Принцесса Твайлайт Спаркл и Покорение Кесадильи
Глава 8
Как сказала бы Рэрити, воды горячего источника были божественны. После того как Твайлайт весь день пеклась, она не была уверена, стоит ли окунаться в бассейн с горячей водой, но это было как раз то, что ей нужно. Рэрити раздвинула ноги и устроилась поудобнее, а Флаттершай зевнула. От воды исходил серно-медный запах, и Твайлайт была уверена, что Рэрити обязательно пожалуется, но пока не было ни единого писка.
Закрыв глаза, Флаттершай вздохнула и расслабила крылья, позволив им распахнуться. Бледно-желтый живот пегаски виднелся чуть ниже поверхности воды, и она плыла с естественной для пегасов плавучестью. Твайлайт, отвлекшись, не могла перестать смотреть на то, что демонстрировала Флаттершай, — было что-то притягательное в ее мокрой плоти, выставленной напоказ.
— Рэрити…
— Да, Твайлайт?
— Ты… ты… — Твайлайт заикалась, а потом сделала паузу, чтобы успокоиться. — Ты действительно думаешь, что Севилья мне подходит?
Приоткрыв один глаз, Рэрити посмотрела на Твайлайт, устраиваясь поудобнее:
— Дорогуша, почему ты спрашиваешь?
— Прошло уже лет пять или шесть? Мы с Севильей были близки… очень близки. Я безоговорочно доверяю ему, потому что он так осторожен, а также потому, что ему доверяют Селестия, Луна и Гослинг. Хотя, признаться, я никогда не видела в нем больше, чем очень близкого друга. — Твайлайт, прислонившись к горячему наклонному камню, соединила передние копыта. — Рэрити, я не знаю своего типа… если честно, я даже не знаю, нравятся мне жеребцы или кобылки. Я не задумывалась об этом. Я была влюблена всего один раз, и мне было так больно от этого… что… что… что я как бы вообще отказалась от этого.
— Ах да, тот самый неизвестный, который разбил тебе сердце, женившись на другой, — вздохнула в ответ Рэрити.
— Да. — Опустив уши, Твайлайт сползла по каменному склону бассейна и погрузилась в воду. В воде вокруг нее плавали несколько прядек лавандовых волосков. — Пожалуйста, не смейтесь… Я знаю, это кажется глупым, но мне действительно больно. Я была так уверена, что нам суждено быть вместе.
— Дорогуша, влюбленность — это влюбленность, поэтому мы и называем ее влюбленностью. — Потянувшись, Рэрити положила копыто на переднюю ногу Твайлайт и нежно, искренне погладила подругу. — Ты была молода, в очень нежном возрасте, и твое сердце было разбито. Некоторые из нас могут смириться с этим, это случается, и мы живем дальше. Но у некоторых из нас очень нежные сердца… как у тебя.
Твайлайт облегченно вздохнула, потому что Рэрити стала более собой и гораздо менее колкой.
— Дорогуша, честный вопрос…
— Давай. — Твайлайт глубоко вдохнула и стала ждать.
— Ты находишь Севилью привлекательным?
— Ну, я не знаю… может быть? По правде говоря, я просто стараюсь не обращать на это внимания. Но я не раз отвлекалась на него.
— А теперь скажи мне, Твайлайт… ты находишь кобыл привлекательными? — спросила Рэрити, ее голос приобрел знойный оттенок.
— Ну… — Твайлайт растянула слово, позволив ему задержаться на языке. — Сейчас я все время отвлекаюсь на Флаттершай.
— Йип! — Флаттершай забарахталась в воде, разбрасывая множество брызг.
— У Флаттершай идеальное вымечко, как же я завидую ее природным достоинствам. Хорошо расположенное, упругое, с подтянутой, безупречной, эластичной кожей… — Слова Рэрити сорвались на одобрительное шипение.
Флаттершай, пытавшаяся прикрыться копытами, нервно и кокетливо хихикнула. Она окрасилась в яркий розовый оттенок, который контрастировал с мягким пастельно-розовым цветом ее гривы:
— Я супермодель, — прошептала она своим друзьям. — Это все очень лестно.
— Я чувствую себя виноватой за то, как выгляжу. — Твайлайт, и без того темная от влаги, стала еще темнее. — Прости, Флаттерс, но ты немного, ну, отвлекаешь.
— Спасибо. — Демонстративный писк Флаттершай заставил оба уха Твайлайт навостриться.
— Даже очень застенчивым кобылам приятно знать, что они красивые, — сказала Рэрити, не сводя глаз с тела Флаттершай, пока та плескалась в воде.
— Мы с Рэрити все еще собираемся вместе, чтобы… ну… — нерешительная запинка Флаттершай оборвалась, и она, закрыв лицо мокрыми передними ногами, разразилась хихиканьем, оставив нижнюю часть тела на виду.
— Вы двое…
— Нет, дорогуша, — вмешалась Рэрити. — Флаттершай приходит в мой бутик на частные фотосессии. Она позирует, а я делаю снимки. Для Флаттершай это стало настоящим развлечением, и так она самовыражается. — Рэрити начала обмахивать себя мокрым копытом и хлопать ресницами.
— Ты можешь присоединиться к нам, если хочешь, — предложила Флаттершай очень жеманным голосом из-за своих передних ног. — Я бы не возражала, если бы ты посмотрела… Мне бы это понравилось… очень, вообще-то…
— Хорошо… может быть?
Сумак был один, и это его вполне устраивало, хотя он был немного недоволен тем, что Бумер ушла с Эпплджек, Пинки Пай, Спайком, Пеббл и Рейнбоу Дэш. В его распоряжении был целый каменный бассейн, и он мог делать все, что ему заблагорассудится. Ему было приятно оказаться вдали от хихикающих и сплетничающих кобыл, которые управляли его жизнью.
В одиночестве он мог делать все, что ему захочется. Он мог пукать в воде, если хотел, без всяких последствий, потому что он был один и мог делать все, что ему заблагорассудится. Он так и сделал, но это была полусерьезная (или, в данном случае, полупукающая?) попытка. Рядом не было никого, кого можно было бы этим шокировать, поэтому было не так весело. Бумер здесь не было, чтобы присоединиться к нему.
Жеребенок, чувствуя себя немного одиноким, подумал о том, чтобы побороть свою гордость. Проглотить ее было непросто, но ужасное чувство уйдет, и ему будет с кем поговорить. Ему не так уж нравилось быть одному, как он думал. Он уже собирался вылезти из бассейна, когда дверь слегка приоткрылась.
— Если ты там дрочишь, я ухожу. Я слишком молода для волшебного крема для жеребят.
Сумак сидел в воде, не решаясь ответить, пока Пеббл пробиралась в маленькую комнату, выстроенную вокруг каменного бассейна. Он так улыбнулся, что мышцы в уголках его челюсти заныли, и он почувствовал, как напрягся его затылок. Пеббл выглядела нервной и не пыталась этого скрыть. Более того, она выглядела откровенно испуганной.
Сумаку стало интересно, в чем дело.
Прежде чем Сумак успел оценить ситуацию, Пеббл сняла с себя сплошной купальник, выскользнув из него с практической легкостью, и, прежде чем он успел заметить, что она обнажена, она скользнула в воду вместе с ним, одарив его неловким, горящим взглядом. Вздрогнув, Сумак, к своему ужасу, осознал, что за те несколько секунд, что он видел Пеббл обнаженной, он не заметил ее кьютимарки.
Его рот открылся, и из него вырвался странный скрипучий писк.
— Это была плохая идея, — сказала Пеббл несколько раздраженно. В ее голосе слышались заметные заминки.
— Почему? — спросил Сумак, таким голосом, словно ему снова было пять лет.
— Потому что у меня проблемы с представлением о своем теле, придурок, и теперь ты можешь увидеть, какая я противная и пухлая. Тьфу! — Пеббл нырнула в воду так, что стала видна только ее голова. — Я думала, что это хорошая идея, но потом поняла, что тебя может стошнить, если ты увидишь мои дряблые кобыльи ляжки!
Не двигаясь с места, Сумак размышлял о том, что может произойти, если он подойдет к Пеббл чуть ближе.
— Черт, я голая, и мне это не нравится.
— Я тоже голый, — сказал Сумак, стараясь быть полезным.
— Но ты почти всегда голый, так что это нормально. — Голос Пеббл стал гнусавым, плаксивым монотоном. — А если не считать того, что ты тощий мелкий стручок, то ты привлекателен. Тебе не о чем беспокоиться.
С самоубийственной храбростью Сумак двинулся вперед в воде, двигаясь с изысканной медлительностью, чтобы не спугнуть добычу. Все эти уроки охоты, взятые у Мегары, должны были окупиться. В животе возникло странное, восхитительное напряжение, и оно ему нравилось. Он чувствовал его все больше и больше, когда смотрел на Пеббл, и сейчас, когда думал о ее наготе.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть приятно пухлой, — сказал Сумак, и в его словах чувствовалась магия. Он почувствовал себя увереннее, когда увидел, как Пеббл навострила уши, а ее ноздри, расположенные всего в сантиметре над ватерлинией, раздулись при его приближении.
Сейчас было не время думать о том, насколько Пеббл похожа на бегемота в воде.
— Знаешь, миссис Кейк нашла себе мужа… и он тощий стручок. — Сумак, вольный действовать без последствий, когда рядом нет взрослых, надавил на свое преимущество, надеясь прижаться к Пеббл всем телом.
— Миссис Кейк тоже неплохо выглядит. — Сказав это, Пеббл нервно хихикнула и брызнула на него водой.
Без предупреждения Пеббл сделала выпад, и Сумак испустил удивленный вопль, когда передние ноги Пеббл обхватили его. Он с ужасом осознал, что теперь они оказались живот к животу, и между ними нет одежды. Тело Пеббл было твердым, но в то же время мягким и приятным. Под ее хорошо обтекаемыми изгибами скрывалась твердая, неподатливая мускулатура, из-за которой она, несомненно, выглядела гораздо крупнее и объемнее. Части тела Пеббл были намного, намного горячее, чем горячая вода, и мозг Сумак с трудом справлялся со всеми этими новыми ощущениями.
Прижавшись к Пеббл, Сумак небрежно чмокнул ее в уголок рта и почувствовал, как ее мордочка прижалась к его морде, от чего по шее пробежали маленькие мурашки. Он провел передними ногами по гладким бокам Пеббл, наслаждаясь ощущением ее обнаженного тела, теперь уже свободного от одежды.
Это было так великолепно, как он себе и представлял, а ведь он провел немало времени, представляя это, когда ему удавалось уединиться на несколько минут.
Пеббл прикусила его губу, отчего он весь задрожал. Он почувствовал, как ее ровные, твердые зубы впились в его плоть, и она закусила нижнюю губу, когда он продолжил ласкать ее. Наклонившись, он прижался к Пеббл, как будто поглаживая ее по пушистой мордочке, — это движение они практиковали уже много раз, и при их прикосновении возникло ощущение, похожее на статическое электричество.
— Сумак, — почти бездыханным шепотом простонала Пеббл.
— Да? — ответил Сумак, теперь уже дыша во влажное, пушистое ухо Пеббл.
— Скажи мне, что я красивая и что ты хочешь меня…
Пинки Чувство тревожно покалывало, и она с хлюпаньем села прямо, почувствовав тревогу. Ее уши развернулись, она принюхалась, и мышцы на шее напряглись. Глаза Пинки сузились, брови нахмурились от беспокойства, и она встала в воде.
— Пинки? — сказали вместе Эпплджек и Рейнбоу Дэш.
— Мне нужно идти, — ответила Пинки рассеянно. — Эппл и Пай подумывают о том, чтобы вместе приготовить горячий, неряшливый, липкий десерт, а я не могу этого допустить!
— Что? Ты имеешь в виду — ОЙ! — Рейнбоу Дэш издала хриплый вздох, когда Пинки наступила ей на живот, торопясь уйти, и глаза Рейнбоу расширились от боли. — Эпплджек, я ослепла! Она наступила мне на соски! — Рэйнбоу схватилась за живот, пока Пинки топала к двери, капая и оставляя за собой лужи.
— Рейнбоу, поговори со мной, ты чувствуешь задние ноги? — спросила Эпплджек, тряся Рейнбоу, которая сложилась пополам от боли.
Пинки стремительно пронеслась через дверь, и та захлопнулась за ней.
— Джеки, Джеки, помоги мне, я не могу дышать, Джеки!
Топая по коридору, стуча копытами по камню и шевеля губами, произнося беззвучные ругательства, Пинки Пай двинулась на перехват. Мод и Тарниш доверились ей, возложили на нее ответственность, и она дала им обещание, что будет хорошей и внимательной тетей.
Никто не нарушает обещания Пинки, и уж точно не Пинки Пай.
Она завернула за угол, фыркая и пыхтя, как сексуально расстроенный локомотив, и врезалась прямо в другого пони, едва не сбив его с ног. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, драгоценных мгновений, которые теперь потерялись во времени, как сырная посыпка на спагетти.
— Пинки!
— Чиз…
— Мое Чизи Чутье подсказало мне, что ты будешь здесь, и я решил прийти и найти тебя…
— Не спеши, Чиз! Я должна пойти и спасти двух жеребят от ужасной ошибки, и я должна спасти себя, потому что я дала обещание Пинки! Тарниш страшный, но Мод ещё страшнее!
— Хм, моё Чизи Чутье покалывает… Кажется, я собираюсь устроить для кого-то из пони вечеринку "Эй, ты потерял свою девственность!". Это всегда весело…
— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — завопила Пинки, уносясь розовым пятном, пахнущим розовой глазурью, паникой и минеральной водой.