Пустая

Глава 6

— Три дня, три дня прошло с момента появления волков, — сказал Малканус своим грохочущим баритоном. — Мустард все еще поправляется, но он жив, а его жена, Кофе Кейк, надеюсь, наберется смелости и встретится с тобой. Она пуглива. — Крупный жеребец стоял у огня и разговаривал, грея спину. — Мне нужно, чтобы ты была хорошей девочкой… никакой магии хаоса, никаких шалостей, никаких глупостей, никаких отрываний головы и прикладываний ее обратно, как ты сделала с Глиттер, когда она сказала, что тебе нужно осмотреть голову. Бедняжка Кофе, наверное, упала бы в обморок и больше не встала.

Поднявшись с кровати, демоница посмотрела на своего собеседника широкими озорными глазами. Она обожала звук его голоса и внимательно слушала, но не из желания сделать что-то хорошее, а скорее из потребности услышать его голос. Ее хвост метался из стороны в сторону, и на мгновение это отвлекло ее. Ее лапы напряглись, и она почти набросилась на хвост, чтобы растерзать. Ее хвост нуждался в уроке хороших манер и уважения. Насытившись, она зашипела и бросилась на него, но хвост, сообразив, что к чему, увернулся с почти сверхъестественной скоростью. Услышав хихиканье Малкануса, она вернула свое внимание к нему, в то время как хвост продолжал дразнить ее.

— Кофе Кейк — хорошая кобыла, — сказал Малканус, стараясь удержать внимание демоницы. — Она не обязана быть здесь. Она решила последовать за своим мужем сюда, в это место. Каждую неделю или около того она пишет письмо одной из принцесс, умоляя освободить ее мужа и рассказывая, что он изменился. И правда, он изменился. Думаю, он прекрасно справился бы с возвращением в общество. Любовь меняет пони… это смешно, но это правда. Мустард, возможно, и любил свою жену, но после того, как она была рядом с ним в самые тяжелые моменты его жизни, он по-настоящему полюбил ее. Я имею в виду, действительно очень любит ее, и эта любовь изменила его. У него появилось сильное желание творить добро.

Она моргнула и посмотрела в глаза Малкануса. Она не понимала, что такое любовь, но сама мысль о ней ее заинтриговала. Малканус заинтриговал ее. Его голос, его запах, то, как он двигался, как стоял, — все в нем вызывало ее любопытство. Он был суровым, но добрым. Иногда, когда она смотрела на него, ее почти захлестывал поток непонятных эмоций.

— В твоей книге появляется все больше интересных записей, — сказал Малканус, меняя тему разговора. — Ты завела друзей, завоевала доверие и упоминаешь, что готова на все ради арахисового масла и карамели, которые готовит Фрекл. Там есть несколько странных записей, но ведь это волшебная книга, правда?

При упоминании о лакомствах у нее потекли слюнки. Длинная лента слюны стекала с ее губ, и она с надеждой посмотрела на Малкануса, думая, не припрятал ли он одно из этих угощений, чтобы отблагодарить ее за хорошее поведение. Как раз в тот момент, когда лента слюней почти достигла кровати, она исчезла, как только она сглотнула. Она снова услышала смешок Малкануса и задумалась, что же тут смешного.

— Приведи свое крыло в порядок, чтобы выглядеть опрятно, — сказал Малканус.

Демоница без особых усилий заставила свое единственное оперенное крыло оставаться чистым и опрятным. Магия заструилась по перьям слабым свечением, и по мере того, как сгорали фрагменты, вспыхивали маленькие язычки волшебного желто-розового пламени. Всего за несколько секунд ее крыло стало готовым хоть на парад, и все это без особых усилий и дисциплины. Когда погасли последние язычки пламени, раздался стук в дверь.

Большая часть тела Мустарда все еще была перевязана, и от него воняло какой-то целебной мазью. Он стоял прямо перед дверью, а рядом с ним стояла его жена — маленькая пухленькая кобылка. Кобыла была до смерти напугана, и демоница чувствовала это. Запах страха делал с ней ужасные вещи, он заставлял ее голодать, вызывал желание охотиться, выслеживать добычу, но она подавляла эти чувства — ей не хотелось ругани от Малкануса, да и эти пони ей очень нравились.

Она не встала с кровати, а продолжала лежать почти по-кошачьи, покачивая хвостом из стороны в сторону. Она смотрела, как маленькая пухленькая кобылка стоит рядом с ее мужем, корчась от страха, с расширенными и стеклянными от ужаса глазами. Вид маленькой испуганной кобылы вызвал у демоницы жалость, и она поняла, что такое Малканус. Таких жалких крошек нужно было защищать, ведь страх был непреодолим для маленькой, приятно пухлой кобылки.

Тем более что она должна была вести себя как можно лучше.

— Привет, — дрожащим голосом сказал Мустард. Когда он двигался, его бинты сминались. Он ободряюще подтолкнул жену одной ногой, покрытой марлей, а потом просто стоял, не зная, что делать и что сказать.

— Мы хотели поблагодарить тебя, — сказала Кофе писклявым от страха голосом.

Кофе Кейк была кофейного цвета, она была обычного, ничем не примечательного коричневого цвета, с более светлой коричневой гривой и яркими карими глазами. На мгновение она поборола свой страх, и на ее лице появилась теплая, искренняя улыбка, но затем страх вернулся, и она прижалась к мужу, съежившись.

Демоница не могла не заметить, что страх вызывает не только она: маленькая кобыла, похоже, тоже испугалась Малкануса, и все ее тело дернулось, когда он приблизился на шаг. Наверное, трудно быть такой маленькой и беспомощной, подумала демоница, размышляя над ситуацией. Не иметь никакой защиты, жить под чужим покровительством и бояться своих собственных защитников.

В книге демоницы незаметно для нее самой появилась еще одна запись.

Кофе испуганно вскрикнула и отстранилась от мужа. Она в несколько шагов пересекла комнату, подошла к кровати и, поколебавшись мгновение, поднялась на ноги и обхватила демоницу передними ногами за шею. Глаза были закрыты, Кофе зажмурилась, все ее тело дрожало от страха.

Демоница не двигалась. Она боялась недовольства Малкануса гораздо больше, чем железа. Она оставалась неподвижной, как статуя, пока маленькая кобыла обнимала ее за шею. Она чувствовала, как сердце Кофе стучит внутри нее, и все тело Кофе гулко отдавалось как барабан.

Именно в этот момент демоница поняла, что такое мужество: быть в полном ужасе, но делать то, что должно. Маленькая кобыла, хотя и робкая, была отважной. Она была напугана, но ей каким-то образом удалось пересечь комнату и обнять ее. Двигаясь с медленной осторожностью, демоница обхватила кобылу одной передней ногой и ответила на объятия, прекрасно понимая, что Малканус смотрит на нее.

— Спасибо, — прошептала кобыла, — большое спасибо.

Что-то изменилось. Страх исчез. Малышка Кофе прижалась к ее шее и не отпускала. Дрожь унялась, и демоница только через мгновение поняла, что маленькая пони, прижавшаяся к ней, плачет. Она посмотрела на Малкануса, а затем освободила вторую переднюю ногу, чтобы полностью обнять Кофе.

— Я уже был, так сказать, по-настоящему напуган, — сказал Мустард мягким голосом, — но это заставило меня задуматься. Это произошло по моей вине. Мои действия привели меня сюда, в это место, и… и… это заставило меня задуматься… — Его слова оборвались на полуслове, и он просто стоял с пустым взглядом.

Кофе отпустила ее, опустилась на три ноги и вытерла глаза передней ногой, после чего тоже опустила ее на деревянный пол. Огонь потрескивал на решетке, а кобыла стояла там, фыркая, с красными и опухшими глазами. Она сделала шаг назад, а затем подняла глаза на демоницу.

— Я рада, что у нашей маленькой деревни теперь есть два преданных защитника, — сказала Кофе. Она шаркнула копытами, а затем улыбнулась. — Не знаю, почему я так тебя боюсь. Ты кажешься очень милой. Прости, если я на тебя накапала.

— Уверен, она не возражает. — Малканус, стоявший в углу, чтобы не мешать, смотрел на Кофе с ласковой улыбкой. Его крылья расправились по бокам, но только наполовину, чтобы он мог их немного расправить, а затем сложить. Он взглянул на Мустарда и сказал: — Мне кажется, он неважно себя чувствует.

— От обезболивающего у него голова идет кругом, — ответила Кофе. — Нам пора идти. Еще раз хочу сказать вам спасибо.

— Заходите в гости. — Малканус перевел взгляд на Кофе.

— Обязательно. — Кофе повернула голову и посмотрела на демоницу, лежащую на кровати. — Я знаю, что ты любишь печенье. Я постараюсь принести немного. Зимой запасы невелики.

Разговор был прерван звоном колокольчика. Он прозвенел один раз и больше не звучал. Малканус, который напрягся, услышав его, теперь немного расслабился, но густые волосы вдоль позвоночника остались на месте, а хвост возбужденно затрепетал.

— У нас гости, — сказала Кофе, подойдя к мужу. — Я слышала, что приедет принцесса Кейденс. Как ты думаешь, это может быть она?

— Возможно, — ответил Малканус, — … если погода достаточно прояснилась для путешествия.

Оставшись одна в домике, демоница скорчилась на кровати, на которой лежала. Ей велели оставаться на месте и вести себя хорошо, и она вела себя так, но это было трудно. Она чувствовала что-то, что беспокоило ее, волновало и заставляло бояться. Она чувствовала присутствие. Ужасное, страшное присутствие. Что-то, от чего у нее по коже поползли мурашки.

Паника в ее теле превратилась в живое существо, которое извивалось внутри нее, как масса змей. Малканус ушел, чтобы проверить гостя, кем бы он ни был. Ей хотелось, чтобы он был здесь, или Фрекл, или Глиттер, или любой другой пони. Ощущение страха было почти непреодолимым, и с каждой секундой оно становилось все сильнее.

Дверь открылась, и в хижину ворвался порыв ветра. Завихрились шальные снежинки, огонь замерцал в решетке. Чашка, стоявшая на столе, слегка задребезжала, и тогда демоница увидела то самое, что является предметом кошмаров. В ее сознании сложилось одно страшное слово, и в этом слове заключались все ее страхи…

Аликорн!

В дверях стояло существо чистого гармонического порядка — сияющее, прекрасное, с тонкими чертами лица и длинной царственной шеей. Стройные ноги двигались с невозможным совершенством. Она была безупречной симметричной красотой, олицетворением гармонии, наделенной жизнью и формой.

Демоница испустила страшный панический вопль, описалась на кровать, а затем почти бескостным движением сползла с нее и пробралась под кровать, каким-то образом уместившись всей своей массой в темном, тенистом пространстве под матрасом. Она съежилась в темноте, зажмурив глаза, и застонала от страха, желая, чтобы сияющее существо ушло.

— Что на нее нашло? — спросил Малканус, стоя рядом с принцессой Кейденс. Он посмотрел на принца Шайнинг Армора, который выглядел таким же растерянным, как и Малканус. Он принюхался, почувствовав запах мочи и страха, и фыркнул. — Что здесь происходит?

— Мы с ней противоположности, — ответила Кейденс. — В большинстве демонов слишком много ненависти, отвращения и неповиновения порядку, чтобы поддаться естественному страху передо мной. — Розовая аликорна с изысканной осторожностью приблизилась к кровати, под которой теперь дрожало хныкающее отродье демона. — Выходи, я не причиню тебе вреда… Я пришла, чтобы увидеть тебя и узнать о тебе. — Кейденс говорила так, словно обращалась к жеребенку, ее голос был мягким и терпеливым.

— Глиттер Гламмер прислала несколько отчетов. — Шайнинг Армор посмотрел на Малкануса и кивнул. — Кейденс хотела приехать сразу же, но мы оказались погребены под снежной бурей. Если позволите, некоторым сообщениям трудно поверить.

— Но доказательства лежат перед вами, под кроватью. — На лице Малкануса появилось обеспокоенное выражение, и он опустил голову, пытаясь получше разглядеть, где прячется демоница.

Шайнинг Армор подошел к огню и сказал:

— Действительно.

— Я уже имела дело с демонами. — Кейденс опустила уши и покачала головой. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Ну, если не считать попытки съесть Фрекл, она в основном безобидна. Но попытка съесть Фрекл была недоразумением. — Малканус, двигаясь с невозможной для его размеров грацией, подошел к шкафу и начал рыться в нем. Он достал контейнер и поставил его на стол.

Кейденс и Шайнинг Армор сморщили носы, когда Малканус снял крышку с контейнера с сушеным мясом. Шайнинг сделал шаг назад с видом отвращения, но Кейденс сохранила самообладание.

— Приманите ее вот этим, — предложил Малканус, подбирая пачку вяленого мяса и зажав ее между большим и центральным костяшками крыльев.

Увидев кусок вяленого мяса, Кейденс потеряла самообладание. Ее губы скривились, и она издала слабый скулеж отвращения, а крылья затрепетали по бокам. Малканус закатил глаза и нетерпеливо топнул копытом по деревянному полу.

— Послушайте, простите меня, но я уверен, что в какой-то момент у вас во рту было мясо…

— Да, но оно было живым и прикрепленным к Шайнингу! — огрызнулась Кейденс, отступая назад. — Я не такая, как Луна, мне никогда не было комфортно рядом с такими, как вы, и от вида мяса меня тошнит!

Визг под кроватью прервал обмен мнениями, заставив Кейденс и Малкануса вернуть внимание к текущей проблеме. Шайнинг Армор издал нервный смешок, но тут же умолк, когда Кейденс повернулась и посмотрела на него.

— Просто возьмите это и предложите ей, — сказал Малканус.

— Не хочу к нему прикасаться. — Кейденс отступила назад, покачав головой. — Кроме того, она не собака и не домашнее животное. Это как-то неправильно.

— Она наполовину дикая и больше похожа на зверя, чем на кого-либо другого. Просто попробуйте… чего вам терять? — Голос Малкануса был одновременно и мягким, и ласковым. — Раз уж вы об этом заговорили, она может быть и собакоподобной, и кошкоподобной…

— Малканус, от твоих слов мне только хуже. — Кейденс решительно шагнула вперед и выхватила кусок сушеного мяса. Она сморщилась, затем подавила рвотный позыв, и после минуты напряженной борьбы вернула себе состояние принцессиного спокойствия.

Она повернулась лицом к зверю, лежащему под кроватью…