Monsters Night

Глава единственная

Ужасная у моего кота манера: опасно качнув телевизор, прыгнуть с него на двухметровый шкаф. Оценить обстановку, свесив вниз широченную серую морду. А затем, оттолкнувшись от зашатавшегося шкафа всеми четырьмя килограммами своей блохастой вредности, приземлиться четырьмя жесткими лапами прямо мне на диафрагму. И мгновенно, пока не настигло возмездие, утыгыдыкать на спасительную кухню.

На этот раз однако, мерзавец остался стоять на мне. Я протянул руку, толком не зная, придушить его или приласкать — и вспомнил:

Кота того давно уже нет.

И нет того шкафа.

А самое главное — у меня нет рук.

А значит, это не кот — это Кисточка.

...Но на работу мне вставать всё равно надо.

Меня зовут мистер Маркер, и я земнопони. Меня не всегда звали так — но это ничего не значит. У людей имена ни черта не значат. Маркер — потому, что мой специальный талант — обучение. И на попе у меня, как вы догадываетесь, да — маркер.

Ещё я профессиональный попаданец. В том смысле, что с Земли сбежал намеренно, заранее уладив вопросы — как бежать, куда бежать, а самое главное — буду ли я там нужен.

В герои меня не тянуло. Тянуло в осмысленный быт. И вот я здесь.

Скрыть факт своего присутствия от местных не удалось — да и как, если одни умеют ходить по снам, а Пинки Пай… ну, это Пинки Пай. Ну и ладно.

О людях здесь знают. Кому положено.

Поэтому на шее я постоянно ношу амулет, снимая его только по распоряжению Принцессы. Или в Ночь Монстров.

Которая, кстати, сегодня.

Амулет что надо — он не только меняет физическую форму, позволяя не смущать местных голой кожей, метром-восемьдесят роста и так далее — но даже позволяет, хоть и немножко, сотворить земнопоньскую магию.

Или например, Кисточку.

Её так назвала Маслёнка — уж больно хвостик кобылки был похожим на круглую кисть. И да, едва научившись говорить, и наблюдая, как я рисую, она обмакнула хвост в краску и…

В общем, Метка, полученная ещё до школы — это конечно хорошо. Но хвост так никогда и не отмылся.

— Вставай, папа, на работу опоздаешь!

Скатываюсь с кровати, путаясь в ногах, одеться надо… Ах да — шарфа будет достаточно. И иду до местной школы.

Работаю я, как уже говорилось, учителем. “Скучных” наук, как выражаются наименее милые жеребята. Мисс Черили учит по гуманитарной части, а я — по технической.

До обеда с удовольствием рисую на доске яблоки и пироги, объясняя детям магию простых дробей. У меня это получается почти что интересно. Однако, когда звенит звонок, толпа жеребят едва не сносит дверь.

Пора.

Под домом у меня оборудован правильный тайный злодейский подвал. Я консультировался у лучших специалистов.

И публика там под стать.

Я снимаю с себя амулет и сразу становлюсь вдвое выше ростом. Спайк, который знает меня с первого дня, всё ещё вздрагивает.

Мы начинаем.

— Меня зовут Спайк… и я монстр.

— Привет, Спайк! Хором восклицают монстры.

— И вот моя история:

…Неделю назад Спайк получил посылку из Кристальной Империи. В ней был редчайший жёлто-огненный рубин. Он такой же по вкусу, как красный. Только жёлтый. Спайк вздыхает: попробую объяснить…

Мы заверяем, что прекрасно понимаем, что такое коллекция. И более того, мы знаем, что это такое для дракона. Практически, национальная идея.

— Последний качественный кристалл из истощившейся столетия назад, единственной в Эквестрии жилы, так?

— местная геология читается как остросюжетный роман, потому что тесно переплетена с историей.

— “Да” — кивает Спайк. Мы ждём продолжения истории.

…А буквально два дня назад одной пони (мы, конечно старательно делаем вид, что не догадываемся, какой), понадобился непременно самосветящийся, ярко-жёлтый камень для одного срочного проекта. И Спайк его отдал.

Да уж, бедняга Спайк. Но традиция клуба требует досказать историю до главного.

…Понял одну вещь: пони тоже собиратели. Но то что они собирают, это не вещи, это…

— Моменты дружбы — говорю я.

— Вкусы любви — жужжит Шиммервинг.

— Запахи радости — ворчит Ривер.

Только Её Высочество молчит как всегда, одобрительно блестя лунными зрачками.

Мы сдержанно хлопаем. Молодец, Спайк. Хотя он и смошенничал, оторвав кристалл от сердца не для кого-то, а для особенной пони — для дракона даже и это подвиг.

Моя очередь.

…В моём учебном классе месяц назад завелась группа хулиганов. Они травили других жеребят за физические недостатки, дерзили учителю и срывали уроки. Я не стал их наказывать. Не стал их стыдить. И даже не поставил в известность их родителей. Вызвал их к доске и перечислил всё доброе и хорошее, что они когда-то делали для других. Под конец они плакали.

Слово берёт Шиммервинг.

Она рассказывает, как отдала больше любви чем взяла, незнакомке, которую весьма вероятно, никогда больше не увидит. Её глаза смущённо мерцают, как испорченная лампочка — она сознаётся в дёянии для перевертыша мерзком, противоестественном и крайне предосудительном.

Её высочество молчит, как всегда.

Ривер рассказывает, как позволил пони командовать собой, потому что в той ситуации те знали лучше. И вдруг осознал, что его статус в стае при этом нисколько не понизился.

Наше общество не сказать, чтобы тайное. Просто иногда мы рассказываем, о том, как нам не удалось поступить как пони. Многоопытная принцесса такую жесть выдержит. Средняя пони — вряд ли.

Ночь Монстров собирается ровно за сутки до Ночи Кошмаров — когда всепони отвлечены подготовкой к ней — и случайно увидев нас, они решат, что мы репетируем завтрашние роли.

Мы выбираемся из подвала, надев личины — кроме Ривера и Спайка, конечно же. Приличных, безобидных пони. Ручных монстров.

Высокая фигура в плаще встречает меня дома. Сильно похожая как если два жеребёнка, встав один на другого, надели длинный плащ и шляпу и высунули в рукава сшитые из ткани трёхпалые… руки?

— Папа, мы хотим завтра нарядится человеком!

И я делаю фейсхуф.