Исправить ошибки

Пролог

Пролог может быть отталкивающим и неприятным.
Но потерпите, дальше будет веселее

Голые ноги вязнут в ледяной трясине, путаются в корнях и скользят по влажному мху.

Бежать нормально не получается — только утопать в этой втягивающей болотной жиже и истерично пытаться рваться вперёд, вперёд, вперёд!

Ветви тонкими древесными пальцами цепляются за рваную ткань операционного халата, стараясь ухватиться за кожу, порвать её, оставить новые алые полосы, что будут жечь болью.

Но эта боль — ничто в сравнении с той, что сейчас почти выворачивает внутренности наизнанку.

Ноздри того, что осталось от носа раздуваются, вдыхая затхлый запах тины, но никуда не пропадает и мерзкая вонь антисептика.

Темно.

Слишком темно — хоть глаз выколи!

Она ослепла? Он лишил её глаз?!

Или же болото и кривые мёртвые деревья впитывают в себя весь свет, не давая и проблеска надежды?

Новая вспышка боли в голове вырисовывает пред взором силуэт в белом и блестящий метал лезвия.

Он идёт! Он рядом!

И в этот же миг ноги поскальзываются, путаются в скользких змеях-корнях.

На этот раз она падает, безкожими ладонями упираясь в жутко вязкую землю.

Тело вновь жжёт боль, а силы покидают его окончательно.

Всё тело сотрясают судороги неутолимого голода, тошнота стискивает горло.

Ей страшно.

Страшно так, что воздух застревает где-то в глотке и не получается ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Грудь одновременно распирает и сжимает.

Мышцы горят холодным огнём и наливаются свинцовой усталостью, однако тряска не стихает.

Не её ноги, длинные, искривлённые, неестественные, уже не слушаются.

Руки упираются в скользкую грязь под водой, панически пытаясь найти хоть что-то, за что можно ухватиться.

Лишь они не дают ей свалиться окончательно и захлебнуться болотной водой.

Мозг вопит, сжигая нейроны и разрываясь.

Просто вопит — и ничего больше нет, ни единой мысли, только лишь ужас.

Не получается подняться даже с третьей попытки, от чего панического ужаса только больше.

По телу бегут мурашки, а страх сжимает рёбра с двух сторон, стараясь раздавить лёгкие и сердце, чьё аритмичное биение даже не слышно в ушах, несмотря на долгий бег.

В какой-то момент она ловит себя на том, что старается слушать своё же дыхание.

Оно шумное, неправильное, хрипящее, вернее даже жужжащее и царапающее горло.

Нет, у неё никогда не было проблем с лёгкими… что это?

Кожа зудит, жжёт каждую клеточку.

И этот зуд мелким роем насекомых проникает внутрь тела, в каждый орган.

Живот крутит, сдавливает от всё нарастающего голода — и тогда девушку вырывает мутной жидкостью.

Боль никуда не девается и легче не становится.

Каждая мышца тела напряжена до тремора и теперь горит пламенем.

Желудок же вновь выворачивает наизнанку.

Перед глазами пляшет мозаика, то покрывающая мир мраком, то отступающая.

Но оглядеться всё ещё не получается: предрассветный мрак слишком густой, а холод слишком сильный, из-за чего хрупкое тело сотрясается дрожью.

Ощущения мерзкие, неприятные.

Их не описать — это что-то за гранью понимания, за гранью человеческого восприятия отвращения.

Следом ярко-алая мысль загорается в голове.

Ей нужно бежать, вставать — иначе он найдёт её, найдёт и…

Она пробует перевести дыхание, чтобы вновь вобрать в лëгкие, влажно хлюпающие при каждом вдохе, воздуха.

Но подавить волнение не удаётся, стоит лишь поднять из-под воды, покрытой слоем ряски, трясущиеся руки.

Из-за сумрака они кажутся совершенно чёрными, и именно мрак первые секунды не позволяет глазам разглядеть большие сквозные дыры, сочащиеся свежим гноем и слишком тёмной кровью.

И вновь мышцы живота напрягаются, содержимое желудка рвëтся наружу, но внутри ничего нет.

Что он с ней сделал?! Почему он с ней это сделал!?

Невольно взгляд перемещается на воду, в которой вырисовывается её отражение.

Тогда из горла вырывается душераздирающий крик.

И крик этот вовсе не человеческий — как и рот.

Он открывается слишком широко: углы будто разорвались, разрывая щёки, скулы.

Как челюсть держится вообще!?

Она хватается за голову.

Но так лишь лучше чувствует дыры в ладонях и запястьях, от чего тёмный мир идёт кругом, а тошнота от отвращения к себе возвращается.

Крик, лишь отдалённо напоминающий человеческий, тонет в болотной, жадной трясине.

Рядом с костром

Среди вечнозелёного леса, на небольшой опушке, окружённой высоченными столетними елями, хрустел огонь.

Он жадно пожирал собранные для него ветки, в благодарность отдавая своё тепло и свет всем собравшимся вокруг.

Красноволосая девушка почти что иллюстрировала свой рассказ жестами, говоря громким, пугающим шëпотом:

— И тогда он упал на колени. Его тело стало меняться. Оно начало обрастать длинной шерстью. Голову захватила такая боль, будто сотни осколков мечей вонзились прямо в мозг. Челюсти выдвинулись вперёд. И с каждой секундой он всё больше и больше начинал походить на зверя, пока окончательно не превратился в волка, — Сансет замолчала, словно это был вовсе не конец, а лишь подводка к жуткой и громкой развязке. Однако… — Вот так оборотень пошёл по пути мести и потерял всю свою силу, став зверем ненависти, — закончила девушка, довольствуясь эффектом, который произвела её история на детишек.

Юные жители лагеря «Эверфри» облегченно выдохнули: они явно ожидали, что концовка будет с пугалкой (и она будет)— что заставило девушку улыбнуться.

Ей нравится здесь, нравится быть вожатой, помогать детям с помощью своей силы и видеть радость на их лицах.

Чтение мыслей и чувств позволяло полностью вникать в проблему, понимать её изнутри, утешать находя самые правильные слова, Сансет могла даже мирить две враждующие стороны, останавливая драку.

Таким образом даже самый замкнутый ребëнок или задира мог начать доверять вожатой и затем постепенно измениться в лучшую сторону.

И главное — юные лагерники любят и доверяют Сансет.

Поэтому-то, если что-то случается, они сразу идут именно к ней.

Тимбер рассказывал, что Глариоса этому даже слегка завидует.

Впрочем, не слишком.

Всë-таки у каждого в их тройке своя роль.

Сансет следит за эмоциональным порядком и дружбой.

Глариоса — вопросы порядка и бытовые удобства для детей.

Тимбер же выполняет работу, требующую силы: он приносит дрова, охраняет, а в случае чего может починить что-то.

И всё же, каждый из них вожатый и каждого дети любят по своему, но одинаково сильно.

— Мисс Сансет?

— Да? Что такое? — Шиммер обернулась к маленькой, голубоволосой девочеке, крепко прижавшей к себе плюшевого зайца.

Малышка Скайлайт — младшая в её отряде.

Милая, любопытная, однако сильно неуверенная в себе, от чего никогда не расставалась со своей игрушкой и всегда советовалась с ним, прежде чем принять решение.

Девочка немного поëжилась, сильнее сжимая лапки зайца, прежде чем ответить, но всё же собралась и заговорила.

— А что... с волком случилось дальше?

Сансет ухмыльнулась, обвела взглядом кружок из её детей и задержалась на кустах.

— Во-первых, для вас я просто Сансет. А во-вторых... — девушка театрально замолчала, затем же, будто бы неуверенно протянула:

— Быть может, вам и не нужно это знать? Давайте лучше собираться — нам нужно успеть вернуться до линейки.

Эти слова были встречены возмущенным гулом обидевшихся ребят и Шим, не сдержавшись, рассмеялась.

— Хорошо-хорошо, — сдалась она, поднимая руки в примирительном жесте, — у нас есть ещё время. Итак, об этом волке... О нём больше никто и ничего не слышал. Но ходят слухи, что он скитается по лесам и несёт свою ненависть всем и вся...

Вожатая встала плавно, словно стараясь не спугнуть вновь воцарившуюся атмосферу кошмара, подошла к каменному кругу, внутри которого плясал костёр.

— И говорят... — вожатая подняла руки так, чтобы тень её пальцев упала на испуганных, но заворожëнных детей.

Сама же Шиммер чуть наклонилась над костром и рыжие отблески заплясали чертятами в её насмешливых глазах, зажглись на волосах, превращая жёлтые пряди в золото, а красные в лаву.

Тени же жуткой маской очертили её лицо.

— Что он нападает на группы туристов и разрывает всех на кусочки... А если же среди людей были дети... — Сансет задерживает жутковатый взгляд на Скайлайт, переводит его на светловолосого Скайрокера и его подругу — Диану Харстрингс, затем же окидывает глазами других детей, — То он утаскивает их к себе в пещеру глубоко под землю и никто не знает, что с ними случается...

Нет, это лишь очередная подводка. Лишь подступ к кульминации пугалки.

— Но знаете, что самое страшное? Вам так долго пришлось меня уговаривать провести этот поход из-за того, что последнее раз я слышала будто этого волка видели недалеко от нашего лагеря!

В этот же миг в кустах, прямо за спинами детей послышалась возня, а затем громкий и протяжный вой.

Ребята подскочили как ошпаренны, за считаные секунды оказаваясь за спиной у любимой вожатой.

Розоволосый мальчишка Флаттер, прижался к сестрице-готке по имени Бэт.

Скайлайт же сжала маленькими ручками ткань джинс Сансет и зажмурилась.

Только длинноволосый парнишка Скайрокер и Диана выскочили вперёд, защищая Шим и свой отряд.

Мгновение спустя, прикрывая их, выступила голубоволосая Блумилк, всегда готовая к бою.

Сочетание хобби это девочки искренне поражало Шиммер — создание молочных коктелей и кулачные бои...

Очень нетипичная девчонка, с которой Сан пришлось повозиться: когда Милк только приехала, она почти не вылезала из своего угла и чуть ли не шипела на тех, кто к ней приближался.

А затем разговор и прикосновение, что открыло для провидицы воспоминания.

И в них Сансет видела лишь постоянные издëвки от всех вокруг.

Позже вожатой понадобилось действительно много занятий, чтобы девочка сумела хотябы попробовать довериться кому-то и поговорить.

Когда Блу начала общаться с Дианой, а немного позже стала заниматься игрой на гитаре со Скайрокером, Сансет была искренне горда и счастлива за девочку.

И, конечно, за себя.

Но вот Блумилк, обернулась и слегка кивнула, словно поздывая кого-то.

Неужели у неё появился новый друг?

Шиммер оглянулась на детей за спиной.

Когда же от небольшой группой отделился зеленоволосый мальчишка в свитере, удивлению Сан не было предела.

Ривер Блаш — слишком закрытый и ранимый мальчишка, постоянно прячущийся за зелëной челкой и книгой с коллекцией засушеных цветов.

Выходит, они с Блу подружились?

Теперь становится понятно, из-за кого Ривер записался на борьбу.

Улыбка гордости не смогла не растянуться на губах вожатой.

— Ладно, хватит с них, Тимбер! — ободряюще потрепав головку малышки-Скай, позвала она.

Воцарилась тишина, которую нарушал лишь костёр, поглощая бревно, за бревном.

Дети замерли, полагая, что ослышались.

Окончательно их удивлению не стало предела в тот момент, когда куст вновь завозился, а потом резко отростил себе ноги, руки и в конце концов выплюнул из себя самого крутого вожатого в лагере.

— Вот и наш оборотень, ребята!

Ещё несколько мгновений тишины и непонимания, пока дети анализировали ситуацию.

Затем же, словно колокольчик, завзвенел смех кого-то из девчат, в последствии подхваченый хохотом остальных.

Сансет только улыбнулась и протянула кулак подходящем Тимберу, полуштиливо протянув.

— Глориоса такие шутки не одобрит.

Парень по-дружески стукнул по нему в ответ и отозвался в той же беззаботной манере.

— Однозначно не одобрит, — немного помолчав, глядя на веселящихся ребят, он повернул голову к Сансет, — Как ты узнала, что я там?

Вожатая хмыкнула и постучала указательным пальцем по виску.

— Просто почувствовала,

— Ну конечно, — закатил глаза парень.

— Что ты вообще здесь делаешь в пять утра?

— Сначала собирал дрова, а потом услышал страшилку, которую придумал только пару дней назад для своей группы. Ты вообще слышала про авторские права?

— Не-а, — совершенно беззаботно протянула Сансет, закидывая руки за голову.

Тимбер же состроил самое "недовольное" лицо.

Но девушка на это не обратила внимания и нагло продолжила.

— Раз ты здесь, то проводишь нас до лагеря. Вон, посмотри, мои ребята уже зевают.

И действительно, повеселившись от души, юные лагерники явно подустали, потеряв остатки энергии.

И Тимбер, также заметив это, не стал спорить.

---

Когда солнце стало окрашивать мир в рыже-красные оттенки, обращая утренний туман в росу, группка из двадцати детей, под предводительством двух вожатых вышла из леса, оказываясь пред вратами лагеря.

И там их уже ждала разъярённая фурия.

— Вот тут для нас и будет финальная точка в истории, — чуть наклонившись к подруге, сказал Тимбер.

Ответом со стороны Сан стало лицо, что явно выражало лишь смиренное принятие конца.

Главная вожатая лагеря, завидев подходящий отряд, всплеснула рукам и зашагала навстречу, пылая изумрудным взором.

Ничего хорошего ждать точно не стоило от такого...

Спрус вздохнул, погладив по голове заснувшую на его плечах Скайлайт и взглянул на красноволосую.

— Завещание уже написал? — на всякий случай уточнила Сансет, бросая взгляд через плечо, дабы дополнительный раз проверить состав ребят.

Нет, никого не потеряли.

Вот и славно.

— Тимбер, сегодня твоя смена обходить лагерь, куда ты пропал!? Почему я выполняю твою работу? А ты, Сан, вы должны были вернуться ещё два часа назад! Ни слуху, ни духу, а что если бы... — начала было гневную тираду Дейзи, но прервалась, глядя на сонных детей.

После глубоко она вздохнула, отсчитала до десяти и уже спокойнее пригладила волосы.

— Проходите, потом с вами разберусь, — сейчас вожатая больше всего походила на уставшую матушку, чьи непоседливые дети в который раз ослушались и сбежали без спроса, заставив её волноваться до появленив новых седых прядей.

Впрочем, оно было не далеко от правды.

Когда же дети полностью скрылись за воротами, Сансет повернулась к начальнице.

— Прости, — начала она тихо, но искренне — я с ребятами увлеклась и не заметила как идёт время. Ты же знаешь, я не хотела заставлять тебя волноваться.

Дейзи же лишь кивнула.

Пускай она не произнесла и слова, из взгляда ушёл праведный гнев, уступив место усталости и лёгкому раздражению, которое вскоре сменилось нежной заботой.

— Просто.... пожалуйста, хоть отпишись в следующий раз. Я ведь отвечаю не только за каждого ребенка, но и за тебя и братца тоже. А тут вы пропали во время ночного похода, на связь не выходите... — пальцы Глориосы оказались у переносицы, потирая усталые глаза, красные от тревожной и явно бессоной ночи.

Сансет аккуратно сжала ладонь старшей вожатой, но не для того, чтобы прочитать чувства.

Сейчас понять эмоции подруги было совершено не сложно.

Они плескались в красных глазах совершенно не прячась.

— Прости, — ещё раз извинилась солнечная девушка, на что Дейзи только усмехнулась.

— Ты опять используешь силу?

Ответом стало покачивание головы и лёгкая улыба.

Тогда измученное лицо Дейзи также исказилось лёгкой улыбкой.

— Ладно, можешь идти. Я придумаю тебе и твоему отряду наказание попозже.

Эти слова заставили Сансет замереть с уже поднятой было ногой.

— Хэй! Я думала ты меня простила!

— Конечно простила! Но это же не значит, что я задание вам не дам? Будете посуду мыть и помогать по кухне три смены. А пока, иди отдохни перед серьёзными свершениями, — и лишь на миг в глазах Глориосы, пробив пелену усталости, блеснул огонёк веселья.

Ответить Сансет было нечего, оставалось лишь покорно склонить голову и принять не самую счастливую участь.

Однако не успела она отойти и на несколько шагов, как Глориоса вновь её окликнула.

— Сансет!

Девушка оглянулась, приподняв брови в немом вопросе.

— Загляни ко мне утром.

На этом разговор был завершён.

Дейзи явно не спешила пояснять, что же случилось.

Однако по тону голоса было ясно, что ждёт нечто крайне серьёзное.

---

Прошло несколько часов, за которые Сансет успела даже немного подремать.

Затем же привести себя в порядок, принять душ и провести линейку сонным детям.

Сделав неутешительные выводы по состоянию своих подопечных, Шиммер отправила ребят на завтрак.

Проследив за тем, чтобы каждый взял себе полный завтрак и устроился за столом, девушка и сама присоединилась к трапезе.

Взгляд её скользил по столовой, цепляясь то за одного, то за другого постояльца лагеря.

Сколько из них уже подружились, как сильно изменились?

Даже самые замкнутые — те, кто поначалу боялись заговорить, — теперь сидят в кружках, смеются, слушают друг друга, а некоторые даже делятся своими историями.

Задир в лагере не было — ‹‹Эверфри›› стал похож на маленький мир, где царили гармония и дружба.

В который раз Сансет убеждалась, что дружба — действительно чудо.

Как же давно она уже не виделась с девочками?

Кажется, со свадьбы Пинки?

Уже почти пять месяцев прошло, даже не верится...

Конечно, у каждой свои дела, своя работа, от чего собратся всем вместе, выделить хоть один день — далеко не простая задачка.

И Сансет действительно скучает...

— Можно?

Вожатая подняла голову и тут же радостно улыбнулась, жестом указывая на свободный стул напротив.

— Конечно, зачем спрашиваешь, Глориоса?

Девушка пожала плечами, опускаясь за стол и аккуратно ставя перед собой тарелку с румяными блинчиками.

— Надеюсь, ты успела выспаться? — принимаясь за завтрак, поинтересовалась, как выражается Тимбер — "Леди ответственность".

— Ты же ко мне не злорадствовать подсела? — на всякий случай уточнила Шиммер.

Ответом стало какое-то потерянное пожимание плечами и выражение в глазах, явно указывающее на то, что девушке сейчас не до шуток.

— Ах да! — хлопнула себя по лбу красноволосая вожатая, — ты же говорила, что мне нужно к тебе заглянуть! Что-то случилось?

И вопрос этот явно не очень понравился главе лагеря.

Дейзи нахмурилась и с тяжёлым вздохом вновь потëрла переносицу.

Третий раз за последние сутки — явно не хороший признак.

— Я... — начала она, на мгновенние замявшись, будто не была уверена, как именно рассказать о произошедшем, — Нашла девочку.

— Что?! — слишком громко вырвалось из уст Сансет.

Глориоса же продолжила:

— Сначала я подумала, что это просто еноты за окном роются, однако когда вышла проверить... — старшая вожатая отложила вилку, будто более не могла проглотить и кусочка, — Сансет, она была почти без одежды, грязная и вся... Какая-то забитая... Сначала я подумала, что это из соседнего лагеря, но...

— Но он в восьмидесяти километрах! До города даже на машине часа четыре добираться, а пешком...

— Именно, — Дейзи закрыла глаза, тяжело уронила лицо в ладони и уже в них измотанно проговорила, — Здесь ей просто неоткуда взяться...

— Что она сама говорит? — стараясь сохранить трезвые размышления, уточнила Сансет.

— Ничего... Совсем ничего. Она такая забитая... Её будто с самых пелëнок били...

— Господи... — единственное, что могла прошепать Сансет.

Глориоса же продолжила:

— Поэтому я и надеялась на тебя. Ты единственная, кто может находит путь даже там, где другой заблудится...

Шиммер задумчиво кивнула, пусть в любое другое время она была покраснела за такую похвалу.

Откуда здесь, среди вечнозелёных, вековых елей, в дали от города могла взяться девочка? А главное, в таком состоянии?

Это безумие какое-то...

— Где она сейчас?

Глориоса молча поднялась из-за стола и поманила подругу за собой.

— Идëм...

За пурпурными шторами

С первыми лучами солнца, сумевшими пробиться сквозь толстые пурпурные занавески, распахнулись и изумрудные глаза.

Внутренние часы Эпплджек никогда не подводили свою хозяйку.

Фермерша была уверена, что и сейчас проснулась до петухов.

Дома бы она потянулась, почти сразу бы подскочила, привела себя в порядок и занялась утренней уборкой.

Однако здесь, в неге из фиолетовых подушек и мягкого покрывала, все-таки был небольшой фактор, что мог заставить её оставаться в постели ещё какое-то время.

И дело вовсе не в подушках и уж точно не в желании поддеть одну пушистую задницу, с которой фермерша была в контрах ещё с самой первой встречи.

Наверное, Опал могла приручить лишь Флаттершай...

Взор зелёных глаз скользнул ниже, останавливаясь на силуэте девушки, что в наглую приватизировала себе всё одеяло и правую руку Эпплджек.

И фермершу это просто не может не умилять.

Рарити всегда боится показать себя с не идеальной стороны даже лучшим друзьям, однако же существует лишь один человек, с кем этот страх исчезал.

Только с блондинкой из рода Эпплов Рарити может смеяться в полный голос, не пытаясь сохранять всю тонну макияжа, которую наносит каждое утро.

Только Эпплджек дозволено видеть её без толстенного слоя пудры и тоналок, только ей позволено видеть пигментные пятна витилиго, что, по мнению самой Рарити, уродуют её руки, плечи и ключицы.

Но Джей они нравится.

Признаться честно — очень нравятся, пусть она и не понимает почему.

Тëмно-фиолетовые волосы, некогда доходящие чуть ли не до поясницы, ныне же подстриженные в ассимитричное каре, забавно пушились.

Когда Рарити окончательно проснётся, то это станет большой проблемой.

Но сначала ей нужно проснуться и с этим прекрасно справится запах свежезаваренного кофе.

Однако для того, чтобы заняться завтраком, нужно каким-то образом освободиться от хватки первой красавицы Эквестрии, а сделать это весьма проблематично — особенно когда рука уже успела полностью занеметь.

Использовать силу?

Нет, так высок шанс разбудить спящую красавицу.

К тому же, магию она использует не так уж часто, на ферме девушке вполне хватает и своих сил, из-за чего сейчас можно и просчитаться.

Только спустя десять минут короптливой и осторожной работы Эпплджек сумела подняться с кровати, да заняться зарядкой и разминкой затекшей руки, в которой кровь явно заменилась на весь набор швейных игл фиолетововолосой дизайнерши.

После завершения зарядки и водных процедур, можно было приняться и за завтрак.

Отсыпав в миску Опал должное количество корма и не получив от высокомерной кошки даже благодарности — лишь только высокомерный взгляд — Джек принялась за готовку.

Сбалансированный и полноценный завтрак — вот что важно.

И вот в чём она с Рарити полностью и всегда согласна.

Что же на сегодня?

Пятнадцать минут спустя, стоя за плитой, доводя до готового состояния омлет, совместно с тем следя за туркой, Эппл почувствовала, как под её клетчатую рубашку со спины скользнули изящные тонкие пальчики, смыкаясь на животе, а к спине прильнуло тепло чужого тела.

Мгновение спустя же на плечо фермерши лёг и острый подбородок.

Блондинка готова была поставить все яблони с её родной фермы на то, что Рарити пришла сюда даже не открыв глаза.

— Доброе утро, Сахарок!

В ответ — уже привычное "мх-хм", заставляющее лишь ухмыльнуться.

— Пора бы уже проснуться. Ты, кажется, что-то говорила о новой линейке одежды, которую должна закончить.

И вновь, но уже куда более протяжное " мх-хм-м", а затем вопрос:

— Бель ещё спит?

— Думаю, да. Хотя Эпплблум вполне могла уже растолкать... Да и Скуталу...— задумалась Джей, вспоминая тройку неугомонных девчат, что этой ночью собрались на ферме.

— Точно, ночёвка... — пробурчала куда-то в шею блондинки швея.

Прошлым вечером девочки решили собраться и устроить ночевку в их домике "искателей хобби", благодаря чему ночь Эппл и Рарити повезло провести весьма бурно.

Но вот теплые объятия девушки исчезли и послышалось шарканье босых ног, что удалялось в сторону ванной.

Что же, у Эпплджек есть ещë почти час, который она потратит на уборку в их комнате и проверку новостей.

За завтрак же девушка не сядет до тех пор, пока к ней не присоединиться еë красавица.

Действительно, через сорок минут, вместе с облаком белого пара, из ванной комнаты вышла идеальная девушка.

Уложенные волосы, белая, как чистый лист, кожа, пастельно-розовые полные губы, что чуть позже будут подкрашенны цветом спелой сливы, а прекрасное бледное тело скрывает лишь длинная бело-зелëная рубашка, когда-то принадлежавшая Эпплджек.

— Что в новостях?

Рарити плавно обходит стол, и оторвать взгляд от литых бёдер, едва прикрытых рубашкой, Эйджей не способна.

А дизайнерша то явно замечает и усмехается, не испытывая и капли стыда.

Быть может, она специально идёт такой походкой?

— Милая, мои глаза выше. — в её голосе явно слышна самодовольная, игривая насмешка.

Эпплджек захлопнула рот и откашлялась, придвигая своей девушке газету.

— Особенно, ничего, все спокойно. Однако Селеcтия и Луна покидают посты директора и зама, собираясь отправиться в какое-то путешествие.

— Боже мой, они совсем не меняются! — глядя на фотографию, до недавнего времени учительниц, воскликнула швея, — Чем они только пользуются... А кто же новый директор?

Задавая один вопрос себе под нос, второй же жене, поинтересовалась художница тканей, перелистывая страницу, в поисках нужной колонки информации.

Джек же усмехается, принимаясь за разлитие чая себе и Рарити.

Вместе с этим Рар отложила газету, открывая дверцу холодильника, дабы достать им творог.

— И кто же? — раскладывая кисломолочный продукт себе и своей блондинке, поинтересовалась швея.

Фермерша, придвинув кружку кофе фиолетововолосой, повернулась к шкафчику над плитой, дабы достать парочку злаковых батончиков, приготовленных лично Пинки Пай для Рарити — в покупных "неимоверно много сахара!".

— Помнишь ту милую девчонку, что приехала к нам в последний год обучения?

Видя, что её девушка не понимает, о ком идëт речь и теперь ожидает подсказки Эппл наморщила лоб, пытаясь вспомнить имя.

— Кажется бишь еë... Старлайт.... Глиммер!

— Ах, эта, та, кто за "равенство, братство" и "все равны, но я равнее?" Никогда не забуду, как она украла у меня вместе с магией чувство стиля, — фыркнула Рарити.

— Да, это было.. Ужасно, — вспоминать то, что произошло в последний год было действительно неприятно, — Однако, Твай же ей помогла, как Сансет помогла ей самой.

— Как, в свою очередь, Твайлайт из другого мира помогла нашей Сансет. Так что же, теперь она стала директором? Кто же тогда заместитель?

— Верно. Место зама занял Санбëрст.

Этот парень тоже доставил некоторые хлопоты, своими попытками найти и обнародовать магию.

Жаль, что он не учëл: что в их городке к магии отношение куда проще благодаря огромному количеству легенд и постоянных свидетелей чего-то мистического — что даже забавно.

— Ну а роль психолога... Ты не поверишь, — Джей прикусила губу, дабы не выпалить всë разом и дать своей девушке время на размышления.

Когда же та смиренно подняла руки в знак поражения, фермерша продолжила:

— Трикси.

Видеть то, как бледная рука замерла над чашкой кофе, так и не высыпав в напиток порцию сахара — просто бесценно.

— Ты шутишь? — на всякий случай уточнила красавица, на что получила ответ в стиле Большого Макки.

— Гм, нет.

Неверие девушки было вполне понятным.

"Могучая и великая" Трикси, что была мастерицей фокусов, заявляя о том, что это настоящая магия.

Та самая, с огромным самомнением и громадными амбициями стала психологом?

Кто бы мог подумать?

Однако, Сансет, кажется, даже дружила с ней...

Следующие полчаса прошли за неспешным завтраком и обменом планами на день.

Затем — сборы.

Вернее, собиралась лишь Рарити: Эпплджек уже готова была выйти на улицу, от чего ей оставалось лишь наблюдать за тем, как её милая переодевается и подкрашивает глаза.

И посмотреть было на что...

— Тебя подвезти до фермы? — не отрываясь от тщательного подведения стрелки, уточнила первая красавица.

— Если вашему Величеству так будет угодно... — в шутливом поклоне, отозвалась Эппл, получив в ответ обиженное фырканье.

---

Фиолетовый автомобиль затормозил у ворот фермы, выпуская златоволосую.

Помахав напрощание своей девушке, Эппл неспешно направилась в милые яблоневые сады.

Свежий запах влажной земли, коры деревьев, чистоты и покая не мог не радовать, заселяя лëгкость в сердце.

И так каждый раз.

Как же приятно возвращаться домой.

Во всяком случае, приятно до тех пор, пока тебя не окликает уж очень знакомый, хрипловатый голос.

Эппл оборачивается чисто из вежливости.

Этот голос спутать с чьим либо ещё невозможно.

Невысокая, поджарая девушка с загорелось кожей, изрисованной, казалось бы, бесконечным количеством шрамиков и царапин, стояла облакотившись на забор.

Даже татуировки на руках не смогли избежать бледных полос соединительной ткани рубцов, нарушавших целостность рисунков.

На переносице — неизменный пластырь зелёного цвета с розовыми бабочками.

Взгляд раздражающе самонадеян.

Радужные волосы, в которых сейчас преобладал голубой цвет, стали короче с их последней встречи — надо же, решила придерживаться одного стиля?

Кажется, Рарити называла бы эту прическу "пикси"

— Дэш, — голос фермерши явно выдавал полное нежелание видеться с радужноволосой спортсменкой, пусть Джек и попыталась придать ему беззаботности.

— Неужели ты настолько не рада меня видеть, Эйджей? — попыталась поддеть та.

— Извини, у меня много работы и мало времени. Так что ты хочешь?

Радуга закатила глаза, явно не веря произнесённым элементом честности словам.

— Неужели я не могу просто навестить подругу? — правидно возмутилась девушка.

— Я бы повелась, если бы не знала тебя настолько хорошо. — спокойно отмахнувшись, фермерша подошла ближе и скрестила руки на груди, — Так, что ты хочешь?

Дэш отвела взгляд в сторону, явно мысленно выругавшись.

— Ладно, ты права, нам надо поговорить.

— Хорошо. — кивнула блондинка, — Но не сейчас, извини. У меня действительно сегодня много работы.

Спортсменка, явно обрадованная согласием, активно закивала.

— Отлично. Тогда предлагаю встретиться в семь вечера в нашей кофейне. — протаратрила она, протягивая подруге руку.

Джек ответила на предложенное рукопожатие, на том и разошлись.

Пускай Райнбоу вслух так и не обьяснила своей цели, но Эпппл явно поняла: ждать чего-то хорошего не стоит.

Впрочем, что будет — то будет, сейчас нужно приступить к работе

---

Фермерша вышла к красивому, красному домику.

Большой Макки уже ждал её, бедрами опëршись о забор и пожевывая тростинку (видимо, взял небольшую передышку).

Рядом с ним столпились в своём небольшом кружке три девочки, что-то очень активно обсуждая.

— А потом она подпрыгнула и ударила!— будто пытаясь показать то, как именно это произошло, Скуталу выкинула кулачок вверх, — Да, представляете!? Она погнула ему маску! Одним ударом!

— Да ладно! — воскликнула младшая сестрёнка Эппл, — И она победила?

— Морская Сирена-то? Конечно, ты же тоже видела, на что она способна! Маска ей и в подметки не годится! Да, Большой Мак?

Старший брат Джек и Эпплблум согласно кивнул, не скрывая лёгкую полуулыбку на щетинистом лице.

И тогда восхищению в глазах Блум предела не было.

— Как вы вообще так увлекаетесь этим? Это же так.... Не эстетично, жестоко, фу! — вздëрнула носик Бель.

На что Эпплблум скрестила руки на груди, а Скуталу упëрла кулаки в бока.

— Это же интересно, Свитти! — вспыхнула Эппл-младшая.

— К тому же, ты уже видела стиль Морской Сирены, разве тебе не понравилось? — хитро прищурилась "сестра" Радуги.

Бель явно смутилась, слегка покраснев, прекрасно понимая, что в данном споре она уже в проигрыше.

— Н-нет! Совсем нет, она как чернильное пятно! — пробубнила она.

Видимо, нелюбовь признавать свою неправоту тоже передалась от Рарити.

Джек невольно улыбнулась.

Девочкам уже пятнадцать лет, пусть в это и неверилось.

Пред внутренним взором Эпплджек видела юную девочку, хвостиком следующую за ней или братом, но на деле же её младшая сестра давно выросла.

С каждым годом она расцветала и становилась всё красивее, пусть стилю и не изменяла.

По-прежнему рубашка, с закатаными рукавами, джинсовые шорты, да высокие сапожки с яблоками, которые были подарены ей год назад Большим Макки.

Но вместе с тем она явно стала старше.

Личико чуть заострилось, а глаза остались такими же большими и детскими.

Начало меняться и тело, заметные мышцы рук и ног, ещё чуть-чуть и она станет совсем как Эпплджек.

Плечики стали шире, постепенно всё сильнее теряя милую детскость.

Кожа загорела, руки покрылись небольшими царапинками от работы на ферме.

Эпплблум — девушка уверенная, с широкой улыбкой и энергичным взглядом.

Так сложно было поверить, что она стала старше...

Тоже можно было сказать и про Свитти Бель.

Девочка переняла вкус в стиле у старшей сестры, только её одеяния были более светлых оттенков розового и лилового.

Белые чулочки, туфельки на невысоком каблучке (в отличии от сестры, девочка пока всё ещё не умела ходить на тех шпильках, что использовала Рарити)

Хрупкая фигурка стала обретать более женственные черты: округилась грудь, талия узкая, как и хрупкие плечики.

Свитти нежная, невысокая, с лёгким румянцем на щеках.

Она напоминала изъящную куколку, в лёгкой белой блузке, розовой юбочке и сумочкой через плечо.

Если Бель выглядела как нежный цветок, то Скуталу больше походила на свого главного кумира.

Подтянутая, крепкая, не скрывающая крепких рук и линий пресса на животе.

(Хотя, Эпплджек была уверена, что её младшая сестра будет покрепче).

Но единственное, чем она отличалась от Дэши — рост.

И она явно не собиралась останавливается.

Пускай пока Скут всё ещё была чуть ниже Радуги, однако в ближайшие пару лет вполне можно было бы ожидать того, что эта разница нивелируется, а затем вновь появится, но на сей раз Скут будет выше.

Средь её лиловых волос, подстриженных также как и у Дэш, ярко выделялась небольшая, радужная линия, хвостиком падающая не плечо.

Несмотря на бурлящую в жилах энергию, в большой мир серьёзного спорта дорога девочке была закрыта.

Врождённая проблема с правой ногой ограничивала Скут в беге и состязаниях, крепко привязывая к трости.

Но юная спортсменка, кажется, научилась жить с этим, перекрасив трость в чёрно-синий, а рукоять в радужные цвета.

— Хэй, Большой Макки! Девочки! Надеясь бабуля Смит не распределила работу только между вами?

Эппл подняла руку, находу приветствуя семью.

Блум чуть ли не подпрыгнула от радости, завидев любимую сестру.

Большой Макки же качнул головой, позволяя понять, что работка найдётся и для Эйджей

.

— Девочки, вы со своим поиском талантов тоже подключитесь? — поинтересовалась у подруг сестрёнки фермерша.

Ближе к вечеру "искатели талантов" ссылаясь на усталость, сбежали с поля работы.

Впрочем, троица действительно поработала хорошо, а потому Джей не стала их задерживать.

Вместе с Макки она помогла бабушке доработать сок, затем же была отпущена.

На сегодня ей оставалось только встретиться с Радугой...

Желания особого не было, как и выбора...

---

Полчаса спустя девушка сбила шаг и остановилась напротив кафе, в котором когда-то девочки очень часто собирались после школы.

Дэш, вероятно, опоздает.

Как обычно...

Эпплджек открывает дверь и заходит, сразу бросая взгляд на их привычное место.

И, к своему удивлению, обнаруживает что Рейнбоу уже сидит за столиком.

Тогда Джек обречëнно вздохнула и прошла к "подруге".

Небрежно девушка опустилась на диванчик напротив и заказав яблочную содовую, обратилась к спортсменке:

— Так, что ты хочешь?

— Поболтать, — как ни в чëм не бывало, отозвалась Дэш, откидываясь на спинку своего диванчика, — Как дела, как на ферме? Как твоя Рарити? — в последней фразе явно скользнул скрытый яд.

Пальцы Джей сжали край стола, однако девушка продолжает держать контроль над собой.

— Всë просто прекрасно. Ферма цветёт, дела Рарити идут только в гору. Ещë что-нибудь?

Рейнбоу покивала и отпила из стакана на столе свою газировку.

— Вот и у меня всë отлично. Ставки растут, участников всë больше. Есть даже те, кто меня на бой вызывал, а самых достойных вызывала я. Например, Морскую Сирену. На меня тогда так много поставили, не могла же я проиграть. Или Галлус себя очень хорошо показала. Она достаточно крепкая...

Дэш же ненадолго замолчала, потом прищурилась и заговорщически выпалила:

— Не хочешь вернуться? Твоё возвращение сорвет всем крышу!

— Нет. — ответ был резким и холодным.

— Но Эпплджек!

— Извини, я не собираюсь возвращаться туда.

Дэш опустила голову, сжав губы.

Говорить больше было не о чем.

— Если это всë, ради чего ты меня позвала, то мне нужно идти. — фермерша поднялась из-за своего места, оставив деньги за свой заказа на столике. — Все мы совершаем ошибки, Рейнбоу Дэш, но повторять их я не собираюсь.

Недоплаченная сумма.

Наконец её рабочий день завершён.

Впрочем, Шай была бы не против остаться ещё на какое-то время: для неё не существует такого понятия как "излишнее время с животными".

Как можно считать, что работа со зверюшками может быть в тягость?

Они же такие искренние, они никогда не причинят зла намеренно, не станут придумывать разные способы обидеть других.

Во многом они честнее и добрее людей.

Однако, всё же была лишь одна вещь, что не позволяла Шай оставаться со своими подопечными сутки на пролёт — усталость.

Последние несколько месяцев девушку выматывают даже самые обычные, бытовые вещи, что уж говорить о работе в приюте.

Но эта тяжёлая измотанность была такой маленькой ценой за помощь другим!

Ещё раз на всякий случай проверив клетки, девушка выпрямилась и устало вздохнула.

Сегодняшний день нельзя было назвать удачным.

Посетителей было так мало, а новых хозяев для животных и вовсе не нашлось.

— Не волнуйтесь, вас обязательно выберут! — произнесла Шай, опускаясь на корточки, чтобы погладить Клыка — здоровенного чёрного пса с кривой лапой, что неправильно срослось после перелома.

Приют для животных, коим заведовала Флаттершай, не пользуется особой популярностью и даже благотворительности на его содержание не хватает.

Хуже того — территорию, отведëнную под небольшое, хрупенькое здание, собираются отнять и отвести под строительство торгово-развлекательного комплекса... Ещё одного...

«Ваше дело не приносит дохода, а убытки всë растут », «экономически нецелесообразно» — и никто не хочет думать ни о ком и ни о чëм, лишь только о своих карманах.

Порой Флаттершай очень хочется просто расплакаться от этого бессилия, однако она держится. Она не станет строить из себя жертву, не будет заставлять подруг волноваться. Она же сильная!

Так говорила Дэши...

Но... Сильная ли Флаттершай? Девушка начинает сомневаться.

Защитница доброты машет на прощание зверятам и выходит к раздевалке. Там распускает длинные, нежно-розовые волосы, оставляет шапочку на столе, автоматически переодевается, продолжая крутить в голове вопрос о деньгах.

Что же делать? Оплаты за репетиторство ей точно не хватит.

Может вернуться на роль учителя?

Девушка прикусила губы. Нет-нет, так не пойдет...

Она проработала преподавательницей два года, однако дети её совсем не слушали: баловались и разговаривали на уроках, не выполняли домашние задания, а двойки Шай им прощала.

И именно из-за этой мягкости девушке прилетело от директора: урезание зарплаты, постоянные выговоры, иногда даже приходили родители, утверждая, что Флаттершай ничему не учит детей.

Что уж говорить про собрания...

Слишком много переживаний было на этой работе.

В какой-то момент Шай просто не выдержала и написала заявление об уходе.

Однако и это решение не далось ей легко — ещё очень долгое время Флаттершай вспоминала детей, которые любил её и старались помогать на уроках и переменах, слушали и выполняли задания.

С ними девушке действительно было больно расставаться.

Однако, несмотря на светлую сторону, больше работать учителем она не могла.

Потом Шай устроилась работать в кафе бариста.

Но долго не продержалась: каждый день стараться над напитками и не путать их, улыбаться всем, даже если тебе в лицо хамят...

Она не смогла так долго.

Спустя небольшое количество времени девушка наконец устроилась в библиотеку, но двадцать пять тысяч в месяц ей не сильно помогают, даже если прибавить к ним подработку.

Шай занималась репетиторством — старалась помогать детям изучать биологию — её она знала в совершенстве, так как то был любимый предмет ещё со школы.

Но учеников было не много, а высокую плату брать Флаттер не могла себе позволить.

Что же делать, как защитить её приют?

Может, все-таки, обратиться к девочкам?

Нет-нет, она должна справиться сама, не напрягая подруг её личными хлопотами.

Но у Дэши деньги точно есть...

Обратиться к ней? Нет! Ни за что! Нет!

БАМ!

Флаттершай болезненно пискнула, схватившись за лоб.

Она высокая девушка, а вместе с тем и рассеянная, что порой приносило большие проблемы.

Вот и сейчас, полностью погрузившись в свои мысли, она автоматически собралсь и выходя, как и всегда, забыла о табличке, висящей над дверью, от чего в который раз со всего маху приложилась лбом.

Флаттершай потеряла ушибленное место и испугано оглянулась — слава богу, вокруг никого не было и никто не видел этого позора.

Как глупо!

Флаттершай неспешно брела по осенней серой городской улице.

Сегодня у неё, если можно так выразиться, выходной, а потому спешить незачем.

Впрочем, до прихода Твайлайт она хотела прибраться и приготовить ужин.

Наверное, стоит заглянуть в пекарню и взять что-нибудь к чаю, естественно, на свои деньги.

Пятнадцать минут неспешной прогулки и успешных попыток отвлечься на красивое, увядающее золото деревьев, серовато-приглушëнное небо, в котором летали стайки птиц, привели девушку к милому заведению с вывеской "Сырный пирог".

Колокольчик над дверью весело звякнул, оповестив о приходе гостьи, стоило лишь той переступить порог заведения.

Пекарня небольшая и всегда наполненная какой-то приподнятой атмосферой праздника.

Быть может дело в её хозяевах?

— Милая леди, что вам угодно? — бодрый мужской голос доносится из-за стойки продавца.

Там, за витриной с выпечкой, сидел парень в жёлтой, незаправленной рубашке.

Волосы его цвета тёмного шоколада и очень кудрявые, почти столь же кудрявые, что и у Пинки, а глаза блестят зелёным огнём азарта.

Шай приветственно улыбнулась, подходя к кассе и оглядываясь.

Странно, ей казалась, что Пинки в основном кружит по залу, встречая посетителей и предлагая разную выпечку, в которой скрываются приглашения на вечеринки, в то время как Чиз творит на кухне.

— Привет, Чиз. А... С Пинки Пай что-то случилось?

Парень подпëр кулаками подбородок и отозвался.

— Вовсе нет, просто сегодня моя очередь сидеть за прилавком.

Как глупо! Шай могла бы и сама догадаться! Пинки же тоже любит творить из выпечки, почему девушка об этом не подумала сразу? Глупо-глупо с её стороны!

Девушка опустила голову, прячась с розовой челкой, чувствуя как щёки жжёт алой краской.

— К-конечно...

— Так, что я могу вам предложить, милейшая? Лучшая подруга моей жены — скидка и личное приглашение на вечеринку послезавтра,— Чиз Сэндвич хитро прищурился, поднеся руку к голове и будто из волос достал два розовых билетика.

Неужели Пинки раскрыла секрет этого фокуса с "карманной вселенной" в кудрях?

— С-спасибо...

В этот момент объявился розово-белый вихрь, мгновением позже обратившийся кудрявой девушкой, перепачканой мукой и глазурью.

— Моë пинки-чутье не подводит! Я знала, что это ты, Флаттершай! — Пинкий Пай оставалась собой всегда.

Девушка оказалась рядом с мужем, всего на миг приобняв его и прильнув розовыми губами к бритой щеке, оставляя белое пятно мучной пыли.

Веселая, активная и очень непредсказуемая.

—У тебя ничего там не подгорит, как в прошлый раз? — шутливо усмехнулся Чиз, мгновенно подхватывая нежную, пусть и запачканную кремом и мукой, руку девушки, дабы оставить ответный поцелуй на тыльной стороне ладони.

— Неужели Чиззи мне не доверяет? — Пинки отступила на шаг и наклонившись, стукнула пальчиком по кончику носа любимого.

— И всë же?

— Не волнуйся, я ещё не перечислила имена всех моих друзей! А если и что-то пойдет не так, — девушка указала на свой висок одной рукой, другой же коснулась лба парня, — И у меня, и у тебя есть чутье! И пока что моë говорит...

Пай вновь оказалась вплотную к Чизу и привстала на цыпочки, от чего её горячее дыхание обожгло рот парня.

— ....что ничего не произойдет... — прошептала она игриво, едва касаясь губами губ мужа.

Но затем же, так и не поцеловав Чиза, Миссис Чиз-Эппл-Пай, отпрыгнула назад и обернулась к подруге.

— Шай, тебе как обычно? — уже принимаясь складывать в пакет слойки с черникой, уточнило кудрявое воплощение веселья.

— Не забудь про коричные, — упомянул из-за спины Чиз, на что Пинки благодарно кивнула.

Между тем, пока Пай и Чиз собирали заказ, Флаттершай уже положила на столик кассы ровно столько, сколько, по еë расчётам, должна была стоить выпечка, внутренне молясь, чтобы цена не возросла.

Но девушка ошиблась — цена всё вырасла, от чего, даже со скидкой, ей не хватило совсем чуть-чуть.

В следующий раз она точно занесёт сумму полностью.

— Ой, осталось всего два имени! — пора вытаскивать коржи! — с этими словами Пинки будто сдуло ветром, оставив после себя лишь сладковатый аромат сахарной ваты.

— Прошу, не обожгись! — вслед обреченно воскликнул Сэндвич, спешнл отправляясь следом.

Тогда Шай оставалось лишь попрощаться с опустевшей пекарней, да выйти с пакетом в руках.

На то, чтобы дойти до дома времени много потратить не пришлось.

Пекарня Пинки и Чиза находилась всего в квартале от дома Твайлайт.

Знакомый подьезд, знакомая лестница и фиолетовая дверь, с семью звёздочками над числом сорок два.

Уже дома Шай лишь ненадолго заходит на небольшую кухоньку, дабы оставить пакет с выпечкой на столе.

Затем моет руки возвращается и неловко заглядывает в холодильник, дабы оценить наличие продуктов и обдумать, что можно было бы из них приготовить.

Однако внимание её привлекает небольшая фиолетовая коробочка.

О нет...

Твайлайт снова забыла свой ланч-бокс.Как же она там будет целый день?

Она же под вечер, совсем голодная придёт!

Нет-нет! Это совсем не хорошо, ей нужно лучше заботиться о своём здоровье, а не отдавать все силы, пусть и любимой, но работе!

Шай достала старенький кнопочный телефон, поискала в списке контактов строчку с именем Твайлайт, но прежде чем нажать вызов, замерла.

А что если она помешает ей? А что если её вызвали к начальнику (или как там всë устроено), и если Флаттершай сейчас позвонит, то так только подставит подругу!

Но как еë предупредить?

Может самой привезти?

Но она же точно запутается в этих лабиринтаэ лабратории и больницы.

Наверное, лучше всë-таки позвонить...

Но заставлять её выходить во время рабочего дня тоже нехорошо.

Нет-нет, который сейчас час? Двенадцать.

Если Шай успеет за час доехать, то успеет прямо ко времени, когда у Спаркл должен начаться обеденный перерыв.

Тогда решено! Нужно собираться!

---

Доехала Флаттершай без приключений: постоянно проверяя наличие контейнера в своей сумочке и едва не пропустив остаотвку, задремав в автобусе и лишь в последний момент выпрыгнув из дверей.

Как неловко...

У высоких чёрных ворот больницы, Флаттер остановилась, побаиваясь зайти на территорию.

Наконец решившись, она всë-таки позвонила подруге и теперь оставалось лишь дождаться её.

На десятой минуте Шай стала нервно кусать тонкие губы.

Девушка нервно теребила край платья, вглядываясь лица выходящих из здания людей, пытаясь найти знакомую.

И когда защитница животных уже стала думать, что перепутала вход и Твайлайт ждëт, тратя драгоценгоценное время, где-то в другом месте, её небесно-голубые глаза выхватили среди выходящих знакомый, высокий хвост.

Несколькими секундами позже к девушке наконец подбежала подруга.

— Ты... Забыла... — неловко протянула контейнер с едой юной учёной розововолосая.

— О, Звезды, спасибо! Я только сейчас заметила, спасибо, Флаттершай! Но тебе совсем не нужно было проделывать весь этот путь, только ради этого!

Однако с этим заявлением Флатт была в корне не согласна.

— Но я должна, ты позволяешь мне жить у тебя, я просто обязана хоть как-то помогать.

Спорить на эту тему не имело смысла.

Сколько бы раз Твайлайт ни заводила этот разговор, каждый раз обе оставался при своём.

Тогда Спаркл лишь вздохнула и ограничилась коротким: «Спасибо».

Последний шот.

Тело ломит тяжестью.

В мышцах будто не осталось и капли сил — только ноющая боль от синяков.

Мир вокруг слегка покачивается — прямо как на том круизе, когда они всем классом ездили в плаванье.

Ездили в плаванье? Так вообще можно говорить?

Ездили в плаванье... Ездели плавать... Смешно.

И глупо. Да, скорее глупо.

Девушка пытается сфокусировать взгляд на прозрачной пустой стопке пред собой.

Получается далеко не с первого раза.

Когда же выходит, лиловые глаза лишь ненадолго задерживаются на рыжеватых каплях на дне, а затем блуждающе поднимаются выше, пытаясь найти старика Дервана — хорошего мужика, хорошего бармен и отличный боец.

По крайней мере когда-то...

Он отошёл от дел из-за травмы бедра и теперь опирается на трость.

— Тебе ещё налить? — интересуется хриплый бас.

Бородатый силуэт некогда громилы маячит за стойкой, но чëтко уловить его черты не выходит.

Она настолько пьяна?

Да.. Видимо, настолько.

— Нет, с меня хватит... — говорить, на удивление, удаётся куда проще, нежели управлять взглядом.

Пора домой...

Домой...

И тут же в голове всплывает её голос: "Нельзя столько пить, пожалуйста. Ты должна быть осторожнее. Идём домой."

— А знаешь, давай ещё,— требует она, так и не найдя единственного друга взглядом.

Голос звучит даже более пьяно, нежели обычно, но настойчиво и почти раздражённо.

— Ты уверена?

Дэш впивается злым взглядом бордовых глаз в бармена — чтобы всë-таки найти его, приходится выпрямить в спину и оторвать лицо от стола.

Дэрван хмыкает в усы, но кивает.

— Но если устроишь беспорядок, мне придëтся тебя выкинуть собственными руками.

— Хозяйка всего этого заведения — я. И мне решать, кого выкидывать твоими руками, — холодно бросает она, но затем же её губы растягиваются в вызывающей ухмылке, — Хотя, готова поспорить, что если попытаешься, я уложу тебя.

— Позволь отказаться. Для твоего же блага, — отзывается мужчина, заканчивая наполнять бокал каким-то алкогольным коктейлем.

Дэш же, поймав подъехавший напиток, надменно хмыкает.

Она точно знает, что победит даже если пьяна.

Сегодня она уже нарвалась на один спор, от чего открытием клуба стала битва между Айронвилом и подвыпившей Дэш.

Рейнбоу хмурится, вспоминая себя в конце раунда: окровавленная, тяжело дышащая и смутно соображающая.

Дэш опускает голову и глаза возвращаются к кулакам, всё ещё пульсирующим болью.

Грязные, перепачканые свежей краснотой бинты туго стягивали кожу почти до локтей.

Память тут же услужливо вспыхивает недавними событиями.

Кровь — чужая и своя — стекала по кулакам, капала на ринг, смешиваясь с потом и слюной.

Грудь ходила ходуном, лёгкие горели, а в ушах стояло собственное сиплое дыхание.

Тогда она была больше зверем, чем "Радужной Молнией".

Девушка плохо помнит свои мысли в тот момент, когда повалила качка, продолжая избивать его.

Но помнит, что это был поток желчи и обзывательств.

В тот момент она тонула в гневе и ненависти.

Разум был словно в какой-то дымке, отделяющей адекватные мысли и оставляющей лишь злость.

Отказ Эпплджек окончательно выбил её из колеи.

А ведь она надеялась, что вместе с фермершой вернется и её собственный азарт и желание вновь выходить на арену, что она наконец почувствует себя легче и вновь ощутит радость битвы, как раньше.

Однако Эйджей явно дала понять, что снова становится второй лучшей воительницей и по совместительству второй главой подпольного клуба, она не собирается.

Черт бы побрал её...

Её и её Рарити.

Рейнбоу вернулась в бар.

Выпила.

Затем ещё и ещё.

А после заключила пари на то, что даже в таком состоянии она сможет уложить этого быка в человечьем обличье.

Позже, если бы другие бойцы не подоспели во время и не осттащили Дэш, то Айронвил явно бы не отделался лишь переломами челюсти и носа.

Или что там она ему сломала?

Результатов пока нет, слухов тоже.

Единственное что есть — собственная память, в которой отчётливо отпечатался хруст костей и широкие струи крови, размазанные по нижней половине лица.

Да плевать уже.

Сделано и сделано.

Дэш подносит бокал к губам, когда рядом устраивается смазливая девица.

— Здесь не занято? — запоздало, но мягко интерисуется она, почти сразу устраивая свою ладошку на шершавых бинтах Дэш.

Рейнбоу бросает косой, не твёрдый взгляд на девушку в вызывающе коротком, обтягивающем платье ярко-розового цвета.

У неё светлые распущенные волосы до талии, длинные ресницы, за которыми сокрыт слащавый, влюблëнный взгляд, а губы, алые, словно спелые ягоды, чуть прикушены.

— Ты сегодня вновь выступила бесподобно, как и всегда... — она клонится ближе, оказываясь настолько близко, что от загорелой кожи воительницы её губы отделяют лишь считаные сантиметры, — Быть может, ты хочешь расслабиться?

Горячее дыхание обжигает шею, заставляя рефлекторно сжать бокал в руке.

Длинные, налакированные толстым слоем радужных линий лака, ноготки опускаются на крепкое, тощее плечо, чертят невидимую, почти невесомую линию к ключицам, идут по ткани топа и задерживаются на пресе, едва забираясь под увесистый ремень.

— Уол.

— Да-да?! — вопрос был полон надежды и предвкушения.

В этот момент тонкое запястье красотки оказывается сжато твёрдой хваткой сильных пальцев.

Всё предвкушение в глазах Сары уступило место испугу и недоумению, стоило той лишь поймать холодный, лиловый взор.

— Если не отвянешь, то этот бокал будет разбит о твоë, наштукатуренное, лицо. — медленно цедит Дэш, едва сдерживаясь от воплощения в реальность слов.

Красотка отпрянула почти в прыжке, вырвав руку из хватки воительницы и поспешила удалиться.

— Жестковато, знаешь же, как она к тебе относится, — протирая стол, хмыкнул Дерван, на что девушка лишь отмахнулась.

— Ничего, переживет, —отмахнулась девушка, осушая новый шот.

---

Дэш почти что дремела, полулёжа за барной стойкой.

Дерван не приставал, люди вокруг тоже были заняты своими делами.

Все тусовались, танцевали, шумели, обращаясь в смазанное месиво из тел и без лиц.

Или может это из-за алкоголя в крови?

Может быть...

Девушка устала.

Ужасно устала.

Мутный взгляд скользит по толпе, не находя ничего, за что можно было бы зацепиться до тех пор, пока основательницу не толкают в спину.

После розовые волосы мимолëтно проскальзывют на периферии зрения и Рейнбоу подскакивает с места, делает несколько шагов в сторону, куда предположительно направилась обладательница розовых волос.

Но никого нет.

Лишь только обычные посетители этого бара.

Может это Сара промелькнула или просто показалось как обычно...

И только стоит бывшей гитаристке вздохнуть, злясь на себя, как в толпе вновь мелькнул силуэт с нежно-розовыми прядями.

Не раздумывая Рейнбоу бросается следом.

Выкидывает руку вперёд, дабы ухватиться за силуэт.

Край нежно-жëлтого платья уже в пальцах и...

Столь же резко Дэш себя останавливает.

Нет, даже если это она, воительница не побежит следом, не будет подаваться на жалкую манипуляцию.

Да, виновата.

Но не она первая начала. И она не будет унижаться умоляя о прощении.

Воительница повернула голову, лишь чтобы взглянуть на пустое место за барной стойкой и перевернутую стопку.

Пожалуй, пора домой.

Если небольшую, потрепанную комнату в отеле, где девушка живёт полгода, можно назвать домом...

Может стоит поискать себе квартиру?

Желательно маельнкую — всё равно Рейнбоу будет в ней лишь ночевать, а жить в даже двухкомнатной квартире она не сможет из-за...

Определённых причин.

Слишком тихо, слишком просторное, слишком нехватает....

Кто-то дёрнул девушку за рукав накинутой на плечи кожанки.

Бросив небрежный взгляд назад, водительница обнаружила девчушку, сред липовых волос которой отчётливо виднелись радужные пряди.

— Что-то случилось?

Скут замялась, но кивнула.

— Об этом нужно наедине, — попросила девочка...

---

Шум толпы и ставок, звуки ударов и звон колокола — начало нового раунда.

Алкоголь выветрелся.

Дэш, скрестила руки на груди, наблюдая за боем сверху вниз из своей...

Из своего импровизированного кабинета, что Джек когда-то собрасобрал

То была не большая надстройка над рингом, напоминающая... Балкон?

Не важно.

Главное, что это место возвышало Дэш и Джей над всёми, сразу давая понять, кто здесь главный.

Бледно-лиловые глаза обрели лёгкий отблеск интереса.

Внизу, на арене, залитой холодным белым светом, кружили двое.

Высокий, широкоплечий, с крепкой фигурой парень.

Короткие медные волосы короткой челкой спадали на лицо, что скрывал треугольный, красный платок.

Кожа его загорелая из-за постоянной работы в поле — совсем как у Эпплджек.

"Большой Яблочник" — так звали бойца в правом углу.

Один из фаворитов Дэш.

Он славился своей непробиваемостью и устойчивостью.

Ну и конечно же, тяжёлыми кулаками.

Однако он не был каким-то "тупым громилой", следя за противниками и извлекая уроки из каждого боя.

Рейнбоу нравилось наблюдать за его боями и зачастую она ставила именно на его победу.

Но на сей раз раунд будет куда интереснее, ведь против Большого Яблочника выйдет Морская Сирена — вторая любимица Дэш.

Девушка с неровно обстриженными, не идеально выкращенными в чёрный, от чего среди прядей проглядывал фиолетовый цвет, волосами.

Крепкая девушка, чей пурпурный взгляд всегда ходит по грани между пофигизмом и ненавистью.

Морская Сирена действительно отличный боец, когда-то она даже вызвала саму Дэш на ринг и в тот раз..

Да... Сирена доставила проблем основательнице этого клуба.

Она почти выиграла и если бы не магия, то честь Дэш явно бы упала, а за ставку, сделанную на себя, пришлось бы много отдать.

Морская Сирена проиграла тот бой и пропала на месяц, а когда вернулась, получила серию пораженений и полное неуважение от зрителей.

Однако постепенно свою честь и ставки она смогла вернуть, пусть не такие как раньше, но с каждой новой победой всё больше людей вновь становились её фанатами.

И если сегодня она сможет победить...

Рейнбоу уперлась ладонями в перила, следя за тем, как легко уходит от замаха Сирена и сама наносит удар

Флим и Флэм же одновременно издают протяжное "у-ух", будто сами прочувствовали какую боль принëс кулак девушки, встретившись с лицом Большого Яблочника.

Эти двое работают у неё анонсерами (конечно же не забывая рекламировать свои новые разводы на деньги).

В этот момент за спиной раздался стук.

Кто-то привёл к ней на "собеседование" нового "бойца"?

Без особого интереса девушка обернулась, однако вместо ожидаемого клише в образе кого угодно на пару с каким-нибудь худощавым пареньком, пред Дэш предстали две пятнадцатилетние девушки.

Её названая младшая сестричка, что во всём пыталась копировать Дэш, даже покрасила прядку красно-фиолетовых волос линиями радуги — Скуталу.

Она не пропускала ни единого собрания её бойцовского клуба.

И очень успешно пользовалась привилегией сестры, постоянно кружась у арены, жадно наблюдая за каждым новым раундом.

Иногда даже Рейнбоу замечала, как девчушка пытается копировать приёмы бойцов, но не слишком успешно.

Её трость и больная нога отрезали девочке путь в эту "сферу деятельности".

Но даже если бы сестрёнка была здорова, Дэш вряд ли бы разрешила учавствовать.

Во всяком случае до тех пор, пока не исполниться хотя бы восемнадцать.

А рядом со Скут — Эпплблум, неуверенно теребит край рубашки

Ну конечно!

Её хромая приемница порой кружила в толпе не одна.

Пару раз Дэш доводилось видеть как за розоволосой девчушкой, стараясь не упускать ту из виду, спешит сестрица Эпплджек.

Как и сейчас.

— Дэши!

— И что же случилось у моей главной фанатки, а по совместительству сестры? — чуть наклонившись вперёд, поинтересовалась Рейнбоу, уперев рук в бока, натягивая улыбку.

Девочки переглянулись, несколько замялись, но затем Скут ободряюще кивнула подруге и выступила вперёд.

— У нас.. Есть дело, — начала она.

Сестра Эпллджек же приложила ладонь к шее, переводя взгляд с Дэш, на подругу и обратно.

— Есть ли тело? — уточнила воительница, изобразив на лице самое серьëзно-несерьëзное выражение какое могла.

Но Скуталу на сей раз не рассмеялась, неуверенно хмыкнув.

Неужели в этой шутке есть истина?

Девушка нахмурилась, глядя на замявшуюся сестрёнку.

— Говори толком.

Но девочка неспешила.

И это начинало понемногу раздражать, однако Дэши продолжала держать себя в руках.

— Скут, — всего на миг в голосе промелькнули нотки стали, тут же скрываясь за сестринским нажимом.

— Мы...

— Я ХОЧУ ДРАТЬСЯ В БОЯХ!

За воскликом не выдержавшей Эпплблум последовала тишина.

Секунд десять в комнате царила молчание.

Но вот Рейнбоу пару раз моргнула, осознав смысл сказанных слов и переспросила, словно так и не поняла ничего.

— Ч-что ты хочешь?

Младшая Эппл взглотнула и повторила, хотя уверенности в словах явно стало меньше.

— Я... Я х-хочу драться здесь.

Дэш ещё какие-то секунды стояла на месте, затем смерила девочку придирчивым, изучающим взглядом.

Развернулась, подошла к перилам и глянула вниз.

Бой между Яблочником и Сиреной всё ещё продолжался.

Рейнбоу готова сделать ставку на ничью.

Их время выйдет, но никто так и не упадёт на ринг.

— Зачем? — задала негромкий вопрос Дэш, не оборачиваясь на девочек.

— Я просто хочу заработать и помогать моей семье. И... И мне это нравится, — неловко и уже тише добавила Эпплблум, — Скуталу столько рассказывала, да и я сама видела некоторые бои и,

— И ты понимаешь, что это почти бои без правил? Да, не умрешь, инвалидом не станешь, но ты хоть понимаешь, как сильно ты можешь получить?

— Да, понимаю, но я хочу!

— То есть, ты понимаешь, что тебя ждëт?

Блум кивнула, пусть Дэш того и не видела.

Немного помолчав, основательница клуба задла ещё один вопрос.

— А что сказала твоя сестра?

Эпплблум прикусила губы.

Отвечать у неё явно желания не было, однако девочка собралась с силами и негромко призналась.

— Она... Не знает...

Вновь молчание, но на сей раз напряжённое.

Эпплблум и Скуталу ждали решения.

Дэш не спешила его выносить.

Время покрылось ледяной коркой, замедлилось, погрузило в тяжёлое ожидания компании.

Вот-вот Дэш повернется и скажет: "Абсолютно точно нет! Вы с ума сошли?!"

А после просто прогонит девочек, запретив им появляется в этом баре.

Девочки больше не увидят ни одного боя, не увидят Морскую Сирену и Большого Макки! Нет-нет-нет, это была плохая идея! Просто ужасная!

Рейнбоу Дэш медленно повернулась, заставляя девочек затаить дыхание.

Её лиловые глаза скрывали тени, от чего понять, что на уме девушки было невозможно.

Вот она сделала шаг к подругам и заговорила, медленно и размеренно.

— Как подобает ответственной сестре, я не могу позволить тебе участвовать в этом,

Надежда с хрустом распалась на осколки, по которым, неспешным шагом, выступала основательница клуба, подходя ближе.

Блум опустила голову, стараясь сдержать обиду и разочарование, что обжигали карамельные глаза влагой.

Но младшая из семьи Эппл сумеет сдержать эмоции.

— Но, так как я не Эпплджек... — продолжила Дэш, от чего Скут и Блум мгновенно подняли головы, уставившись на радужноволосую.

А она же будто специально тянула фразы и паузы между словами.

— И так как я убедилась, что ты осознаëшь всю опасность... — вновь изучающий взгляд со стороны Рейнбоу, — Я позволю твоей мечте исполниться! — торжественным воскликом завершила воительница.

Первой очухалась Скуталу, принявшись бодро поздравлять подругу, кружа вокруг той.

— То есть... Я могу? — всё ещё не веря в сказанное Рейнбоу Дэш, переспросила Эпплблум.

— Можешь, — кивнула радужноволосая воительница, — но первым делом давай создадим тебе костюм и сценарное имя. А ещё я бы хотела посмотреть на твои навыки.

Залия.

— Пока что я поселила её у себя. Хотела показать тебе, прежде чем что-то предпренимать…

Сансет следует за Глориосой, внимательно слушая подругу и начальницу.

Всё сильнее тревога и интерес к неизвестной девочке росли создавая лишь новые и новые вопросы.

— Ты пробовала позвонить в соседний лагерь?

— Сансет, это первое, что я сделала, — в голосе Дейзи проскользнули строгие ноты, — Даже связалась с Кристалльной академией и Кантерлотской школой,

— И как?

Глориоса обернулась, бросив на Шим неопределённый взгляд и вздохнула.

— Совершенно ничего. Никто не объявлял пропажу, даже никого подходящего под описание нет. Не знаю что и думать…

Красноволосая вожатая сбила шаг, задумчиво нахмурилась.

— Но, что я могу сделать?

— Сансет, твоя сила не раз выручала нас. Так используй её.

— Значит, хочешь, чтобы я забралась ей в голову и узнала кто она? — приподняв одну бровь, уточнила Сансет.

— Верно… — кивнула Дейзи.

— Но нельзя же так! Сначала нужно её разговорить, наладить контакт и…

— Она не разговаривает. Я не уверена, что она вообще не способна это, — в этих словах была лишь твёрдая сталь командира, обязывающего выполнить задачу, но она сменилась на негромкую тревожную грусть, — по крайней мере сейчас…

Дело становилось всё более запутанным и странным, ни единой капли прояснения.

Ни в одном из близлежащих лагерей не знали ничего о пропавшей девочке.

Так кто же она? И откуда могла взяться в вечнозелёном лесу, да ещë и ночью?

Быть может, это всё же очередной розыгрыш от Тимбера и Глориосы?

Нет.

Тревога старшей вожатой явно не была наигранной.

— Пришли.

Девушки остановились у небольшого, беревенчатого домика.

За последние годы лагерь сумел успешно разрастись и получить большую известность, от чего и детей стало больше.

В свою очередь это привело к созданию новых палаток, что теперь столпились полукругом на небольшой поляне.

Во главе же этих палаток стояли три домика.

Свежих, невысоких и крепких.

Дейзи поднялась по ступенькам и открыв дверь, первой вошла.

Сансет же поспешила следом.

Внутри было светло, стены выкрашены в тёплый жёлтый, на полу же мягкий лиловый ковер.

Тот же фиолетовый оттенок растянулся по кровати заправленной покрывалом.

Около койки тумбочка для вещей как хозяйки комнаты, так и для потеряшек и конфискованных у детей предметов.

Сансет подчеркнула это решение для себя и сама стала пользоваться подобным подходом.

Ещё одной схожестью в убранстве их домиков был подоконник, на котором устроились подделки, подаренные благодарными детьми.

Если у Глориосы помимо подделок ничего не было, то у Сансет на нём устроился ещë и старый радиоприёмник.

На выше упомянутой тумбочке стояла ваза с букетом цветов, кажется, это какой-то из сортов рудбекии.

Среди всей это, наполненной светом комнаты было лишь одно серо-чëрное, выделяющееся пятно.

Совсем тощая, маленькая девочка лет одиннадцати.

Кожая бело-серая и очень тонкая, покрытая тёмными пятнами гематом.

Длинные, чёрные волосы спадали на худое лицо.

Впалые глаза под которыми темнели полосы синяков, мгновенно впились в вошедших.

Губы почти белые и искусанные до кровавых пятен.

Ручки настолько тонкие, что больше напоминают кости, да в целом на её теле одежда больше напоминала мешок.

— Я переодела её, но всë слишком большое, — уже тише, чтобы не напрягать девочку, произнесла Дейзи.

— Что с ней? — не в силах оторвать взгляда от сгорбленной, явно избитой девочки, задала вопрос Сансет, едва справившись с пересохшим горлом.

— Именно это я и хочу понять…

Шиммер кивнула, после чего же сделала первый шаг к постели девочки.

Но почти сразу же остановилась, поймав на себе взгляд сине-зелёных глаз, в коие были полны почти что звериной ненависти.

— Здравствуй, — попробовала начать вожатая, но девочка на это лишь попыталась отползти назад, однако за спиной была лишь стена, от чего малышке оставалось лишь злобно смотреть на красноволосую.

— Меня зовут Сансет Шиммер, а как твоё имя?

Ответа не последовало.

Что ж, значит разговорить её действительно не так просто.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — девушка сделала ещё один шаг вперед.

Девочка не двинулась, но и взгляда не сводила с «собеседницы».

— Послушай, мы не сможем тебе помочь, если ты не заговоришь с нами.

Вкладывая всю мягость в голос, произнесла девушка.

Но нет ответа.

— Хорошо, если ты не хочешь говорить, позволь мне…

Однако стоило лишь вожатой протянуть руку к девочке, как та, чуть ли не подпрыгнула, словно пытаясь всеми силами избежать прикосновения.

В замешательстве Сансет глянула на Дейзи.

— Она не даёт себя касаться, я же говорила… — Глориосе отвела взор.

Ей явно было сложно даже смотреть, не то что говорить о зеленовато-синих синяках на теле ребёнка.

Тогда Сансет прикусывает губы, стараясь даже не думать о том, какой изверг мог так поступить, однако продолжает держать улыбку и дружелюбный тон.

— Ты, наверное, голодна?

Девочка не сводит взгляд с глаз цвета бирюзы.

Сансет же продолжает.

— Идëм, я покажу тебе место, где ты сможешь спокойно поесть. А потом посмотрим лагерь, хорошо?

Девушка разворачивается и подходит к двери.

Оборачивается, ещё раз посмотрев на малышку и будто прося следовать за ней.

Не требуя, не давя, лишь предлагая.

Девочка какие-то секунды раздумывает, затем же, наконец, опускает сначала одну ножку на пол, после вторую.

Тогда Сансет делает шаг за порог, придерживая дверь открытой и ожидая.

Первый шаг девочке даётся будто с трудом, она едва не падает, Глориоса и Шиммер же почти бросаются к малышке, чтобы подхватить.

Но той всё же удаëтся удержаться и переставить ноги вновь.

Потом ещё раз и уже по-человечески ей удаётся подойти ближе, однако Глориосу она всё же обходит, тщательно следя за ней.

«Она словно дикий зверëк» — проносится в голове Шим болезненная мысль

---

Сансет идёт по территории лагеря, ведя малышку, держащую расстояние в полтора метра от красноволосой, за собой.

Сейчас вожатая показывает ей территорию лагеря, надеясь хоть как-то разговорить её.

До этого Сансет отвела девочку в столовую, благо время завтрака уже подошло к концу и других детей там не оказалось.

Там девочка ела быстро и жадно, словно во рту у неё не было и крошки несколько недель и словно она боялась, что вот-вот эту еду у неё отнимут.

Меж тем поток вопросов у бывшей ученицы Селестии меньше не становился.

— А вот этот причал строила моя смена, когда я только в первые приехала в лагерь. Как видишь, каждая смена оставляет свой подарок, созданный своими руками здесь. Ты бы хотела поучаствовать в подобной самодеятельности? Это ведь так интересно!

Но девочка лишь что-то невнятно фыркнула, но не более.

Нет, Сансет совершенно не понимала её! Как вообще можно держать контакт с ребëнком, которому даже в голову залезть не можешь?!

Красноволосая вожатая отчаянно обвела взглядом причал и лодочную станцию, надеясь найти хоть что-то, что могло бы заинтересовать странную гостью.

И тогда она заметила детей, что играли рядом с деревьями.

Быть может, хоть это позволит ей открыться? Она же тоже ребëнок, игры должны её заинтересовать!

— Пойдём посмотрим, что делают ребята?

Указав в их сторону и обернувшись к спутнице, предложила вожатая.

Но девочка не выказала особого интереса.

Детьми оказались Скайлайт, Скайрокер и Блу Ноут, — троица из её отряда, однако же вместе с ними были ещё несколько ребят.

Пару из отряда Тимбера Сансет узнала сразу.

Двоих, самых старших и высоких в группке, звали Астрид и Атос.

Они близнецы, от того чертовски одинаковые, но в тоже время столь же чертовски разные.

У них одинаковые, строгие черты лиц и глубоко посаженные глаза с морозным, пробирающим до костей взглядом.

У них одинаковые причёски — волосы не очень длинные, но позволяющие заплести косу, в которую будут вплетены серебристые нити и острый полумесяц на конце.

Однако с той лишь разницей, что у Астрид они выкрашены в строгий белый, в то время как у Атоса пропитаны чернотой.

В том же стиле они носили и одежду.

Сестра — в белом.

Брат — в чёрном.

Но главной особенность Атоса был альбинизм.

С белой кожей, белыми ресницами и красными глазами, он был словно вечно припорошен снегом.

Астрид же — нет.

Её кожа чуть смуглая, а ресницы абсолютно чёрны, выдавая истинный цвет волос.

Но оба спортивные, крепкие, широкоплечие и всегда стремящиеся к победе в любых конкурсах и готовые вступать в любые разборки, дабы защитить свой отряд.

Однажды Спрус жаловался сестре и Сансет на то, что они слишком серьезно относятся к даже шуточным конкурсам, от чего заставляют тренироваться свою команду до седьмого пота.

Впрочем, отдых и развлечения им тоже не были чужды, что доказывало участие в игре с ребятами здесь и сейчас.

Вероятно, именно они занимали роль вод.

— Хэй, ребята! — ещё издали обратилась к веселящейся команде Шиммер, поднимая руку в знак приветствия и привлечения внимания.

Дети прервали ход игры, повернувшись к вожатой и психологу в одном лице.

— Мы чем-то провинились?! Для нас есть какое-то задание? — будто из ниоткуда, вперёд выскочила невысокая, рыжая и веснущатая девочка в зелёном платье — главная заводила из отряда Глориосы.

Неугомонная и вездесущая малышка Джампинстар являлась живым огоньком, заражающим азартом и бодростю всех вокруг.

Она постоянно мелкала то тут, то там, выведывая последние новости и унося их в массы.

— Нет-нет, отдыхайте! — покачала головой Сансет, опуская руки на плечики подлетевшей к ней малышки, — просто я хотела узнать, что это у вас за игра такая.

Ответ долго себя ждать не заставил.

— Огненные пальцы! — только близнецы Даны не участвовали в громком хоре голосов.

— Её Скай придумал! — пальчиком указала на друга Лайт.

— И какие правила? — заинтересованно чуть наклонилась вперёд Сансет, растрепав рыжие волосы девочки.

Скайрокер будто только и ждал этого вопроса, демонстративно подняв руку и показывая все пять пальцев.

— У нас есть всего пять пальцев. Первый — указательный.

— Он стреляет и надо уклоняться! — выпалила Джампи, сложив пальцы пистолетом и изображая, будто бы стреляет лучами пламени.

Скайрокер одарил юную подругу недовольным взглядом, но продолжил.

— Да, после идут два пальца — указательный и средний. Нужно взмахнуть рукой либо сверху вниз, либо справа налево, а участник же должен либо пригнуться, либо отпрыгнуть в сторону.

— Дальше три пальца, они превращают пол в лаву! — вновь вмешалась рыжее недоразумение (так между собой девочку звали вожатые).

И тут же её подхватила Скайлайт.

— А потом пятнашки! Кого тронут — тот сгорел! А потом…

— А потом огненная пятерня, от огненного урагана остаётся только прятаться, — явно обиженный на девчат, завершил паренёк.

Сансет видела, как за спинами троицы детишек, близнецы кивнули другу другу и тихо, словно тени стали подкрадываться к «соратникам».

Но говорить этого она не собиралась, лишь подмигнув брату с сестрой.

— Вот значит, что вы напридумвали. Хэй, а ты не хотела бы… — однако стоило лишь обернуться Шиммер, как вожатая обнаружила, что девочки, которой она хотела предложить поиграть, уже и след простыл.

В миг лёд разросся вдоль позвоночника, сбивая лёгкие с работы.

Как Сансет могла её упустить?! Как не додумалась вести её вперёд себя?!

В этот миг за спиной раздались истеричные, хохочущие восклики двух девочек, вместе с одновременно произнесённой близнецами фразой «Четыре!».

Но вожатой было не до веселья, она судорожно оглядывалась, надеясь найти хоть какой-то намёк на странную малышку.

— Она ушла в сторону амбара…

—… К жуткому складу.

Сансет вздрогнула, сначала даже не поняв о чём речь и уставившись на Астрид и Атоса, хладными скульптурами замершими за спиной вожатой.

На сей раз страх, обычно берущий девушку в заложники, когда она слышала как брат с сестрой заканчивают фразы друг за друга оказался слабее страха за ноаенькую жительницу лагеря.

— Спасибо! — спешно кивнула Шим и кинулась вслед за девочкой.

Лишь бы их слова были правдой.

Лишь бы малышка не сбежала обратно в лес! Хоть бы…

Лишь за миг, до того как произошло столкновение, Сансет успела заметить, как из-за угла вышел зеленоволосый парень, однако, если разум осознал угрозу, ноги получить сигнал о торможении не успели.

— Я думал, что такое приветствие только у Твай есть, — потирая затылок и поднимаясь, произнёс Тимбер, после чего протянул руку вожатой.

— Думаешь, у кого она научилась? — отозвалась Сансет, принимая помощь, — Ты как, Глориоса не сильно бушевала?

Спуртс хмыунул, затем ногой подцепил с земли метлу и подкинув её, поймал рукой.

— Нет, просто на сегодня я отвечаю за чистоту в лагере.

Шиммер хитро прищурилась.

— Интересно, что бы сказала Твай на такое понижение в должности?

— Это что, ты собираешься меня шантажировать?

На что Сансет лишь сделала самое невинное лицо, какое только могла, однако опомнилась.

— Просто, я спешу, решим это позже. Скажи, ты не видел девочку, совсем худую, с длинными тёмными волосами?

Тимбер на какое-то время задумался, потом качнул головой.

— Нет, не думаю. Что случилось то?

Тогда вожатая лишь воздухнула и кивнув, махнула рукой, мол «ещё увидимся».

---

на территории дагеря было лишь одно место, вызывающее неопознанный страх её только у детей, но и у взрослых.

Этот тёмный угол, находящийся почти в лесу, недалеко от заброшенной каменоломни, был пропитан холодом и ветхостью.

Небольшой, с прохудившейся крышей и из потрескавшихся и потемневших от времени брёвен, домик служил складом всякой всячины.

И именно его дети нарекли «жутким складом» и «самым страшным местом во всём лагере».

Несколько раз Сансет и Дейзи даже ловили юных лагерников, что поспорили, будто смогут продержаться в сарайчике целую ночь.

Запыхавшись, девушка оперлась о шершавую стену, переводя дух.

Кто ж мог знать, что какая-то закрытая маленькая девочка заставит её так бегать?

И так волноваться.

Нет, серьёзно на малышку Шиммер злиться не могла, но всё же…

Вожатая выпрямляется, оглядываться и хочет уже было зайти в домик, однако слышит шум, что доносится откуда-то из-за угла.

Тихо солнечная девушка обходит здание, медленно идëт вперёд, стараясь не шуметь лишний раз.

Вот тени отходят, а бирзовые глаза выхватывают силуэт.

Девочка сидит прислониашись спиной к стене и обняв колени.

Шим останавливается, несколько секунд просто стоит, размышляя над своими дальнейшими действиями и наконец делает ещё пару шагов, а после опускается на корточки.

— Хэй?

И вновь нет никакого ответа.

— Почему ты убежала?

Девочка молчит, замутненным взглядом смотря куда-то себе в колени.

Сансет вздохнула.

Что ж, раз она находится в такой прострации и всё также молчит, то остаётся лишь коснуться еë.

Дейзи как всегда права.

Вожатая аккуратно ведёт рукой по земле.

Малышка того, кажется, не замечает.

Тогда Шиммер подаётся вперёд чуть смелее.

Ноль реакции.

И наконец тëплые пальцы касаются почти белой кожи.

Привычный удар током, а затем Сансет будто окатило ледяной водой — привычная активация сил.

На секунду белый туман предстаëт пред внутренним взором, затем он расступается, появляются видения: грязная, болотная вода.

Холод и боль, жгущая каждую кость тела и жадно лижущая суставы.

Боль, что подавляет зрение красной дымкой, в которой вырисовывается огромной силуэт, с сияющими золотом кольцами радужек.

А затем оглушительный крик раздирает горло Сансет.

Вновь запах тины и ужас, стянувшийся узлом в животе.

Уголки рта жжёт резью, а всё тело наполнено какой-то непонятной, тяжёлой усталостью и болью.

Чей-то басистый смех, что постепенно переливается в женский.

Затем вспышка зелёной молнии ослепляет и бьёт дрожью по всему телу и появляется новое чувство.

Чувство, что прекрасно знакомо Сансет.

Чувство, что уже очень давно превратилось лишь в смутное воспоминание — страх собственной силы.

Девушка смотрит на свою руки.

Кончики маленьких пальцев чёрны и будто бы покрыты какой-то странной коркой, словно обгорели или же отморизились.

Однако зелёный ток скользит по ладоням, поднимается к пальцами, превращая омертвевшую кожу в живую, серо-молочную, с тонкими паутинками вен.

Лечение?

Но стоит допустить лишь одну собственную мысль, как Сансет выбрасывает обратно на твёрдую землю.

— Так в тебе тоже есть сила?! — это был вовсе не вопрос, скорее восклик.

Малышка вздрогнула и подняв голову, удивленно возрилась на вожатую.

Сансет же откашлялась в кулак и уже спокойнее и мягче заговорила.

— Послушай, это вовсе не странно и совсем не страшно. Да, ты не знаешь, что с ними делать, однако обещаю, что вместе мы сможем разобраться.

Девочка всë ещё смотрела недоверчиво, тогда Шиммер продолжила.

— Когда-то я тоже боялась своей силы, ко мне во снах приходила злая я и грозилась захватить весь мир! — девушка обрисовала рукой полукруг, указывая и на лес, и на домик, и на лагерь, — Точно также было и у одной из моих лучших подруг. Но мы разобрались вместе, мы победили страхи и стали управлять магией. Я, например, могу читать мысли, а Твай поднимает вещи силой мысли, здесь нет ничего страшного, ты не одна, ты не странная. К тому же, нет ничего зазорного в том, чтобы боятся того, чего непонимаешь. Это в человеческой натуре.

Девочка неуверенно поëжилась и вновь посмотрела на красноволосую, но теперь во взгляде голубых глаз не было того мороза отторжения.

— Ты веришь мне? — Сансет протянула девочке руку и тихим, но уверяющим шëпотом добавила, — мы всë решим, обещаю.

Девочка долго смотрела на протянутую ладонь, очень долго всматриваясь в лазурные глаза, будто пытаясь найти намёк на обман, на ловушку.

Но вот наконец она сделала выбор.

Малышка взглотнула, подняла свою тонкую ручку и протянула в ответ, неуверенно сжав холодными маленькими пальчиками горячую ладонь Шиммер.

Бывшая ученица Селестии улыбнулась и поднялась на ноги.

Девочка за ней.

— Как тебя зовут? — ободряюще поинтересовался Сан.

Малышка же повела плечами, будто всë ещё не была уверена в своих действиях, а затем ответила.

— Залия…

Победа?

Дэш придирчиво осматривает девочку, после чего же довольно кивает.

— На первое время — пойдёт.

Эпплблум же не разделяет довольствова старшей сестры лучшей подруги.

Если же быть уж совсем честной, то она чувствует себя откровенно глупо.

Очень глупо.

Её "боевая форма" представляла собой ничто иное, как школьную форму от физ-ры — шорты да топик.

Отличием было лишь то, что одеяние оказалось щедро разамалëвано красками всех оттенков, капли которой попали и на загорелую кожу рук, шеи, даже тела.

Блум готова была поспорить, что цветные разводы есть и на её щеках, учитывая то, как набережно орудовала краской Рейнбоу Дэш.

Ещё одной частью костюма были бинты, что Рейнбоу затянула с кулаков по плечи, объяснив это защитой кожи от ссадин.

Скуталу же сбежала (так скоро, как только могла позволять её больная нога) минут на пятнадцать и вернулась с красной полумаской в руках.

— И заплети волосы в пучок, — немного постояв, размышляя, добавила Дэш.

Тогда девочка не выдержала.

— Это глупо! — восклик получился громким и явно возмущëнным, — я выгляжу просто нелепо во всём этом!

Воительница же кивнула и развела руки в стороны.

— Именно поэтому тебя никто не узнает,— она явно была довольна собой, — и помни, что я жду от тебя зрелища.

Похлопав девочку по плечу, Дэш подняла руку в прощальном жесте и развернулась к двери.

— Ну а теперь мне нужно записать тебя в участники. И не забудь собрать волосы, — бросила она напоследок, прежде чем пожелать удачи и отбыть, оставив девочек наедине.

Младшая Эппл сидела на табуретке сгорбившись, держа в руках, всучëнную ей от Скут красную маску.

Сама же сестрëнка Дэш стояла рядом опëршись о трость и ожидая вердикта яблочной девочки.

Молчание затянулось.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — наконец негромко задала вопрос Эппл, будто обращаясь скорее к себе.

— Но это же твой выбор! Ты же готовилась! Столько боёв мы просмотрели и разобрали!

— Да, но...

Но Скуталу не дала подруге завершить.

— Твоя сестра участвовала в этих боях и была чемпионкой! И у тебя наконец появился шанс выйти на арену, где сражались Радуга, твой брат, Морская Сирена в конце концов!

Младшая Эппл промолчала, вновь опустив взгляд к маске.

И это не устроило черезмерно энергичную девочку.

Скут упëрла руки в бока, нахмурилась, вбрала в лёгкие побольше воздуха, словно пытаясь побороть внутреннее возмущение.

Ещё секунда и почти-спортсменка вспыхнула:

— Мы всё это время готовились! Ждали подходящего дня, когда нас никто не спалит. Уговорили Свитти создавать видимость того, что у нас ночёвка в нашем домике. Пытались создать полный график бойцов, дабы тебе могли достаться те, кого ты обойдëшь засчёт скорости. Уговорили Рейнбоу! А теперь... — воздух кончился, заставляя Скут сбавить обороты и заговорить тише, закончив почти шёпотом, — Теперь ты просто хочешь сбежать? Пустить все наши старания в молоко?

Девочка молчала в ответ.

Младшая Дэш же, восстановив энергию вновь, развивала наступление, позволяя влиться обиде в слова, приписывая им восклицательный знак в конце.

— Это же мечта! Я бы сама пошла, ты знаешь, но, —трость концом ударилась об пол, передавая бессильную злобу подростка на собственный дефект.

— А что сказала Свитти Бель? — продолжила Скут.

— Что не хочет видеть, как я получаю синяки и что ей это всë не нравится? — неловко попыталась пошутить Блум, хоть и знала, что на самом деле имеет ввиду подруга и инстинктивно зажмурилась, ожидая получить подзатыльник.

Однако, мгновением позже, опомнилась.

Она сейчас со Скуталу, а это девочка чужих границ не нарушает (если исключить объятия и легкие, спортивные толчки в плечо или бок)

На удивление, в этом плане куда больше позволяла себе именно сестрица Рарити.

Пускай она была совсем не сильна, однако отвесить подзатыльник могла, если кто-то из девочек сморозил глупость, или также могла наброситься и долго стучать невесомыми кулучками по спине Блум или Скут (если юной красавице довелось за них поволноваться).

— Нет! То есть, да, но я не о том! Она сказала, что верит в тебя! Что будет болеть за тебя! А теперь ты хочешь просто взять и сбежать? Сделала бы так Радуга? А Эпплджек?

Блум подняла голову.

Медовые глаза встретились с уверенными лиловыми.

И более не понадобились слова.

Эпплблум вздохнула и после секундной заминки и размышлений, встрепенулась.

Вновь в девочке зажёгся боевой огонь, так недавно иссякший.

— Ты права, — уверенно кивнула младшая Эппл, потуже затягивая маску на лице. — Давай зажжём их!

Улыбка растянулась на лице розоволосой.

— ДА! ТУДА ИХ!!! — подхватила Скут, разрезая воздух над головой парой взмахов костыля.

Чуть позже, уже покинув комнату, девочки разошлись.

— Я буду рядом с сестрой. Давай, победи всех! — обнявшись на удачу, заявила Скуталу, после чего исчезла за углом.

Эпплблум осталась одна.

В животе затянулся узел, тошнотой подступая к горлу.

У неё до этого момента вовсе не было ощущения, что то, к чему они со Скут так стремились происходит здесь, сейчас и на самом деле.

Всё ещё казалось, что бой будет где-то не скоро, через несколько дней.

А может и вовсе его не будет, благодаря благоразумию Рейнбоу Дэш.

И вот что-то неотвратимое наконец настало.

Назад больше не повернуть и вот-вот начнется её первый в жизни бой.

Кто противник? Как долго она сможет простоять? Что с ней будет? А что если она что-то сломает?

Блум взглотнула.

А ведь всего-то пару часов назад она была точно уверена, что готова...

— Как тебя представить?! — из-за шума толпы и волнения, что заложило уши, лишь с третьей попытки юная фермерша расслышала ринганонсера.

Однако Флиму показалось, что это было не так, ведь ответа он не получил.

— Девочка, время — деньги, так будь добра, не трать наши деньги. Имя?

Псевдоним! Конечно же, как они могли забыть о нём?! Столько готовиться и забыть о самом главном.

Девочка взглотнула, спешно перебирая все варианты, что только могли прийти в голову.

"Яблочный победитель", " Разящая Молния", "СуперБлум", "Эйби", "Мишель Кребер", "Яблочная девочка" — судорожно скакали имена, но ни одно не казалось достойным.

Когда же Флим закатил глаза и уже было развернулся, Эпплблум наконец выкрикнула.

— Шарлотка!

Мужчина насмешливо-недоверчиво взглянул на раскрасневшуюся девчушку, затем хмыкнул и кивнул, явно всë ещё придерживаясь мнения, что Эппл здесь не место.

— Твой бой следующий, готовься и помни, что деньги ты получишь только в том случае, если не грохнешься в первую минуту.

Блум фыркнула.

Она выстоит. Всем на зло выстоит.

Точно ли выстоит? Здесь у всех бойцов есть настоящий опыт, они сражались друг с другом годами, а она что? Посмотрела несколько видео?

Нет-нет, надо верить в победу! Только в победу!

Девочка сглатывает: она все еще не знает, кто будет её противником, от чего-то волнение лишь новыми волнами накатывает.

Нет, Эпплблум не может сбежать, но она не обещала себе не трусить, верно?

К тому же, страх помогает уворачиваться, страх позволяет выживать.

Он же поможет?

Девочка теребит бинты, глубоко дышит, пытаясь унять дрожь в коленках.

До её выхода на ринг остались считаные секунды.

— И-и-и так, Флем, не скажешь, который час?

— Конечно, Флим! Сейчас самое время встречать новичков!

— И первой выступит девчушка,

— Которая захотела стать самой юной участницей! — объявляют братья, заканчивая предложения друг за друга.

А Эпплблум затаивает дыхание.

Вот оно.

Прямо сейчас её объявят.

— У неё странное имя!

— Странное одеяние!

Капелька холодного пота стекает по виску.

— Так делайте ставки на то, сколько она сможет продержаться в своём первом бою!

Да уж... Поддержки она здесь явно не получит, все скорее встанут на сторону знакомых бойцов, а за неё кто? Скут, да Рейнбоу?

— И встречайте, Шар-р-рлотка! — в один голос закончили ринганонсеры.

Лучи прожекторов на секунды ослепили новоиспеченную воительницу, поднявшуюся к правому концу ринга.

Этот свет напрочь выжигал уверенность.

Однако отступать было поздно.

Сглотнув мгновенно ставшую слишком взятой слюну, девочка переступила порог металлической решётки, что барьером окружала ринг.

Совсем недавно Блум представляла как это делает.

Однако в воображении всё совсем иначе.

Там она, гордо предвкушая приятную горячность схватки, ступала на твёрдое покрытие.

Холодные лучи поддерживали её, давали уверенность и дарили лику атмосферу, благодаря которой девочка должна была выглядеть брутально.

На деле же мертвенно-белый свет не дарил ничего.

Под его яркими лучами Блум лишь чувствовала себя ещё глупее, из-за наряда, из-за имени, из-за волос, непривычно убраных.

Всë это было слишком инфантильной идеей, как и говорила Свитти!

Но хуже было даже не то.

Сотни глаз вокруг впивались в неё, пожирали, насмехались.

Эппл младшая словно вернулась в начальные классы, о которых не хотела вспоминать...

Простая деревенская девочка в городской школе, конечно на неё смотрели свысока.

В фантазиях Блум была героиней, пред которой в недоумении замолкает толпа.

Кто-то поднимает девушку насмех, однако фермерша на то не обращает внимания, надменно подняв голову.

Люди свистят, утверждают, что она точно проиграет, но затем, в первом же бою, Блум укладывает "Айронвила", успешно уклоняясь от его громадных кулаков и обманывая, заставив влететь в решётку.

После этого же младшая Эппл поднимает кулак, копируя фирменный жест своей любимой воительницы в этом клубе.

И тогда зрители взрываются восторгом.

Очень быстро у Эпплблум появляются фанаты, её боёв ждут с интересом и восторгом, а Эппджек же принимает её за равную себе, наконец-то видит то, какая она на самом деле.

Наконец-то видит, что она не маленькая девочка.

Но на деле же всё оказалось совсем иначе.

Эпплблум не чувствовала себя героиней, не чувствовала того боевого настроя, что появлялся в её фантазиях.

Она была маленькой, до жути смешной, совершенно не к месту здесь.

Свист и насмешки лишь сильнее вбивают в покрытие ринга, от чего Эпплблум становится всё меньше, всë слабее.

К спине липнет панический страх, ледяным корсетом сжимая крепкое, но в то же время хрупкое, девичье тело.

Сестра Эппджек выходит на ринг, ëжится и поднимает руку, надеясь, что этот жест подарит ей хоть какую-то уверенность.

Но лучше не становится.

Все вокруг лишь больше улюлюкают и насмехаются, от чего пересыхает в горле, а грудь сдавливает неприятной хваткой.

— Что ж, неужели встречать её не собираетесь? — наигранно удивился Флэм.

— В таком случае поприветствовуем того, кто уже заслужил уважение и среди наших бойцов, и среди зрителей! — продолжил Флим.

— О, это гигант!

— Он сильный!

— Он крепкий и выносливый! — каждая фраза отдавалось неприятной тяжестью в животе и гулкими ударами в ушах.

— Готовы ли вы узнать, кто станет противником этой малышки!?

Ожидание было невыносимо.

Оно словно жвачка, что попала в шестерни механизма, от чего растягивалась и всë сильнее портила этот самый механизм.

— Ставки-ставки, делайте ваши ставки! — вторил брату и подначивал народ Флэм, а Флим же поднял руку.

— И так! Три! — считаные секунды, — Два! — вот-вот, — Один! Вы готовы!?

— А выйдет против новой воительницы сам...

Братья замолкли, разжигая вместе со спорами публики и тревогу "Шарлотки".

Выждав несколько мучительно-томительных секунд, они наконец громогласно объявили.

— БОЛЬШОЙ ЯБЛОЧНИК!

На арене появился высокий, крепкий парень.

Рот и нос его были закрыты красным платком, а золотисто-рыжие волосы челкой спадали на зелёные глаза, помогая скрыть лицо.

Ало-бордовая клетчатая рубашка не скрывала могучей фигуры и громадных, сильных рук.

Он обвëл взглядом зрителей, кивнул, заставляя тех верещать, затем обернулся на противницу и замер.

Его брови поползли на лоб и после нахмурились.

А Эпплблум же была довольна.

Быть может, это удача, а может услужила Рейнбоу, но бой точно будет интересен.

— Я — Шарлотка, приятно познакомиться! — с азартным вызовом бросила девочка, поднимая кулаки.

Большой Макки, то есть, конечно Яблочник, по прежнему выглядел крайне озадаченным.

— Ну пожалуйста, подыграй мне! — почти что одиними губами попросила девочка.

Бровки её сошлись домиком, а взгляд стал столь же жалобным, что и у Вайноны, когда та была всего лишь щенком, пытавшимся выпросить ещë одну прогулку в пять утра.

Большой Яблочник ещё какое-то время поглядел на девчушку, а после кивнул.

Меж тем, раунд уже начался, пробил гонк и со всех сторон понеслись нетерпеливые требования перейти к сражению.

И Блум, конечно, послушалась принимаясь кружить по рингу.

Яблочник же следил за девочкой, не спеша приступив к действию.

Эпплблум удалось оказаться за широкой спиной бойца, тогда девочка кинулась вперёд, пытаясь нанести удар.

Но Большой Яблочник лишь сделал шаг вбок, позволив малышке пролететь мимо.

Но Блум удержалась на ногах и почти сразу же развернулась, вновь выбрасывая кулак, лишь зачерпнувший воздух.

Парень будто бы и не пытался сражаться, лишь постоянно уходят от кулаков.

Впрочем, даже если кулачки Шарлотки достигали своей цели, какого-то урона нанести они не могли: Большой Яблочник был слишком крепким парнем.

Однако когда он сам нанёс удар, Шарлотка просколзнула под его руками и уже обрадовалась успешному уклонению, как кулак нагнал её.

Удар промеж лопаток, чуть ли не снëс Эпплблум с ног.

Шарлотка удержалась лишь благодаря металической решётке, отделявшей ринг от зрителей.

Железная сетка болезненно царапнула ладони, заставив негромко зашипеть.

Эппл обернулась, со смесью удивления и раздражения глядя на брата.

Нет, она не злилась за удар, она хотела честного боя, но вовсе не ожидала такой силы.

Макки же опустил взгляд на свои кулаки, будто с удивлением их разглядывая.

Он явно не ожидал, что удар выйдет настолько сильным и теперь себе этого не простит.

Девочка же не стала медлить, вновь бросаясь в атаку.

Пара ударов в корпус, а затем в коленку, что таки заставили бойца упасть на одну ногу, а дальше последовал удар в челюсть.

Но и он не повалил Большого Яблочник.

Тогда девочка уже собиралась повторить попытку в другой угол челюсти, однако её кулак застыл в паре сантиметров от лица парня.

Его громадная рука сжала запястье девочки, не позволив осуществить задуманное.

— Ой... — только и успела сказать девочка до того, как была впечатана в ринг.

Не сильно, но ощутимо.

С секунды три в голове звенело, ещё две секунды понадобилось, что вновь встать на дрожащие ноги.

И лишь на шестую секунду девочка вновь подняла руки готовясь к продолжению боя.

Ещё какое-то время они обменивались ударами: Шарлотка попадала, Яболочник же — нет.

Младшая Эппл почти что летала по арене, то сокращая, то увеличивая дистанцию, стараясь наносить точечные и крепкие удары.

И кажется, это стало давать свои плоды.

Большой Макки стал хуже следить за её движениями, чаще пропускать: вероятно устал.

Это в Эпплблум лишь сильнее разжигало азарт, заставляя работать всё активнее.

Всë набирать темп.

Однако в какой-то миг везение завершилось и ухо обожгло огнём боли, а следом прилетело в плечо.

Но это явно был не конец серии ударов.

Большой Яблочник отступил назад, замахнулся, готовясь нанести самую сильную атаку, — явно делая это настолько показательно для отвлечения внимания, сейчас он выкинет вперёд другую руку.

Но Шарлотка не даст этому произойти.

Девочка подныревает под руку брата, оказываясь вплотную к нему, а следом же прыгает, выкидывае оба кулачка вверх.

Удар приходится снова челюсть.

Большой Яблочник чуть пошатывается, отступает на пару шагов, а следом, неловко запинается о собственную ногу и валится на ринг.

В наступившей тишине ясно слышны лишь голоса ринганонсеров, отсчитывающих до десяти.

И вот решающие секунды завершены, Большой Яблочник не поднялся, а Эпплблум же в неверии чувствует, как её руку поднимают.

Издалека слышит как зал восхищается и возмущается.

Она победила?

Это правда?

Она победила! Победила! Всë как в фантазиях!

Грудь распирает гордостью и радостью, от которой хочется прыгать настолько высоко, что можнл дотянуться до луны.

Она победила!

ПОБЕДИЛА!