Восход нового солнца
Акт V-II
— Жаль, что ты не можешь остаться подольше, — посетовала Эпплджек, одарив ее горько-сладкой улыбкой.
Это чувство разделяли и все мы, сгрудившись под жемчужно-белым стражем, что возвышался над нашей школой и содержал в себе магический портал, связующий два мира. Однако, в отличие от того раза, когда они прощались с Твайлайт Спаркл, на этот раз мы все могли утешать себя мыслью, что нам не придется ждать годы до следующей возможности увидеть ее.
— Я тоже так думаю, — ответила Твайлайт, — но у меня есть обязанности в Эквестрии.
Прямо за ее спиной Пинки Пай проявляла живой интерес к магическому порталу, что на мгновение отвлекло мое внимание от Твайлайт. Меня не удивило, что Пинки будет самой любопытной насчет другой стороны, что и продемонстрировала, экспериментируя, просовывая руку сквозь кажущееся сплошным каменное основание статуи. Осмелев от своих опытов, Пинки просунула туда и часть лица, и, вероятно, сделала бы больше, если бы я не протянула руку и не схватила ее за плечо. Одной Пинки Пай было достаточно проблем для вселенной; я не хотела выпускать вторую на ничего не подозревающую Эквестрию.
— Может быть, в другой раз, хорошо? — прошептала я ей, отстраняя свою разочарованную подругу.
— Ой, но я хотела посмотреть, каково это — быть пони, — надула она губки в своей обычной, игривой манере.
— Поскольку теперь мы можем открывать портал, когда нам нужно, это не совсем прощание, это просто до свидания до следующего раза, — продолжила Твайлайт, лишь ненадолго запнувшись, когда заметила нас с Пинки позади себя. Она, должно быть, поняла, что происходит, когда увидела все еще озадаченное выражение лица Пинки, потому что быстро спрятала вежливый смешок за рукой.
— Знаешь, Сансет, ты тоже можешь приехать в Эквестрию, если хочешь.
Несмотря на то, что тема Эквестрии давила мне на ум, как палета кирпичей, я старалась не показывать этого бремени, нацепив небрежную ухмылку и пренебрежительный смешок.
— Ох, наверное, это правда, не так ли? — ответила я. Мои нервы не успокаивало то, что все мои подруги уставились на меня, без сомнения, гадая, останется ли их подруга и новейший член «Рэйнбумс» или уедет. После нескольких мгновений паузы я наконец ответила: — Я… я подумаю об этом. Мне еще многому предстоит научиться здесь. Плюс я все еще должна Пинки вечеринку в честь дня рождения.
— Вечеринка в честь дня рождения? — повторила Твайлайт.
— О! Ты должна прийти, Твай! — воскликнула Пинки, протиснувшись мимо меня. — Там будут торт, и музыка, и воздушные шары, и клоуны, и…
— Только не клоуны! — слишком поспешно рявкнула я.
— Точно, никаких клоунов, — извинилась она. Не то чтобы это имело значение, потому что теперь все быстро хихикали над моими вызванными паникой возражениями.
— Но, если серьезно, — я попыталась вернуть разговор в нужное русло, хотя бы чтобы избежать дальнейшего смущения, — было бы здорово, если бы ты там была. Думаю, мы все еще пытаемся выбрать дату, но я могу написать тебе подробности, как только узнаю.
Все посмотрели на Твайлайт в предвкушении, словно пытаясь коллективно внушить ей «да» в голову. Ей не нужна была помощь, конечно, потому что, видимо, только дурак отказался бы от вечеринки, запланированной Пинки Пай.
— Ни за что на свете не пропущу, — заверила она нас.
После быстрых объятий с каждой из нас мы помахали на прощание нашей подруге, прежде чем она исчезла в портале. Мы все немного грустили, видя, как она уходит, но времени предаваться этому было мало, так как нас ждал школьный день.
Я, больше всех, чувствовала себя уверенно благодаря весомому присутствию волшебного дневника, который теперь лежал на дне моего рюкзака. Часть меня хотела написать Твайлайт сообщение как можно скорее, но я знала, что должна дать ей немного пространства. Все-таки это были очень напряженные несколько дней.
— Рада слышать, что ты останешься еще ненадолго, — заметила Рэйнбоу Дэш, когда мы все повернулись, чтобы направиться обратно в школу. — Честно говоря, я думала, ты ухватишься за первую же возможность вернуться в Эквестрию.
— У меня такой вид, да? Будто я хочу уйти? — спросила я со смесью беспокойства и любопытства.
— Ты в последнее время стала немного унылой, — ответила Рэрити, идя рядом со мной справа. — Полагаю, остальные из нас были немного слишком заняты группой.
— Это не ваша вина, — отмахнулась я от беспокойства подруги. По крайней мере, это была не совсем их вина, но у меня не было желания возлагать на них вину. — Адажио отлично поработала, заставив меня сомневаться в себе. Она была… очень хороша в своем деле. Я видела в ней много себя.
— За исключением того, что ты усвоила урок, — сказала Эпплджек, чувствуя гордость за свою роль в этом. — Плюс, ты теперь намного лучше поешь, чем они.
Пинки вдруг широко улыбнулась, подпрыгивая впереди нас.
— Ох! Думаешь, мы могли бы попробовать научить их дружбе дальше? — предложила она.
Озадаченное выражение лиц остальных, по крайней мере, успокаивало тем, что мы все были одного мнения по этому поводу. Хотя в то же время никто из нас не мог полностью отмахнуться от этой идеи. В конце концов, они сделали это со мной.
— Может быть, позже, если они действительно этого захотят, — наконец ответила Рэйнбоу Дэш. — Хотя у нас и так дел по горло с этой проказницей.
Затем она игриво толкнула меня, отчего мы все рассмеялись, проходя через парадные двери. Однако этот смех резко оборвался, как только мы вошли внутрь и каждый ученик в коридоре заметил наше появление. Теперь для Рэйнбоу Дэш и остальных это было привычно, куча восторженных возгласов и аплодисментов, но для меня это все еще казалось нереальным. Все хлопали и приветствовали нас, выкрикивая что-то вроде «Вперед, Рэйнбумс!» и «Девчонки, вы жжете!». Я была не единственной, кто чувствовал себя немного неловко, конечно, поскольку я чувствовала, как кончики пальцев Флаттершай впиваются мне в плечи, когда она спряталась за мной. Если бы жар легионов взглядов был хоть немного сильнее, моя подруга превратилась бы в обугленную оболочку. К счастью для нас обеих, Рэйнбоу Дэш была более чем готова взять на себя нашу долю внимания. Она шла впереди, наслаждаясь славой нашей новейшей победы. Остальные из нас просто закатывали глаза и использовали это как удобное отвлечение, чтобы проскользнуть и добраться до класса без лишнего шума.
Что касается меня, я все еще была наполовину уверена, что проснусь в любой момент и обнаружу себя запертой под концертной сценой, слушая, как мои подруги ссорятся и спорят. Люди махали мне, и не только потому, что я случайно стояла рядом с кем-то, кому они обычно махали. Они устанавливали зрительный контакт и все такое, что только усиливало мою неловкость, когда я пыталась улыбнуться и помахать в ответ. Вероятно, это выглядело так же неестественно, как если бы меня держали под прицелом. Внезапно прямо за моей спиной раздался голос, зовущий:
— Доброе утро, Сансет!
Затем быстро последовали второй:
— Доброе утро!
И третий:
— Привет, Сансет!
Когда я услышала первый голос, я напряглась почти чисто инстинктивно, ожидая, что в любую секунду прилетит что-то вроде скомканной бумаги или пустой банки. И только на третьем голосе мой мозг наконец сообразил и понял, что они принадлежат Эппл Блум и ее подругам, которые поприветствовали меня, проносясь мимо по коридору. Я лишь успела небрежно махнуть рукой, прежде чем они исчезли за следующим углом в один из классов впереди.
Селестия не шутила насчет того, как сильно все изменится. Несмотря на сверхъестественную способность вселенной нацеливаться и бомбардировать любое чувство оптимизма, которое у меня было в прошлом, я осмелилась надеяться, что моя жизнь наконец-то изменилась к лучшему.
К обеду я уже могла с уверенностью сказать, что этот день был одним из самых ничем не примечательных дней в школе за долгое время, и я имею в виду это в лучшем смысле слова. Настроение в школе было на высоте, и я сыграла в этом свою роль. Я не хотела, чтобы вся эта популярность вскружила мне голову, но было трудно не позволить своему эго немного раздуться после такого количества «дай пять» в коридорах, что мои ладони онемели.
Прежде чем присоединиться к друзьям в столовой, в надежде отметить день парфе или, может быть, пирожным, мне нужно было заглянуть в класс мисс Йерлинг, так как она, по-видимому, хотела поговорить со мной о делах газеты. Время было удачным, так как моя новообретенная репутация означала, что я, вероятно, могла бы отказаться от псевдонима и снова с гордостью писать статьи под своим именем.
Приближаясь к классу, я услышала, как Йерлинг разговаривает внутри. Обычно это не вызывало бы беспокойства, за исключением того, что разговор звучал очень горячо.
— Послушай, мне все равно, что это значит. Ты знаешь, что я думаю, когда ты устраиваешь подобніе выходки без предупреждения, — сказала Йерлинг с очень сдержанным тоном.
Заглянув в дверное окно, я увидела, что она разговаривает по мобильному телефону, что делало разговор для меня очень односторонним. Что действительно привлекло мое внимание, так это необычное ювелирное изделие, которое Йерлинг держала в свободной руке. Оно представляло собой подвеску в форме жука, полностью сделанную из золота и усыпанную разноцветными драгоценными камнями, висящую на тонкой золотой цепочке. Оно выглядело дорого, хотя и немного безвкусно, что было очень несвойственно аккуратному и профессиональному наряду Йерлинг.
— Я не завидую! — внезапно крикнула Йерлинг в телефон. — Я просто не хочу, чтобы ты валялась на моем диване месяц, как в прошлый раз!
Такой уровень гнева я редко видела у Йерлинг. Поскольку я не хотела дальше подслушивать этот разговор, чтобы она не обратила свой гнев на меня, я решила постучать в дверь, чтобы дать ей знать о своем приходе. Либо она выпроводит меня, либо быстро закончит разговор, но по крайней мере я смогу сказать, что пошла к ней на встречу.
— Если я хоть твою тень увижу, я засуну свою ногу так далеко тебе в… — Йерлинг резко остановилась, услышав меня у двери, и на мгновение показалось, что она действительно хотела закончить эту фразу независимо от моего присутствия. Однако здравый смысл взял верх, и Йерлинг закончила разговор очень коротким: — Я перезвоню тебе.
Если бы я не знала ее лучше, она на секунду выглядела смущенной, как будто я застала ее врасплох.
— Я ведь не прерываю ничего важного? — спросила я, делая несколько осторожных шагов в ее класс.
— Едва ли. Если уж на то пошло, ты спасаешь меня от необходимости разбираться с тем, с чем я бы предпочла не иметь дело, — ответила она. Она быстро бросила кулон в один из многочисленных ящиков стола, что, казалось, сразу же улучшило ее настроение, как только он скрылся из виду.
— Ну как поживает Сансет Шиммер теперь, когда она больше не самый ненавистный посетитель Кентерлот Хай?
— Я, честно говоря, не могу понять, серьезно вы или нет, — невозмутимо ответила я.
Словно с единственной целью еще больше сбить меня с толку, Йерлинг хихикнула над моим замешательством.
— Я серьезно, — в конце концов заявила она, хотя и не менее убедительно. — Ты прошла путь от попыток захватить школу до ее спасения; это как что-то из сказки. Должно быть, приятно выбраться из метафорической «собачьей конуры».
— Приятно, безусловно, не беспокоиться о входящем огне, — ответила я. — Вы хотели что-то обсудить со мной?
Из одного из ящиков стола Йерлинг достала простой компьютерный планшет.
— Один из ребят в компьютерном классе смог создать мобильное приложение для нашей школьной газеты, — объяснила она, постукивая по экрану планшета. Затем она передала его мне. — Подумала, ты захочешь взглянуть, так как ты будешь на первой полосе, когда мы запустим его.
— Вы имеете в виду, как моя фотография? — спросила я, прокручивая шаблонный образец. У него был довольно обычный макет заголовков с образцами блоков, на которые можно было нажимать, чтобы просмотреть полные статьи, но, учитывая, что его разработал подросток в качестве школьного проекта, я не собиралась придираться. Важно было то, что он казался надежным и универсальным, что было важнее, когда им пользовались учителя и ученики, мало знающие о программировании.
— Я имела в виду статью, — ответила Йерлинг, закатив глаза. — Я, кстати, подумала, что сейчас самое время отказаться от псевдонима Габби Гамс.
— Согласна, — кивнула она в ответ. — Рада, что мы на одной волне.
Я вернула ей планшет, и она жестом пригласила меня сесть.
— Думаешь, ты могла бы написать что-нибудь о своем опыте участия в Битве групп? Люди захотят узнать, что на самом деле произошло.
— А кто-нибудь вообще осознает, что они провели последние несколько дней под контролем Дэззлингс? — ответила я.
— Уверена, слухи быстро распространятся — Рэйнбоу Дэш и Пинки Пай разместили сообщения об этом на всех своих страницах «ВСтойле», — объяснила Йерлинг. — Вероятно, хорошая идея рассказать всем, чтобы они знали, что была причина, по которой они вели себя как придурки по отношению друг к другу.
— А, да. Это хороший довод, — пробормотала я про себя. Как я припомнила, ученики очень соревновались во время Битвы групп, и я до сих пор живо помнила колкости, брошенные в мой адрес, когда я была на сцене даже короткое время.
— Подождите, разве вы уже не поручили кому-нибудь написать историю о Битве групп?
— Поручила, — ответила Йерлинг с полуулыбкой, полупожиманием плечами, — но вся эта чертова статья была о том, насколько чудесны и удивительны Дэззлингс, так что, думаю, лучше ее не публиковать. — Ее стул скрипнул и заскрежетал, когда она откинулась назад, глядя на меня с полу-извиняющимся, полу-похвальным выражением. — Я знаю, что это очень короткое уведомление, но ты лучший кандидат для выполнения статьи за такой короткий срок. Ты, кажется, хорошо работаешь под давлением.
— По сравнению со злыми магическими существами, газетная статья покажется отпуском, — ответила я со скромным смешком.
— Я серьезно начинаю задумываться об одном из таких, — сказала она, затем последовал тоскливый вздох. — Где-нибудь приятном и теплом, без сумасшедших магических событий каждый второй месяц. И в идеале с баром, где подают те напитки с маленькими зонтиками.
Мне было трудно представить Йерлинг на пляже с фруктовым напитком под зонтиком, но в то же время я очень мало знала о ней вне классной комнаты. К счастью, эта небольшая импровизированная встреча дала возможность выяснить, что я могла бы раскопать. Тот факт, что она была готова делать мимолетные замечания об отпусках, уже показывал большую открытость, чем она обычно демонстрировала.
— Так что с этим ожерельем? Я не знала, что вы из тех, кто любит жуков, — спросила я непринужденным тоном, чтобы скрыть тот факт, что мое любопытство мучило меня с самого начала разговора.
Вновь я увидела вспышку беспокойства на лице Йерлинг. Однако она быстро подавила ее, спрятавшись за маской безразличия, когда отмахнулась.
— Просто нежелательный подарок от кого-то.
— От кого-то особенного?
— Пожалуйста, — снова отмахнулась Йерлинг, почти с отвращением. — Блонди достаточно хорошо меня знает, чтобы не дарить мне что-то настолько безвкусное.
Несмотря на мое любопытство к этому имени, я воздержалась от того, чтобы лезть в личную жизнь моей учительницы.
— Так что вы с ним сделаете?
— Хотела бы задушить им кое-кого, — пробормотала она себе под нос. Она, должно быть, перепутала свой внутренний и внешний монолог, потому что вновь мелькнуло легкое смущение, и она быстро добавила: — Просто брошу его в коробку со всем остальным хламом, который я собирала годами.
— Вы в порядке? Вы кажетесь… сердитой.
Йерлинг на мгновение задумалась, несомненно, подбирая слова в уме, чтобы удержать меня на комфортном расстоянии. Я провела немало лет, наблюдая за своими одноклассниками, и теперь с легкостью распознаю замкнутых людей, где бы их не встретила. После нескольких невнятных бормотаний и поджатых губ в раздумье она просто безразлично пожала плечами.
— Полагаю, да, — заявила она. — Обычно я стараюсь оставлять свои личные проблемы за дверью, но некоторые вещи просто труднее игнорировать, чем другие.
— Могу чем-нибудь помочь?
Это казалось довольно бессмысленным жестом — предлагать помощь тому, кто о ней не просил, в проблеме, о которой я ничего не знала, но важна была сама мысль. Или, по крайней мере, так постоянно говорили мне мои друзья.
Возможно, в советах моих друзей был смысл, так как Йерлинг бросила в мою сторону самую легкую ухмылку.
— Это просто скучные и утомительные взрослые проблемы, малышка. Не спеши бросать юношеские глупости.
Любая проблема показалась бы мне скучной по сравнению с волнениями и катастрофами последних нескольких месяцев; однако Йерлинг явно не желала раскрывать больше о своей жизни, когда она вернула разговор ко мне.
— Так что дальше в твоем главном плане? — спросила она.
— Что вы имеете в виду?
— Ты переехала к Тии и Луне, чтобы привести себя в порядок и начать новую жизнь, — объяснила Йерлинг, снова изменив позу на стуле, так что она наклонилась вперед над своим столом. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что ты больше не ужасный человек, и тебе удалось вернуть доверие и восхищение своих сверстников. Большинство людей назвали бы это «миссия выполнена». Так что я снова спрашиваю: что дальше?
Я бы хотела, чтобы у меня было больше ответов, чем тупой взгляд, когда я тщетно пыталась собрать что-то, что напоминало бы долгосрочную стратегию. Последние несколько месяцев я жила почти изо дня в день, сосредоточившись на непосредственных проблемах, а не на каком-то всеобъемлющем плане, как в мои злые дни: исправить мой бардак с Даймонд Тиарой, выжить на ярмарке округа, подружиться с Твайлайт. Единственный раз, когда долгосрочные мысли приходили мне в голову, это когда я размышляла, как долго мне придется жить на дне ямы, чтобы мое последнее бедствие утихло.
— У меня на самом деле нет никаких планов, — наконец ответила я, честно пожав плечами. — То есть, я бы едва ли сказала, что закончила учиться дружбе и быть лучшим человеком.
— Это пожизненные цели, Сансет; ты никогда не должна думать, что закончила самосовершенствоваться. Ты честно думаешь, что Селестия или я усовершенствовали искусство быть хорошим человеком?
Если бы она говорила о Принцессе Селестии, я бы без колебаний ответила «да», но Директор Селестия была сама по себе, со своими собственными недостатками и предубеждениями. Она была намного лучше человеком, чем я когда-либо могла надеяться быть, но в то же время я не могла отделаться от ощущения, что она просто лучше прятала скелеты в своем шкафу.
Видя мое молчание как согласие продолжать говорить, Йерлинг продолжила свое дознание.
— Ты думала о том, чем бы хотела заниматься в жизни?
И снова молчание оказалось красноречивее любых слов, которые я могла бы извлечь из своей сумочки.
— У тебя хорошая голова на плечах, малышка; было бы жаль, если бы она пропала даром, — сказала Йерлинг. И, на удивление, я сразу поняла, насколько она искренна.
— Я не знала, что вы так сильно заботитесь о такой маленькой старушке, как я.
— Я так же удивлена, как и ты, — ответила она, небрежно пожав плечами. — Боюсь, меня наконец-то настиг заразительный оптимизм Тии.
Мы обе коротко рассмеялись над этим чувством. Было бы преуменьшением сказать, что Селестия поддерживала солнечный взгляд на жизнь, и мы обе были лучше из-за этого.
— Серьезно, однако, тебе следует начать рассматривать свои варианты — твои академические оценки дают тебе много возможностей для будущего. Ты думала о журналистике?
— Не уверена, насколько мне понравится будущее, связанное с написанием десятков кликбейтных[40] статей, — сказала я, позволяя проскользнуть некоторому цинизму. Школьная журналистика была достаточно приятным хобби для подростка, но реальный мир был гораздо сложнее. Не говоря уже о том, что я все еще не была уверена, будет ли мое будущее в этом мире или в Эквестрии. Я не собиралась обременять Йерлинг этой дополнительной деталью, поэтому просто оставила завесу обычной подростковой апатии. — Сейчас еще начало учебного года, так что есть много времени, чтобы все обдумать.
— Постарайся не затягивать, — напомнила мне Йерлинг. — Конец года наступит быстрее, чем ты думаешь. У тебя есть время, у тебя есть платформа для демонстрации своей работы и редактор, который готов предоставить тебе гораздо больше операционной свободы, чем следовало бы.
Йерлинг, по сути, давала мне карт-бланш на использование моего места в колонке для написания всего, что я захочу, возможно, в надежде, что таким образом я случайно обрету страсть к искусству журналистики. Это было забавное совпадение, учитывая, что не так давно я использовала свою колонку как свободное пространство для клеветы и подавления любого, кого считала угрозой своему правлению. Возможно, Йерлинг проверяла мой характер, наблюдая, что я буду делать теперь, когда у меня был тот же уровень власти, что и до моего падения. Как однажды сказал мудрец, если хочешь увидеть истинную меру характера человека, дай ему абсолютную власть. Это могла быть всего лишь школьная газета, но принцип был тот же.
— Я… эмм, посмотрю, что смогу сделать, — неохотно согласилась я. Йерлинг возлагала на меня много доверия, что заставило меня чувствовать гораздо большее давление, чем я думала. Я не хотела ее подвести, тем более что она наконец-то изменила свое мнение обо мне.
Большую часть школьного дня я пролистывала уроки и обдумывала свой разговор с Йерлинг. Такие вещи, как алгебра и биология, казались низкими приоритетами, когда речь шла о том, чтобы понять, что делать со своей жизнью с этого момента. Большую часть моей жизни путь, по которому я должна была идти, был четко проложен передо мной: в детстве меня отдали в Школу Селестии для одаренных единорогов, чтобы учиться под руководством Принцессы; в изгнании я интриговала и плела заговоры, чтобы добраться до вершины социальной лестницы в подготовке к получению абсолютной власти и свершению своей мести; как изгой, я должна была следовать наставлениям моих новых друзей и опекунов, чтобы искупить себя. Теперь же я достигла этой цели. Как сказала Йерлинг, изучение дружбы и того, как быть лучшим человеком, — это процесс всей жизни, так что это всегда будет в моей голове.
Итак, куда же мне идти дальше? Это было все равно что оказаться на обочине дороги без карты или даже базовых указаний. Впервые за многие годы этот некогда изгнанный единорог был свободен решать свою собственную судьбу. И, клянусь позолоченными залами Кентерлота, порой это была ужасающая мысль. Какое бы будущее я ни выбрала, оно ограничило бы большую часть моего времени только одним миром, так же как обязанности Принцессы Твайлайт удерживали ее в Эквестрии большую часть времени.
Когда прозвенел школьный звонок, возвещая о нашей свободе на сегодня, я, по крайней мере, достаточно успокоила нервы, чтобы избежать каких-либо нервных срывов, когда вернусь домой. Я убедила себя отложить вопросы будущего на время и просто сосредоточиться на следующей задаче, которая заключалась в подготовке новой статьи для газеты. Теперь мне хотелось чего-то более существенного, чем просто социальная реклама о затяжных последствиях контроля сознания с помощью песен. Я бы хотела сбросить это на какого-нибудь другого газетного автора, но кто еще знал хоть что-нибудь о контроле над разумом? Надеюсь, моя карьера журналиста в школе не будет подытожена как «Местный эксперт по контролю над разумом». Это не то, что можно было поместить в резюме или форму заявления в колледж.
Я решила посоветоваться с одной из своих подруг, так как снова и снова доказывала, что регулярно принимаю неверные решения, оставшись одна. К сожалению, между Эпплджек, у которой были дела на ферме, Пинки Пай, которой нужно было присматривать за детьми, Флаттершай, которая работала волонтером в приюте для животных, и Рэрити, которая работала в бутике, единственной из моих подруг в Кентерлот Хай, которая еще не была занята, была Рэйнбоу Дэш. Один только этот факт заставлял меня тащиться по коридорам после уроков, совершенно не спеша искать свою подругу. Мое опасение было вызвано не тем, что Рэйнбоу Дэш была плохой или бессердечной подругой, а скорее тем, что она редко думала больше чем на пять шагов вперед, не говоря уже о пяти или десяти годах. Она, без сомнения, скажет мне не волноваться об этом, и что у меня есть месяцы или даже годы, чтобы решить, чего я хочу. Тем не менее, компания подруги была нужна, поэтому я все равно пошла вперед, проходя мимо пустых классов и студентов, слоняющихся по коридорам. Приступы зависти пронзили меня, когда я слышала их смех и беззаботную болтовню — либо они лучше скрывали свои возможные беспокойства, либо им просто было все равно.
Ощущение меланхолии, витавшее вокруг меня, как дурной запах, вскоре рассеялось, когда я уловила знакомый голос издалека. Рэйнбоу Дэш всегда была из тех людей, которых слышишь задолго до того, как увидишь.
— Наша следующая игра против «Кристал Харт» состоится через несколько дней! — Голос Дэш эхом разнесся по коридорам, неся в себе ее обычный пыл и ярость. — Возможно, в прошлый раз они оказали упорное сопротивление, но они просто застали нас врасплох! На этот раз мы удвоим усилия и удвоим тренировки, чтобы показать им, кто здесь главный!
В конце концов я нашла Дэш в коридоре, прямо возле одной из раздевалок, окруженную ее товарищами по футбольной команде. Судя по их ярко-синей форме, «Вандерколты» направлялись на поле для тренировки, когда их капитан решила устроить внезапную мотивационную речь. Случайный наблюдатель мог бы подумать, что Рэйнбоу Дэш любила произносить такие речи, так как это удерживало ее в центре внимания, но не потребовалось много времени, чтобы понять, что дело было не в самовозвеличивании, а в искреннем желании, чтобы команда и ее члены преуспели. Быть в центре внимания было просто дополнительным бонусом.
Поскольку она была занята своей речью, Рэйнбоу Дэш не заметила, как я приближалась, но я также предпочла стоять в стороне и ждать, пока она закончит.
— Наша защита в прошлой игре была слишком агрессивной — мы постоянно перенапрягались, и этот персонаж Лайтнинг Даст постоянно этим пользовался, — продолжала Дэш. — И мы не можем продолжать отдавать им мяч, как в прошлом матче. Мне нужно больше ветровых спринтов и больше упражнений на контроль мяча. В два раза больше, на самом деле!
Другим игрокам явно не понравилась эта идея, так как сразу же раздался дружный стон, настолько единогласный, что можно было подумать, будто нашу команду заменили зомби. Дэш встретила стоны хмурым взглядом, словно сам этот звук был для нее грубым оскорблением.
— Да ладно вам, команда, не надо мне этого! — резко ответила она, приняв более жесткий тон. — «Кристал Харт» может быть какой-то крутой дорогой школой с топовыми спортсменами, но мы — «Вандерколтс»! А это то, что нельзя купить ни за какие деньги! Мы выстояли против Дэззлингс, мы выстояли против Сансет Шиммер…
— Да ладно, Дэш, я стою прямо рядом с тобой.
Мои протесты, однако, были проигнорированы, хотя я и не стала разбираться, намеренно это было или по незнанию.
— Мы победили каждого противника, который встречался на пути! Каждый раз, когда кто-то думает, что он нас одолел, мы становимся только сильнее! Вот что значит быть «Вандерколтом», и это то, чего не может сказать ни одна другая школа!
— Эм, Дэш?
— Не сейчас, Шиммер, я в ударе, — отмахнулась моя подруга, даже не глядя в мою сторону. — Как я уже говорила, те трудности, с которыми мы столкнулись раньше, сплотили всех в школе. Мы стали близки не только как одноклассники, но и как друзья.
— Дэш, тебе нужно… — Я попыталась привлечь внимание подруги, потянув ее за рукав, но она снова отмахнулась от меня.
— Ещё секунду! — отмахнулась она. — Просто запомните, команда: мы все Вандерколты, сейчас и навсегда, и у нас всегда будет то, чем не обладает ни одна другая школа…
— Серьёзно, Дэш…
— …магия дружбы!
— РЭЙНБОУ ДЭШ!
Наконец, моей подруге надоело то, что я её постоянно перебиваю.
— Ради всего святого, Сансет, что такое? — повернувшись, крикнула она.
— Дэш, ты летишь! — объяснила я, указывая на полтора фута пустого воздуха под ее туфлями. Остальная команда взирала со смесью благоговения и изумления на своего капитана, которая продолжала подниматься над ними, словно посланный небесами спаситель. Окруженная яркой аурой мерцающего синего цвета, украшенная величественными раскидистыми крыльями, Рэйнбоу Дэш каким-то образом призвала в себе магию Элемента Гармонии. И пока я смотрела на нее в замешательстве и неверии, ответ Рэйнбоу Дэш был слишком предсказуем.
— Здорово! Я лечу! — воскликнула она, за чем последовало немедленное исполнение «мертвой петли» в воздухе. — Мне даже гитара в этот раз не понадобилась!
— Именно, — ответила я. — Как ты это делаешь? Нет никаких элементов! Нет музыки! Этого не должно быть!
— Какая разница? Это потрясающе! — воскликнула она в восторге. Не теряя больше времени на дикие догадки, Рэйнбоу Дэш с безрассудной удалью полетела по коридору, пролетая сквозь учеников и заставляя некоторых нырять в укрытие.
Тем временем меня все еще охватывало всепоглощающее чувство ужаса. Как это возможно? Они никогда раньше не могли призывать свою магию и превращаться в пони без посторонней помощи. Только я подумала, что разобралась, как магия работает в этом мире, как она преподнесла мне совершенно новый сюрприз. Если мы не могли контролировать магию внутри себя, то никто не знал, когда она снова проявится. Первое, что пришло на ум, это Дэш, расправляющая крылья посреди игры просто для того, чтобы покрасоваться перед толпой, и прежде чем ты успеешь сказать «волшебная школьница», Кентерлот Хай окажется в центре огромного расследования, а мои секреты будут вытащены на всеобщее обозрение.
Я должна была докопаться до сути этого.
— Рэйнбоу Дэш, не летать по коридорам!
— Да, директор Селестия…
40
Кликбейт (англ. clickbait от click «щелчок» + bait «приманка») — уничижительный термин, описывающий веб-контент, целью которого является получение дохода от онлайн-рекламы, особенно в ущерб качеству или точности информации. При этом используются сенсационные заголовки или привлекательные картинки для увеличения числа кликов и поощрения распространения материала через Интернет, в частности, социальные сети.