Маска преображает пони
Глава 77
После предупреждений, лекций и объяснений, что нужно быть осторожным, Фликеру разрешили увидеться с Хеннесси. Отделение реанимации отличалось от крыла, где они с Пайпер жили, — здесь царила жуткая тишина, от которой ему стало не по себе. Свет был приглушен, и в отделении было темно. Им с Пайпер пришлось надеть на копыта мягкие бумажные сапожки, чтобы заглушить звук их шагов.
Медсестра, которая вела их, остановилась у сто девятнадцатой палаты, а затем повернулась лицом к Фликеру и Пайпер. Мягким шепотом она сказала:
— Увидеть его будет шоком. Постарайтесь быть храбрыми. Его выбрали для исцеления, но на это потребуется время, поскольку те немногие целители, которые здесь есть, сейчас очень перегружены. Он все еще в критическом состоянии, но достаточно стабилен, чтобы дождаться целителя.
— Я понимаю. — Голос Фликера изменился после повреждения гортани, и теперь он говорил так, словно был жеребцом средних лет, который, судя по голосу, жил на диете из виски и сигар из черной бумаги.
— Приготовьтесь, — сказала она с последним предупреждением, распахивая дверь.
Фликеру удалось выждать всего две секунды, после чего он проскользнул мимо медсестры и подошел к кровати Хеннесси. На кровати лежала неузнаваемая куча бинтов, некоторые из них были окровавлены. Фликер не мог разглядеть ничего, что касалось бы его друга. Почувствовав, как колотящееся сердце подбирается к горлу, он повернулся к медсестре, которая теперь стояла рядом с ним с печальным видом, опустив уши.
— Его столько раз протыкали ножом и стреляли горящими стрелами, — сказала медсестра Фликеру, ее голос напрягся. — Но он должен поправиться, особенно с помощью магического исцеления. Он также получил обширные ожоги, и хотя мы живем в эпоху удивительного прогресса, ожоги — это одна из областей, в лечении которой мы крайне неадекватны.
Закрыв глаза, Фликер стиснул зубы и почувствовал, как они заскрипели, а в уголках челюсти запульсировали болезненные электрические разряды. Он почувствовал мягкое прикосновение медсестры, и она прильнула к нему, пытаясь успокоить. К своему собственному удивлению, он оказался прижат к ней, а его глаза горели от слез, которые не хотели падать, маленькие солдатики, которые не желали покидать крепость, которой был Фликер.
— Фликер, это ты?
Голос был сухим, трескучим, как осенние листья на ветру или хворост, начинающий разгораться в костре. Фликер почувствовал, как у него напряглись уши, а вместе с ними и позвоночник, отчего вся задняя половина тела запылала мучительным пламенем, вызывающим тошноту. Заставив себя открыть глаза, он отстранился от медсестры, борясь с желанием остаться в вертикальном положении, и повернулся лицом к своему другу и дорогому товарищу.
— Фликер… Мне кажется, я видел ту зебру, которую видел ты, — сказал Хеннесси шепотом, похожим на смятые газетные листы, которые терли друг о друга. — Она пела мне… она была милой. Она играла на банджо с помощью своих веревок на голове.
Сбитый с толку, Фликер стоял и моргал, его сердце колотилось в тесном горле. Ему нужно было выпить, что-нибудь прохладное, чтобы заглушить жгучую боль, которая грозила задушить его. Пайпер прижалась к его боку, прислонившись к нему, и его ноги подкосились, когда он попытался удержать и себя, и подругу.
— Хеннесси, — как-то сумел произнести Фликер, но больше ничего не хотел произносить. Жеребенок стоял на месте, желая разбушеваться и обнаружив, что не может этого сделать. Он осознал пустоту, которая существовала внутри него, ту огромную пустоту, которой он боялся.
— Пайпер, присмотри за ним, он плохо себя чувствует.
— Присмотрю, Хенни, присмотрю.
— Хорошо, я собираюсь поспать. Я все время слышу карканье ворон.
Это загадочное заявление озадачило Фликера, и, не в силах ничего сказать, он стоял и смотрел на своего друга, желая сказать что-нибудь дельное, может быть, какое-нибудь красивое слово, что-нибудь поэтичное, что-нибудь, что могло бы утешить Хеннесси. Но он был пуст, и в его сером веществе не было ничего прекрасного.
Прислонившись к Пайпер и наблюдая за медсестрой, Фликер смотрел, как Хеннесси погружается в милосердный сон.
Вернувшись в свою комнату, Фликер увидел, что за дверью его ждут гости, и это его удивило. Один взрослый жеребец и три молодые кобылы, и все они были знакомыми ему пони. Он заставил себя идти чуть быстрее, желая увидеть их, и его задние копыта слегка шаркали, не желая отставать от возросшего темпа.
Найт Лайт был вооружен, что вызвало у Фликера неподдельный шок. Вокруг тела жеребца была приторочена бандольера, из которой свисали шпага и пара, похоже, старинных пистолетов. Синий жеребец средних лет выглядел суровым, с жестким лицом, и он защитно нависал над тремя молодыми кобылами — Свити Белль, Эппл Блум и Скуталу.
У Свити Белль был букет белых гвоздик.
— Найт Лайт, — вздохнул Фликер.
— Здравствуйте, мистер Никер, — мягко произнес Найт Лайт. — Вы хотели поговорить с этими милыми молодыми кобылками, как я слышал, но потом, видимо, что-то случилось.
— Случилось. — Фликер почувствовал, что у него дрожат ноги, и с облегчением посмотрел на своих гостей.
— Хм, давайте-ка уложим вас обратно в постель, малыши. — Отцовский тон Найт Лайта не оставлял места ни для споров, ни для протестов. Нахмурившись, он подхватил Фликера и Пайпер своей магией, его глаза вспыхнули от эмоций, и, не принося никаких извинений, он протиснулся сквозь трех молодых кобыл, унося Фликера и Пайпер в их теперь уже общую комнату.
За время их отсутствия сюда привезли вторую кровать и еще несколько стульев, так что в комнате стало тесно. Фликер лежал на кровати, измученный тем, что рассказал Метконосцам обо всем, выложив все, начиная с концерта Октавии, обретения веры с принцессой Кейденс и заканчивая сражением с Заразой. Чувствуя себя очень усталым, он опустил голову на подушку и, к своему удивлению, смог ослабить бдительность.
Найт Лайт выглядел так, словно мог позаботиться о деле, если бы начались проблемы.
— Нам всем очень жаль, — сказала Свити Белль, не сводя глаз с белых гвоздик, стоявших в вазе, которая, похоже, была во всех больничных палатах. — Фликер, ты не против, если я буду называть тебя Фликер? Не поддавайся своей ненависти. Не заполняй ненавистью пустоту внутри себя. Я не могу представить, что твоя кьютимарка может делать с тобой сейчас.
— Я борюсь с этим, — признался Фликер.
— Обычно мы советуем пони следовать своим кьютимаркам. — Взгляд Эппл Блум прошелся по одеялу и остановился на лице Фликера. — Ты дал нам много поводов для размышлений, Фликер. Думаю, для нас, поскольку мы так много сделали, чтобы найти свои кьютимарки, и продолжаем делать всевозможные вещи вместе как друзья, было легко обогатить свою жизнь значимыми занятиями. Но для вас гильдия была очень жесткой, и вы оказались в ситуации, когда полностью отдали себя. Я много думала об этом… очень много.
— И теперь, учитывая все, что произошло, — Скуталу сделала паузу и несколько раз моргнула, — … и то, как изменилась твоя кьютимарка, я не знаю, какой совет тебе дать. Но мы хотим и дальше помогать тебе. Единственное, что я могу тебе посоветовать, — это идти с Любовью. Не думаю, что она собьет тебя с пути.
— Сейчас я чувствую столько ярости и ненависти. — Фликер закрыл глаза, не обращая внимания на пульсацию в середине позвоночника.
— Ну, твоя кьютимарка изменилась, так что и твои чувства могли измениться. — Эппл Блум наклонилась вперед на своем сиденье, и ее красные, налитые кровью глаза выдали ее усталость. — И хотя твоя кьютимарка изменилась, у тебя все еще есть выбор. Ты не должен быть поглощен ею.
— Мы пришли сюда, чтобы сказать тебе, что мы будем с тобой, пока ты не оправишься от этого. — Свити Белль, повернув голову, улыбнулась Фликеру и Пайпер.
— Мы будем с тобой на каждом шагу, — пообещала Эппл Блум.
— Потому что мы сделали тебя своим домашним проектом и, возможно, когда-нибудь напишем о тебе докторскую диссертацию. — Скуталу хлопнула копытцами и рассмеялась, но снова стала серьезной, когда Эппл Блум нахмурилась в ее сторону.
Лежа в своей постели, Пайпер застонала, каркас кровати скрипнул, и она перевернулась на другой бок. Она полуоткрыла глаза, прислушиваясь, но ей нечего было сказать. Теперь, когда она перевернулась, ее взгляд остановился на Фликере, чья кровать стояла рядом с ее. Покачиваясь, она сползла к краю своей кровати, потянулась, взяла Фликера за щетку и прижала к себе.
— Я никогда раньше не терял пони, — признался Фликер всем пони, — и я не знаю, как к этому относиться. Я просто чувствую ярость, и мне больно. Доктор Стерлинг был… моим… другом.
Отвернувшись, Найт Лайт уставилась на стену, не обращая внимания ни на что:
— Это было плохое время. Много пони погибло. Я тоже потерял нескольких пони, и, Фликер, поверь мне, это того не стоит — отдаваться мести за мертвых. Живые будут нуждаться в тебе больше. Городу Кантерлоту нужен герой, а не монстр-психопат.
— Ты потерял кого-то из пони? — спросил Фликер.
— Да, — ответил Найт Лайт и повернулся, чтобы посмотреть на жеребенка. — Вместо того чтобы поддаться эгоистичному желанию отомстить, вместо того чтобы пренебрегать живыми, я буду служить. Вместо того чтобы проклинать тьму, я зажгу свечу.
При этих словах застывшая маска Фликера окончательно сломалась, крепостные стены рухнули, а по щекам потекли слезы. Первый всхлип вырвался наружу, заставив его задергаться, а внезапная боль в позвоночнике ощущалась так, словно его снова ударили. Он застонал — колющая боль была слишком сильной, и это только еще больше ослабило защиту Фликера.
Фликер зарыдал.
Пайпер переползла со своей кровати на кровать Фликера и прижалась к нему. Сам того не желая, Фликер был немного груб, когда схватил Пайпер и притянул ее к себе. Все Метконосцы прислонились друг к другу, молча склонили головы — было ужасно смотреть, как плачет такой пони, как Фликер.
Впервые за долгое время Фликер снова стал жеребенком, и его эмоции вырвались наружу. В углу, где Найт Лайт стоял, он молчал, тоже плача, слезы текли по его щекам, и любому наблюдателю было очевидно, что он поглощен горем. Однако плач не сделал его менее наблюдательным, потому что, когда дверь открылась, его челюсти напряглись, и он повернулся, чтобы посмотреть.
— Фокс… — Найт Лайт произнес это слово с облегченным вздохом.
В дверях стоял Фокс Попули, удерживая длинный меч, который Фликер мог бы узнать, если бы посмотрел. На обнаженном клинке не было ножен, он был безупречен, не запятнан и сделан из стали со слабым голубым оттенком. Фокс остался стоять в дверях, выражение его лица выражало извиняющуюся неловкость.
— Фокс, заходи, пожалуйста. — Найт Лайт, обрадованный появлением друга, подошел к нему и поприветствовал.
— Я принес вот это, — сказал Фокс, слегка приподнимая меч, помня об оголенном лезвии. — Его нашли после битвы. — Оранжевый единорог с белым акцентом взглянул на клинок, который удерживал, а затем перевел взгляд на оружие Фликера, лежавшее на столе, и посмотрел мимо Найт Лайта. — Закон гласит, что вы оба имеете право получить это, поскольку вы выжили в битве.
Фликер, все еще всхлипывая, поднялся с места и посмотрел на Пайпер.
— Клинок называется Кин, и он исчез довольно давно. Более пятидесяти лет назад. — Фокс моргнул, а затем его взгляд сфокусировался на Фликере. — Мистер Никер, я знаю, что сейчас очень трудное время, и я не знаю, как вы относитесь к тому, чтобы хранить клинок, который убил доктора Стерлинга.
Теперь взгляд подняла Пайпер, которая по-прежнему прижималась к Фликеру и дрожала.
— Меч не злой и не добрый, — сказал Фокс Фликеру. — Это просто оружие. Он не покрыт серебром, но у него острое лезвие.
Удерживая Пайпер, Фликер смутно вспомнил, как клинок перерубил один из его мечей. Рыдания немного стихли, и он почувствовал на себе пристальный взгляд Метконосцев. Жеребенок не знал, что сказать и как ответить. Сердце снова застучало в горле, и он вспомнил, как он на всю длину лезвия пронзил доктора Стерлинга.
— Победителю достаются военные трофеи, — прошептал Найт Лайт, стоя рядом с Фоксом. — А мы на войне, не сомневайтесь.
— Да, я знаю. — Фокс выглядел измученным. — Я не могу остаться. Я нужен, на улицах идут бои… крысы ведут себя довольно хаотично, как будто у них больше нет руководства. — Оранжевый единорог сделал паузу, покачал головой и добавил: — Наверное, это опасное предположение, но мне так кажется. Возможно, я ищу причину для надежды.
— Оставь клинок, — сказала Пайпер Фоксу, ее грудь подрагивала, а голос прерывался.
Фокс склонил голову, левитировал клинок на стол и положил его:
— Будьте осторожны, на этот клинок наложены чары, значительно усиливающие кровотечение при ранении.
— Фокс…
— Да, Найти?
— Будь осторожен, Фокс.
— Понял, сэр.
— Не щади себя, Фокс.
— Как прикажете, сэр.
— И Фокс…
— Да?
— Мистеру Никеру понадобится учитель, если он хочет умело пользоваться двумя клинками.
— Понял, сэр. — Фокс поднял копыто и шлепнул им по груди, чуть ниже шеи.
— Фокс, пусть свет будет победоносным и вечным. — И с этими словами Найт Лайт наблюдал за тем, как Фокс удаляется, выходя из комнаты и отправляясь творить добро. Через несколько долгих секунд Найт Лайт добавил: — Пока мы дышим, свет будет торжествовать. Не так ли, мистер Никер?
Не в силах говорить, Фликер кивнул, и глаза его загорелись мрачной решимостью.