Тогда я хочу быть счастлива.

Обещай что убьëшь нас.

Большие лиловые глаза рассматривают руки.

Бледные и тонкие запястья с неровной, некрасивой кожей.

Детский взгляд рассматривает уродливые свинцовые, чуть выпирающие полосы, то как они становятся шире в середине и сужаются у углов.

А ведь у шрамов кожа гораздо более гладкая, нежели обычная.

Девочка сжимает и разжимает пальцы, делая это неспешно, внимательно, почти завороженно.

Она следила за каждым движением, словно то были кукольные части, двигающийся по желанию кукловода, а их хозяйка — всего лишь зрительница, пытающаяся понять: как же так реалистично двигаются потрескавшиеся ручки фарфоровой статуэтки.

Так девушка несколько раз напрягает и расслабляет пальцы, но в какой-то момент взор возвращается к кистям, но не к шрамам, он смотрит под них.

На то, как под непрозрачными, недвижимыми полосами, змеятся, скользят синие веточки вен.

Но вот девочка запрокидывает голову назад, силясь увидеть сестру и улыбаясь, протягивает.

— Арии..

Однако тут же получает несильное одергивание за волосы.

— Я просила тебя не ëрзать — мешаешь.

Точно, правда просила.

Если Соната будет дëргать головой, Ария не сможет привести в порядок её волосы.

Взгляд вновь падает на руки, однако теперь внимание девочки сосредоточено на другом.

Теперь Соната внимательно прислушиваться к тому, как сестра аккуратно собирает её влажные волосы, распределяет прядки, иногда слегка гладит голову, иногда немного больно дергает, избавлятся от колтунов.

Это приятно.

— Что тебе? — не отрываясь от работы, сосредоточено и немножко вредно, как обычно, всё-таки спрашивает старшая.

На какое-то мгновенние Даск снова хочется поднять голову, чтобы взглянуть в лицо сестры, но на сей раз она быстро вспоминает, что делать этого не надо.

— Смерть же нас разделит? — и почему-то от этой фразы губы пытаются растянуться в глуповатой улыбке.

Ария молчит. С ответом не торопится, лишь продолжает расчëсывать волосы.

И когда Сонате начинает казаться, что сестра просто не услышала вопрос, Блейз отвечает.

— Нет.

Какое-то время они сидят в молчании.

Девочка не знает, о чём думает сестра за спиной.

Иногда ей кажется, что она и вовсе не думает.

То есть, не размышляет про такие штуки. Как работ, выполняющий задачу.

На такие вопросы у неё всегда одни короткие ответы.

Наверное, это правильно.

Тогда почему у Сонаты в голове кружатся эти мысли?

Наверное, это уже не правильно.

И глупо.

Она глупая, всё правильно, тогда понятно почему она думает про... Уход.

Но вот Ария заканчивает разбираться с волосами и Соната слышит как она поднимается с тяжёлым вздохом.

Наверное, ноги затекли.

И это из-за глупости Сонаты.

Меж тем старшая сестра отходит к шкафу, что-то ищет.

— Соната.

На зов девочка почти сразу оборачивается, вопросительно склонив голову.

И лицом ловит домашние шорты и футболку с длинными рукавами.

— Поднимайся с пола и переодевайся, — закрывая дверцу, сестра устало проводит руками по длинным, темно-фиолетовым хвостикам, — Потом ляжешь на кровать, тебе нужно согреться.

Даск вновь высовывает руки из белого, шершавого полотенца, в которое была укутана, и притягивает с прохладного пола шортики.

Разве это не Арии?

Тогда девушка поднимает голову, чтобы взглянуть на сестру, почему-то остановившуюся у шкафа и не двигающуюся.

Блейз стоит внимательно и чуть хмуро глядит на младшую, будто чего-то ожидая.

Чего? Она же, кажется, ещё не успела ничего сделать неправильного.

— Ты поняла? — наконец задаёт вопрос старшая и Соната, поняв, что от неё требуется, кивает в ответ:

— Хорошо.

Тогда кивает и Ария.

Она проходит к сестре, забирает уже ненужное полотенце и выходит из комнаты, направляясь к кухне.

Но прежде убедившись, что младшая переоделась.

Задержавшись у ванной, изначально чтобы просто закинуть кусок белой ткани на своё место, девушка на несколько секунд, словно впадает в какой-то транс.

Но затем же берёт дурацкое тело под контроль и передëргивает плечами.

— Дура... — шепчет она, пытаясь отогнать мысли о недавней выходке Сонаты.

Уже на кухне Ария открывает холодильник, беглым взглядом, изучая прозрачные полки.

Отлично, еда пока есть. Сонате будет чем перекусить.

Однако... Блейз более чем уверена, что когда она вернется, в этом белом ящике всё так и останется на своих местах.

С раздражённым вздохом девушка захлопнула дверцу.

Далее она обжигает ладонь о чайник, проверяя насколько он горячий и вместе с тем взглядом ищет поднос.

Находит.

Тогда берёт кружку в форме тако — когда-то любимая кружка Сонаты — наливает кипяток, бросая несколько ложек сахара, пакетик чая и разбавляя до комфортной для сестры, температуры

Готовит тосты, пусть и глупо надеяться на то, что Соната поест.

Впрочем, разве она устоит перед черничным джемом?

Устоит.

Через несколько минут Ария вернулась в комнату, чтобы оставить поднос с двумя тостами и чаем на тумбочку у кровати.

Соната же, как оказалось, не до конца послушалась сестру.

Теперь она лежала на кровати, подняв обе руки к потолку, рассматривая уродливые шрамы своим слишком детским для обладательницы таких следов, взором.

Рядом с девочкой лежала плюшевая игрушка — светло-голубая пони в костюме тако.

И почему Даск так любила это...

— Накройся.

Соната поворачивает голову и тихонько кивает, но укрываться не спешит, продолжает смотреть на руки.

Ария стоит несколько секунд над кроватью, смотрит не сестру, и наконец опускается рядом, вновь вздохнув.

— Чтобы поела, — коротко бросает она, глядя в противоположную стену, — Можешь посмотреть телевизор, через час начнëтся твой "Радужный рок". В холодильнике еда есть.

Соната не отвечает.

Ария молчит.

Так длятся пятнадцать долгих секунд, на исходе которых Блейз поворачивает голову к сестре.

Лицо девочки ничего не выражает, лишь внимание приковано то к потолку, то к рукам.

Грудная клетка под футболочкой поднимается и опускается — ещё дышит.

И девушка было протягивает руку к сестре, но на полпути останавливается и просто опускает её.

Сжимает покрывало, делает вздох и произносит.

— Нет. Смерть нас не разделит. — и помолчав, добавляет, — Только если мы умрëм вместе.

Арии не нужно видеть, чтобы просто знать, что сейчас пара милых, бледно-пурпурных глаз мгновенно переместились на неё и теперь глядят внимательно, слишком внимательно, не пропуская ни сантиметра.

— Тогда ты убьешь нас?

Блейз молчит какое-то время.

А затем отвечает.

— Да.

Только после этого Соната заворачивается в одеяло почти с головой, приобнимая игрушку, отворачивается к стене.

И дышит ровно и тихо.

Но дышит.

Ария же поднимается с постели, идёт к двери, останавливается только там.

— Поэтому постарайся не делать глупостей.

---

Дождь моросил мелко, едва ощутимо, но мерзко.

Город шумел не менее мерзко, своими машинами, своими людьми-идиотами.

Прохладно.

И серо.

Казалось серость пропитала сам воздух, не позволяя увидеть истинных цветов, придавая всему оттенок асфальта.

Как в тот день...

Ария стояла под козырьком.

Её смена только закончилась, но она не спешила домой.

Как минимум, ближайшие пару минут, пока сигарета не истлеет.

— Здесь не занято? — шутку озвучивает женский, устало-хриплый голос, что доносится из-за спины.

Ария не оборачивается, лишь слегка качает головой.

Тогда смуглая девушка, благодарно кивнув гривой красно-жëлтых волос, подходит ближе.

Сансет Шиммер — коллега по работе, и когда-то почти сестра для Арии и Сонаты, встает рядом.

Так они стоят, пока девушка не произносит убито, тяжело.

— Погода как... —горло её явно пережимает сухостью и болью, но она всё-таки заканчивает, — как в тот день.

Блейз только кивает.

Сансет же лезет в нагрудный карман потрепанной кожанки и тоже достаёт сигарету.

Зажимает её искусанными губами и поджигает огонёк зажигалки, защищая его от ветра

Они начали курить в один день: после её смерти.

— Хотела снова в бар позвать,— не отрывая взгляда от улицы, сказала Сансет.

— Не могу.

Напиться она была бы не против.

Но не после сегодняшнего утра.

Ей нельзя оставлять Сонату.

К тому же, вчера она поняла, что не может находится в том баре — ей постоянно чудится она.

И Сансет тоже.

Ария это знает.

Смуглая коллега не спорит, просто делает новую затяжку синхронно с Блейз.

Одновременно и выдох.

Два серебристых облачка обдают ядом губы, обращаются спиралями и тают в воздухе.

— Как Соната?

Ария поворачивает голову, долго смотрит в пустые, бирюзовые глаза Шиммер.

А после со вздохом откидывается назад, прижимаясь спиной к стене.

— Этим утром я нашла её в ванной в ледяной воде.

— Как она? — в голове появляется нота жизни, но жизнь это тревожная, громкая, почти паническая.

— Жива.

И этой фразы хватает, что Сансет вновь расслабилась, облегченно выдохнув новую порцию едкого дыма, благодаря бога, или судьбу, или Арию.

Было бы за что...

Сигарета Арии догорает первой, что и не удивительно.

Окурок девушка бросает под ноги, давит каблуком, а после, не прощаясь, делает шаг за козырёк.

Однако её останавливает Сансет.

— Я сегодня хотела навестить её. Если хочешь, я передам, если вам вам с Сонатой есть, что рассказать.

Ария не отвечает, просто поднимает руку в жесте прощания.

---

Ария бредëт по улице, пиная какой-то камень, что попался на пути.

Её холодные руки пытаются согреться в карманах, но тщетно.

Сейчас она не думает, пытается отогнать мысли, но образы всплывают в голове.

Эти чертовы рыжие кудри...

Снова курит.

Слишком сильно хочется, Ария не может сдержаться от новой порции яда.

Ну и плевать.

Нет того человека, что одним крепким хлопком ладони выбьет из её пальцев сигарету.

Очередной пинок и камень улетает куда-то с дороги в кювет.

Ария же останавливается, долго смотрит в траву, в который скрылся осколок асфальта.

Плевать, она всë равно уже у дома.

Девушка делает затяжку и поднимает голову, чтобы пустить дым в потемневшее небо.

И чуть ли им не давится.

Блейз чувствует, как волосы встают дыбом, как узел связывает её желудок и комок мышц выше, а воздух становится каменным в лёгких.

Соната.

Соната с распущенными волосами, которые закатное солнце окрашивает в медный, болтает ногами, как дитя малое, сидит на краю кыши их восьмиэтажки.

— Б***ТЬ! — только и срывается с губ, прежде чем Ария сорвётся с места и помчится к подьезду, а затем вверх по бесконечной лестнице, врезаясь в перила, повторяя лишь одно и то же слово.

Уже ближе к чердаку она проклинает гения, которые только додумался дать её сестре ключ.

— Ты же обещала! Обещала! — хрипит она почти выламывая дверь и цепляясь ногой за какой-то мусор, царапаясь, падая, расшибая себе кулаки в кровь, но сейчас всё равно.

Блейз врывается на крышу и почти мгновенно останавливается.

— Соната!

Девочка даже не вздрагивает, просто наполовину оборачивается, глядя на сестру и улыбается.

Как обычно глупо, по-детски нелепо и с усталостью.

— Ариии, — протягивает она, — привет!

— Соната, аккуратно! — от каждого её движения вздрагивало всё, что только есть в грудной клетке, — Какого дьявола ты здесь делаешь!?

Девочка поворачивается обратно, вновь глядя на закат.

— Здесь красиво. — просто отвечает она.

Ария хочет верить, что дело только в этом.

Хочет.

— Слезай, — требует она.

— Смотри, — в ответ указывает куда-то Соната.

Блейз хочет что-то сказать, но не произносит, просто подходит ближе и приподнимает одну руку так, чтобы в случае чего схватить младшую за шиворот.

И только сейчас замечает, что девочка всё в той же кофте и шортах на голое тело.

Хоть бы не продуло...

А затем взгляд перемещается к юному личику.

Красные щёки, лёгкая, болезненная улыбка на губах и взгляд, одновременно слишком взрослый и совсем детский.

Волосы растрепались, зачем только она их расчëсывала...

Но сейчас Соната, кажется, действительно поглощена тем, что видит и ей явно не до того.

Тогда и Ария переводит взгляд в сторону, тающего за домами солнца.

Девушки молчат долго.

Просто смотрят как тухнет огненный шар, как небо перетекает в лиловые оттенки, и как в окнах загораются огни.

Первой нарушает тишину младшая.

— Ария?

Девушка лишь слегка наклоняет голову, давая понять, что слушает.

Соната же обращает взор к небу, рассматривает серые облака на фоне медленно нарастающей синевы.

— А там... Вообще что-нибудь есть?

Ария вновь молчит.

Не даёт ответа сразу.

И больше не запрещает мыслям заражать мозг.

Она думает о медных кудрях, а запахе антисептика и звуках прибора, считывающего пульс и о руке, не имеющей силы, не способной даже держать сигарету, но по прежнему пытающейся выбить её из чужих пальцев.

— Да.

Соната замирает на секунду, а потом её взгляд перемещается на старшую сестру.

А Ария же продолжает, глядя куда-то в пустоту, в сгустки ночной тьмы в воздухе.

— Ты знаешь... — она поворачивает голову и теперь смотрит на младшую, нет, даже не на неё, скорее сквозь или внутрь ,а может просто на руки, — каким ты умрешь, таким и останешься после смерти.

Тишина сливается с мраком, наполняет крышу, звенит в воздухе, пока Соната тихо не выдыхает.

— Навсегда?

— Навсегда.

Теперь девочка вновь рассматривает рукава своей кофты.

— То есть... Если бы я...

— Да. Они бы никогда не перестали кровоточить. А если замерзнешь, то там тебе будет холодно всегда.

Арии хочется закурить вновь, но она держится — не при сестре.

Признаться, она не знает, почему это расказывает, не знает почему в это верит сама.

Верит ли?

Соната же прячет пальцы в рукавах, сжимает их уголки и какое-то время задумчиво смотрит вниз, на улицу.

— А Дажи? — наконец спрашивает она.

— Адажио умерла в постели. Она не могла встать последние полгода, ты же знаешь.

В ответ же девочка будто инстинктивно потëрла запястья.

На что Ария поморщилась.

Конечно, именно на тот момент выдался особо "острый" период.

Примерно половина шрамов на руках Сонаты появилось тогда.

— Значит, она сейчас там лежит в постели? Навечно?

— Да.

Девочка перестаёт дышать, глядя то в небо, то вниз.

— Значит, она не в раю?

— Не знаю. — голос срывается на миг, но Ария быстро возвращает власть над связками и, усмехнувшись, добавляет, — но более чем уверена, что нам рай точно не светит.

Эти слова Соната будто пропускает мимо ушей.

Или даже соглашается.

А затем, немного помолчав, спрашивает:

— А если я умру старой, — и следом новый вопрос, слегка склонив голову,— Или во сне?

— Будешь спать вечно, — солнце почти не видно, но Ария всё также смотрит за горизонт, — Это неплохо, наверное.

Так Соната сидит, а Ария стоит рядом пока не темнеет совсем, а небо не прожигают точки звёзд.

Становится холодно.

И от взгляда Блейз не ускользает то, как тело сестры содрогается в мелкой дрожи.

— Пошли домой, —Ария развернулась было, но сестра не спешила следовать за старшей, снова замерев.

— Соната?

Девочка обернулась и в её взоре было что-то новое.

Что-то, что Ария забыла за последний год.

— Ариии, — протягивает она и улыбается, а глаза блестят влагой, — Тогда я хочу умереть счастливой.

Соната поднимается на ноги, спрыгивает к старшей сестре и хватает её руку, зажимая её своими ладошками.

— Обещаешь, что убьешь нас, когда мы будем счастливы?

Ария смотрит на руки сестры, потом в глаза, горящие, розовые, родняе.

И отвечает.

— Да.

Улыбка младшей сестры становится настоящей, а дыхание ускоряется.

Сестры неспешно спускаются на свой этаж, возвращаются в квартиру и там Ария обнаруживает два утренних тоста на тарелке и остывший чай.

Тогда она разогревает чайник, наливает в свою чашку любимый кофе старшей сестры и садится на кровать рядом с Сонатой.

И вместе они едят тосты.