Абсолютно серый-2: Мир стал серым

93. Кто-то должен умереть из-за моего неудобства

---

— Скажи мне, Блекберд, что видят твои гиппогрифовы глаза?

Блекберд подглядывала в латунную подзорную трубу, пока Дим испытывал последние остатки здравомыслия с помощью заклинания блуждающего глаза. Мотт, владелец подзорной трубы, присмотрелся, но на таком расстоянии мало что смог разглядеть. Так что все зависело от Дима и Блекберд, если, конечно, у них будет возможность хорошо изучить местность. Путники собрались на вершине высокого хребта почти в километре отсюда, чтобы лучше понять, с чем они столкнулись.

— Я вижу головы, которые можно прострелить, — сказала Бейли, глядя в прицел своей четырнадцатимиллиметровой винтовки. — Я почти уверена, что это оружие сможет поразить их с такого расстояния. Должна ли я вызвать панику в рядах?

— Не стрелять, Бейли, — приказал Мотт.

Внезапно и без предупреждения Дима вырвало, и остальные отползли от него на животах. Каким-то образом он сохранил концентрацию и продолжал держать заклинание блуждающего взгляда, хотя у него были признаки неизбежного будущего извержения. Мотт и Мунро некоторое время смотрели на дымящееся месиво, а затем обменялись взглядами.

— Как он это делает? — спросил минотавр. — Я имею в виду, не нарушая заклинания.

— Хрен его знает, — ответил боевой инженер. — Опасность для волшебника, наверное.

— Практика по мишеням.

— Что это такое, Блекберд?

— Мотт, у них земные пони кидают камни.

— Повтори, Бейли?

— Бросают. Камни.

— Это вообще опасно?

— Попроси земного пони бросить в тебя камень и узнаешь, убогий мозг.

— Оставь эту стервозность, Бейли. Спрячь ее.

— О, у меня много стервозности. Достаточно. Поверь мне. Здесь нет недостатка в стервозности. Я лежу на гравии, в укрытии, и острые камешки колют меня в мои проклятые аликорном соски. У меня чешется задница, и мне чертовски надоело все это предательство вокруг меня. Кто-то должен умереть за мой дискомфорт.

— А еще от него пахнет блевотиной…

— Закрой рот, Мотт.

С булькающим кашлем Дима снова вырвало, и из носа потекли капли слизи. Блекберд отвела подзорную трубу от глаза и стала оглядываться в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереть лицо Дима, но ничего подходящего не нашлось. Мунро пополз на животе прочь, пытаясь хоть немного отдалиться от дважды благословенной лужи блевотины. Мотт и Бэйли продолжали страдать с общим стоицизмом — в конце концов, они были одним и тем же пони.

Далеко на дереве над ними послышалось слабое пощелкивание, перекликающееся со скрипом скрюченных ветвей. Блекберд вернулась к разглядыванию в подзорную трубу, а рядом с ней, прижав один глаз к прицелу, мрачно смотрела Бейли. Мунро, прижавшись животом к земле, закрывал нос рукой, и то немногое, что можно было разглядеть на его лице, излучало глубокое страдание.

— У нас есть миномет Мотта, — сказал Бейли, ни к кому не обращаясь. — Думаю, Мотт не откажется от свидания с Милли. Он знает, как погладить ее по всем нужным местам и заставить кончить по команде.

Взволнованная Блекберд издала странный клокочущий звук в горле, но ничего не сказала.

— Это неплохой план. Мы обстреляем их из минометов, а затем войдем внутрь и зачистим ошеломленных выживших. Конечно, мы также рискуем, что они вырвутся и разбегутся по окрестностям. Мы хотим, чтобы этот форт стал их могилой. Так будет проще. Выслеживать их было бы мучительно.

— Мотт говорит истину.

— Спасибо, Бейли.

Вздохнув, Дим завершил заклинание и, задыхаясь, лег на землю, пытаясь прийти в себя после длительного использования заклинания блуждающего глаза. У него кружилась голова, он был слегка потным и выглядел так, будто в любой момент снова начнет блевать. На самом деле, если учесть, что он был таким хрупким и слабым, а также симптомы, которые он демонстрировал в данный момент, было удивительно, что он вообще жив. Каждый вдох превращался в рваный хрип, который со свистом проносился в полости его тонких ребер.

Слабым, с трудом сдерживаемым голосом он произнес:

— Уходим. Я могу многое вам показать.

---

Вернувшись в сарай — тот самый сарай, где они держали пленника перед отправкой, — Дим восстановил силы, попив чаю и покурив. На кровати повозки лежал лист бумаги, и чернильное перо плясало по его поверхности, вырисовывая все, что Дим видел, в мельчайших деталях, восстанавливая все по памяти.

Форт приобретал очертания, включая ворота, полуразрушенный замок и интересные детали местности. Как ни странно, он был построен по принципу “мотт и бейли”^[1]: деревянный частокол, окружающий прославленный бревенчатый домик, возведенный на холме. Пусть и примитивный, он был достаточно эффективным средством защиты, по крайней мере против наземных войск. Земные пони, кидающие камни, стали бы серьезным сдерживающим фактором для воздушных захватчиков. Перо продолжило свои движения и нарисовало крошечных пегасов, вооруженных копьями, еще больше демонстрируя грозную оборону крепости.

Мотт и Бейли с интересом изучали бумагу, отмечая все.

— Несколько сотен, — сказала Блекберд.

— Повтори? — ответил Мотт.

— Несколько сотен защитников. — Блекберд уточнила свое первое утверждение и покачала головой. — Через подзорную трубу было трудно определить количество. Дим все время блевал, а вы двое продолжали шутить. Если бы мне пришлось прикинуть, я бы сказала, что около пятисот или около того. Мы идем против пятисот или около того.

— Не волнуйтесь, у меня есть часть плана. — Хриплый голос Дима был почти неслышен.

— Ты будешь работать один? — спросил Бейли.

В ответ Дим покачал головой, но при этом сказал:

— Нет.

— Я бы выслушал твой план, Дим. По крайней мере, твою его часть. — Поведение Блекберд изменилось, став торжественным. Она обвела взглядом амбар, встретилась взглядом с каждым из своих спутников по очереди, а затем вернула свое внимание к Диму.

— Мы бьем их сверху и снизу. — Дим закашлялся — хриплым, надсадным кашлем, от которого его маленькое, легкое тело содрогалось. Когда он пришел в себя, то продолжил: — На дальней стороне крепости есть крутая насыпь. Я провел много времени, осматривая ее. Много кустарника и укрытий. Я думаю, что Мотт и Бейли могли бы пробить туннель с помощью своей землеройной магии и разрушить фундамент самого форта, обрушив все строение на его обитателей. Все эти бревна превратятся в погребальный костер.

Хотя ему потребовалось мгновение, Мотт успел ответить:

— Отличный план.

Его коллега Бейли кивнула, но при этом спросила:

— Мы будем делать это ночью?

Потягивая чай, Дим ничего не мог сказать, и все его тело дрожало, пока он пытался контролировать дыхание. В его ребрах слышался хрип, хотя конопля, сдобренная гвоздикой, уже заглушала этот ужасный звук. Блекберд в задумчивости потирала большим пальцем пушистый подбородок, а ее глаза казались отрешенными.

Когда она заговорила, их обычная безупречная ясность восстановилась:

— Мы ударим сверху и снизу. Дим будет делать то, что у него получается лучше всего… хотя мне это и не нравится, но для всех нас будет безопаснее, если Дим будет работать один. Дим, если можешь, найди способ отвлечь внимание, не подвергая себя риску. Что касается меня, то я буду следить за небом и собью любого пони, который попытается сбежать по воздуху. Я также постараюсь уничтожить все опасные цели, которые смогу заметить. Командиры и все такое. Может быть, единороги.

— Хочешь сбросить бомбу, Блекберд? — спросил Мотт.

Сузив глаза, Блекберд ответила размеренным молчанием.

— Эри прислала минометный снаряд „Кошмарный Экспресс“. Это алхимический снаряд, который не одобряется большинством цивилизованных правительств. Он выделяет в воздух галлюциногены, которые вызывают массовую истерию, безумие и, несомненно, заставят бандитов ополчиться друг на друга в жестокой паранойе. Я могу сделать так, что ты сможешь сбросить его как обычную бомбу. Просто закинуть ее прямо в центр форта, а потом свалить со всей возможной скоростью.

— Мне нравится этот план, — прохрипел Дим своим слабым, скрежещущим голосом. — Мы не можем допустить, чтобы бандиты пронюхали о сюрпризе Мотта и Бейли с черного хода. Буквальная ебля в задницу без предупреждения. Используй бомбу, Блекберд. Не для того, чтобы быть злой или жестокой, а чтобы обезопасить Мотта и Бейли. Я сделаю мощный заход прямо через парадную дверь, и мы застанем этих рейдеров врасплох.

— Дим… разве ты не попадешь в кошмарное облако?

— Я буду в порядке…

— Дим, нет.

— Поверь мне, я буду в порядке и не пострадаю.

Решимость Блекберд, казалось, таяла, как горячий воск свечи:

— Хорошо, я сброшу бомбу. Дим… ты сможешь сделать это, не подвергая себя опасности?

— Да, — ответил он, его голос улучшился. — Я пошлю свою шляпу, чтобы она принесла благородную жертву вместо меня.

— Дим, сейчас не время для шуток.

— Кто сказал, что это шутка? — Держа оловянную чашку с чаем чуть ниже подбородка, Дим стал холодным и нечитаемым. Непостижимым. Непознаваемым. — Никто не ожидает, что шляпа придет с вызовом… и уж тем более никто не ожидает, что шляпа хладнокровно их убьет. С бомбой “Кошмарный Экспресс” моя шляпа станет самым ничего не предвещающим вестником смерти.

— Клянусь изящными сосками Эри, он чертовски серьезен, — поклялась Бейли, а ее глаза закатились. — Вот сумасшедший.

— Эри предупреждала меня, что это будет странно, — добавил Мотт. Он пожал плечами, вздохнул, и его плечи опустились. — Нам надо отдохнуть. Особенно Диму. Сегодня будет напряженная ночь. Мунро, ты останешься здесь, чтобы присматривать за нашими вещами. Когда Бомбей вернется, скажи ей, что она составит тебе компанию на ночь. Она может понадобиться нам для прикрытия, если что-то пойдет не так. А я немного посплю.

— Я тоже, — добавила Бейли.

— Дим, сейчас ты должен сказать “как и я”, чтобы мы могли посмеяться. Это называется юмор. Так ты становишься привлекательным для других. Это срабатывает лучше, чем усмехаться, подхалимничать или называть их отвратительными примитивами.

Пока Дим потягивал чай, тусклые красные угольки в его трубке отражались в дымчатом стекле очков, придавая ему инфернальное, почти демоническое присутствие, но Дим не дал никакого вразумительного ответа. Большая шумная гиппогриф ждала, надеясь получить хоть какой-то знак признания от курящего и потягивающего чай единорога, но ничего подобного не последовало. Через несколько секунд она сдалась, пожав плечами, и сложенные крылья защекотали ей ребра, заставив улыбнуться.

Перо замерло, и с шумом упало на карту, которая теперь была закончена. Благодаря тому, что Дим использовал блуждающий глаз, карта получилась обширной и открыла множество подробностей о сыром форте. Самой интересной из них был огромный штабель бочек под навесом.

Взяв карту, Мотт пригляделся к ней получше, и его лицо исказилось от сосредоточенности, пока он всматривался в мелкие, точные детали:

— Готов поспорить на свой левый орех, что эти бочки наполнены порохом. Нельзя оставить столько бочек пива в форте бандитов, они все будут пьяны, как лорды. И я сомневаюсь, что эти бочки полны огурцов. Посмотрите, как они прислонены к стене крепости, под крышей.

— Это будет очень большой взрыв, — заметила Бейли, выхватывая у Мотта карту, чтобы получше рассмотреть ее. — Только одни ворота. Это похоже на кузницу, а это — кухня под открытым небом, если я когда-нибудь ее видела. Интересно, что это за большой бак? Может быть, уголь. Чертовски странно для угля.

— Я бы не стал давать своим лакеям уголь.

— Это потому, что ты мудак, Дим.

— Блекберд, у тебя просто потрясающий навык констатации очевидного.

— Я знаю, Бейли. Это дар.

Бейли, сузив глаза, изучал карту, а Мотт наклонился, чтобы и он мог получше рассмотреть ее. Дим попыхивал трубкой, и дым, насыщенный гвоздикой, казалось, успокаивал его легкие. Мунро, забравшись в повозку, рылся в ящике с минометными снарядами, и хотя его мускулистые руки были тверды, его покрасневшие глаза были широко раскрыты от сжимающего кишечник страха. Там было достаточно фугасных снарядов, чтобы разнести их и сарай в щепки.

— Я укрылся за этой повозкой, не зная… — Слова Мунро были не более чем хныканье.

— Захватывающе, не так ли, Мунро? — Дим повернулся и одарил своего камердинера холодной ухмылкой. — Готов поспорить, что от этого знания у тебя на штанах останутся скользкие полосы.

Минотавр кивнул и даже издал полусерьезный смешок в ответ.

— Куда же все-таки делась Бомбей? — спросил Мотт из-за карты, которую держал перед лицом.

Оторвав взгляд от минометной мины, которую он держал в руках, Мунро ответил:

— Она пошла охотиться на кроликов.