общества, столь отличного от их собственного.

— Думаю, всем присутствующим здесь уже стало очевидно, что они на самом деле не понимают наше общество, — фыркнула Помона Спраут, декан факультета Хаффлпафф. — Я до сих пор слышу от своих старост жалобы на то, что атланты бродят без одежды или носятся в своём анимагическом облике, а когда им говорят вернуться в человеческий — отказываются, мотивируя тем, что ничего не надели, когда выходили из своей комнаты в общежитии.

— Одна из моих старост, мисс Пенелопа Клируотер, — вздохнув, заговорил Филиус Флитвик, глава факультета, или как их было принято называть, Дома Равенкло и профессор чар, — сообщила мне, что обнаружила одну из первокурсниц из Атлантиды, которая бродила по гостиной и задирала свою мантию, чтобы показать, что под ней ничего нет — ей, видите ли, казалось забавным то, как старшие ученики краснели и пытались убраться от неё подальше. Девочка искренне не понимала, почему мисс Клируотер принялась ругаться на неё. Как сама первокурсница впоследствии выразилась, она «просто хвасталась своей кьютимаркой». — Полугоблин покачал головой. — Она утверждала, что дома в этом нет ничего такого, и она не показывала никому ничего интимного, да и вообще, как минимум, до весны не будет в охоте.

— Похоже, придётся прямо завтра провести урок полового воспитания для атлантов, — вздохнув и прикрыв лицо рукой, уныло произнесла мадам Поппи Помфри, хозяйка целительского крыла. — Я постараюсь доходчиво объяснить им, что у людей нет сезонов охоты, и они могут забеременеть в любой момент, если только не принимают противозачаточные зелья или не используют специальные чары. Пожалуйста, передайте всем первокурсникам-атлантам, что присутствие обязательно. Занятие для девочек будет за час до обеда, для мальчиков — через час после.

— Может, мне стоит довести эту информацию до помощников профессоров из Атлантиды? — предложил директор.

Поппи удивлённо взглянула на него.

— Пожалуй, да, они могут помочь объяснить разницу между положением дел здесь и там. А заодно разрешить любые недоразумения, которые могут возникнуть в ходе урока.

— А я рекомендовала бы добавить подобную лекцию и для только готовящихся поступить в Хогвартс, — сухо добавила Минерва.

Альбус кивнул и, вопросительно приподняв брови, посмотрел на профессора Горация Слагхорна, декана факультета Слизерина. Тот громко прочистил горло.

— Если не считать уже поднятые вопросы… — Гораций покачал головой. — Открытие того, что любой атлант способен отследить историю своих семей как минимум на тысячу лет назад, если не вдвое, а то и втрое дальше, заставило даже самых консервативных старшекурсников пересмотреть позицию своих семей, — сказал он и усмехнулся. — Большинство чистокровных из так называемых Древних родов не могут отследить свою родословную даже на пятьсот лет назад, а то и того меньше. Мои слизеринцы были вынуждены полностью переосмыслить свои взгляды на чистокровных, полукровок и магглорожденных, поскольку, если следовать собственной логике консерваторов, атланты могут смело называть почти всех на Слизерине нуворишами и полукровками. К счастью, сами атланты, кажется, даже не понимают, в чём, собственно, проблема, тем более то, какое значение это может иметь.

Кроме того, юных магов и ведьм немало сбивает с толку, что атланты такие весёлые и прямолинейные, — добавил профессор Слагхорн после короткой паузы. — Складывается такое впечатление, что они вовсе неспособны на хитрости и заговоры, а ведь это было центральной идеей Слизерина на протяжении поколений. Тем не менее Шляпа распределила их именно в Дом Слизерина, — улыбнулся профессор, — и это ставит старшие курсы в крайне затруднительное положение и заставляет задаваться неудобными вопросами. Атланты и правда настолько наивны? Или же они затеяли игру вдолгую, с далеко идущими последствиями, которую не-эквестрийцы пока не способны постигнуть?

Альбус понимающе кивнул и откинулся на спинку своего стула.

— Как вы, наверное, заметили, — непринуждённо сказал он, — в их группе всего девять мальчиков и двадцать восемь девочек, что соответствует изначальному соотношению в… кхм, табуне Гарри — три к одному.

Присутствующие обменялась взглядами и нахмурили брови, обдумывая возможные варианты. Северус пристально посмотрел на директора, но вдруг его брови удивлённо приподнялись. Мгновение спустя дошло и до пары других профессоров.

— Вот именно, — подтвердил Дамблдор, кивая. — Согласно книгам, которые я купил и привёз с собой из Атлантиды, соотношение мужчин и женщин в Атлантиде составляет один к трём. Я подозреваю, — мягко улыбнулся директор, — что у большинства девушек игра вдолгую скорее направлена на желание выйти замуж за того мага, чьи способности дополнят их собственные навыки или соответствуют намеченным целям, чем на достижение какой-то конкретной глобальной цели. В конце концов, принцессы хотят получить от них как можно больше знаний и опыта, чтобы иметь возможность открыть свои собственные школы магии, а с, кхм… правильным партнёром они явно смогут выбиться там, у себя, в высший свет.

Дамблдор оглядел профессоров, с намёком подняв брови.

— Полагаю, подобную многоходовую интригу можно сравнить с планами отыскать себе в пару подходящего зельевара, подающего определённые надежды, создать ему или ей все условия для творчества, а лучше — для громкого открытия, о котором будут говорить все, и таким образом привлечь к себе внимание кого-то уровня Фламелей с конечной целью, чтобы те согласились принять такого интригана вместе с его или её исследованиями под своё крыло.

Почти все в помещении выглядели поражёнными высказанной директором идеей. Альбус тем временем подался вперёд.

— Наше общество, где соотношение мужчин и женщин примерно равно, наверняка кажется им раем. Здесь любая ведьма может выйти замуж за мага, и ей не придётся делить его с другой женщиной, а то и несколькими. В обществе Атлантиды же, в отличие от нашего, в результате этого неравенства полов установился матриархат. Скорее всего, именно мужчины берут у них все заботы о потомстве и о доме, в то время как женщины делают то, что у себя мы привыкли называть обязанностями магов. Судя по моим наблюдениям, атланты считают мужчин тщеславными, импульсивными, эмоциональными и нелогичными. Можно сказать, что основная работа у их женщин — присматривать за своими мужчинами, спасая их от собственной глупости. Неслучайно их правители — женщины, мэры их городов — тоже женщины, все герои нации — снова молодые женщины. Создаётся такое впечатление, что их самцы бо́льшую часть времени пытаются вляпаться в как можно более дурацкую ситуацию, которая буквально потребует, чтобы явилась прекрасная кобыла и спасла их, — с усмешкой добавил Дамблдор.

— Один из моих информаторов в Эквестрии как-то сказал мне, что не раз сталкивался с мужчинами, то есть жеребцами, руководившими крупным бизнесом. Те решительно отдают приказы и успешно управляют своим делом, но стоит возникнуть вопросу, кто в семье главный, как сильные и независимые жеребцы начинают блеять: «Я ведь у нас главный, правда ведь, дорогая?»

От присутствующих в кабинете ведьм послышались смешки и фырки.

— С другой стороны, насколько я заметил, их гвардия, эквивалент наших авроров, отдаёт явное предпочтение мужчинам. Плюс многие из их… злодеев — тоже мужчины. Странная динамика, — добавил Альбус после паузы и покачал головой. — Также, как мне кажется, атланты намного быстрее взрослеют. Все они примерно на два года опережают магов и ведьм в своём половом созревании. Это означает, что, хотя им и по одиннадцать лет — я сообщил принцессам, что с этого возраста у нас обычно и начинается магическое образование — всем поступившим атлантам по нашим меркам лет по тринадцать как в умственном, так и в физическом развитии и мировоззрении. А значит, они будут вести себя куда более зрело, чем их соседи по общежитию.

Директор вздохнул.

— Также, по всей видимости, они явно предпочитают привычные им по Атлантиде облики человеческому. Будучи четвероногими и покрытыми мехом вместо одежды, они куда более… м-м-м… пресыщены видом голого тела. Отсюда и их склонность… не одеваться по утрам. Ну и, не задумываясь, раздеваться на публике.

Профессора обменялись оценивающими взглядами. Помона взглянула на Филиуса.

— Думаю, та девочка, о которой упоминала мисс Клируотер, может быть не так уж невинна, как она заявляла, — сказала декан Хаффлпаффа. — Скорее всего она наблюдала за реакцией магов в Доме, выцеливая, за кем в будущем стоит понаблюдать как за потенциальным кандидатом в женихи.

Альбус добрую минуту сверлил столешницу задумчивым взглядом, прежде чем снова поднять глаза.

— Похоже, всем нам придётся внимательнее следить за всем происходящим, да? — сказал он и привычно огладил свою бороду. — Кроме того, принцесса Твайлайт Спаркл сообщила мне, что эти тридцать девять ребят — самые любопытные, самые смелые среди самых умных учеников, которые у них только есть, — добавил Альбус, оглядывая помещение.

— Это и так очевидно, — ехидно сказал Северус. — Они хотят произвести впечатление.

— Совершенно верно, — мягко сказал директор. — Они были выбраны из тысячи добровольцев соответствующего возраста, — уронил он информационную бомбарду и теперь наблюдал за ошарашенными лицами профессоров. — Подозреваю, уже через пару недель вы внезапно обнаружите их в списке лучших учеников любого из классов. В конце концов, — добродушно улыбнулся Альбус, — будь у нас возможность выбрать тридцать девять учеников из тысячи одиннадцатилетних для отправки в иностранную школу для изучения новой магии, разве мы не выбрали бы лучших из лучших? Полагаю, — добавил директор, загадочно сверкая своими очками-половинками, — что процесс создания школьной системы, способной справиться со многими тысячами учеников, займёт несколько десятилетий. А пока Хогвартс станет школой для их элиты, так как у нас лучшие профессора. Приложив немного усилий, мы вполне сможем превратить Хогвартс в ту школу, на упоминание о которой будут обращать внимание все атланты, считая её главной магической школой мира.

Молчание длилось довольно долго — все напряжённо обдумывали озвученное.

— Впрочем, пока отложим этот вопрос, — прервал тишину Дамблдор, озорно оглядывая собравшихся. — Как в целом поживают наши юные маги и ведьмы?

Дискуссия продолжалась ещё час. Впрочем, прежде чем распустить собрание, директор сделал ещё одно объявление:

— В среду, как вы, несомненно, помните, нас почтили своим присутствием принцессы Луна и Твайлайт. Обе прибыли сюда в ответ на действия некого эквестрийца, которого они называют богом Хаоса. По всей видимости, он появился в Хогвартс-экспрессе, едва тот отправился со станции в Лондоне. В Хогсмиде он не появлялся.

Профессора напряжённо выпрямились и с куда большим интересом сосредоточились на его словах.

— Видимо, этот бог Хаоса — тот ещё шутник, — мягко улыбнулся Дамблдор, — и его чем-то задело, что среди студентов, избранных для обучения в Хогвартсе, нет ни одного кристального пони или представителя пони ночных. В итоге он взял на себя смелость исправить эту оплошность, — добавил директор и вздохнул, полностью завладев вниманием собравшихся. — Казалось бы, пойди самым простым путём и привлеки ещё пару-другую нужных тебе студентов? Но нет, вместо этого он выбрал обычную ведьму и наделил её анимагическим обликом — в точности так же, как уже поступал со всей семьёй Уизли — но в этот раз подаренный им облик выглядит как помесь кристального и ночного пони.

Все присутствующие обменялись недоверчивыми взглядами.

— Как мне пояснили, ночные пони похожи на пегасов, но обладают куда лучшими ночным зрением и слухом, а ещё вместо перьев у них кожистые крылья.

Недоверие во взглядах присутствующих лишь усилилось.

— Кристальные же пони, — продолжил Альбус, хитро поблёскивая очками, — в целом похожи на пони земных, если не считать выглядящей словно мелкие кристаллики шерсти и того, что эти пони в целом выглядят полупрозрачными. — Минерва невозмутимо кивнула в ответ на саркастически-недоверчивую усмешку Снейпа. — Я лично видел пони, о которой идёт речь, — продолжил директор. — У неё на крыльях кожистые перепонки, а не перья, и они покрыты крошечными волосками, которые едва можно разглядеть. Если посмотреть на неё, то можно рассмотреть очертания предметов, расположенных позади неё. Интересно, что внутри её тела можно заметить более тёмные участки, но сами внутренние органы не видны. Форма, расположение и размер этих тёмных участков кажутся случайными, более того — они перемещаются. Что это значит и для чего нужно, я не знаю.

— И кто же это? — прервал описание Филиус Флитвик.

— Луна Лавгуд, — ответила Минерва. Все в комнате, кроме директора, многострадально выдохнули. — Её отец проинформирован и будет здесь для встречи уже в эти выходные, — добавила она и покачала головой. — Подозреваю, что она будет красоваться на обложке следующего выпуска его «Придиры».

Профессора молча обдумывали, чем это обернётся для малотиражного конспирологического издания.

— Причина, по которой я поднимаю эту тему именно сейчас — это то, что сотворила принцесса Твайлайт Спаркл, когда появилась тут в среду, — произнёс Альбус и обвёл цепким взглядом лица профессоров. — На данный момент я вынужден попросить вас хранить то, что вы сейчас услышите, в тайне, — медленно, с нажимом добавил он. — Как вы сами в среду видели или наверняка услышали позже, Гарри Поттер покинул главный зал вслед за принцессами вместе со своими подругами и мисс Лавгуд. Когда мы все оказались в пустующем классе, принцесса Твайлайт Спаркл наложила некие диагностические чары на всех присутствующих, включая меня и Минерву. Она проделала это с нами, когда у нас был обычный облик, а затем повторила, попросив принять анимагический. Позже, в письме, она рассказала мне, что, уяснив особенности распределения магии при анимагическом превращении как у эквестрийцев, так и у магов, она сумела понять, что и как сделал бог Хаоса.

От удивления все присутствующие откинулись назад и уставились на директора округлившимися глазами, впрочем, почти тут же вновь подались вперёд, чтобы не пропустить ни слова из того, что он явно собирается сказать. Дамблдор вздохнул.

— После всех этих манипуляций принцесса Твайлайт предложила мисс Миртл Уоррен на выбор получить анимагический облик единорога, пегаса или земного пони. Мисс Уоррен выбрала крылья.

Альбус помолчал задумавшись. Все с нетерпением ждали продолжения.

— Затем принцесса наложила заклинание, которое превратило мисс Уоррен в анимага-пегаса. Примерно через час, после того как все мы постарались ей объяснить тонкости превращения, она смогла сменить свой облик туда и обратно.

Профессора потрясённо уставились на директора. Тот медленно кивнул.

— Отныне существуют чары, с помощью которых можно обратить практически любого мага или ведьму в анимага-пони. К сожалению, — добавил он после паузы, — воспользоваться этими чарами сможет далеко не каждый — нужно быть крайне могущественным чародеем. К примеру, принцесса Твайлайт сразу же после его применения заснула от усталости, и принцессе Луне пришлось отнести её домой.

Директор покачал головой.

— Если судить по тому, что она мне написала, даже я буду испытывать трудности при наложении этих чар, — добавил он и снова сделал паузу. — Впрочем, принцесса упомянула, что изучает методы, которые смогут это облегчить, возможно, даже составить ритуал, способный использовать заряженные магией кристаллы вместо того, чтобы черпать магию из самого чародея. Конечно, проще всего было бы активировать врождённый анимагический облик, а не пытаться навязывать обличье пони, и, по её словам, в теории это может стать самым простым заклинанием, которое она может создать в этой области.

— Подумать только, — полушёпотом произнёс Гораций. — Неужели любого мага?

— Любой, кто технически способен стать анимагом, может получить выгоду от применения этих чар, — кивнул директор, затем снова вздохнул. — Она сказала, что надеется разобраться с ним за неделю — а пока что намеревается проверить свои расчёты с одним из профессоров их магической школы.

— Подумать только, — ошеломлённо повторил Гораций.

— По существу, — продолжил Альбус. — Я рассказываю вам это всё лишь для того, чтобы вы могли адекватно ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть у студентов, и постараться предотвратить любые нелепые слухи. Если кто-нибудь из родителей спросит вас об этом, вы можете сказать им, что да, такие чары существуют, но они настолько сложны, что даже у меня возникли сомнения, смогу ли я наложить их верно.

В профессорской повисла напряжённая тишина, все присутствующие обдумывали услышанное. Лишь несколько минут спустя они стали медленно расходиться.