Пустая

Глава 4

Мыло, как оказалось, было очень вкусным, а ванна — восхитительной. Окунуться в каменный таз, наполненный горячей водой, было все равно что превратиться в суп. Она все пыталась попробовать свой бульон, но две кобылы отговаривали ее и все время вытаскивали голову из воды.

— Если ты будешь есть мыло, у тебя будет еще больше поноса, — сказала Глиттер Гламмер голосом, который звучал так, словно у нее почти закончилось терпение. — Перестань пить воду из собственной ванны, это отвратительно! Будь хорошей… кем бы ты ни была!

Отмокание в горячей воде после опорожнения кишечника помогло ей почувствовать себя лучше. Теперь она была в порядке, даже бодра и голодна. Очень голодна. Быстрым движением головы она нашла себе вкусную закуску. Скользкий кусок мыла.

— Выплюнь это! — потребовала Глиттер Гламмер. — Не смей это глотать! Не будь плохой демоницей!

Взяв брусок мыла в рот, она провела по нему языком, наслаждаясь его вкусом и скользкостью. Оно было одновременно мягким и твердым, имело странную, но приятную текстуру, приятно пахло и имело божественный вкус.

— Выплюнь его! — повторила Глиттер Гламмер. — Выплюнь! Я дам тебе конфету… это лучше, чем мыло!

Быстро сглотнув, она смогла бы проглотить вкусное мыло, но почувствовала, что остальные могут расстроиться, если она это сделает. Она не могла понять, что именно происходит. Она не ела их, она ела мыло — и оно было очень вкусным. Казалось, что мыло для пони — не еда.

С сокрушенным сердцем она выплюнула мыло, а затем изрыгнула длинный поток пузырьков. Мыло с шумом упало в банный бульон. Она поплескала хвостом, помешивая, и подумала, что у нее получится замечательный мыльный суп. Она наклонила голову, чтобы еще раз выпить воды из ванны, и тут ее схватила магия.

— Знаешь, когда я обучался в академии стражи, меня многому научили, — сказал Малканус тихим, хрипловатым голосом, — но они никогда не учили меня мыть сбежавших демониц.

— Ты мог бы помочь, Малканус. Ее трудно схватить с помощью магии. — Глиттер Гламмер взглянула на огромного драконьего пегаса, стоявшего у стены.

— Нет. — Малканус моргнул и покачал головой.

— Прекрати пытаться съесть мыло! — Глиттер Гламмер навострила уши, когда кусок мыла снова плюхнулся в воду. — Не двигайся! Нам нужно отмыть твою заднюю часть… нет… верни мне щетку!

Она посмотрела на щетку, которую держала в хвосте, потом на властную рогатую пони, указывающую ей, что делать. Высунув длинный зеленый раздвоенный язык, она слизала с щетки несколько капель воды, а потом отдала ее обратно.

— Я больше так не могу, — сказала Фрекл Спекл, фыркая. — Это слишком… Прости… Я не могу… Я не могу…

Намокшая пухлая кобыла отошла от ванны, забилась в угол, а потом начала рыдать. Раздался громкий всплеск, и в воду упал длинный цепкий хвост. Купание больше не было веселым. Совсем нет. Обессиленная, обиженная и не понимающая, что происходит, она опустилась в ванну и обмякла.

— Черт возьми, это моя вина, прости меня, Фрекл, я должна была… — Слова Глиттер оборвались, и она издала разочарованное шипение. — О, собачий пук.

Опустив уши, она посмотрела на кобылу, всхлипывающую в углу, а затем повернулась к Глиттер. Не в силах говорить, но все еще в состоянии общаться, она подняла когтистый палец и ткнула себя в шею, а затем указала на Фрекл Спекл.

— Нет. — Глиттер покачала головой. — Это не твоя вина. — Кобыла моргнула, а потом вытерла передней ногой свою мокрую гриву с лица. Она несколько раз сплюнула, чтобы смыть мыльную воду с губ, а затем села на мокрый пол. Ее задняя часть мокро хлюпнула, когда она села в кучу пены.

— Здесь живут плохие пони. Это последняя остановка перед погибелью… Путевая станция заблудших душ. Это место, куда приходят пони, чтобы исправиться, прежде чем они окажутся там, откуда пришла ты. — Глиттер встряхнулась, чтобы с ее странной, почти полупрозрачной шерстки, которая в слабом свете фонаря сияла, как драгоценный камень, стекла вода.

Навострив уши, демоница обратила внимание на плачущую в углу пони.

— Мы все здесь, потому что нам здесь место, — сказал Малканус. — А пастырь так же плох, как и стадо.

— У Фрекл Спекл были небольшие проблемы с алкоголем, — негромко сказала Глиттер, подхватив щетку с помощью своей магии. Она принялась чистить щеткой в рассеянности. — Однажды ночью она купала своих жеребят. У нее было двое малышей, жеребенок и кобылка. Ей надоело, что они дерутся, брыкаются и кричат… потому что жеребята такие. И она оставила их одних в ванне, чтобы пойти выпить.

При этих словах рыдания Фрекл усилились, и она застонала.

— Она возвращается после нескольких рюмок и обнаруживает, что ее жеребенок утопил свою младшую сестру. Она приходит в ужас, что вполне понятно, но не делает ничего, чтобы вызвать полицию. Она идет и выпивает еще, чтобы успокоиться. — Щетка двигалась сама собой, пока Глиттер продолжала свой рассказ.

— Ее муж приходит домой и узнает, что произошло. Он расстроен, и вполне заслуженно. Случается много неприятностей, и в конце концов бедная Фрекл остается без мужа и без своего жеребенка. Ее муж возвращается домой и живет со своей матерью. Ей даже не разрешили присутствовать на похоронах дочери.

Застывшая на месте демоница каким-то образом слишком хорошо поняла эти слова.

— И Фрекл, когда у нее ничего не осталось, начала пить. А чтобы заплатить за выпивку, она делает то, что делают отчаявшиеся пони. В итоге она попадает в кучу неприятностей, самых ужасных неприятностей, и в конце концов ее навещает Надзиратель. Она попадает в тюрьму, ее мозг слишком поврежден алкоголем, чтобы раскаяться, и именно там она получает шанс завязать.

Глиттер смахнула слезу, набежавшую на уголок глаза:

— Десять лет спустя ее освободили. Она отсидела свой срок… и первое, что она делает, как только становится свободной пони? Она идет и покупает себе выпивку. И снова начинаются неприятности.

Что-то было не так. Чувствовалась какая-то новая страшная боль, ужасная, тошнотворная боль в груди. Она сжала когти, не зная, что это такое и как с этим бороться, но боль была настолько сильной, что она не знала, что делать. К ее удивлению, вода из ванны, которую она глотала, начала вытекать из ее глаз, как и из глаз Глиттер, которые тоже потекли.

— Ее снова навещает Надзиратель, и он устраивает ей допрос с покаянием. Снова. На этот раз ей становится стыдно за то, что она сделала, и она хочет помощи. Ей помогают, и она оказывается здесь, вместе с остальными.

Скребя когтями по камню, демоница вылезла из ванны. Вода и пузырьки стекали с ее тела ручейками, и она пошатнулась. Она чуть не поскользнулась на каменном полу, и ей пришлось побороться, чтобы ухватиться. Ее когти оставили на камне царапины.

Она сделала нерешительный шаг к Фрекл, размышляя, все ли в порядке, не накажут ли ее — угроза железа была страшной, — а потом сделала еще один испуганный шаг. Она посмотрела на Глиттер, потом на Малкануса, а затем снова повернула голову к Глиттер.

— Она не любит, когда к ней прикасаются, когда она в таком состоянии… Я бы не стала. Поверь мне, ты не захочешь, чтобы тебя пинала земная пони… а она умеет пинать. — Одна бровь Глиттер приподнялась изящной дугой, когда она заговорила. — Лучше пусть она просто поплачет, с ней все будет в порядке.

Во второй раз она настигла Фрекл Спекл, но на этот раз у нее не было намерения съесть ее. Она шла, низко пригнув голову к земле, согнув колени, а ее длинный хвост змеился по полу за ней. Мыльная вода стекала под нее в лужицы, которые, собираясь вместе, стекали к стоку в дальнем углу.

В слабом свете фонаря радужный блеск оставлял радужную рябь на ее перьях — ей еще нужно будет хорошенько прополоскаться. В ушах стоял звук капающей воды и плача. В бездонных глубинах ее сознания затаилось воспоминание. Она плакала. Она рыдала, плакала и умоляла… но о чем? Она даже не могла вспомнить, это больше походило на сон. Боль в груди усилилась, стала невыносимой и мешала дышать.

Подойдя вплотную, она вытянула левую переднюю конечность и, не забывая о когтях, положила ее на Фрекл. Кобыла издала пронзительный визг, а затем отбросила лапу. Демоница, пораженная, отреагировала так, как только могла.

Она рухнула на пол и лежала жалкой кучкой. Боль в груди была настолько сильной, что вся верхняя часть тела подрагивала от неконтролируемых рывков. Это было больно, но это была не просто физическая боль. Она тоже начала плакать. Она застонала, одолеваемая болью и горем, и именно тогда узнала, каково это — плакать в этом теле… Это тело чувствовало боль по-новому и ужасно. По-другому. Она была почти уверена, что чувствует боль Фрекл Спекл, и это было невыносимо. Все шесть ее конечностей подтянулись к животу, а длинное змеевидное тело свернулось в тугой клубок.

И Фрекл Спекл отреагировала.

Ее схватили и держали в мощном, почти болезненном захвате. Фрекл была мокрой и немного сопливой. Передние ноги Фрекл были мощными, они обладали пугающей силой, и демоница нашла в них утешение. Вместе они плакали, пока Малканус стоял на страже, а Глиттер Гламмер наблюдала за ними.

Что-то горячее и исходящее паром было предложено ей в чем-то, напоминающем чашу, но меньшего размера. В чаше была маленькая петелька, через которую можно было просунуть когтистый палец и держать ее. Запах был приятным, когда она понюхала его, и мозг подсказал ей, что он немного пряный и очень сладкий. Лучше мыла может быть только сладкое.

Чистая и хорошо вымытая, она села за низкий деревянный стол рядом с Фрекл Спекл, внутри другой хижины. Она была украшена всевозможными безделушками, картинками и камнями, вырезанными в виде пони, птиц и других животных, похожих на еду.

Вот только пони не были едой. Она должна была помнить, что пони — это не еда.

— Это горячее какао… пей, — сказала Глиттер и сделала глоток своего какао.

Она попробовала глоток. Напиток был приятным, сладким и горьким, со слабым привкусом чего-то, что приятно жгло язык. Глиттер светилась, причем не только рог, но и все тело. Смотреть на нее было почти больно, она ослепляла глаза и наполняла комнату сияющим светом.

— Ух, этот свет, он жжет мне глаза, — жаловался Малканус, щурясь.

— Я свечусь в присутствии любви, смирись с этим. — Глиттер Гламмер с усмешкой посмотрела на прищурившегося жеребца, а затем сделала еще один глоток. Она причмокнула губами, потом вздохнула. — Приятно снова светиться… Конечно, среди нас, отверженных, есть любовь и товарищество, но сейчас мне кажется, что я вернулась домой, в Кристальную Империю, где каждый из нас сиял, как солнце. Город был бы ярким, как день в полночь.

— Какое убогое место, — пробормотал Малканус.

— Что нам с ней делать? — спросила Глиттер. — Малканус… у нас с тобой есть долг перед этими пони. Она посмотрела на Малкануса и увидела, как выражение его лица стало суровым и серьезным. — Я не думаю, что это простое совпадение, что она так случайно появилась здесь, возможно, это мои мистические способности единорога, но я думаю, что она должна быть с нами. Что скажешь, бывший Надзиратель?

— Не называй меня так! — огрызнулся Малканус. — Ты обязательно должна быть такой враждебной?

Уши Глиттер опустились, и она кивнула в знак одобрения, когда демоница отхлебнула горячего какао из своей чашки. Она вернула свое внимание к Малканусу, и выражение ее лица смягчилось:

— Прошу прощения. Я привыкла к тому, что мы по доброте душевной подшучиваем друг над другом…

— С этим не стоит шутить, — прорычал Малканус с такой силой в голосе, что все в хижине зазвенело. — У меня отняли магию… саму суть того, кем я был… ее отняли, сожгли… ты не представляешь, сколько боли это мне причинило… падение с высоты было долгим, а внезапная остановка в конце чуть не сломала меня.

— Уверена, что так оно и было. — Голос Глиттер был мягким. — Уверена, что так и есть.

— Я всю жизнь пытался исправить одну глупую ошибку, совершенную в моей горячей юности… совершенную в гневе. Я потратил каждую минуту своего существования, пытаясь вернуть ее расположение… ее доверие… Я пытался…

— Вы были прекрасны, пастырь Малканус, и вы оберегаете всех нас. С тех пор как ты занял здесь свой пост, мы не потеряли ни одного пони. Фрекл Спекл подняла глаза от своего какао. — Я уверена, что принцесса Луна знает о твоей хорошей работе и службе здесь.

— Вернуться бы еще раз в милость сестер, — с тоской произнес Малканус.

— Вернемся к тому, о чем я говорила. — Глиттер прочистила горло. — Нашей гостье нужно имя. Я уверена, что принцесса Кейденс и принц Шайнинг Армор приедут, а пока нашей гостье нужно обеспечить комфорт и хороший уход. Остальные боятся ее, и вполне обоснованно. Поэтому мы должны сделать так, чтобы все пони были довольны. Я не считаю правильным держать ее взаперти в домике для временного содержания. Остальные воспринимают его как место заточения и наказания, а я не хочу, чтобы они думали, что ее нужно держать в заточении.

— Она может остаться в моем домике. — Малканус хмыкнул, когда Глиттер открыла рот для протеста, и продолжил: — Я не сплю в своей кровати. Я сплю стоя. Я всегда на службе. Если позволить ей остаться со мной, у пугливых будет время привыкнуть к ее присутствию.

— Я согласна с Малканусом, — сказала Фрекл немного смущенным голосом. — Я постараюсь помочь. Я постараюсь научить ее чему-нибудь, например, как жить и не есть мое мыло. Она ведь не так уж сильно отличается от дикого жеребенка.

Малканус фыркнул.

Демоница подражала ему, и из ее фыркающих отверстий вырвался поток радужных пузырьков.

Улыбаясь, Глиттер Гламмер кивнула:

— План не слишком хорош, но это начало. Будем действовать по обстановке и посмотрим, что из этого выйдет. — Она подняла какао и одарила своих спутников зубастой ухмылкой. — За то, чтобы заработать искупление…