Маска преображает пони
Глава 28
Возвращаясь домой, Фликер не мог не заметить, что здесь, в Понивилле, есть крысы. Он чувствовал их, ощущал их, они существовали на границе его восприятия. Если не принять меры, это станет проблемой. Гильдия должна прийти сюда и провести еще одну зачистку. Магия Пайпер была бы полезна и безопасна. Фликер хорошо помнил последнюю зачистку: они пришли сюда под покровом темноты, и магия принцессы Луны помогла им, и пока пони Понивилля крепко спали в своих постелях, происходили убийства. Проснувшись утром, они ничего не узнали.
Фликер тогда был новичком, и его роль была проста — бродить по окраинам Понивилля на ходулях и следить за убегающими паразитами. Флаттершай, местный зоозащитник, держала в отдалении жизнеспособную популяцию белок, бурундуков, кроликов и тому подобных животных в безопасности. Когда зачистка была закончена, здоровых животных выпустили, чтобы они заселили территорию. Это была очень эффективная операция, и для Фликера она стала настоящим откровением.
Подъезжая к мосту по дороге домой, он увидел удивительное зрелище, которое заставило его остановиться. Он стоял и смотрел, с трудом веря в то, что видит. Там, в тени возле моста, отдыхал…
— Картофелина!
Фликер поспешил вперед, держась за бок, и посмотрел на своего очаровательного спутника-мутанта. Он знал, что коты гильдии — верные существа, раз выбрали себе компаньона, но не был уверен, как Картофелина добрался до Понивилля и нашел его. Но это было неважно, так как Фликер был очень рад видеть своего соседа и напарника. Неподалеку от Картофелины лежала обезглавленная дохлая крыса.
Оглядевшись по сторонам в поисках свидетелей, Фликер поднял крысиные останки телекинезом, поджег их, превратив в пепел, а затем пустил пепел по ветру, убедившись, что в нем нет угольков, которые могли бы вызвать лесной пожар. Картофелину огонь не волновал, его не могли беспокоить такие мелочи, и он издал безразличное мяуканье.
— Картофелина, у меня нет кошачьего корма.
Создание в виде кошки-бульдога-мутанта не выглядело счастливым, ни в малейшей степени.
— Слушай, я не знал, что ты придешь. В реке водится рыба, а в лесу много милых пушистых грызунов. Если хочешь есть, поймай себе ужин сам и не дерзи мне. Будь вежлив с моей сестрой, никаких царапин, чтобы она ни делала, ей два года и она ничего не может с собой поделать. Если ты поцарапаешь мою младшую сестру…. — Фликер оставил свою угрозу без ответа.
Картофелина посмотрел на своего эквинного товарища, а затем, к большому удивлению Фликера, кивнул.
Это было немного странно, подумал Фликер. Картофелина был умен, поэтому он просто отмахнулся от этой мысли, поскольку удивляться ей не было смысла:
— Я серьезно, Картофелина. Ник-Нак очень дорога мне. Она — моя причина жить и делать то, что я делаю. Не будь с ней жестоким.
— Мяу.
— Пойдем, Картофелина. Пойдем домой.
— Мяу?
Если бы Фликер не был таким тупым, он мог бы на мгновение удивиться тому, что понимает Картофелину:
— Нет, Картофелина, не в Кантерлот. Здесь. Дом. На ферме моих родителей.
— Мяу.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что это не очень космополитично?
— Мяу…
— Для меня это дом, Картофелина. По крайней мере, пока. Я очень скучал по ним.
— Мяу?
— Я скажу маме, чтобы она разрешила тебе залезать на мебель.
— Мяу.
— Не за что.
Достигнув дома, Фликер немного приостановился, его шаги были нерешительными, так как казалось, что к ним пришли гости. Все пони были на переднем дворе, немного расслабившись и приятно проводя время. Тут появилась ярко-розовая пони, и Фликеру потребовалось мгновение, чтобы сообразить, кто это, но ответ был очевиден для любого, имеющего глаза. Это была Пинки Пай, и, судя по всему, она оживленно беседовала с Пайпер Пай.
Ник-Нак отделилась от группы и побежала к нему, чему он был очень рад. У него были для нее всевозможные лакомства и пукающий свисток. Но тут что-то пошло не так, и очаровательная малышка Ник-Нак остановилась, да так, что чуть не опрокинулась, увидев монстра-мутанта рядом с Фликером.
— Не-котенок! — завопила Ник-Нак, а затем со скоростью двухлетних ножек бросилась бежать в другую сторону. — Буги-котя! — И тут, возможно, из-за адреналина, Ник-Нак рванула с места, оставив своего ББЛДН с открытым ртом на месте.
Пушистое маленькое пушечное ядро чуть не сорвало с петель входную дверь, заставив толпу свидетелей изумленно моргать. Конк, храбрый и суровый малый, встал и подошел, чтобы получше рассмотреть, что напугало его дочь и оставило ее в таком состоянии. Он подошел поближе, как это часто делали фермерские пони, и сам взглянул на "буги-котю".
— Сынок, — сказал Конк, глядя на Фликера, — с этим котом что-то не так.
— Это Картофелина… он… ну, это трудно объяснить, но он убийца крыс. Он мой помощник. Каким-то образом он спустился из Кантерлота, чтобы быть со мной. Он очень верный, и его род выбирает мой род. Не я его приютил, а он меня.
— Боже мой, он ужасен и не войдет в дом!
— Мама, у него есть чувства, и он понимает каждое твое слово. Они очень умные и могут подчиняться сложным командам. — Фликер посмотрел на Картофелину, который терся о его передние ноги и выглядел немного обиженным. — Картофелина, подойди к Хеннесси и стукни его три раза. Три раза. Не царапать!
Раздосадованный, но желающий доказать свою состоятельность Картофелина пронесся по двору, пробираясь мимо ног Конка, и один раз ударил Конка своим толстым, как сосиска, хвостом. Он остановился, чтобы мяукнуть на Твисти, потом отошел, игнорируя ее, словно она была ниже его достоинства, а затем подошел к тому месту, где сидел Хеннесси. Протянув лапу с втянутыми когтями, Картофелина трижды ударил Хеннесси по ноге. Затем, повернув голову и посмотрев на Твисти, он еще трижды шлепнул Хеннесси по ноге.
— Мяу.
Твисти издала резкое фырканье, покачала головой, фыркнула еще раз, а потом, ничего не сказав, пошла в дом, чтобы присмотреть за Ник-Нак, которая, без сомнения, где-то пряталась. Конк смотрел, как уходит его жена, и, когда она скрылась за дверью, повернулся лицом к сыну, выглядящему немного растерянным и слегка озадаченным.
— Это мяуканье показалось мне немного грубым, — пробормотал Конк.
Пинки Пай была необычайно сдержанна, и это не могло не волновать Фликера, когда он отстегивал короткую накидку от своего пальто. Через несколько мгновений у него получилось нечто, почти напоминающее фрак, который было гораздо, гораздо легче носить по дому и сидеть в нем. Несколькими вспышками магии он отстегнул рукава, и получился удобный шерстяной жилет, в котором можно было расслабиться. Он сложил плащ, застегнул его на кнопки, засунул рукава внутрь и затем спрятал все это.
Он поставил свой ранец на пол и принялся вытаскивать из сумки и многочисленных карманов свои вещи. Его мать и младшая сестра все еще не появились, и Фликеру было немного не по себе от того, что произошло. Картофелина был примерно такого же размера, как Ник-Нак, и Фликер был готов признать, что его кот может быть немного страшным.
— Я тебя помню, — сказала Фликеру Пинки Пай, постукивая передним копытом по подбородку и закрывая глаза. — Я устроила тебе вечеринку в честь дня рождения…
Фликер замер.
— Ты ничего не делал, просто сидел там. — Пинки открыла глаза, улыбнулась и посмотрела на Фликера. — Фликер Никер… вроде как не любит вечеринки, но любит фейерверки. Ты ценишь счастье других больше, чем свое собственное. Немного маменькин сынок, тайный филателист и убежденный арахнофоб.
— Что тайный? — спросил Хеннесси.
— Ты боишься пауков? — Пайпер, широко раскрыв глаза, недоверчиво уставилась на Фликера. — Ты… Лорд Смерть с Горы Убийств, ты боишься пауков?
— Слишком много ног, — ответил Фликер шепотом, почти нытьем, покачав головой. — Неестественно. Маленькие… волосатые… слишком много глаз… Слушай, это фобия, я ничего не могу с этим поделать.
— Пойду подбодрю кого-нибудь из пони, кому я нужна! — Пинки Пай исчезла из комнаты, проскочив через кухонную дверь, чтобы попасть на другую сторону дома. — Маленький паучок ползёт по водостоку…
Поспешив сменить тему, Фликер принялся демонстрировать свою добычу.
— Зерна эспрессо в шоколаде, не для Кнаки. Лавандовые лизуны, несколько медовых капель, букет из нуги и целая куча других конфет. Я не знал, что купить, поэтому взял всего понемногу. А еще я купил для Кнаки несколько извивающихся жевательных слизней, они двигаются и все такое, когда пытаешься их съесть. Она любит всякие гадости.
— Волшебные конфеты… — Хеннесси придвинулся поближе, чтобы получше рассмотреть. — Я не могу прийти в себя от того, что у вас есть, и от того, что вы ведете себя так, будто это обычные вещи… Я никогда не видел столько конфет, никогда, за всю свою жизнь.
Фликер, который чувствовал себя плохо, но не мог сказать почему, уставился на Хеннесси, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Он вытащил извивающегося жевательного слизня и протянул его Хеннесси, который уставился на него, широко раскрыв глаза, пораженный тем, что такая вещь вообще существует.
— Давай, бери, Кнаки не откажется поделиться, здесь еще больше дюжины, и она не позволит себе пропустить и этих. — Фликер сделал шаг вперед, и без всякого предупреждения или причины его сердце заколотилось в грудной клетке самым тревожным образом. Он протянул ему извивающегося красного, зелёного и жёлтого слизня, из которого начала капать липкая конфетная слизь.
— Его заколдовали, — сказал Хеннесси.
— Его можно есть. — Фликер покачивал его вверх-вниз с помощью своей магии.
Подойдя поближе, Хеннесси понюхал предложенную конфету, а затем быстрым движением головы взял ее в рот и начал жевать, его глаза сверкали от удовольствия и любопытства. Пока Хеннесси стоял и жевал, Картофелина устроился на диване, примостившись рядом с Пайпер.
— Странно видеть эту сторону Фликера, — заметила Пайпер.
— Он не всегда был таким, как сейчас. — Твисти стояла в дверях кухни и смотрела на своего сына. — Раньше он смеялся… был более выразительным. В нем было столько тепла и доброты. Но потом появилась его кьютимарка, и почти все это исчезло.
— Я повзрослел, мама…
— Нет, ты погрузился в себя!
— Нет, не погрузился, — ответил Фликер, защищаясь от слов матери. — Я просто отбросил жеребячьи вещи, которые мне больше не нужны. Я принял то, чем должен был стать…
— А все остальное было просто отброшено в сторону! — Повышенный голос Твисти заставил насторожиться каждое ухо в комнате. — Иногда мне кажется, что твоя кьютимарка забрала тебя у меня, и я не имею в виду твой отъезд в Кантерлот, Фликер. Это как… как будто ты просто отказался от какого-либо чувства собственного бытия за пределами того, чем была твоя кьютимарка. Я умею распознавать бури… Я чувствую запах диких бурь за много километров и замечаю тонкие потоки ветра, которые могут привести к бурям позже, но я не отказалась от других частей себя… Я мать, жена, член этого сообщества… Я готовлю, я пеку хлеб, иногда я работаю волонтером в школе с Чирайли… Я пробую новые вещи, которые не имеют ничего общего с моей кьютимаркой. А ты… ты просто не делаешь этого. Это разбивает мне сердце, Флики.
— Но я счастлив, служа своей цели…
— Фликер, в жизни есть нечто большее, чем цель! — крикнула Твисти. — Если бы я только и делала, что вынюхивала бури и следила за опасной погодой, я бы не влюбилась в Конка! Ты бы не родился! Ты бы не существовал! Ник-Нак не существовала бы! Остановитесь и подумай об этом на мгновение! Никакой Ник-Нак! Она существует, потому что у меня есть жизнь вне моего предназначения! То, чем ты дорожишь больше всего в жизни, произошло потому, что твой отец трахнул меня, и мне было приятно и весело! Еще веселее было делать это и пытаться скрыть это от тебя! Это стало игрой! Знаешь, забавные вещи, которые существуют вне цели!
На комнату обрушился шторм тишины пятой категории, заглушив и подавив все звуки. Даже тиканье богато украшенных часов казалось каким-то приглушенным. Конк, тихий и сдержанный малый, был ошеломлен, и было очевидно, что он не мог поверить в то, что сказала его жена. Фликер впервые в жизни не мог стоять и продолжать слушать мать. Ничего не сказав, он повернулся, подхватил отстегнутые части пальто и направился к выходу.
Буря молчания продолжалась, и дверь не хлопнула.
Звуки плача Твисти заполнили кухню, и Пайпер не могла не почувствовать себя немного неловко. Однако она также чувствовала, что Фликер должен услышать то, что сказала его мать. С этим жеребенком многое было не так, но Фликер был добр к ней, хорошо к ней относился, он был ее другом и коллегой, но тут уж ничего не поделаешь — Фликер был в беде.
— Хеннесси, помоги мне, нам нужно пойти за Фликером.
— Нужно? — спросил Хеннесси. — А что, если ему нужно побыть одному?
— Лорд Смерть с Горы Убийств страдает, и мы ему нужны. — Лицо Пайпер было воплощением серьезности, когда она говорила. — Мы его друзья. Возможно, единственные настоящие друзья, которые у него есть. Он был бы рядом с нами, если бы мы нуждались в нем. Где-то под всем этим у него есть чувства, и сейчас они задеты.
Левое ухо дернулось вверх-вниз в такт всхлипываниям Твисти, и Хеннесси на некоторое время задумался над словами Пайпер, а потом ответил:
— Пайпер, если он — Лорд Смерть с Горы Убийств, то кто же тогда мы?
— Не будь тупицей, Хеннесси! — Пайпер схватила земного пони своей магией, подтащила его к месту, где сидела, забралась ему на спину, не обращая внимания на его протесты, а затем хмуро посмотрела на него. — Пошел! — скомандовала она, а затем, не зная, где может быть Фликер, посмотрела на Картофелину. — Фликер в беде, Картофелина, найди его!
Картофелина спрыгнул с дивана, направился к двери, дошел до нее, открыл и вышел. Хеннесси плавной походкой вышел за дверь вслед за Картофелиной, а на его спине ехала Пайпер. Она пригнула голову, чтобы не удариться о дверную коробку, и похлопала Хеннесси по шее, чтобы он поторопился.
— Вперед, мой верный скакун, мы должны найти нашего благородного защитника и спасти его!