Пустая

Глава 7

---

Спрятавшись под кроватью, демоница смотрела на мясное лакомство, которое держал аликорн. Она была слишком велика для этого места, но каким-то образом ей удалось втиснуть свое тело в пространство под кроватью высотой в пятнадцать сантиметров. Она не понимала, как работает ее магия, — только то, что она срабатывала, когда ей это было нужно.

Аликорн была хуже, чем все остальное, о чем она могла подумать. Лучше бы ее снова били железом или разрывали на части волки, чем терпеть такое. От ужаса она задрожала и, прижавшись к кровати, подумала о Кофе Кейк.

О храброй маленькой Кофе Кейк, которая была полна смертельного ужаса, но каким-то образом преодолела его. Демоница заскулила, ей совсем не понравилось это осознание. Сердце словно готово было выпрыгнуть из горла в любую минуту. Она чувствовала, как кровь стынет в жилах, почти болезненно пульсируя.

— Выходи, я тебя не трону… У меня есть угощение!

У аликорна и в самом деле было угощение. Даже в муках ужаса демоница все равно ощущала острую боль от постоянного голода. Эта боль никогда полностью не проходила, она всегда таилась, как какой-то ужасный грубый монстр. Она выглянула из-под кровати и увидела, что у нее перед носом машут пачкой вяленого мяса. Она принюхалась, ее фыркающие дырочки вспыхнули, и она подумала о том, как приятен на вкус кусочек соленого вяленого мяса.

— Ваше Величество… мне нужно… сказать о том, что я сказал минуту назад…

— Да, Малканус?

— Я не имел в виду, что это прозвучало так… просто… в еде обычно есть жуки, или мыши, или крысы, или любые другие паразиты. Я ни разу не хотел сказать, что…

— Да ладно, Малканус, это было смешно. Оставь это.

Лежащая под кроватью демоница услышала смех. Он сбивал с толку и дезориентировал. Аликорны не смеялись, они разрушали, сжигали, уничтожали все на своем пути и наводили порядок везде, где ступали их копыта. Аликорны не были существами с юмором, они не ценили розыгрышей и не любили хаотичного озорства. Демоница совершенно не понимала, почему этот аликорн сейчас смеется.

— Какая-то часть тебя похожа на меня, — сказал аликорн мягким, успокаивающим голосом. — Я чувствую это. Твоя мать или твой отец были пони…^[1] но я не знаю точно, кто именно. Я предполагаю, что кто-то заключил сделку… возможно, за какие-то знания, или мощное заклинание, или что-то еще. — Наступила долгая пауза, прежде чем она продолжила: — А потом появилась ты. В тебе есть маленькая искра добра, которая делает тебя особенной, маленькая искра, которую невозможно погасить, я полагаю.

— Что ты имеешь в виду, Кейденс? — спросил белый единорог.

— Магия изгнания все еще цепляется за нее, — ответила аликорн. — Выйди оттуда и дай мне полюбить тебя, пожалуйста?

Слабый намек на воспоминания всплыл из глубин сознания демоницы. Боль. Пытка. Мучительные пытки. Испепеление. Сдирание кожи заживо. Выжигание. Они пытались сломить ее, сделать такой же, как они, они показывали ей боль и страдания, а ее мучители обладали энциклопедическими знаниями о всех видах агонии, которые когда-либо были известны. Воспоминания хлынули потоком, грозя захлестнуть ее. Она свернулась в клубок, подавленная воспоминаниями. Они пытались помочь ей, пытались вылечить ее, пытались исправить то, что было не так.

Издав болезненный вздох, аликорн с грохотом упала на пол:

— О… уф… боль… Шайнинг, помоги мне… я не могу… я не могу этого вынести, Шайнинг, я не могу, — заикаясь, пролепетала она, сворачиваясь в калачик.

— Кейденс, что случилось?

Из-под кровати демоница услышала шум, но не успела ничего предпринять. Она погрузилась в море мучительных воспоминаний, дрейфуя в них. В этом теле, в этой реальности, где все казалось гораздо более настоящим, где были голод и жажда, было почему-то еще хуже.

Утонув в них, память стала неотличима от реальности.

---

— Здесь есть еще один демон. — Кейденс стиснула зубы и попыталась встать на копыта. — Он причиняет ей боль… Я чувствую это… Я пыталась прикоснуться к ее разуму, а он… и он… он как-то вмешался… Жаль, что Селестии здесь нет, она бы знала, что делать. — Она покачивалась на копытах и начала оглядывать тесную хижину.

— У нее есть книга, — сказал Малканус, указывая на книгу на столе.

Взмахнув крыльями, Кейденс вихрем метнулась к книге и подняла ее вверх с помощью своей магии. В хижине стало жарко, когда ее магия пробудилась, а книга засопротивлялась. Завязалась битва воль. Шайнинг Армор, не слабый в магии, обрушил на книгу свою силу. Малканус, стоявший у пламени, почувствовал, как у него дрожат поджилки.

— Говори, книга, ибо я так повелеваю! — Голос Кейденс был подобен раскату грома, и все вокруг задрожало. — Кто ты и какова твоя цель?

— Отвали, мандавошка! — ответила книга.

— Неправильный ответ. — Голос Кейденс был похож на тихое рычание. Ее магия прокатилась по обложке книги, и через несколько секунд она издала мучительный вой. — Я уже имела дело с такими, как ты, книга. Покорись мне!

— Да пошла ты, шлюха, глотающая члены, трахающаяся в жопу, чавкающая спермой шлюха!

Сузив глаза, Кейденс выпустила опасный импульс магии, от которого казалось, что хижина вот-вот опрокинется и упадет. Книга издала болезненный вопль, а её обложка начала хлопать, как крылья бабочки. Она горела розовым пламенем, а воздух наполнился зловещим треском.

— Меня зовут Унижение! — кричала книга, продолжая хлопать обложкой. — Я послан, чтобы составить каталог ее многочисленных унижений и написать роман о ее страданиях!

Малканус, не боявшийся демонических существ в любом их проявлении, шагнул вперед:

— Я ознакомился с твоим содержанием. По-моему, это не очень похоже на унижение. Еще раз солжешь принцессе, и я прикажу вырвать тебя из книги, чтобы можно было поиграть с тобой. А я знаю много веселых игр, поверь мне.

Кейденс прочистила горло:

— Перспектива, Малканус. У демонов очень разные взгляды на то, что является унизительным. — Она посмотрела на мужа. — Вытащи демонессу из-под кровати и убедись, что с ней все в порядке.

Шайнинг двинулся выполнять просьбу жены. Он потянулся к ней своей магией и вытащил из-под кровати обмякшее тело. Она не реагировала и не двигалась. Используя свою магию, Шайнинг Армор очистил кровать и демонессу — у него был большой опыт в очистке мочи с тех пор, как он стал отцом. Он уложил демонессу на кровать и положил ее голову на подушку, пока Кейденс продолжала сражаться с книгой.

— Почему она здесь? — потребовала Кейденс.

— Ее невыносимая доброта! — проскрипела книга. — Мы не смогли ее вылечить, как ни старались, поэтому ее изгнали в это ужасное место в надежде, что оно ее исправит.

В замешательстве Мальканус развел уши в стороны, и Шайнинг Армор сделал то же самое. Оба жеребца стояли, моргая, с почти одинаковым выражением недоумения на мордах. Страшная тишина заполнила хижину. На лице Кейденс не было того замешательства, что было у Шайнинг Армора и Малкануса, на ее лице было выражение мучительного понимания.

— Но это хорошее место для нее, — прорычал Малканус.

— Опять же, перспектива, — заметила Кейденс голосом, полным боли. — Она почти бессмертна. Она мягкосердечное существо простой доброты. Она не стареет, и только чрезвычайные обстоятельства могут убить ее. Она заведет друзей, полюбит, и ей придется наблюдать, как те, кого она знает и любит, стареют, страдают и умирают.

— Именно! — воскликнул Унижение.

— Но… но… но… — Малканус стоял, заикаясь, не находя слов.

— Она познает боль и потерю, как мало кто другой, и произойдет одно из двух. Она может обратиться ко злу, семена горечи и утраты могут породить сорняки, которые заглушат ее врожденную доброту, или же она будет непоколебима и выберет добро. Но это ее выбор…

Книга издала шипящий звук, а затем сказала:

— Вы, пони, хитрые, коварные существа! Вы причините ей боль! Её предадут! Она возненавидит вас, а потом будет сломлена! Много раз я имел дело с такими, как вы! Много раз меня вызывали в горящий круг! Много раз меня вызывали, чтобы один из ваших жалких подобий мог унизить другого…

— МОЛЧАТЬ! — прорычала Кейденс.

Книга затихла, Кейденс пришлось прибегнуть к другим средствам, чтобы заставить ее замолчать.

— Значит, ваш род отправил ее сюда, в это место, где обитают одни из худших представителей нашего рода. — В голосе Кейденс слышалось опасное спокойствие. — Без сомнения, в надежде, что это ускорит процесс. Ты мне отвратителен.

— Что нам делать, Кейденс? — спросил Шайнинг Армор.

Кейденс поднялась во весь рост:

— Я ни за что не позволю этому маленькому мерзкому бесенку и дальше мучить одного из моих подданных. И позволь мне прояснить, Унижение, она моя. Любые дальнейшие попытки причинить ей вред будут рассматриваться как активные военные действия, и я отвечу тем же.

— Мне кажется, это неправильно — просто уничтожить ее книгу. — На лице Малкануса появилось измученное выражение. — Она очень дорожит своей книгой. Это ее кьютимарка, черт возьми, и ей будет больно, если она повредится.

— Я заново зачарую ее, — ответила Кейденс. — Это будет книга любви, а не книга унижений. Она заслуживает лучшего.

— Твое последнее слово? — спросил Шайнинг Армор у демона, запечатанного в книге.

Книга, все еще удерживаемая магией Кейденс, ничего не сказала. Она ничего не ответила. Она повисла в воздухе, безмолвная, и ей нечего было сказать. Ни оскорблений, ни грубых слов, ни жестоких насмешек. Шайнинг Армор самодовольно фыркнул и взглянул на Малкануса.

— Мы должны сделать это до того, как она проснется, — сказал Малканус.

— Согласна. — Кейденс кивнула головой. — Шайнинг Армор, мне понадобится твоя помощь. Малканус, пойди и приведи Глиттер Гламмер. Она опытная волшебница, и мне понадобится ее помощь. Иди, и побыстрее!

Приученный подчиняться командам, Малканус поспешил исполнить приказ Кейденс.

---

— Малканус, пока она не проснулась…

— Да, принцесса Кейденс?

— Нам нужно поговорить, тебе и мне.

— Что вам нужно от меня, моя принцесса?

— Малканус, я чувствую, что ты чувствуешь к ней, я знаю, что таится в глубине твоего сознания…

— Ваше Величество, я ее опекун и защитник! Я бы никогда не стал действовать в соответствии с такими чувствами!

— А почему?

— Потому что это было бы неправильно.

— Почему это было бы неправильно? Потому что она демонесса?

— Потому что у меня есть обязательства как у ее опекуна и защитника. Я не воспользуюсь ею.

— Знаешь, Малканус, любовник тоже может быть хранителем и защитником.

— Да, я уверен, что может, принцесса Кейденс.

— Это нормально — испытывать к ней влечение. Она сексуальная, стройная демонесса.

— Ваше Величество, я не уверен, что это уместно.

— Она — существо, нуждающееся в любви и ласке. Она уже испытывает к тебе большую привязанность, Малканус.

— Что?

— Она любит, Малканус. Я это чувствую. Она обожает тебя.

— Это было бы неправильно.

— Почему?

— Это было бы… это было бы все равно, что ты бы овладел одичавшим мустангом. С моральной, этической точки зрения это неправильно. Я никогда не смогу сделать такое. Никогда. Моя честь никогда бы этого не позволила.

— Но у нее есть разум. И если она не в настроении принимать твои ухаживания, я уверена, что у нее есть способы сказать тебе “нет”. Это напомнило мне, что нужно что-то сделать с заклинанием, которое делает ее немой.

— Принцесса Кейденс, я…

— Она — существо, которое заслуживает любви и ласки, как и любое другое. Станешь ли ты первым, кто разобьет ее сердце, Малканус?

— Ваше Величество… Я… вы не можете просто ожидать от меня… О, очень хорошо, я подчиняюсь. Это очень неприятно, но я прощупаю почву, если вы мне так прикажете.

— Это не приказ, я просто хочу, чтобы ты был открыт для этой возможности.

— Конечно, принцесса Кейденс.

— Пастырь Малканус, когда ты в последний раз трахался?

— Кхм… Ваше Величество?

— Пастырь Малканус, когда вы в последний раз вспахивал борозду какой-нибудь пони? Безбрачие — не самое здоровое состояние. Мы — социальные существа, мы созданы для того, чтобы прикасаться друг к другу. Мы сексуальные существа. Мы созданы, чтобы соединяться друг с другом. Когда ты в последний раз засаживал свой шланг в кобылу?

— Э-э…

— Хватит, пастырь Малканус.

— Это было давно.

— Ну, та демонесса, на которую ты положил глаз, не была воспитана в наших общественных нравах. Она не знает наших социальных ритуалов. Она не знает наших путей…

— Вот почему мне кажется, что я воспользуюсь ею!

— Я не прошу тебя трахать ее на первом свидании. Я прошу тебя следовать своему сердцу и попытаться научить ее нашим способам. В то же время не бойся делать то, что естественно. Иногда мы, пони, придаем слишком большое значение ритуалам.

— Я запутался.

— Научи ее любить и ценить жизнь, Малканус.

— Но я не великий любовник, я не знаю как.

— Ну так разберись. Она тоже не специалист. И присылай мне отчеты. Держи меня в курсе. Мне нужны отчеты о романтике, ты меня понимаешь?

— Да, принцесса Кейденс, я сделаю то, о чем меня просят.

— Хорошо. Я слышу, как возвращаются Шайнинг Армор и Глиттер Гламмер. У нас еще много работы.