Тьма века сего / This Present Darkness

Она – низвергательница абсолютов, неисповедимая владычица ночи. Она, заточённая в небесном узилище, где только луна да светлые звёзды сияют в вышине, пускай и незримые глазу. Ибо кругом лишь тьма.

Принцесса Луна Найтмэр Мун

Иногда вещи не то, чем кажутся

Хэйбеас Бриттл, беззаботный чейнджлинг, покинувший свой улей, подвергся нападению на окраине Кантерлота. Его, тяжело раненого, нашла и выходила дочка вдовы с тёмным прошлым.

ОС - пони Чейнджлинги

Хорошее отношение к лошадям

Эпплджек в тайне мечтала о вещах, которые совершенно не вяжутся с её извечным образом фермерши-пацанки. Ей грезился романтический вечер, когда какой-нибудь особенный пони отнесётся к ней, как к настоящей леди. И оказывается всё, что для этого было нужно, чтобы некая пегаска с гривой всех цветов радуги застукала её наряженную в платье. Этот неловкий момент приведёт их в конечном итоге к вечеру, который они никогда не забудут. Рассказ – победитель конкурса ЭпплДеш!

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Эплджек Спайк

Хочешь жить вечно?

Когда один из чейнджлингов оказывается в плачевном положении, Кризалис предлагает ему сделать трудный выбор.

ОС - пони Кризалис

На продажу

На продажу: фургончик (1 штука). В хорошем состоянии, один владелец, ухоженный. Для заинтересованных просьба обращаться: Трикси Луламун, Великая и Могущественная Замок Дружбы Понивилль

Трикси, Великая и Могучая Старлайт Глиммер

Кантерлотские традиции

Читать книги, несомненно полезно. Но даже все книги мира, могут оказаться бесполезны, когда вокруг все меняется слишком быстро. Будучи уверенной в своих знаниях Твайлайт Спаркл необдуманно бросает фразу, которая меняет её представление о жизни в Кантерлоте и его традициях...

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони

Я не хочу умирать

Взгляд со стороны одного из допельгангеров Пинки Пай перед исчезновением

Твайлайт Спаркл Пинки Пай Другие пони

Город камня

Стоял на свете когда-то давно городок, что сложен был из камня. И хранил тот городок секреты. А может, и сейчас стоит да хранит. Или вообще миф всё это, и города того со всеми его секретами и не существовало никогда. Правду помнят только камни и боги. И вот о них-то я вам и расскажу...

ОС - пони

Моя соседка — вампир!

Для всего этого существовало лишь одно объяснение. Для её странного, непредсказуемого поведения. Этот неестественный страх солнечного света, привычка закрывать себя в ночной темноте, завесив все занавески. А эти солнцезащитные очки уже почти стали частью её тела! Соберись, Октавия. Пришло время для серебра, чеснока и осинового кола.

Принцесса Луна DJ PON-3 Октавия

Реприза

Рассказ, написанный неким Donny Boy на "Тридцатиминутные пони-истории", однако, за отведенное время не успел, но рассказ собрал множество положительных отзывов. Изначально рассказ назывался "Итоговый тест", при конечной обработке "Реприза". И да - совсем уже извращаться не стали, и песню оставили в оригинале. Рассказ получился достаточно драматичным, и немного жестоким. Читать на гуглодоках https://docs.google.com/document/d/1vUQXcs1kAysbhARiR6xpBw5S3VE6m1K-wIMnNFhR9go/preview

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия

S03E05

Эта музыка будет вечной...

Одинокие зимние ночи всегда были для меня чем-то вроде испытания. Я, пожалуй, никогда не пойму тех, кто считает их прекрасными — для меня нет ничего хорошего в ощущении бесконечного одиночества, наполняющего каждую клеточку тела. В такие моменты кажется, что в целом мире не осталось больше никого, а если ты выйдешь за дверь, то просто улетишь в бесконечные просторы чернильно-чёрного неба, затеряешься в его глубине, и тебе очень повезёт, если ты станешь хотя бы одной из тысяч обжигающе-холодных зимних звёзд. Летние ночи дышат жизнью, зимние же, напротив, наполнены тем холодом, который так противен самой природе пони.

Я очень не люблю проводить эти часы в одиночестве, но порой обстоятельства оказываются сильнее нас. Не могла же я начать упрашивать Октавию, мою соседку и ближайшую подругу, отменить свою поездку на выступление в Небесном Дворце Музыки в Лас-Пегасе только потому, что мне не хотелось оставаться одной? Это очень важный этап в развитии её карьеры, а мой страх одиночества — всего лишь глупость, отголосок детских страхов...

Я осторожно выдыхаю на замёрзшее стекло и прикасаюсь к нему кончиком копыта. Как когда-то сказал тот, кого я некоторое время считала своим особенным пони: "Любой из нас, по сути своей — это кабачок, огурец, пять палочек и пучок тонких веточек, изображающих хвост. Все остальные детали мы сами навешиваем на себя в процессе нашей жизни." Я рисую на стекле схематичную пони. На верхней части огурца скапливается капелька влаги, и нарисованная лошадка принимается плакать.

Стираю её копытом. В финале романтической истории пегас, рассказавший мне об этом, ударил меня по лицу копытом и ушёл, крича, что из меня уже не сделать нормальную. Что я так и умру за пультом, "на сцене какого-нибудь второсортного клуба". Я даже не стала спорить. И не потому, что не хотела обострять конфликт, ведь дальше обострять было уже некуда. Просто спорить было действительно не с чем. Из меня, превратившейся в ночное существо, живущей от выступления до выступления и всегда скрывающей свои глаза за огромными солнечными очками, вряд ли получится сделать нормальную пони.

Он был детским психологом. И немного художником.

Отойдя от окна, я уселась в глубокое кресло и с наслаждением отхлебнула остывшего облепихового чая. Тишина ночного дома наполняла меня, но не успокаивала, лишь дарила щемящее чувство одиночества. Прошло полгода со дня смерти моего деда и чуть больше пяти месяцев с тех пор, как мы со спасшей меня от одиночества и вытащившей из глубочайшей депрессии виолончелисткой стали жить в опустевшем доме. Никто из моих подруг никогда не был мне так близок, как Октавия, понимавшая меня, кажется, не то что полуслова, а с полужеста, полумысли. Чем лучше мы начинали общаться, тем сильнее становился мой страх одиночества, оставшийся откуда-то из раннего детства, ещё из тех бесконечно долгих ночей, когда мой дед, вырастивший меня и попытавшийся воспитать во мне настоящую леди, допоздна задерживался в консерватории. Гениальный скрипач, первый пони в музыкальном мире Кантерлота и, наверное, всей Эквестрии — для меня он был и всегда оставался самым близким из всех, единственным, кто мог спасти меня от давящей тишины старого пустого дома на окраине города.

Возможно, моя работа диджея стала для меня чем-то вроде способа спастись от одиноких ночей.

Возможно ли, что Октавия стала, в некотором смысле, заменой деда? Во время выступлений — классическая во всех смыслах виолончелистка, собранная, строгая и полностью сосредоточенная на тех чарующих звуках, что она извлекает из своего инструмента. Дома — добрая, мягкая и заботливая пони, знающая моё одиночество, с пониманием относящаяся к моей головной боли и слабости после особенно сложных выступлений.

Я с улыбкой вспомнила нашу удивительно быстро сложившуюся традицию вечерних посиделок. Я — с крепким кофе, готовая выйти из дома и, улыбаясь, ринуться в мир сгорающих на танцполе, сходящих с ума, в экстазе выкрикивающих моё имя посетителей очередного клуба. Готовая кричать, раз за разом, свой боевой клич: "Я — звук!". Готовая прыгать и танцевать за пультом ночь напролёт, ведя толпу за собой, на новые и новые витки чистой первобытной радости. И моя полная противоположность — Октавия. С ромашковым чаем, расслабляющим и дарящим отдых. Понимающая важность ночного сна, ценящая уют своей мягкой постели. Уже готовящаяся к тому, что следующим вечером она выйдет на сцену перед чопорной публикой и вывернет перед ними свою душу, заколдует их мягким очарованием своего таланта. И заставит их топать копытами по полу концертного зала и кричать от восторга, забыв о манерах.

Два мира, пересёкшихся совершенно необъяснимо, против всякой логики и традиций. Дружба диджея и виолончелистки. Добрая магия, возможная, наверное, лишь в нашем мире...

За такими размышлениями меня и сморил, наконец, сон...

Снег поскрипывает под копытами жеребца-таксиста и колёсами повозки, в которой я сижу, зябко кутаясь в огромный шарф. Погодные отряды в этом году устроили над Кантерлотом Дискорд знает что, так что в Ночь Согревающего Очага над столицей Эквестрии поливал дождь, превращая едва выпавший снег в липнущую к копытам слякоть. Сейчас, в постпраздничную неделю они, очевидно, пытались исправится, поэтому погода уже третий день стояла морозная и снежная — трудолюбивые земнопони-уборщики едва успевали сгребать белое покрывало, укрывающее город, в огромные сугробы на газонах, которые немедленно оккупировались веселящимися жеребятами.

Эквестрия отдыхала, казалось, всепони стараются вобрать в себя как можно больше веселья до наступления будней, когда придётся вернуться на свои рабочие места. Когда я была ещё совсем крохотной пустобокой кобылкой, в такие дни дед водил меня кататься на санках с холмов у подножия горы, на которой стоит мой любимый город. Чётче всего мне вспомнился тот раз, когда я не справилась со своими санками и въехала на всём ходу в другую кобылку, единорожку мятного цвета. Почему-то мне запомнилась её кьютимарка, наверное, полученная совсем незадолго до того дня: золотистая лира... Ну и то, как я кричала "Де-е-еда-а-а!", сидя в самом низу склона и прижимая к себе ушибленную ножку, конечно же. Кобылка, в которую я въехала, к счастью, не пострадала, и всю дорогу до повозки, в которой мы с дедушкой приехали, она заглядывала в глаза мне, висящей поперёк спины пожилого единорога, и без конца извинялась. Потом, насколько я помню, она ещё несколько раз извинилась перед дедом, а тот, мягко потрепав её по коротко остриженной гриве, ответил, что её вины в случившемся нет. Успокоившаяся, она ускакала, а я потом ещё долго думала, что, наверное, таким и должно быть поведение хорошей пони — ведь эта кобылка знала, что она ни при чём, но всё равно извинялась. Просто потому, что мне было больно и она сожалела об этой боли.

Интересно, как сложилась судьба этой мятно-зелёной единорожки? Осталась ли она хорошей?

И...при моём образе жизни, может ли кто-то указать на меня копытом и без стеснения сказать своему жеребёнку: "Смотри, вот мисс Скрэтч — это хорошая"?..

Были ли вы когда-нибудь в "закулисье" клуба? Это место, которое всегда действовало на меня совершенно особенным образом. Я могу быть усталой, больной, злой и в целом пережившей неудачный день, но стоит мне очутиться в служебных помещениях того места, которое я через считанные минуты взорву звуками создаваемой мной музыки, как мои мышцы наливаются силой, походка становится танцующей и упругой, а на лицо сама собой выползает та самая улыбка, с которой я всегда появляюсь на сцене. Так было всегда — и этот раз не стал исключением. Немного подпортил ощущения Райзинг Профит — владелец клуба, попытавшийся "оградить меня от общения с обслугой", но отделаться от него было просто, хватило одного лишь насмешливого взгляда поверх очков.

Так что теперь я предоставлена самой себе, стою и наблюдаю за работой местного техника — лимонно-жёлтой единорожки с лаймового цвета гривой. Она практически танцует в техническом помещении клуба, и это зрелище завораживает почище традиционных танцев народа зебр, которые мне однажды довелось наблюдать. Юная кобылка с кьютимаркой в виде отвёртки, окутанной магическим полем, вертится по тесной каморке, едва слышно напевая какой-то незамысловатый мотив, её глаза полуприкрыты, а на лице сияет лёгкая полуулыбка. Искрящиеся разряды магии срываются с её рога и впитываются в толстые кабели, наполняя воздух запахом озона и уносясь куда-то туда, в зал, к колонкам, дым-машине, диджейскому пульту, за которым я совсем скоро встану. Я, к стыду своему, лишь в самых общих чертах представляю себе, что она делает, но мне едва ли не впервые в жизни не хочется прерывать работу технопони и с нажимом спрашивать, всё ли готово к выступлению, я уверена, что эта миниатюрная единорожка с растрёпанными гривой и хвостом подготовила всё в лучшем виде.

Я тихонько отступаю в коридор, и мне кажется, что, если мои честолюбивые планы когда-нибудь осуществятся, и я открою свой собственный клуб, я уже знаю, кого я постараюсь заполучить на должность звуковика...

А тем временем мне пора уже выходить в зал и начинать сегодняшнее шоу. Я встаю в нескольких шагах от сцены и делаю глубокий вдох. Нервная дрожь появляется в коленях и копытах, но она проходит, когда я слышу крики из зала. Медленный выдох...

Они ждут диджея P0n3.

Они любят диджея P0n3.

Меня. Они зовут меня, и я не собираюсь заставлять их ждать. Party time, ponies!

Я, пританцовывая под музыку, которая пока что слышна лишь мне, выскакиваю на сцену, и зал взрывается приветственными криками. Дым с шипением застилает сцену, и я победно вскидываю копыто вверх, заставляя собравшихся в зале сойти с ума, выкрикивая мой псевдоним. О-о-о да-а-а...

Два шага — и я за пультом, на том месте, на котором мне и следует быть. В своей стихии. Я делаю то, что мне назначено судьбой. Я дарю им праздник. Я раскрашиваю их жизнь яркими нотами.

— Я — DJ P0n3! — кричу я, наклонившись к микрофону. — Я — ЗВУК! И я люблю вас, поняшки!

Окутанная голубым сиянием игла падает на винил, и глубокие басовые звуки наполняют зал. Одна бесконечно растянутая нота, заставляющая дрожать стены клуба, от неё сводит зубы, запинается сердце, а спина и бока покрываются гусиной кожей. Одно это гудение сводит моих слушателей с ума, и я без оглядки следую за ними. Ловкие копыта ложатся на пульт, магия звуков переполняет моё сердце, мягко толкает рог изнутри и срывается с его кончика, превращаясь в музыку. Резкий, жёсткий, бескомпромиссный бит наполняет зал, заставляя собравшихся подпрыгнуть в едином порыве...

— О-у-у-у... — остановив музыку, вою я в микрофон, заставляя пони безотчётно подражать мне, открывать свои души в первобытном крике, полном восторга и нерастраченной энергии молодости.

Они готовы. Они именно в том состоянии, которого я хотела добиться. Наши души обнажены, они полностью мои, но в той же степени и я их, мы все стали едины. Краем глаза я замечаю единорожку-техника, расширившимися глазами смотрящую на меня из за кулис...и перестаю сдерживать себя. Я словно резко падаю в крутое пике, увлекая всех окружающих за собой. Ноты, идущие из самого сердца, врываются в их уши, и зал взрывается танцем.

Стоя за пультом, я качаю головой в такт музыке, мой взгляд скользит по толпе, выхватывая из беспрестанно меняющейся картины отдельные эпизоды: растрепавшиеся гривы, топчущие пол копыта, торчащие крылья, рога, окутанные магическим сиянием, взрывающиеся крохотными фейерверками… Время от времени я не сдерживаюсь и коротко вскрикиваю в микрофон, вызывая бурю восторга в зале — десятки пони откликаются такими же дикими вскриками, и прыгают выше, пегасы, не в силах сдерживаться, взлетают под потолок клуба и, сложив крылья, падают вниз, чтобы приземлиться на все четыре копыта.

Когда я чувствую, что танцоры начинают выдыхаться, я меняю темп и ритм — и зал наполняют лёгкие, чуть дрожащие ноты, куда более сдержанные и нежные, и пони разбиваются по парам, чтобы подарить друг другу немного тепла, которое есть в наших душах и делает нас теми, кто мы есть. Пары кружатся по танцполу, на лицах расцветают ласковые улыбки. Это похоже на то, как успокаивается мгновение назад кипевшая вода в снятом с огня чайнике. Мы все приходим в норму... Но и пора нежности проходит, и я снова возвращаю звучанию агрессивность, хотя уже и не ту, что заставляла нас кричать, впадая в полубезумное состояние. Я наклоняюсь к микрофону и говорю речетативом, стараясь придать каждому слову вес:

— I’m the new school,

Old school,

Not cool,

Too cool…

Музыка бьёт по барабанным перепонкам, буквально сбивая некоторых пони с копыт и перекрывая следующие две строчки куплета, я завершаю так, чтобы слышал весь зал, и вызываю рёв одобрения:

— Just deal with deed

I am the beat king!

И мы снова погружаемся в пучину безумия, которое дарит нам чувство свободы, лёгкости и отдыха, которое ни один из нас не сможет получить каким-либо иным способом...

После этого выступления я чувствую себя вымотанной, как никогда. Кажется, что все мышцы моего тела стонут, моля об отдыхе, а рог, сегодня явно перегруженный массой преобразующих звук заклинаний, словно пульсирует изнутри мягким зудом, отчего мне постоянно хочется почесать голову. Я сдерживаюсь, но вовсе не потому, что я леди, а потому, что толку от этого не будет, проверено неоднократно.

Выплеснувшие лишнюю энергию молодые пони уже покинули зал, особо восторженные успели со мной сфотографироваться и наговорить кучу приятных вещей, так что теперь я могла просто расслабляться, сидя на краю сцены и потягивая ледяной сидр через соломинку, дожидаясь приезда такси. Я уже раздумывала, не взять ли мне ещё одну кружку чудесного напитка, нагло пользуясь тем, что сегодня мне это можно сделать за счёт заведения, когда услышала неуверенные шаги справа от себя.

— Эм. Мисс Скрэтч? — произнёс кто-то чуть дрожащим от волнения и немного осипшим от криков голосом.

Повернувшись, я увидела перед собой ту самую единорожку-технопони, работой которой я любовалась перед выступлением. Вблизи она выглядела совсем маленькой, практически подростком, не смотря на то, что мы, скорее всего, ровесницы. Эх, мне бы её миниатюрность...

— Ну да, так меня зовут, — ответила я с улыбкой и добавила, понизив голос и подмигнув: — Так меня зовут ханжи и зануды типа Профита. А для друзей я Винил.

Не сдержавшись, единорожка прыснула в копытце.

— Я просто хотела сказать, мисс Скрэ...то есть, Винил, что сегодняшнее выступление было просто изумительным! Это было словно взрыв! Бум, эмоции прямо в мозг! И я очень рада, и для меня большая честь поработать с вами! Вот!

— О, сегодняшнее выступление было бы невозможно без твоего таланта! — ответила я мгновенно смутившейся от собственной эмоциональности единорожке и только тут поняла, что так и не узнала, как же её зовут: — Прости, мне правда неловко спрашивать, но как тебя зовут?

— О, меня зовут Лемони! Лемони Крем! — отчего-то рассмеявшись, ответила зеленогривая технопони.

— Ваше такси у дверей, мисс Скрэтч, — тихо произнёс за моей спиной мистер Профит: — Вас проводить?

— О, нет, благодарю. Всего доброго, — ответила я и, подмигнув на прощание жёлтой единорожке, направилась к выходу, против своего обыкновения не забыв шарф.

Вечер следующего дня проходил в полной тишине. Октавия вернулась из Лас-Пегаса совершенно разбитой и не проронила ни слова с тех пор, как перешагнула через порог дома. Клянусь чем угодно, мне ещё ни разу не приходилось видеть её в подобном состоянии. Молча она привела себя в порядок, молча и без всякого удовольствия поужинала парой сэндвичей и овощным салатом, и так же молча уселась в кресло перед камином с чашкой чая.

— Окти? — спросила я, настороженно заглядывая в глаза подруге. — Ты уверена, что всё хорошо?

— Да, вполне. Не хуже, чем всегда, — после долгой паузы меланхолично ответила черногривая. Убедить меня ей, понятное дело, не удалось.

— Тави, рассказывай. С кем ещё тебе делиться бедой, как не с лучшей подругой?

— Не знаю...да ни с кем больше таким и не поделишься, ты права. Ты знаешь, мне кажется, что я перегорела, Винил.

— Что-о-а?! — воскликнула я, от неожиданности облившись чаем. — В каком это смысле?

— В прямом, — ответила серая. — Я вышла на сцену, всё шло как обычно, но...ни единого движенья души, понимаешь? Я играла чисто механически, не вкладывая в музыку ничего, просто потому, что вложить было и нечего. Что ещё ужаснее, у меня и особого желания играть не было. Просто пустота, понимаешь?

— Вау… — произнесла я, чтобы произнести хоть что-то. Я раньше слышала о таком, но своими глазами видеть, тем более у близкого мне пони, не доводилось. Музыканты, писатели, художники — именно тем мы и отличаемся от тех, кто занимается работой, не связанной с искусством. Иногда мы просто сгораем. Я даже не знаю, лечится ли это как-то. Не найдя лучшего утешения, я произнесла: — Наверное, тебе просто надо отдохнуть. Завтра всё наладится.

— Ну да… — произнесла Окти бесцветным голосом. Тихо, не обращая внимания на упавший на пол плед, она встала со своего кресла, и, понурив голову, отправилась в спальню.

— Спокойной ночи, Винил… — донёсся до меня тихий голос уже из коридора.

А я так и осталась сидеть в кресле, кусая копыто, чтобы не завыть от бессилия и тоски...

— Вставай, Октавия! — кричу я, прыгая на кровать подруги всеми четырьмя копытами. — Вставай, нам нужно успеть очень многое! Хватай виолончель!

Сейчас ещё совсем раннее утро, на улице совсем темно и тихо, только горят уютным янтарным светом фонари. Я ношусь по дому, магией, копытами, мордочкой и голосом подгоняя Октавию. Я не спала всю ночь, но у меня есть план! И первый его пункт — не дать ей опомниться, не дать хандре снова проникнуть в её сердце и разум.

— Сумасшедшая! Ты что творишь?! — кричит земнопони, когда я выталкиваю её, едва успевшую натянуть шарф и шапку, в морозное утро. Впрочем, сама я выкатываюсь из дома сразу же следом за ней.

— Скорее, Тави! Или ты мне не веришь?

Мы запрыгиваем в такси, которое я заказала несколько часов назад, когда этот план только стал формироваться в моей голове. Я понятия не имею, поможет ли вся затеянная мной ерунда Октавии, но я не могу не попробовать, не могу оставить её в том состоянии, в каком она находится сейчас.

— Винил, ради Сестёр, что ты задумала? Что происходит? Я, конечно, заинтригована, но...но что ты затеяла за авантюру?

— Просто на меня снизошло озарение, Тави! Понимаешь, я очень долго думала о том, кто я в этом мире. Хорошая ли я пони, чем является для меня моя работа, кем для меня был дед, кем стала ты. Но сегодня я поняла нечто особенное! — договорив, последнюю фразу, я выглянула в окно. По пустынным улочкам мы домчались до студии удивительно быстро, куда быстрее, чем я рассчитывала. Отсыпав пони-таксисту битов, причём явно больше, чем полагалось за поездку, я продолжила, лишь оказавшись в студии: — И я попытаюсь сыграть тебе то, что я поняла!

На последних словах Октавия, достающая из футляра виолончель, пока я бегаю, включая свет и оборудование, странно посмотрела на меня, но ничего не ответила.

— Винил… — начала она, когда мы застыли друг напротив друга, я — за пультом, она — с виолончелью, горделиво выпрямившись. Даже в подавленном состоянии, будучи уверенной, что она лишилась своего дара, она держалась настоящей леди. Такому можно только позавидовать. — Винил, я понимаю, что тебя выбило из колеи моё вчерашнее признание, ты хочешь помочь мне, но даже вытащив меня из постели и протащив через половину Кантерлота по морозу...я по-прежнему не хочу играть, понимаешь? У тебя не вышло. Я…

— Просто слушай, Октавия, — я прервала ей максимально мягким голосом. — Закрой глаза и слушай меня.

Озадаченная земнопони хотела было возразить, но сдержалась. Она закрыла глаза и застыла, опустив копыто со смычком, готовая слушать. Мой рог окутало голубоватое сияние. Мне предстоит самое важное выступление в моей жизни…

И я не имею понятия, что делать. Ни малейшего. Поэтому, я просто раскрываю душу и пытаюсь выразить свои чувства в звуках, всё то, что беспокоило меня в последние дни. Мой страх одиночества, тоска по деду, размышления о том, кем же стала Октавия в моей жизни, размышления о том, стала ли я хорошей пони — всё это наполняет меня, переливается через какие-то невидимые границы в моей душе и срывается с моего рога одновременно с первой слезинкой, падающей с моих ресниц на пульт. Дрожащие звуки, вовсе не похожие на ту агрессивную музыку, что сотрясала полный веселящихся пони зал меньше суток назад, наполняют студию. Я понимаю, что, возможно, я сваливаю в кучу все эти эмоции, что их очень сложно прочесть, но я не пытаюсь это исправить. Такова я. Такова моя жизнь, в которой я и сама не всегда могу разобраться. У меня нет ничего другого. Мне нечего больше предложить тем, кто будет рядом…

Я не знаю, сколько длится моё выступление, когда к нему примешиваются посторонние звуки. Более плавные и грациозные, лишённые характерной для меня нервозности. В них слышится уверенность. Надежда. Забота. Обещание никогда не оставлять в одиночестве.

Виолончель.

Я чуть ли не рыдаю от радости. Октавия смогла! Она почувствовала! Она не сгорела!

Странно, я не слышу диссонанса, не чувствую, что музыка одной из нас перебивает музыку другой. Мелодии словно кружатся в танце, подчёркивая достоинства и маскируя недостатки друг друга, я практически вижу этот танец сквозь полуприкрытые веки. Должно быть, я всё поняла верно. Должно быть, так и рождается гармония: когда встречаются классика и андерграунд, штиль и шторм, страх и нежность. Когда падает один, второй всегда поддержит. Свечи, горящие во тьме: когда одну задувает ветер, вторую достаточно поднести к потухшему было фитилю. Равновесие. Не противостояние, а дополнение друг друга. На этом и стоит наш мир.

И будет стоять, пока звучит эта музыка.

А эта музыка будет вечной.

Комментарии (13)

0

Это — нечто... Спасибо... Читать про Тави и Вайнл — одно удовольствие... А музыка... Она звучит в сердце, в душе...

SK.Kirill97
#1
0

Благодарю:) Если интересно — посмотри у меня в профиле, там есть цикл рассказов про них...вот, посамопиарился;)

black-white gentlepony
#2
0

Мда слов нет.Прекрасно очень супер пупер троготельно и интересно !Фик написн оч хорошо претензий вроде нет а если есть то не знаю какие .

Xed Shy Pie
#3
0

Да, спасибо, перечитал все твои рассказы про них!

Классно, очень интересно! Спасибо ещё раз!..

SK.Kirill97
#4
0

Всем спасибо за похвалы, приятно слышать:) Постараюсь и дальше не подвести;)

black-white gentlepony
#5
0

Наконец-то новый рассказ! И он — как всегда — великолепен! Не буду расхваливать Вайнил и Тави — живых, дышащих полной грудью персонажей — а лучше порадуюсь за Лемони, вышедшей из тени своей работы и нашедшей время появиться на страницах фика! жаль только, что такси приехало за Скрэтч так быстро — им было бы о чём поговорить. Огромное спасибо за приятное напоминание о роли дружбы — и музыки — в нашей жизни!

RainboomDashie
#6
0

Неплохо, неплохо, "Граф Джентльпони":) Но мне кажется, писать на своём уровне хорошо, но превозмочь себя и подняться на ступень выше это гораздо лучше! Этот рассказ пока что на той же ступени, что и прошлые. Двигайся дальше!:)
Кстати, после прошлого рассказа та песня Чайфов у меня долго из головы не выходила, даже выучил:)

Dwarf Grakula
#7
0

Дварф, Рейнбоу, рад видеть ваши комментарии:) скрывать не стану, я их ждал;) /)*(\

Рейнбоу, спасибо за похвалу, хотя и несколько преувеличенную;) думаю, тут сказалась любовь к музыканткам:) но всё равно приятно:)
и я рад, что Лемони нравится читателям, она мне самому успела очень полюбиться, так что, думаю, она ещё не раз нам встретится:)

Дварф, я по некоторым причинам торопился с написанием этого рассказа, а попытки превзойти себя обернулись тратой массы времени на исправление ошибок, допущенных в процессе:) открою небольшой секрет, сейчас как раз пишется продолжение цикла, действие которого будет происходить после "Музыки душ" — и тут уж мне некуда спешить, и простор для экспериментов открыт...надеюсь, образ Винил заиграет новыми красками;) и не только Винил, конечно же:)
и да, я сам немного шокирован, но идея с песней оказалась по-настоящему удачной, судя по отзывам на Табуне и здесь, броняшам нравится:)
и кстати-кстати, потребность в БААААССССССААААХ я хотя бы немного удовлетворил?;)

black-white gentlepony
#8
0

:) Ага! :) Мне нравятся твои музыкальные описания..

Dwarf Grakula
#9
0

Счастлив тот, у кого есть такой друг как Винилка.

Я обожаю эту серию рассказов... И хотя этот не сравнится с моим фаворитом "Я — звук", но он прекрасно дополняет. Просто замечательно.

DarkKnight
DarkKnight
#10
0

DarkKnight, спасибо, приятно слышать:)
ну, "я — звук!" писался на голых эмоциях, рано утром в кафе после бессонной ночи, а этот рассказ уже более осмысленно написан, я, в принципе, уже в самом начале знал, чем хочу его завершить.

black-white gentlepony
#11
0

очень хорошо история потесаюшяя Октавия и Винил одни из моих любимых персонажэй

salverzym
#12
0

Мне кажется или я все твои рассказы буду добовлять в Избранное???

Классно пишешь! Правда я читала пока только про Винил и Окти, но всё же... ты шикарен!!

TaurusVidix
#13
Авторизуйтесь для отправки комментария.