Абсолютно серый-2: Мир стал серым

68. Решительные меры

— Мунро, — рявкнул Дим, его голос был хриплым и осипшим. — Иди рядом со мной, а не позади.

Чуть не споткнувшись о собственные ноги, молодой детеныш минотавра поспешил вперед, его длинный фрак развевался за спиной, обнажая блестящий никелированный пистолет, висевший на поясе. Его копыта зацокали по обшарпанному, избитому полу, и рабочие разбежались, чтобы освободить место для проходящей мимо хорошо вооруженной процессии.

Снова послышались крики о сфинксе, что очень раздражало Дима. Блекберд, конечно, была крупной, но на сфинкса она не походила. Отвратительные примитивы нуждались в лучших уроках таксономии, но у него не было ни времени, ни желания учить их. И вообще, что такого плохого в сфинксах? И что с того, что они любят задавать вопросы? Все, что Дим читал, говорило о том, что сфинксы были прекрасными собеседниками, если вы были образованы.

Если же вы были глупы, то вас могли съесть, так что, возможно, это имеет какое-то отношение к делу.

— Кто-то избил босса до крови, — раздался неподалеку голос с глубоким виндийским акцентом.

— Босс — мудак, — ответил другой голос с еще более глубоким иностранным акцентом.

Впереди ждал открытый лифт.

— Полагаю, я должен начать с извинений, — произнес теплый, дружелюбный голос, когда двери лифта открылись. — Что ж, очень хорошо, я прошу прощения. Акцент был сильным, не совсем фэнсийским, а скорее похожим на острова Сахарного Моря в окрестностях Черепахи-Туги. — Я предупредил его, чтобы он вел себя как можно лучше. У меня много проблем, как вы, несомненно, уже знаете.

Лорд Шансон Ардженте был потрясающего оттенка зеленой морской пены, а его грива и хвост казались чистейшим серебром. Гриву и хвост он носил длинными, а на ногах у него были идеально уложенные серебряные локоны. На его мускулистой фигуре висело шелковое кимоно ночного синего цвета, а лицо украшали очки в форме полумесяца.

Под ним пряталась застенчивая кобылка, и она разделяла его внешность, за исключением рога.

Дим был рад, что приказал охранникам остаться позади с их окровавленным оружием. Он первым вышел из лифта, и Мунро остался рядом с ним. Пройдя несколько шагов по богато украшенному коридору, Дим остановился, чтобы изучить Лорда Шансона Ардженте, и в ответ получил изучающий взгляд. Два единорога присматривались друг к другу, и Диму показалось, что он имеет дело с равным.

— Принц Дим из Истанбулла… добро пожаловать в мою скромную обитель. Прямо по коридору находятся мои апартаменты. Прошу вас всех присоединиться ко мне, и мы вместе преломим хлеб. Это моя дочь, Ардженте Соннет, и она просто не хотела уезжать со своей матерью в этот день. Уверяю вас, она очень хорошо себя ведет и не кусается… сильно. Соннет застенчива и не любит выходить из апартаментов.

К удивлению Дима, он рассмеялся.

— Пате о Пуле, Бомбей Сейбл, Мотт и Бейли, как же я рад снова вас видеть. Поездка в Истанбулл была приключением, да? Как поживает принцесса Эри? Приходите, все вы! В этом коридоре сквозняк, и он ужасно мешает астме Соннет.

К еще большему удивлению Дима, он оказался очарован: у Лорда Шансона был серебряный язык.

Апартаменты были далеки от роскоши. Все было строгим, аскетичным и утилитарным. Здесь не было ни показного потребления, ни ослепительной демонстрации богатства, ни огромного состояния, потраченного на украшение этого места. Это почти угнетало, и так бы и было, если бы не картины — дикие, веселые, с бешеными всплесками цвета. В углу стоял мольберт художника, как раз подходящий по высоте для кобылки, а перед ним — забрызганная краской табуретка.

Из вентиляционных отверстий над головой струился теплый, чистый воздух, и Дим обнаружил, что здесь ему стало легче дышать. В целом это место ему нравилось, и оно многое говорило о его владельце. Шансон стоял у дубового стола, который был бы уместен в какой-нибудь крестьянской лачуге, и, судя по всему, на нем было накрыто довольно много блюд. Дим проигнорировал большую часть, но не сводил глаз с приза: широкого выбора сыров.

— Присоединяйтесь ко мне, — обратился Шансон к гостям.

Даже ради одних сыров Дим не отказался бы от поездки, а вино было просто бонусом. На заднем плане играла какая-то опера, что-то на языке Фэнси, который Дим не мог понять, но все равно находил прекрасным. Послушав некоторое время, он решил, что ему не нужно понимать эту оперу, чтобы оценить ее. После нескольких недель, проведенных в воздухе, ему было приятно снова расслабиться, растянуться, пообедать в свободном пространстве.

— Боюсь, город разваливается на части, — сказал Шансон, наполняя несколько бокалов вином. — Мои подозрения говорят о том, что один, а может, и несколько городских лордов сотрудничают с этими типами из Возвышения. Чувство превосходства единорогов охватило город, как пожирающий огонь, и в то же время крики о равенстве достигли апогея. Рабочие продолжают бастовать, а в ответ лорды-единороги находят все новые и новые способы навредить своим работникам. Ежедневно происходят беспорядки, и впервые в жизни я действительно опасаюсь революции.

Пожевав сыр, Дим кивнул.

— Что касается меня, то я нахожусь в осаде, и мой авторитет подвергается нападкам. Дикие слухи и домыслы ходят вокруг того, что Соннет — земная пони, и мои враги пытаются подорвать мое положение, заявляя, что моя любимая жена должна предстать перед судом за прелюбодеяние. Ее не любят, мою жену, ведь она островитянка, и ее методы странные. Когда я вернулся с ней домой, я и не подозревал, что сексуальные взгляды регрессируют. Это было настоящее испытание, скажу я вам. Даже мою помощницу-зебру обвинили в использовании колдовства и плохих заклинаний против моих соперников, некоторые из которых заболели и даже умерли при подозрительных обстоятельствах.

— Насколько я помню, вы какое-то время были губернатором одного из островов, — сказала Бейли, кивнув в знак одобрения. Дородная кобыла улыбнулась и подняла небольшую гроздь винограда. — Вы встретили там свою жену?

— Да. — Шансон, казалось, почувствовал облегчение от того, что удалось сменить тему разговора. — Моя любимая Перл Фишер. — Серебристогривый единорог вздохнул, и его волосы затрепетали от дуновения ветерка. — С первого взгляда на нее я понял, что должен обладать ею, но она не хотела иметь со мной ничего общего. Она была островитянкой, а я… одним из колонизаторов. Я был вынужден добиваться ее уважения и делать все тяжелым путем. Она заставила меня стремиться стать лучшим пони.

— Где она сейчас и почему ее нет с нами? — спросила Бейли.

— Она со своими учениками, и они у нее на первом месте. Даже впереди государственных дел. Моя жена приняла свою жизнь островитянки и все те трудности, которые эта жизнь влечет за собой, и превратила себя в прекрасного учителя истории. Есть те, кто хотел бы, чтобы она не вела свои уроки, но она упорно продолжает. Помимо истории, она также преподает музыку, искусство, эквинность и магию.

— Если позволите, я спрошу, — начал Дим и замешкался с вопросом. — Почему вы оставили пост губернатора? Почему вернулись сюда, в это место?

— Я совершил худший поступок в мире, Дим. — Шансон усмехнулся, наклонившись вперед. — Я договорился о возвращении земли пони и существам, которые по праву на нее претендуют. Мы совершаем забавные и ужасные поступки ради любви. Однажды, несомненно, ты обнаружишь, что делаешь ради любви то, что никогда не мог себе представить… может быть, даже то, о чем другие пони могут шептаться как о предательстве лучших интересов твоего народа.

Хотя Дим и думал об этом, он ничего не сказал о том, как эти острова оказались в распоряжении пиратов и рейдеров. Теперь они были главной частью существующей работорговли. Как только крупные державы отказались от колониальных притязаний, пираты и рейдеры устремились туда, чтобы поживиться на некогда процветающих территориях. Большая часть цивилизованного мира закрывала глаза на изнасилования и грабежи в бывших колониях.

Размышления Дима прервал Бард, сменивший тему разговора и настроение:

— Агенты Грогара в городе? Эри поручила мне выяснить как можно больше.

— Возможно. — Шансон пожал плечами. — Они обратились ко мне и предложили многое за сотрудничество. Они знают, что мое слово имеет вес. Я подозреваю, что другие знатные семьи могли бы принять их предложение. Если вы хотите получить о них больше информации, советую вам поискать место, где живут культисты. На севере, если вы пойдете по главной радиальной дороге, то в конце концов найдете это поселение.

— Поселение культистов? — Бард приподнял бровь.

— В основном зебры. Культисты. Одни из самых милых существ, которых вы когда-либо встречали. Они принимают немощных, инвалидов и стариков. Ухаживают за ними, пока не закончится их жизнь, а потом, когда они умирают, эти культисты заглядывают им в глаза, надеясь увидеть там отражение Смерти.

— Ну, — ответил Бард, — это совсем не жутко.

— Зебры любят хорошие загадки. Вы же знаете, какие они. Я восхищаюсь этими культистами. Они оказывают ценную услугу и так мало просят взамен. Вам следует пойти туда и поговорить с ними, поскольку у них наверняка есть информация и о Возвышении, и об агентах Грогара.

— Полагаю, это хорошее место для начала. — Потянувшись вверх, бард стал потирать подбородок, а свободной ногой поднял бокал с вином.

— Чтобы помочь вам, я заказал для вас повозку, одну из лучших, что можно купить за деньги. Современные материалы. У нее есть складной тент и все остальное. Она поможет вам путешествовать по сельской местности, которая непостижимо огромна. Поговорите с фермерами. Поговорите с культистами. Я уверен, что ответы могут быть найдены. Если удастся что-то сделать с этими внешними источниками раздора, я уверен, что смогу вернуть стабильность в великий город Гасконей.

— У вас в городе нет могущественных волшебников, не так ли? — Блекберд, молчавшая все это время, теперь обратила свой ястребиный взгляд на Шансона. — Единороги у вас, конечно, есть, но они не такие, как Дим. Так вот почему вы не можете справиться с этой угрозой самостоятельно? Вы полностью выбились из сил?

Шансон ответил не сразу, а когда ответил, то это был тихий, пристыженный шепот:

— Я — волшебник с немалыми способностями, но все мои дары пригодны для переговоров, дипломатии и управления. Мы — город умных магов, гениальных художников и инженеров, и хотя мы преуспеваем в магических искусствах, ни один из нас не может сравниться с Димом. Самый могущественный заклинатель в городе — даже не единорог, а абиссинец. Он сражается с канализационными монстрами, чтобы они не захватили город.

— Итак… — Блекберд на мгновение замешкалась, и по напряженному выражению ее лица Дим понял, что она пытается быть дипломатичной, — я полагаю, ты очень доверяешь Эри. Ведь такой пони, как Дим, может просто войти в город и захватить его. Мы все видели, что он сделал с теми стражниками, и я знаю, что все мы сейчас думаем об этом. Ты в затруднительном положении, Шаннинг…

— Шансон, — мягко произнес лорд, обращаясь к Блекберд.

— Верно, Шансон. Простите. Чтобы справиться с угрозами городу, вам пришлось вызвать пони, которые представляли для него не меньшую угрозу, и надеяться, что они все сделают правильно. Непростое положение. Если тебе от этого станет легче, а я надеюсь, что так и будет, но я доверяю Диму свою жизнь. Правда, он уничтожил городскую армию, прямо-таки уничтожил, или, может быть, это можно назвать оптовой резней… Не знаю точно. Так или иначе, Дим разрушил город, чтобы защитить меня. Может, не разрушил? Технические термины, обозначающие то, что он сделал, ускользают от меня. Но с ним я чувствую себя в безопасности!

Шансон шумно сглотнул.

Блекберд улыбнулась:

— Хорошо, что мы хорошие парни, верно?