Кристальный реванш
19.1. Танец на двоих
Музыка: https://youtu.be/qvH70pJFKps?is=Ql8zHZhdzc-1YRjC
и
https://youtu.be/Uc59ulnJI2o?is=1ocxh7B-JgWxYun2
Они танцуют смесь танго, и того смешного, совместного танца из человека-бензопилы. Изначальный сценарий был жёстче, но в итоге ограничился лишь глумлением Сомбры над ней, на протяжении всей главы. Происходящее может показаться романтичным, на деле является чем-то ближе к тарантиновской комедии, музыка это отчасти подчёркивает.
*Обработано бетой
Фларри Харт сидела, ссутулившись над высоким стеклянным стаканом, в котором ещё оставались остатки слишком сладкого молочного коктейля, украшенного взбитыми сливками и крошкой шоколада, и лениво водила трубочкой по стенкам, наблюдая, как густая, холодная масса медленно сползает обратно вниз, смешиваясь с подтаявшим мороженым, тогда как сама она уже минут десять почти не делала глотков, полностью утонув в собственных мыслях, настолько глубоко, что шум вокруг временами словно исчезал, становясь далёким и приглушённым, как если бы она сидела под водой.
Кафе было ярким, почти до смешного уютным, и именно это ощущалось страннее всего.
Снаружи город готовился к осаде, на окраинах непрерывно рыли новые линии траншей, над крышами медленно ползали прожекторы, а улицы были забиты рекрутами в одинаковых шлемах, которых гнали то к складам, то к фортификациям, то к железнодорожным путям, но здесь, внутри, всё словно пыталось упрямо притворяться нормальной жизнью.
Мягкий свет ламп отражался в лакированных столах, пахло ванилью, жареным тестом, кофе, сиропами и алкоголем, а по углам стояли искусственные декоративные кристаллы, внутри которых медленно переливались разноцветные огни, создавая почти праздничную атмосферу, и кристальные пони, набившиеся сюда настолько плотно, что официантки едва протискивались между столами, говорили слишком громко, слишком нервно смеялись и слишком быстро пили, как обычно делают существа, прекрасно понимающие, что завтра всё это может исчезнуть.
И всё равно, даже среди этого шума, Фларри почти не слышала ничего, кроме собственного дыхания и одного конкретного воспоминания, которое снова и снова всплывало в голове, будто заевшая пластинка.
Поцелуй. Она ненавидела себя за то, как часто возвращалась к нему мыслями. Она в очередной раз резко втянула воздух через нос и раздражённо уткнулась взглядом в стакан, словно пыталась спрятаться в нём от собственных мыслей.
Рядом тяжело скрипнул стул.
Сомбра, развалившийся за соседним столом так, словно находился в собственном дворце, лениво осмотрел помещение, и когда несколько пони в очередной раз осторожно уставились на них, мгновенно рявкнул:
— Да прекратите уже таращиться, пока я вам глаза не вырвал.
Голоса вокруг тут же притихли. Несколько посетителей поспешно отвернулись. Официантка едва не выронила поднос. Единорог же только фыркнул и, закинув ногу на ногу, громче добавил:
— И принесите мне уже что-нибудь крепкое, Дискорд вас дери. У меня хорошее настроение, и я очень не советую его портить.
После чего совершенно спокойно повернулся обратно к Фларри, будто только что не напугал половину заведения, и лениво обвёл помещение взглядом.
— Забавное место, — пробормотал он, рассматривая яркие вывески над стойкой. — В моё время были убогие трактиры, где пахло дымом и перегаром, а максимумом роскоши считался не слишком грязный стол.
Он хмыкнул, глядя на разноцветные лампы под потолком.
— А тут всё светится, блестит, пищит…
Он ткнул копытом в автомат с музыкой, из которого доносилась какая-то бодрая мелодия.
— Выглядит богаче, чем половина дворцов, которые я когда-либо видел.
Фларри подняла на него взгляд поверх стакана.
— Ты здание мэрии принял за местный дворец, — сухо заметила она.
Он скосил на неё глаза.
— Потому что оно выглядит как дворец.
— Это административное здание.
— Значит, вы слишком разжирели.
Она невольно фыркнула, и он тут же довольно усмехнулся, заметив реакцию.
— Я серьёзно, — продолжила Фларри, уже чуть спокойнее. — Я гордилась тем, как быстро Империя менялась. Мама и папа действительно многое сделали. Электричество, железные дороги, новые предприятия…
— И при этом не подготовили страну к войне, — перебил Сомбра резко. — Великолепный результат.
Он раздражённо махнул копытом.
— Если бы твои родители тратили чуть меньше сил на сладкие вывески и чуть больше — на армию, вас бы не раздавили.
Фларри нахмурилась, но не успела ответить, потому что официантка наконец принесла огромный тёмный кубок и бутылку густого красного вина.
Сомбра буквально выхватил её, тут же наполняя кубок до краёв.
— Вот! — довольно рявкнул он. — Совсем другое дело.
Он поднял бокал, оглядывая зал.
— Ну что вы сидите как на похоронах? Веселее! Скоро нас всех, возможно, размажут по этим улицам, так что я хочу хотя бы один нормальный вечер перед бойней!
Несколько пони нервно засмеялись. Кио-то поднял кружку в ответ. Сомбра ухмыльнулся ещё шире.
— Вот, уже лучше.
Он резко указал на Фларри.
— Моему аликорну скучно. Мне тоже скучно. Так что пейте, жрите и радуйтесь, пока можете.
Фларри раздражённо поморщилась от формулировки «мой аликорн», словно она не более, чем его личный питомец, но ничего не сказала, только тяжело выдохнула и снова отпила коктейль.
— Сколько у нас ещё времени? — спросила она тихо спустя несколько секунд.
Единорог мгновенно присосался к кубку, делая длинный глоток, после чего лениво ответил:
— По словам разведчиков — врагов не видно.
Он вытер губы тыльной стороной копыта.
— Похоже, про нас пока забыли.
Ухмылка у него стала шире.
— Величайшая ошибка в их жизни.
Он снова поднял кубок.
— Я раздавлю их так же, как когда-то давил их предков.
Она отвела взгляд в сторону, покрутила трубочку между копыт, затем всё же спросила, стараясь говорить ровно:
— Что ты вообще помнишь… из своей прошлой жизни?
Единорог замер с кубком в копытах, и впервые за весь вечер улыбка на его лице слегка поблекла. Он медленно поставил кубок обратно на стол. И только потом ответил.
— Очень мало, я не помню детства.
Фларри подняла бровь, Сомбра же продолжал смотреть в вино.
— Вообще, — уточнил он спокойно. — Ни одного цельного воспоминания. Ни дома, ни родителей, ни того, как выглядел город тогда.
Он задумчиво постучал по кубку.
— Иногда всплывают какие-то обрывки. Шум. Холод. Чей-то голос. Но это скорее похоже на сон, чем на настоящую память.
Он усмехнулся, но в этом оскале был явно не смех.
— Забавно, да? Живёшь столетиями, покоряешь страны, переживаешь собственную смерть, а потом выясняется, что даже не помнишь, каким был ребёнком.
Фларри медленно отпила коктейль, наблюдая за ним поверх стакана.
— Тёмная магия? — тихо спросила она, он кивнул.
— Силы, которые я использую, слишком велики, чтобы даваться бесплатно. Они не убивают сразу. Не делают из тебя безумца за одну ночь. Всё происходит последовательно, ты привыкаешь и перестаешь обращать внимания на изменения. Сначала сон превращается в метания между реальностью и дрёмой. Потом хуже чувствуешь эмоции, затем начинаешь забывать мелочи. Лица. Голоса. Важные моменты.
Его брови склонились к переносице, по взгляду трудно было определить, о чем думает Король.
— В какой-то момент понимаешь, что помнишь только то, что связано с болью, страхом, яростью или властью. Всё остальное… сгинуло.
Фларри невольно опустила взгляд на собственное копыто, вокруг которого временами всё ещё проскакивали тонкие полосы тени. Сомбра заметил это и тут же коротко хмыкнул.
— Не смотри так, — бросил он. — Тебе до такого ещё очень далеко. Ты пока только в начале пути, — брякнул тот, принимаясь за бутылку.
Она не выглядела успокоенной, и он, заметив это, чуть скривился.
— Серьёзно. Если не будешь полной дурой, успеешь прожить очень долгую жизнь до того, как начнёшь разваливаться так же, как я.
Фларри тихо выдохнула, но ничего не сказала. Какое-то время они сидели молча, слушая шум заведения, и Сомбра, казалось, уже собирался снова уйти в привычное молчание, но неожиданно сам продолжил:
— Единственное, что я помню действительно хорошо… это походы.
И тут его голос впервые за весь разговор изменился. В нём появилось тепло, живое, возможно юношеское. Он даже усмехнулся шире, откинувшись на спинку стула.
— О, боги, как же я был хорош.
Фларри удивлённо моргнула. Единорог уже смотрел куда-то мимо неё, словно видел не кафе, а что-то совсем другое.
— Я могу часами вспоминать каждый поход, — продолжил единорог. — Каждую осаду, битву и манёвр… Помню запах мокрой стали, снег по колено, помню, как трещали стены крепостей, когда мы били по ним таранами…
Он прикрыл глаза на пару секунд, погружаясь в прошлое, с его недостатками и тем, что Сомбра так ценил в той любимой древности.
— Помню, как однажды мы трое суток переходили горный перевал во время бури. Да всё равно взяли город до рассвета! — он коротко засмеялся, качнув головой. — Вот была же жизнь…
Фларри смотрела на него внимательнее, чем обычно. Потому что сейчас он действительно выглядел счастливым. Страшным, безумным, одержимым — да. Но счастливым.
— Тебе это нравилось? — осторожно спросила она.
Он скосил на неё взгляд, удивившись самому вопросу.
— Конечно нравилось.
Он сказал об этом так, словно речь шла о музыке или хорошем вине.
— Это была одна из немногих вещей, от которых я вообще что-то чувствовал.
Фларри медленно отвела взгляд, она не знала, что ответить на это. И потому после короткой паузы тихо спросила:
— А второе?
— Кобыла.
Фларри чуть напряглась, сама того не заметив.
— Кобыла, которую я любил, вроде бы, — продолжил он уже спокойнее. — Хотя история мутная.
Он поморщился, сам не любя вспоминать даже в мыслях об этом.
— Больше у меня никого и не было, — Сомбра задержал взгляд на столе, в потом опомнился и продолжил. — Королеву я уважал. Она была сильной. Умной. Но близки мы никогда не были. Потом она умерла. А бремя власти осталось мне.
Он сказал это без гордости, будто этим действием ему не дали желанное миллионами, а подписали приговор.
— И чем дальше всё заходило, тем сильнее она… — он на секунду запнулся, — отдалялась.
Он чуть прикрыл глаза.
— Думаю, итог был неизбежен.
Вино в кубке дрогнуло, когда его крепче сжали копытом.
— Последнее, что я видел перед изгнанием… её. Лежащую в снегу.
Он говорил медленно, будто выдирал эти образы из глубины памяти через силу.
— Всё вокруг горело. Империя рушилась. Город был в руинах. Ветер был такой, что невозможно открыть глаза, — он уставился в пустоту перед собой. — А она лежала там. Вся в крови.
Фларри почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Она предала меня, — спокойно добавил Сомбра. — Именно она помогла сёстрам-аликорнам изгнать меня.
Он усмехнулся, но теперь в улыбке не было ни злости, ни ненависти, а одна лишь годами отработанная правда.
— Иронично, правда?
Он сделал ещё один глоток.
— Но то, что с ней стало потом… — он замолчал, качнув головой. — Нет… Вряд ли она заслуживала такого конца.
Фларри осторожно спросила:
— Что с ней случилось?
— Не знаю. Она осталась едва живая, в одиночестве и холоде, на месте горящей магическим огнем Империи… Вряд-ли, она выжила.
Он посмотрел на собственное отражение в тёмном вине.
— Надеюсь, она ушла быстро. И без боли. Самое смешное… — он медленно поднял взгляд. — Я даже не помню её лица.
Единорог ещё несколько секунд молча смотрел в кубок, будто сам удивился тому, что вообще позволил себе сказать это вслух, после чего резко выдохнул через нос, стряхивая с себя остатки этого странного, непривычного состояния, и почти сразу его выражение вновь стало жёстче, привычнее, а затем тот неожиданно хлопнул тяжёлым кубком по столу так, что несколько пони в зале дёрнулись от звука.
— Да хватит уже сидеть с такими мордами! — рявкнул он на всё помещение сразу. — Веселитесь, пока можете! Через пару дней нас могут разорвать на части, так что хоть сегодня ведите себя как живые существа, а не как похоронная процессия!
Кто-то нервно засмеялся. Кто-то действительно поднял кружку выше. Официантка поспешила привести музыкантов вместо сломавшегося неожиданно аппарата, и в дальнем углу даже начали неуклюже танцевать двое подвыпивших жеребцов, явно пытаясь притвориться, будто всё происходящее вокруг — обычный городской вечер, а не последние часы перед возможной катастрофой.
Сомбра довольно фыркнул, наблюдая за этим, после чего снова приложился к сосуду длинным, жадным глотком.
— Всё-таки скучаю по прошлому.
Фларри подняла взгляд.
— При мне Империя была одной из сильнейших держав в мире, — продолжил он спустя пару секунд. — Ты хоть знаешь почему?
Фларри чуть задумалась, затем осторожно ответила:
— Наверное… армия?
— Ответ дурака! — Сомбра тут же фыркнул с таким искренним презрением, будто услышал что-то невероятно наивное. — Чтобы собрать толпу болванчиков в броне — большого ума не надо. Любой мелкий князёк способен набрать стадо кретинов с копьями. Гораздо труднее сделать так, чтобы страна вообще работала. Эффективная торговля. Надёжные союзники. Стабильные поставки. Честные отчёты. Судьи, которых невозможно купить. Чиновники, которые не воруют половину казны. Наместники, которые не объявляют себя царями при первой возможности. Система, в общем! — Он хмыкнул, отпивая ещё вина. — Вот это сложно. Империя не возникает из воздуха, — продолжил он. — Её строят. Медленно. Грязно. Через кровь, страх и пот. Я выстраивал её годами. Своими копытами. Чужими копытами. Чужими трупами. Своими ошибками. Не волшебные побрякушки делают страну великой, — бросил он, кивнув в сторону декоративных ламп и сияющих вывесок кафе. — А воля её правителя и упорство её жителей.
Фларри медленно отвела взгляд в сторону, затем тихо сказала:
— Кристальные пони страдали при тебе.
Сомбра даже не стал спорить.
— Конечно страдали.
То будничное отношение, с которым он это говорил, её почти взбесило.
— Они были трусами. — Фларри сердито нахмурилась. — Они были слабыми, ленивыми и привыкшими ждать, пока кто-то другой решит их проблемы, — продолжил он. — Большинство работало нормально только под страхом наказания.
Он ткнул кубком в сторону окна, за которым виднелись улицы, заполненные мобилизованными пони.
— Посмотри на них сейчас. Те же самые существа. Пока я не появился — сидели по домам, тряслись в ужасе и ждали смерти. А теперь роют окопы сутками напролёт и готовы умереть за Родину, — он усмехнулся. — Потому что появился страх. И цель.
Фларри раздражённо выдохнула.
— Ты серьёзно считаешь это нормальным?
Сомбра перевёл на неё свой серьезный взор.
— Я считаю это эффективным.
Он снова отпил вина, затем продолжил уже спокойнее:
— Я сражался ради них. Когда я пришёл к власти, Империя была окружена мелкими княжествами, налётчиками, торговыми войнами и бесконечной резнёй. Каждый год где-то горели деревни. Каждый год кого-то грабили, продавали в рабство или просто вырезали. Я начал побеждать соседей одного за другим. Шаг за шагом я привёл Империю к гегемонии. И впервые за очень долгое время в этих землях наступил настоящий мир…
Он усмехнулся.
— В те времена это вообще казалось невозможным.
Фларри некоторое время молчала, затем тихо спросила:
— И всё равно тебя изгнали.
Сомбра коротко хмыкнул.
— Верно.
Он был вовсе не обижен, но раздражён тем, кто его окружает.
— Потому что все хотят сильного правителя ровно до того момента, пока он не начинает требовать что-то взамен. А потом пришли ваши замечательные аликорны любви, дружбы и прочей ереси.
Фларри зло дёрнула ушами:
— Не смей так говорить о моей семье.
— Почему? — тут же парировал тот. — Потому что они были добрыми? — он усмехнулся уже откровенно ядовито. — Добрыми правителями очень удобно восхищаться. Особенно пока за твоими границами никто не собирает армию, но лишь до тех пор, пока ты не чувствуешь последствий этой бездарной политики.
Он наклонился ближе.
— Я построил Империю такой сильной, что она пережила даже моё падение. А твоя драгоценная династия… — он лениво развёл ногами. — Всё просрала.
Фларри звучно поставила стакан на стол:
— Эквестрия помогала нам!
— Эквестрия сделала вас зависимыми, — тут же отрезал Сомбра. — Изнеженными. Уверенными, что кто-то обязательно придёт спасать вас каждый раз, когда станет страшно, — он указал куда-то за окно. — И где они сейчас?
Фларри сжала зубы. Сомбра же продолжил уже тише, но от этого на душе аликорна становилось лишь тяжелее:
— Знаешь, что самое забавное? Во всём этом виноват в том числе и я. Я позволил Империи стать мягкой. Слишком долго думал, что построенная мною система переживёт всё. Даже меня, — выдохнул через нос. — Ошибся.
Сомбра резко тряхнул пустым кубком, недовольно уставившись на багровые капли, оставшиеся на дне, после чего раздражённо рявкнул через весь зал так, что музыка на мгновение даже сбилась под нервным движением копыт музыканта у старого радиоприёмника:
— Ещё выпивки сюда, живо! Или вы решили, что мне придётся штурмовать ваш погреб так же, как и ваши жалкие города?
Несколько кристальных пони тут же дёрнулись, а молодая кобыла с серебристой гривой, до этого осторожно разносящая подносы между столиками, поспешила к ним, стараясь не поднимать взгляд слишком высоко, потому что находиться рядом с Сомброй даже сейчас, когда он вроде бы был в хорошем настроении, всё ещё ощущалось так, будто стоишь слишком близко к хищнику, который в любой момент может решить, что он голоден. Она осторожно поставила перед ним новый кубок и бутылку, но Сомбра неожиданно не стал сразу хватать выпивку, а вместо этого скользнул по ней ленивым, изучающим взглядом, после чего неожиданно усмехнулся:
— Не печалься так, красавица, — кобыла нервно моргнула. — Печаль убивает красоту.
Фларри, до этого молча сидевшая рядом, тут же язвительно фыркнула, даже не успев остановить себя:
— Тогда ты, видимо, очень много печалился на своём веку.
Несколько ближайших пони испуганно замерли, явно ожидая вспышки ярости, но Сомбра вместо этого вдруг громко расхохотался, откинув голову назад так, что чёрная грива почти коснулась спинки стула.
— Нет, — протянул он сквозь смех. — Я просто родился таким, — наконец подхватил бутылку, плеснул себе ещё вина и уже спокойнее выдохнул:
— Не принимай всё на свой счёт.
Он лениво махнул копытом.
— Я вообще настроен к тебе весьма положительно. Целый аликорн, и весь мой. Нас ждут по настоящему великие дела.
Фларри отвела взгляд, сделав вид, будто её больше интересует остаток молочного коктейля, чем разговор, но внутри снова неприятно кольнуло то странное чувство, от которого она уже начинала уставать сама.
Сомбра же, кажется, вообще не замечал её состояния. Или делал вид, что не замечает. Он уже снова уходил в собственные мысли, бубня себе под нос с пьяной, но всё ещё тяжёлой уверенностью:
— Раньше всё было иначе… — он медленно покрутил кубок. — Когда ты мог смотреть врагу в глаза во время боя. Когда победа зависела от личной отваги, силы, магии, а не от этих…
Он раздражённо ткнул копытом куда-то в сторону окна, где за улицей тянулись линии укреплений и стояли прожекторы.
— …машин, артиллерии и безликих коробок с пушками.
Он усмехнулся со всем снисхождением тысячелетнего старика.
— Вот тогда была настоящая золотая эпоха.
Фларри осторожно посмотрела на него. Он снова выглядел живым, когда говорил о прошлом, и потому она, сама не до конца понимая зачем, тихо спросила:
— А что будет потом?
Сомбра не сразу понял вопрос.
— После войны, — уточнила она. — Если мы победим.
Он опёрся на стол и опустил голову, Фларри чуть подалась ближе.
— Что ждёт меня? Какую роль… я вообще займу в Империи?
На секунду ей показалось, что он действительно задумается над ответом, но Сомбра вместо этого лишь устало закатил глаза и пробубнил:
— Опять всё про себя да про себя…
Фларри дёрнулась, словно получила пощёчину. А он уже снова отвлёкся, заметив ту самую официантку, всё ещё стоящую неподалёку с подносом в копытах.
— Эй, ты.
Ноги кобылы пошатнулись.
— Иди сюда, — она осторожно подошла ближе, Сомбра лениво похлопал себя по бедру. — Сядь.
В помещении стало ощутимо тише. Официантка побледнела, но подчинилась, осторожно устраиваясь у него на коленях так настороженно, будто боялась даже дышать лишний раз. Фларри почувствовала, как внутри что-то гнетуще сжалось. Единорог же будто вообще не замечал атмосферы вокруг. Он уже одной ногой держал кубок, другой приобнимал перепуганную кобылу за талию и одновременно говорил Фларри, словно ничего необычного не происходило:
— Иди лучше поговори с кристальными пони. Тебя вроде любят. Пользуйся.
Фларри смотрела на него несколько секунд молча. На его расслабленную ухмылку. На кобылу, которая боялась даже пошевелиться. На то, как он вызывающе, нарочито развязно себя ведёт. И хуже всего было то, что она внезапно очень отчётливо поняла: он делает это специально. Именно сейчас, именно при ней.
Сомбра тем временем уже что-то ласково шептал официантке на ухо, заставляя ту нервно прижимать уши, а затем вдруг, совершенно не скрываясь, притянул её ближе и поцеловал.
Коротко, нагло. Прямо у Фларри перед глазами. Что-то внутри неё вспыхнуло мгновенно и очень грязно; смесь злости, унижения, ревности и какой-то подростковой обиды ударила так резко, что она сама испугалась силы этой эмоции. Кружка в её копытах треснула, покрывшись чёрным кристаллом, раньше, чем она успела осознать движение. А затем с глухим ударом опустилась на стол. Несколько пони испуганно обернулись. Фларри уже поднялась на ноги.
— Хм, всемогущий аликорн разозлился, — лениво протянул Сомбра, даже не отпуская официантку.
Фларри не ответила. Она чувствовала, как вокруг рога начинают потрескивать тонкие фиолетовые искры, и потому развернулась прежде, чем эмоции снова вырвутся наружу чем-то куда более опасным. Сомбра проводил её взглядом, прекрасно понимая причину этой вспышки, и от этого становилось только хуже. Она быстро прошла между столиками, игнорируя испуганные взгляды посетителей, подошла к барной стойке и тяжело оперлась на неё копытами, пытаясь выровнять дыхание.
Бармен, нервный старый жеребец с подрагивающими ушами, осторожно спросил:
— В-вам что-нибудь налить, принцесса?..
Она несколько секунд молчала, глядя в отражение бутылок за стойкой, а затем сквозь зубы выдохнула:
— Самое крепкое, что у вас есть.
Она стояла у барной стойки ещё несколько секунд, тяжело дыша и чувствуя, как внутри всё продолжает неприятно кипеть после увиденного, пока старый бармен дрожащими копытами вытаскивал из-под стойки тяжёлую тёмную бутылку без этикетки, содержимое которой даже на вид казалось чем-то опасным, маслянистым, с густым янтарным оттенком.
— Это… крепкое, принцесса, — осторожно предупредил он. Фларри раздражённо выхватила бутылку магией.
— Отлично.
И сразу развернулась обратно к залу, даже не заметив, как несколько пони проводили её взглядами, в которых смешались тревога, жалость и откровенное непонимание того, что вообще происходит между их новой «принцессой» и чудовищем, сидящим сейчас посреди кафе как у себя дома. А картина, встретившая её по возвращении, только подлила масла в огонь. Сомбра уже почти развалился на диванчике, удерживая официантку одной лапой у себя на коленях, и теперь целовал её жадно, нагло, с той демонстративной собственнической грубостью, которая, кажется, была у него во всём, от манеры говорить до того, как он вообще смотрел на окружающих. Кобыла явно растерялась окончательно, её уши дрожали, копыта неловко упирались ему в грудь, но она не решалась сопротивляться, а Сомбра уже тихо, почти мурлыча что-то ей на ухо, явно предлагал уединиться где-нибудь подальше от зала. Фларри почувствовала, как внутри снова что-то резко вспыхнуло.
— Прекрати сейчас же! — рявкнула она так, что несколько пони за соседними столами вздрогнули. — Ты ведёшь себя как мерзкое животное!
Сомбра медленно оторвался от официантки и поднял бровь, словно действительно удивился её тону.
— О?
Он отпустил кобылу, та тут же сбежала, поспешно скрываясь между столиков с подносом, будто только что вырвалась из пасти хищника. Фларри же, всё ещё дрожа от злости, с вызовом подняла бутылку и прямо с горла сделала большой глоток. И уже через секунду поняла, какую чудовищную ошибку совершила. Алкоголь оказался настолько крепким, что ей показалось, будто она проглотила жидкий огонь. Горло мгновенно обожгло, дыхание перехватило, в глазах потемнело, а затем она начала дико кашлять, сгибаясь пополам так резко, что едва не рухнула на пол, пока желудок и лёгкие одновременно пытались понять, что вообще сейчас произошло.
Слёзы сами выступили на глазах. Фларри закашлялась ещё сильнее, хватаясь за стол, и её буквально скрутило в болезненной судороге, от которой крылья непроизвольно дёрнулись. Сомбра несколько секунд просто смотрел на неё. А потом расхохотался. Громко. Искренне. Почти до хрипа.
— О боги, — выдохнул он сквозь смех. — Ты серьёзно сейчас попыталась пить это как сок?
Фларри попыталась что-то рявкнуть в ответ, но снова закашлялась так сильно, что чуть не выронила бутылку, и тогда Сомбра всё же сжалился, грубо сунув ей в копыта тарелку с какой-то сладкой выпечкой.
— Закусывай, дура несчастная.
Она вцепилась в еду почти инстинктивно, пытаясь перебить жжение во рту и горле, пока он продолжал откровенно наслаждаться её мучениями.
— Тебе уже говорили, что ты совершенно не умеешь пить? — довольно протянул он.
Фларри, всё ещё кашляя, зло прохрипела:
— Ублюдок… — она тяжело выдохнула. — Чтоб ты в Тартар провалился…
Но Сомбру это, кажется, только раззадорило ещё сильнее. Он ухмыльнулся так широко, что стали заметны клыки.
— Вообще-то, я как раз недавно оттуда выбрался… И возвращаться не намерен, — его взгляд на секунду стал отстранённым. — Ты даже не представляешь, что я там видел.
Фларри собиралась огрызнуться снова, но Сомбра уже внезапно поднялся из-за стола, чуть пошатнувшись от количества выпитого, и вдруг рявкнул на весь зал так, что музыка снова оборвалась:
— Музыканты!
Трое пони у старого радиоприёмника и инструментов тут же дёрнулись.
— Играйте что-нибудь достойное, пока у меня хорошее настроение, иначе я лично насажу ваши головы на пики возле входа! — по залу прокатилась нервная волна смешков. Сомбра же неожиданно задумался, потирая подбородок копытом. — Хм… — он нахмурился.
— В моё время была одна мелодия… Как же она называлась… — короткая пауза, а потом он расплылся в пьяной ухмылке. — «Несущий войну», — он ткнул копытом в музыкантов. — Барды написали её про меня, и моё просвещённое правление. Помнит кто-нибудь?
Музыканты переглянулись, один из них осторожно кивнул. И уже через несколько секунд в зале заиграл энергичный мотив, тяжёлый, ритмичный, с около-военным топотом барабанов и протяжными скрипками, в котором действительно чувствовалось что-то древнее, грубое и победное. Сомбра довольно оскалился.
— Вот! — он резко хлопнул копытами. — Танцевать всем, пока я добрый! Или перевешаю вас нахрен!
Удивительным образом это сработало. Будто всё помещение только и ждало команды. Кто-то засмеялся громче. Кто-то поднял кружку. Пары начали выходить между столов, пол задрожал от синхронного топота копыт, музыка стала громче, быстрее, а тяжёлая атмосфера обречённости вдруг на короткое время сменилась каким-то почти безумным ощущением праздника перед концом света. Сомбра же повернулся обратно к Фларри, всё ещё тяжело дышащей после алкоголя, и с явной насмешкой протянул ей копыто:
— Ну что, не желаешь потанцевать? — он ухмыльнулся шире. — Раз уж сегодня ведёшь себя как язвительная мелкая сучка, может хоть так лишняя энергия выйдет из твоего крупа, «принцесса».
Фларри вспыхнула.
— Ты отвратительное животное.
— Ага.
— Самодовольный ублюдок.
— Несомненно.
— Ненавижу тебя.
— Верю.
Он даже не убирал копыто. И хуже всего было то, что эта мерзкая, самодовольная ухмылка почему-то только сильнее бесила её. Фларри зло выдохнула. А затем всё-таки вложила своё копыто в его. Сомбра почти сразу резко дёрнул её на себя, не давая времени ни передумать, ни отступить, и Фларри едва успела переставить копыта, прежде чем он уже увлёк её в быстрый, тяжёлый ритм танца под грохот барабанов и визгливые, древние скрипичные переливы, которые становились всё громче по мере того, как всё заведение постепенно заражалось этим безумным настроением.
Кристальные пони вокруг, сначала неловко и испуганно переглядывавшиеся, теперь действительно начали втягиваться в происходящее, то ли проникшись этим странным, предсмертным духом праздника, то ли просто боясь разочаровать короля, настроение которого менялось слишком незаметно, чтобы кто-либо рисковал проверять его терпение, и вскоре зал уже буквально гремел от синхронного топота копыт, хлопков, смеха и тяжёлой музыки.
Сомбра кружил Фларри так, словно разница в размерах между ними вообще не существовала, хотя со стороны это выглядело почти нелепо — огромный, тяжёлый тёмный единорог и сравнительно небольшая аликорница с потемневшими перьями и всё ещё слишком юной, живой мимикой, которая совершенно не сочеталась с той тенью, что уже временами проскальзывала в её взгляде. Но хуже всего было то, что танцевала она действительно хорошо.
Даже пьяная, раздражённая и взвинченная, Фларри двигалась легко и точно, привычно удерживая осанку, переставляя копыта почти автоматически, как учили её когда-то бесконечные придворные балы и уроки этикета, и потому вместо того чтобы оступаться, она только злее смотрела ему прямо в лицо, кружась вокруг под музыку. Сомбра довольно хмыкнул, заметив этот взгляд.
— Что такое? — поднял он бровь смешливо. — Я испачкался во время еды?
Фларри зло дёрнула ушами.
— Какой же ты бесчувственный подонок…
Он только усмехнулся. Танец продолжался, музыка ускорялась. Вокруг них уже почти целое кольцо пони отбивало ритм копытами, и свет ламп дрожал на чёрной броне Сомбры и на фиолетовых искрах, иногда проскакивающих вокруг рога Фларри.
— Я вообще не понимаю, — выдохнула она сквозь злость. — почему ты тогда спас меня. Лучше бы чейнджлинги убили меня.
— А перед этим бы изнасиловали, да? — Сомбра сразу ехидно усмехнулся.
Фларри вздрогнула от прямоты этой фразы, а он продолжал, даже не сбавляя ритма танца:
— Какая же ты тогда была беспомощная.
Он резко крутанул её вокруг себя, заставляя взмахнуть крыльями, чтобы удержать равновесие.
— Дрожащая, перепуганная, готовая сломаться от любого давления… — он наклонился чуть ближе. — И посмотри на себя сейчас, — его голос неожиданно стал тише. — Для жалкого, испуганного аликорна ты достигла очень многого.
Фларри недовольно стиснула зубы.
— Не обращайся со мной как с ребёнком!
Единорог вскинул бровь.
— Разве нет?
— Нет!
Музыка ударила сильнее, и он неожиданно остановился прямо посреди движения, продолжая лишь медленно выстукивать ритм копытами по полу, не отпуская её. Фларри тяжело дышала после быстрого танца, чувствуя запах алкоголя, металла и тёмной магии, исходящий от него почти физически.
— Неужели я тебя так задел? — Сомбра чуть прищурился. Фларри покраснела мгновенно. И именно это, кажется, окончательно его убедило.
— Ты поцеловал меня! — вдруг выпалила она, почти сорвавшись на рык. — А потом ведёшь себя так, будто это вообще ничего не значит!
Несколько ближайших пони нервно отвели взгляды, делая вид, что слишком увлечены танцами, чтобы слушать происходящее между двумя важными особами. Но Сомбра будто вообще этого не замечал. Танец не остановился. Он снова медленно повёл её по кругу, удерживая одной лапой чуть ниже плеча.
— Фларри Харт… бедная, наивная Фларри Харт… — он почти устало выдохнул её имя. — Ты мне в дочери годишься.
Она мгновенно вскинула голову.
— Но я не твоя дочь!
Теперь злость в её голосе уже дрожала от накала страстей в сердце.
— И ты сам это прекрасно знаешь!
Сомбра только хмыкнул.
— Правда?
— Ты ведёшь себя так…
Она запнулась. Сама не понимая, как вообще объяснить весь этот хаос у себя в голове.
— Ты ведёшь себя как…
Но он резко дёрнул её на себя прежде, чем она договорила, заставляя выгнуться назад под новый виток музыки, и именно в этот момент вокруг них с сухим треском начали прорастать чёрные кристаллы.
Они выходили прямо из пола, из стен, из теней под столами, вытягиваясь длинными тонкими пиками и изгибаясь в такт движению их тел. Несколько пони испуганно отшатнулись. Сомбра же только усмехнулся, нависая над ней широкой стеной.
— Я злобный король-колдун из прошлого, — тихо протянул он. — Неужели ты действительно ожидала от меня честной игры?
Фларри тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится уже не только от танца.
Он медленно вернул её в нормальное положение, всё ещё удерживая слишком близко, а затем наклонился к самому её уху.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — Фларри замерла, его голос стал почти шёпотом. — ещё с тех пор, как взял тебя под контроль.
И это стало последней каплей.
— Тогда почему?! — взревела она, уже не контролируя ни тон, ни эмоции.
Вокруг её рога резко вспыхнул фиолетовый огонь, а чёрные кристаллы с её стороны дёрнулись вперёд, словно живые копья, направляясь прямо к нему.
— Почему, Дискорда ради, ты тогда так себя ведёшь?!
— Потому что твои «чувства», — протянул он с нескрываемой насмешкой, — не более — чем глупое подростковое влечение, — Фларри дёрнулась так резко, будто он ударил её. А он продолжал, медленно ведя её по кругу под музыку, которая всё ещё грохотала вокруг, хотя теперь уже половина зала наблюдала только за ними:
— Подпитываемое гормонами, страхом и тем фактом, что рядом с тобой просто не осталось никого другого.
Его голос оставался удивительно спокойным.
— Ты привязалась к тому, кто тебя спас. К тому, кто защищал тебя. Кто всё это время был рядом, — он чуть склонил голову. — К тому, кто заменил тебе мёртвую семью.
Фларри чувствовала, как внутри буквально начинает кипеть ярость. Но хуже всего было то, что часть её понимала — он говорит это не просто чтобы ранить. Он действительно так думает.
— И это чувство, — спокойно закончил Сомбра, — не значит ровным счётом ничего. Ты просто хочешь близости, от первого попавшегося жеребца.
Кристаллы вокруг них ощетинились сильнее. Некоторые уже медленно поворачивались остриями в сторону Сомбры, другие — в сторону самой Фларри, будто магия не могла решить, кого именно хочет пронзить первой.
Но Сомбра внезапно сделал то, чего она совершенно не ожидала, притянул её ближе. И прежде чем Фларри успела вырваться или хотя бы понять движение, коротко поцеловал её в лоб. Не насмешливо, не грубо. Почти… ласково.
— Могу сделать тебя приёмной дочерью, если хочешь, — тихо произнёс он. — Но не более.
Фларри застыла. А он уже продолжал, будто обсуждал какой-то государственный вопрос:
— В конце концов, я всё ещё собираюсь выдать тебя замуж за какого-нибудь иностранного правителя.
— Что?.. — она смотрела на него так, будто сейчас действительно убьёт. Сомбра же пожал плечами.
— Речная Федерация пони, сейчас набирает влияние, конечно, монархия у них уже не совсем в ходу, но аликорн… В любом случае, Гипогрифы будут рады принять тебя. Либо же… Империя грифонов снова лезет вверх, уже кажется, третий раз за эту эпоху. Я думаю, их молодому и амбициозному императору ты придёшься по вкусу. Возможно, там тебе будет лучше.
И именно в этот момент внутри Фларри что-то окончательно сорвалось. Она буквально зашипела. Глухо, зло, подобно зверю. А затем со всей силы набросилась на него. Сомбра даже не успел толком среагировать, когда она, распахнув крылья, впечатала его в ближайшую стену с такой силой, что кристальная панель треснула мгновенно, а уже через секунду они оба вместе пробили её насквозь и вылетели наружу прямо в снег под крики посетителей.
Холодный воздух ударил в лицо резко и отрезвляюще. Снег взметнулся вокруг белым облаком. Фларри уже была сверху, тяжело дышащая, пьяная, разъярённая, с растрёпанной гривой и горящими фиолетовым светом глазами, осыпала его потоком ругательств, что несколько кристальных пони, выбежавших следом на улицу, ошарашенно переглянулись.
— Ты самодовольный, мерзкий, старый психопат! — рычала она, пытаясь снова ударить его. — Я тебя ненавижу!
Сомбра только хрипло рассмеялся прямо из сугроба. Затем одним резким движением поднялся, и у Фларри даже мурашки пробежали по спине, когда она услышала мерзкий влажный хруст — он походя вправил себе челюсть, видимо выбитую во время удара о стену. Он сплюнул кровь в снег, и всё ещё улыбался. Причём теперь уже откровенно. По-настоящему весело.
Снег медленно падал вокруг них крупными хлопьями, музыка из пробитого кафе всё ещё доносилась наружу вместе с грохотом барабанов и пьяными голосами, а вокруг уже собиралась толпа ошарашенных кристальных пони, наблюдавших столь сюрреалистичную сцену, что многие, кажется, даже не понимали, бояться им или смеяться.
Король Сомбра. И принцесса Фларри Харт. Пьяные. Дерущиеся в снегу возле развороченной стены любимого кафе.
Сомбра вытер пасть тыльной стороной копыта и, ухмыляясь, посмотрел на неё сверху вниз.
— Кажется, — протянул он, — ты всё ещё готова танцевать, да?
— Я сотру эту улыбку с твоего лица! — буквально рявкнула Фларри. — и вновь бросилась вперёд, на этот раз уже без всякой магии. Ярость тянула её в драку. Они оба рухнули обратно в снег, сцепившись почти как двое уличных драчунов, а не правители древней Империи, и со стороны происходящее окончательно начинало напоминать какой-то абсурдный сон.
Фларри пыталась ударить его копытами, зарычала, когда он перехватил её передние ноги, укусила его за плечо клыками, а Сомбра только хохотал, катаясь вместе с ней по снегу и периодически отвечая уже скорее автоматически, чем всерьёз, потому что происходящее начало искренне его забавлять.
— Вот! — довольно рявкнул он, когда она всё же сумела заехать ему коленом в скулу. — Это уже больше похоже на живого аликорна!
— Заткнись!
— Неа!
— Ненавижу тебя!
— Ага, я заметил!
В какой-то момент они оба просто рухнули в сугроб, тяжело дыша после возни. Сомбра едва успел отклонить голову, когда рядом с его мордой пронёсся острый кристальный шип, после чего расхохотался уже совершенно открыто, почти восхищённо:
— Ты серьёзно сейчас пытаешься меня убить?!
Фларри тяжело дышала, снег налипал на её шерсть и потемневшие перья, а в глазах горел болезненный, яростный свет.
— Только ранить! — она оскалилась и сузила глаза. — А потом сделать то, что давно хотела! — она резко сорвалась вперёд. — И убить каждого сраного жука на моей земле!
Сомбра только ухмыльнулся шире. И действительно позволил ей вновь напасть первой. Фларри двигалась быстро. Намного быстрее, чем раньше. Тень вокруг её копыт временами размывала движения, позволяя ей резко менять направление прямо в прыжке, а чёрные кристаллы вокруг реагировали на её эмоции как продолжение тела, выстреливая из снега под неожиданными углами и заставляя Сомбру постоянно смещаться в стороны. Толпа кристальных пони вокруг уже окончательно забыла про страх, теперь они смотрели на происходящее заворожённо. Кто-то выкрикивал что-то пьяное. Кто-то подбадривал. Кто-то просто ошарашенно наблюдал, как их принцесса и король разрывают снег и мостовую тёмной магией посреди ночи.
Фларри ударила снова. Тень рывком перенесла её ближе, и копыто едва не врезалось Сомбре в челюсть, но тот поймал движение почти играючи, резко перехватывая её ногу и крутанув корпус так, что она едва удержалась на ногах.
— Уже лучше! — довольно крикнул он.
Она попыталась ударить второй конечностью, он заблокировал. Кристалл выстрелил снизу. Сомбра раздробил его одним ударом копыта. Фларри взмахнула крыльями, уходя вверх, и прямо в полёте выпустила поток тёмной магии, от которого снег вокруг взорвался фиолетовым пламенем, но Сомбра только рассеял атаку встречным импульсом, а затем резко возник рядом с ней уже из собственной тени.
Она даже не успела среагировать, удар в бок буквально выбил из неё воздух. Фларри рухнула в снег, прокатившись несколько метров по земле. Сомбра же неторопливо пошёл следом, смеясь так искренне, происходящее действительно приносило ему удовольствие.
— И это всё?
Фларри резко поднялась.
— Заткнись! — она снова бросилась вперёд.
И снова проиграла столкновение почти мгновенно. Теперь Сомбра уже не просто защищался. Каждый её выпад он разбирал буквально по движениям. Каждую ошибку встречал контратакой. Стоило ей слишком широко раскрыться — удар в плечо. Стоило потерять баланс — резко подсекший толчок под ноги. Стоило поддаться эмоциям — он тут же уходил из зоны удара, заставляя её тратить силы впустую. И хуже всего было то, что он продолжал улыбаться.
— Если победишь меня, — вдруг протянул он между ударами, — так и быть, буду с тобой.
Фларри замерла буквально на долю секунды. Сомбра усмехнулся.
— Может даже сделаю тебя королевой.
Он лениво отбил очередной кристалл.
— Позволю править рядом со мной.
Он чуть наклонил голову.
— Щедрое предложение для тебя, не правда ли?
Фиолетовый огонь вокруг рога Фларри взревел сильнее, а затем она рванула прямо на него почти в лоб, уже не думая ни о защите, ни о тактике. И именно этого он и ждал, единорог резко ушёл в сторону. Его копыто врезалось ей в грудь. Следующий удар пришёлся под челюсть. Мир на мгновение перевернулся. Фларри рухнула в снег снова, больно ударившись спиной.
— Поднимайся! — рявкнул он.
Она захрипела, пытаясь вдохнуть, но всё равно поднялась. И тут же получила новую серию ударов. Он бил быстро. Точно. Жёстко. Не калеча, но ломая темп, ломая уверенность, заставляя снова и снова ощущать собственную слабость. Фларри в отчаянии выплеснула тёмную магию почти наотмашь, но фиолетовый поток даже не задел его, лишь разорвав снег позади.
— И это хваленная «сила любви»?! — Сомбра лишь рассмеялся. Он резко ударил её в плечо, снова повалив на землю.
— Ты аликорн! Аликорн Любви! — ещё удар. — И не можешь победить жалкого смертного единорога?! — он навис над лежащей Фларри, тяжело дышащей и уже не скрывающей слёз от боли, злости и унижения.
— Ты стала сильнее, — неожиданно спокойно сказал он. — Но всё ещё недостаточно.
Фларри захрипела, пытаясь встать. Сомбра не помогал, просто стоял и ждал.
— Поднимайся, — она поднялась, и почти сразу снова пропустила удар. Снег брызнул в стороны. — Поднимайся, — новый удар. — Вставай!
Она уже дрожала от усталости, но всё равно вставала снова и снова, потому что теперь внутри горело уже не только желание доказать что-то ему, а какая-то почти звериная ярость от самого факта собственного бессилия. И тогда Сомбра внезапно вытащил что-то из-под брони. Фларри замерла, её отрезанная грива. Длинные, светлые локоны, грубо перевязанные чёрной лентой. Он насмешливо помахал ими перед её лицом.
— Отличный трофей, кстати, — Фларри почувствовала, как внутри снова всё сжимается. Сомбра ухмылялся. — Пока у меня твоя грива — ты покорна, — он медленно намотал прядь на копыто. — Хочешь свободы? Тогда забери её.
Он задумчиво прищурился.
— Хотя… — ухмылка стала ещё гаже. — Может, сделаю из неё парик.
Фларри застыла, а он добил уже почти лениво:
— И надену на следующую кобылу, которая мне приглянется.
На секунду вокруг всё будто замерло. Даже музыка из кафе показалась далёкой. А затем снег вокруг Фларри взорвался чёрными кристаллическими пиками. Фларри словно взорвалась. Чёрные кристаллы выстрелили из снега во все стороны, воздух дрогнул от всплеска тёмной магии, а сама она одним резким рывком сорвалась вперёд, уже не думая ни о достоинстве, ни о контроле, ни о том как выглядит со стороны, и Сомбра даже не успел толком среагировать, когда аликорн буквально врезалась в него всем телом, сшибая обратно в сугроб.
Они оба рухнули в снег с глухим ударом, прокатившись по земле среди разбросанных осколков льда и кристаллов, а затем наконец остановились, тяжело дыша, лежащие рядом на спинах и глядящие в ночное небо.
Музыка из кафе всё ещё доносилась откуда-то сбоку, смешиваясь с далёким смехом, лязгом кружек и приглушённым гулом города, снег продолжал медленно ложиться на их шерсть, броню и волосы, постепенно охлаждая раскалённые после драки тела.
Несколько секунд никто из них не говорил. Фларри тяжело хватала воздух, ощущая как ноет всё тело сразу, как под кожей пульсирует магия, как в груди всё ещё дрожит злость вперемешку с каким-то странным облегчением, лежащий рядом жеребец тоже дышал тяжело, хотя пытался делать вид будто вообще не устал. Затем он неожиданно усмехнулся. Не зло, почти… довольно.
— Неплохо дралась, — хрипло произнёс он, продолжая смотреть в небо.
Фларри повернула голову в его сторону.
— Я победила?
Сомбра коротко рассмеялся, без обычного рычащего пафоса.
— А это ещё важно?
Фларри некоторое время молчала, потом тяжело выдохнула. И всё же кивнула. Сомбра лишь снова хмыкнул.
Тем временем её отрезанная грива всё ещё лежала неподалёку, наполовину утонув в снегу после драки, и Фларри медленно подняла её магией вверх, заставляя длинные светлые локоны лениво покачиваться в воздухе. Сомбра проводил их взглядом, но ничего не сказал. Они снова замолчали. А над ними медленно разливалось северное сияние.
Огромное, нереальное.
Небо над Кристальной Империей будто раскололось бесконечными потоками зелёного, синего и фиолетового света, которые лениво текли сквозь тучи, отражаясь в снегу и чёрных кристаллах вокруг, превращая всё пространство в нечто одновременно прекрасное и почти пугающее. Даже Сомбра некоторое время смотрел молча. А затем неожиданно заговорил:
— Аликорны всегда были для меня загадкой.
Фларри слегка повернула голову, он продолжал смотреть вверх.
— Те, кто управляют небесными телами. Солнцем. Луной. Приливами. Сменой времён года.
Он тихо фыркнул.
— И тем не менее…
Его голос стал неожиданно спокойным.
— Я не могу не восхищаться их работой.
Фларри долго молчала, а потом негромко ответила:
— Я слышала, что земли Империи пропитаны магией. Поэтому здесь появляются такие сияния.
Сомбра чуть качнул головой.
— Нет.
Он прикрыл глаза.
— Я видел такие в Якякистане, когда покорял его. Видел их в землях Северяны. И ещё дальше на севере, где снег никогда не тает и даже воздух кажется мёртвым. Он усмехнулся краем губ.
— Мир вообще гораздо больше, чем тебе рассказывали во дворце.
Фларри тихо вздохнула, они снова замолчали. И аликорн сама не заметила, как осторожно коснулась его копыта своим. Сначала просто случайно, потом уже осознанно. Сомбра слегка дёрнул ухом. Но конечность не убрал. Лишь тяжело выдохнул.
— Я навёл справки о внешнем мире, — вдруг произнёс он спустя некоторое время. — За океаном тебе будет лучше.
Фларри нахмурилась.
— Привычнее. Комфортнее. Безопаснее.
Он говорил это удивительно буднично, будто заранее всё решил.
— Здесь тебе не место.
Фларри резко повернула голову к нему.
— Это решать мне.
Сомбра хмыкнул.
— Конечно.
Но по тону было очевидно, что он всё равно считает иначе. Некоторое время она просто раздражённо смотрела на него, а затем её взгляд зацепился за символ на его наплечнике — старый, потёртый герб из трёх кристаллов, который он носил почти постоянно. Фларри ткнула в него копытом.
— А это вообще что значит?
Сомбра опустил взгляд на знак, и неожиданно ответил:
— Не знаю.
Она удивлённо моргнула.
— В смысле?
Он усмехнулся.
— В прямом. Это знак моего дворянского дома, но что он значит, я давно позабыл.
Северное сияние медленно отражалось в его красных глазах.
— Я уже слишком мало помню о той жизни.
Он некоторое время молчал. А затем тихо добавил:
— Но рано или поздно… мы всё равно вернёмся домой.
Фларри нахмурилась.
— Домой?
— В настоящий дом. Так или иначе.
Он медленно посмотрел на север. Туда, где за снежными равнинами лежала огромная, мёртвая Империя.
— Мир жесток и беспощаден.
Фиолетовый отблеск скользнул по его рогу.
— Но я отвечаю ему тем же.
Фларри некоторое время просто смотрела на него. На этого странного, сломанного, древнего жеребца, который одновременно был чудовищем, спасителем, тираном, учителем и, кажется, самым одиноким существом из всех, кого она когда-либо знала. А затем тихо вздохнула.
И осторожно прижалась к нему боком под падающим снегом, пока над ними продолжало медленно течь холодное северное сияние.
Фларри всё ещё чувствовала холод его брони у своего бока, слышала тяжёлое дыхание Сомбры рядом и сама не понимала, почему это вдруг начало казаться чем-то… правильным, словно впервые за очень долгое время она перестала дрожать внутри от страха перед будущим. Но безмятежность закончилась резко, очень резко. Вначале это был просто странный звук.
Низкое, монотонное жужжание, которое постепенно начало нарастать, смешиваясь с ветром и музыкой из кафе, пока Фларри внезапно не напряглась всем телом. Её уши дёрнулись, глаза резко поднялись к небу. И именно тогда на фоне северного сияния промелькнули вытянутые тёмные силуэты. Сомбра нахмурился.
— Что это?..
Фларри резко села, уже трезвея буквально на глазах.
— Самолёты.
Сомбра поднялся следом, всматриваясь в ночное небо. Высоко над городом действительно двигались металлические фигуры с длинными крыльями, чёрными на фоне зелёного сияния, и от одного только их гула воздух начинал неприятно вибрировать. Он нахмурился сильнее.
— Они… так выглядят? — в его голосе впервые за долгое время прозвучало настоящее недоумение. — Я представлял их иначе.
Фларри уже вскочила на ноги. И в тот же момент один из самолётов резко накренился. Она увидела, как снизу от него отделяются тёмные точки.
Секунда. Две.
А затем город взорвался. Первый удар был настолько мощным, что земля буквально дёрнулась под копытами. Где-то впереди взметнулся огромный огненный столб, озаряя ночь яркой вспышкой, а через мгновение пришёл звук — чудовищный, оглушительный грохот, от которого задрожали стены зданий и посыпался снег с крыш. Фларри невольно пригнулась. Но новые бомбы уже летели вниз.
Одна за другой.
Тяжёлые металлические цилиндры с воем прорезали воздух, а затем улицы Кристального города начали разрываться огнём. Взрывы вспыхивали среди домов, разбрасывая камень, лёд, древесину и тела в разные стороны, северное сияние мгновенно утонуло в дыме и пламени, а где-то неподалёку раздался пронзительный вопль. Сомбра резко поднялся во весь рост. Его рог вспыхнул.
— Как они так быстро здесь оказались?!
Он почти проревел это, перекрывая грохот. Сирены тревоги уже начали выть по всему городу. Кристальные пони в панике высыпали на улицы, солдаты кричали команды, а над всем этим продолжал разноситься жуткий рёв моторов. Самолёты заходили на новый круг. Фларри увидела, как один из них пикирует прямо на центральный район. А затем заметила, куда именно падает бомба. Её глаза расширились от ужаса.
— Нет…
Прямо на отель. На тот самый отель, куда перенесли её покои. Единорог среагировал мгновенно. Он рванул вперёд, снег взорвался у него под копытами, а сердце во внутреннем дворе уже начинало пульсировать багровым светом, словно откликаясь на его волю. Бомба падала вниз.
Секунда.
И в последний момент над сердцем вспыхнул огромный полупрозрачный щит. Мир дрогнул. Взрыв осветил улицы так ярко, что Фларри на миг ослепла, а ударная волна едва не сбила её с ног, но щит выдержал. Бомба срикошетила. И вместо сердца врезалась в верхние этажи отеля. Здание буквально разорвало пополам. Огромный огненный шар вырвался наружу вместе с кусками стен, стеклом и мебелью, а затем верхняя часть гостиницы начала медленно оседать вниз среди пламени. Фларри почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Книга!..
Она сорвалась вперёд.
— Книга заклинаний была там!
Но Сомбра уже поднялся после удара. Огненные отблески плясали по его броне, а в глазах впервые мелькнуло нечто, очень похожее на настоящий гнев. Он даже будто не услышал её слов. Только резко повернулся к ней и рявкнул:
— Проводи ритуал. Сейчас же!
Над городом снова загудели моторы. Новый строй самолётов выходил из облаков. Сомбра медленно поднял взгляд к небу, где на фоне северного сияния двигались всё новые тёмные силуэты. А затем почти тихо, будто самому себе, произнёс:
— Нет…
Его глаза сузились.
— Они не могли добраться сюда так быстро…
Но очередной взрыв уже оборвал мысль. И город окончательно погрузился в хаос. Единорог даже не обернулся. В тот самый миг, когда очередной взрыв разорвал улицу неподалёку и огненная волна ударила по фасадам зданий, заставляя кристальные витрины рассыпаться дождём сверкающих осколков, он резко схватил Фларри за плечо, буквально впечатывая взглядом в себя, и в его голосе впервые за всё это время не осталось ни насмешки, ни раздражения, ни той язвительной игры, которой он обычно прикрывал почти любые эмоции.
— Заканчивай ритуал.
Фларри вздрогнула. Он продолжал, уже почти рыча на фоне нарастающего гула самолётов:
— От этого зависит слишком многое.
Новый взрыв прокатился по городу, где-то справа рухнула крыша, в небо взметнулся столб огня и снега, а затем Сомбра исчез. Буквально.
Его тело распалось густой чёрной тенью, словно само растворилось в воздухе, и рванулось прочь длинным дымным потоком над улицами Кристального города, между горящих зданий и мечущихся пони, пока Фларри ещё пыталась прийти в себя после происходящего.
Тень пронеслась над центральными кварталами. Над площадями, где уже выли сирены.
Над переполненными улицами, где солдаты Короля грубо расталкивали гражданских, загоняя их в подвалы и шахты. Над огромными колоннами рекрутов, которые быстрым строевым шагом покидали город под непрерывный рёв моторов и далёкие разрывы бомб. А затем Сомбра материализовался вновь. Прямо перед ровным строем марширующих солдат.
Его появление было настолько резким, что передние ряды невольно дёрнулись, но уже через секунду вновь выровняли шаг, продолжая движение через снежные поля на западные укрепления. Вокруг всё уже выглядело совсем иначе, чем несколько часов назад. Безмятежность исчезла полностью.
Далеко впереди, вдоль растянувшегося на километры горного хребта, виднелась непрерывная линия обороны — окопы, редуты, траншеи, рвы и чёрные, кристальные конструкции, уходящие вдоль снежных склонов до самого горизонта, а между ними непрерывным потоком двигались фигуры пони в тяжёлых шлемах Короля. Кто-то тащил ящики с боеприпасами. Кто-то катил полевые орудия. Кто-то укладывал колючую проволоку прямо поверх снега. Сотни факелов и прожекторов прорезали ночь, а далеко впереди уже виднелись вспышки первых схваток. Сомбра быстро пошёл вдоль линии солдат, идущих к фронту.
— Быстрее двигаться! — проревел он, и его голос прокатился над колоннами как удар грома. — Если кто-то собирается умереть — умрёт на позициях, а не в снегу по дороге!
Солдаты ускорили шаг. Даже несмотря на то, что многие из них были наскоро мобилизованными пони, ещё вчера бывшими шахтёрами, рабочими или продавцами, шлемы Короля уже почти полностью стирали их прежние личности, превращая страх в тупую, механическую исполнительность. Сомбра стоял на вершине заснеженного холма, возвышаясь над линией собственных укреплений как чёрный, неподвижный силуэт на фоне полыхающего горизонта, и ледяной ветер трепал его гриву и плащ, пока перед ним разворачивалось зрелище, которого он не видел за всю свою долгую, искалеченную жизнь. Не просто войско, и не просто орда варваров или коалиция князей, к которым он привык в своей эпохе.
Это было нечто иное, нечто чудовищное. Весь горизонт двигался. До самого края снежной бури тянулись бесконечные чёрные массы чейнджлингов, летящих, бегущих, ползущих вперёд сквозь снег под непрерывный рёв моторов и грохот артиллерии, и даже на таком расстоянии земля уже едва заметно дрожала под копытами.
Над армией кружили десятки самолётов. Чёрные вытянутые машины с острыми крыльями прорезали небо стройными клиньями, а ниже, сквозь снежную пелену, двигались ряды техники, подобных которым Сомбра прежде даже представить себе не мог. Огромные стальные машины на гусеницах продолжали двигаться вперёд, даже не останавливаясь для стрельбы. Их башни медленно поворачивались, посылая ответные залпы по укреплениям Короля, и каждая вспышка выстрела освещала снег вокруг кроваво-оранжевым светом.
Некоторые машины были низкими и быстрыми, другие — тяжёлыми, угловатыми, с длинными пушками, а за ними шли бронированные транспорты, набитые вооружённой до зубов пехотой. Сотни и тысячи. Чёрные точки всё продолжали прибывать из снежной бури, словно сама ночь рождала их. А затем Сомбра увидел ЭТО.
В центре наступающей армии двигалась громадина настолько чудовищных размеров, что сперва он принял её за движущуюся крепость. Стальная махина возвышалась над остальной техникой как замок на гусеницах, ощетинившийся бесчисленными орудиями, прожекторами и башнями, а вокруг неё уже клубилась целая снежная буря, поднятая движением более мелких машин сопровождения. Каждый оборот её гусениц будто вдавливал саму землю глубже в снег. Сомбра лишь усмехнулся. Медленно, и почти восхищённо. Его красные глаза отражали вспышки далёких орудий, пока он смотрел на приближающуюся армаду так, будто перед ним был не ужас, а величайший вызов в его жизни. Рядом уже выстраивались его собственные войска.
Бесконечные ряды кристальных пони в чёрных шлемах занимали траншеи и редуты вдоль всего горного хребта, прожектора выхватывали из темноты линии колючей проволоки, артиллеристы лихорадочно готовили орудия к новому залпу, а где-то дальше по линии фронта уже начинались первые перестрелки разведчиков.
Но даже вся эта оборона теперь казалась маленькой. Слишком маленькой. Словно жалкая плотина перед надвигающимся морем. Снежная буря впереди всё сильнее смешивалась с дымом выстрелов и гарью топлива, а огромная стальная крепость продолжала медленно приближаться. Единорог не отводил взгляда, и только тихо произнёс:
— Великолепно…
Он действительно это чувствовал, восхищение. Безумное, искреннее восхищение тем, насколько далеко ушёл мир без него. Сколько силы, сколько разрушения. Сколько воли потребовалось, чтобы построить подобное. И в глубине души он уже понимал — это не просто битва за город. Это столкновение эпох. Старого мира и нового. Магии и индустрии. Короля-колдуна из древности против чудовищной машины современной войны. А далеко позади фронта, в разрушенном центре города, Фларри Харт в это время стояла среди обломков собственной комнаты.
Вернее того, что от неё осталось.
Верхний этаж отеля был почти уничтожен попаданием бомбы. Пол провалился местами вниз, стены обуглились, из разбитых труб валил пар, а снег медленно засыпал помещение через огромную дыру в потолке, где ещё недавно были окна и часть крыши. Фларри тяжело дышала, стоя посреди этого хаоса. Она уже вся была в пыли, саже и крови от мелких порезов, пока отчаянно рылась в грудах обломков, разбитой мебели и обугленных страниц, разбрасывая всё вокруг магией.
— Нет… нет… нет…
Её голос дрожал, она переворачивала куски дерева. Выдёргивала из-под камней остатки книг. Судорожно перебирала мокрые, обгоревшие страницы.