Лодки, на которых мы плывем

Только не греби в лодке, детка

У Винил Скрэтч был план. У Винил Скрэтч был самый замечательный, коварный план. Будучи умной пони, она привела этот план в действие, и сегодня ей предстояло насладиться плодами его успеха. Все будет идеально, потому что она все предусмотрела, и ей не терпелось насладиться конечным результатом. Бывали моменты, когда она чувствовала себя умной пони, и сегодня был один из таких дней.

Ничего не могло пойти не так, но она не стала говорить об этом вслух, боясь сглазить.

У Винил Скрэтч был не только план, но и ученик, и он был важной частью этого плана. Ученики должны были делать то, что говорил им их мастер, и это вписывалось в план Винил. Винил была так увлечена своим планом, что даже надушилась и наслаждалась этим. Сегодня должен был быть один из таких дней, и она с нетерпением ждала возможности почувствовать себя (и пахнуть) немного по-женски.

Кроме того, это поможет Октавии следовать плану.

Это была та часть плана, которой Винил, возможно, пренебрегла совсем чуть-чуть. Информирование ученика и Октавии о плане. Конечно, не все было идеально, но она все равно могла окрылить их своим обаянием и грацией. В конце концов, она окончила Школу Принцессы Селестии для Одаренных Единорогов. Если она смогла это сделать, значит, все возможно.

Размышляя над своим планом, Винил поняла, что единственная его часть, которую она действительно выполнила, — это внесла залог за аренду лодки, и сделала она это вчера, почти в последнюю минуту. Но это был хороший план, и он обязательно сработает. Что может пойти не так? Она приложила немало усилий, чтобы дойти до этого пункта плана, и если придется, если этого нельзя будет избежать, она сможет приложить еще немного усилий.

Ухмыльнувшись в зеркало, Винил приготовилась сообщить ученику, что у него есть планы на сегодня.

Жеребенок, о котором идет речь, был слегка перепачкан грязью, немного обгорел, слегка вспотел и пил охлажденную бутылку Селестии~Колы. На базе одного из старых выброшенных платьев Рэрити был сделан летный костюм с ракетным двигателем. В мастерской царил абсолютный беспорядок, и казалось, что на неё обрушился торнадо.

— Это что, сопла векторной тяги? — спросила Винил, глядя поверх своих фирменных очков.

— Агась! — Сумак не обернулся и не посмотрел за спину, но продолжал смотреть на Винил, возможно, понимая, что его хозяин что-то задумала.

— Умно. — Она кивнула в знак одобрения — важно было поддерживать деятельность ученика, и ее очки немного сползли с морды. — Пойдем, Сумак, нам пора. Ты идешь со мной на двойное свидание.

— Да? Но я сегодня работал над своим летным костюмом и…

— А ты как раз заканчивал работу, так что можешь провести приятный день с Октавией, Пеббл и мной. Мы все отправимся на пикник на гребной лодке. — Винил усмехнулась, показав зубы. — В самом деле, ты хочешь весь день возиться со своим инструментом в этом сарае или хочешь провести время с Пеббл?

Глядя Винил прямо в глаза, Сумак опрокинул бутылку Селестия~Колы и опустошил ее, прежде чем ответить. Оторвав бутылку от губ, испачканных апельсиновым красителем, он сказал:

— Ладно, раз ты так говоришь, но у меня странное предчувствие.

Так и должно быть, мой ученик! — подумала Винил, пряча улыбку легкого, доставляющего неудобства зла.

— Просто хороший день на озере, Сумак. Вместе. Это будет здорово. А теперь давай, пошли. Если мы не возьмем лодку, ее сдадут кому-нибудь другому.

Жеребенок с трудом выдавил из себя эти слова:

— Хорошо, я иду…

— Хорошо, хорошо, мой ученик.

Переместившись в центр кухни, Винил устроила впечатляющую демонстрацию магии. Корзинка для пикника, изрядно потрепанная и подвергшаяся одному ремонтному заклинанию, была поставлена на столешницу, и Винил создала торнадо из предметов, чтобы наполнить ее. Мегара зарычала, когда на нее чуть не упала летящая банка с солеными огурцами, и с кошачьим возмущенным визгом выскочила из кухни.

— Что происходит? — спросила Октавия, просунув голову в дверь, чтобы выяснить источник беспокойства в тихом доме.

— Мы собираемся на пикник, — ответила Винил, запихивая в корзину четверть сырного колеса. — Бери Пеббл и пойдем. Надо торопиться, пока я не потеряла залог за лодку. Захвати свою виолончель.

Протест Октавии прозвучал как культурное, довольно шикарное нытье:

— Но я собиралась…

— Захватить свою виолончель и Пеббл, и тогда мы сможем отправиться на пикник? — Одна бровь Винил приподнялась, образовав тонкую, изящную дугу. Она отвернулась от своих занятий и одарила Октавию полусерьезным, немного ленивым знойным взглядом — таким, который, как она знала, до крайности взволнует серую кобылу.

Фыркнув, Октавия в ответ изогнула бровь — негласный способ общения:

— Ты пользуешься духами? — Ее хвост начал отгонять невидимых мух, которых в доме не было. Растения-мухоловки съедали их всех.

— Ага. — Ответ Винил не вызвал энтузиазма, и она запихнула в корзину еще больше вещей. — Я чувствовала себя немного по-женски. Теперь я хочу почувствовать себя немного Октавией. — Она нахмурила брови, чтобы придать этому немного серьезности, но не хотела показаться слишком нетерпеливой. В конце концов, она должна была сохранять ауру благопристойной лени.

— Я позову Пеббл, — смиренно сказала Октавия и на мгновение пожевала нижнюю губу. Задумчиво пожевав, с раздувающимися ноздрями и взволнованным взглядом, она повернулась к Сумаку, чтобы дать ему команду: — Ты… ты возьмешь мою виолончель.

— О… диссонирующие ноты потомства, — пробормотал жеребенок, отчего глаза Октавии расширились, и она глубоко, с хрипом втянула воздух, чтобы его можно было отругать.

— Я не потерплю таких выражений в этом доме, Сумак Эппл!

— Ладно, ладно, я пойду принесу твою виолончель! Я не для того отработал целый день, чтобы мне читали нотации, ух! — Жеребенок унесся прочь, цокая копытами по каменному полу, и вызывающе фыркнул, проносясь мимо Октавии в дверном проеме. Он не заметил ее ласковой ухмылки, когда проходил мимо.

Ухмыльнувшись, Винил продолжила собирать вещи, и все шло по плану.

Все шло по плану. На озере было немного пони, повсюду сновали лодки в виде лебедей, но все было в порядке. Все было в порядке. Лодки-лебеди были для дураков — Винил по какой-то причине считала их немодными, и ей больше нравились классические гребные лодки.

Сразу за Винил Октавия погрузила корзину для пикника, несколько подушек и другие необходимые вещи. Она шла легкой рысцой и, казалось, не замечала груза на спине. Пеббл шла чуть позади Октавии, на голове у нее была широкополая соломенная шляпа, которая отлично защищала от солнца.

Сумак шел сзади и, похоже, испытывал проблемы с ногами. Не так давно у него произошел резкий скачок роста, и теперь он, казалось,  весь состоял из ног и пушистой шерсти. Теперь он был выше Пеббл, хотя и ненамного, и с помощью телекинеза нес виолончель Октавии, спрятанную в черном деревянном футляре.

— СИНИЧКИ! — крикнул Сумак голосом, который разнесся по округе и заставил других пони повернуть головы, чтобы посмотреть в его сторону.

— Где? — Винил вытащила из седельной сумки Октавии свою камеру. — Где?

— Там! — крикнул Сумак, устремляясь вперед, все еще держа над головой футляр с виолончелью Октавии.

— Что-то я не вижу синичек, — сказала Винил, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть какие-нибудь впечатляющих синичек. Пары синиц любили собираться вокруг озера, и это было отличное место, чтобы понаблюдать за синицами.

— Вот! — Сумак улучил момент и указал на них. — Обычная Эквестрийская Вилохвостая Синица!

— Проклятье, ты прав. — Винил поднесла камеру к глазам и сфокусировала видоискатель на прекрасной паре синичек. У Сумака был превосходный глаз, чтобы заметить синичек в дикой природе, и она гордилась мастерством своего ученика. Он также разделял ее любовь к синицам, и вместе они много наблюдали за синичками и голубями.

— Бабочки лучше. — Повернувшись, чтобы посмотреть на Пеббл, Октавия фыркнула. — Я просто не понимаю одержимости Винил синицами и ее постоянной потребности разглядывать каждую синичку под солнцем принцессы Селестии. А теперь, когда она может говорить… если ты заговоришь о синичках, она не замолчит. Она даже заставляет Сумака делать это.

— Конечно, ты так думаешь, ты же лепидоптеролог, — мрачно заметила Пеббл. Повернув голову, она посмотрела в сторону Сумака. — Это просто хобби, но я немного ревную, что он предпочитает смотреть на красивых, пышных синичек и не обращает внимания на меня.

Винил сделала несколько снимков, используя невероятный зум своей камеры.

— Больше синичек! — крикнул Сумак, озираясь по сторонам и чуть не споткнувшись. — Синички повсюду! О, счастливый день!

— Да ладно, Сумак, у нас нет времени смотреть на синичек весь день, мне нужно забрать лодку! — Винил поджала губы и издала пронзительный свист, чтобы привлечь внимание жеребят. — Мы посмотрим на синичек вместе, позже, хорошо? — Винил навострила уши, услышав сердитое подростковое хныканье, и ей стало немного жаль Сумака, ведь это она виновата в том, что он так помешан на сисничках. Ей пришлось поднять настроение своему ученику. — Сегодня вечером мы посмотрим фильм о синицах, хорошо?

— Хорошо! — Таща за собой футляр с виолончелью Октавии, Сумак снова зашагал в очереди.

Лодка была длинной и широкой, рассчитанной на целый табун пони, так что в ней было много места для отдыха. Винил удобно устроилась на носу, и у нее даже была предусмотрена небольшая проушина, в которую она могла просунуть свой зонтик. Здесь же она разложила принесенные подушки, а затем с довольным вздохом плюхнулась на них.

— Я не уверена в этом, — сказала Октавия, глядя на футляр с виолончелью. — Играть на виолончели, я имею в виду. Лодка будет раскачиваться, и я не уверена, что…

— Все будет хорошо. — Винил надеялась, что ей удалось прервать Октавию, прежде чем сомнения успели поселиться в ней. У нее было прекрасное место в тени, и, откинувшись, она взглянула на Пеббл и Сумака. — Беритесь за весла, вы двое. Эта лодка не будет грести сама.

— Что? — Пеббл сидела, изумленно моргая. — Ты ничего не говорила о том, что придется грести…

— Ну, если ты не умеешь грести… — Винил подождала, пока она скажет то, что нужно было сказать, и наблюдала за тем, как искажается лицо Пеббл. В любой момент… она ждала… и ждала еще немного…

— О, я умею грести. — Голос Пеббл стал раздраженным. — Но Сумак — слабак. Мы только и будем что плавать по кругу.

— Эй! — Подняв переднюю ногу, Сумак напряг мышцы — и абсолютно ничего не произошло. Неустрашимый, жеребенок-единорог не позволил этому остановить его. — Я довольно сильный…

— Может быть, в одной передней ноге, — ответила Пеббл, прервав его обидной шуткой.

Уши Сумака стали ярко-красными, подогреваемые смехом двух кобыл:

— Пеббл…

— Гребок, — промолвила Пеббл и одарила Сумак сладкой, жеманной улыбкой, сделав грубый жест левой передней ногой.

Винил хохотала до упаду, и у нее заныло в боку. Она потирала ребра локтем, наслаждаясь собственным смехом и особой любовью, которую Сумак и Пеббл разделяли друг с другом. Красные уши Сумака уже опустились на лицо, а очки запотели. Лодка слегка покачивалась на воде, удаляясь от берега, и Винил с нетерпением ждала начала своего расслабляющего путешествия.

— Все эти поднятия ложек сделали тебя сильной, Пеббл…

У шоколадно-коричневой кобылки отпала челюсть, и она издала взволнованный вздох.

— Должно быть, тебе пришлось изрядно потрудиться, копаясь в этом крепко застывшем мороженом из жимолости и овса.

Октавия выглядела немного шокированной сказанным, а Винил ждала реакции Пеббл.

— Это было справедливо, — сказала Пеббл, придя в себя. — Ты хорошо меня отделал, Сумак. Подожди, ты заплатишь за это позже. — Сузив глаза, она прищурилась на Сумака, поджав губы. — Ты можешь либо победить, либо быть счастливым. И ты, — Пеббл сделала паузу и устремила свой устрашающий взгляд на жеребенка, — … ты выбрал тропу гнева.

— Да-да, неважно. — Сумак пожал плечами, затем взял весло. — Я не хочу грести, — прохрипел он, и Винил заметила, как он уставился на нее.

Винил рассмеялась, но ничего не могла с собой поделать, и еще больше ее позабавило то, что Октавия, похоже, чувствовала себя неловко из-за всего этого. Пеббл тоже взяла весло и принялась подгонять Сумака. Все шло по плану, не хватало только концерта для виолончели.

— Винил…

Зевнув, она не стала ничего отвечать Октавии, потому что знала, что будет дальше. Октавия была слишком умна, и тон ее голоса подсказал Винил, что концерт окончен. Земная пони знала, что ее использует в своих целях умная и до смерти сексуальная единорожка, и это привело Винил в отличное настроение.

— Винил, это ведь не должно было быть свиданием, правда?

— Я не понимаю, о чем ты, Октавия. — Винил даже не пыталась выглядеть невинной.

— Винил, я замужем за тобой уже очень давно, — сказала Октавия, разогревая голос для лекции. — Это не имеет ничего общего с двойным свиданием, ты просто хотела провести ленивый день на озере, не так ли?

— Мой ленивый день был бы гораздо приятнее, если бы ты успокоилась и занялась тем, что у тебя хорошо получается. — Винил усмехнулась, зная, что ей это сойдет с копыт. — Сыграй какую-нибудь приятную мелодию, Октавия. Пусть жеребята гребут под что-нибудь приятное. — Пока Винил говорила, Сумак ворчал от старания, а его весло било по воде.

Пока Октавия доставала из чехла свою виолончель, лодка тревожно покачивалась. Качка стала настолько сильной, что Винил пришлось приложить усилия, чтобы помочь, и на несколько секунд она забеспокоилась, что может искупаться. Это заставило кровь бурлить, а сердце — биться. А еще — очаровательный писк Октавии.

Октавия встала на дно лодки, обняла свой инструмент и стала ждать, пока лодка успокоится. Когда мягкое, слабое покачивание продолжилось, она вздохнула и смирилась с тем, что играть придется в не самых лучших условиях. Между тем лодка заметно кренилась, поскольку Пеббл была более сильным и умелым гребцом, чем Сумак, который то и дело шлепал веслом по воде.

Ей приходилось опираться на виолончель и упираться задними ногами. Она потерлась щекой о гриф — как раз под колышком — в надежде получить хоть какое-то успокоение, но его не последовало. Винил прекрасно видела покачивающуюся спину Октавии, ее округлые широкие бедра и гладкие бархатистые бока. Первый взмах смычка по струнам вызвал бурю музыки и ощущений. Эти ощущения усиливались, когда она наблюдала за тем, как очаровательный пушистый круп Октавии покачивается, пытаясь удержать равновесие. Винил обожала этот очаровательный пушистый круп, и много-много раз она чувствовала, как он покачивается у нее на животе, пока она обнималась с любовью всей своей жизни.

Да, пока все было идеально.

Вытащив банку с солеными огурцами, Винил Скрэтч устроилась поудобнее, чтобы насладиться своим самым идеальным днем…