Fugitive Wizard / Беглая Чародейка

Глава 7

Луна, вечная надзирательница ночи, совершила своё неумолимое движение к краю мира, растеклась маревом по редким западным облакам, потом угасла до тусклого пятна и наконец пропала вовсе, утянув за собой последние намёки на свет.

Сначала растаяли дали — лес превратился в плоский чёрный силуэт, безжалостно вырезанный из чуть менее тёмной ткани неба. Затем растворились тени под деревьями, слившись с общей массой мрака. Последними ушли блики на влажных листьях сирени, на гладкой поверхности глиняных горшков с водой у входа, и на намокших копытах Финча, только что вернувшегося с поляны.

Очаг тлел, изредка выплёвывая алые искры, которые тут же поглощала густая чернота. Фонарики не зажгли: Зекора лишь покосилась на них и промолчала, а нарушить неписаные правила в её же доме никто не решался.

Твайлайт стояла посреди комнаты. Её глаза горели тем же ясным, неудержимым огнём, что и в былые дни бесконечных исследований под сводами её кантерлотской лаборатории. Сейчас она чувствовала себя не отчаянной героиней, готовящейся к последнему броску, а скорее преподавателем. Учёным, делящимся открытием. Это ощущение было до боли знакомым, родным — оно глушило ледяной ужас предстоящего, наводя в разуме привычный рабочий порядок.

— Магия, — начала она, и её голос — ровный, отчётливый, лекторский — заполнил пространство хижины, вытесняя гнетущую тишину, — это не просто сила. Это язык, на котором реальность описывает саму себя и допускает правки. Вот. Перед вами базовый сигил инверсии энтропии. Один из нескольких, что я могу воспроизвести по памяти из записей Старсвирла. Это инструмент для работы с самой тканью времени в локальной области. Принцип, как можно догадаться из названия — обращение энтропии.

Напротив неё, как на невидимых скамьях амфитеатра, расположились её «студенты». Стерлинг, лейтенант Галлант Стил и Финч, зябко обхвативший себя крыльями. Старлайн примостился ближе всех; его рог излучал бледно-голубое свечение, освещая выведенный на полу сигил. Зекора грела ноги у очага, а глаза её, холодные и оценивающие, были устремлены не на линии, а в лицо Твайлайт.

На столе слева, залитые краем магического света, лежали два артефакта, будто почётные гости на лекции: шляпа Старсвирла и тёмная кольчуга.

— Энтропия, — продолжала единорожка, и в её тоне зазвучали отзвуки лекций Кантерлотской школы, — это мера хаоса, неупорядоченности системы. Всё в нашем мире стремится к увеличению энтропии. Камень рассыпается в песок. Дерево гниёт. Мы… — она на секунду замолкла, и в голосе прозвучала тонкая, почти неуловимая горькая нота, — мы рано или поздно умираем. Это естественный ход вещей. Непреложный поток времени. Вот, смотрите. Давайте-ка искусственно ускорим энтропию для этого макрообъекта.

Она деловито подошла к столу и с напускной неловкостью смахнула с края пустую глиняную чашку. Та упала на пол и разлетелась на несколько черепков. Твайлайт театрально ахнула, прикрыв рот копытом.

— Но магия, — она выделила это слово голосом, поднимая голову, — это высшее искусство навязывания своей воли реальности. Мы способны обратить поток вспять. Восстановить порядок из хаоса. Вернуть структурную целостность. Теперь смотрите.

Она сгребла осколки сиянием рога и поместила их в центр сигила. — Давайте представим, что эта чашка была бесценной фамильной реликвией, которую нам во что бы то ни стало нужно восстановить.

Твайлайт сконцентрировалась, слегка прикусив кончик языка и сдвинув брови, и направила на сигил тонкий, сфокусированный поток сырой энергии. Сигил вспыхнул холодным сиреневатым светом, который не рассеивал мрак, а будто выжигал его, выгрызая из темноты лишь сами контуры линий. И на глазах у изумлённой публики черепки замерцали, пришли в движение, слились — и в мгновение ока превратились в целую, невредимую чашку.

Финч ахнул, прижав копыта к груди. Стерлинг присвистнул — уважительно и протяжно. Лейтенант молча кивнул, явно впечатлённый. Старлайн же не сводил глаз со всё ещё тлеющего фиолетовым послесвечением сигила; его взгляд жадно бродил по извилинам узора, будто пытаясь впитать и вызубрить саму суть этого знания.

— Это… это же настоящее чудо, — выдохнул Финч, нарушая тишину.

— Не чудо, — машинально поправила Твайлайт. — Это прикладная темпоральная механика. Энергозатраты колоссальны, область воздействия крайне мала, но эффект стопроцентный; это не фокус и не иллюзия. Я провела сотни часов в пещере, ставя опыты, изучая границы и свойства этого сигила.

— Значит, ты можешь взять что-нибудь сломанное и починить это, — Галлант Стил медленно взвешивал каждое слово. — Но можешь ли ты с помощью этой магии… ну… мёртвых воскресить?

— Честно говоря, я ещё не проводила подобных опытов, и от всего сердца надеюсь, что никогда не придётся, — Твайлайт нахмурилась. — Кроме того, к моему великому сожалению, у эффекта есть ограничения. Если объект был повреждён слишком давно, если история его распада ушла глубоко в толщу времени, то мне не хватит сил «вытянуть» его обратно по временной линии. Но! Именно тут-то в игру и вступает ключевой элемент!

Твайлайт резко развернулась к столу и почти благоговейно подняла в сиянии рога шляпу.

— Это катализатор. Она способна в десятки, если не в сотни раз усиливать мою магию! С её помощью мне удавалось отматывать время для предметов, которые были повреждены несколько дней назад! И я абсолютно уверена, что это не предел!

— Но даже с ней… сможем ли мы таким образом оживить нашу Принцессу?

— Это не потребуется! В нашем со Спайком убежище остались дневники Старсвирла. Мне удалось расшифровать, возможно, одну из величайших его работ. Этот сигил обращения энтропии — лишь крошечная шестерёнка, частица огромного и сложного механизма, который Старсвирл использовал для плаваний сквозь время и пространство! Благодаря силе шляпы я вернусь в тот день, когда Найтмер Мун обрушилась на нас. Я предотвращу катастрофу. Я смогу убедить Селестию выслушать меня и исправлю всё, что случилось! Больше не будет Вечной ночи, всех этих смертей, и на небе снова засияет Солнце!

— Теперь-то я всё понял! — вскочил Старлайн. — Поле нулевой проводимости! Оно поможет тебе пережить путешествие во времени!

— В точку! — Твайлайт азартно топнула копытом. — И это решает главную, фундаментальную проблему! Магический распад при временном прыжке происходит из-за конфликта энергий внутри объекта. Но если надеть это… — она провела копытом по холодным звеньям кольчуги, — …то магия перехода будет течь вокруг, как вода огибает камень. Кольчуга станет защитной капсулой, скафандром хрононавта!

Её тень, искажённая светом рога Старлайна, растеклась по стене, накрыв собой полку с куклами вуду.

Твайлайт тяжело дышала, грудь её порывисто вздымалась под бинтами, а голос звенел от восторга. Она снова была прежней — той самой Твайлайт Спаркл, нашедшей элегантное решение нерешаемой задачи. Она жадно выискивала в глазах гвардейцев отражение своего триумфа.

Но триумфа не было. Было изумление Старлайна, растерянность Финча, скептический взгляд Галланта Стила. И ледяное молчание Зекоры.

— Ты говоришь так, — наконец нарушил тишину Стерлинг, — словно собралась прыгнуть в водопад, надев непромокаемый плащ. А что насчёт самого водопада? Ты знаешь, куда он тебя унесёт? В какое именно «тогда»? И что будешь делать, очутившись там?

— Я вернусь в день, предшествующий возвращению Найтмер Мун, — ответила Твайлайт, как будто это было само собой разумеющимся. — Предупрежу Селестию. Мы подготовимся, мобилизуем все силы.

— Но как ты попадёшь в нужную точку? — встрял Старлайн, его уши нервно дёрнулись. — Как ориентироваться во временном потоке? Там вряд ли расставлены указатели.

— Буду совершать короткие, контролируемые прыжки, пока не достигну нужной даты.

— Звучит умно! Не сомневаюсь, ты справишься! — единорог сделал шаг вперёд, его глаза загорелись ответным азартом. — И вообще, то, что ты сделала с волками, а теперь вот с этой посудиной… — Он кивнул на чашку, — это уровень архимага! С такой-то мощью ты запросто можешь дать бой самой Найтмер Мун!

Твайлайт потупила взгляд.

— Не думаю, что я уже настолько сильна. Кроме того, победа над узурпаторшей мало что нам даст. Солнце поднимала Селестия; она была единственным аликорном на всём белом свете, и больше нет никого, кто обладал бы подобным могуществом. Если бы вы только знали… — её голос стал тише. — Если бы видели то, что видела я. Я знаю, какую цену платили за свет солнца до неё. Уверяю вас, Эквестрия не готова платить её снова. Никто не будет готов. У нас лишь один путь — предотвратить гибель Принцессы.

— И всё же, — медленно заговорил Финч, потирая подбородок копытом, — я не до конца понимаю, как это должно работать. Что станет с нашим «сейчас», когда ты шагнёшь в своё «тогда»? Исчезнем ли мы? Или продолжим жить в мире, который ты… исправишь?

Твайлайт замялась, лихорадочно подбирая объяснение — убедительное, но не сеющее паники.

— У меня недостаточно данных, проведено недостаточно исследований. Уже послезавтра я отправлюсь за Спайком, заберу всё необходимое и вернусь сюда. Вместе у нас получится — мы преуспеем там, где в одиночку я была бессильна. — Она обернулась к Зекоре. — Если, конечно, ты позволишь мне привести сюда моего друга-дракона.

Все взгляды, словно по команде, устремились на Зекору. А Зекора, неподвижная, как идол, продолжала молча буравить Твайлайт взглядом.

— Она молчит, — прошептал Финч, ёжась. — Зекора молчит. Это плохой знак?

— Это не знак, — так же тихо прошипел ему в ответ Старлайн, не сводя глаз с шаманки. — Это просто она думает. У неё мысли длиннее, чем хвост у Министерской кометы.

Зекора думала ещё с минуту, затем заговорила:

— То, о чём ты твердишь, противно мирозданию. Не зря Бонди не вмешивается в дела живых — подобные игры грозят нашему существованию! И кто дал тебе право судить, какое «тогда» — истинное? — Она подалась вперёд, — Ты делаешь подкоп под фундамент, не зная, кто живёт в доме! Где гарантия, что твоё вмешательство не откроет ящик, из которого вырвется нечто пострашнее Вечной ночи?

Энтузиазм в глазах единорожки столкнулся с глубокой тревогой в глазах зебры.

— Гарантий нет, — честно, почти обречённо выдохнула Твайлайт, но тут же парировала: — Но их нет и здесь, в этом обречённом «сейчас»! Мир умирает, Зекора! Спасти Селестию — значит спасти всё! Это не право, это… долг!

— Долг? — Зекора поднялась и сделала решительный шаг вперёд. Её брови сошлись в суровой складке. — Перед мёртвой Принцессой? Перед этими жеребцами? Перед собой? Или перед той силой, что шепчет тебе на ухо из этой шляпы?

Твайлайт вздрогнула, будто её хлестнули плетью. Взгляд невольно метнулся к остроконечному силуэту на столе.

— Шляпа тут ни при чём! — выпалила она, но в голосе прозвучала фальшивая нота. — Это моё решение. Я опираюсь на знания и контролирую процесс!

— Осторожность и одержимость — два берега одной реки, — Зекора скорбно покачала головой. — А ты уже на середине, и течение несёт тебя к водопаду. Ты слышишь его грохот, но называешь музыкой грядущей победы. А знание твоё — острый нож. Им можно хлеб нарезать, а можно — горло перерезать. Ты держишь лезвие, не зная, что лежит на разделочной доске!

Внезапная всесжигающая ярость ударила Твайлайт в виски, и она сжала зубы, стараясь не подавать вида. Страх и злость боролись в ней. Страх — что Зекора права. Злость — что кто-то смеет ставить палки в колёса её единственной надежде.

— Я не безумна, чтобы действовать наобум! У меня есть план. Я всё проверю и перепроверю, — тихо, но с непоколебимой твёрдостью сказала Твайлайт. — Моя «одержимость», как ты её называешь, — это точный расчёт. И я не позволю слепым суевериям украсть у этого мира последний шанс!

Зекора долго всматривалась в неё. В глубине её глаз бушевали тревога и жалость, смешанные с чем-то непостижимым.

— Рискующий всегда слеп, пока не наступит расплата. Вижу, что слова мои — как горох о стену. Упрямство твоё крепче гранита. Поговорим утром, а сейчас все вы — идите спать. И не мешайте. У меня много работы.

Твайлайт резко отвернулась, её дыхание снова участилось. Она уставилась на сигил, на целую чашку, на кольчугу. Уверенность вернулась, подкреплённая осязаемым результатом. Она была права. Она обязана быть правой, потому что альтернатива была невыносима.

---

Наступившая вскорости тишина разрывалась оглушительным храпом Финча. Сдавленные вздохи и нервное ёрзанье тел гвардейцев, сбившихся в единую массу на грубых циновках, напоминали движения одного большого, встревоженного существа. Галлант Стил даже во сне оставался точкой притяжения — к его мощным бокам, точно жеребята, прижались Старлайн и Финч. Стерлинг, удостоившийся чести занять койку Зекоры, ворочался и бормотал что-то несвязное. Сны у всех были недобрыми.

Твайлайт проваливалась в забытье, то выныривала из него, точно утопающая. Мысли об одиноком Спайке где-то в тёмной пещере, о давящих сводах подземелий замка, о блистающих формулах временных переходов сплетались в тревожный узор. В редкие промежутки ясности она сквозь слипающиеся веки наблюдала за хозяйкой хижины. Та, казалось, совсем не нуждалась в отдыхе.

Сначала Зекора колдовала над котлом, смешивая порошки, чьи запахи — терпко-горький, приторно-сладкий и откровенно гнилостный — вели тихую войну за владение спёртым, тёплым воздухом. Затем к порошкам присоединилась горсть чего-то серебристого, мерцавшего, как пыльца под светом углей, капли густого тёмного масла из притёртых склянок и щепоть истолчённого в бархатистую пыль чёрного корня — это лишь то немногое, что Твайлайт удалось разглядеть. Источником света служил лишь очаг, едва освещавший пар, что начал подниматься над зельем. Наблюдая за этим гипнотическим действом, Твайлайт, сама того не заметив, провалилась в глубокий сон. Ей снова снился дом, охваченный багровым пламенем пожара, и тени метались за окнами, протягивая к ней обугленные копыта.

Она дёрнулась всем телом и проснулась с тихим вскриком, с сердцем, колотившимся о рёбра, и вся была мокра от холодного пота. В хижине стало душно от дыхания спящих и парящего котла. Храп Финча достиг апогея, лейтенант во сне скрежетал зубами. Должно быть, прошло несколько часов — поленья в очаге почти догорели, оставив после себя груду раскалённых докрасна углей. Приподнявшись, Твайлайт разглядела Зекору.

Шаманка сидела в дальнем углу, куда обычно не проникал свет очага. Теперь же тот угол окутывало иное, мерцающее сияние. На каменном столике, застеленном выбеленным холстом, Зекора устроила алтарь. Шесть толстых свечей из жёлтого воска были расставлены полукругом. Между ними в маленьких деревянных чашечках лежала земля разного цвета — чёрная болотная, серая из леса и жёлтая, похожая на песок пустошей.

На холсте были разложены предметы: иссохшее крыло летучей мыши; пучок разномастных перьев, перевязанный красной нитью, скорее всего принадлежавший ворону и ястребу; несколько отполированных речных камней с естественными отверстиями-глазами. В центре этой композиции, обложенная сушёными листьями шалфея и полыни, покоилась кукла — та самая, что Зекора смастерила в первую же ночь пребывания Твайлайт.

Зекора сидела перед алтарём в замершей позе, спиной к спящим. На ней был головной убор, обильно украшенный перьями казуара и совы, ниспадавший на плечи. Лицо скрывала большая, грубо вытесанная деревянная маска, тем не менее искусно расписанная; она изображала не то плачущий, не то кричащий лик с пустыми глазницами. Сквозь прорезь рта доносилось гортанное, монотонное пение. Зекора медленно покачивалась из стороны в сторону, словно маятник, и бусы из высушенных семян и мелких ракушек на её шее постукивали в такт древнему ритму.

Твайлайт замерла. Кошмарный сон понемногу растворялся в небытии, оставляя лишь липкий след тревоги. Она наблюдала затаив дыхание, чувствуя, как воздух в хижине заряжается иной силой — тёплой, влажной, пульсирующей, точно кровь в жилах самой земли. Вспомнились недавний спор, своя твёрдая уверенность и встревоженные глаза Зекоры. Решив, что больше не заснёт, единорожка поднялась с топчана, её копыта бесшумно коснулись тростниковых циновок. Стараясь не тревожить спящих, она приблизилась и остановилась в паре шагов от круга свечного света.

Ритуал длился ещё несколько минут. Песнопение то нарастало, превращаясь в тихий, яростный шёпот, то стихало до едва различимого бормотания. Затем напев Зекоры оборвался на высокой, почти срывающейся, хриплой ноте. Она судорожно наклонила голову вперёд, сорвала маску и швырнула её на алтарь. Когда она обернулась, Твайлайт увидела её лицо и отшатнулась, наступив на собственный хвост.

Шерсть на морде зебры была влажной от пота, аквамариновые глаза, обычно излучавшие покой, были широко раскрыты. В них стояла чистая, неразбавленная жуть — паника, которую Зекора не могла или уже не пыталась скрыть. Её взгляд метнулся по хижине, скользнул по спящим, по шляпе на столе и наконец ухватился за Твайлайт, но, казалось, не увидел её сразу — он был всё ещё там, в месте, откуда она только что вернулась.

— Ты видела? — хрипло прошептала Зекора. — Слышала?

— Я… я только что подошла, — тихо ответила Твайлайт, смущённая этим пронзительным взглядом. — Что случилось? Ты выглядишь—

— Здесь, — прохрипела Зекора, — здесь, в этом доме… чудовищное зло!

Она опасливо огляделась, будто тени на стенах могли её подслушать.

— После той ночи… — продолжила шаманка, — после поляны, что ты сотворила… Я стала слышать шёпот. Духи шепчут всегда. Но это не духи. Он шёл из теней. Из углов, куда не дотягивался свет. Шептало что-то… липкое. Невыносимо голодное. Оно здесь. И оно смотрит на нас оттуда.

Она ткнула копытом в сторону стола, где лежала шляпа. В тусклом свете свечей она казалась не просто головным убором, а неким чёрным паразитом, затаившимся в ожидании.

— Я ошиблась, Твайлайт! Страшно ошиблась! Это не просто вместилище силы! — Зекора с трудом ловила воздух, вставая на дрожащие ноги. — Его дух не ушёл! — настойчиво, с отчаянием в голосе, прошипела Зекора. — Он прирос к этой вещи, как плесень к хлебу. Он голоден! Он смотрит твоими глазами, слушает твоими ушами. И когда ты надеваешь её… он шепчет. Он предлагает силу. А взамен… — Зекора содрогнулась. — Взамен он точит твою душу. Чтобы в миг твоей слабости, в час твоего отчаяния, сломить твою волю. Эта шляпа не инструмент. Это гроб. И ты носишь его на голове!

Твайлайт почувствовала, как её собственный страх, тихо дремавший на задворках сознания, вдруг выпрямился во весь рост. Каждое слово находило отклик в самых тёмных уголках памяти: посторонние мысли, чужой гнев, сны, в которых голос Старсвирла звучал слишком ясно. Откуда она вообще знала этот голос? Почему была так уверена, что он принадлежал именно ему?

«Я что, одержима мертвецом?..»

— Нет… это невозможно, — попыталась возразить Твайлайт, но голос звучал слабо и неубедительно. — Это просто усилитель, артефакт с ментальным отпечатком создателя… Я… я ничего такого не чувствовала… —Она пыталась убедить больше себя, чем Зекору.

— Чувствовала! — хлёстко перебила её Зекора. — Ты боишься этой вещи! Не знаешь, как ей пользоваться! Ты сама сказала мне об этом! Глубоко внутри, тем местом, где прячется интуиция, ты прекрасно знаешь, что она такое. Ты не знаешь, как ею пользоваться. Ты лишь гадаешь, нащупываешь рычаги вслепую и надеешься, что следующее нажатие не откроет клетку со зверем!

— Что же мне делать?! — вырвалось у Твайлайт; в этом крике обнажилась вся её отчаянная растерянность. — Выбросить? Уничтожить? Но без неё мне не хватит сил на задуманное!

— Умоляю, пойди другим путём, — проговорила Зекора, и её голос внезапно смягчился.

Она приблизилась вплотную, почти касаясь плеча единорожки.

— Если ты настолько веришь в свой план и ни одна душа в мире не в силах тебя переубедить — тогда позволь мне доварить особый эликсир, над которым я тружусь.

Взгляд шаманки снова скользнул по шляпе, и в нём вспыхнуло острое отвращение.

— Я покажу тебе иную тропу. Но ты должна поклясться. Здесь и сейчас.

— Поклясться? — тихо переспросила Твайлайт.

Тишина между ними натянулась, точно струна.

— Клянись духами предков и тишиной меж звёзд, — прошептала Зекора, впиваясь в неё глазами. — Пока я пытаюсь помочь тебе — не смей надевать эту шляпу снова. Её сила тебе не принадлежит. А игры с чужим огнём всегда кончаются одинаково — пеплом. Она не друг тебе.

В хижине, казалось, затаили дыхание даже спящие. Всё внимание мира сузилось до двух фигур в полумраке. Твайлайт оглянулась на шляпу, лежащую в темноте: её силуэт казался теперь зловещим, похожим на надгробие. Затем взгляд единорожки снова утонул в глазах Зекоры, полных немой мольбы.

По спине под бинтами пробежал озноб. В памяти всплыли сны, где она тонула в чёрной воде, а с поверхности на неё смотрело лицо Старсвирла. Вспомнился и тот ужас, когда магия вырывалась из-под контроля, грозя поглотить её саму. Вспышки ярости, беспричинной злобы, презрение к гвардейцам, холодная готовность пожертвовать всем… Всё это всплыло в памяти Твайлайт, обретая новое, жуткое звучание. Была ли это она? Или это был голос шляпы, вкрадчиво направлявший её мысли?

— Ты не знаешь, как ей пользоваться, — повторила Зекора, словно видя эти воспоминания у неё в глазах. — Неужели ты не чувствуешь её голод? Голодная сила сожрёт тебя первой, ведь ты ближе всех. Обещай мне. Пользуйся своим умом, своей волей, своей магией. А если понадобится опора — я дам тебе трость и подставлю плечо.

Внутри Твайлайт бушевала война: блестящая, ясная математика спасения — кольчуга, сигил, шляпа, прыжок сквозь время — против тёмных, иррациональных, но до ужаса убедительных предостережений из мира духов. В глазах шаманки она видела не страх за себя, а искреннюю тревогу за неё, Твайлайт. Эта зебра спасла ей жизнь и выходила, не требуя ничего взамен. И тревога её была самой честной из всех, что она видела.

Единорожка глубоко вздохнула. Слова Зекоры оставили после себя пепел измождённой усталости и горького сомнения.

— Хорошо, — выдохнула она, и это слово далось ей невероятно тяжело. — Я обещаю. Я дождусь твоего эликсира. Клянусь, что больше не надену эту шляпу.

Зекора медленно, точно древнее дерево склоняясь под тяжестью лет, кивнула. В её взгляде мелькнуло что-то вроде облегчения. Напряжение в плечах чуть спало, но тревога не исчезла — она лишь отступила вглубь, став тенью, навсегда поселившейся за аквамариновыми глазами.

— Спи теперь, — тихо произнесла зебра, коснувшись плеча единорожки. — Это твоя последняя ночь под моей крышей. Завтра нас ждёт работа.

Она повернулась к алтарю и принялась гасить свечи одну за другой. С каждым угасшим огоньком тьма становилась плотнее, и вместе с ней, казалось, тяжелело то незримое присутствие, что витало в хижине. Твайлайт вернулась на лежанку, но сон не шёл. Она лежала, уставившись в потолок, на пучки сушёных трав и слушала, как Зекора тихо убирает атрибуты ритуала. В ушах звенела тишина, и в этой тишине ей теперь чудился тот самый шёпот — вкрадчивый, настойчивый, зовущий обратно к блестящему, ядовитому ключу от всех дверей.

---

Холодное, точно высеченное из камня лунное сияние впервые за долгие часы абсолютной тьмы дрогнуло и обрело себя. Оно просочилось сквозь круглое окошко хижины не яркой струёй, а бледной, рассеянной росой света, умывающей поляну за стеклом. Эта перемена была подобна тихому вздоху спящего неба. В хижине эти первые, робкие блики легли полосами на пол, зацепились за пылинки, витавшие в застоявшемся воздухе, и застыли на лицах спящих, смягчив суровые гримасы ночных кошмаров.

Пробуждение было не мгновенным, а ползучим, словно все они одновременно всплывали со дна глубокого тёмного колодца. Первым зашевелился Финч. Его оглушительный храп окончательно утих, сменившись едва слышным посапыванием. Пегас потянулся, переворачиваясь на живот; суставы его крыльев издали мягкий, сухой хруст. Не открывая глаз, он уткнулся мордой в собственное предплечье, бурча сквозь сон что-то о «слишком громких стрекозах».

Лейтенант Галлант Стил пробудился так, как привык просыпаться за годы службы — резко и полностью, будто на него плеснули ледяной водой. В одно мгновение — глубокий, умиротворённый сон; в следующее — его глаза широко распахнулись, и взгляд, острый и настороженный даже сквозь пелену дремоты. Он проверил дверь, окна и тени в углах. Мышцы, могучие даже в покое, мгновенно напряглись, готовые в любой миг подбросить тяжёлое тело на ноги. Он увидел свет в окне, услышал мирное дыхание товарищей, и лишь тогда позволил себе медленно, с глухим хрустом в затёкшей шее, повернуть голову. Взор его упал на Твайлайт, и в карих глазах на миг мелькнула смесь почтения и той хрупкой надежды, что проросла в нём за последние дни, как трава на вытоптанной земле.

Рядом с ним дрогнул Старлайн. Его длинные ресницы затрепетали, веки приподнялись, открыв на мгновение мутные глаза, полные остатков сновидений. Единорог сонно моргнул, обвёл взглядом знакомый потолок и, издав глубокий зевок, снова закрыл глаза.

Стерлинг беспокойно заворочался. Сев, он уставился в пространство перед собой; взгляд был пустым и потерянным, будто душа всё ещё брела по запутанным лабиринтам снов. Постепенно он осознал присутствие остальных, увидел свет, и медленно, очень медленно, на его морде расцвела робкая, неуверенная улыбка. Он был цел. Все они были целы. Какое же невыразимое облегчение — осознавать, что кошмар, каким бы реальным он ни казался, остался лишь тенью в голове. Гвардеец встал и, пошатываясь, вышел наружу, чтобы умыться ледяной водой из большого глиняного горшка.

Твайлайт спала. Без кошмаров, без видений горящих домов, падающих звёзд и голосов из прошлого. Её сон был глубоким, бездонным, тёмно-лиловым, как спелая виноградина. Дыхание сделалось ровным и тихим, грудь плавно поднималась под грубыми, потрёпанными бинтами. Грива рассыпалась по грубому шерстяному покрывалу, и в слабом лунном свете, что едва дотягивался до её ложа, пряди отливали глубоким цветом чернильного индиго. Она лежала на боку, подсунув одно копыто под щёку. Ритуал Зекоры, казалось, отогнал не только зловещие сущности, но и внутренних демонов, позволив ей погрузиться в благословенное забвение.

Твайлайт, как и остальные, плавно вынырнула из сна. Веки задрожали, приоткрыв фиолетовые глаза. Она лежала неподвижно, позволяя сознанию медленно собираться в единое целое из разрозненных осколков, точно капли ртути. Чувствовалась странная лёгкость, будто с плеч сняли невидимый каменный плащ, который она носила так долго, что успела привыкнуть к его весу. Единорожка потянулась, и тело отозвалось приятной ломотой хорошо отдохнувших мышц.

Сев на топчане, она оглядела хижину. На очаге мерно побулькивал котёл, но Зекоры нигде не было. Отсутствие хозяйки не удивило — шаманка часто исчезала посреди ночи.

— Доброе утро, Твайлайт, — раздался голос входящего в хижину Стерлинга. Он взял потертую тряпку, служившую полотенцем, и принялся тщательно вытирать морду.

— Доброе, — хрипловато ответила она, прочищая горло.

— Едва ли, — мрачно отозвался Старлайн, так и не открывая глаз. — Опять снилось какое-то дерьмо. Это начинает надоедать.

— А у тебя что было? — с любопытством спросил Финч. — Мне тоже снилось, как я от кого-то убегал.

— Да я уже забыл, — пожал плечами Старлайн. Он встал, потянулся и, подойдя к бочке, погрузил морду в воду, большими глотками осушив едва ли не половину. — А теперь, с вашего позволения, я пойду облегчусь. — Без дальнейших церемоний единорог скрылся за дверью.

— А Зекору кто-нибудь видел? — всё ещё сонно спросила Твайлайт.

— Я видел, — немедленно отозвался Стерлинг, — сейчас придёт.

Через минуту дверь открылась —беззвучно, насколько позволяли старые петли. В проёме возникла фигура Зекоры с корзиной на боку. Она казалась пленницей леса, который на время отпустил её погостить в родной дом. Её холщовый плащ был влажен от тумана и росы, в полосатой шерсти застряли хвоинки и мелкие обломки сухих веточек. На лице не осталось и следа ночного потрясения; черты снова стали спокойными и сосредоточенными. Оно вновь было спокойным и сосредоточенным. В аквамариновых глазах горела холодная решимость. Шаманка вошла, небрежно скинула плащ у порога и поставила корзину на стол.

— Всё спите, тунеядцы? А ну, просыпайтесь! Нам с Твайлайт предстоит работа. И что за запах здесь? Разит от вас! Сходите, искупайтесь.

Это привычное, слегка ворчливое обращение разрядило атмосферу. Финч фыркнул, лейтенант негромко пробухтел что-то нечленораздельное, и жеребцы, прихватив с собой упирающегося Стерлинга, ушли к реке.

Зекора подошла к Твайлайт.

— Время сбросить эту пелену, — произнесла она с привычной мягкостью. — Дай-ка под неё взгляну.

Твайлайт покорно встала и повернулась боком, потирая сонные глаза. Зекора ловкими, уверенными движениями принялась разматывать бинты. Ткань, пропитанная потом и остатками снадобий, с сухим шелестом падала на циновки. С каждым витком Твайлайт чувствовала, как её тело освобождается от стесняющих ощущений, словно сбрасывая старую, изношенную кожу.

Шерсть на боках, бёдрах и груди лежала ровным, лоснящимся слоем — без единой проплешины или следа былых ран. Рельеф мышц под ней, обычно скрытый, теперь проступал чёткими, упругими линиями. Казалось, следы всех тягот, что она пережила, просто испарились. И лишь у самой шеи, где начиналась грива, и почти до самого основания хвоста тянулся шрам. Тонкая, почти изящная линия, словно выведенная розовыми чернилами по лавандовой бумаге. Она повторяла изгиб позвоночника, точно клеймо, выжженное на плоти в назидание.

Когда последние полосы ткани соскользнули на пол, Твайлайт впервые за долгое время по-настоящему увидела своё тело целиком. Она повертелась, разглядывая бока и сильные ноги. Ни следов укусов, ни ран, ни воспалений. Кожа под шерстью была чистой, без синяков и припухлостей.

— Теперь дела ждут нас, — Зекора прервала минуту молчания, удовлетворённо кивнув и поворачиваясь к корзине. — Я принесла последнее.

Она извлекла из корзины несколько предметов. Первым оказался кусок янтаря, яркий как застывшая капля солнца. Внутри, в вечной золотистой мгле, навеки замерла крошечная бабочка. Её лапки и усики, тонкие как паутинка, застыли в последнем, отчаянном порыве к свободе, которой не суждено было случиться.

Следом появилась маленькая склянка из прозрачного стекла. Внутри переливалась, скатанная в шарик не больше горошины, микроскопическая пыльца. Она светилась собственным холодным сиянием, как горсть измельчённых звёзд, украденных с небосвода.

— Пыльца с крыльев параспрайтов, — пояснила Зекора, выставляя сосуд на стол.

И наконец, последним она вынула небольшой кристалл. Он был чуть меньше копыта, и в его глубине бушевала настоящая радуга. Цвета в нём жили своей жизнью: алые всполохи гнева сменялись сапфировыми глубинами покоя, а изумрудные струи перетекали в золотые отсветы.

— Сила солнца, запечатлённая в камне. Дыхание духов ветра. Хаос, что рождает порядок. Но им нужна душа. Влей в котёл свою магию. Влей саму её суть — ту жажду, что ведёт тебя сквозь мрак, ту волю, что не сломалась под грузом отчаяния. Направь в котёл всё, что делает тебя тобой.

Твайлайт закрыла глаза. Она отбросила сложные ментальные конструкции, отложила в сторону сигилы и теоремы. Она вернулась к самому началу: к дрожащей от восторга кобылке, впервые перевернувшей книжную страницу силой мысли; к упрямой студентке, засиживающейся ночами в библиотеке; к преданной ученице, слепо верящей своей наставнице; к израненной, но не сдавшейся беглянке. Она собрала все грани своего «я», всю эту сложную, противоречивую, живую сущность, и направила её в рог.

Мягкий, глубокий свет заструился в котёл мощным потоком. Булькающий отвар замерцал, впитав в себя это сияние, наливаясь цветом густого аметиста.

Зекора, наблюдая, медленно кивала; её губы шептали слова на языке предков. Затем с церемонной неспешностью она принялась добавлять компоненты. Янтарь, брошенный в кипящую смесь, растаял без следа, оставив лишь сладковатый дух хвои и смолы. Пыльца взметнулась коротким голубым фейерверком, прежде чем раствориться и наполнить воздух ароматом лунного света.

Последним стал кристалл. Зекора взяла его обоими копытами и опустила в самое сердце котла. Камень треснул, выпустив на волю бурю красок. Сполохи метались в объятиях золотых нитей и голубых искр, смешивались с магической основой, и постепенно, под негромкое, гипнотическое бормотание шаманки, хаос улёгся. Бурлящая жидкость успокоилась, став белёсой, словно сильно разбавленное молоко. Но в её глубине теперь пульсировал сдержанный, переливчатый свет — будто там билось маленькое, радужное сердце.

Мгновение — и котёл вспыхнул ослепительным белым светом, залившим хижину и отбросившим резкие чёрные тени. От варева пошла волна ошеломляющей прохлады, пахнущей озоном и свежеразрезанным арбузом. Сияние пульсировало, а затем начало сжиматься, втягиваясь обратно в котёл. Когда оно окончательно угасло, в котле осталось не больше трёх глотков.

Твайлайт помогла Зекоре снять котёл с огня и процедить получившуюся субстанцию через семь слоёв тончайшего шёлка. Получившаяся эссенция была абсолютно чистой, без осадка и цвета — лишь перламутровое мерцание выдавало её природу. Эликсир разлили по трём узким флаконам из синего стекла, похожих на пробирки, и запечатали воском.

— «Прозрение», — произнесла шаманка, передавая один сосуд Твайлайт. — Выпьешь — и на миг увидишь мир таким, каким его видят духи. Твоя магия станет острее и послушнее. Ты ощутишь её ток в земле, в воздухе, в себе. Эффект останется с тобой, пока не израсходуешь заряд. Но не пей больше одного за раз: сила не удвоится, а разум может не выдержать наплыва образов.

Твайлайт бережно приняла флакон. Он был тёплым, и сквозь синее стекло пробивалась лёгкая, ритмичная вибрация.

— Зекора… — начала она, глядя в глаза шаманке. — Я благодарна тебе. Больше, чем могу выразить словами.

— Благодарности после, — отмахнулась зебра, но в уголках её глаз собрались лучики морщинок. — Теперь слушай. Ты уверена в своём пути. Мне он не по душе — от него веет прахом и холодом одиночества. Но я вижу ту, что способна нести свет, даже сама того не ведая. Это — твоя сила. Не шляпы и не призрака в ней. Твоя.

Она помедлила, подбирая слова.

— Твоё предложение было верным. Иди за своим другом. Забери свои знания. И возвращайтесь сюда вместе. Не оставайся в сырой пещере — здесь, под защитой духов, под этой крышей мы станем работать сообща. Я сварю для тебя ещё «Прозрения», столько, сколько потребуется, и не только его. А они, — она кивнула на дверь, за которой уже слышались голоса и звук отряхиваемой от воды шерсти, — станут нашей опорой. Ты будешь практиковаться, становиться лучше. Не в спешке, не в отчаянии, а с ясным пониманием. Мы найдём способ исцелить наш мир.

Твайлайт слушала, и в её душе боролись две могущественные силы: холодная, кристально ясная логика плана и тёплый, живой призыв этого нежданного союза. И часть её жадно тянулась к этому призыву. К покою. К помощи. К уверенности, что она больше не противостоит Вечной ночи в одиночку. Это был путь учёного, а не одержимого мстителя.

— Я согласна, — наконец сказала она. — Но я должна отправиться за Спайком немедленно. Он один. И он… он, наверное, уже отчаялся увидеть меня. Думает, что я погибла в утробе про?клятого замка.

Зекора кивнула, удовлетворённая этой уступкой.

— Хорошо. Так и сделаем. А теперь ступай, ты должна опробовать эликсир. Но будь осторожна.

Задумавшись лишь на мгновение, Твайлайт ахнула, осенённая идеей.

— Я точно знаю, на чём провести тест! — воскликнула она, уже роясь в своих сумках.

Она вытряхнула их содержимое прямо на стол: мелкие камешки, прилипшая земля, давно пожелтевшие и иссохшие еловые иголки… И вот, наконец, из складки ткани выпала хрупкая, засохшая фиалка, месяц назад вынесенная из мрака катакомб.

Гвардейцы ввалились в хижину — освежённые, с мокрыми гривами и заметно повеселевшие. Увидев Твайлайт без бинтов, удерживающую сияющий флакон в магической ауре, они замерли.

— Что это? — первым нарушил молчание Старлайн, сразу учуяв нечто интересное.

— Помощь, — просто ответила Твайлайт. Она взглянула на Зекору, и та одобрительно кивнула. — Мне нужно испытать это. Я ненадолго.

Она вышла на поляну, затем, не раздумывая ни секунды, откупорила сосуд. Выпила залпом.

Эликсир поразил полным отсутствием вкуса. Это была сама Чистота. Холодная, как вода из горного источника, и одновременно тёплая, как первый луч солнца. Он тёк по горлу, не вызывая ни горечи, ни жжения, и растворялся где-то внутри, в самом центре её существа.

Внезапно воздух перестал быть пустым — он оказался пронизан тончайшими, переливающимися всеми оттенками серебра и бледного золота нитями-потоками. Они струились, вились, собирались в тугие узлы вокруг предметов. Твайлайт видела не деревья и камни, а их магические паттерны. Деревья Вечнодикого леса тянулись к небу не только ветвями, но и упругими сияющими жгутами древней, дикой магии, уходящими корнями в тёмную пульсирующую сеть, оплетающую недра. Луна превратилась в гигантский, медленный вихрь серебристой энергии, от которого расходились волны, омывающие мир. Твайлайт слышала тихий гул земли — тонкий, как звон хрусталя, — и шелест магического ветра, пронизывающего ткань реальности.

И её собственная магия… Она всегда ощущала её как резервуар внутри, как мышцу, которую требовалось напрячь. Теперь же она видела её воочию: лилово-золотой поток, сияющую реку, что вытекала из сердца, омывала рог и, сбегая по его спирали, растекалась в пространстве, готовая принять любую форму, которую подскажет воля. Контроль стал абсолютным, интуитивным. Больше не нужно было вычислять, концентрироваться. Достаточно было просто пожелать.

Она медленно пошла через поляну. Новые ощущения были головокружительными. Чем-то они отдалённо напоминали эффект того самого грибного супа, который они съели вместе со Спайком. Но не было хаоса, волнения, не было ничего, что вызывало бы в ней хоть каплю негативных эмоций. Твайлайт чувствовала каждую травинку на поляне как крошечный источник жизни, ощущая её слабое, но упорное свечение. Деревья пели тихую, медленную песнь земных соков.

Дойдя до большого замшелого валуна на краю поляны, она замерла. Теперь ей стало ясно, что чувствовал Старсвирл, создавая свои сигилы. Она видела структуру пространства, точки напряжения и линии силы — всю геометрию бытия, скрытую под обманчивой поверхностью материи. Больше не требовалось вспоминать сложные расчёты, они стали осязаемыми. Твайлайт слышала цвета и видела запахи. А затем, так же внезапно, как и появились, видения изнаночной стороны мира исчезли, свернувшись обратно в глубины восприятия. Мир снова стал привычным.

Направив рог на валун, Твайлайт отбросила даже мысль о том, чтобы расколоть его привычным магическим ударом. Вместо этого она нащупала камень в едином потоке реальности, ощутила его монолитную суть — и затем, одной лишь волей, разделила её надвое. Камень послушно разошёлся с тихим скрежетом. Срез получился идеальным, зеркально гладким. Магия повиновалась как естественное продолжение мысли.

На этой поверхности она вообразила сигил. И символ проступил на камне сам собой, выжженный волевым импульсом: каждая линия была безупречна, каждый угол в точности соответствовал скрытой геометрии мироздания.

Твайлайт была готова рассмеяться или закричать от восторга, но ощущения были настолько глубокими, что момент творения полностью вытеснил эмоции, оставив лишь звенящую ясность.

Она поместила засохший цветок в центр сигила. Теперь, вместо того чтобы «вливать» сырую магию, Твайлайт просто позволила ей течь. Энергия хлынула направленным руслом, сфокусированным «Прозрением». Узор на камне озарился ровным свечением, гармонирующим с её аурой, а затем вспыхнул ослепительным, чистым светом. На миг единорожка вместо камня увидела вихрь временных линий, сплетающихся и раскручивающихся вокруг хрупкого стебелька.

Фиалка на камне дрогнула. Сморщенный бутон налился цветом — сначала бледным, затем насыщенным, густо-фиолетовым. Стебелёк выпрямился, покрылся сочной зеленью, листочки расправились. Не было ни тёмных пятен перед глазами, ни гула в ушах от запредельного напряжения, ни кровавых подтёков из носа.

Твайлайт замерла, не в силах отвести взгляд от крошечного цветка. Она вернула ему жизнь, отринув месяц распада. В её груди что-то ёкнуло — не триумф, а глубокое, почти болезненное облегчение. Она может. Без шляпы, без исступлённой ярости, без риска потерять себя.

Бережно укутав фиалку в плотный кокон энергии, единорожка направилась к хижине.

— Ну? — коротко спросила Зекора.

— Получилось, — выдохнула Твайлайт с широкой улыбкой, демонстрируя живой стебель.

В глазах зебры мелькнуло одобрение.

— Видишь? В тебе есть всё, что нужно.

Эйфория, чистая и ослепительная, ударила Твайлайт в голову, заставив мир на мгновение поплыть. Это была её магия, не одолженная у мертвеца. Но, вспомнив об артефакте, Твайлайт против воли бросила взгляд на стол. Шляпа всё ещё лежала там, источая густую, плотную ауру того же оттенка, что и её собственное сияние. Сейчас она не чувствовала исходившего от неё зла, не видела чёрных щупалец, тянущихся к ней в ненасытном голоде. Та часть Твайлайт, что горела одержимостью, та, что слышала неумолимое тиканье невидимых часов, всё ещё протестовала против отказа от этой мощи.

— Зекора… — начала она дрогнувшим голосом. —Новый план… он лучше и разумнее. Я согласна со всем, о чём мы говорили, но я хочу, чтобы ты поняла: без неё… — она потупила взгляд. — Без неё тяжело. Это как если бы тебя лишили памяти о твоей родине. Она спасала меня столько раз… Я привыкла к её присутствию. К ощущению, что эта сила лежит у меня в сумке, даже если я к ней не притрагиваюсь.

Зекора долго смотрела на неё. В её глазах не было ни капли осуждения, лишь печаль.

— Так сильно ты нуждаешься в ней? Даже зная, что она тянет тебя на дно?

— Я верю в цель. Просто… позволь мне взять её с собой. Я поклялась, что не надену её.

Зекора вздохнула.

— Хорошо. Возьми. Но испив эликсир, ты, быть может, не просто почувствуешь, а увидишь то, что прячется в её складках. Следи за ней, Твайлайт Спаркл. Слышь её, но не слушай.

Твайлайт кивнула, ощущая странную смесь стыда и облегчения. Она быстро, почти по-воровски, спрятала шляпу в свою сумку. Затем взяла пузатый пузырёк с мазью Спайка, без тени сожаления вытряхнула засохшее содержимое, промыла склянку и бережно поместила внутрь оживлённую фиалку. Закупорив сосуд пробкой, она подняла его на уровень глаз — этот маленький, хрустальный талисман теперь будет с ней до тех пор, пока на небе не засияет Солнце — поклялась она самой себе.

— Мы решили, что пойдём с тобой, — раздался низкий, уверенный голос, не терпящий возражений. Галлант Стил выступил вперёд, облачённый в свой белый гамбезон. — До пещеры. И обратно.

Старлайн и Финч молча кивнули, встав рядом и образовав живую стену из мышц и решимости. Твайлайт открыла было рот, чтобы возразить, но Старлайн опередил её:

— Он прав. Лес опасен. Ты сильна, но также слишком важна, чтобы рисковать тобой. К тому же, — он усмехнулся, — кому-то надо будет нести твои вещи.

Финч энергично закивал:

— Да! И… и мы ведь теперь почти как отряд, верно? Команда!

Твайлайт обвела взглядом их лица — бывших дезертиров, потерянных солдат, в чьих глазах наконец-то горел огонь цели. Она посмотрела на Зекору. Та стояла чуть в стороне, и её глаза шептали: "Видишь?"

— Хорошо, — сдалась Твайлайт, и её губы растянулись в тёплой улыбке. — Но имейте в виду: на обратном пути вам придётся тащить кровать, а то и две.

— А я… — начал Стерлинг, робко выдвигаясь вперёд, но Зекора положила своё полосатое копыто ему на плечо.

— Он останется со мной, — загадочно улыбнулась зебра. — Поможет по хозяйству и будет собирать компоненты для новых порций.

В глазах жеребца вспыхнула радость. Он вытянулся, стараясь выглядеть солидно:

— Слушаюсь, госпожа Зекора! Приложу все силы!

Подозвав к себе Галланта Стила одним взглядом, шаманка шепнула ему на ухо так, чтобы никто не слышал:

— Следи за ней, лейтенант. Убедись, чтобы она сдержала свою клятву. Если она наденет шляпу — погибнет и сама, и все вы.

Лейтенант посмотрел ей прямо в глаза, и утвердительно кивнул.

Итак, под умиротворяющий гул сборов гвардейцев, Твайлайт готовилась к своему возвращению. Она смотрела на них, на мудрую зебру у очага, и мысль о прыжке в прошлое, о холодных сигилах и одиноком подвиге казалась теперь не единственной, а лишь самой отчаянной из многих дорог. В ней теплилось предвкушение. Она почти слышала голос Спайка, почти видела, как его глаза широко расширятся от изумления, когда он увидит её на пороге их пещеры: целой, невредимой и — не одинокой.

---

Твайлайт Спаркл шла впереди. Ее копыта уверенно впечатывались в мягкий, пропитанный влагой мох, оставляя следы, которые тут же смыкались — будто Вечнодикий лес стирал саму память об их присутствии. Её грива колыхалась в такт шагам, а рог тлел слабым сиянием, освещая путь сквозь густой подлесок, где корни вились словно змеи в брачном танце, норовя схватить за ноги.

Следом, растянувшись цепочкой, двигались лейтенант Галлант Стил и Скай Финч. Старлайн замыкал колонну, периодически бросая свет назад, чтобы лишний раз убедиться, что за ними по пятам не крадётся какое-нибудь чудовище. Закутанные в холщовые плащи, они двигались молча, экономя силы. Тишину нарушал лишь хруст палой листвы под копытами, да резкое уханье совы, чей внезапный крик всегда заставал их врасплох, заставляя вздрагивать.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как они покинули хижину Зекоры. Бледная луна то пряталась за облаками, то выглядывала, омывая путников редкими пятнами света. Финч, летевший низко над тропой, наконец не выдержал и спустился, приземлившись рядом с Твайлайт.

— Леди Твайлайт… э-э, просто Твайлайт, — прошептал он дрожащим от напряжения голосом. — А откуда ты знаешь, куда идти? Этот лес — сплошной лабиринт. Я уже три раза заметил, что мы проходим мимо одного и того же кривого дуба. Или мне кажется?

Твайлайт улыбнулась уголком рта, не отрывая взгляда от тропы. Её рог вспыхнул ярче, и она мягко кивнула вверх, где сквозь разрыв в листве, будто в щели между мирами, мерцали далёкие звёзды.

Старлайн позади негромко фыркнул. Его бледно-голубая аура подсвечивала морду, отчего казалось, будто голова единорога плывёт в пустоте сама по себе.

— Разве ты не видишь, Финч? — отозвался он. Голос его звучал насмешливо, но с ноткой терпения, как у старшего брата, объясняющего азбуку младшему. — Она сверяется по звёздам всякий раз, когда те выглядывают из-за этих прокля?тых облаков. Вон там, видишь? Большая Медведица, а левее — Орион. Интересно, как еще ты стал бы ориентироваться в этой чаще, когда у тебя нет компаса, а сверху — сплошная завеса из листьев? По мху на деревьях? Ты же пегас, и должен знать такие вещи по умолчанию.

Финч моргнул, уставившись небо, где звёзды мигали, точно далёкие маяки. Его уши прижались от лёгкого смущения, но он всё же усмехнулся, качая головой:

— Ладно, ладно, проффесор Старлайн. Я просто… ну, я пегас, но привык ориентироваться по положению Солнца.

— Старлайн прав, — мягко подтвердила Твайлайт. — Звёзды — моя давняя страсть. Я изучала их с детства. Они не меняются даже в этой Вечной ночи.

Они продолжали путь, петляя между громадными, мшистыми стволами, обходя топкие чёрные лужи, в которых вода отражала свет их рогов, как зеркало. Ветер иногда приносил далёкие крики лесных тварей: то низкий рык, похожий на медвежий, то пронзительный вой, явно принадлежащий древесным волкам, от которого у Финча мурашки бежали по шкуре. В такие моменты отряд сбивался плотнее, и это единство делало лес чуть менее враждебным.

Спустя ещё несколько часов, когда лунный свет окончательно угас за плотной завесой облаков и древесных крон, шаги начали замедляться от усталости. Группа вышла на небольшую полянку, усыпанную мягким ковром изумрудного мха — здесь деревья расступились, словно давая передышку путникам. Воздух стал свежее, с ощутимым привкусом близкой воды — влажной прохладой, ласкающей ноздри. Твайлайт остановилась первой, прислушиваясь к дыханию спутников.

— Привал, — объявила она, указывая на небольшую впадину, укрытую от ветра густыми кустами папоротника. — Мы почти на месте. Пещера должна быть совсем рядом — ещё час-два, и окажемся там. Удивительно, правда? Мы жили здесь целый год, практически бок о бок с вами, и ни разу не пересеклись. Спайк и я… мы столько раз выходили в лес за провизией. Были в Понивилле, когда там еще не было этих патрулей; в Эпплузе, где прятались в амбарах как мыши; даже в Додж-Сити в первые месяцы, когда контроль Найтмер Мун был ещё слабым, и пони украдкой шептались о сопротивлении. А вы… вы были так близко.

Старлайн уселся на мох, стряхивая с гривы прилипшие листья.

— Судьба — странная штука, — проворчал он, опускаясь на мох и с облегчением выдыхая. Седельные сумки Твайлайт соскользнули с его плеч, и единорог потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Мы скрывались в болотах, вы — в пещерах. Как два призрака в одном доме, блуждающие по разным этажам и не замечающие друг друга.

Финч, стуча зубами от холода, приземлился рядом:

— Не очень-то и с-странно. Мы никогда не отходили далеко от хижины, и то было страшновато. Но теперь мы вместе. Это… хорошо.

Лейтенант Стил оглядел группу.

— Я покараулю, — заявил он тоном, твердым как гранит. — А вы поспите.

Твайлайт попыталась уговорить его отдохнуть со всеми, но Галлант отрезал, что это его долг, и он будет служить ей до конца. Не как беглец в тряпье, а как гвардеец. Финч приподнял голову, его глаза слабо блестели во мраке, отражая сияние рога Твайлайт.

— Мы с тобой, лейтенант. Я тоже… не усну. Зябко, что аж выть хочется.

Старлайн кивнул, хотя его веки уже тяжелели.

— Поддерживаю. Мы отныне твоя личная стража, Твайлайт, и ты ничего не сможешь поделать с этим.

Услышав это, Галлант Стил поправил воротник гамбезона и, вопреки усталости, выпрямился так, будто на нём снова был сияющий панцирь.

— Старлайн, Финч, — скомандовал он, и этот голос, казалось, высек искру из самого воздуха. — В строй. К принятию присяги — приступить.

Жеребцы, уже успевшие поудобнее устроиться на мху, недоумённо переглянулись, замешательство на их мордах мгновенно сменилось суровой торжественностью. Они выровнялись в одну линию, плечом к плечу, замирая в безупречной стойке. Твайлайт, собиравшаяся прикрыть глаза, замерла, с тревогой наблюдая за ними.

— Что вы… что вы делаете? — прошептала она.

Лейтенант сделал три четких шага к ней и, не сводя глаз с её лица, склонил голову. Финч и Старлайн слаженно повторили движение, синхронно ударив копытами в мягкий мох. Галлант Стил положил копыто на то место, где должна была быть нагрудная пластина.

— Мы присягаем тебе, Твайлайт Спаркл, — голос Галланта Стила гулко разнёсся над поляной. — Мы, воины Эквестрии, чей долг был предан забвению, приносим священный обет.

— Ох, ну что за… Пожалуйста, встаньте! — Твайлайт вскочила, её рог испуганно вспыхнул, освещая их коленопреклонённые фигуры. — Галлант, это не время и не место! Старлайн, ну хоть ты-то не подыгрывай!

Но лейтенант не дрогнул:

— Клянёмся быть твоим щитом в тени и твоим мечом в свете. Клянёмся хранить твою жизнь превыше собственных, повиноваться твоей воле и следовать за тобой за пределы самой смерти. Да будет твоя правда — нашей правдой, а твоя победа — смыслом нашей службы. Пока не вернётся Солнце.

— Пока не вернётся Солнце, — эхом отозвались Старлайн с Финчем, склоняясь так низко, что их гривы коснулись земли.

Твайлайт металась взглядом между ними, чувствуя, как щёки заливает жар смущения. Ей хотелось рассмеяться от нелепости ситуации — измождённые пони в грязных плащах приносят клятву верности в сырой яме посреди леса — но их лица были пугающе серьёзны.

— Но я не принцесса! — почти вскрикнула она. — Я просто Твайлайт! Я не умею… я не должна принимать присяги! Пожалуйста, прекратите дурачиться!

— Это не шутка, — отрезал лейтенант, не поднимая головы. — Нам нужна была причина, чтобы не сдохнуть в той трясине. Ты дала её нам. Теперь прими наш обет.

Старлайн поднял на неё лукавый, но твёрдый взгляд:

— Смирись, Твайлайт. Нам нужно кому-то служить, иначе мы просто банда бродяг. Позволь нам быть твоими паладинами.

Твайлайт замерла. Она чувствовала, как этот акт благородства тяжёлым, невидимым грузом ложится на плечи, добавляясь к и без того непосильной ноше.

— Хорошо, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я принимаю ваш обет. Клянусь быть достойной вашей верности. А теперь… теперь, ради всего святого, отдохните. Это приказ.

---

Они устроились на пышном мху — мягком, как перина, усыпанном крошечными каплями росы. Лейтенант отошёл чуть в сторону; силуэт поглотила тьма, но присутствие ощущалось как невидимый щит.

Старлайн, ворча под нос о «проклятой сырости», ненадолго скрылся из виду и вернулся с несколькими более-менее сухими ветками. Подобравшись к расчищенному пятачку, сложил их в аккуратную пирамидку и высекши из кончика рога сноп искр, разжёг небольшой костёр. Пламя вспыхнуло золотисто-оранжевым языком, освещая усталые мордочки. Тепло разогнало холод, воздух наполнился уютным ароматом дымка.

Старлайн закрыл глаза и мерно задышал. Но к Твайлайт и Финчу сон не шёл. Финч, вертя в зубах тонкую, гибкую веточку, повернулся к спутнице:

— Твайлайт… расскажи о капитане? О капитане Шайнинге, я имею в виду. Я служил под его командованием. Он был образцом для нас всех — строгим, но справедливым. Помню, как однажды устроил нам настоящий разнос из-за нечищеных доспехов, но потом сам помог привести их в порядок. А ты ведь его сестра.

Твайлайт замерла, глаза потемнели от воспоминаний. Шайнинг… Старший брат, лучший друг навеки, тот, кто всегда был рядом. Она закусила губу.

— Он самый лучший. Никогда меня не обижал. Не всегда совершал умные поступки, но он и правда сильный, и честь ставит превыше всего. Ты видел его в ту ночь? Когда Найтмер Мун напала на дворец? Я не знаю, что с ним случилось.

Финч покачал головой:

— Нет, не видел. Мы… ну, я бежал почти сразу.

Твайлайт вздохнула; смесь беспокойства и облегчения заныла в груди. «Хорошо… хотя бы не видел, что он погиб. Это уже что-то».

Повисла пауза, наполненная треском костра. Финч, видя грусть в её глазах и желая развеять тень, улыбнулся:

— Знаешь, а капитан был не только образцовым служакой. Вот тебе байка: однажды на построении он поскользнулся на мокрой траве и упал прямо в лужу. Весь взвод ржал, а он встал, весь в грязи, и сказал: «Вот так выглядит настоящий воин после битвы!» И сам засмеялся.

Старлайн внезапно хмыкнул и приоткрыл один глаз:

— О, это ерунда. Я слышал, как он на балу пытался танцевать с какой-то аристократкой. Шепнул ей на ушко: «Мой щит — для защиты, но моё копьё…», она дала ему пощёчину, копыта запутались, и он свалил весь стол с игристым сидром! А потом заявил: «Это было тактическое отступление!»

Финч усмехнулся:

— Да ладно, Старлайн, ты врёшь! Хотя… был ещё случай. Капитан как-то застукал нас на дворцовой кухне, когда мы крали пирожные. Вместо того чтобы наказать, присоединился и съел больше всех, а потом весь день газы пускал!

Твайлайт расхохоталась вместе с гвардейцами. Где-то неподалёку послышался смех лейтенанта Стила.

— Вы… вы ужасны!

Наконец смех утих.

— Ладно, ребята. Нужно вздремнуть хотя бы часик.

Костёр потрескивал, отгоняя холод; один за другим они уснули, укрытые плащами. Когда луна вновь выглянула из-за облаков, лейтенант разбудил спутников негромким окликом. Отряд двинулся дальше, цепочкой скользя по узкой, неизвестно кем проложенной тропе. Вскоре послышалось отдалённое журчание знакомого ручья.

Старлайн ускорил шаг, чтобы поравняться с Твайлайт. Рог сержанта мерцал, отбрасывая голубоватые блики на её бок.

— Твайлайт, — начал он, поправляя седельные сумки, — те эликсиры, что дала Зекора… Что это за зелья?

Она повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Если вдуматься, Старлайн был во многом похож на неё саму. Твайлайт слабо, но искренне улыбнулась: в этом вопросе сквозила жажда знаний, которую единорожка понимала как никто другой. Путь изогнулся, огибая огромный дуб, чья кора была изрыта глубокими бороздами, словно шрамами от вековых битв.

— Зекора назвала его «Прозрением», — ответила она. — Эликсир не усиливает магию напрямую, как артефакты вроде шляпы Старсвирла. Он затачивает разум. Помогает сосредоточиться и лучше контролировать действия. На какое-то время даже начинаешь видеть потоки магии вокруг, как нити в ткани реальности. Словно сознание становится… шире. Чище. Без шляпы я чувствую себя слабой, но этот состав помог вспомнить, что сила сокрыта во мне, а не в вещах.

Старлайн обдумывал слова, пока тропа выводила их к ручью — широкой, ленивой ленты воды, петляющей сквозь чащу. Берега здесь были усыпаны гладкими камнями, а поперёк потока лежало дерево, толстое, как шея столетнего дракона. Покрытый мхом и лишайниками ствол едва доставал до середины ручья, так что переправиться по нему было невозможно. Вода журчала тихо, но настойчиво, огибая валуны на мелководье, по которым путники и решили перейти на ту сторону.

— Знаешь, — продолжил Старлайн после паузы, когда они остановились у кромки воды, оценивая путь, — мне довелось быть в свите охраны, когда Принцесса Селестия проводила ритуал Летнего Солнцестояния. Я стоял в двух шагах. Это было… невыразимо. Совершенно иной уровень магии.

Сержант вздохнул, устремив взор в тёмную воду, где отражение луны дробилось на тысячи бегущих серебристых осколков.

— А я так и остался сержантом. Может, потому что моя магия всегда была слабой? Едва удерживаю в левитации один тяжёлый предмет, и то если сильно сконцентрируюсь. Возможно, Принцесса с самого рождения жила в том состоянии, о котором ты говоришь? Видела мир этими нитями постоянно? Может быть, это просто часть её природы, как крылья у пегаса. От этого осознания становится как-то… горько. Грустно понимать, что вселенная с самого начала наделила кого-то безмерно больше, чем тебя.

Копыто Твайлайт зависло над первым камнем. Она кивнула и перешагнула на скользкий валун; вода плеснула у ног, холодная и бодрящая.

— Возможно, — ответила она, балансируя. Финч тем временем лёгким взмахом крыльев вспорхнул над ручьём, чтобы разведать путь. — Может, эликсиры Зекоры — способ прикоснуться к такому состоянию. Даже не могу вообразить, какой силой нужно обладать, чтобы двигать светило по небосклону…

Когда путники достигли другого берега, слегка намокшие, Старлайн вдруг замер, будто наткнувшись на невидимую стену.

— Твайлайт! — с чувством неловкости воскликнул он. —Я нередко дежурил в архивах, и часто видел тебя. Когда мы выловили тебя из реки и принесли к Зекоре, когда отправились за твоей шляпой… я ещё тогда подумал: «Где-то я её видел. Уж больно цвета гривы знакомые». Но никак не мог понять, кого напоминаешь. А ведь почти догадался! По крайней мере, чувствовал, что это ты. А ты… меня не помнишь?

Она повернулась, глаза сузились в попытке воскресить образ в памяти.

— Мне стыдно, но нет, — честно ответила Твайлайт, качая головой. — Вы, гвардейцы, в своей форме… все были почти на одно лицо.

Старлайн не обиделся — напротив, губы растянулись в улыбке, тёплой и немного грустной, как воспоминание об ушедшем детстве. Он засмеялся; звук эхом отразился от деревьев, напугав птицу, что с шумом вспорхнула с ветки где-то в вышине.

— Да не переживай ты! — махнул он копытом. — Я и не ожидал, что такая выдающаяся особа запомнит простого сержанта. Вот, к примеру, последний раз видел тебя в архивах. Ещё поздоровался, спросил, не планируешь ли задержаться до вечера? Целых три дня репетировал фразу: «Доброе утро, мисс Спаркл, замечательно выглядите, мисс Спаркл»! А потом увидел тебя и выдал вообще другое. Ты прошла мимо, а я весь день плакал в раздевалке, заедая горе чужими сэндвичами!

Финч, летевший впереди, обернулся с усмешкой, а лейтенант Стил хмыкнул.

— Погоди… Ты тот самый единорог, который вечно подмигивал мне, когда я проходила мимо?

Старлайн замер, глаза расширились в ужасе. Он отчаянно замахал копытами в отрицании:

— Я… я не подмигивал! — Голос предательски сорвался на фальцет. — Это был нервный тик! От хронического недосыпа! И ни за что не осмелился бы отвлекать такую блистательную учёную! Просто всегда очень хотелось хоть раз обменяться парой слов… А теперь вот мы вместе бредём навстречу приключениям. Кто ж мог подумать, что жизнь так круто повернётся?

Твайлайт улыбнулась, и нежданное тепло разлилось в груди.

— Да уж, не то слово… — тихо, больше для себя, прошептала она.

Лес постепенно расступался, пропуская отряд к подножию холма. Тишину нарушал лишь хруст подопревшей ветоши да шорох сухих ветвей. Пещера была близко — узнавая знакомые места, Твайлайт почувствовала, как сердце учащённо забилось в предвкушении встречи со Спайком. Но стоило подойти ближе, как в груди возникло болезненное напряжение.

— Здесь… здесь что-то не так, — голос дрогнул, точно натянутая до предела струна.

Твайлайт ускорила шаг, переходя на рысцу. Копыта скользили по мокрым камням, усеянным опавшей хвоей, которая хрустела под ногами, словно хрупкие кости. Вход в пещеру зиял впереди — тёмный провал, обычно приветствовавший живым светом костра, теперь казался зловещим, как готовая сомкнуться пасть. Магия рога вспыхнула резким фиолетовым ореолом, высвечивая знакомые неровные стены.

Первым, что бросилось в глаза, был разгром у входа — беспорядок, который не мог быть случайным. Стул валялся на боку с отломанной ножкой. Рядом лежал ещё один, новый, перевёрнутый вверх тормашками; сиденье было расщеплено надвое, будто по нему ударили топором.

Твайлайт шагнула вглубь, к «спальному углу». Копыта ступали осторожно, но каждый шаг отзывался в душе нарастающим ужасом. Дыхание участилось, свет рога на миг потускнел, прежде чем вспыхнуть с новой силой. Вот и кровать, которую Спайк доделал за время её отсутствия: простая рама из досок, переплетённых лозой, была превращена в груду острых обломков. Соломенный матрас оказался разорван, а набивка разбросана вокруг, словно внутренности выпотрошенного зверя.

Холодный ком подкатил к горлу. Поверх изголовья был накинут плащ Старсвирла. Теперь он был изрублен в куски, ткань разорвана в лохмотья. Клочки материи валялись вокруг, как опавшие осенние листья. «Кто это сделал? Зачем?» — мысли причиняли почти физическую боль, а глаза налились жгучими слезами.

— Спайк! — крикнула она в пустоту, но никто не отозвался.

Сердце колотилось в рёбра; Твайлайт панически ужасалась увидеть маленькое неподвижное тело в луже крови. «Нет, нет, только не это… он выжил, он умный, он спрятался», — шептала она, заставляя ноги двигаться дальше. Перешагивая через обломки, единорожка вошла в «библиотеку». Зал открылся перед ней: новые полки, сооружённые дракончиком — грубые, но крепкие, — стояли нетронутыми. Дневники лежали на них аккуратной стопкой, никем не потревоженные.

Финч замер у входа: глаза расширились, крылья плотно прижались к бокам. Лейтенант тихо выругался, подхватывая отломанную ножку стула. Старлайн, сбросив седельные сумки, осветил пещеру магией. В голубоватом сиянии каждый след разрушения предстал ещё отчётливее: камни, которые Спайк аккуратно складывал в стенку для защиты от задувающего ветра, валялись в беспорядке, как после землетрясения; остатки костра были растоптаны.

— Нет… нет, нет, нет… — забормотала Твайлайт. Слёзы хлынули, жгучие, как кислота. — Спайк! Где ты?!

Магия ярко вспыхнула, освещая каждый уголок. Она осмотрела каждый ящик и бочку, но дракончика нигде не было. Мир вокруг сжался, стены пещеры начали давить, а воздух стал густым, точно сироп. Ноги задрожали; Твайлайт ринулась обратно к выходу, спотыкаясь об обломки и скользя по углям, оставляя на полу чёрные следы. Ветер, ударивший в лицо снаружи, не принёс облегчения. Она упала на колени, вонзив копыта в землю, и рыдания вырвались наружу.

Старлайн опустился рядом, осторожно коснувшись её плеча. Прикосновение было мягким, но она вздрогнула, как от удара.

— Твайлайт… дыши, — настойчивый голос единорога прорезал шум в её голове. — Смотри на меня. Мы найдём его. Но сначала — дыши. Давай рассуждать логически. Спайк — ценный заложник, потому что связан с тобой, верно? Кто-то схватил его. Но он жив, Твайлайт. Обязательно жив.

Мысли, острые, как осколки стекла, вихрились в сознании. Внезапно, подобно ядовитому цветку, пробилось воспоминание: крошечная, дрожащая кобылка с огромными глазами, встреченная по пути от озера. «Неужели это она?» — подумала Твайлайт. Волна чёрной ярости смешалась с ледяной паникой. Она видела их! Это не могло быть совпадением… Она привела прислужников Найтмер Мун, и те забрали его.

Стук копыт по сырой земле вернул в настоящее. Финч и Стил подошли ближе; фигуры, подсвеченные бледным лунным светом, выражали готовность к бою. Твайлайт подняла голову, её глаза, красные от слёз, встретились со взглядом Старлайна — тёплым и полным поддержки. Она всхлипнула, вытирая нос.

— Ты прав, — выдавила она. Голос дрожал, но в нём проступила сталь. — Жив. Они не стали бы… Но что теперь делать?

Где-то в бескрайней дали вечной ночи, сквозь толщу леса и холмов, донеслись еле уловимые хлопки — тихие, как вздохи ветра, но настойчивые и повторяющиеся. Звук отозвался эхом в звенящей тишине. Четвёрка пони замерла, прислушиваясь.

Финч, не выдержав, вспорхнул вверх, его крылья рассекли воздух, и он взмыл над кронами, где луна серебрила листву.

— Эй, смотрите! — крикнул Финч сверху. Голос, полный удивления и тревоги, разнёсся над лесом.

Пегас завис в воздухе, всматриваясь на северо-запад, где небо мерцало далёкими вспышками — разноцветными, как осколки радуги в темноте.

— Там… вспышки! Красные, синие, золотые… это фейерверки! И это… в стороне Понивилля!

Твайлайт вскочила. Глаза вспыхнули яростью, чистой и обжигающей, как пламя в кузнечном горне. «Фейерверки… в Вечной ночи?» — пронеслось в сознании, и озарение ударило молнией. «Они что, празднуют его поимку?!» Слёзы оставляли на щеках солёные следы. Она повернулась к спутникам, и грива взметнулась от порыва ветра, словно боевое знамя.

— Это они, — произнесла Твайлайт голосом твёрдым, как клинок. — Забрали его туда. Я иду. Сейчас же. Я не прошу вас следовать за мной, но—

— Веди, Твайлайт, — лейтенант кивнул. Челюсть сжалась, в глазах загорелась решимость. — Мы с тобой.

Они сорвались с места, устремляясь сквозь мглу к далёким огням. Лес расступался, словно признавая её гнев: ветви изгибались, пропуская отряд, корни прятались под ковром листьев. В ярости Твайлайт чувствовала, как внутренняя сила пробуждается, готовая к битве. Спайк ждал — и она ни за что не подведёт его.