Кристальный реванш
22.2. Брокен Харт
Музыка: https://youtu.be/AUZYYyy8OlQ?is=MFJeFLHRooXxQJ0c
Тема Брокен Харт: https://youtu.be/YkTfdwhoOBU?is=0jbTeH4fEsxVhKk8
Было бы не так душно, но нужно в очередной раз напомнить про тот твист из начала.
Фларри рухнула на холодный кристальный пол так тяжело, словно из неё разом вынули все кости. Ещё несколько минут назад её сознание горело странной ясностью, наполненной вспышками света, голосами, северным сиянием и ощущением собственной неуязвимости. Теперь же наркотический туман стремительно рассеивался, оставляя после себя лишь боль. Каждый вдох отдавался тупым ударом где-то под рёбрами, каждый выдох сопровождался дрожью.
Она лежала среди множества кобыл, собранных в огромном помещении, когда-то бывшем складом или казармой. Теперь здесь находилось что-то вроде убежища. Вдоль стен стояли двухъярусные койки. Между ними были натянуты одеяла и занавески, создававшие иллюзию личного пространства.
Некоторые кобылы тихо разговаривали друг с другом, некоторые просто смотрели в пустоту. Кто-то прижимал к себе маленького гибрида, баюкая его и что-то шепча, кто-то кормил жеребёнка. Кто-то сидел неподвижно, будто давно перестал замечать окружающий мир. В дальнем углу помещение было отгорожено простынёй. Фларри лишь мельком заметила несколько пони вокруг и сразу отвела взгляд. Ей не нужно было объяснять происходящее.
Она и без того слишком многое поняла за последние месяцы.
— Простите...
Пробормотала она в пустоту.
— Простите...
Слова выходили сами, она не знала кому именно говорит.
— Я правда старалась...
Слёзы сами потекли по щекам.
— Я не хотела никого подвести...
Она с трудом подняла голову, перед глазами всё плыло. Кристальный пол казался каким-то невероятно далёким. Сноу Скролл стоял рядом и обеспокоенно наблюдал за ней.
— Госпожа?
Она не ответила, копыто машинально потянулось к поясу и нащупало рукоять меча. Клинок показался из ножен, совсем немного. Сноу Скролл нахмурился.
— Госпожа?
Она продолжала смотреть куда-то сквозь него.
— Я самый худший аликорн...
— Нет.
— Самая худшая принцесса...
— Нет.
— Самая жалкая...
Меч поднялся чуть выше. И тут маленький гибрид неожиданно ударил по рукояти обоими копытами, клинок со звоном отлетел по полу. Фларри вздрогнула, словно очнулась.
— Эй!
— Нам нужно идти.
— Что?
— Нам нужно идти дальше.
— Я устала...
— Всё равно нужно.
Она посмотрела на него покрасневшими глазами. Маленький гибрид выглядел сейчас удивительно серьёзным. Будто именно он был взрослым в этой ситуации. Несколько раненых чейнджлингов неподалёку наблюдали за этой сценой. Один из них, сидевший с перевязанным плечом, кивнул в сторону Фларри.
— Что с ней вообще?
Сноу Скролл пожал плечами.
— Мама не в себе.
Чейнджлинг хмыкнул.
— Это заметно.
Второй солдат усмехнулся.
— Молодая какая.
Он окинул Фларри взглядом.
— Во сколько родила-то? В двенадцать?
Первый рассмеялся, шутка прозвучала почти буднично. Но потом он вдруг нахмурился.
— Слушай...
— Что?
— А ведь действительно молодая.
— Ну?
— Обычно здесь другие.
Он оглянулся на помещение.
— Или случайные.
— Или которых кто-то забрал под своё покровительство.
— Или добровольно пошли за кем-то.
— Бывает и такое.
Первый снова посмотрел на Фларри. Та сидела, укутавшись в плащ, с короткой гривой, изуродованными шрамами и каким-то потерянным выражением лица.
— Но она не похожа.
— На кого?
— Ни на одну из них.
Второй задумался.
— Да.
— Странная какая-то.
— Очень.
Сноу Скролл немедленно вмешался.
— Нам всё равно нужно идти.
Первый солдат удивлённо поднял бровь.
— Куда ещё?
— Нам надо к пленным.
Оба чейнджлинга переглянулись, потом рассмеялись.
— Мелкий.
— Что?
— Ты вообще понимаешь где находишься?
— Да.
— Это и есть убежище.
Он развёл копытами.
— Самое безопасное место в крепости.
— Для кого?
— Для таких как она.
Тот, что смеялся больше остальных, сделал шаг вперёд не сразу. Он сперва оглянулся на дверь, будто проверяя, не смотрит ли кто из старших, затем лениво перекинул винтовку на ремне за спину и хмыкнул с тем отвратительным, почти бытовым легкомыслием, от которого Фларри стало холоднее, чем от пола под животом. Снаружи крепость содрогалась от взрывов, где-то ревела сирена, через бетонные стены доносились выстрелы, крики, короткие команды, тяжёлый топот бегущих солдат, а здесь, он вдруг решил, что у него есть свободная минута.
— Ну, раз уж наши там развлекаются, — протянул он, глядя на Фларри сверху вниз, — можно и нам время скоротать.
Второй, тот, что был серьёзнее, нахмурился, но не остановил его. Лишь посмотрел на Фларри внимательнее, будто в этой грязной, окровавленной, дрожащей кобыле всё-таки было что-то неправильное, что-то не складывающееся с обычной картиной. Но первый уже наклонился, ухватил её за плечо и небрежно перевернул на спину. Фларри издала слабый, бессвязный звук, скорее от боли и полного истощения, чем от осознанного сопротивления. Она попыталась поднять копыто, но оно тут же безвольно упало на пол. Дурман схлынул почти полностью, оставив после себя пустоту, холод и дрожь. Она видела над собой смазанное пятно его лица, блеск клыков, чужую броню, слышала как Сноу Скролл вскрикнул рядом.
— Эй! Не трогай её!
Чейнджлинг даже не обернулся. Просто оттолкнул жеребёнка в сторону так легко, будто тот был мешком с тряпками.
— Иди погуляй, мелкий. Может, потом скажешь мамочке спасибо. Сделаем тебе братика.
Сноу Скролл ударился боком о край койки, охнул, но тут же вскочил. Паника на его лице была резкой, но сквозь неё уже пробивалось отчаянное упрямство. Он бросился к сумке, той самой, в которой сидел раньше, и начал судорожно рыться внутри, раскидывая ремни, пакеты, какие-то обёртки, маленькие металлические коробки.
— Там должно быть ещё что-то... должно быть... леди Иридисцент сказала... сказала, если всё станет совсем плохо...
Фларри слышала его, но как будто издалека. Её тело лежало слишком тяжело. Слишком чужое. Её ноги сами собой поджались, затем дрогнули, когда чейнджлинг грубо перехватил их, раздражённый её бессильной попыткой закрыться.
— Расслабься, — бросил он почти лениво. — Будет быстро.
Она не закричала. Даже не смогла. Лишь повернула голову в сторону, туда, где в углу дрожала кобыла с маленьким гибридом у груди, и та, встретившись с ней взглядом, тут же опустила глаза, как будто смотреть было невыносимо. Первый чейнджлинг наклонился и грубо прижался к её губам. Не как любовник, не как тот, кто ищет близости, а как захватчик, которому даже неинтересно, кто перед ним. Фларри дёрнулась, но сил почти не было. Он отстранился с довольным смешком, провёл копытом по её боку, по броне, по сбившейся ткани, больше проверяя добычу, чем лаская. Второй, стоявший рядом, всё сильнее хмурился.
— Подожди.
— Что ещё?
— Посмотри.
Его копыто замерло на её спине, там, где под остатками плаща и ремней грубо тянулись швы, рубцы и места, где когда-то были крылья. Он нахмурился сильнее, потянул ткань, не понимая.
— Это что такое?
Первый раздражённо скосил взгляд.
— Раны. И что?
— Нет. Здесь явно раньше были крылья.
Фларри с трудом раскрыла глаза. Второй чейнджлинг уже смотрел на неё иначе.
— Кто она?
Первый наконец тоже замедлился. Его взгляд скользнул ниже, зацепился за кьютимарку.
— Сердце? — пробормотал он. — Она что, какая-то жрица любви?
Сноу Скролл в этот момент наконец что-то нашёл.
— Есть!
Он вытащил из сумки странную маску — тяжёлую, закрытую, с плотными линзами и круглым фильтром, внутри которого мерцал слабый фиолетовый свет. Противогаз выглядел самодельным.
— Госпожа! — взвизгнул он. — Вдохни! Леди Иридисцент сказала, это даст тебе недостающие силы если возникнет нужда!
Чейнджлинг резко повернулся.
— Ах ты мелкая дрянь...
Но Сноу Скролл оказался быстрее, чем от него ожидали. Он прыгнул вперёд, неуклюже, почти отчаянно, и буквально нахлобучил маску Фларри на морду, прижав ремни как попало. Фларри захрипела, попыталась сорвать её, но в следующую секунду фильтр внутри вспыхнул.
И она вдохнула, один раз, но очень глубоко. Мир перестал быть миром. В лёгкие вошёл ледяной огонь. Не воздух, не дым, не порошок — что-то между кристальной пылью, магией и чистой молнией. Глаза Фларри распахнулись так широко, что казалось, ещё миг — и они треснут от внутреннего давления, а зрачки резко стали менять форму. Становясь как две вытянутые змеи. Сердце ударило в грудь с такой силой, будто хотело выбить рёбра. Все звуки исчезли, а потом вернулись разом, многократно усиленные: крики, взрывы, дыхание кобыл, шорох крови в собственных ушах, биение чужих сердец за стенами.
По коже, от груди к шее, от шеи к лицу, от позвоночника к бокам, поползли тёмные разводы, словно кто-то вылил под кожу жидкую тушь. Они растекались венами, узорами, уродливыми цветами тёмной магии. Рог загорелся фиолетовым пламенем, таким ярким, что линзы маски засветились изнутри. Швы на спине дёрнулись, боль исчезла не потому, что её стало меньше, а потому что сознание поднялось выше боли, выше страха, выше стыда, выше всего обычного и слабого.
Фларри закричала.Так, что несколько кобыл в помещении закрыли уши, а оба чейнджлинга отшатнулись. Тот, что уже нависал над ней, успел только распахнуть глаза. Фларри ударила задними ногами снизу вверх с такой силой, что его буквально сорвало с неё. Он влетел в стену, с глухим хрустом ударился о кристалл и рухнул, хватая ртом воздух.
Фларри медленно поднялась, сначала на одно колено. Потом выпрямилась полностью. Каждое движение сопровождалось тяжёлым хрипом фильтров противогаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Воздух внутри маски казался ледяным и обжигающим одновременно. Наркотик, который Иридисцент предусмотрительно спрятала в устройстве, не просто снимал боль. Он ломал привычное восприятие мира, выворачивая его наизнанку и заставляя каждую эмоцию, каждую мысль, каждый страх и каждую искру магии разрастаться до чудовищных масштабов. Фларри чувствовала собственное сердце, каждый удар, каждое сокращение. Она слышала дыхание всех присутствующих в помещении.
Слышала плач детей, слышала биение крови в жилах раненых, слышала отдалённый бой за стенами цитадели. Слышала даже гудение электрических кабелей внутри бетонных стен.
Мир стал слишком реальным, невыносимо реальным. Поэтому вместе с ясностью пришло безумие. Из-за линз противогаза её глаза сияли фиолетовым огнём. Магия переполняла тело настолько сильно, что воздух вокруг дрожал. Тёмные узоры, появившиеся на шерсти, продолжали расползаться дальше, словно живые трещины. Где-то внутри она чувствовала собственные клыки, ставшие длиннее обычного, и от этого ощущения ей становилось одновременно страшно и странным образом приятно. Она уже не понимала, где заканчивается она сама и начинается тьма, которую когда-то передал ей Сомбра.
Позади раздался выстрел. Пуля ударилась о кристальный барьер раньше, чем Фларри успела даже повернуть голову. Раздался звон, осколки пули рассыпались по воздуху, кристальный щит, подаренный Сомброй продолжал хранить свою хозяйку. Солдат, стрелявший в неё, побледнел, Фларри медленно посмотрела в его сторону.
В помещении вспыхнули десятки глаз, кобылы подняли головы одновременно и абсолютно синхронно. Словно одна мысль внезапно объединила их всех, фиолетовое свечение пробежало по их взглядам.
Фларри даже не отдавала приказа, или отдавала. Она уже не понимала, она лишь чувствовала их боль, их страх, их ненависть.
И всё это вдруг стало одним целым. Солдаты поняли опасность слишком поздно. Перепуганные охранники пытались отбиваться прикладами, копытами, штыками, но оказались совершенно не готовы к тому, что те, кого они привыкли считать сломленными и безопасными, вдруг перестанут бояться. Фларри отвернулась раньше, чем всё закончилось.
Она не хотела смотреть, или хотела. Она уже не знала. Хрипя сквозь маску, она двинулась дальше. Одни ворота разлетелись от удара телекинеза, вторые просто сорвало с петель. Третьи раскололись, когда через них проросли чёрные кристаллы.
Вокруг выли сирены, горели аварийные лампы. Кто-то пытался организовать оборону, кто-то уже бежал. Магические разряды били в её сторону, Фларри даже не уклонялась. В какой-то момент её тело просто рассыпалось тенью, заклинания проходили сквозь пустоту. А затем она возникала уже рядом, там, где секунду назад никого не было. Охранники не успевали даже испугаться, кристаллы делали всё за неё. И всё это время тихо напевала, сначала едва слышно, сотом громче. Старая мелодия из прошлой жизни сама всплывала в памяти. Будто принадлежавшая кому-то другому. Каждое слово будто открывало дверь куда-то очень далеко.
Другой мир, другая судьба.
Иногда ей казалось, что она видит бирюзовую гриву. Иногда слышала собственный голос. Мягкий, добрый, и полный надежды. Потом приходило другое воспоминание. Горящая Империя, что она видела в детских кошмарах, и тот, кто её уничтожил. И голос исчезал, с её собственной смертью.
Фларри продолжала идти, всё глубже. Пока наконец коридоры не закончились, перед ней открылся огромный внутренний двор.
Место, ради которого всё это начиналось, высокие прожекторы освещали ряды колючей проволоки. Бетонные бараки, сторожевые вышки. Сотни и сотни фигур за ограждениями. Некоторые даже не подняли головы.
Она не чувствовала дрожи в изуродованном теле, не чувствовала шрамов на спине, не чувствовала тяжести короны и даже собственного имени. Всё это осталось где-то далеко позади, за стеной из фиолетового света, наркотического дурмана, боли и магии, переполнившей её до предела. Один из столбов ограждения вдруг согнулся с протяжным скрипом, второй вырвало из земли, третий разлетелся на части.
Фларри медленно подняла голову. Из-под линз противогаза вырывалось фиолетовое сияние. Земля под её ногами раскололась.
Из глубины начали подниматься кристаллы. Они росли сквозь снег, бетон, металл, проволоку, казармы и вышки, словно сама древняя Империя пробуждалась под крепостью, сбрасывая с себя чужие наросты.
Раздался оглушительный треск, одна из сторожевых башен накренилась, потом ещё одна. Потом сразу несколько. Под её копытами выросла высокая кристальная колонна, что поднималась пока она не оказалась над лагерем, над бараками, над внутренним двором, над перепуганными толпами заключённых и солдат.
Она раскинула копыта, и закричала. Ударная волна прошла по крепости, окна разлетелись, проволока оборвалась, старые стены покрылись сетью трещин. Современные надстройки, бетонные укрепления, вышки, склады и ангары начали рушиться один за другим. Всё, что было построено захватчиками, словно сама земля отвергала их присутствие. Когда пыль начала оседать, посреди хаоса остались только древние кристальные основания форта, когда-то возведённого ещё во времена старой Империи.
Фларри тяжело дышала, музыка в голове становилась всё громче. Она подняла меч, и тысячи глаз устремились к ней.
— Я была аликорном любви...
Её голос эхом разнёсся над лагерем.
— Меня учили прощать.
Она безумно рассмеялась.
— Меня учили верить в лучшее.
В голосе появилась ярость.
— И куда это привело?!
Она указала мечом на лагерь, на бараки, на истощённых пони, на колючую проволоку. На следы чужого владычества.
— Посмотрите вокруг!
Многие начали плакать, многие просто смотрели. Некоторые уже опускались на колени.
— Где ваша любовь?!
— Где ваша гармония?!
— Где ваши добрые слова?!
Её голос становился всё громче.
— Их растоптали!
— Их сожгли!
— Их утопили в крови и боли!
Она чувствовала, как что-то внутри неё окончательно ломается. Нет, не ломается. Рождается, что-то огромное. Тёмное отражение того, кем она когда-то была. Как Найтмер Мун родилась из Луны. Так теперь из Фларри Харт поднималось нечто иное. Не любовь, не надежда и не прощение. Она подняла голову к ночному небу.
— Любовь не умерла. Она стала ненавистью.
Толпа замерла.
— Любовь к дому стала ненавистью к захватчикам.
— Любовь к семье стала жаждой мести.
— Любовь к народу стала яростью за его страдания.
Её глаза пылали уже почти белым светом.
— Я не отвергаю любовь.
— Во имя неё, я искореню каждого чужака на нашей земле!
Кристаллы вокруг взорвались сиянием.
— Я — Брокен Харт!
Тысячи голосов ответили ей. Кто-то закричал первым, потом ещё десятки, потом сотни. Имя понеслось над лагерем подобно шторму.
— Брокен Харт!
— Брокен Харт!
— Брокен Харт!
Заключённые начали подниматься. Словно пробуждалась целая армия призраков. Охранники на стенах начали стрелять. Но было поздно. Пленные больше не выглядели сломленными, они выглядели разъярёнными. По-настоящему разъярёнными.
Брокен Харт стояла на вершине выросшего из земли чёрного кристалла и смотрела вниз на бушующий форт так, словно наблюдала за исполнением давно предсказанного пророчества. Внизу ревело пламя, рушились стены, гремели выстрелы и магические разряды, а тысячи кристальных пони, ещё недавно сломленных, голодных и запуганных, теперь неслись сквозь крепость подобно наводнению, сметающему всё на своём пути. Их глаза светились тем же фиолетовым огнём, что и её собственные. Они больше не выглядели пленниками. А где-то глубоко внутри неё, под слоями магии, боли и безумия, металась Фларри Харт. Но её голос уже почти никто не слышал, потому что Брокен Харт была сильнее. Она знала это.
Фларри Харт была ребёнком, брошенным в этот мир одной. Наивной девчонкой, которая мечтала о семье, любви, друзьях и счастливом будущем. Девчонкой, которая искала совета, поддержки и одобрения. Девчонкой, которая плакала ночами и боялась собственных решений. Брокен Харт не нуждалась ни в чём подобном, ей не требовалась семья, не требовались друзья, не требовалось понимание.
Ей была нужна только цель, а целью была месть. Чистая, ясная, без компромиссов и сомнений. В её сознании уже рождались картины будущего. Она видела Империю, поднявшуюся из руин. Видела армии под чёрными знамёнами. Видела города, освобождённые от власти захватчиков. Видела бесконечные походы на юг, запад и восток. Видела, как её имя произносят с благоговением и страхом.
Фларри хотела спасти мир. Брокен Харт хотела заставить его заплатить. Она медленно шагала по крепости, а кристаллы следовали за ней словно тень. Они пробивались сквозь полы, стены и башни, раскалывая старые конструкции и обнажая древний фундамент форта. В коридорах лежало брошенное оружие. Повсюду слышались крики, топот, команды, хаотичная стрельба. Гарнизон ещё пытался сопротивляться, офицеры пытались восстанавливать порядок, собирали разрозненные отряды, отдавали приказы через рации и громкоговорители, но каждый новый рубеж оказывался сметён очередной волной восставших.
Страх распространялся быстрее любых приказов. Чейнджлинги уже понимали, что теряют крепость. И понимали, что сражаются с кошмаром во плоти. Истории, которая потом будет передаваться шёпотом по всему континенту. Истории о безумном аликорне, восставшем из руин. О Брокен Харт. Она почти улыбалась под маской, когда шагала всё глубже в сердце комплекса.
Наконец очередной коридор вывел её к тяжёлой металлической двери. В отличие от остальных помещений, здесь было удивительно тихо. Не слышалось ни выстрелов, ни сирен, ни криков. Дверь сорвало с петель одним движением магии, помещение оказалось небольшим.
Почти пустым, посреди комнаты стоял металлический стул. К нему был привязан чейнджлинг. Его броня была снята. Голова бессильно свисала на грудь. Он что-то бессвязно бормотал себе под нос, не замечая появления Брокен Харт.
Она остановилась, и прищурилась. Что-то показалось знакомым, она медленно подошла ближе. Чейнджлинг поднял голову, на мгновение их взгляды встретились. В его глазах не было ни страха, ни понимания происходящего.
Брокен Харт наклонила голову набок.
— Интересно...
Её голос прозвучал низко и глухо через фильтры противогаза.
— Ты служил Сомбре.
Это был не вопрос, чейнджлинг что-то прохрипел. Потом тихо рассмеялся, и снова начал бормотать неразборчивые фразы. Именно тогда она почувствовала опасность. Сзади вспыхнул зелёный свет, воздух взорвался магией. Что-то тяжёлое ударило её в спину с такой силой, что кристальный щит вокруг неё зазвенел и покрылся сетью трещин. Брокен Харт пролетела через всю комнату и врезалась в противоположную стену.
Она медленно поднялась на ноги, по губам текла тонкая струйка крови. А напротив неё уже стояла высокая фигура в королевской броне чейнджлингов. Королева даже не пыталась скрывать раздражение. Она медленно поправила воротник и посмотрела на разрушенную комнату, потом на Брокен Харт. И лишь после этого позволила себе улыбнуться.
— Должна признать, — произнесла она почти дружелюбно, словно они встретились на светском приёме, а не среди горящей крепости, — ты создала нам невероятно много проблем.
За её спиной уже собирались новые вспышки зелёной магии.
А за спиной Брокен Харт росли новые кристаллы. Она уже была готова броситься вперёд.
Именно этого хотела часть её сознания, захватившая контроль над телом. Уничтожить врага. Разорвать. Стереть. Превратить в ещё одну ступень на пути своей мести. Но королева оказалась быстрее, она вытащила из-под плаща небольшой чёрный осколок. Совсем крохотный, почти незаметный. И кристаллы вокруг дрогнули.
— Верховная королева Кризалис вряд ли заметит, — спокойно произнесла королева, покручивая осколок между копытами, — что я позаимствовала ещё немного материала из её трона.
Комнату словно накрыло ледяной волной.
Брокен Харт почувствовала это мгновенно. Магия не исчезла, но что-то её душило, сковывало. Заставляло сопротивляться самой себе, фиолетовое сияние вокруг рога стало тусклее. Кристаллы перестали расти так быстро, голоса в голове начали стихать.
Ненадолго, совсем чуть-чуть, но этого хватило.
— Умно... — прохрипела Брокен Харт.
И всё равно атаковала, тень сорвалась с места. Её тело буквально рассыпалось чёрной тенью, устремившись к королеве со всех сторон сразу. Королева успела лишь усмехнуться.
— Вот она.
Тень накрыла её полностью. Но в последний момент чейнджлинг рванулась вперёд, прямо в центр вихря. И сорвала с морды Брокен Харт противогаз, всё закончилось мгновенно. Словно кто-то выключил солнце. Аликорн рухнула на пол, её тело несколько раз дёрнулось. Рог вспыхнул, но тут же погас.
Она тяжело закашлялась, перед глазами всё плыло. Сознание разрывалось между двумя состояниями.
Фларри.
Брокен Харт.
Фларри.
Брокен Харт.
Фларри.
Брокен...
Королева спокойно подняла противогаз, принюхалась к фильтру, и поморщилась.
— Какая плохая девочка.
Она покачала головой.
— Такая молодая, а уже употребляешь подобную гадость.
Королева медленно подошла ближе. Её взгляд изучал её почти научным интересом.
— Или ты уже не Фларри Харт?
Она присела рядом.
— Любопытно.
Её глаза блеснули.
— Мне доводилось слышать легенды о Найтмер Мун. О чудовищах, которые скрываются внутри аликорнов. Она осторожно коснулась копытом подбородка Фларри, поднимая её лицо.
— Кажется, у каждого бессмертного монстра есть своя тень.
Фларри попыталась ударить её. Королева даже не вздрогнула.
— А твоя тень оказалась весьма впечатляющей. Влиять на восприятие тысяч пони. Объединять их в единую волю. Направлять их эмоции, направлять любовь, направлять ненависть.
Королева усмехнулась.
— Очень полезная способность.
Она кивнула на сидящего неподалёку Кордиса. Чейнджлинг всё ещё был привязан к стулу и что-то бормотал себе под нос. Даже не понимая, где находится.
— За величием всегда следует смерть.
Тихо сказала королева.
— А за падением приходит новый рассвет.
Она подошла к Кордису, положила копыто ему на голову.
— Я долго изучала этого беднягу. Очень долго.
Фларри почувствовала, как внутри неё снова начинает шевелиться Брокен Харт. Королева продолжала говорить.
— Единственный чейнджлинг, который достаточно долго находился под воздействием шлема Сомбры. Единственный настолько ценный образец.
Она улыбнулась.
— Ты даже не представляешь, сколько выводов удалось сделать.
— Сколько технологий удалось воспроизвести.
— Сколько возможностей открывается теперь перед нами.
Фларри стиснула зубы, клыки скрипнули друг о друга. Глаза снова начали светиться. Королева заметила это, и рассмеялась.
— Уже поздно.
Именно в этот момент что-то маленькое и стремительное влетело ей прямо в лицо.
— Убирайся из нашей Империи!
Сноу Скрол вцепился в неё всеми четырьмя копытами сразу.
Королева вскрикнула от неожиданности, и потеряла равновесие. Начав отдирать его от себя.
— Ах ты мелкий...
— Это наша Империя!
— Отцепись!
— Нет!
Всё произошло за долю секунды, но этой доли хватило. Брокен Харт вновь подняла голову. В углу комнаты лежал меч который она выронила. Некогда принадлежащий Сомбре. Она увидела его, и улыбнулась. Затем рванула вперёд, не думая. Королева успела повернуться, успела увидеть вспышку фиолетовых глаз, успела понять. Но не успела уйти, клинок описал короткую дугу. Раздался вопль, и королева рухнула на колени. Позади неё на пол упали собственные крылья.
— Ты...
Она подняла взгляд на аликорна.
— Мерзкая...
Шаг назад.
— Маленькая...
Ещё шаг.
— Мразь!
Зелёная магия вспыхнула вокруг неё, окна разлетелись. Стены задрожали, а затем королева исчезла. Оставляя после себя лишь кровь, ихор и запах жжёной магии. Сноу Скролл нервно переступил с копыта на копыто. Он уже видел Фларри испуганной. Но существо, стоявшее сейчас перед ним, выглядело совершенно иначе.
Брокен Харт больше не металась между эмоциями. Она стояла неподвижно, словно высеченная из чёрного кристалла статуя, а её фиолетовые глаза с узкими змеиными зрачками медленно скользили по помещению.
— Всё... в порядке? — осторожно спросил жеребёнок.
Ответа не последовало, она даже не посмотрела на него. Вместо этого её взгляд остановился на Кордисе, чейнджлинг всё ещё сидел на стуле, бессмысленно бормоча что-то себе под нос. Брокен Харт шагнула вперёд, клинок описал короткую дугу и верёвки лопнули. Кордис рухнул на пол, поднял голову и попытался отползти. Брокен Харт молча коснулась его лба копытом, на мгновение комнату озарила вспышка фиолетового света.
Чейнджлинг застыл, его тело дёрнулось. Глаза вспыхнули тем же свечением, а затем он рухнул на колени. Так резко, словно его ударили.
— Моя госпожа!
Он ударился лбом о пол.
— Моя императрица!
Ещё раз.
— Мой смысл!
Ещё.
— Моя воля!
Сноу Скролл вздрогнул, даже ему стало не по себе. Кордис не просто кланялся, он выглядел счастливым.
— Служить вам — честь.
— Служить Империи — смысл.
— Прикажите умереть, и я умру.
Брокен Харт слабо улыбнулась, затем закрыла глаза. И вдохнула, не воздух и не запахи. Но эмоции, десятки тысяч эмоций. Каждый кристальный пони, находившийся сейчас на территории форта, был для неё словно отдельная искра в огромном костре.
Она чувствовала их, направляла, подталкивала, питалась ими. И чем больше она ощущала этот поток, тем сильнее становилась. Потом противогаз вновь занял своё место. Лицо исчезло за тёмными линзами. Чёрные потёки, стекавшие из глаз по щекам подобно размазанной туши, скрылись под маской.
Брокен Харт вышла наружу, и почти не обратила внимания на тела. На пони, которые только что умирали ради неё. В её голове уже работали совсем другие мысли, она шагала через внутренний двор.
Вокруг неё постепенно собирались смертные. Сотни, потом тысячи. Они образовывали ровные ряды, смотрели на неё, ждали приказов. Некоторые были ранены, некоторые едва держались на ногах. Но стояли, потому что она велела стоять. Проведя копытом по морде одного из них, Брокен Харт заметила, что тот даже не моргнул.
И это нравилось ей гораздо больше, чем любые споры её старых слуг. Гораздо больше, чем советы, гораздо больше, чем дружба. Потому что такие подданные никогда не предают. Из земли начали подниматься новые кристаллы, они образовали лестницу. Она поднялась по ней наверх, как когда-то поднимался Сомбра в Кантерлоте. Под маской её дыхание становилось всё тяжелее, каждый вдох приносил новые порции кристаллической пыли. Новые вспышки силы, новые мысли, новые планы.
Короля придётся устранить. Эта мысль пришла спокойно, без злости и сожаления.
Сомбра был опасен, Виктриций тоже представлял проблему, слишком преданный старому порядку. Если откажется склониться перед новой властью...
Значит, его придётся убрать.
Иридисцент?
Брокен Харт едва не рассмеялась. Иридисцент была полезна. Но доверять ей нельзя было никогда. Она слишком часто действовала по собственной воле. Слишком редко подчинялась приказам.
Нет.
Брокен Харт никто не нужен. Никто, кроме тех, кто готов выполнять её волю. И всё же оставалось ещё одно дело. Одно незаконченное дело. Одно воспоминание, которое продолжало царапать сознание где-то глубоко внутри.
Не Брокен Харт. Фларри. Именно Фларри не могла отпустить это. И потому Брокен Харт решила закончить вопрос раз и навсегда. Она остановилась перед массивной дверью во внутреннем крыле крепости. Дверь с грохотом влетела внутрь, ударившись о противоположную стену.
Внутри царил беспорядок, опрокинутые столы, разбросанные бумаги. Разбитые лампы, следы поспешного бегства. Посреди комнаты лежал комендант крепости. Огромный, грузный чейнджлинг, ещё недавно распоряжавшийся судьбами тысяч существ. Теперь он неподвижно растянулся на полу, а рядом сидела кристальная кобыла с потухшим взглядом. Она даже не посмотрела на вошедшую Брокен Харт. Сидела, уставившись в пустоту, словно всё происходящее вокруг уже давно перестало иметь значение. Но Брокен это не интересовало, она искала другую добычу. Эмоции тянулись по коридорам словно запах крови для хищника. Вскоре она уже поднималась на крышу цитадели.
Ночное небо встретило её ледяным ветром, над крепостью висел дирижабль. Экипаж готовился к поспешному отступлению. На крыше собрались несколько десятков гвардейцев роя, и королева хромала к ним.
Та едва держалась на ногах, лицо исказилось от боли и ярости. Она уже почти добралась до трапа дирижабля. Раздался выстрел, королева вздрогнула и рухнула на колени.
Брокен подняла взгляд, среди солдат стоял Фаринкс. Он убрал пистолет обратно в кобуру, и лишь тяжело вздохнул.
— Увы, — произнёс он негромко. — Спасения ты не заслужила.
Королева повернула к нему голову.
На её лице смешались шок и ярость.
— Как... ты смеешь...
— Очень просто.
Фаринкс пожал плечами.
— Кризалис не нравится, когда кто-то начинает проворачивать интриги у неё за спиной.
Он посмотрел на валяющийся неподалёку осколок чёрного трона.
— Особенно когда ради этого разбирают её собственность на сувениры.
Королева что-то прошипела, но сил спорить уже не осталось. Именно тогда на крышу окончательно вышла Брокен Харт. Фаринкс посмотрел на неё, и неожиданно покачал головой.
— А ведь ты действительно выросла, Фларри.
Брокен остановилась.
— Я не Фларри Харт.
Её голос звучал глухо из-за маски.
— Сдавайся.
— Тогда умрёшь быстро.
Фаринкс усмехнулся.
— Я солдат.
Он посмотрел на своих подчинённых.
— И они тоже.
Затем кивнул в сторону королевы.
— Многие из тех, кто заслуживал расплаты, уже получили её. Она одна из них. Забери её, а мне позволь увести моих солдат. Мы покинем крепость, немедленно.
Брокен медленно повернула голову.
И посмотрела вниз. На горящие здания, на разбитые стены. На толпы освобождённых пони, на тела погибших с обеих сторон. На хаос, который сама же породила. Она долго молчала. Фаринкс уже начал надеяться, что она действительно размышляет. Что в ней ещё осталась хотя бы капля прежней Фларри. Но Брокен Харт лишь посмотрела на королеву, и подошла ближе. Королева попыталась отползти, попыталась что-то сказать, попыталась сохранить достоинство. Но слова застряли у неё в горле, Брокен подняла меч, и одним движением оборвала её историю. Фаринкс бросил взгляд на лежащее у его копыт тело королевы, затем перевёл на Брокен Харт.
— Значит, это правда, — наконец произнёс он негромко. — Кажется, у нас и вправду родился новый кошмарный аликорн.
Брокен Харт медленно повернула голову.
— Мне плевать.
Голос звучал глухо и искажённо.
— На тебя.
— На ваш рой.
— На весь этот мир.
Она шагнула вперёд, под её копытами вновь начали расти чёрные кристаллы.
— Никто не уйдёт.
— Никто.
Фаринкс тяжело вздохнул.
— Не сегодня.
Брокен остановилась, впервые за всё время в её взгляде промелькнуло недоумение. Фаринкс кивнул в сторону дирижабля, несколько солдат как раз заканчивали погрузку тяжёлого металлического сундука, который до этого оставался закрытым.
— Когда стало известно, что где-то на территории Империи скрывается аликорн, мы начали готовиться ко всем вариантам развития событий. Извини, но Гегемония Чейнджлингов не потерпит такого непотребства у себя в тылу. Поэтому и отправили меня сюда, что бы взглянуть на тебя.
Крышка сундука открылась, внутри вспыхнул свет. Даже Брокен Харт невольно замерла. Кристаллы, нет, не просто кристаллы. Элементы Гармонии, те самые артефакты, о которых Фларри слышала всю жизнь. Фаринкс что-то приказал своим солдатам, чейнджлинги активировали странную конструкцию вокруг сундука.
Кристаллы вспыхнули, воздух задрожал. А затем ударила волна света. Брокен Харт даже не успела понять, что произошло. Её мир взорвался болью. Не той, к которой она привыкла. Словно кто-то запустил копыто прямо ей в душу.
Она закричала, впервые за долгое время. Чёрные кристаллы вокруг неё начали трескаться. Тень слетела с тела, фиолетовое пламя в глазах замерцало и погасло. Маска сорвалась с морды и полетела вниз. Следом выпал меч, зазвенел по крыше, и покатился прочь. Брокен рухнула на колени, её тело сотрясали судороги. В голове сталкивались голоса. Всё перемешалось в один невыносимый крик. Она пыталась удержаться, пыталась встать, пыталась снова собрать силу. Но та ускользала. А затем вместе с очередной вспышкой света исчезла совсем. На крыше осталась лежать лишь Фларри Харт.
Обычная молодая кобыла, настолько обычная, насколько вообще может быть обычным аликорн. Фаринкс несколько секунд смотрел на неё, и закрыл сундук. Свет сразу исчез.
— Оставьте её.
Один из офицеров удивлённо посмотрел на него.
— Генерал?
— Она опасна.
— Да.
— Но не сейчас.
Он ещё раз взглянул на Фларри.
— Она не заслужила умереть таким образом.
С этими словами он развернулся, поднялся по трапу дирижабля. Последние солдаты поспешили следом, двигатели взревели. Тросы начали отсоединяться. Громадный корабль медленно оторвался от крепости.
Фаринкс так и не обернулся, возможно потому, что не хотел видеть результат. А Фларри осталась лежать на холодном камне. Всё вокруг постепенно расплывалось.
Она слышала голоса, очень много голосов. Кто-то звал медика, кто-то кричал о победе, кто-то плакал, кто-то смеялся. Кто-то уже объявлял освобождение крепости. Где-то далеко ей показалось, что она услышала Иридисцент.
Ещё дальше — Виктриция.
Кто-то осторожно перевернул её на спину, кто-то пытался привести в чувство. Но сил открыть глаза уже почти не осталось. Над ней раскинулось ночное небо. Красивое, спокойное и безразличное. Полярное сияние медленно струилось над заснеженными горами. И впервые за очень долгое время Фларри почувствовала странное спокойствие.
Она не знала, сколько пони погибло под её знамёнами. Не знала, что будет завтра. Не знала, кем она станет после всего произошедшего. Но впервые за многие месяцы ей не казалось, что она всё делает неправильно. Губы сами собой дрогнули, появилась глупая, совершенно детская улыбка. Почти такая же, какая была у неё ещё во дворце, до всего этого кошмара.
— Кажется...
Она едва слышала собственный голос.
— Кажется... я наконец сделала всё как нужно...
После чего мир окончательно погрузился во тьму. А над освобождённым фортом продолжал падать снег.