Восход нового солнца

Акт V–III

Когда я впервые поступила в Школу для Одаренных Единорогов Селестии как личная протеже Принцессы, то думала, что она знает абсолютно все о магии. Она была, в конце концов, самой одаренной и волшебной пони во всем королевстве, и было вполне естественно для наивной юной кобылки думать, что Селестия — это венец всего, когда дело касалось магии.

Вскоре после начала моих занятий я поняла, что даже если объединить все знания Селестии и других блестящих умов, таких как Старсвирл Бородатый и Коперникус, то едва ли можно будет поцарапать поверхность, когда дело доходит до магии. Исследование границ магии и раскрытие ее давно утерянных секретов стало моей новой страстью. Однако, как и многие мои увлечения, оно тоже пало жертвой моих растущих амбиций, и мой поиск неизвестного был испорчен моей жаждой большей власти. Что может быть проще, чем превзойти Принцессу Эквестрии, получив знания, которых ей не хватало? Этот план оказался таким же надежным, как и все остальные мои затеи.

В человеческом мире я полагала, что мои дни погружения в катакомбы тайных знаний остались позади; мой аппетит к знаниям должен был теперь довольствоваться квантовой физикой и математическим анализом, что было для меня далеко не так интересно. Какими бы интеллектуально стимулирующими они ни были, я всегда предпочитала более практическое исследование, и я могла пялиться на учебник лишь так долго, прежде чем начать жаждать тепловой смерти вселенной.

Однако все изменилось в тот день, когда Рэйнбоу Дэш решила выбросить все, что я знала о магии, за окно, прежде чем самой вылететь из него. Как будто что-то спавшее внутри меня пробудилось, хотя и со всей тонкостью удара ломом по голове. Я должна была найти ответы, и поклялась не успокаиваться, пока не узнаю правду.

— Эй, Сансет, мы получили твое сообщение! — объявила Эпплджек, когда она и остальные мои подруги вошли в свою обычную репетиционную комнату в школе.

За исключением Пинки Пай, каждая несла свой инструмент вместе с озадаченными выражениями лиц, несомненно, задаваясь вопросом, почему я так срочно позвала их на репетицию. По правде говоря, мои точные слова были «нужна музыка сейчас!». В свою защиту скажу, что я была слишком взволнована, чтобы отправить правильное сообщение.

— Так что же, черт возьми, здесь происходит?.. Ох ты ж мои яблочки сладкие! Что это вообще за хрень такая?

«Хрень», как так красноречиво выразилась Эпплджек, представляла собой большое количество компьютеров, датчиков и другого лабораторного оборудования, которое я одолжила и кое-как собрала за короткий промежуток времени с момента трансформации Дэш накануне. Я изо всех сил старалась освободить достаточно места для репетиции моих подруг, но можно было отодвинуть лишь так много промышленных силовых кабелей. Вся установка мерцала и гудела, как нервный центр компьютерной лаборатории, лишь изредка прерываемая случайными потрескиваниями и мерцаниями, когда часть моего самодельного оборудования протестовала против силы тока, проходящей через него.

— Просто небольшое лабораторное оборудование, которое я собрала, — объяснила я так же небрежно, как кто-то рассказывал бы о текущей погоде. — Нам нужно провести несколько тестов.

— Ты в порядке, дорогая? — спросила Рэрити, изо всех сил стараясь оставаться вежливой, несмотря на растущее беспокойство. — Ты выглядишь немного… потрепанной.

Этот вопрос показался мне почти забавным, я громко рассмеялась, хватая еще один мощный кабель и втыкая его в компьютерную систему рядом со мной. Он закашлялся и заработал под симфонию писков и бульканий, сопровождаемых громкой вибрацией, для заглушения которой потребовалось несколько ударов гаечным ключом.

— Чувствую себя прекрасно! — заявила я.

— А дюжина пустых кофейных чашек? — поинтересовалась Эпплджек, привлекая всеобщее внимание к коллекции бумажных стаканчиков, разбросанных по комнате.

— Семнадцать, но кто их считает? — поправила я ее. Оглядываясь назад, возможно, я восприняла этот обет слишком серьезно. — Я имела в виду, я подумывала о том, чтобы попробовать поставить капельницу, но после пятой чашки мои руки слишком сильно дрожали, чтобы это получилось.

Неудивительно, что мои подруги были не совсем убеждены в этом. Тем не менее, после многочисленных моих настояний, они начали устанавливать свое оборудование на единственной свободной площадке в центре комнаты. Я надеялась на больший энтузиазм со стороны подруг, но они продолжали нервно оглядываться на все оборудование вокруг них, как будто одно из них могло вот-вот загореться.

— Как вы, возможно, знаете, Рэйнбоу Дэш вчера смогла «понифицироваться» без использования своего инструмента, — сказала я, надеясь, что некоторые объяснения помогут развеять их страхи.

— Да, мы знаем. Она не могла заткнуться об этом весь день, — ответила Эпплджек.

— Именно, так что это убедило меня в том, насколько важно выяснить, как работает магия в этом мире, поскольку она явно не подчиняется обычным законам магии, которые есть у нас в Эквестрии, — продолжала я объяснять. — Я не спала всю ночь, собирая все это оборудование, чтобы я могла должным образом наблюдать за вами пятерыми, когда вы «понифицируетесь» с помощью ваших инструментов. Если я смогу понять, как музыка влияет на вашу магию, тогда я смогу сформулировать теорию о том, как она функционирует без музыки.

Я схватила одно из вышеупомянутых самодельных устройств, которое состояло из дуршлага и набора электродов и проводов, и приступила к закреплению его на голове Флаттершай. В своем слепом энтузиазме я, вероятно, приняла ее парализующий страх за согласие.

— Ты уверена, что тебе не нужен отдых? — спросила Флаттершай.

— Сто десять процентов, — снова заявила я. — Ты знаешь, что мы проводим почти восемь часов в день во сне? Это целая треть нашей жизни бездействия! Представь, сколько всего я могла бы успеть за это дополнительное время.

И снова мой гений был проигнорирован в пользу всепроникающего чувства неуверенности и страха, которое продолжало цепляться за комнату, как дурной запах. Я решила продолжать игнорировать их опасения и приступила к подключению остальных подруг к различному контрольному оборудованию. Из всех, по крайней мере, Пинки Пай, казалось, была в некотором роде воодушевлена этой идеей, заявив, что все электроды, которые я на нее надела, заставили ее почувствовать себя «роботом для вечеринок».

— Это безопасно? — Эпплджек высказала еще больше опасений.

— Не волнуйтесь, я принесла огнетушитель, — сказала я, чтобы продемонстрировать, что не проявляю полной безответственности.

По какой-то странной причине это, кажется, только еще больше их напугало. Не испугавшись их неверия, я продолжила и занялась настройкой. Вскоре вся группа была подключена ко всевозможным датчикам и компьютерным анализаторам, которые были доступны в нашей школе. Возможно, это была не установка, достойная великих аналитиков пони прошлого, но я все еще была всего лишь старшеклассницей.

Из всех моих подруг Рэйнбоу Дэш оставалась самой тихой в это время. Однако, хотя она и не возражала словами, язык ее тела говорил о многом, поскольку она продолжала шаркать и ерзать на кабелях, становясь все более нетерпеливой к моим приготовлениям.

— Мы можем просто уже начать? — наконец, заговорила она. — Мне кажется, я здесь стою часами!

— Прошло пятнадцать минут, — парировала я. — И я почти готова. Мне нужна только последняя вещь.

К сожалению, между дюжинами пустых кофейных чашек, милями кабелей и большим количеством оберток от батончиков мюсли, чем я могла сосчитать, «последняя вещь», о которой шла речь, по-видимому, отсутствовала. В обычных обстоятельствах, такую незначительную неудачу проигнорировали бы, но мой мозг, который к этому моменту был забальзамирован чистым кофеином, начал сходить с ума.

— Подождите секунду, куда она делась? — воскликнула я с нарастающим отчаянием, прежде чем броситься к ближайшей куче мусора, чтобы начать в ней рыться.

Беспокойство быстро переросло в панику, снова усугубленное двойным коктейлем из недосыпания и передозировки кофеина. Мои подруги, вероятно, пришли бы на помощь, но огромное количество присоединенных проводов делало невозможным движение, не споткнувшись обо всех.

— О нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Этого не может быть! Только не сейчас!

— Все в порядке, Сансет? — спросила Рэрити.

— Нет! Ничего не в порядке! — закричала я в ответ, бросаясь через комнату, чтобы продолжить поиски. — Она пропала! Самая важная часть всего этого процесса исчезла. Что мне делать? Это самое худшее, что могло произойти!

— А я-то думала, что Рэрити может быть королевой драмы, — пробормотала Эпплджек себе под нос.

В конце концов, после того как я едва не попала в пустую чашку, которую бросила через комнату посреди своих поисков, Флаттершай заговорила.

— Эм, а что именно ты ищешь?

— Мой лабораторный халат! — закричала я, вскинув руки в состоянии, близком к истерике. — Я не могу заниматься наукой без моего лабораторного халата!

— Сансет, мы сейчас начнем играть с тобой или без тебя, — предупредила Рэйнбоу Дэш.

— Нужно всегда носить надлежащие облачения, находясь в храме науки!

— Сансет!

— Ладно, ладно! Могу я хотя бы выпить еще чашечку кофе, прежде чем мы начнем?

— Нет! — хором закричали мои подруги.

Несмотря на мои бредовые опасения и всепроникающий страх, что я каким-то образом оскорбляла великих богов науки, я тем не менее схватила свой планшет и поспешила к своему рабочему месту. Пришло время засучить рукава, испачкать руки и заняться настоящей наукой и экспериментами. Возможно, мои нервы были так возбуждены кофеином, но я почувствовала прилив волнения при мысли о том, чтобы снова отправиться в неизведанное. Магия была неслыханным делом в этом мире, поэтому я была пионером этой новой области исследований, за исключением, пожалуй, Твайлайт Спаркл, которая все еще не подозревала об истинном источнике своих исследований.

— Хорошо, девочки, теперь я хочу начать с нескольких базовых показаний, — объяснила я, усаживаясь за свой компьютер. — Я просто хочу, чтобы вы все играли вместе, как обычно, «понифицировались», а затем продолжали играть еще несколько минут.

— Только ты могла бы сделать «отжиг» таким скучным, — заметила Рэйнбоу Дэш.

— Да ладно, это будет весело, — попыталась я ее успокоить. — Ты даже не заметишь, что я здесь.

После быстрого обмена нервными взглядами и безмолвной, но бесплодной игры в «кто скажет Сансет, что она ведет себя немного сумасшедше», мои подруги сосредоточились на своей музыке. Оглядываясь назад, они были, понятное дело, нервничать, когда их просили играть, будучи подключенными к комнате, полной сомнительной электроники, но по крайней мере одна из них знала, как преодолеть свои страхи.

— Бип-буп, включаю режим вечеринки! — закричала Пинки, выбивая устойчивый ритм для остальных.

Вскоре остальные присоединились, и их страхи унеслись прочь в музыке. К сожалению, моя одержимость научными изысканиями заставила меня сосредоточиться на экранах мониторов, а не наслаждаться самой музыкой. На самом деле, едва прошла минута с начала соло, как я начала подумывать о берушах, чтобы сосредоточиться на результатах, а не на «навязчивом фоновом шуме». Тот факт, что я считала это таковым, подтверждал, насколько возбужден был мой лишенный сна разум в тот момент.

Однако мое сосредоточение вскоре было вознаграждено, поскольку потоки данных начали поступать в мой компьютер, а вскоре после этого мои подруги одна за другой превратились в свои пони-формы. И каждый раз, когда одна из моих подруг трансформировалась, это сопровождалось всплеском новых данных: числа сыпались десятками, осциллограммы взлетали, и многое становилось жирным и красным, что я не осознавала проблемой, пока все на экране не стало мигать красным.

— О нет! Прекратите игра!..

В другой момент пророческого предвидения я слишком поздно поняла, что количество магии, которое излучали девочки, играя вместе, было намного больше, чем могли выдержать мои компьютеры. Проталкивать столько энергии и данных через компьютеры было все равно что пытаться протолкнуть самосвал через входную дверь, и конечный результат был таким же катастрофическим. С одним, эхом разнесшимся хлопком протеста мой компьютер изрыгнул густое облако радужного дыма, прежде чем окончательно заглохнуть и замолчать.

— Боже мой, ты в порядке, Сансет? — окликнула Рэрити.

После приступа кашля, прочищая воздух вокруг себя, я сумела слабо поднять большой палец вверх, чтобы успокоить подруг.

— Просто… немного перегрузила компьютеры, — объяснила я. Попытки снова заставить мой компьютер работать встретили резкое шипение и фонтан искр. — Хорошо, девочки, новый план: мы проверяем вас по одной.

---

Потребовалось около четверти часа, чтобы снова запустить мои компьютеры, к большому облегчению растущего нетерпения моих подруг. С положительной стороны, у меня была их музыка, чтобы помочь мне, хотя они поддерживали легкий темп, чтобы избежать повторного срабатывания их трансформаций. Новый раунд тестов должен был быть проще, если только для того, чтобы избежать очередной электрической поломки. Последнее, что мне было нужно, это чтобы все мои данные были уничтожены из-за того, что я слишком амбициозно подошла к своим методам.

Я решила, что Флаттершай будет первой, кого протестируют, хотя бы потому, что я теоретизировала, что ее нежная натура может означать, что ее магическая отдача будет наименее нагрузочной для машин.

— Хорошо, Флаттершай, мы все готовы. Ты готова? — окликнула я свою подругу, которая нервно стояла посреди запутанного клубка свисающих кабелей.

— Если я скажу «нет», мы можем остановиться? — ответила она.

— Да ладно тебе, это для науки, — успокоила я ее. — Просто сделай это для меня, пожалуйста?

Потребовалось еще немного уговоров, но в конце концов Флаттершай начала трясти свой бубен. К счастью, несмотря на то, что она боялась сцены, как и многих других вещей, у нее была привычка теряться в музыке, как и у всех нас. Через мгновение ее окутала золотистая аура, и магия излилась во всем своем великолепии. Или, по крайней мере, я так полагала, поскольку снова прилипла к своему рабочему месту, отслеживая показания датчиков. Особый интерес представляли показания осциллографа, которые хаотично и непредсказуемо колебались, не говоря уже о том, что мигали всеми цветами спектра, что было особенно запутанно, учитывая, что осциллограф мог выдавать изображение только зеленым цветом.

— Завораживает, — пробормотала я себе под нос, исписывая заметками весь свой планшет. — Измерения не похожи ни на что, что я когда-либо видела.

Узоры на осциллографе начали меняться и искажаться, отклоняясь от типичной волнообразной формы, образуя фигуру, в которую я поначалу почти не верила.

— Это мне кажется, или это похоже на бабочку?

Прежде чем кто-либо успел предложить ответ, со стороны Флаттершай раздалась внезапная яркая вспышка. По-видимому, ее магия только сейчас начала изливаться в полную силу, выпуская рой разноцветных, мерцающих бабочек по всей комнате. И по какой-то особой причине многие из этих новых порхающих друзей решили уютно устроиться рядом с Рэрити — возможно, их привлекли ее блестящие украшения. К сожалению, чувства не были взаимными.

— И-и-и-и! Они у меня в волосах! Они у меня в волосах! — завизжала Рэрити в отчаянии.

— Не паникуй, Рэрити, ты просто!..

Мои предупреждения прозвучали слишком поздно, когда она попыталась убежать от разноцветных роев, только чтобы споткнуться о какие-то силовые кабели. Крик вскоре сменился каскадом грохота, когда кабели и оборудование были с силой вырваны из своих корпусов. Хотя шум и напугал всех магических бабочек, он оставил значительную часть моего оборудования в руинах.

— Простите…

— Ничего, Флаттершай, — вздохнула я в ответ. — Эй, Рэрити, ты в порядке?

— Просто прелестно, — простонала она в ответ.

Отказавшись позволить этой неудаче остановить меня, я продолжила со следующей подругой. — Кто хочет следующим? — позвала я добровольца.

— Я пойду, — сказала Эпплджек, шагнув вперед. Ее готовность была освежающей переменой, и я поспешила подключить ее к одному из все еще целых мониторов, чтобы она не передумала.

— Послушай, Сансет, — начала она, когда я прикрепляла к ней дополнительные сенсорные узлы, — я ценю твой практический, целеустремленный подход, но все это действительно необходимо?

Я просто рассмеялась в ответ.

— Необходимо? Ха! Было ли необходимо Форссману демонстрировать возможность катетеризации сердца^[41], проводя ее на себе? — ответила я.

— Я буквально не знаю, как на это ответить.

— Можешь начать играть, — проинструктировала я. — Поверь мне, бояться нечего.

Не видя другого выхода, Эпплджек начала бренчать на своей бас-гитаре, выдавая устойчивую мелодию, которой другие могли наслаждаться, пока ждали. Как всегда, я внимательнее следила за выводами данных, чтобы избежать дальнейших несчастных случаев. Примерно через полминуты я заметила, как Эпплджек зависла в нескольких футах от земли посреди своей трансформации. Не желая перегружать ничего на этот раз, я решила прекратить этот конкретный эксперимент раньше.

— Достаточно, Эй-Джей. Просто остановись на секунду, — проинструктировала я.

Хотя и удивленная моей просьбой, Эпплджек тем не менее подчинилась. Когда музыка затихла, она опустилась на землю, и ее пони-аксессуары исчезли из виду.

— Я что-то сделала не так? — спросила она.

— Я просто хочу получить немного предварительных данных, прежде чем мы зайдем слишком далеко, — объяснила я.

Нажав несколько клавиш, одна из компьютерных станций начала распечатывать некоторые из этих результатов. Я с волнением вырвала первую страницу и просмотрела ее.

— Хорошо, согласно этим цифрам… «Ваш самый большой страх — ваши собственные амбиции». Подождите, почему это вообще здесь написано?

Я быстро проверила вторую распечатку, чтобы посмотреть, что в ней содержится.

— «А ещё, клоуны». Как это… Я даже не это проверяла!

В стороне Эпплджек и Рэйнбоу Дэш пытались, но безуспешно, скрыть свое хихиканье.

— Эта машина явно неисправна! — закричала я в расстройстве, прежде чем нанести бесцеремонный и необдуманный удар ногой, от которого пострадали и моя нога, и моя гордость. — Хорошо, переходим к плану С. Рэрити, в центр!

— Не нужно кричать, — вежливо напомнила мне Рэрити.

Мое постоянно уменьшающееся терпение не осталось незамеченным, вызвав с моей стороны побежденный вздох.

— Ты права, — признала я, — прости, я просто… это очень расстраивает меня. Как будто ответы висят прямо передо мной, дразня меня тем, что остаются недосягаемыми.

Я отвернулась от подруг, чтобы избежать дальнейшего стыда. Наконец, до меня дошло, что в своем чрезмерном рвении я не была к ним очень доброй или справедливой. Стресс брал свое, и я срывалась на других, и это осознание только усугубило это чувство.

Мои подруги, однако, продемонстрировали, что они были гораздо более снисходительными и понимающими, чем я, поскольку одна за другой они окружили меня в ободрящих групповых объятиях.

— Все в порядке, дорогая, мы все через это проходили, — успокоила меня Рэрити. — Мы все раньше возлагали на себя высокие ожидания, а затем боролись, чтобы им соответствовать. Мы знаем это разочарование.

— Тебе просто нужно глубоко вздохнуть и помнить, что тебе не нужно разгадывать каждую тайну за один день, — добавила Флаттершай.

Эпплджек вскоре присоединилась к ободрящему совету со своей типичной манерой сельских идиом.

— Точно! Ты просто должна решать эту проблему по одному яблоневому дереву за раз.

И по какой-то причине Пинки Пай быстро бросила:

— Бип!

Я не была уверена, что это должно было означать, но тем не менее было утешительно слышать и ее голос.

— И ты была права, это было довольно весело, несмотря на все эти научные штучки, — подхватила Рэйнбоу Дэш в конце. — Это не так скучно, как я думала.

И вот так, вся вина и стыд растаяли. Все еще было странным чувством, когда люди бросались ко мне при малейшем намеке на депрессию с единственным намерением поднять мне настроение, в отличие от моих старых привычек, когда я нацеливалась на эмоционально изолированных с лучшими намерениями крылатой ракеты.

— Вы, девочки, самые лучшие, — удовлетворенно вздохнула я, как только мои эмоциональные батарейки подзарядились. — Если хотите, мы можем закончить остальное позже.

— Ну, мы уже здесь и все настроено, нет вреда в том, чтобы закончить, — предложила Рэрити, за чем последовал ряд кивков.

— Ты бы хотела пойти следующей? — предложила я.

— Конечно, дорогая, я с удовольствием, — ответила она.

Я направила ее обратно на поляну в центре комнаты и принялась готовить новое оборудование для следующей серии тестов.

— Теперь для этого теста будет важно, чтобы ты постаралась оставаться неподвижной, — проинструктировала я. — Я собираюсь использовать серию лазеров, чтобы…

— Лазеры? — перебила Дэш с всплеском волнения.

Прикатив глаза и тихо усмехнувшись про себя, я быстро объяснила: — Они для измерения тепловой энергии и других выходов в электромагнитном спектре.

— И теперь это звучит скучно, — Дэш вздохнула в поражении. Она упала в кресло у окна и закинула ноги на один из усилителей. — Поздравляю, ты сделала лазеры скучными.

Энтузиазм Рэрити снова начал колебаться, когда она увидела, сколько лазеров я установила: по крайней мере, дюжина была прикреплена к паре стальных шестов, чтобы их можно было направить на различные точки ее тела. Это было похоже на лазерную праздничную елку, за исключением елки, подарков и всего остального, что люди ассоциируют с праздниками.

— Теперь просто помни, Рэрити, ты должна постараться минимизировать любые чрезмерные движения тела, — повторила я одну из самых важных частей эксперимента. — Также не смотри прямо на лазеры.

Щелкнув воображаемым выключателем, я активировала массив датчиков и подала сигнал пианистке группы, чтобы она творила свою магию. На этот раз я хотела увидеть ее трансформацию как можно быстрее, поэтому Рэрити исполнила одно из своих любимых соло, высвобождая ослепительное зрелище ритма и магии. Ее сияние усилилось потоком магических бриллиантов, которые начали роиться вокруг нее. Однако, каким бы завораживающим ни было это зрелище, ее новые аксессуары начали преломлять все мои лазеры, создавая световое шоу на потолках и стенах. Остальные, конечно, наслаждались шоу, издавая хор «ооо» и «ах», когда лазерные лучи танцевали над ними, но это зрелище выбрасывало все мои измерения за борт.

Однако на мгновение я позволила себе насладиться и этим зрелищем. Кто сказал, в конце концов, что наука должна быть пресной и скучной? Это было почти захватывающе красиво. Это было величественно; это внушало благоговение.

А затем это прямо попало мне в глаз.

— ААА! Мои глаза! — Со всей грацией пьяной и слепой балерины я вскрикнула и замахала руками в панике. И снова бесчисленные кабели протянулись и схватили меня, бросив на землю и утащив за собой все лазерные датчики. Эксперимент прервался с грохотом, и мои подруги окружили меня.

— Ладно, беру свои слова обратно насчет того, что лазеры скучные, — сказала Дэш, когда она и остальные нависли надо мной. — Ты в порядке, Сансет? Сколько пальцев я показываю?

Мои глаза все еще были слипшимися, так что я не могла ответить, даже если бы захотела.

— Боже мой, оно полно звезд, — простонала я, как только попыталась снова увидеть мир. — Нет, подождите, это просто сетчатки моих глаз горят от боли.

— Может быть, нам стоит сделать перерыв, — предложила Эпплджек.

— Неееет! — простонала я в знак протеста. — Должна продолжить эксперимент. Просто… просто кто-нибудь помогите мне подняться.

Я некоторое время шарила в воздухе, прежде чем одна из моих подруг схватила мои руки и помогла поднять меня на ноги.

— Спасибо, Флаттершай.

— Это я, глупышка, — ответила вместо нее Пинки Пай. — Флаттершай за тобой.

Я прищурилась и наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

— Эх, похоже, достаточно близко для джаза.

— О, а можно я попробую это следующим? Джаз звучит весело! — сказала наша барабанщица, теперь подпрыгивая от волнения.

По крайней мере, я могла рассчитывать на то, что Пинки останется увлеченной, даже когда эксперименты оказывались одной неудачей за другой. Но если она не собиралась отступать, то и я не собиралась сдаваться.

Поскольку большая часть моего оборудования оказалась бесполезной из-за экспериментов, я выбрала что-то более простое и надежное. Я прикрепила к своей подруге ряд электродных проводов, которые передавали бы биометрические данные в оставшиеся компьютеры. Попытки измерить прямое воздействие магии оказались проблематичными, поэтому я решила попробовать измерить ее косвенное воздействие на человеческое тело.

Пока Пинки начинала с ровного ритма, я сосредоточилась на своих мониторах. Мне нужна была ее барабанная дробь в течение нескольких минут, чтобы установить базовые показания ее физиологических реакций.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала я себе под нос посреди своих записей. — Насыщение кислородом максимальное, частота дыхания стабильна, давление в норме, а частота пульса неуклонно увеличивается.

Частота пульса была единственным изменяющимся показателем, как и следовало ожидать при повышенной активности. Я смотрела с напряженным вниманием, как цветная линия пульсировала по экрану, прыгая вверх и вниз в устойчивом, ритмичном темпе — вверх и вниз, вверх и вниз, один за другим.

Один удар.

Два удара.

Три удара.

В этих показаниях было что-то почти гипнотическое. Внезапный приступ сонливости накрыл меня; мои веки становились все тяжелее с каждым проходящим пульсом. Клянусь, даже шум, который он издавал, начал звучать как «спать… спать… спать…». Это было очень убедительным аргументом, или, по крайней мере, так казалось в то время. Не было никаких причин, по которым я не могла бы закрыть глаза на некоторое время: Пинки была так занята игрой на барабанах, что даже не заметила бы, как я сплю, а компьютер записывал все данные независимо от этого.

Оперевшись лбом о монитор для поддержки, я унеслась в страну пушистых белых облаков и блаженных снов. К сожалению, мое короткое пребывание в мире снов было недолгим; меня резко разбудил внезапный всплеск барабанной дроби, усиленный громким «берегись!». То, о чем предупреждали меня мои подруги, было залпом из нескольких десятков воздушных шаров всех мыслимых форм и размеров, которые были запущены с барабанной установки, как своего рода воздушная пушка. У меня не было времени увернуться, и все, что я могла сделать, это попытаться защититься от надвигающегося натиска своим планшетом. Залп обрушился со всей яростью тысячи листов бумаги, что имело смысл, поскольку все они были сделаны из резины и большого количества воздуха. Если бы я была более бодрой, я бы поняла это раньше, вместо того чтобы напрягаться и выглядеть идиоткой, когда шарики отскакивали от меня или проносились сквозь мои волосы.

— Сансет, ты в порядке? — тут же окликнула Эпплджек.

Потратив несколько секунд, чтобы собрать все свои чувства после такого внезапного пробуждения, я улыбнулась и подняла большой палец вверх, давая всем понять, что я все еще цела. Волшебные или нет, это были все равно просто воздушные шарики.

— Хех. Знаешь, на секунду я ожидал взрыва или чего-то в этом роде, — хмыкнула я в ответ.

— Я ведь не испортила случайно твою науку? — спросила Пинки.

— Все в порядке — компьютер все равно записывал данные, — успокоила я ее. — На самом деле, позволь мне просто нажать кнопку «Сохранить», прежде чем я потеряю какие-либо из этих данных.

К сожалению, я пренебрегла тем, что происходит, когда десятки воздушных шаров шелестят в твоих волосах. В тот момент, когда мой палец оказался в дюйме от компьютерного терминала, раздался статический удар такой силы, что даже бог грома встал бы и отдал дань уважения. Следующее, что я помнила, это то, как я лежала на земле, глядя в потолок с самой сильной головной болью, известной человеку и пони.

— Вау! Я и не знала, что человек может так прыгать! — воскликнула Пинки, когда она и остальные подбежали ко мне.

— Почему мои ноги странно себя чувствуют? — пробормотала я, все еще дезориентированная.

— Вероятно, потому что твои ботинки все еще на другой стороне комнаты, — ответила Эпплджек. — А теперь давай, Сансет, давай поднимем тебя.

С помощью Дэш, Эпплджек подняла меня на ноги, а затем поддержала, когда я спотыкаясь поплелась к своему рабочему месту. На теперь уже треснувшем экране было огромное обожженное пятно, а несколько клавиш расплавились в неразличимые кляксы. Запах горелого пластика и припоя был ключевой деталью, которая дала мне понять, что машина, выражаясь техническими терминами, была «окирпичена».

— Я начинаю замечать неудачную тенденцию в этом эксперименте, — вздохнула я, переполненная истощением, болью и разочарованием. — Ну, это был потерянный день — почти никаких полезных данных, и куча сломанных компьютеров, которые мне придется объяснять Селестии потом. Это так ударит по моему пособию…

— Знаешь, что я думаю? — сказала Дэш, оттаскивая меня от тлеющих останков моих разбитых мечтаний. — Ты сейчас слишком напряжена — тебе нужно немного расслабиться.

— Я думаю, ей нужно гораздо больше, чем просто это, — подхватила Эпплджек, но ее подруга тут же проигнорировала.

— Думаю, тебе пора немного расслабиться, — предложила Дэш, поднимая свою гитару и всовывая ее мне в руки.

Я несколько мгновений смотрела на свою подругу с недоверием, неловко держа ее драгоценную гитару в руках, как вязанку дров.

— Ты уверена, что это действительно поможет? — ответила я.

— Уверена.

Утверждения Рэйнбоу Дэш были дополнительно подкреплены, когда остальные мои подруги одобрительно кивнули. Если они думали, что немного времени с гитарой поможет мне расслабиться, то кто я такая, чтобы спорить? В конце концов, я была тем человеком, который считал, что сидеть всю ночь, модифицируя компьютеры и лабораторное оборудование, — это хорошее использование времени, и посмотрите, к чему это привело.

— Можем ли мы хотя бы подключить меня к моему ноутбуку, чтобы я могла записать вывод? — спросила я, поднимая несколько кабелей.

— Ладно, — сказала Рэйнбоу, тихо смеясь про себя и медленно качая головой. — Не можешь просто выключить этот мозг на минутку, да?

— Мне не нравится быть в неведении, особенно в отношении вещей, которые могут вызвать у меня проблемы, — объяснила я.

Через несколько мгновений, опробовав аккорды на гитаре, я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы попробовать несколько соло.

— Хорошо, девочки, давайте посмотрим, сколько я еще помню.

Я начала медленно, перебирая несколько аккордов, постепенно набирая устойчивый темп. Я все еще боролась с разной степенью усталости и разочарования, поэтому мое внимание было рассеяно хуже, чем у Пинки Пай. Постепенно мысли и тревоги о магии начали уплывать из моего сознания, уносимые ровным течением ритма. Напряжение медленно таяло, сменяясь теплом музыки внутри меня. Темп ускорился, и мои бедра покачивались из стороны в сторону, когда музыка текла через меня. В мгновение ока мои проблемы едва ли оставались в мыслях, и я не меньше беспокоилась о магии, чем о том, какую ноту сыграть следующей, каждая из которых вытекала из моих пальцев почти без раздумий. Я слышала, как мои подруги хлопали и аплодировали, но если они говорили что-то конкретное, я не могла сказать. Я была поглощена катарсисом. Мой дух взмывал с каждой нотой, и вскоре я почувствовала себя такой же легкой на ногах, как и на сердце. Только тогда я поняла, насколько буквальным было это чувство, когда случайно бросила быстрый взгляд вниз и заметила, что левитирую над землей. Однако мне было все равно, чтобы что-то говорить или прерывать свою игру. Как будто внутри горел огонь, усиливаясь с музыкой, и он кричал, чтобы его выпустили. Я ни в коем случае не могла отказать тому, о чем кричало мое сердце, поэтому я закончила свое соло одним последним крещендо и позволила магии взорваться в вихре звука и ярости.

Я не была уверена, как это было для остальных, но для меня «понификация» приносила странное чувство комфорта; это было похоже на то, как надеваешь свой любимый свитер холодным зимним вечером. Это был тот маленький кусочек дома, который я все еще могла носить с собой.

Когда мои ноги коснулись земли, я осталась молчаливой и наслаждалась теплом своего превращения, которое было гораздо более интенсивным, чем я помнила.

— Сансет, ты горишь! — воскликнула Пинки Пай.

— Хех, это было довольно впечатляюще, не так ли? — ответила я со скромным смешком.

— Нет, я имею в виду, ты действительно горишь!

— Что ты имеешь в виду… Ох, сладкий рог Селестии!

Возможно, если бы я была более внимательной, я бы заметила, что вся моя наполненная магией музыка перегружает мой бедный маленький ноутбук. Однако вместо того, чтобы просто закашляться и зашипеть, он решил покинуть мир смертных на погребальном костре. Я, должно быть, стояла слишком близко к пламени, так как теперь часть моей куртки горела. Паника даже не начинала описывать мое безумное метание, чтобы одной рукой вырваться из куртки, а другой держать гитару Рэйнбоу на безопасном расстоянии от пламени. Как только я освободилась, я бросила куртку на землю, где Эпплджек, как единственная разумная из нас, кажется, потушила его и мой ноутбук огнетушителем. Любое чувство расслабления или легкости, которое у меня могло быть, теперь было так же подавлено, как и пламя.

Я вздохнула, недоверчиво глядя на покрытые порошком остатки двух самых значимых вещей в моей жизни.

— Ты в порядке? — спросила Рэрити, обнимая меня за плечи.

— Мне очень нравилась эта куртка, — проскулила я.

— Думаю, это отвечает на мой вопрос, была ли это настоящая кожа или подделка, — добавила моя подруга тихо, пробормотав себе под нос.

— Я сдаюсь, — простонала я в отчаянии. Я угрюмо побрела к ближайшей куче кабелей и проводов и села посреди нее, как спущенный кресло-мешок. — Я понятия не имею, как работает магия в этом мире.

— Сансет, дорогая, я знаю, что сегодня все пошло не очень хорошо, но ты не можешь позволить этому сломить тебя, — Рэрити попыталась предложить мне утешение. — Возможно, сейчас самое время отступить и собраться с силами, прежде чем сделать еще одну попытку. И ты можешь посмотреть на светлую сторону.

— Какую светлую сторону? — ответила я.

— Ну, теперь у нас есть прекрасная возможность обновить твой гардероб, — предложила она. — Я имею в виду, я знаю, тебе нравилась эта куртка, но, думаю, тебе пора сделать новый образ, чтобы помочь отличить новую Сансет Шиммер от старой.

Несмотря на то, что время было немного неподходящим, Рэрити все же высказала хорошую мысль. Я сделала так много, чтобы изменить свою жизнь, возможно, было бы хорошо сбросить тот образ, который так долго сопровождал меня старую, и принять новый стиль. Если ее намерением было дать мне что-то получше для размышлений, это определенно сработало.

— Если спросишь меня, если Сансет хочет разобраться в этой магической проблеме, ей следует обратиться за помощью к эксперту по магии, — предложила Дэш.

— У нас таких нет, — безэмоционально ответила Эпплджек, повторяя ту же мысль, что и я. — Подожди-ка, ты ведь не думаешь о той сумасшедшей теории, о которой я думаю?

— Это не сумасшествие! Я тебе говорю — Дэринг Ду реальна!

О чем бы ни спорили Рэйнбоу Дэш и Эпплджек, я не обращала достаточно внимания, чтобы уловить дальнейшие детали. На самом деле, куда бы ни зашел их разговор, это было то, о чем мне придется беспокоиться в другое время. Как только я опустилась на ноги, мне не потребовалось много времени, чтобы снова перенестись в страну снов, и на этот раз надолго.

41

Метод катетеризации сердца был разработан Вернером Форссманом, Андре Фредериком Курнаном и Дикинсоном Ричардсом, за что им в 1956 году была присуждена всемирно известная Нобелевская премия.