Аллея около моего дома

Эпилог

Ласт и Бриз умерли вдвоем. Не одновременно, конечно. Но последние несколько лет они прожили вместе — те самые годы, когда о них не вспоминали внуки. Они не вспомнили друг друга. И не забыли тех, кого любили. Но так вышло, что их сердца свела судьба — казалось, они были похожи на кусочки пазла, сложившиеся воедино лишь к концу.

Представьте себе горный хребет. Над ним — пустота. А если бы над ними висели ещё одни горы — но вниз головой? Может, если их правильно друг под другом поставить, то зубцы гор сложатся? Вдруг пазл сойдется?

Пони — такие же горы. Временем и ветром они меняют свою форму, они могут подойти одному рисунку, могут — другому, но чаще всего они не подходят никому. Зато — меняют форму, когда соприкасаются. И когда мы любим, хребты где-то там, далеко, меняют свою форму; даже если мы не знаем.

Любовь, раз и навсегда замерзшая зимой, сопровождала Бриз и Ласт всю жизнь — и так всегда. Мы всегда ждем встречи у реки с тем, с кем расстались. И если бы мы попросту забыли о них, любовь бы жила.

Не означая, что хребет наш вернул себе первозданную форму.

Мы, кажется, просто пони. Но помним мы куда больше, чем кажется.

Прошло много лет с их смерти. Умерли те, кто их помнил. Умерли и все остальные. И неизвестно, кто жил в Эквестрии, но, возможно, это всё ещё были пони. Неизвестно, что было в их душах и как они выглядели. Известно лишь одно.

Что был когда-то город, в нём — аллея, и, гуляя по аллее, никогда не казалось, что гуляешь один. Я сам гулял по ней, по аллее около моего дома. Я люблю гулять по ней и теперь, улыбаться всем, кого встречу. И мне нравится, что зимой она становится темнее и таинственнее — мне тогда кажется, словно мир вернулся к прошлому, что я услышу стук колес кареты, что увижу до необычного светлую луну.

И я вижу луну. Когда на улице уже никого нет, в самый темный ночной час, когда ни души не показывается на улице, я вижу большую луну. Она освещает горную цепь.

В её свете близ перехода, когда я иду домой, я обязательно здороваюсь с Ласт и Бриз — они гуляют через много лет после своей смерти. Вдвоем, словно весь мир только для них.

Когда они уходят, я смотрю им вслед. И вдруг чувствую — даже зимой — дыхание тёплого ветра. По-летнему тёплого. И пахнет он, словно несёт с собой траву, цветы, кору деревьев, их листья… как будто он только что обогнул невысокий травянистый домик, из которого кто-то вышел, с кем-то поздоровался, куда-то пошёл. И кто-то пошёл вместе с кем-то.

И я, возможно, уже не могу вспомнить их силуэты. Когда-нибудь я забуду даже их имена. И Флаттершай, и Дискорда. И все другие имена. Но я всё равно буду чувствовать теплый ветер, когда гуляю под луной. И смутно буду догадываться обо всём, что произошло с теми, кого я знал, и о том, кем были мне Бриз и Ласт, и кем были мне все другие имена.

Любовь бесследно не проходит.

Почему?

Просто так устроено время.

Как горная цепь.