Маска преображает пони
Глава 69
Фликер не возражал против изоляции, в которой оказался, но предвкушение судейского решения Злыдня убивало его. Оставшись наедине со своими мыслями, он стал думать о дуэли и обо всех мелочах, которые, как ему казалось, он сделал неправильно. В момент полной откровенности с самим собой Фликер признался, что не доверяет собственной ярости. В какой-то момент поединка он отступил, потому что не хотел вступать в бой с Мунлайтом — не совсем, но хотел напугать его, чтобы он подчинился. При более внимательном рассмотрении собственных мотивов Фликер забеспокоился, что, если бы ему удалось ударить Мунлайта, он мог бы и не остановиться. Он мог бы продолжить атаку.
Это его встревожило.
Альтернативой было швыряние столов в Мунлайта, и Фликер обнаружил, что не очень-то и старался. Если бы он действительно хотел ударить Мунлайта, то смог бы это сделать. Это было сложно, но Фликер полагал, что в сложности и заключался смысл этого упражнения. Мунлайт был его другом и товарищем по ученичеству. Ему дали четкое задание — сразить своего друга. Было ли это частью какого-то большого урока, пытающегося научить его, что некоторые приказы не следует выполнять?
В чем смысл? Чему он должен был научиться? Фликер не очень хорошо относился к абстракциям и подобным вещам. А может, это вообще было про фехтование? Он вздохнул, его холка поднялась и опустилась, когда он выплеснул свою тоску. Все это казалось неправильным. Фликер не хотел сражаться со своим другом и товарищем по ученичеству, он хотел рубить крыс. Он хотел быть в канализации, приносящей пользу, или в подземных ходах, сражаясь с настоящим врагом.
Сбежать было несложно. Фликер не был заперт в своей камере для медитаций. При желании он мог выскользнуть, взять оружие, экипироваться и ускользнуть в канализацию. Больше не нужно было смотреть на пупок, бить копытом, гадать, какой великий урок здесь преподают, Фликер мог просто следовать тому, что знал. Действовать. Его мышцы подергивались от этой мысли. Ученик он или нет, но теперь у него было с трудом заработанное право носить оружие и действовать самостоятельно. Он имел право наниматься на службу или действовать по собственному желанию.
Вопросы требовали ответов, и, оставшись в одиночестве, Фликер столкнулся с собственной кипящей ненавистью. В голове возникло лицо сестры, и он подумал о ней: милая, невинная, беспомощная. Его эмоции превратились в кипящую кальдеру, и он подумал о своем положении в гильдии. Потом он подумал о других вещах, о Хеннесси и Пайпер, потом о Мунлайт, потом о Кейденс. Словно по волшебству, голубое хрустальное сердце на его шее стало тяжелым.
Склонив гордую, непоколебимую шею, Фликер погрузился в пылкую молитву, не зная, что еще можно сделать.
Низко склонив голову и опустив уши, Фликер шел за мистером Пеппером, когда его вызвали в оранжерею. Молитва, к удивлению и шоку Фликера, успокоила его разум, утихомирила гнев и дала ему некоторую ясность. Пока он молился, брелок на его шее стал немного светлее, и Фликер подумал, не действует ли здесь какая-то странная магия.
Перед ним открылась дверь, и Фликеру велели войти, хотя оказалось, что мистер Пеппер не будет присутствовать на этой встрече. Сглотнув, Фликер вошел внутрь, и дверь за ним закрылась. Подняв голову, он увидел довольно большую толпу пони, среди которых была и та, которую он не ожидал увидеть, совсем не ожидал…
— Принцесса Селестия. — Он снова пригнул голову и принял покорную, подобострастную позу.
Большой белый аликорн поцокал языком, но ничего не сказал.
Злыдень объяснил:
— Мне пришлось вернуться к первоисточнику. Я не чувствовал себя уверенно, вынося суждение, поэтому попросил помощи.
— Так почему она здесь? — спросил Мунлайт, голос которого звучал очень кротко и по-жеребячьи.
— Как вы думаете, кто основал этот орден? — спросила принцесса Селестия, выглядя несколько позабавленной. — Как вы думаете, кто написал эти правила? Кто построил этот зал гильдии? Скажите мне, кто бы мог так стремиться защищать и оберегать жизнь? Кто бы так вложился в это дело?
Фликер едва не проглотил язык. Ничего этого не было в истории гильдии. Судя по звукам, Мунлайт тоже не слишком хорошо воспринял внезапное откровение. Стоя на месте, Фликер старался держаться как можно более статно и твердо решил на этот раз не падать в обморок. Однако дышать вдруг стало очень, очень трудно.
— Я создала первую из современных масок, экспериментальную смесь магии, технологии и науки. — Принцесса Селестия высоко подняла голову, но глаза её были печальны. — Я выкопала тысячи могил для жертв чумы. Долгое время после того, как мои самые верные слуги и преданные последователи пали под ударами болезни, я продолжала бороться за спасение моих пони. Я похоронила стольких…
Уши Злыдня опустились, и он склонил голову в знак почтения, побуждая Мунлайта сделать то же самое.
— Я собирала выживших и искала самые светлые умы. Я искала сумасшедших, безумцев, преступников, воров и убийц. Я помиловала их. Я связала их узами магического принуждения. Я создала армию, которая была специально создана для борьбы с болезнями и их причинами. — Крылья принцессы Селестии один раз хлопнули по ее мягким округлым бокам и гладкому изгибу живота.
— Я не просто так написала эти правила! — От громкости голоса принцессы зазвенели различные предметы в оранжерее. — Каждая мелочь, каждая деталь, все это было записано, чтобы сохранить цель и причину. Предполагается, что эти поединки должны научить прочному товариществу через различия. Кто может сказать мне, что это значит?
Фликер ничего не сказал, не понимая, и Мунлайт, похоже, тоже ничего не ответил.
— Никто? — Принцесса Селестия моргнула. — Я разочарована, но не удивлена. Насколько я понимаю, вы оба довольно тупоголовые и преисполненные самодовольства! Дремучие маленькие пони!
Фликер опустил голову, пока его подбородок не оказался в нескольких сантиметрах от пола. Если бы на ковре была трава, он мог бы сейчас пастись. Эти слова ранили больнее любых ударов, и Фликер был почти уверен, что чувствует, как клокочет его душа. В данный момент Фликер испытывал искушение выбежать из комнаты, найти лопату, добежать до кладбища Кантерлота и вырыть себе могилу.
— Злыдень! — Принцесса Селестия выкрикнула это слово, и каждое ухо в комнате дернулось. — Сколько раз вы с Стерлинг Шуз не соглашались друг с другом?
— Ну, я… я не считал… Я не думаю… Я не следил за этим, — заикался Злыдень.
— Время рассказывать, — объявила принцесса Селестия певучим голосом, и Злыдень издал стон. — Давным-давно жили-были два маленьких жеребенка, упрямых и порывистых. Оба были убеждены, что они правы, а другой должен быть неправ. Эти двое всегда дрались, и было так много окровавленных носов, порванных ушей, а однажды один из них даже поджег другого. — Принцесса окинула Злыдня суровым, грозным взглядом, и тот увял под ее взглядом.
— Я извинился, — проворчал Злыдень.
— Все стало настолько плохо, что мне пришлось вмешаться, — продолжила принцесса Селестия, все еще глядя на Злыдня. — Я приказала связать их волшебной цепью, изобретенной мной самой. Когда они оказываются слишком далеко друг от друга, это шокирует, и с каждой секундой шок становится все сильнее.
— Да, это так. — Злыдень склонил голову.
— А эти два маленьких хмыря узнали о товариществе через различия. — Принцесса повернулась и посмотрела на Фликера, затем на Мунлайта. — Вы собираетесь спорить. Вы будете причинять друг другу боль. В жаркие, полные гнева моменты будут происходить плохие вещи, и вы должны научиться оставлять прошлое в прошлом, чтобы работать вместе! В этом и заключается цель этих дуэлей! Должен быть победитель и должен быть проигравший! После этого вы оба должны работать вместе и выполнять свою работу! Вы научитесь переносить свои обиды и преодолевать их! Понятно?
— Да, — пискнул Мунлайт.
Во рту у Фликера было слишком сухо, чтобы произнести хоть слово, поэтому он кивнул, не отрывая подбородка от пола.
Длинные ноги большого белого аликорна позволили ей быстро передвигаться по комнате, и она подошла к тому месту, где сидел Мунлайт. Опустив голову, она пристально посмотрела ему в глаза, ее уши были наклонены вперед, а уголки рта поджаты и нахмурены.
— О чем ты думал, бросая стул в своего товарища по учебе? — потребовала она.
— Это была ошибка! — застонал Мунлайт и попытался отвести взгляд. Бледно-золотистое сияние окружило его лицо, и он был вынужден взглянуть в полные ярости глаза принцессы Селестии. — Я запаниковал и совершил ошибку! Я испугался! Я признаю свою трусость, но я не боялся проиграть дуэль!
— Начинай говорить, и чтобы каждое слово имело значение. — Приказ принцессы Селестии повис в воздухе, как подвешенная наковальня, которая только и ждет, чтобы упасть.
— Я только начал дружить с Фликером, — ныл Мунлайт. — Я не хотел с ним дуэли. Я не хотел… драться с ним. Я запаниковал и сделал глупость. Я подумал, что если отвлеку его стулом, то смогу сделать выпад, нанести легкий удар, а потом проиграть поединок, чтобы Злыдень мог вынести решение.
— Понятно. — Голос принцессы Селестии был ледяным, а взгляд — жгучим, как солнце. Она держала лицо Мунлайта и продолжала смотреть ему в глаза, отчего у Мунлайта затрепетали уши, как птица, попавшая в ловушку.
— Я так испугался, что перестал соображать! Я просто не хотел потерять тот прогресс, который был достигнут, чтобы сделать Фликера своим другом! — Мунлайт пытался отвести взгляд от принцессы, но она продолжала держать его за голову. — Я даже не пытался ударить его стулом, честно! Я просто хотел отвлечь его! Если бы стул действительно мог ударить его, я бы отбил его, честно! Все, что произошло потом, я просто пытался защититься, потому что думал, что Фликер собирается меня убить! Честно! — Голос жеребчика стал пронзительным, испуганным визгом.
Фликер не поднял головы, не осмелился, но прислушался.
— По крайней мере, твоя мать воспитала тебя честным, — сказала принцесса Селестия, отпустив лицо Мунлайта с помощью своей магии. — Хотя, должна сказать, жаль, что она не воспитала тебя храбрым. — Сузив глаза, матрона-аликорн начала прищелкивать языком, покачивая головой от неодобрения.
С отвращением фыркнув, она пересекла комнату и подошла к Фликеру. Протянув одно крыло, она подняла голову Фликера, но он не смотрел ей в глаза. Принцесса Селестия стояла и смотрела на него, затем протянула второе крыло и коснулась голубого хрустального сердца, висевшего у него на шее.
— Как странно видеть это на тебе, — пробормотала она.
Вздрогнув, Фликер ничего не ответил и остался стоять на месте.
— Последний воин, посвятивший себя ее служению, совершил удивительные вещи. Фантастические вещи. Но он терпел такие издевательства. — Принцесса фыркнула и переместила свой вес. — Если ты извинишь меня на минутку, тройняшки доставляют мне некоторые хлопоты. — Она стояла неподвижно, ее крыло все еще легонько касалось шеи Фликера, а она продолжала смотреть на бледно-голубое хрустальное сердце.
Моргнув, ее веки затрепетали, как крылья бабочки, принцесса Селестия подождала мгновение, чтобы разобраться в себе. Затем она продолжила:
— Итак, по какой причине ты начал швырять столы в своего товарища-ученика и почему не выступил вперед, чтобы прикончить труса?
При слове "трус" у Фликера заложило уши, но он не посмел возразить. Он стоял, пытаясь подобрать слова, и смотрел прямо на стену. Когда принцесса Селестия встряхнула его, надеясь побудить к произнесению слов, из его уст вырвалось тихое ворчание — его тезка. За первым толчком последовал еще один, и Фликеру стало трудно составить связное предложение.
— Злой, — пролепетал Фликер, и это было единственное слово, которое ему удалось произнести.
— Да, Фликер ГРОМИТЬ! — Принцесса Селестия понимающе кивнула головой.
Его мордочка стала свекольно-красной, а копыта начали шаркать по кругу, когда его самообладание нарушилось. Большая аликорна была страшной, она не была принцессой, она была чем-то похуже, и Фликер почувствовал, как его собственная храбрость уходит, когда он пережил момент ужаса, сжимающего уретру. К тому же он чувствовал, как она дышит на него.
— Я был зол, — сумел произнести Фликер немного придушенным голосом. — Я не доверял своей ярости, поэтому держался на расстоянии и швырялся всякой всячиной. Я не очень старался попасть в него, наверное. Но я хотел, чтобы он боялся меня… потому что… по какой-то причине… это… казалось правильным. Я хотел, чтобы он струсил… и от осознания того, что я… что я его напугал… мне стало легче.
Покачав головой, принцесса Селестия несколько раз прищелкнула языком.
— Оглядываясь назад, я не знаю, смог бы я перестать рубить его своим мечом, — признался Фликер.
— Трусость и ярость, — с отвращением выплюнула принцесса Селестия, и ее мордочка исказилась, словно она попробовала что-то мерзкое. — Я не допущу ничьей, не в этом случае. Здесь слишком многому нужно научиться. Здесь есть уроки, которые необходимо усвоить, и, клянусь провидением, если мне придется учить тебя этим урокам, я это сделаю!
Фликер вздохнул:
— Так это значит, что я…
— Да! Ты снова будешь сражаться! — огрызнулась принцесса Селестия, встав во весь свой величественный рост и возвышаясь над Фликером. — Уже сегодня вечером! Прямо сейчас!
— Нет! — Фликер не мог поверить в то, что это слово вырвалось у него изо рта, и в то, что рот его предал.
— Что? — Принцесса Селестия опустила глаза в шокированном недоверии.
Фликер вспомнил все те случаи, когда его учителя пытались объяснить ему, что некоторые приказы не стоит выполнять, и попытался проглотить огромный комок в горле. Казалось, что его кишки вот-вот превратятся в воду, а сердце начало колотиться самым болезненным образом, когда он почувствовал, как его яички втягиваются в брюшную полость.
— Нет.
— Нет? — Откинув голову назад, принцесса выглядела весьма удивленной. — Я отдаю тебе приказ… Я все еще один из мастеров этой гильдии, и ты должен мне подчиняться!
Фликер напрягся, застыв на месте:
— Нет.
— Фликер, парень, я не знаю, если…
— Замолчи, Вик Чандлер! — рявкнула принцесса Селестия. Сузив глаза, она обвила крылом шею Фликера и притянула его ближе. — Мистер Никер, на кону ваша карьера, ваша профессия и ваше будущее. Я прошу вас передумать.
— Нет. — Отказ Фликера прозвучал как пронзительный, неловкий писк. — Если дуэль состоится, то я уступаю Мунлайту.
— Очень хорошо. Поздравляю, мистер Гамбит, ваша трусость приносит свои дивиденды.
— Нет. — Мунлайт покачал головой. — Я отказываюсь принять уступку мистера Никера.
Принцесса издала очень взволнованный вздох, и все ее тело напряглось. Она посмотрела на одного жеребчика, потом на другого, а затем устремила испепеляющий взгляд на Злыдня, словно винила его в этой головной боли. Злыдень, словно отруганный жеребенок, отвернулся, не в силах смотреть в глаза своему монарху. Отойдя от Фликера, принцесса Селестия начала расхаживать по комнате.
— Если что и раздражает меня, так это солдаты, которые не выполняют приказа.
Фликер опустил уши и сделал такое выражение, будто его ударили. Злыдень так и остался сидеть сгорбившись и уставившись в пол. Мунлайт тоже сосредоточенно изучал пол, а принцесса Селестия расхаживала взад-вперед. Фликер немного поднял взгляд и осмелился посмотреть на своего монарха.
— Мистер Чандлер, насколько я понимаю, у нас есть варианты. Эти жеребята могут согласиться на дуэль, или их могут выпороть, или они могут забрать свои документы.
— Ваше Величество, простите меня, но я не стану приводить это в исполнение, — ответил Злыдень, поднимая голову, в его глазах, как живые угли, пылала храбрость. — Я не из тех, кто уходит в отставку или увольняется, так что, полагаю, порка достанется мне. Я не против. Позвольте предложить вам мистера Балистера, он весьма щепетилен в этих делах.
Глаза принцессы сузились, и она устремила свой властный взгляд на Злыдня. Фликер изо всех сил старался не описаться и с трудом переводил дыхание. Мунлайт хрипел от паники, а Злыдень каким-то образом умудрился вернуть взгляд принцессы Селестии. Фликер чувствовал, что у него начинается головокружение, он боялся потерять сознание и описаться.
— Партнерство под давлением, — сказала принцесса Селестия голосом, лишенным эмоций. Она повернулась, чтобы посмотреть на каждого пони в комнате по очереди, а затем продолжила: — Я впечатлена, но вы не избежали наказания за этот провал. Однако вы снизили его строгость. Я считаю, что здесь необходимо проявить некоторую снисходительность, поскольку урок был усвоен.
Мунлайт испустил вздох облегчения, а затем опрокинулся в своем кресле. Он рухнул на пол, обмякнув и не двигаясь, его ноги спутались в кучу.
— Он упал в обморок, — объявила принцесса Селестия очень спокойным голосом, указывая крылом.
— Да, вы так действуете на своих маленьких пони. — В голосе Злыдня все еще звучала неуверенность.
— Год коррекционного обучения владению мечом, который они проведут вместе, — сказала принцесса Селестия, обращаясь к Злыдню. — Это их наказание за то, что они не смогли устроить настоящую дуэль. Я хочу дать понять, что традиции гильдии должны быть сохранены. На дуэли нужно скрещивать мечи, а не швырять друг в друга мебелью. Я хочу, чтобы их привели в пример.
— Так точно, Ваше Величество. — Злыдень кивнул головой.
— Итак, что же делать, что делать. — Большой белый аликорн повернулся, чтобы посмотреть на Фликера, наклонив голову на одну сторону. — Продолжая тему наказания, я хочу, чтобы на этих двоих была возложена большая ответственность. За столь наглое неповиновение мне я хочу, чтобы их обоих назначили префектами со всеми вытекающими отсюда тяжелой работой, обязанностями и ответственностью. Пусть это будет жерновом на их шее. Я хочу, чтобы они познали боль лидерства. Заставьте их страдать от этого, мистер Чандлер.
Вздохнув, Злыдень слабо кивнул принцессе, лишь раз мотнув головой.
— А теперь, если вы меня извините, я должна идти. — Принцесса Селестия сияла, и ее улыбка была подобна солнцу. — Поздравляю вас с тем, что на этот раз вы не упали в обморок, мистер Никер…