Тёмные Сонаты

День первый

Уважаемый читатель, прежде чем мы перейдём к рассказу, стоит обговорить пару моментов. Поскольку это является альтернативой другому моему рассказу "Лунные Сонаты 2.0", во избежание самоповтора я сознательно пропускаю события первых полутора глав. Ко всему прочему, "оригинал" в этом тексте настолько сильно меняется, что смысла соединять их нет.

Поэтому кратко пробежимся по предыстории: весьма молодая земная кобылка по имени Мелоди, выживающая благодаря своему уникальному голосу на дне Эквестрии в шахтёрском городке Скайлэйк-2, сбегает из борделя "Уголка Небес". Что чуть было не заканчивается её гибелью от копыт карателей борделя. Однако, умереть ей не даёт один очень сильно изменившийся пони из её давно потерянного детства. Спасает, переносит в родной им город в Золотой Дуб, а дальше...

На столе с хлопком и вспышкой появилась папка. Подозрительно знакомая папка. Я открыла её свободным копытом.

— Откуда это у тебя? — выдохнула я, осознавая.

Да, это моё досье от Грозноклюва. Он держал такие на каждую свою работницу. Компрометирующее, со лживыми справками о болезнях, с подставными отзывами от участков стражи. Всё, чтобы уничтожить личную и общественную жизнь сбежавшей кобылки. Если её не получилось поймать. Пусти такие документы в систему, и вскоре в каждом городе на новую приезжую будут смотреть косо. Грифон угрожал мне этим, поэтому я бесправно выполняла все его приказы.

— Я его выкрал, — ответил мне Войс. — А другие документы изъял на правах младшего принца. Думай сама, что с ними делать.

Я продолжила изучать досье. О, и этим болею? И крала? И даже такое творила? Помимо разных справок в папке лежали все важные бумажки, подтверждающие моё нахождение в той глуши. Уничтожь это всё — и никто не докажет, что я была в Скайлэйке.

— Гори оно огнём! — я откинула папку подальше. Войс усмехнулся — и синее пламя поглотило её, сжигая бумагу, но не затрагивая стол.

— Как пожелаете, миледи. Всё, забыли про них. Я заранее постарался подчистить твою историю по всем инстанциям. Потом мы с тобой обсудим новую историю твоей жизни, а пока — ешь.

Меня насторожили его слова. Слишком всё хорошо, слишком всё сладко. Плохие предчувствия овладели мной. Я была уверена, за такое мне точно придётся расплатиться. Но что можно взять с меня? В голову закрались самые ужасные мысли.

— В-войс, я… я могу спросить у тебя кое о чём напрямую? — мой голос ощутимо задрожал.

— Слушаю.

— Эта новая жизнь, она… она будет связана с тем, что я из борделя, да? — с трудом выдавливая из себя слова, выдала я.

И замерла в ожидании реакции. Искренне опасаясь, что буду права. Куда я тогда убегу от аликорна в моём нынешнем состоянии?

Войс поджал губы и посмотрел мне прямо в глаза.

— Если ты хочешь называть это так, то пожалуйста.

Я замерла. Сердце будто бы остановилось, мышцы напряглись вопреки боли.

— В-войс... — едва слышно, на выдохе произнесла я, чувствуя, как былой страх вновь оплетал мою душу.

Он развёл копытами.

— Сама предложила, я ни слова не сказал.

Он откинулся на спинку стула, завёл копыта за голову и закрыл глаза.

Моё тело снова начало неметь. По щекам потекли слëзы.

— Не надо... — тихо прошептала я.

И он отреагировал. Он открыл глаза и посмотрел на меня уставшим взглядом.

— Сейчас? Я не настолько ужасный принц. Ты ранена, те два урода сильно тебя избили. А там — посмотрим.

Он поднялся от спинки и тихо, но с силой стукнул копытом по столу.

— Ешь. Тебе нужно набраться сил.

Я опустила глаза в тарелку. К горлу подкатил горький комок. Я пыталась набрать суп в ложку и поднести ко рту, но копыта задрожали. Всё. Я так больше не могу.

Я откинулась на спинку стула. Обняла себя копытами. И заплакала, смотря куда-то в пустоту.

Войс, мой спаситель, смотрел на меня немного уставшим, превосходительным взглядом.

Меня немного отпустило. За всё это время Войс так ничего и не сделал, лишь окидывал меня беглым взглядом.

— Я... — я всё ещё давилась слезами, и покалеченное горло лишь добавляло мне проблем. — Я, наверное, не самый л-лучший экземпляр… Из борделя.

Войс тихо хмыкнул.

— Неважно. Я же именно тебя спас.

От его слов меня пробрала дрожь.

— П-почему? — всё ещё давясь горечью, еле-еле выдавила я.

Он отвёл взгляд в сторону и хмыкнул.

— Помнишь, как всё было раньше?

Он специально ждал, пока я не кивну ему в ответ.

— Мы были маленькими. Дружили той большой компанией, — Войс вздохнул. — Жаль, нельзя всё вернуть в ту пору. Но зато я смог спасти тебя. Ту самую Мелоди. А то, что ты не самая искусная жрица любви... Поправимо.

Я начала давиться от новых слёз, не в силах даже вытереть их со своей изуродованной мордочки.

— Не плачь, — тихо, вкрадчиво произнёс он. — Теперь тебе не будет плохо. Смотри, ты уже на моём лечении, и ты спасена от смерти. Ты будешь жить тут, в библиотеке, в тепле и сытости. А все твои враги станут моими врагами. Как ты заметила, это не самый хороший статус для пони — быть врагом аликорна.

Вопреки своим мыслям я тихонько кивнула ему.

— Ну, вот и хорошо, — Войс вдруг стал подниматься со своего места.

Я испугалась, и ожидая худшего, снова вжалась в стул и отвела голову от него в сторону. Моё сознание превратилось в натянутую струну, я ожидала того, чего боялась с первых мгновений.

Я услышала, почувствовала, как он замедлился рядом со мной.

И тихо хмыкнул. После чего ушёл с кухни.

Это добило меня. Едва отодвинув тарелку, я сложила копыта на столе и уткнулась в них, разрыдавшись хуже прежнего и не обращая внимания на свои раны, что щипали и ныли, пытаясь привести меня в чувства.

День за окном сменился ночью. Время дало мне немного успокоиться. Ужин за столом с Войсом уже не вызывал во мне такую острую бурю эмоций, как это было днём.

— Кстати, — он отвлёкся от еды. — Нам надо бы решить, где ты будешь спать.

Я вздрогнула. Мой взгляд опустился вниз.

— Я... Могу поспать и на диване.

Он помотал головой.

— Грязно. Ты заслуживаешь чего-нибудь большего.

В сердце неприятно кольнуло.

— Тогда решай сам, — на выдохе произнесла я.

Тишина, он призадумался.

— На самом деле, у меня в спальне стоит двухместная кровать. Так что у меня есть идея.

Я снова вздрогнула. Мир поплыл от подступающих слёз.

— Ты обещал...

Он помахал копытом.

— И своих обещаний не нарушаю. Но с другой стороны, ты так раньше ко мне привыкнешь. Я не буду делать ничего плохого, клянусь.

Я опустила голову, стараясь не смотреть на него.

— Хорошо. С-спасибо...

В голове билось желание убежать. Может, если не сейчас, то потом. Когда я выздоровею.

Но я мысленно рассмеялась. Куда я убегу от аликорна? От всей правящей семьи? Я даже от тех братьев не убежала, когда была здорова. А сейчас?

Ужин закончился. Войс молча встал и кивнул мне на выход. Я покорно последовала за ним.

"Он обещал, он обещал, он обещал!" — крутилось в моей голове.

Он повёл меня на третий этаж. И остановился у одной из дверей.

— Выдохни, Нотка, — бросил он мне слабую улыбку. — А то ты дрожишь как лист на ветру.

Я не хотела смотреть на него. Но побоялась, что если не отвечу, то это его разозлит. Поэтому через силу подняла голову и поймала его взгляд.

— Я... Постараюсь, — тихо поклялась я.

Он вздохнул. И открыл дверь.

За ней оказалась неплохого вида спальня. Синие тона, застеленная кровать, обычная мебель. Ничего ужасного, но и глазу зацепиться было не за что. Это немного успокоило меня.

По воле его магии одеяло откинулось в сторону.

— Располагайся. А я пойду, умоюсь.

Он вновь оставил меня одну. Грудь сдавило страхом, я осматривала каждый угол помещения, ища то ли что-то ужасное, то ли что-то, что поможет мне. Ни того, ни другого я так и не нашла.

Я тяжело, прерывисто вздохнула. Сил на слёз не было. Сил не было ни на что. Разум бился в конвульсиях и требовал бежать. Но слабость и желание уснуть, закрыть глаза и забыться пересилили меня.

Я осторожно залезла на кровать и легла, стараясь занимать как можно меньше места. Прикроватная тумбочка стала моим убежищем, и подвинув подушку в угол между нею и спинкой кровати, я попыталась словно спрятаться в нём.

Тело дрожало. Сердце ухало где-то под горлом. Я ждала худшего, я не верила ему, но я молилась и надеялась, что его клятва хоть чего-то стоит. Хотя бы не сегодня. Молю...

Чуткий слух услышал шаги в коридоре. Я буквально замерла, задержала дыхание. Хозяин помещения спокойно зашёл к себе. Я уткнулась взглядом в мебель, лишь слушая его шаги.

Матрас прогнулся, он лёг на своё место и затих. Я тяжело дышала, стараясь сдерживать эмоции. И была рада тому, что он выдерживал дистанцию. Световые кристаллы по его воле потухли. Комната погрузилась в полумрак.

Я не спала, я вслушивалась в шорохи за своей спиной. Мне было страшно, я ждала, что он уснëт первым. Вдруг одеяло, что он накинул на нас, приподнялось. Прохладный воздух обдал мои побитые бока.

И через мгновение на меня легло его крыло. Он приблизился, я почувствовала это, свербящее чувство в спине охватило меня, заставляя дëрнуться и убежать. Нельзя, нельзя!

Я сжалась. Его копыто коснулось моей спины. Я не выдержала, вздрогнула, задрожала. Вот и всё.

Но он затих. Меня колотило и внутри, и снаружи, но он остановился. Я не хотела поворачиваться к нему, и просто замерла, затихла, надеясь, что дальше ничего не будет.

Он тихо хмыкнул.

— Спокойной ночи, — и его копыто ушло от моей спины.

Я дрожала под тёплым синим крылом, пока Войс засыпал.

День второй

Сумбурный сон закончился тем, что я вздрогнула и проснулась.

Сердце стучало как бешеное, перед глазами была только тумбочка и часть мягкой подушки. Было тепло.

Я вздрогнула. И опустила взгляд. На мне всё ещё лежало синее крыло. Паника охватила меня, хотелось резко встать и убежать куда-нибудь.

Но я замерла. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Моя повреждëнная нога заныла от боли. Заклинание спало, и чувствительность вернулась в норму. Но вроде терпимо.

Разум начал собирать картину прошлого дня. Шрамы, синяки, душ, обед, разговор с Войсом...

И его крыло на мне. Кажется, он сам всё ещё спит.

Нет. Я почувствовала спиной, как принц зашевелился.

— М-м, — кратко промычал он. — М. Доброе утро, Мелоди.

Под одеялом что-то зашевелилось. Его копыто, тёплое, но вызвавшее у меня дрожь, нежно легло мне на рëбра и немного приобняло.

— Д-доброе, Войс, — догадалась я отозваться ему.

Тишина. Я вслушивалась в его дыхание, пытаясь предугадать его следующий шаг.

Он сдавленно хихикнул.

— Прости меня. Ты так разомлела под крылом, я не сдержался, чтобы не приобнять тебя.

Его копыто ушло с меня также плавно, как и легло пару мгновений назад.

Он начал подниматься. Я услышала, как он спокойно соскочил с кровати, а вскоре он подошёл ко мне.

— Замри на секунду, надо заклинание обновить.

Его магия скользнула по мне. Сотни игл пронзили меня, я зашипела, зажмурившись. Но как и вчера — боль отошла, а за ней раны перестали ныть.

— Вот и хорошо. Спускайся вниз, когда захочешь. А я пока что-нибудь попробую сообразить.

Лишь когда он исчез в дверном проëме, а его шаги начали таять в коридоре, я смогла прерывисто выдохнуть и немного расслабиться.

Мысли забегали в голове. Я прислушалась к ним и к своему телу.

Вроде бы, всë не так и плохо? Я проснулась в тепле, живая, а Войс сдержал своё слово.

И я была искренне этому рада. Он не сделал мне больно, и от этого мне стало самую малость спокойнее.

Полежав какое-то время и осмелев, я вытянула задние ноги и потянулась. Раны тихо-тихо заныли. Тело ещё напоминало о том, что произошло, поэтому с кровати я встала очень аккуратно.

С Войсом мы разминулись. Когда я спустилась на второй этаж, он уже был на кухне, судя по звукам посуды оттуда. Ну и хорошо.

Тёплая вода привела меня в чувства. Я посмотрелась в зеркало. Всё ещё отёки, всё ещё будто бы и не я. Рот всё ещё не сходился, отчего губы были сухими. Ну, хотя бы так.

Принц уже ждал меня за столом. За его спиной на тепловом кристалле на сковородке что-то потрескивало.

— Садись? — предложил он.

Я заняла место напротив него.

— Я попробовал тут клим-плим пожарить, — он кивнул себе за спину, где по его воле деревянная лопатка начала переворачивать толстые ломти съедобного корнеплода. Самое то для завтрака.

— Спасибо, — я чуть-чуть кивнула ему головой.

Разговор так и не завязался. Через некоторое время Войс поставил передо мной тарелку с едой.

— Подожди немного, пусть остынет.

Я просто кивнула ему.

Тревога не отпускала меня. Душа кричала и ждала опасности, подвоха, хоть чего-то от Войса. Я невольно скользила взглядом по его копытам, ловила момент, чтобы всматриваться в его мордочку и найти в ней хоть какие-то негативные для меня эмоции.

Но он даже не улыбался, а когда мы случайно встретились взглядами, я увидела в них какую-то странную эмоцию. Жалость вперемешку с заботой.

— Как спалось?

Я вздрогнула от вопроса. Мне захотелось ответить честно, но я вовремя подумала и решила соврать.

— Хорошо.

— Ты дрожала во сне.

Я замерла. И тяжело вздохнула.

— Прости, Войс.

Он чуть нахмурился.

— За что?

Я невнятно помотала головой.

Тишина. Неуютная, до звона в ушах.

— Спасибо тебе.

— За что? — на этот раз, в его голосе раздался смешок.

— Ну... — слова застревали в горле. — За то, что... Сдержал обещание.

Он тихо хмыкнул.

— Как же тебя там выдрессировали, — услышала я от него.

"Выдрессировали. Как же он прав".

— Наверное, ты прав, — я тихо кивнула ему.

Он тяжело вздохнул.

— Мелоди, — позвал он меня. Я подняла взгляд.

— Д-да?

Он чуть замешкался, и отвёл взгляд в стол.

— Я... Я не буду давать тебе ложных надежд. И не обещаю сдерживаться вечно. Но я не хочу тебе причинять боль также, как они, — он перевёл взгляд на меня. — Поэтому ты можешь быть уверена во мне, пока ты на лечении, я ничего не сделаю. Я — не они. Так себе успокоение, понимаю, но что есть, то есть.

Дрожь снова охватила меня. Чтобы скрыть подступающие слëзы, я опустила голову и заморгала.

— П-понимаю. Спасибо тебе...

Он покивал мне. То ли радуясь моим словам, то ли успокаивая сам себя.

— Ешь. Тебе надо лечиться. Всё остальное — потом.

Есть мне не хотелось. Мысли сорвались в вихрь. Я обдумывала, кем и чем я стану вскоре.

— А... а потом ты меня в-выкинешь, да? — сказала я прежде, чем подумала.

Войс замер.

— И с чего я должен тебя выкидывать?

Я подняла голову и перестала сдерживать слёзы. К чему теперь всё это?

— Т-так всегда происходит. К-клиенты меняли работниц.

Он недобро замычал.

— Ну так и я — не клиент. А ты не работница.

Я горько рассмеялась.

— Ох уж эта любовь до гроба... — я выплёвывала яд в воздух.

Он пожал плечами.

— Любовь не обещаю. Защиту могу. Грозноклюв и все охранники уже сейчас у стражников прямо в Кантерлоте. Им не поздоровится.

Я размазала копытами слёзы по изуродованной мордочке. От его слов мне не стало легче.

— А что тогда дальше? Кем я буду? Наложницей? Продолжу род Спарклов? Селестия милостивая, Войс...

Мою панику, предсмертный возглас моей жизни он встретил с хитрецой в глазах.

— Ох, ну, если вы уже так предлагаете... — он специально растянул фразу. — Но предлагаю обсудить это позже. Пока что — ешь.

Я заткнулась. Показалось, что и дыхание потеряла.

— Ты... серьёзно?

Он снова пожал плечами.

— Это не мои слова. Я ничего плохого не говорил со вчерашнего вечера.

— Я... я не буду любить тебя! — ярость вспыхнула во мне.

— Ну и не надо, — он встретил её с такой простотой, что я на мгновение осеклась.

— Я не дамся тебе легко!

— Мелоди.

Его спокойный голос заставил меня затихнуть. Он зацокал языком.

— Ты буквально сейчас самая лёгкая цель. Мне стоит снять обезболивание, и ты шага не сможешь сделать, чтобы не упасть. Не делай из меня того, кого бы ты не хотела увидеть, — его блеск в глазах мне не понравился. — Ешь говорю.

Я послушно опустила взгляд в тарелку. Вся ярость моментально стихла, оставляя после себя лишь пустоту.

— Можешь... — мой голос задрожал, я начала захлёбываться жалостью и ненавистью к себе. — Можешь, пожалуйста, н-не бить меня? Н-никогда...

— Так.

Оба его копыта тяжело стукнули по столу. Я сжалась, напряглась, готовясь к худшему. Вот и договорилась.

Он втянул носом воздух и выдохнул через рот, успокаиваясь.

— Если ты в своём состоянии так хочешь поговорить об этом, то слушай, — он указал на меня копытом. — Я не люблю пытки, не особо люблю грубость, мне не нравятся, когда подо мной кричат. Как видишь, свои слова я подтверждаю действиями. Согласна?

Я едва кивнула ему.

— Отлично, — он опустил оба копыта под стол, успокаиваясь. — Не могу обещать, что я лучший жеребец в Эквестрии, но и терзать я тебя не буду. Так легче?

Тишина. Я потупила взгляд в стол.

— С-спасибо... — выдохнула я из себя.

— Пока что — не за что, — тихо, но с интонациями огрызнулся Войс. — А уж если ты заикнулась про род Спарклов, то как-то рано, не думаешь? Обойдёмся пока без них.

Я горько хмыкнула. Ну, спасибо и на этом.

— Прости. Я... я не хотела тебя злить.

На удивление, он помахал копытом в воздухе.

— Ничего. Наверное, это стоило сказать раньше, и тебя бы меньше трясло под моим крылом. Прошу прощения, моя вина.

День прошёл до ужаса спокойным. Тревога снова охватила меня, когда солнце зашло за горизонт.

Вечерний душ. Я с подозрением косилась на дверь, почему-то ожидая, что он зайдёт ко мне. Что абсолютно все его слова — лишь красивая ложь. Но нет.

Я сходила с ума. Он действительно не ограничивал меня в заботе и в уходе. Опустевшая и закрытая с его слов на время расследования библиотека — была моя. Делай, что хочешь. Еда — моя. Уход, забота — пожалуйста.

Но мысль о том, что расплата не за горами, перечёркивала всё это. Однако, его слова за завтраком немного успокаивали меня. Слишком легко и просто он это говорил.

Страшная идея появилась в моей голове, пугая и успокаивая одновременно. Может, это всё и к лучшему?

Перед выходом я посмотрелась в зеркало. Мелоди-Мелоди. Больше дня назад я плевалась кровью под копытами убийц. А сейчас?

Хмыкнув сама себе, я вышла из душевой.

— С чистой шёрсткой,— Войс уже был в своей спальне. Перед ним в магическом поле леветировала книга, он читал её, не отвлекаясь на меня.

Его спокойствие в действиях одновременно выбивала меня из колеи и успокаивала. Он вёл себя так, будто мы уже не первый год вместе. И одновременно с этим всё было именно так: он вёл себя спокойно, ожидаемо, не пугая меня.

— Спасибо, — я опустила голову и как-то неловко легла на свою сторону, снова отвернувшись от него и спрятавшись в углу.

Тишина. Только шорох страниц и его дыхание.

Вдох-выдох. Может, попробовать попытаться?

— Что читаешь? — сказала я куда-то в угол.

— Можешь сама посмотреть.

Он захотел, чтобы я повернулась к нему. Тяжело вздохнув и осознав, что я сама попалась в свою же ловушку, я повернулась на спину.

Он переместил книгу так, чтобы она была между нами, и на несколько секунд закрыл её, показывая название. "Серебряное копыто", романтический детектив.

— Не знала, что принцы такое читают, — не удержалась я.

Он ухмыльнулся.

— Принцы разное читают. Не знаю, мне нравится.

Он раскрыл книгу обратно и продолжил чтение, удерживая книгу между нами. Сдавшись, я начала вчитываться в текст.

Тишина. Войс ждал, пока я чуть кивну, чтобы перевернуть страницу. Весь момент смущал меня до невозможности. Тот, кто прямо говорил мне, что рано или поздно возьмёт своё, так мило и любезно держит книжку магией.

Время полетело незаметно. Спокойствие и рассказ увели меня в какой-то транс.

— Нотка, пора, наверное, спать.

Я тихо вздрогнула. За окном было уже совсем темно. Да, кажется, пора.

— Д-да, давай.

В книгу вложилась закладка, она улетела на его сторону. Кристаллы погасли.

— Спокойной ночи? — Войс повернулся ко мне и показательно поёрзал головой, засыпая.

Тишина. Я отвернулась от него, прячась в свой уголок. Всё ещё было страшно, но хотя бы не хотелось дрожать.

Одеяло вновь приподнялось. Синее крыло легло на меня. Стало ещё теплее, чем раньше.

— Тебе... — я помолчала, чтобы правильно сформулировать мысли. — Так нравится меня под крылом держать?

— А тебе не нравится?

Я замолкла. Потому что побоялась, что если скажу правду, то разозлю его.

— Делай, как хочешь.

Он хмыкнул. И я почувствовала, что он пошевелился.

В позвоночнике снова засвербело, когда его голова оказалась рядом с моей. Тело ожидало, что он прижмёт меня к себе и нарушит своё обещание.

Он уткнулся носом в мою гриву. Я замерла. Шумный, глубокий вдох — и он отстранился.

— Спокойной ночи, — снова повторил он.

Тишина. Я не смогла выдержать и промолчать после такого жеста.

— И что же ты почуял?

Он тихо посмеялся.

— Шампунь моей сестры, кажется. Хороший выбор.

Я ухмыльнулась. Я не выбирала его, а взяла тот, что мне понравился.

— Она бывает тут?

— Иногда. Чаще она в Кантерлоте тусуется, власть, управление, семья аликорнов, всё такое. А я больше по грязным делам по стране ношусь.

— Вот как, — почему-то его слова меня смутили. Не сходилось у меня в голове, чтобы принц занимался "грязными делами".

— Такова жизнь, — тихо произнёс он. — Пять лет многое изменили. К сожалению.

Грусть кольнула в сердце. В чём-то он был прав.

— Скучаешь по прошлому?

Я буквально почувствовала, как он слегка вздрогнул. И пододвинулся ко мне. Не впритык, но ближе, чем раньше.

Его копыто аккуратно легло на мою грудь, минуя раны, как и вчера ночью. Но на этот раз он не спешил его убирать. Я напряглась, ожидая его слов.

— Будто бы ты не скучаешь, — услышала я сдавленный ответ.

Страх осел в моей груди, но вопреки ожиданиям, принц замер и начал засыпать. Я дышала, чувствуя тяжесть его копыта на мне. Тишина снова овладела этой спальней.

День третий

Магия Войса скользила по мне, въедаясь куда-то к костям, щекоча меня изнутри.

— В целом, ты идёшь на поправку, — выдал он вердикт, развеивая магию. — Медленно, но уверенно.

Его слова не обрадовали меня. Но тут же другой голосок мыслей подметил, что в самом выздоровлении нет ничего плохого. А вот в расплате...

Я мысленно помотала головой.

— Это хорошо, — приняла я слова о своём состоянии.

— Кожа начала затягиваться, поэтому можно ускорить лечение мазью, — он кивнул куда-то вбок. — Что думаешь?

Я тяжело вздохнула. Мазь, обработка. А у меня раны по всему телу. Понятно...

— Как хочешь, Войс.

Он цокнул языком.

— Мелоди, чуть больше внимания к своему телу. Тебе с ним жить.

Я сдавленно хмыкнула.

— Кто-то обещал овладеть этим тщетным телом. Не напомнишь?

Он вцепился в меня взглядом, но затем улыбнулся.

— Нотка, это не так делается, как ты представляешь. Я, ну... не весь в тебя залезу. Мне достаточно одной конкретной части твоего тела, мне не надо овладевать тобою целиком.

Я вздохнула. Какой же он ублюдок…

— Да, Войс. Уж поверь, лучше тебя понимаю. Видела много примеров за последние пару лет.

Его плотная магия вдруг прошлась по моей спине, взъерошивая шерсть, словно копытом.

— Какая ты умная у меня, — он саркастично улыбнулся.

Я промолчала, не желая продолжать тему.

— Ну так... мазь? — поторопила я его.

На этот раз он кивнул на дверь спальни.

— Пошли на диван, не хочу пачкать кровать. Она маслянистая, потом всё в пятнах будет.

Пока мы спускались, моё сердце забилось быстрее от паники и страха. Да, он обещал, да, пока что держал слово. Могла ли я ему верить? Нет.

— Ложись на диван, на спину, ногами кверху.

Я тяжело вздохнула, неприятное предчувствие полностью овладело мной.

Войс отошёл к металлическому столику, отвернувшись от меня. Я воспользовалась этим, и запрыгнула на диван, легла и перевернулась. После чего встрепенулась и приподнялась, чтобы поймать копытом хвост и положить его между ног поверх живота.

Всё это время принц так и не повернулся, словно ожидая чего-то.

— Готова? — спросил он, когда я затихла.

— Да? — неуверенно произнесла я.

Он повернулся, держа в синих полях баночку с золотистой мазью, крышку от неё и пару больших блестящих капель.

— Потяни копыта к потолку.

Я послушалась его. Он объял их магией, поддерживая.

— Можешь расслабить мышцы, я держу.

И через мгновения по мне вновь медленно побежала магия, равномерно растирая и распространяя её по гематомам и швам. Я следила за этим с каким-то странным удовольствием. Эффективно, и чуть-чуть щекотливо.

— Слушай, а швы потом придётся снимать?

Он помотал головой.

— Сами рассосутся. Внешние нитки отпадут.

Мы стихли. Только тихий перелив звуков от его магии нарушали этот странный, извращённый покой.

— Нотка, хвост придётся убрать.

Я вздрогнула. Началось.

— Не надо, пожалуйста.

Он снова помотал головой.

— Во-первых, что я там не видел, пока тебя по частям собирал. Во-вторых — у тебя ссадина на животе глубокая, я помню. Не ёрничай. Предлагаю самой убрать, иначе я его магией подниму.

Я вздохнула. А чего я ожидала иного?

Стыд заставил мои щёки загореться. Я копытами сдвинула хвост вбок, частично оголяя то, что мне не хотелось.

— Благодарю, — и синяя магия побежала по моему животу, заставляя вздрагивать от щекотки.

— Удивлена, что ты до сих пор не вырубил меня магией и не сделал то, что хотел, — фыркнула я на него. Я поддалась стыду и страху, но что уже я сейчас могла потерять?

Он на мгновение замер на месте.

— Хорошая мысль, жаль, я раньше до неё не додумался, — он ухмыльнулся. — А если серьёзно, то это не то, что мне хотелось бы сделать с тобой.

— Боюсь спросить, что же именно ты хочешь.

Он на полном серьёзе повёл головой вбок в жесте "не знаю".

— Ничего необычного. Ты же у меня умница, сама всё видела, сама всё знаешь.

Я как-то хмуро посмеялась. Он вернул мне мои же слова. Мразь.

— Какой же вы благородный, мой принц.

Он недобро посмотрел на меня.

И резко дёрнулся ко мне копытом. Я вздрогнула, но мои ноги уже висели в его магии, вытянутые вверх.

Он коснулся моего живота. Я задрожала в панике, пока его копыто, избегая ран, легко скользило по остаткам моей шерсти.

Он нырнул ниже. У меня перехватило дыхание. Ничего. Он убрал копыто, так и не дойдя до грани.

И расплылся в улыбке. Ехидной, уничтожающей меня улыбке.

— Благородный? Возможно. Терпеливый? Вполне. Гордый? Наверное. Но не настолько плохой, как ты думаешь. Всё?

Меня пробрала нервная дрожь.

— В-всё... — тихо выдохнула я.

Он отпустил мои копыта, и я сразу же прижала их к себе, закрываясь как могла.

— Тогда полежи минут десять в покое, и можешь подниматься, — с этой же улыбкой он ушёл от дивана, на ходу закрыв баночку и поставив её на столик.

Я прерывисто выдохнула, смотря в потолок. Быстро же он меня осадил.

Пустой день, разбавленный какими-то краткими, отвлечёнными разговорами. И снова вечер.

— А тебе вообще удобно, что я тут сплю? — попробовала я завести разговор.

Войс, не отвлекаясь от книги, тихо хмыкнул.

— Вроде да. У тебя есть другие идеи?

Я едва не засмеялась от вопроса. Ну да, конечно же.

— Не знаю, дать мне спать в другом месте?

Он потянулся ко мне копытом. И так как я лежала на спине, то он коснулся моего бока и слегка погладил. Я вздрогнула и отдёрнулась, но смысла это не имело.

— Не хочу, — сказал он, убирая копыто.

Я рассмеялась. Будто бы я ожидала другого ответа.

— А как же любовь, уважение, вот это вот всё, о чём ты читаешь в книге? — я кивнула на неё.

— Ну так, Нотка, — его тон стал каким-то поучительным, будто бы он говорил мне очевидные вещи. — Так только в книгах бывает. Сколько примерных семьянинов ходило к вам в “Уголок”?

— Они приходили сами, — воспротивилась я. — А я на твоей кровати сплю по твоей прихоти.

— Можешь спуститься на коврик, — невозмутимо сказал он. — Уверен, он такой же мягкий.

Я вовремя прикусила свой язык. Кажется, рано или поздно он отыграется на мне за все мои слова.

Но гордость всё ещё пылала во мне.

— На улицу я тоже никогда не выйду, да?

И снова — он спокойно хмыкнул.

— Почему же. Как только вылечишься.

Я замерла. Или он глупец, или я очень многое не понимаю.

— Я убегу.

Тишина.

— А-а-а, убежишь, — на этот раз его голос утонул в сарказме. — Ну, давай, беги. Давай только сразу договоримся.

— О чём? — с вызовом кинула я.

Он отложил книгу в сторону и поднял в воздух оба копыта, чтобы стучать ими перед собой.

— Первое условие. Я гарантированно получу свои вложения. Только после этого ты попробуешь убежать. Иначе я буду крайне недоволен. Второе условие — ты, Мелоди Гленн, без дома, без семьи, без денег и без документов — не попадёшь в ещё одну неприятную передрягу. Чтобы мне потом не пришлось вытаскивать тебя, напрягая всю столицу. Я в любом случае пойду тебя искать и возвращать, но давай как взрослые пони договоримся "на берегу".

Мои глаза заслезились от его чёрствости. Это просто невозможно!

— Садист! — выплюнула я ему.

Он спокойно принял мою ярость и указал копытом на пол.

— Коврик, Мелоди. И если говорить начистоту, ты можешь сбежать. Но это будет огромной глупостью. Ты в этом мире одна. Я смог найти тебя за год на самом краю Эквестрии. Найду ещё раз. Предлагаю не тратить время впустую и не создавать самой себе проблем. Ты в тепле, безопасности, уюте. И практически перестала дрожать во сне. Хочешь променять всё это на очередной побег в пустоту?

С каждым его словом я будто бы тонула, уходила на дно. Он был прав. Во всём.

Я заплакала, я не сдержалась.

— Почему я? — выдавила я из себя между тихими спазмами.

Войс замер. На мгновение он завис, смотря куда-то на стену.

— Не знаю. Глупость наверное скажу, потому что сам не знаю. Может, мне просто хочется держать под своим крылом хоть что-то святое из своего прошлого?

Я опешила от его слов.

— И поэтому ты хочешь это святое разрушить, да?

Он на мгновение оскалился.

— Ты сгущаешь краски. Мир не идеален.

— Но это ты хочешь меня!

Он пожал плечами. Весь мой порыв сошёл на нет.

— Я вроде бы ясно выражаюсь в своих словах. Мне не нужно, чтобы ты меня любила. Уважала, ценила. Но и чтобы ты ползала на полу предо мной? Не хочу. Я назначил свою цену за твою жизнь и за мою защиту. Тепло твоего тела по ночам. Когда ты вылечишься. Я предлагаю тебе вполне равноценный обмен.

У меня не нашлось слов. Я отвернулась и забилась в свой уголок.

— Ч-что же с тобою с-стало? — давясь слезами, спросила я. — Т-ты же не был таким...

В ответ я услышала только тяжёлый вздох.

Свет погас. Войс заёрзал. Я вздрогнула, когда его крыло накрыло меня.

А через мгновение я почувствовала, как он подвинулся ко мне. От тепла его тела я задрожала, но уже никуда не могла дёрнуться. Паника кричала во мне: "беги!" Но разум и страх затыкали её. Нельзя, будет только хуже!

Я ощущала спиной, как он дышит. Его копыто соскользнуло уже под рёбра, на живот, нежно притягивая и удерживая. Он отвёл голову в сторону, боясь навредить мне рогом. А я сжалась в одну точку, ожидая его действий.

— Многое произошло, Нотка. Многое. Я... я не считаю себя хорошим принцем. Да и права такого не имею. Но я пытаюсь быть хотя бы честным с тобой.

Я пыталась осознать его слова. Что могло произойти, что заставило его быть таким, почему я, ну почему?

Ответов не было. Войс затих, заснул. Я тихо дышала, по какой-то глупой причине подстроившись под его дыхание. Будто бы лёгкие толчки его расширяющейся груди были ориентиром для моих лёгких.

Его копыто всё ещё лежало на моём животе. Какой-то импульс из глубины заставил меня пошевелиться. Я положила своё копыто поверх него.

"Прости меня, святая Селестия. Я падаю на дно".

День четвёртый

Утро встретило меня уже практически привычным теплом. Я неспешно открыла глаза, возвращаясь к жизни. Его копыто всё ещё было на месте. Моё же чуть сдвинулось. Что же я натворила…

Ладно. Если он хочет, чтобы я вела себя именно так, он это получит. Если рассуждать трезво и откинуть мораль, то пока что я действительно получаю от него больше хорошего, чем плохого. Я хочу жить, и если жизнь требует от меня подчинения и падения…

Принц спал. Я подумала, и всё же снова положила своё копыто поверх. Чем разбудила его.

Он рефлекторно потянул меня к себе. Я не пыталась вырываться, и он вжался и обнял меня, как обнимают подушку.

— Пять минут, — сонным голосом попросил он.

Я легко улыбнулась. Пять, так пять.

Пока принц нежился в дрёме, я погрузилась в свои мысли. О нём, о себе и о будущем. Но ничего дельного не возникало, и я просто бежала по кругу.

Вдруг в одно мгновение он сильно зашевелился. Я почувствовала, как его мордочка зарылась в моей гриве, но на этот раз он не вдыхал в запах.

Поцелуй. Касание его губ и тихий, но однозначный звук. Я ожидала, что задрожу, но тело будто бы решило не бить тревогу.

— С добрым утром, Мелоди, — он отстранился и сложил крыло.

— С добрым, — без задней мысли отозвалась я.

Тишина. Без страха, боли, дрожи. Может, всё действительно не так плохо?

— Кому-то нравится обниматься? — пошутила я.

И почувствовала, как он тихо посмеялся.

— Не знаю. Кто-то вообще меня всю ночь за копыто держал.

Вот же, заметил.

— А кто-то в гриву целует. Не видал такого наглеца?

— Простите, не могу ничего поделать. Ты так согреваешься и млеешь под крылом, что в обратную меня греешь. Я не могу устоять.

Почему-то этот дурацкий и абсолютно сумасшедший разговор успокаивал меня.

— Не знала, что ты настолько тактильный жеребец.

Он тихо хмыкнул.

— Так не со всеми.

— А были примеры? — ляпнула я, не подумав.

Он замер. После чего прижал меня чуть сильнее.

— Были. Отчего пока ещё запретный плод становится лишь слаще.

Волну переживаний я подавила с прерывистым вздохом. Лучше бы молчала…

— Не знаю, радоваться мне тому, что я запретный плод, или нет, — сдалась я и выдохнула в пустоту.

Он хмыкнул.

— Тебе решать.

И снова — простой ответ, с которым не поспоришь.

Тишина. Тема разговора смущала меня, но если уже всё началось.

— А у меня не было примеров. Ну, кроме чужих, — я помолчала.

И в этом я была абсолютно честна. Единственное, за что я могла быть благодарна Грозноклюву — его авторитет и статус “неприкосновенной” спасли меня в этом плане.

— Я тебя понял, — он не дал мне продолжить мысль.

— А где же обещание быть нежным? — поддразнила я его, чувствуя, как ступаю на лезвие ножа.

— Прямо как в книге?

Я сдавленно хмыкнула в ответ. А он зашевелился. Его копыто, что всё ещё лежало на мне, скользнуло вниз. Я инстинктивно сжала ноги, но он остановился куда раньше. Он специально спровоцировал меня на реакцию, и теперь лишь нежно гладил. Наверняка он расплылся в той самой ехидной улыбке.

— Тебе ещё нужны мои обещания? — так невинно спросил он.

Во второй раз за утро я прерывисто выдохнула.

— Почему мне кажется, что момент расплаты переплюнет всё то, что я уже видела в своей жизни? — с каким-то паническим оттенком спросила я.

Он сдавленно посмеялся.

— Либо ты мне льстишь, либо всё ещё считаешь меня живодёром. Что из этого менее обидно — большой вопрос.

Я тихо цокнула языком.

— Тебе решать, — я вернула ему фразу.

— Тогда сочту за комплимент, — он отпустил меня и начал подниматься с кровати.

Синяки постепенно сходили. Мазь явно делала своё дело, и теперь я хотя бы могла смыкать губы без усилий. Я вздохнула и всмотрелась в зеркало.

Я выздоравливаю. А значит, расплата всё ближе. Я подняла копыто, чуть надавив на щеку, чтобы посмотреть на один из шрамов. Он затянется, исчезнет под новой шерстью, в этом я была уверена.

— И почему я так боюсь? — спросила я у своего отражения.

И оно ухмыльнулось мне.

Я ведь видела, что происходит с кобылками. Видела, как новенькие шипят от ран от когтей Грозноклюва на спине. Так он заставлял привыкать к грубым клиентам. Видела, как они стыдливо прижимались к стенам, боясь, что кто-то подойдёт со спины, со стороны хвоста. Видела, как тухнут огоньки в их глазах.

Я вздохнула. Всё я видела. И боялась этого.

Но может быть… не в этот раз?

Я задрожала. Но быстро пришла в себя и выдохнула, погружаясь в новый поток мыслей.

Я поворачивалась, чтобы осмотреть раны по своему телу. Они тоже постепенно спадали, результат был заметен. В душе поселилось то ли плохое предчувствие, то ли страх перед будущем.

Помотав головой, я попробовала подытожить всё, что имею.

Сытая? Да. В тепле? С избытком. Лечат? Да, и результат заметен. Что я отдам взамен?

Тело? Да. Душу? Не знаю. Войс был мразью, я не питала иллюзий. Но с каждым днём я всё меньше видела в нём угрозу. Да, он моментально ставил меня на место, и я понимала, что угроза спать на коврике вполне реальна.

Но с другой стороны, не просто так он вокруг меня носится? Если бы хотел — давно бы отымел. Кто остановил бы младшего принца Эквестрии, какой закон, какой стражник, к кому я могла бы убежать? Но он держал своё слово. Почему? Я помотала головой собственному отражению. У него тоже не было ответов на мои вопросы.

Войс задумчиво осматривал запасы еды в холодильнике.

— Надо будет заказать, — произнёс он, закрывая дверь. После чего посмотрел на меня. — Если хочешь, поучаствуй.

— В смысле?

— Можешь заказать того, что хочешь, и нам это принесут.

Я помотала головой.

— В смысле принесут?

Он вздохнул.

— Нотка, я — принц. Я буквально могу написать одно письмо, и через полчаса у двери библиотеки будет стоять единорог с покупками.

Я задумчиво хмыкнула.

— Удобно.

— Вот поэтому и думай, что ты хочешь себе взять, — он вернулся за стол и магией поднял ко рту чашку кофе.

Я задумалась. Не потому, что мне хотелось попросить какую-то еду. Просто его просьба казалась… странной. Мне что-то позволяли выбрать. И делает это он. Мой мучитель и тюремщик. Святая Селестия, я действительно падаю на дно.

— Не знаю. Что ты обычно ешь? — я попробовала поддержать разговор.

Он пожал плечами.

— Ты сама видела. Супы овощные, клим-плим, оладьи и всё такое.

— Как-то просто для такой особы, — заметила я.

Он развёл копытами.

— Это в Кантерлоте я даже вопреки желанию получаю самое лучшее. А тут я живу, как живу. Странно, да. Но всё же.

— Кстати, — я чуть-чуть прищурилась. — А ты ведь уже который день не выходишь из дома.

И это было правдой. Войс буквально не покидал дом. Давал мне пространство и свободу действий в библиотеке. Но не уходил. Чем он занимается за пределами Золотого Дуба?

— Ну, да. Я буквально сижу и прикрываю тебя тут, — он махнул копытом. — Шайка из борделя поймана, но это не значит, что по твою душу не придут. Не в ближайшие дни, так позже.

Я тяжело вздохнула и вздрогнула. Да, про эту проблему не стоит забывать.

— Ну а… помимо меня? У принца нет дел?

Он всерьёз помотал головой.

— Нет. По крайней мере тех, которые я не могу решить без своего присутствия. Если тебе так интересно, мой кабинет в паре комнат от спальни забит свитками. Я просто тебе это не показываю, не за чем.

— Обидно, — беззлобно кинула я.

Он повёл головой вбок.

— Вряд ли тебе интересно читать какой-нибудь свиток со счётом для бухгалтерии Кантерлота.

— Да кто меня знает, — вопреки своему желанию я слегка улыбнулась. — Может, я что-то интересное смогу узнать? Что-то опасное, важное для страны?

Он нахмурился. Но затем хитро ухмыльнулся.

— Тогда мне придётся кого-то наказать, — он покачал головой из стороны в сторону.

— О нет, не бейте меня, мой принц! — я бесстрашно подыграла его словам.

Я решила сыграть с огнём. И ждала его реакции. Разозлится? Атакует?

— Я подумаю, — он поставил чашку на стол и повернулся к плите за его спиной. Вскоре передо мной оказалась тарелка с едой. — Приятного аппетита.

— И тебе, — я проследила взглядом, как его тарелка оказалась перед ним.

Он просто кивнул мне.

— Кстати, — он чуть встрепенулся. — У меня есть пару идей. Предлагаю тебя сейчас обработать, а ночью сходить прогуляться по улице.

Я замерла. Он сам предлагает мне выйти из дома?

— А почему ночью? — уточнила я.

— Ты всё ещё выглядишь так себе, честно говоря, — без лишних эмоций сказал он. — Глубокой ночью, часа в три, мы мало кому нужны. Смотри сама, я предлагаю.

Я расплылась в ехидной улыбке.

— Тогда сегодня я убегу от тебя.

Вряд ли я смогу куда-то деться, честно говоря. Но что он на это скажет?

Войс хитро хмыкнул.

— Тогда у тебя есть время до ночи начать расплачиваться. Собирайся с мыслями, с силой, жду.

Я затихла. Он снова напомнил про поводок, что тянул меня за шею. Доигралась. Лучше бы молчала.

— Вы жестоки, мой принц.

Он развёл копытами.

— Я справедлив.

Магия снова бежала по мне, мягко втирая мазь в мои раны.

— А она вообще из чего сделана? — поинтересовалась я, смотря на баночку с ней.

— Без понятия, честно, — признался Войс. — Я её приобрёл для себя, но она оказалась полезной для тебя. Иронично.

Я чуть кивнула головой.

— Ты так много знаешь о лечении. Я приятно удивлена, — решила завести я разговор.

— Ну, это не моя прихоть. А необходимость, — он слегка улыбнулся. — Порой приходится лечить пострадавших прямо на месте. Так что в твоём случае ещё цивильно получилось.

Я помолчала пару секунд.

— Чем же ты таким страшным занят?

Он замер на секунду. Его магия затихла на мне.

— Всяким, — отозвался он. — Тем, что позволяет Эквестрии продолжать быть раем.

— Как благородно, — посетовала я.

— Возможно, — он отвлёкся на баночку с мазью. — Хвост, Мелоди.

Я вздохнула, но выполнила его просьбу. И пусть его взгляд не скользил куда не надо, мне всё равно было стыдно.

— Бесстыдник, — не справившись с эмоциями и подавляя смешок, сказала я ему.

Он поймал мой взгляд своим. Хитро улыбнулся.

И вдруг наклонился к моей мордочке. От испуга я вдавилась в диван и плотно сжала губы.

Он на мгновение остановился, смотря мне в глаза с невероятной хитростью. Моё сердце забилось как бешеное.

И он легко лизнул мой нос самым кончиком языка. И сразу же выпрямился, отступая.

— Бесстыдник. Даже спорить не буду, — он прикрыл глаза и полностью расплылся в улыбке.

Я тяжело вздохнула. Дно затягивало меня.

— Что же вы так, мой принц, — выдыхая свой испуг, сказала я. — Даже не поцеловали. Или вас моя кривая мордочка смутила?

Он ведь мог. Я буквально зафиксирована в его магии. Куда я денусь?

— Всё впереди, — моментально парировал он мою фразу. Напоследок синяя магия намеренно пробежалась по моим щекам, втирая мазь. Словно в упрёк тем словам, что я произнесла. — Всё, ты готова.

Я чуть-чуть помотала головой, опуская ноги. Нет, порой я совсем его не понимаю.

Прохладный воздух пробирался даже под лёгкий плащ Войса. Я шла, следя за своими копытами, потому что одежда была мне большевата, и полы с манжетами чуть-чуть волочились по земле.

Я жадно рассматривала опустевшие улочки Понивилля. Городок заснул, окна домов давно погасли. И тихий цокот наших копыт не тревожил никого.

Войс шёл молча, практически не смотря на меня. Будто бы не боялся, что я действительно сбегу. То ли потому, что понимал, что поймает меня за считанные минуты.

То ли потому, что считал, что я не убегу. По крайней мере, сейчас.

Дорога привела нас к распутью. Налево — в сторону центра, направо — выход к местной ферме и школе.

— Куда желаете? — тихо спросил он.

— О, а я могу решить? — также тихо ответила я вопросом на вопрос.

— В этот раз я уступаю. Потом ты уступишь. И так по кругу.

Эта фраза меня смутила и порадовала. Смутила потому, что он действительно хотел дать мне выбор. И порадовала тем, что это не последняя прогулка.

— Давай направо, — предложила я.

Вымощенная камнем дорога закончилась, теперь мы слегка поднимали осеннюю пыль. Я с лёгким удивлением заприметила вдали чёрные и ровные силуэты рядов деревьев в поле. Раньше тут ничего не было.

— Это Акры так расширились? — я вспомнила название местной фермы.

— Ага, — Войс подтвердил предположение. — Как и семья Эпплов.

— Здорово, — бессмысленно отреагировала я.

— Я тоже так думаю, — он завершил разговор.

Пройдя мимо поворота на ферму, мы оказались рядом со школой. Красное двухэтажное здание в ночной темноте теряла мелкие детали. Но вроде бы оно было ухоженным на вид, даже небольшая вывеска не скрипела, когда качалась от ветра.

Войс почему-то встал перед воротами. И опустил взгляд в землю, будто бы не желая смотреть на школу.

— Пойдём дальше? — предложила я.

— М? — он вынырнул из мыслей. — Можем. Или можем зайти. Хотя бы во двор.

— А охрана? — тут же подумала я.

Он помотал головой.

— Нет тут охранника ночью. Да и что из школы выносить, спортивный инвентарь? Стулья и парты?

— А как мы проникнем за ворота? — я кивнула на них. На вид они были закрыты.

Вместо ответа он протянул мне копыто, а его рог зажёгся магией. Пару секунд до меня не доходило, а потом я тихо и кратко промычала. Ну, да.

Я коснулась его своим копытом и закрыла глаза. Меня сжало в пространстве, уши заложило от хлопка, но практически моментально меня отпустило. Войс перенёс нас за ворота.

— Идём? — тихо позвал он, первым отойдя от телепортации.

— Идём, — я проморгалась, подавляя разноцветных зайчиков перед глазами.

Мы шли медленно, неспешно. Войс молчал, но я слышала, как его дыхание становилось тяжелее. Он не показывал вида, он был спокоен, но что-то его всё равно цепляло.

Я отвернулась от него, рассматривая полянки и маленькие площадки, сделанные под конкретные функции. Вот тут место для рисования, когда на улице хорошая погода. Вот тут поле для хуфбола. Небольшое, для детей. Тут обычно какие-то собрания были или игры для всего класса.

Воспоминания накатывали на меня вместе с тем, как я узнавала разные местечки. К горлу сам по себе подкатил горький ком. Я поправила голос, чтобы не давиться от эмоций.

Войс явно вёл на задний двор. Заприметив неизменные ряды простых скамеек, он кивком указал на них.

— Пошли, — согласилась я.

Мы сели рядом. Тишина стала тягучей. Никто не хотел начинать разговор.

Войс сдался первым.

— Почти не поменялось ничего, — он кивнул вперёд, на ряды скамеек.

— Да, — я кивнула головой. — Тут вроде сцена должна была быть маленькая, не? Для этого, для актёрского кружка.

— Она разборная была, сейчас просто убрали, — предположил он.

— Наверное.

Тишина. Я собралась с мыслями.

— Помнишь, как мы тут с друзьями сидели?

Войс не вздрогнул, но тяжело вздохнул.

— Да. С Фрай, Орионом, Деймосом. Было дело, было.

— Интересно, как они?

Он чуть приободрился.

— Неплохо, на самом деле. Братья Гринлэнды в Кантерлоте в своём поместье, Фрайхарт у себя во Фракии живёт, но я держу с ней связь. Все живы, здоровы. Может быть, когда-нибудь соберёмся.

— Может быть? — насторожилась я.

Он призадумался.

— Если ты вдруг решишь, что золотая клетка приятнее холодной свободы, то может быть мне придётся собирать друзей. Для легитимизации твоего присутствия рядом со мной.

Я совсем смутилась от непонимания. И от клетки, и от последней фразы. Но решила начать с простого.

— Ты сейчас о чём?

— Тебе нужна легенда, согласно которой ты могла появиться в моих кругах, — начал объяснять он. — Не просто же ты с луны свалилась?

— А причём тут друзья?

— Есть мысль сделать это через типа музыкальную группу. Молодой принц решил поиграться с шоу-бизнесом и склепал себе проект. И через третьих лиц познакомился с подающей надежды молодой певицей с очень уникальным голосом. Кстати, не пробовала распеться?

Я резко и кратко втянула воздух в грудь. А ведь не пробовала. Не до этого было.

— Нет. Боялась, что больно будет. Поэтому не знаю, может, я вообще не смогу больше петь.

Вопреки моим страхам, Войс помотал головой.

— Сможешь. Не знаю, кто благословил тебя в ту ночь, но те два урода не раздробили тебе гортань и не повредили связки. Поэтому могу предположить, что всё будет в порядке. Просто потом.

— Это радует, — выдохнула я в ночь.

Тишина. Вроде бы, он был настроен разговор, и я рискнула.

— А у меня есть выбор сбежать из клетки?

На этот раз Войс покачал головой.

— Есть. Раз за разом бежать, надеясь, что я тебя не найду.

Я хмыкнула.

— И за что ты так со мной?

Он приподнял плечи.

— Я хочу, чтобы ты была рядом. И хочу тебя. Так себе звучит, но это правда.

От этих слов у меня кольнуло сердце.

— А как же моё мнение? — не вытерпела я, и тут же испугалась, что разозлю его.

Но нет, он лишь вздохнул.

— Могу в третий раз сказать. Можешь меня ненавидеть. Даже начать колотить. Копыта только об меня не разбей.

Настало моё время вздыхать.

— А как же любовь?

Он цокнул языком.

— Любовь, любовь, — его тон стал чуточку издевательским. Но он замолк, и дальше заговорил спокойно, без лишних эмоций. — Много любви было в Скайлэйке?

Я помолчала.

— Скайлэйк не вся Эквестрия. И мы говорим про нас.

— Ну, поэтому я и не верю в любовь, — он развёл копытами. — Чтобы на почве Эквестрии везде цвели цветы любви, кому-то приходится вырывать сорняки. В Скайлэйке любви не было. В Кантерлоте в высших кругах среди интриг её тоже немного. Зачем в неё верить? Есть влечение. Есть желание. Есть кайф от близости. А любовь? Это что-то слишком хрупкое и эфемерное.

Тишина. Я не могла ничего ему ответить.

— Так и будем играть во влюблённую парочку всю жизнь?

Он прерывисто вдохнул и шумно выдохнул через рот

— Хороший план. Мне нравится.

Я горько ухмыльнулась.

— Садист, — со вкусом произнесла я.

И на этот раз, он лишь цокнул языком.

— Как пожелаете, миледи.

От ночи практически ничего не осталось, но его синее крыло снова было на мне, а он уже совсем бесстыже обнимал меня, прижимая к себе.

— Интересно, у тебя ко всем кобылкам такой подход? — тихо прошептала я.

— Какой?

— Вести себя так, будто бы уже лет десять вместе живёте.

Он тихо хихикнул. Кратко, едва слышно.

— Больше нет, чем да. Но мне кажется, ты не против такого.

— О, думаешь?

Я почувствовала, как он лёжа попытался приподнять плечи.

— Было бы лучше, если бы я тебя драконил? “Спи в подсобке, на полу. Стой у плиты со своей больной ногой, корми меня. И это, дрянь такая, полы тщательно мой”. Уверен, ты бы тогда точно сказала мне спасибо.

Я вздохнула. Как с ним можно спорить?

— Нет, не было бы. Наоборот, всё даже идеально. За исключением того, что за это мне придётся расплачиваться хвостом.

— Вы сгущаете краски, миледи, — недолго думая, сказал он. — Могу вас уверить, это даже приятно. Правда, могу судить только по себе, не знаю, может, дамы из вежливости выглядели довольными. Не у каждой хватит смелости — принца обидеть.

— Слабо верится, что это приятно, — я нахмурилась. — Как-то вот не наблюдала я особо много счастья у кобылок в “Уголке”.

— Я даже спорить с этим не буду.

— И чем это должно отличаться от меня?

Войс помолчал.

— Можешь относиться к этому как хочешь, — он снова попытался приподнять плечи. — Разрешаю тебе видеть меня как постоянного клиента. Который не любит распускать копыта и чуть внимательнее относится к состоянию понравившейся кобылки, чем другие. Вип-клиент. Звучит неплохо.

Я вздохнула. Разговор убивал во мне последнее сопротивление. Так просто, так открыто, так легко — и так сложно.

— О, ну если вы так говорите, — я не отказала себе в иронии. — Почти что идеальный партнёр. Не бьёт, готовит еду, помогает раны вылечить, ну просто душечка.

— Уже идеальный? Какая лесть, — с сарказмом отразил он мою тираду.

Я снова вздохнула. И улыбнулась.

— Вы ужасный принц. Вы терзаете кобылок своей лаской и честностью, забирая договором то, чего вам хочется.

И в третий раз он попытался пожать плечами.

— Да. Так и есть. Не могу отрицать, что в букетиках и конфетках есть что-то хорошее. Но предпочитаю сократить маршрут. Мои действия, твоё спокойствие, твоё тело. Пока что я выполняю свою часть достойно, как мне кажется. Или у вас есть претензии?

Я цокнула языком.

— О, ну с этой точки зрения конечно же нет.

— Вот и отлично.

Он приподнялся, чтобы потянуться к моей шее. Я вздрогнула и замерла, но когда ощутила дыхание и лёгкое касание губами — расслабилась.

Он не остановился на одном, он медленно осыпал меня ими. Я закрыла глаза — но не от страха, а от того, что это было немного щекотно. И чуточку приятно.

Свой приступ нежности он закончил очень лёгким укусом.

— Мне конец, — честно произнесла я, открыв глаза.

Он тихо хмыкнул. И лёг обратно, снова прижав меня к себе.

— Пусть будет так, миледи.

День пятый

Утро затянулось, солнечный свет уже вовсю заливал спальню. Я чуть пошевелилась под его крылом, нахмурившись. Обезболивание снова ослабло, нога при движении ныла. Но тише, чем обычно. Я призадумалась: может, попробовать сегодня без магии?

Войс обнимал меня, мягко обхватив за живот. Я потянулась и погладила, пробуждая принца.

— М-м, — немного недовольно промычал он. — Доброе утро.

— Доброе, — я отвела голову назад, прижимаясь к его шее, под горло. И потом отстранилась. Лёгкий жест, ничего более.

— Не хочется вставать, — пожаловался он.

— Соня, — посетовала я.

— И в этом отчасти твоя вина, — он подвинулся, и я получила поцелуй куда-то в макушку. — Как можно устоять, когда такая мягкая милашка тихо сопит под крылом.

Я вздохнула. Дно уже тянуло меня в свои объятия. Мягкие, но всё ещё непривычные, пугающие.

— Я не виновата, не я такая ласковая, а ты!

Он тихо посмеялся.

— Я тебя понял. Ладно, подъём.

Он отпустил меня. Я начала приподниматься. Боль от того, что я надавила на больную ногу, не показалась мне сильной. Может, действительно попробовать?

— Подожди, — я остановила Войса, что уже начал колдовать. Он задумчиво повернул голову вбок. — Давай сегодня без магии.

— Уверена?

— Попробуем.

К моему удивлению, он вдруг подошёл к моему краю кровати и на полном серьёзе подставил бок.

— Ты чего?

— Спрыгивай и опирайся на меня. Я верю в твой героизм, но не в твоё тело.

Вот как. Я начала спускаться, он сделал шаг вбок, давая мне место.

Я зашипела. Больно, правда больно, но терпимо. Я воспользовалась предложением и вдавилась в принца. Он успел раскрыть крыло, и теперь будто бы обнимал меня им, чутка придерживая и направляя.

Шаг. Шаг. Зря я, ой зря. Ноги дрожали, я неосознанно перераспределяла вес на здоровые конечности, отчего шаталась. Но вроде бы немножко походила.

— Молодец, — вдруг похвалил меня Войс.

— Спасибо, — тут же отозвалась я. — Ну, день расплаты всё ближе и ближе.

На удивление, он не согласился.

— Вообще не близко. Вы геройствуете, миледи. Давай всё же наложу?

Я прислушалась к себе. Нет, не хочу больше боли. Я поняла, что не так безнадёжна, и если он сам предлагает продолжить лечение, пусть будет так.

— Давай.

И снова это ощущение сотен игл, а после острая боль притупилась. Я вдохнула полной грудью.

— Всё равно — молодец, — на этот раз я получила лёгкий поцелуй в щёку, и принц ушёл от меня. — Я первый в душ, подожди.

— Могу попробовать что-то сварганить, — предложила я вслед.

Шаги в коридоре остановились, Войс вернулся и показался в дверном проёме.

— А хочешь?

Я пожала плечами.

— Ну, я неплохо готовлю. Вроде бы. Всё равно заняться нечем, пока ты в душе мокнешь.

Он принял моё предложение кивком.

— Как хочешь.

Масло непослушно шипело на меня. Я хмурилась, но управлялась с посудой и готовкой. От непривычных, подзабытых за несколько дней движений нога снова ныла. Но куда тише.

Шаги за спиной уже не испугали меня. Я повернулась, с немного горделивой улыбкой смотря на Войса. “Смотри, я смогла”.

Он всё ещё был слегка влажным после душа, отчего тёмно-синяя грива непослушно лежала скомканными и вытянутыми локонами.

— Пахнет неплохо, — он специально втянул носом запах жареного клим-плима. В отличие от него, я знала, какие специи можно использовать, чтобы улучшить блюдо.

— Скоро будет готово, — я отвела специальный рычажок на плите на минимум, подавляя тепловой кристалл. Пусть немного постоит.

— Пойдёшь? — он кивнул головой вверх и вбок, намекая на лестницу.

— Позже, давай поедим.

Я поймала саму себя. “Давай поедим”. Вместе. И я ведь это предложила. Даже не подумав. Ох…

— Давай, — он же совсем не обратил внимание, и занял моё место. Мне оставалось сесть напротив. Забавно получилось, мы будто поменялись ролями за столом.

— Какие планы на день? — поинтересовалась я.

Он как-то грустно вздохнул.

— Не самые хорошие, — рядом с ним блёкло вспыхнула магия, и на столе появился свиток. — Сегодня ночью Райз мне письмо телепортировала. Где написала, что обладает информацией о подпольной ячейке друзей Грозноклюва. Тут, в Понивилле. Мне придётся поучаствовать в захвате.

Я замерла. В моей душе появилось доселе незнакомое мне чувство. Волнение. Но не за себя.

— Всё будет… — я попыталась подобрать слово. — Нормально?

Как назло, он пожал плечами.

— Больше да, чем нет. Мы там не одни будем, подкрепление из местной стражи уже собирается и готовится. Но и бандиты вооружены, насколько нам известно.

Я тяжело вздохнула.

— Будь осторожен, пожалуйста.

Моя фраза прозвучала жалко, почти комично. Будто бы я могла что-то исправить или чем-то помочь.

Он странно посмотрел на меня. Но уверенно кивнул головой.

— Обещаю.

Тихое тиканье настенных часов сводило меня с ума. Я не могла найти себе место, и даже открытая передо мной книга не приносила мне покоя.

— Святая Селестия, — выдохнула я.

Я действительно боялась за Войса. От этого во мне боролся остаток здравого разума с неправильным, проклятым чувством привязанности. Да и просто не хотелось, чтобы кому-то было плохо. Из-за меня.

Я то и дело бросала взгляд в окно. Тьма за ним не отвечала мне, а лишь царапала душу. Плохо. Как же мне всё это не нравилось, как же это всё выворачивало меня до тошноты.

Резкий хлопок в зале заставил меня сильно дëрнуться. А вот второй хлопок уже напрягал.

Я повернулась к источнику звука. Войс и… белая аликорница. С тëмно-синей гривой и такими же фирменными фиолетовыми полосками Спарклов. Санблэйд Райз.

Я присмотрелась — и оторопела. Кровь. На синей и белой шерсти. По морде Войса будто полоснули когтями, а на шее и груди Райз красовался порез, наспех стянутый магией.

У меня сердце стало пропускать удары. Я поспешила к ним.

— Подожди, — Войс посмотрел на меня и замахал копытом, останавливая.

— Да, Мелоди, подожди, — Райз узнала меня и закивала. — Сейчас мы в порядок себя приведём, и спустимся за стол. Надо поговорить.

Я сделала шаг назад, соглашаясь. Аликорны не сговариваясь пошли на второй этаж.

Зайдя на кухню, я остановилась. Напряжение отпустило, ноги ослабли, и я без сил опустилась на пол, выдыхая. Ну, хотя бы живой. Святая Селестия…

Чтобы занять себя, я подготовила для них чай. И застыла на месте за столом, погружаясь в тревожные мысли. Цокот копыт со второго этажа раздался через невыносимо долгое время.

Оба аликорна молча заняли места напротив меня. Синхронно закрыли глаза и сделали вдох. И выдох.

Санблэйд Райз выругалась в пустоту. Войс просто кивнул, соглашаясь. Я присмотрелась к их травмам.

После обработки они выглядели уже не так страшно. Тогда мне показалось, что рана Войса была рваной, и по краям торчали кусочки плоти. Но нет, всё не так плохо. Или он так стянул всё. Порез Райз был зашит, но шов терялся в благородной шëрстке. Лишь торчащие нитки другого цвета выдавали его. И если бы не розовые следы от крови, ничего и не говорило о тяжести раны.

Райз перевела дыхание и посмотрела на меня.

— Ну, теперь можно и поговорить. Здравствуй, Мелоди. Давно не виделись. Давай сократим разговор. Я всё знаю. Я буквально приложила к этому своё копыто.

Её интонации были мягкими, но тяжесть, что скрывалась за ними, казалась мне непомерной её виду.

— Х-хорошо. Здравствуй, — на выдохе произнесла я.

— В общем. Вроде как местных друзей твоего босса мы взяли, поэтому нам будет легче дышать. Но нам будут нужны твои показания. Для суда.

— Тянуть на него мы тебя не будем, — добавил Войс.

Я закивала им. Это было ожидаемо.

— Можешь кратко пересказать, что вообще происходило в Скайлэйке? — потребовала Райз.

— Эй, — вдруг сказал ей принц.

Она резко повернула голову к нему.

— Войс, твою мать, тридцать семь! Захлопнись!

— Мою мать? Сама поняла, что сказала?

Я чуточку отстранилась. Аликорны начали ругаться. Но как быстро это началось — так быстро они и стихли.

— Ладно, — Райз помотала головой. — Мелоди, хотя бы кратко. Потому что мы в лесу неподалёку от города нашли яму с предположительно тридцатью с лишними телами. Кобылок. И мне слабо верится, что они решили там самостоятельно умереть в одном месте.

Я перестала дышать. Тридцать семь. Те, кто пытался убежать за всё это время. И я могла быть тридцать восьмой. Моë тело онемело, в ногах закололо. Святая Селестия…

Я начала рассказ. Всё, что знала и видела. Всё, что делала сама и что знала про Грозноклюва и охранников. Кратко, не зацикливаясь, но и не скрывая ничего.

— Ясно, — Райз тяжело вздохнула. — Проклятый город, проклятый бордель. Ох.

Я промолчала, опустив взгляд вниз.

Принц как-то неудачно подпëр щеку копытом — и раны открылись. Он зашипел.

— Войс? — Райз повернулась к нему.

— Бывает. Пойду переделаю, — он поспешно встал из-за стола, и на трёх ногах заторопился наверх.

Тишина. Принцесса посмотрела на меня.

— Как ты тут?

Я приподняла плечи.

— Нормально. Живая. Войс меня подлатал.

— Он написал мне об этом, — она как-то кивнула на мои раны. — Кто тебя так?

— Охранники, — честно призналась я.

— Точно?

Её вопрос напряг меня. Если она подразумевает другого виновного, то кого?

— Точно.

Она откинулась на спинку стула.

— Слушай, пока он не спустился. Я не хочу тебя пугать, но я считаю себя обязанной спросить. Он с тобой ничего не сделал?

Я зависла. От вопроса, от тона, от её слов. Что это? Помощь? Или она заодно с ним? И как мне поступить?

— Ничего, — начала я с правды. После чего добавил. — А должен?

Райз отвела взгляд в сторону.

— Нет, но… неважно.

Я насторожилась.

— Но ты подразумеваешь, что он может мне навредить?

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Это наши семейные дела. Но я просто беспокоюсь о давней подруге. И о подданной, в той или иной мере. Ты сидишь в одном помещении с жеребцом. И хоть я верю в благонадëжность Войса, но не могу сказать, что прямо знаю, что в его голове. Он у нас знаешь, в последнее время немного странным стал. Поэтому если он что-то странное говорил или делал — скажи мне.

Я затихла. Вот она. Помощь. Шанс на изменение. Но…

— Вроде бы ничего, — уклончиво сказала я. — Но если что, я смогу обратиться к тебе за помощью? Как-нибудь?

Я сама себя потянула за поводок. Что же я делаю…

— Можешь. Он тебя выпускает из библиотеки?

Я приподняла раненую ногу, показывая всё ещё распухшее место перелома.

— Мы с ним вместе ходили на прогулку, но пока что без его магии мне тяжело.

Почему-то Райз немного успокоилась.

— Тогда ты можешь написать прямо в Кантерлот на моё имя. Или же…

Блëкло вспыхнула золотая магия. Рядом со мной появилась крохотная брошка с камушком — украшение для гривы, с тонкой защёлкой.

— У тебя копытокинез как, работает?

— Слабо, — я показательно коснулась ложки копытом и приподняла её. Она неплотно прилегала к поверхности копыта, отчего дрожала на нём.

Брошку на мгновение осветило магией.

— Поправила. Если что случится — прямо двумя копытами её зажимай и дави на неё кинезом со всей силы. Она передаст сигнал ко мне.

Защита. Я взяла брошку.

— Думаешь, она мне понадобится? — попробовала я ещё раз.

— Надеюсь, что нет. Я не могу сказать о брате ничего плохого. Но… давай ты просто примешь, что отношения в семье немного натянулись. Я просто даю тебе обещание вмешаться, если что.

— Спасибо.

Сверху раздались шаги. Я быстро прищëлкнула брошку и закрыла её гривой.

Войс занял своё место. Мы продолжили тяжёлый и неприятный разговор.

В душе я нащупала в гриве брошку и сняла её, стараясь практически не влиять на неё своей магией, чтобы она случайно не сработала.

С ней мне стало спокойнее. Надо как-то спрятать её. Но куда? Где он не сможет её найти? И где я смогу успеть её взять?

Закончив с душем, я украдкой пробралась в спальню. Он всё ещё был в своём кабинете. Немного подумав, я засунула брошку в щель между кроватью и тумбочкой, проверив, что её не видно и что я смогу её относительно быстро достать. И легла на своё место.

Мысли затянули меня в омут. Райз прямо намекнула мне о чём-то нехорошем. И я не могла с ней поспорить. Но насколько всё плохо? Войс выполняет все обещания. Но что он такого натворил, что родная сестра в тайне даёт мне связь с ней? Или что произошло?

Вопросы, вопросы, вопросы. И ни одного ответа.

Войс задержался, я даже практически уснула. Он лёг на своё место.

И отвернулся от меня. Я быстро догадалась о причине — рана не позволяла повернуться ко мне и лежать на этом боку.

— Спокойной ночи, — услышала я его уставший голос.

Тишина. Секунды, растянутые в бесконечность. Я правда хочу это сделать?

Я вздохнула. И сдалась. Я повернулась к нему, и медленно, неспешно прижалась к его спине. И положила копыто на его бок.

Он вздрогнул. И задрожал. Кратко, но ощутимо. Вот же…

— Мне не холодно, если что, — сказал он.

Ëрничает.

— Я знаю.

Тишина.

— Спасибо, — вдруг услышала я от него.

Я прижалась к нему чуть сильнее. Осмелела, уткнулась носом в его гриву. Свежий мятный запах забил мне ноздри.

— И тебе спасибо, Войс.

И вновь тишина, но теперь тягучая, вязкая, неправильная.

— Райз тебе брошку дала, да?

Я вздрогнула. Сердце будто перестало биться. Вот и вся тайна. И что делать?

— Дала, — честно призналась я.

Я ожидала, что он развернëтся и убьёт меня. На месте, прямо здесь, обрушив всю ярость аликорна. Я подняла копыта к мордочке, будто спрятавшись в них. Это не спасёт, но страх был сильнее логики. Паника не придала сил, а обездвижила меня. Интересно, от глупой серой непутëвой кобылки хоть что-то останется?

Тишина. Войс не пошевелился, он лишь вздохнул.

— Сестра никогда не умела маскировать магию так, как надо.

Я задрожала, ожидая свою смерть. Потому что в прошлый раз, когда я предала Грозноклюва, меня чуть не убили. А сейчас…

— Я… О-она с-сама дала… — страх сделал меня жалкой.

Откуда я знала, что он её почувствует? Я тупая серая кобылка! Была…

— Мелоди, — одно лишь моё имя из его уст заставило меня задержать дыхание. — Можешь не прятать брошку, если хочешь.

Я выдохнула. Он серьёзно? Сердце ожило, чтобы забиться о грудную клетку с болью. Его смирение пугало меня не меньше действий.

— Я…

— Тише, — он немного грубо перебил меня. — Ничего страшного. Если тебе от этого будет легче, пусть она лежит на видном месте. Я не заберу её и не развею связь.

Я замерла, затихла. Почему-то в груди заболело. Не за себя. За него.

— Что же с вами стало? — с горечью сказала я, вытирая слёзы.

Он снова тихо вздохнул.

— Теперь ты понимаешь, почему я не такой романтичный, как тебе хотелось бы?

Тишина. Я не хотела отвечать. Слов не было.

Я зарылась в его гриву посильнее. И поцеловала куда-то.

— Спокойной ночи, Войс.

День шестой

Утро. Непривычно прохладное без синего крыла. Войс высвободился из моих объятий и первым поднялся с постели.

— Попробуем как вчера, без магии? — предложила я.

— Давай.

Я начала приподниматься. И кое о чëм вспомнила.

Брошка. Я нащупала её, достала и показала Войсу, ожидая его реакции.

— Клади, — спокойно предложил он, кивнув на тумбочку рядом со мной.

И украшение легло на деревянную поверхность.

Боль, пошатывание, бок принца. На этот раз я смогла дойти до двери. Но снова сдалась. Уже неплохо.

Иглы, завтрак. Войс сознательно избегал разговора о вчерашнем, я чувствовала это. И не давила на него.

Обработка мазью. Я с лёгкой улыбкой смотрела на то, как золотистый блеск теперь лежал и на его мордочке.

— Вот и пригодилась, — подметила я.

— М? — до него дошло через секунду. — А. Ну да. Лучше бы не пригождалось, но спасибо, что она есть.

— Всё было так плохо, что тебя задели? — аккуратно спросила я.

Он вздохнул.

— Один из наших теперь в больнице лежит. Могло быть двое, если бы я буквально не вмешался. Не спрашивай больше об этом.

Последняя его фраза не прозвучала как приказ. Скорее, как просьба. Мягкая, и вместе с этим тяжёлая.

Я затихла.

— Хвост?

Я практически на автомате убрала его.

— Благодарю.

— Да уж, — посетовала я. — Из-за одной певички страдают другие пони.

Войс тихо замычал в ответ.

— Нотка, много на себя берёшь. Ты не главная причина. Но ты выжившая. Это немного другое.

Я вспомнила слова Райз. По телу пробежали мурашки.

— Страшно представить то место, о котором мы вчера говорили.

Он вздохнул. И наклонился ко мне.

Его полуприкрытые глаза смотрели прямо на меня. Я не вжалась в диван, но и не была рада такой близости.

Поцелуй. Снова в щёку. На этот раз затянутый на несколько секунд. Мягкий, не обязывающий. И почему-то тяжёлый.

— Поэтому и не представляй, — Войс отстранился.

Я промолчала. К горлу подкатил горьковатый комок.

Мой суп побулькивал на плите, наполняя кухню приятным запахом. Я аккуратно взяла пробу — неплохо.

Войс следил за мной с какой-то лёгкой улыбкой.

— Какая милота, — вдруг прокомментировал он.

Я на мгновение замерла. И улыбнулась.

— Не обольщайтесь, мой принц. Я тоже есть хочу. И что-то вкусненькое.

— Не сомневаюсь.

Он снова хотел подпереть мордочку копытом. С раненой стороны. И зашипел, отпрянув от самого себя.

— Может, надо на рану что-то наложить? — предложила я.

Войс помотал головой.

— Нет, так быстрее заживёт. Всё хорошо.

Я замолкла, чтобы собраться с мыслями.

— Часто тебе так прилетает?

Он увёл взгляд в сторону.

— Даже и не знаю, как тебе ответить. Скажу честно — испугаю. Совру — ты и так всё видишь. Как ты хочешь?

— Не ёрничай, — я покачала головой.

Он посмотрел на меня.

— Часто. Почему-то зло тоже носит ножи и царапается когтями.

— И давно ты этим занимаешься?

Я давно сложила у себя в голове один и один. Его слова, навыки, хладнокровие, умение манипулировать — симптомы того, что сделало его таким чёрствым. А причина как раз в том, что ему приходится “вырывать сорняки”.

Но насколько долго он этим занят? Или что его так сильно сломало?

— Года три. Сколько мне было… Шестнадцать? Ну, ближе к семнадцати. Мне сделали великолепное предложение.

Вот оно. Я ухватилась за это.

— И что же тебе предложили?

— Роль тайного оперативника. Будь свободен от тяжести короны, но утони в грязи этого мира, — Войс развёл копытами. — Можно я больше не буду раскрывать душу?

— Сам сказал про предложение, — подметила я.

— И на этом хочу остановиться.

Я тихо фыркнула.

— А почему тебя так тяготит корона?

Он вздохнул.

— А почему ты не легла под клиентов?

Я замерла на месте. И нахмурилась на него.

— В смысле?

Он тихо стукнул копытом по столу.

— У тебя был простой выход. Прийти к грифону и сказать: я готова работать полноценно. И ты бы стала одной из работниц. Которую не хотели бы придушить. Давай обменяемся личным, раз ты так любишь в душу лезть. Почему ты не сдалась?

Тишина. Я не могла поверить его словам. Но потом задумалась. Он не злорадствовал. И это действительно было простым выходом, если смотреть со стороны. И что меня останавливало?

— Я не хотела потухнуть, как и другие, — выдала я вердикт из своих мыслей.

— А я не хотел чавкать чаем и смотреть на лебезящих предо мной пони. Кобылок голубых кровей и хмурых отцов целых кланов.

Вот как.

— Ты бунтовал, живя в раю. Я молилась, чтобы мне под хвост не напихали.

Он стукнул ещё громче по столу.

— Поэтому ты сейчас в раю, а у меня на морде рана от когтей. У тебя, кстати, суп убегает.

Я вздрогнула.

— А? Ой!

Ночь я встретила с какой-то блуждающей улыбкой. Войс всё ещё отворачивался от меня, но я уже прижалась к нему. Разум во мне боролся с благодарностью за всë то, что он сделал. И судя по тому, с каким спокойствием я лежала рядом с ним, разум проигрывал.

Принц тихо хмыкнул.

— А говоришь, это я тактильный жеребец.

— Ты виноват, ты меня такой сделал, ты мне дал шанс оттаять, — парировала я. — Сколько, шесть дней прошло? И я ожила.

— А где твоё “ценою долга”?

Я цокнула языком.

— Потерялось где-то. Вообще удивительно, что ты так хочешь меня. Я не идеал красоты. Или твои вкусы специфичны?

Он как-то тяжело вздохнул.

— Не могу сказать, что я совсем не смотрю на красоту. Но и ты не уродина. Гематомы уйдут, шрамы затянутся, ты вернёшься в норму. Да, клянусь, когда ты пузыри кровавые пускала, ты как-то не вызывала у меня отклика.

Настало мой черёд тяжело вздыхать.

— Принц, что отрицает любовь, удерживает подругу детства под крылом, но при этом не становится тираном и даже делает комплименты. Ты как себя чувствуешь от такого диссонанса?

Он тихо посмеялся.

— Прекрасно чувствую. Живу, дышу, ем, чай пью. Вы, знаете, тоже не лучше. Бедная сирота с огнём в глазах. Насилуйте, но не бейте.

Войс говорил обидные слова. Но почему-то именно обиду я и не чувствовала.

Я приподняла своё копыто и тихонько стукнула жеребца. Больше игриво, чем злобно.

— Да я поняла, что тебе именно это и надо! Чтобы с тобой спорили и играли. Иначе я не вижу смысла, почему ты свою похоть не выплёскиваешь банальным путём.

— И снова — ты не лучше. Сейчас ты меня обнимаешь, а не я тебя.

Я поцокала языком. Дно уже хватало меня копытами и тянуло во мрак. Тёплый, но мрак.

— Ужасная кобылка. Ужасный принц. Отвратительная пара. Так жить нельзя.

Он как-то протянуто хмыкнул, выдыхая из себя много воздуха.

— Нельзя. Но вот он я. И вот она — ты.

Ирония. Я буквально чувствовала, как она кристаллизовалась в воздухе вокруг нас. И не вытерпела от неё.

Я приподняла голову. И вернула Войсу поцелуи в шею, напоследок укусив его чуть сильнее, чем он меня. И если поцелуи его не зацепили, то вот укус заставил вздрогнуть.

— Победа, — довольно произнесла я.

Он вздохнул. Почти что “эх”.

— Теперь я и не знаю, кажется, ты меня дрессируешь.

— Как пожелаете, мой принц. Спокойной ночи.

День седьмой

Утро началось с забавного открытия — я во сне как-то умудрилась прижаться мордочкой к шее Войса, что теперь грела свою щеку об него. Его дыхание стало метрономом, по которому настраивались мои мысли.

Седьмой день. И я прижимаюсь к своему другу детства. Седьмой день. И уже не страшно жить. Седьмой день. И я получила больше, чем за пять прошедших лет.

Нельзя, неправильно, плохо. Он всё ещё держал меня, это не любовь, это привязанность, долг, радость от того, что ещё живая и больше не бьют. Я понимала, что Войс поймал меня, задобрил как уличную псину, вылечив, накормив и погладив. И на контрасте с адом Скайлэйка я просто сломалась, рассыпалась на части. А он сгрëб и собрал их под себя. Под кусачую, игривую подружку.

Седьмой день. И я уже дышу совсем спокойно, размеренно, наслаждаясь теплом от его тела. Радуясь жизни, а не молясь богиням,чтобы пережить ещё один день.

К Дискорду всё. Я падала на дно, и потянулась к нему ещё сильнее. Пусть я разобьюсь об него, но это будет самое мягкое моё падение. Я сдаюсь, я принимаю его сделку. Это правда лучше, чем то, что ждало меня более недели назад.

Моё копыто лежало на боку Войса. Я чуть подвинулась, потянулась к его животу, чтобы мягко погладить его. Реакции долго ждать не пришлось — принц чуть вздрогнул и проснулся.

— Щекотно. Доброе утро, Мелоди.

— Доброе, Войс. Поваляемся?

Я сильнее прижалась к нему. Он кратко и сдавленно посмеялся: “ха-ха”.

— А зачем разбудила?

Я тихо замычала, специально потянувшись поближе к его уху.

— Потому что кто-то разомлел под моими копытами. Не знаешь, кто?

Он хмыкнул. И вдруг стал поворачиваться ко мне. Я чуть-чуть отпрянула, чтобы случайно не получить по мордочке.

А через мгновение он сгрëб меня к себе.

Я замерла. Щёки вспыхнули огнём, сердце забилось часто-часто. Я замерла, то ли боясь такой близости, то ли опасаясь спугнуть момент.

— Знаю такого, — на выдохе шепнул он.

— Тебе же больно будет, — вспомнила я про его рану на щеке.

— Да плевать.

Так мы и затихли. Я сдалась и обняла его в ответ. Дно, тёплое дно. Ласковое и нежное. Прости меня, Селестия. Я рада падению.

Довольно мыча какую-то песню, я управлялась с завтраком. Ловко переложив сладкие оладушки на тарелку, я взялась за край зубами и понесла её к Войсу.

— Осторожнее, Нотка.

Но я донесла тарелку. И поймав момент, ласково и быстро поцеловала жеребца в щёку. Он вздрогнул. И вздохнул.

— Ты так реагируешь на меня, — я снова заняла его место.

— Непривычно, — тихо произнёс он.

— Ты же сказал, что уже встречался. Неужели никто не нежничал?

Он приподнял плечи.

— Нежничал. Немного. Но видимо я не так чутко к этому относился.

— М-м, не обнимал кобылок, не любил, брал своё, терпел их ласку и заботу сквозь зубы, — я покачала головой. — Бедный, чëрствый принц.

— Не то, чтобы ты была изнежена заботой, — он вернул мне мои слова. — Или я не прав?

Я кивнула головой.

— Прав. Ладно, какие планы на день?

— Никаких. Спасать мир пока что не надо, — он ухмыльнулся. — Мазь, разговоры с тобой, книги. Ничего плохого.

— Это хорошо. Кстати, — я взяла свою ложку копытокинезом. Более-менее она держалась. — Библиотека неделю не работает.

— Ну да, — не задумываясь, сказал он. — Это теперь мой дом, полноправный. Что хочу с ним, то и делаю.

— Вот как, — я хмыкнула. — Удобно. А то я уже боялась, что парализовала образование всего Понивилля.

— Ты снова много на себя берёшь, — он помотал головой. — Основная библиотека уже года три как в другом месте работает.

— Это хорошо, — вновь повторила я. — Получается, я здесь буду жить… сколько?

Он затих. Задумался.

— Тебе не нравится библиотека?

Теперь я помотала головой.

— Нравится. Я думала, что это общественное место. Но если это твой полноценный дом, то я не против тут жить.

Он хмыкнул.

— И уже убегать не хочется?

Я замерла. Собралась с мыслями. Разум, душа, тело соединились в один вдох. К Дискорду.

— Войс?

Он поймал мой взгляд и нахмурился. Я смотрела в синие глаза. И нырнула в них.

— Не хочется. Сдаюсь. Делай со мной, что хочешь, — на выдохе произнесла я. — Люби, насилуй, жеребят со мной делай. Только не бей. Я сдаюсь, я больше не могу и не хочу жить в страхе. Неделя. И я готова тебе копыта целовать. Сломал, разбил. Молодец. Можешь не любить. Я уже смирилась. Ты победил.

Мою тираду он принял молчанием. Мне стало неловко, и я опустила взгляд в стол. Вот и всё. Зато больше не страшно.

Войс отвёл взгляд в сторону, отвернулся. И тихо поправил горло. Я чуть нахмурилась. Не такой реакции я ждала от него.

— Обойдёмся без целования копыт, — он ухмыльнулся и повернулся обратно ко мне. В его тоне проявился сарказм. — Бедная, побитая жизнью кобылка!

— Даже спорить не буду, — я подняла чашку с чаем и отпила из неё.

На этот раз я не стала прикрываться хвостом на диване, и Войс обратил на это внимание.

— Бесстыжая, — но даже так, он лишь раз скользнул по тем местам взглядом и вернулся ко мне.

Я попыталась приподнять плечи, но мои копыта уже были объяты синей магией.

— Наслаждайся. Да ты и сам меня стыдил, что я тут прикрываюсь перед врачом.

— Я хотел лишь обработать рану, — решил вдруг оправдаться он.

— Да ладно. Мне больше не жалко, — я расплылась в ухмылке.

Он вдруг покачал головой.

— Ты будто бы решила умереть в моих копытах со вчерашнего дня.

— Наоборот. Войс… — я сильно приподняла один уголок рта, чуть оскалившись.

И замолкла. Потому что хотела сказать что-то, что было похоже на нытьё.

Но он нахмурился и слушал.

— Мелоди?

— Я не умираю в твоих копытах. Я в них ожила, — я начала давиться горечью. — С тех пор, как папа сгорел вместе с нашим домом, а мама начала спиваться, я не могу припомнить хотя бы двух счастливых дней подряд. А ты умудрился их мне подарить. Я… я готова н-на сделку. Я б-буду для тебя всем, чем ты х-хочешь. Я не хочу больше этого горя…

Мой голос окончательно сдался. Я замолкла, чтобы не разрыдаться в край. Хватит слëз. Я не хочу умирать со слезами.

На удивление, Войс промолчал. Его взгляд стал тяжёлым, грустным, печальным. Я совсем не ожидала такой реакции.

Магия всё ещё скользила по мне. Мазь втиралась в абсолютной тишине. Он закончил, отпустил мои ноги из магии.

Но не ушёл. Он вдруг наклонился к моей груди. К сердцу. И поцеловал меня. Долго, затянуто. Мягко, нежно. Грустно. Разорвал поцелуй — и прижался здоровой щекой к нему. К моей жизни, словно преклоняясь перед этим сердцебиением.

— Прости меня, — вдруг на полном серьёзе произнёс он.

Я опешила. За что?

— Войс, ты чего…

— Прости меня, — вновь повторил он. — Я идиот… О, Селестия, как же тебе было плохо.

Я замерла. Я затихла. Я забыла, как дышать.

Всё сломалось. В эту самую секунду. Всё сломалось. Сломалась я. Сломался он. Я смотрела на него — и чувствовала, как правильный, праведный страх перед монстром уступал пугающей меня жалости к нему.

Тишина. Звенящая, наполненная моей болью. И нежностью Войса. Дно посветлело. Слëзы снова покатились из моих глаз куда-то вниз, на диван.

Я прерывисто выдохнула, справляясь, подавляя эмоции. Вот как. Всë резко поменялось. Всё теперь совсем иначе.

Войс всё ещё слушал моё сердцебиение. Я потянулась к нему копытом и запуталась в его гриве.

— Что же вы, мой принц.

Он промолчал. Но не отводил свой взгляд. Сочувствие. Боль. О бездна, о дно, почему ты такое мягкое, почему ты такое… Прости меня, Селестия.

— Всё хорошо, — тихо сказала я. — Теперь всё иначе. Теперь я твоя. Теперь я перестала бояться. Теперь ты мой мир. И мой свет. Я больше не могу, я больше не хочу этой боли, пожалуйста, дай мне ещё немного этого счастья.

Он задрожал. И заплакал. Молча, тихо, как делают настоящие жеребцы. Но я же чувствовала эти одинокую слезу, растаявшую в моей серой шëрстке.

Я рассмеялась. То ли от горя, то ли от комичности. И это он, он, циничный Войс, принц мразь, что заставлял меня дрожать под своим крылом и уже определил цену моей жизни! Либо моё горе может убить даже аликорна, либо Войс слишком много на себя взял.

— О, Великие Сëстры, — выдохнула я в воздух. — Войс-Войс. Ты говорил мне, что не веришь в любовь. А теперь чуть ли не рыдаешь на моей груди. Как ты вообще, темнейший принц?

Он вздохнул. И поднялся, выпрямился. Я увидела, как он попытался вернуть былую маску.

— Отдыхай, — но его голос, ставшим чересчур мягким из-за эмоций, сдал его с головой.

Я проводила его взглядом. Я чувствовала, что победила. Но ещё не понимала, к чему это приведёт.

Ночная свежесть встретила меня. Я уже почти привыкла к плащу Войса и не спотыкалась об него.

Наш город встретил запоздалую парочку. Мы шли молча, не нарушая размеренную тишину.

— Слушай, а “У Джо” ещё работает? — вспомнила я маленькую кафешку, куда мы любили сбегать при первой возможности. Холодный молочный коктейль всегда заставлял моё горло болеть, но разве я могла отстать от компании?

— В Кантерлот переехали, — кратко ответил он.

— Жаль.

— Обязательно зайдëм туда.

Я нахмурилась.

— Мы будем в столице?

Он не ответил, просто кивнул.

— Я уже продумываю, как собрать всех наших друзей. Квартет. Две кобылки, два жеребца. Звучит неплохо?

— Идеально, — поддержала я его. — Но ты правда хочешь этого?

— Святая Селестия, Мелоди!

Он даже остановился на месте.

— Ты чего? — я удивилась.

Он дышал. Дышал шумно, неровно.

— Да. Да, хочу! Поздравляю. Я утонул в твоей боли. Ты победила. Я, принц Найт Войс Спаркл, теперь хочу, чтобы рядом со мной шла Мелоди Гленн. Или Мелоди Спаркл. Ты выиграла.

Я опешила.

— Успокойся, Войс.

— Не хочу, — он помотал головой. Мы шептались, но от этого слова будто бы обрели больший вес. — Не хочу. Мир проклят, я проклят. Ты проклята. Я знал, я напал на твой след и раскопал всë о тебе с того момента, как меня с сестрой увезли в столицу! Я думал, что смогу плюнуть на твоё горе! Но нет! Теперь я хочу спасти хоть что-то святое!

— Я не святая, Войс…

— Заткнись! — чуть ли не с ядом зашипел он. — Просто заткнись. Я думал, что всё будет просто. Я думал, что получу то, что хотел! А теперь я пресмыкаюсь перед тобой. Дрожу от твоих касаний. Ты должна была умереть. Я спас тебя. И пал перед тобой. Не смей это отвергнуть. Я ломал клювы грифонам не для того, чтобы ты отрицала свою святость для меня!

Тишина. Краткая. Я сделала шаг к нему и прижалась головой к его груди. Он вздрогнул. И затих.

— Найт Войс Спаркл. Так низко пал перед никем. А ходил весь такой важный, грозился долгом, — бесстрашно осадила я его.

Он тихо рассмеялся. Болезненно. Горько.

— Коврик, Мелоди. Твой долг не оплачен. Просто в нём появилось больше цветов.

— Не пугай меня ковриком, я не боюсь.

— Ты невыносима, Мелоди. Я тебя не люблю. И никогда не буду. Я возьму своё, я теперь обязан. Но я принимаю твою боль и твою печаль. И они достойны того, чтобы я подарил тебе новую жизнь.

Я вздохнула, всё ещё вжимаясь в него на опустевшей улице. Контракты, слова, обещания.

— Вы ведёте себя как влюблённый жеребец. Но отрицаете любовь. Вы невыносимы, мой принц, — я вернула ему слова.

Он лишь покачал головой.

Я бросила свой уголок и заняла место Войса, чтобы он мог спокойно лежать на правильном боку, оставив рану в покое.

— Семь дней, и я уже не представляю свой сон без тебя, — тихо сказал он.

— Взаимно, — я бесстрашно легла и скользнула в его объятия. — А раньше я тряслась под твоим крылом.

— И совсем потеряла страх передо мной.

— Не потеряла, просто все плюсы перевесили. Я лежу в объятиях ласкового и вполне себе красивого жеребца. А на той неделе боялась, что меня отымеют и придушат. Я просто выбираю лучший вариант. Ты гад, ты сволочь, но ты хотя бы не бьëшь. Мне уже большего и не надо.

Он хмыкнул.

— А если я всë же совсем не ласковый?

И снова по кругу. Это уже забавляло меня. После того, что случилось сегодня, я почувствовала, что стала относиться к Войсу… спокойнее. Более открыто. И если ему нравятся такие “игры”, то… я не могла отрицать, что и сама не заигралась в этом странном, тягучем мраке.

— Я разрешила тебе делать со мной всё, что хочешь. Кроме побоев. Правда, я серьёзно говорю. Не хочу больше этой боли. Натерпелась, на всю жизнь хватит.

Войс на мгновение помрачнел. Но через секунду хмыкнул.

— Тогда хочу кучу жеребят. Чтобы моя благовейная матушка потом повесилась делить престол на каждого внука или внучку.

Я засмеялась. Фраза, что звучала так сакрально, после слов о принцессе Твайлайт заиграла иными красками. Да и он сам шутил, я видела это по глазам. Значит, подыграю ему.

— Все мои периоды охоты — твои. Каюсь, до ближайшего придëтся ждать почти полгода, — я вздохнула. — Я лишь недавно горела в огне, до того, как вынужденно закончила карьеру в Скайлэйке.

Обиходные слова про цикл позабавили Войса.

— Ну, всё, готовьтесь.

— Обязательно, — я довела этот разговор до абсурда, а потом призадумалась. — А кстати, кроме шуток. Чисто в теории, ты аликорн, я земная пони. Что за создания будут у нас?

Он как-то тяжело вздохнул.

— Будут такие создания, как Фларри Харт. Я от принцессы Кейданс успел наслушаться жалоб на старшую кузину. Как она в свои юные годы разрушила Кристальное Сердце и чуть не обрекла Империю на гибель.

— Какой ужас, — посетовала я. — И ты хочешь, чтобы вот таких было ещё больше? Как же ты не любишь мир.

На этот раз его хмыкание показалось каким-то странным.

— Может, он и достоин огня?

Я помолчала. Подумала, оценивая его слова.

— Мой раненый в сердце принц. Циничный сухарь, спрятавший сердце от мира вокруг.

— Ты скоро обо мне мемуары писать начнёшь. А мы ещё ни разу так и не переспали, — он быстро низверг разговор от высокой романтики до нижайшего желания.

— А может, я уже поражена вами до глубины души! — подразнилась я. — И теперь буду не только певицей, но и напишу самую продаваемую книгу. “Мой властный принц: от советов по выживанию до обустройства интерьера в его доме”.

Я почувствовала его смех своей мордочкой.

— Клянусь милостивой Луне, в ночь расплаты я возьму с тебя за каждое твоё слово.

— Берите, мой принц. Можете прямо сейчас начинать.

На удивление, он как-то протяжно вздохнул.

— Ещё немного. Ты всё ещё на лечении.

Я поцокала языком.

— Теперь мне даже интересно, это случится до моего дня рождения, или после?

Он вдруг резко втянул носом воздух.

— Точно. Я совсем забыл. Надо будет кое-кого напрячь по поводу твоей карточки гражданина.

Он моментально перескочил с какого-то болезненного флирта на деловой тон.

— О, у меня будет карточка?

— Конечно будет. В Эквестрии рабства вроде как никогда не было. Вот законный возраст, вот документ, вот ответственность и права.

— А я уже надеялась… — я попыталась вернуть его обратно в игривый тон.

Мне нравилось это, ходить вместе с ним по краю лезвия романтики и странной похоти. Это щекотало меня где-то в груди, в душе. И совсем немного отдавало в низ живота. Чуть-чуть.

Как же я низко пала. Я продала всё, что у меня было. Гордость, честь, свободу. Чтобы получить это мрачный, шаткий, неправильный и пошлый покой. Пусть так. Это лучше, чем было в борделе. Меня гладят. Со мной шутят. Мы играем. Я перестала биться о прутья клетки. И мне теперь не так больно.

Войс поддался на провокацию. Его нога потянулось вниз, к моему бедру, к кьютимарке. Ему пришлось немного спуститься, но вскоре он достиг цели. Твёрдое копыто надавило на мягкую плоть, так однозначно потянув её.

А затем отпустило. Поднялось — и стукнуло. Не больно. Но понятно.

— Я кандалы принесу. Ты доигралась, душа моя!

— Так и знала! Вот ты и попался! Я буду биться в цепях, стонать и просить о мольбе, пока ты будешь делать новых аликорнов! — я едва сдерживалась от смеха, но я уже начала эту игру, я не могла остановиться.

Он взорвался, он взвыл в воздух, и притянул меня к себе поближе. Смех. Пошлый, вызывающий, больной. Но он всё ещё лучше страха и боли.

День восьмой

Новое утро новой жизни. Я спокойно потянулась под крылом Войса. Как смешно. Как забавно. Я отдала ему то, что боялась отдать. И пока что ничего не изменилось, но дышать будто бы стало легче

Он проснулся от моих движений.

— Доброе утро?

— Доброе, Войс, — я прижалась к нему, то ли заставляя себя радоваться теплу, то ли делая это уже искренне. И чувствовала, как во мне умирало что-то старое. Но не сопротивлялась этому.

Войс немного притих. Будто бы и не ожидал, что я так нагло прижмусь.

— Кому-то… хорошо спалось?

— Мгм, — я улыбнулась в воздух, закрыв глаза. — Не накладывай заклинание, давай снова я похожу без него.

Войс тихо хмыкнул.

— Как хочешь. Героиня.

Я тихо засмеялась, поëрзав головой и найдя чуть более удобное положение в подушке. Шея Войса приятно грела меня, пока мысли лениво перетекали из стороны в сторону.

Это всё неправильно. Но это приятно. Я продала себя — но его объятия того стоили. Значит, такова моя судьба. Она не дала мне шанс на нормальную жизнь. Забрала отца, мать, надежду.

Тогда я буду пользоваться тем, что есть. В конце концов, Войс ни разу не нарушил своё слово.

Повалявшись ещё немного, мы решили вставать. Он освободил моё место, и я переползла туда, чтобы не обходить всю кровать.

Взгляд зацепился за брошь. Она так и осталась на том же месте, не нужная ни ему, ни мне. Может быть, он в тайне развеял связь. А может и нет. В любом случае, если уж растворяться во всём этом бреде…

Пока Войс подставлял мне бок, я потянулась к украшению. Пару движений, и теперь оно лежало в первом же ящике.

— Могла бы и оставить, — вдруг воспротивился принц.

— Я и оставила, — не согласилась я с ним. — Просто пусть там лежит. Она маленькая, вдруг потеряется.

Конечно же, он мне не поверил. Ну и ладно.

Больная нога дрожала. Тëплый бок принца был моей опорой.

Мы остановились у двери душевой на втором этаже. Я предложила ему довести меня до туда.

— Ура, — прокомментировала я.

Войс не разделял триумфа.

— Точно уверена в своих силах?

— Точно. Если так боишься, можешь вместе со мной зайти.

Он возмутился.

— Я не извращенец. Если ты так уверена в своих силах, иди одна. Я подожду здесь. Или давай я хотя бы перед душем заклинание наложу.

— Нормально всё будет. Ну, жди, раз ты такой благородный, — я улыбнулась ему и зашла в душевую, закрыв дверь.

Зеркало. Мордочка почти симметричная, вернулись родные черты. Практически Мелоди, та, какой я себя помню до побоев. Только без всепоглощающего ужаса в глазах.

Бока тоже выздоравливали. Я сделала пару шагов назад и села, оторвала передние копыта от пола и выпрямила спину, немного балансируя. Так в отражении без лишних мук с выкручиванием головы и тела я смогла увидеть ссадину, которая заканчивалась почти у “холмиков для жеребят”. Зарастает.

Я ухмыльнулась. Эта фраза была родом из борделя. “Жеребцы от жеребят отличаются тем, что вторые сосут холмики бесплатно”. Цинично, ядовито. Но в покое библиотеки и в душевном равновесии эта фраза меня просто забавляла, а не погружала в мрачные мысли о продажности тела.

Сначала акт гигиены у раковины во имя здоровья зубов. И потом — в душе, во имя всего остального.

Я вышла из кабинки. Тёплая вода и лавандовое мыло дали мне забыться о боли. О слабости тела. И о неминуемой расплате за забывчивость.

Я поскользнулась. Вес переместился на больную ногу. Она моментально, рефлекторно сдалась. Копыта разъехались, и я встретилась мордой с напольной плиткой.

Острая боль ударила в голову, дышать носом стало проблемно. Вкус крови во рту заставил задрожать. Взгляд поплыл от слёз.

Я попробовала подняться. И стало хуже. Раненая нога как-то немного не так повернулась при падении, и мне было очень сложно даже двигать ею.

Комично, страшно, стыдно и больно. Я лежала в душевой, с разбитым носом, прогнувшись в спине и распластавшись головой и грудью по полу. Почти как куртизанка в позе.

— Мелоди? — Войс услышал моё падение даже сквозь шипение душевой кабинки.

Позвать его? Стыдно. Но к Дискорду стыд, я не могла встать!

— Помоги!

Дверь открылась рывком. Секунда замешательства — и вот его синяя магия уже касалась меня, пока он даже не успел ко мне подойти.

Иглы по ноге, щекотка в носу, меня подтолкнули снизу, чтобы поднять.

— Мелоди! — он упрекал меня.

А я промолчала. Дрожала от холода и страха. Не перед ним. Я поплатилась за свою самоуверенность новой болью. Меня не надо убивать, меня не надо ломать, я сама прекрасно справляюсь.

— У тебя вся мордочка в крови. Иди под душ, живо.

Я едва кивнула ему и послушалась. Мозг отключился на каком-то уровне инстинкта. Мне было больно, и я подчинялась кому-то, кто “старше и сильнее” в это мгновение и может помочь.

Войс никуда не уходил, он встал у кабинки и начал смывать кровь, мягко поворачивая мою голову магией и подставляя под воду.

Я молчала и всхлипывала, борясь и с болью, и со стыдом. Но доверяла Войсу, и от этого почти не боялась.

Он всматривался в мою мордочку пристально, строго. Его магия изучала новую рану, я чувствовала, как что-то шевелится в носу.

— Жить будешь, — выдал он вердикт. Затем его голос сильно смягчился. — Поскользнулась и упала?

Я опустила голову вниз.

— Да. Прости. Я тупая.

Я ждала, что он хотя бы разозлится. Я заслужила это, я буквально проигнорировала его, заигравшись со здравым смыслом, и возможно перечеркнула пару дней его трудов.

Но он этого не сделал. Наплевав на воду, он потянулся ко мне, практически залезая в кабинку. И потянул в объятия.

Я замерла в его копытах. Паника закричала во мне. За спиной угол ванны, путь к свободе преграждает Войс. Я в ловушке. Он может сделать со мной что угодно. Я ждала реакции. Он должен, обязан разозлиться — это же моя вина, я не послушалась его!

Но он просто обнимал. Долго. Спокойно. Наплевав на то, что его шерсть и грива промокли. Я выдохнула, потянувшись к нему в ответ. Тело приняло его тепло. Душа порадовалась помощи. Разум постепенно подавил панику. Вдох-выдох.

— Всё плохо, да?

— Нет, — тут же сказал он, не отпуская меня. — Ты просто нос разбила. Нотка, ты очень сильная внутри, но временно слабая снаружи. Давай всё же по моему плану действовать.

— Х-хорошо.

На этот раз Войс взял всю ответственность за завтрак. Я сидела молча за своим местом и обдумывала произошедшее.

Заигралась. Со своим вот этим “если хочешь то зайди”. С продажей самой себя непонятно кому, со всеми этими мыслями, со всеми этими играми в “хорошего насильника и побитую жертву”. И доигралась. До крови. Не Войс меня ударил, а я сама себе навредила, наплевав на его слова об осторожности. Будь я под заклинанием, я бы устояла, я бы рефлекторно не испугалась боли от своей ноги и ничего бы не произошло.

Кривоногая куртизанка, кобылка роковая... Я теперь прекрасно понимала, почему принц так тянет с расплатой. Такую растяпу хрустальную можно лёгким движением копыта разбить.

— Спасибо тебе.

Он отвлëкся.

— Не за что. Ничего страшного не произошло.

Я всхлипнула.

— А могло. Я могла себе сама челюсть в крошку раскрошить.

Он вздохнул.

— Честно? Могла. Не хочу скрывать правду. Но я не злюсь.

— А стоило бы. Я заигралась. Подумала, что теперь всё могу, раз спустилась на один этаж вниз без твоей магии.

Он снова вздохнул.

— Наверное, стоило бы. Но не хочу. Хватит вообще на этом акцентироваться, всё страшное закончилось двухминутным вправлением хрящей. После того, как я тебе челюсть на место вернул, сегодняшняя проблема это вообще не проблема.

Я вздрогнула. Насколько же я действительно была близка к смерти…

Эмоции победили. Я всхлипнула громче прежнего и начала вытирать слëзы. Войс напрягся.

— А сейчас что плачем?

Я не сразу ответила. Сначала справилась с собой, и лишь потом заговорила.

— Б-благодарность за твою работу. Р-растроганная кобылка, одна штука, бери, — попробовала я пошутить. Получилось так себе.

Он усмехнулся. Но мягко, беззлобно.

— Нет, ваших слёз я не приму. А вот ваш здоровый аппетит… — рядом со мной мягко поставилась тарелка с едой. — Вполне себе хорошая цена за мои услуги. Ешь, Мелоди. Тебе нужно набираться сил.

Я замотала головой. Это невозможно. Это слишком для меня.

— Войс, я так больше не могу. Ну хотя бы пошути что-то в своём стиле, а то ты чересчур хороший!

Он пожал плечами.

— Давай неловко пошучу.

— Давай.

— Я закажу специально огромные подушки. Чтобы когда я буду долбить твоё бренное тело, ты мордочкой билась о них, а не о стену. Я справился?

Я скривилась в ухмылке.

— Вполне.

Обработка мазью окончательно успокоила меня. Я снова лежала полностью открытой перед Войсом, а тот со своей неизменной тактичностью работал надо мной.

Я попыталась осмыслить произошедшее в спокойном состоянии.

Войс повёл себя неожиданно. В борделе Грозноклюв ревностно относился к своим “работницам” в плане травм. Некоторые кобылки пытались как-то навредить себе, чтобы избежать очередной рабочей ночи. Наивно веря, что это поможет. А потом они, побитые и расцарапанные, обслуживали тех двух братьев-церберов, чтобы неповадно было.

И забота принца, и то, что он не разозлился, не сделал ничего плохого, — всё это не позволяло мне смотреть на него как прежде. Да, он пугал меня контрактом. Он напрямую говорил, что хочет. Он не пел серенады о том, как я дорога ему сердцу.

Но он вылечил меня, дал крышу над головой, защищал от бандитов ценой своего здоровья, не забрал у меня связь с Райз и не устроил разбирательства. Он принял мою капитуляцию и сам развалился на части, слушая моё сердцебиение. И вчера ночью его циничная броня окончательно треснула передо мной.

Не знаю, что у него в голове. Но я больше не могла его бояться всерьёз. Если бы я была вещью, товаром, должницей в договоре, он бы так обо мне не заботился, он не сдерживал бы злобу, он хотя бы сорвался на ругань. Но он этого не сделал. Если бы он продолжал свою бесконечную игру, если бы он так красиво подавал мне свою новую, чтобы я успокоилась и подчинилась ему — он бы не рыдал на моей груди и не шипел бы ночью.

Может, пора попробовать как-то аккуратно узнать, что я для него значу? Хотя бы в рамках нашей игры.

— Войс, можно я кое-что у тебя спрошу? — от последующего за вопросом разговора я смутилась сама по себе.

Он посмотрел на меня и увидел мои эмоции.

— Не так давно ты шутила о том, что я тебя кандалами зафиксирую и сделаю тебе жеребëнка. А теперь спрашиваешь разрешения “спросить кое о чём” и уже краснеешь как помидорка. Мне страшно, мисс Гленн, мне очень страшно.

— Не ëрничай, ты сам про кандалы сказал.

— Но не просил так интерпретировать! — он расплылся в хитрой улыбке. — Порой я правда думаю, что ты в разы искушëннее и извращëннее меня.

— Да иди ты, — беззлобно отмахнулась я, чем позабавила жеребца.

— Ладно, теперь серьёзно. Что за вопрос?

Я вздохнула. Он сбил весь настрой, но от этого стало как-то легче.

— А как я тебе? Ну, внешне. Вся. Только серьёзно и честно, а не как ты про кровавые пузыри говорил.

Он призадумался. Окинул меня взглядом.

— Съедобно.

Я удивлëнно хмыкнула.

— И как это мне понимать? Хорошо, плохо, могло быть и лучше?

— Съедобно. Я бы съел такую.

И будто бы подтверждая мои слова, он потянулся к моему животу и наигранно попытался его укусить. Получилось щекотно, но он сразу же прекратил.

— Хах… — я перевела дыхание. — Ну, ладно. Сочту за комплимент. Я почему-то ожидала, что ты начнёшь в своей манере сравнивать и объяснять.

Он цокнул языком.

— Это последнее, что нужно делать при общении с кобылками. Сравнивать их внешность и качества с другими.

— Почему же?

— Так вы обижаетесь моментально, — он даже на мгновение закатил глаза. — Это я усвоил почти сразу же, когда стал активно вращаться в кругах аристократии.

— О, вы так опытны в общении с противоположным полом! Поделитесь же, сколько сердечек вы разбили, страстный принц!

Он встретил мой сарказм ухмылкой.

— Не так много, как ты думаешь, но если ты так хочешь, то слушай, потом не обижайся. Если откинуть совсем уж подростковый возраст с невинными поцелуйчиками на различных балах в домах высокопоставленных господ, то я встречался с тремя кобылками. Раз, два, три, имена тебе не нужны, вряд ли ты вообще с ними пересечëшься. Первая была из благородных кровей. Скажу честно, мне её подсовывали. Как фаворитку. И она это понимала, ну или её учили потакать мне. В принципе, тогда меня это устраивало. Сколько мне было, шестнадцать? Ну да. Гормоны уже начинают бить в голову, а рядом такая великолепная и такая покорная. Пахнет дорогими духами, ходит в изящных платьях, ласкается как по этикету. Через пару месяцев я ушёл. Потому что мне надоело быть в её глазах и глазах её семьи великолепной сделкой. Всё закончилось тем, что эта миледи на одном из балов пришла в состоянии охоты, но надушенная духами до тошноты. Чтобы я поплыл головой, но не учуял этот запах специфичный. Учуял. С тех пор я ко всему тому семейству отношусь с презрением. Это низкий шаг, особенно с учётом реального мотива за их действиями.

Я призадумалась.

— Тебе было шестнадцать, и от тебя хотели сделать жеребëнка? А по носу бы никто потом не получил бы?

Войс хмыкнул.

— Как? Даже не так, а что бы я сказал и кому? — он поднял копыта к мордочке и начал тереть ими глаза, карикатурно изображая, как он вытирает слëзы. А его тон стал до безобразия противным. — “У-у-у, мама-папа, меня кобылка изнасюкала, дя!”

Под конец он развëл копытами и состроил самую кислую морду.

Я вздохнула. Ну, да, звучит так себе.

— А я так понимаю, ты смог остановиться?

— С трудом, но смог, — честно ответил он.

— Я вообще думала, что жеребцы не могут устоять. В “Уголке” мне единственный отдых был это вот пять дней самых острых пережить.

— Сложно, но можно. Кстати, ты говоришь “тебе”, — Войс подловил меня. — А другим?

Я тяжело вздохнула.

— А другие становились по тройной оплате. Потому что считается, что это самый лучший… рабочий момент для клиентов, с кобылкой в охоте.

Войс развëл копытами.

— Мудак твой Грозноклюв. И твои десять дней в году ему погоду не делают. Я боюсь теперь спросить, что после удачной охоты происходило с кобылками.

Я вздохнула. Потому что знала. К огромному сожалению. И про настойку, от которых некоторых рвало неделями. И про синяки на животе, если эта настойка не помогала. Отчасти поэтому я понимала ненависть работниц ко мне. Я со своей неприкосновенностью ещё не была в самом пекле ада.

— Давай… не будем об этом. Дальше? — поторопила я его, вытаскивая саму себя из мрака.

Войс кивнул.

— Вторая была фотомоделью. Не буду говорить ни имени ни намëков. С этой протянули три месяца. Вроде бы ничего плохого не было. Но как так сказать… “поговорить не о чем”. Мы друг для друга были как дорогие аксессуары. С функцией интима по желанию. Но могу отдать ей честь, она ушла сама. Отдать целого принца — это либо вершина самоуверенности в своей карьере, либо вершина глупости, либо у неё моральный компас сильнее моего.

— Твой моральный компас легко обойти. Ты побитой до смерти подруге детства говорил, что научишь её быть лучше в постели.

На этот раз на мой живот легло копыто. Я хотела сжать ноги, но моментально осознала, что именно этого Войс и добивался. И подавила в себе этот рефлекс. Он, как и в прошлый раз, остановился до грани.

— Забавно слышать о моральном компасе после такой реакции, — и даже так Войс смог отбиться от моих слов.

Я зацокала языком. Но в груди снова приятно защекотало.

— Ты виноват, ты меня сломал, ты спас бедолажку от смерти и подарил ей маленький рай, чтобы у бедолажки крыша поехала. Получи, распишись.

Он ехидно улыбнулся.

— Не могу говорить, что мне это не нравится.

— Извращенец, — со вкусом сказала я. — А третья?

Он вдруг тяжело вздохнул.

— Более полугода отношений. Аристократка, но лучше, чем первая. Ей нравилось рисовать. Она витала в облаках, и её наивность прельщала меня. Знаешь, это так по-детски, когда ей хотелось обнять весь мир.

И вдруг он замолчал и отвëл взгляд в сторону. Мне не понравилось, как он перешёл от интимной открытости до почти что траура.

— Войс?

— Поместье её семьи было неподалëку от высокого скалистого обрыва. Её родные так давили тяжестью серьëзных, клановых дел, что в один день её нашли переломанной среди скал и волн. Всё, что я смог сделать с этой ситуацией — публично выразить соболезнования. Я не спас её вовремя. Даже не во имя какой-то там любви, а просто как подданную. Не увидел изменений в её улыбке и мыслях, не поддержал лишним словом, не дал ей поводов открыться и поделиться хоть частью её ноши, что затянула на дно. Любовь. В семье, среди партнëров, по всей Эквестрии. Так и сочится из всех щелей, правда?

Его тихую боль я встретила молчанием, а затем потянулась к его сердцу копытом.

— Ты не виноват, Войс.

— Знаю. От этого не легче.

Тишина. Я просто замолчала, чувствуя копытом его сердцебиение. Вот и поговорили. Зато теперь всё встало на свои места.

Световые кристаллы мягко освещали пожелтевшие страницы. Я читала свою книгу перед сном. Войс застрял то ли в кабинете по своим делам, то ли в душе.

В другом романе, никак не связанном с “Серебряным копытом”, что мы читали вместе с ним, развернулась типичная сцена. Отец семейства взывал к разуму дочери, что хотела бежать с убогим избранным на край света. Прямо как…

Я закрыла книгу. Задрожала. Мне стало противно до тошноты. И я чуть было не запустила её в стену. Боль Войса всерьёз зацепила меня.

Теперь всё ясно: каждое его действие, каждая мысль, каждое стремление. Легче прятаться за телами, уберегая душу. Хоть и не в полной мере, но я его понимала, моё пение пьяной толпе было тому примером. Легче не любить, а желать и быть рядом. Проще самому себе объяснить, зачем ты кому-то делаешь добро. Потому что потом получишь в обратку тепло и удовольствие. Вычёркивай любовь, но суть останется. Почти что отношения, почти что светлые чувства. Заботься, лечи, корми, гладь, целуй, получай удовольствие, приноси удовольствие. Просто не давай этому имени.

Поэтому я для него и святая. Не морально, не в рамках той морали, как молятся на святыню. Просто как яркий, рьяный пример, что всё произошло как надо. Что хотя бы меня удалось спасти.

О Селестия. Дно задрожало передо мной. Как можно бояться дна? Как можно не обнять его в ответ?

Войс пришёл и занял моё старое место, но отвернулся от меня. Будто бы специально хотел прижаться раненой щекой к подушке. Я тихо хмыкнула, но без лишних мыслей потянулась к нему, обнимая синюю спину и прижимаясь к ней.

— Да, за пять лет мы много что потеряли, — тихо подытожила я все свои мысли вслух, начиная разговор.

— К огромному сожалению, — подхватил Войс. — Поэтому прости меня. Я правда никогда не полюблю тебя так, как надо. Не знаю, если наш больной роман реально дойдёт до чего-то хорошего, то может быть действительно прозвучит колокольный перелив у белого высокого алтаря. Но даже там, стоя на глазах сотни, тысячи пони, я буду врать тебе в глаза. О вечной любви.

Я вздохнула. Как же он этого не понимает. Нет, как же он это не хочет признавать. Да и пожалуйста.

— Войс, ты глупый, глупый жеребец. Хорошо, не люби. Ты за несколько дней сделал больше, чем я получила за пять лет от всего мира. Пусть это будет не любовью, а твоей циничной сделкой. Я согласна.

Он шумно вдохнул носом. И стал поворачиваться ко мне.

Тишина, пауза, взгляд. Настойчивый, но немного мрачный. Он потянулся к моей мордочке, мягко взяв её копытами. И сам подался ко мне.

Поцелуй, настоящий. Он жадно целовал мои губы, пока я пропала в оторопи от осознания. Но я оттаяла, закрыла глаза и отдалась моменту. Он вёл нас, он вёл меня, я пыталась лишь повторить за ним. Мой первый поцелуй пробрал меня до дрожи.

Войс стал приподниматься. Я последовала за его движениями, поворачиваясь на спину. Происходило что-то новое, что-то страшное. Что-то интересное.

Он приподнялся на передних копытах, возвышаясь надо мной. Я утонула в подушке, поддаваясь его напору. В груди уже не щекотало, в груди начал разгораться пожар. Я робко встречала его язык, стараясь делать то же самое, что и он. Захотелось потянуться к нему копытами, но я побоялась. В голове стало будто бы мутнеть, мысли плавились во что-то неосознаваемое.

Он разорвал поцелуй. И начал спускаться ниже по моему телу. Шея. Щекотно, приятно. Я к своему стыду тихо застонала, но сама отвела голову, чтобы ему было удобнее. Он заметил, запомнил мою реакцию и теперь беззастенчиво пользовался этим. Гад…

Грудь, рёбра, сердце. Ничего приятного, но этот поцелуй туда, где сердечко стучало всё быстрее, вызвал у меня какую-то праведную дрожь.

Живот. Сначала под рёбрами. Медленно ниже. Иногда чуть в сторону, заставляя вздрагивать от щекотки. Ещё немного ниже. Ещё. Захотелось сжаться. Оттолкнуть, дëрнуться. Было страшно. Было интересно. Я сдержалась. Я предвкушала. Я переступила через собственную мораль и расслабила тело, “открываясь” ему.

И он опять остановился на грани.

— Ещё немного.

И принц на полном серьёзе лёг назад, накрывая нас одеялом. Я смотрела, моргала в потолок, не понимая его и саму себя. Мне радоваться, что он не взял меня сейчас? Или мне перестать врать себе и разозлиться на него?

— Войс, ты садист. Так нельзя раззадоривать кобылок. Воровать у них первый поцелуй и оставлять в пустоте, — всë же пожаловалась я в воздух.

— Знаю. Я сам уже с ума схожу, ты же видишь. Но обещание есть обещание. И это ты носом пол вытирала в душевой, а не я.

Я вздохнула. Ошейник на моей шее затянулся до отказа, поводок потянул меня. А я уже была рада этому. Скоро я действительно стану неотличима от дна, в которое упала.

Я не выдержала и повернулась к Войсу, чтобы защекотать его. Рослый аликорн начал брыкаться головой и задними копытами, сдерживая передние и расплываясь в смехе.

— Получил? Вот тебе! — я закончила свою кару, чувствительно и глубоко пройдясь по рёбрам копытом, “пересчитывая” их. Он вздрогнул от такого.

— Ахах! Ха… Получил, получил.

Он сгрёб меня в объятия, накрывая крылом. Я уютно нырнула к его шее, чувствуя щекой тепло, жар раззадоренного жеребца.

— А может и вправду, этот мир ещё недостоин сгореть в огне, — тихо, на выдохе произнёс он.

День девятый

Ноги тряслись от слабости. Я тяжело дышала. Но с улыбкой смотрела на лестницу, оставленную позади себя.

С третьего на первый. Всё ещё бок о бок с Войсом. Но какой прогресс!

Иглы прошлись по мне уже без спроса. Только после этого принц расслабился и вздохнул.

— Умница, просто умница, — честно произнёс он.

Я слегка боднула его головой в шею, у плеча.

— Благодаря тебе.

Он поднял крыло, я спокойно отошла в сторону. Мы приступили к совместному завтраку. Сегодня я готовила для нас.

— А кстати. Почему так долго раны заживают?

Войс аж крякнул сквозь зубы.

— В смысле — долго? Мелоди, какой сегодня день? Девятый? Даже десяти не прошло. Ты очень быстро лечишься.

Я на мгновение застыла. А ведь и вправду. Всего девятый день. За разговорами с ним, за нашими пикировками, за играми на самом краю бреда и влечения я совсем забыла о времени. Потерялась, просто потерялась.

Я усмехнулась. Ну и хорошо.

— А нога почему так болит? Ты её вроде ещё как той ночью срастил. Я же под заклинанием с первого дня ходила.

— Так всё просто. У тебя перелом открытый был. Это у тебя не сама кость болит, а разорванные ткани.

Я тяжело вздохнула.

— Войс, напугай меня сразу. Что ещё со мной было?

И он начал перечислять в своей манере.

— Вывих и раздробление нижней челюсти. Хвала Селестии, на крупные части. Открытый перелом ноги. Множественные ссадины от камней, и не все из них по твоей причине, кстати. Сотрясение мозга, но судя по остроте твоей речи, без особых последствий. Что ещё? Пару рëбер треснуло, опять же, хвала Селестии, не разлетелись осколки никуда. А то тебе бы ещё и лëгкое порвало. Гематомы обширные. И подозрения на внутреннее кровотечение, в брюшной области. Мы со Спайком уже готовились тебя резать. Но нет, обошлось, это то ли от боли мышцы живота напряглись и не расслаблялись, то ли по нерву какому попали, я тут уже гадать не буду, и без живота проблем было полно.

Я почувствовала, как мои ноги теряют силу, когда я осознала его слова. Я не была близка к смерти. Я была почти что мертва.

— Ты… серьёзно? — осипшим, помрачневшим голосом спросила я.

Он лишь развёл копытами в воздухе.

— Войс, после такого не живут, — я помотала головой. — Либо ты врёшь, либо в ту ночь у тебя за спиной Сëстры стояли, и меня спасло лишь чудо.

— Ну, если не живут, то умирай обратно, — он ухмыльнулся, но быстро переключился на серьëзный тон. — Но если говорить честно, то да, в больнице над тобой бы колдовало не меньше пяти профессиональных единорогов. Один держал бы сердце, второй лёгкие заставлял бы дышать, третий кости сращивал, ну и так далее. К твоему счастью, тебе попался самый лучший ученик в магии лечения за последнее время. Не сколько из-за знаний, сколько из-за породы своей.

Он приоткрыл крылья и чуть наклонил голову, намекая на рог.

Он один вытянул меня с того света. Я буквально обязана ему жизнью. Эмоции хлынули на меня разрушительной волной, но я смогла их сдержать и не расплакаться на пустом месте.

Вдох-выдох. Нет, всë равно не получалось до конца успокоиться. Решив вынырнуть из мыслей, я ухватилась за знакомое имя, которое Войс упомянул раньше.

— Я-ясно. Но, кстати, я же слышала той ночью, как ты Спайка зовёшь. А где он сейчас?

Я была хорошо знакома с этим дракончиком. Спайк, вечный библиотекарь Золотого Дуба, быстро нашёл со мной общий язык и часто подбирал интересные мне книги.

Но здесь его не было. Как и не было каких-либо признаков его присутствия.

— Жив, здоров, сейчас живёт свою лучшую жизнь с драконицей в Огненных Землях, — Войс легко ответил на мой вопрос. — Это пока они яйца высиживают. А потом хочет вернуться со всей семьёй, как дракончики окрепнут. Местный климат не обеспечивает им так нужного жара для нормального развития яиц. Просто в тот вечер он так вовремя зашёл на огонëк в библиотеку, что поневоле стал ассистентом. А так Спайк последнее время лишь изредка появляется у принцессы Твайлайт. И обратно к своей ненаглядной.

— Здорово, — я искренне порадовалась за дракона. Пусть хотя бы у него, в отличие от меня, всё будет хорошо. — Если сможешь, передай ему привет от меня. Если он вообще меня помнит.

Войс кивнул.

— Передам. И помнит.

— Вот и хорошо.

Пауза в разговоре. Я подала нам еду на стол. И со спокойной душой села на место того, кто сегодня заботится о завтраке.

— Кстати, а что это ты так о травмах заговорила?

Я склонила голову набок.

— Не знаю. Хочу быть здоровой уже.

Войс многозначительно хмыкнул. Но промолчал. Я приняла это на свой счёт и начала с ним наш привычный, колкий флирт.

— Что? Это ты вчера меня всю поцелуями покрывал. Я уже таяла под тобой. После такого не смей говорить, что не хочешь моего выздоровления. И тела.

Он поцокал языком.

— И не посмею. И спорить не буду. Плюс, я не слепой, и вижу, как ты к этому поменяла своё мнение. Ты же тоже не посмеешь спорить?

— Нет, не посмею. Но просто под обезболиванием я себя прекрасно чувствую. Так может быть…

Я специально оборвала фразу, ожидая его реакции. Но он лишь поджал губы и помотал головой.

— Мелоди, Нотка, я не пытаюсь опекать тебя больше, чем надо. Но я честен с тобой. Я жеребец. Аликорн. Я выше тебя на голову и сопоставимо крупнее. Нет, ты конечно тоже не самая мелкая, я знал пегасок постарше нас и компактнее тебя. Но всё же, в тебе и кровей тяжеловозов нет. И я несоизмеримо тяжелее и сильнее. Я буквально могу тебя поранить одним неудачным движением.

Настала моя очередь поджимать губы. Он умел вернуть с небес на землю резко и безоговорочно.

— Ладно, но есть же не просто секс? Есть разные возможности подарить друг другу удовольствие.

На удивление, Войс кивнул.

— Про меня понятно, могу понять, знаю, испытывал. А с тобой что делать?

Я чуть зависла, пытаясь правильно понять его слова.

— Брезгуешь? А вчера так уверенно осыпал поцелуями.

Моя колкость не пробила его, он помахал копытом в воздухе.

— Мелоди, я был в твоей крови по уши. Какая тут брезгливость. Да и знаешь, после пары лет изучения магии лечения брезгливость отходит на задний план. Вопрос в тебе.

— О, вы так не уверены в ваших ласках?

И тут Войс нахмурился. Серьёзно, не в рамках игры.

— Так. Секунду. А ты не заметила?

Я напряглась. Игра растворилась.

— Чего?

— Ты когда в душе себя моешь и чистишь, ничего не замечаешь?

— Ну не темни.

— Ты буквально ничего приятного не почувствуешь. Заклинание не убирает боль, оно глушит нервы.

Он взял паузу, чтобы я обдумала его слова.

— Но я же чувствую касания к коже и температуру воды? — я нахмурилась.

— Да, заклинание действует очень выборочно, иначе бы ты обжигалась или мëрзла под душем, — Войс даже начал негромко стучать копытом по столу, подчëркивая этим свои слова. — Но ты первые дни была буквально в агонии. Твои самостоятельные шаги сейчас — вот это чудо, по моему мнению и опыту. Либо у тебя болевой порог высокий, либо ты так привыкла к боли из-за чужих копыт, либо мутация твоего голоса влияет на нормальную реакцию. Выбор оставляю на тебе. Но в любом случае, через тебя сейчас можно целую роту жеребцов прогнать, и ты не упадëшь. Пока чары не развеются.

Я тяжело вздохнула. Не было у меня привычки под хвост лезть лишний раз. Но если подумать, я и вправду чувствовала себя как-то не так. Раны ныли, швы горели, но обычные прикосновения к нежным местам казались притупленными.

— Я просто не обращала внимания, честно говоря, — посетовала я в воздух.

— Поэтому пока лечимся, — Войс развёл копытами. — А одному кайфовать как-то неправильно. Я так и в душе задержаться могу, уж будем честны.

— Какой же вы благородный, — я помотала головой из стороны в сторону.

И призадумалась. Хоть в моих словах и был сарказм, но на самом деле, за ними стояла правда.

— Имею право, — Войс снова развёл копытами в воздухе. — Я аликорн, принц, воспитанный жеребец. Не тебе судить меня по моим предпочтениям.

Я цокнула языком.

— Моё дело было предложить. Ешьте, мой принц.

Магия Войса скользила по мне. На металлическом столике стояла новая баночка с мазью, но он заканчивал уже открытую.

— Кстати, а у тебя уже почти всё зажило, — я смотрела на его блестящую щёку.

— У аликорнов всё быстро заживает. Порода такая, — ответил он, не отвлекаясь от обработки.

Опять “порода”. Я невольно улыбнулась. Породистый, благородный принц.

Тишина. Но мне снова хотелось поговорить.

— А можно я снова у тебя всякое поспрашиваю?

Он вздохнул.

— Можно.

Я задумалась, пытаясь подобрать правильные слова.

— А какой была самая запоминающаяся ночь с кобылкой в твоей жизни? — смогла я обернуть свою мысль в красивую обëртку.

Он задумался, но магия на мне не остановилась.

— Сложный вопрос. Если ты имеешь в виду просто самую запомнившуюся, то это, наверное, первый опыт. Та аристократка была чуть старше меня на пару лет, но, на удивление, была опытной.

Я нахмурилась.

— Тебя что-то смутило в этом?

— Нет, это странно в рамках аристократии. Обычно кобылки берегут себя для… слушай, давай скажу честно. Они и их семья ищет, кому подороже продать их невинность. Цена только не напрямую золотом исчисляется, а выгодой для бизнеса и клана. Поэтому меня не волнует сам факт, меня волнует контекст. Либо её уже пытались кому-то отдать, а она потом огрызнулась. Либо наоборот, попытались мне голову вскружить такой опытной, податливой и первой в жизни кобылкой. Чтобы я вообще ни о чём не думал и шёл у них на поводу.

— Как у вас всё сложно там, — я поцокала языком.

— А я говорил, весь мир проклят, — он вздохнул. — Но возвращаясь к вопросу. Первый опыт был запоминающимся. Просто как таковой. Когда голова плывëт, копыта трясутся, тело с разумом не дружит и ты не понимаешь, что делать, как делать и что вообще происходит. Я могу быть ей благодарен, она поняла это и спокойно вела меня через всю ночь. Наверное, больше всего опыта я почерпнул именно с ней.

Я тихо выдохнула. В его словах не было ничего такого, он тоже подбирал правильные выражения, но почему-то я почувствовала, как краснею.

— Ну а… самая лучшая?

— Ты пытаешься нащупать мои предпочтения? — раскусил меня Войс.

— Да, — я сдалась, но специально закрыла глаза и комично вздëрнула носик. — Хм! Кто вас знает, принц, может быть ваше “нормальное желание” на деле ужас какой-нибудь. Не знаю, там…

Я затихла. Потому что подумала, что могу обидеть его своими глупыми словами.

— Договаривай, — с улыбкой разрешил он.

Он подловил меня этой фразой. Теперь я должна ему выдать то, что меня пугало. Но если между нами игра, то доведу её до абсурда.

— Не знаю, любишь, чтобы кобылка в петле висела и едва не умирала. Или там, не знаю, чтобы она зафиксирована была. Плëтки любишь.

Он издал короткий, удивлённый звук — громкий и какой-то непонятный.

— Это у вас там такие практики были? — он посмотрел мне в глаза с нескрываемым изумлением.

Я растерялась. Он же говорил, что всё разузнал про “Уголок”? Но я сама догадалась: он мог не интересоваться этим. Грозноклюв, его связи, его деяния, то, куда скидывают тела. А сама “работа”… меркла по сравнению с тем, что действительно важно для оперативника.

— Не знаю, — попробовала открыться я. — Ну, то есть, как тебе сказать. Было несколько уровней услуги. Самый дешёвый — это чуть ли не за столом. Такое практиковали, если не было драк и зал оставался целым под конец выступлений. Представляешь, я стою, пою, а там уже кто-то стонет. Или нет, потому что, эм… — я совсем смутилась. — К развлечению подключались несколько жеребцов. И работницы уже давились меняющимися по очереди клиентами, а не стонали. Иногда ругались за оплату, если сил хватало. А я потом всë это убирала.

— Звучит ужасно, — честно, без иронии произнёс Войс.

— Да. А дальше уже шли уровни с большей приватностью, не знаю, как сказать. Отдельные комнаты, более опытные, лощëные кобылки. До такого статуса ещё дожить надо было. Но я вроде плëток прямо не видела. Как и цепей. Так что не знаю, не могу сказать. Может, и не было их, а я чушь сказала.

— Меня всё равно пугают твои мысли по поводу близости.

— Ну а что ты ожидал? — мои копыта ещё были в воздухе, поэтому я просто повернула голову вбок. — Думаешь, много было жеребцов, кто нежился с кобылками? Я вот не видела. Обычно всё было грубо. Шипит она там от боли, ноет, неважно. Кто-то двигался быстрее, кто-то растягивал момент. Кому-то нравилось в конце вжиматься в кобылку до упора, кто-то отступал и наслаждался потом белым рисунком на шерсти кобылки. Кто-то делал это молча, кто-то вовсю говорил кобылке, что она этого хочет и заслужила быть оттраханой. На что хорошее я могла там насмотреться?

— Ужас какой, — Войс проникся моими словами и помрачнел.

— Поэтому я и не знаю, чего мне ждать. Что такое — нормально? Поцелуи в губы? Нормально. Вроде бы, даже на улице парочки целуются. А куда ещё нормально? А как мне воспринимать это? А касания? Ласки? Нормально потерпеть страсть жеребца, или можно попросить помедленнее? Или жеребцам наоборот как раз побыстрее надо всегда? Сложно, Войс, не знаю, я правда ничего не знаю, как правильно.

Он как-то мрачно промычал, смотря в спинку дивана.

— Может, всё же сжечь этот мир? Нет, решено, куча аликорнов. Но растут долго, и производительность маленькая. Придётся привлекать сторонние производства.

Я цокнула на него языком. Он играл, я видела это, и ждал моей реакции. Сторонние производства, сказал-то как.

— Бабник. Всё, мало тебе одной бедняжки? Даже не распробовал, а уже за другими хвостами бежишь!

Я попала в его ожидания, он довольно ухмыльнулся.

— Не бабник, а стратег. Не переживай, я обязательно буду включать тебя в цепочки производства. Сделаем конвейер.

— О, о! А ещё говорил мне что-то про “нормальность”! — я подловила его, я смогла. — А сам уже мечтает о чём? Чтобы на кровати куча кобылок истекали после его высочества белой жидкостью! Посмотрите на него, конвейер говорит! По производству аликорнов!

Но Войс смотрел на меня с лукавой улыбкой. Кажется, я снова проиграла.

— Ты же понимаешь, что это ты нарисовала такую картину? Не я. Мелоди, ты спалилась, серая извращенка.

Я надула щëки и завыла в потолок. Он снова выиграл. Пора перестать молиться Селестии, я слишком грешна после таких разговоров.

О, милостивая Луна, покровительница ночи! Утихомирь это дно. Иначе я не выдержу.

Войс насладился победой, но вернулся к теме разговора.

— Ладно. Если ты хочешь услышать про самую хорошую ночь, то, наверное, это было на пляже с моделью. Ночь, шум волн, прохлада и контраст с горячим телом. Медленно, никуда не торопясь. Когда не надо было общаться с ней на серьёзные темы, наши отношения были неплохими. Я — ей, она — мне. Без лишней грубости. Но на уровне эмоций и морали — что-то близкое к "Уголку".

— Какой вы сложный, мой принц, — посетовала я.

Он развёл копытами и развеял магию.

— А я и не обещал, что со мной будет просто. Готова. Полежи, пока не впитается.

— Слушай, подожди, — я остановила его от того, чтобы он ушёл.

— Да?

— Ты так просто мне всю свою душу открываешь, — заметила я. — Почему?

— Взаимный обмен. Ты тут тоже порой такое скажешь, что мне хоть сиди, хоть на пол падай. Разве это не открытие твоей души?

— Открытие, — тихо подтвердила я.

Он улыбнулся. Наклонился ко мне и легко поцеловал в губы.

— И я принимаю твою душу. Но я не собираюсь просто держать её в копытах. Не только твоему телу нужно лечение, я давно это понял.

— И этот страстный жеребец всё ещё грозится овладеть мною. Войс, ты порою невыносим, — я улыбнулась, потянувшись копытами к его мордочке.

Может, потянуть, урвать ещё парочку поцелуев? То, что было вчера ночью, показалось мне… приятным? Я уже отдала ему всю себя, поздно искать в себе мораль.

— Овладею. И телом, и душой, и разумом. Пока что справляюсь, — он сам перечислил всё то, чем я существую и живу.

Я коротко вздохнула. И всё же потянула к себе. Он понял мой намëк, залез на диван передними копытами, упëрся ими как смог, найдя для себя устойчивую позу и не потревожив меня, и мы затихли, слушая лишь сбивчивый ритм поцелуев.

На этот раз Войс оказался в спальне раньше меня. Перед ним висел свиток, на который он смотрел не очень добрым взглядом.

— Снова бандиты? — я насторожилась.

— М? Нет, хуже.

Он чуть повернул его ко мне, приглашая к прочтению. Я поспешила к нему и запрыгнула на кровать, не обращая внимание на слабый протест от ноги.

“Данным письмом извещаю о прибытии принцессы Твайлайт Спаркл…”

— Твоя мама хочет заглянуть сюда?

И я тут же нахмурилась. Райз появилась в доме без проблем. Да, тогда это было обусловлено их облавой на бандитов. Но всё равно странно, зачем принцессе Твайлайт писать такое письмо.

— Ага. Ну, я по твоей мордочке вижу, что ты догадалась.

— Честно? Нет. Говори сам.

Он вздохнул.

— Это типовой бланк. Даже не ею написанный. Смотри, он отпечатан, а сюда просто вписываешь имена и причину.

Я зависла. А потом до меня дошло. Родная мать известила сына о намерении прибыть, даже не запиской от себя, а типовым бланком. Выглядело это неправильно.

— А у вас это… нормально?

— А ты сама как думаешь?

Впервые в его встречном вопросе прозвучала горечь.

— Нет. Не нормально. И что она тогда хочет?

Войс снова тяжело вздохнул.

— Если я скажу правду, ты посчитаешь меня больным. Или будешь на брошку Райз давить, или…

— Войс, — я остановила его поток слов. — Говори.

— Она на полном серьëзе хочет проверить, жива ли ты тут у меня, или я тебя уже по частям разделал.

Я опешила. Я даже отстранилась. От его слов, от их циничности и неправильности.

— Чего?

Он задумался. И сдался.

— Райз дала тебе брошку для связи. Наверняка сказала обо мне пару ласковых. Давай, догадывайся, я не хочу тут один кровоточить эмоциями.

Я послушалась и задумалась. Слова Райз, брошка, поведение Войса сейчас...

— Это типа не шутка, они правда тебя считают маньяком?

— Да, — Войс сделал глубокий кивок. Но за горделивым жестом пряталась боль.

— А с чего это?

Он затих.

— После… после неё я сменил подход в своих делах. Ты и сама это заметила.

— Но ты же не убивал Раверса и Кваркса, — догадалась я.

— Неважно. Шеи-то я им выкрутил, хоть и магией. Понимаешь, моей матери не нравится такой подход. Она считает, что всё должно быть по заветам её идеологии. Абсолютно. Всё.

До меня дошло. И я зашипела от злобы.

— Бордель тоже по заветам её идеологии?

И Войс кивнул мне, соглашаясь, перенимая мою злобу.

— “Ошибка системы”. Некритичный недосмотр за управляющими пони и стражей. Они же далеко, проверяющих на всех не хватает, а границы для всякого сброда у нас открыты! — Войс начал беситься. — А я потом для них монстр. Потому что бью мордой об стол и пол, а не даю уродам шанс на исправление.

Я тяжело вздохнула. На секунду мне показалось, что у меня ещё не такая плохая ситуация с матерью. Моя хотя бы не управляет всей страной.

— И она хочет прийти и посмотреть на меня вживую, да?

— По сути своей да. Именно так ты можешь это определить.

Я замолкла.

— Да, это и вправду хуже бандитов.

Войс увёл свиток куда-то в сторону, небрежно кинув его на пол. И как-то грузно, болезненно рухнул головой в подушку.

Я промолчала. Что я могла сейчас сказать?

Инспекция

Наш дневной, непринуждëнный разговор был прерван звуками фанфар.

Войс посмотрел в окно. И тихо зашипел.

— Прибыла.

Я проследила за взглядом. Вдали, на свободном месте, приземлилась карета с пегасами. Высокая властная фигура принцессы приближалась к нашему дому.

— Войс, — я повернулась к нему. — Ты мне доверяешь?

— Ты что удумала?

— Тогда подыграй мне и послушайся. Пойдëм, — я первая встала из-за читательского стола в основном зале Дуба.

Три стука в дверь. Войс открыл её. Но перед нами первым стоял стражник.

— Именем принцессы Твайлайт хочу объявить вам…

— Изыди, — одно тихое слово от Войса заставило жеребца замолчать и уйти в сторону

Он тоже принц и аликорн. Он тоже имеет власть.

Принцесса Твайлайт. Я родилась уже после её коронации, для меня она всегда правила Эквестрией. Великие Сëстры ушли с поста и стали народными богинями, к которым обращались пони. В Скайлэйке я молилась Селестии, в Дубе я взывала к ней.

Но только не к Твайлайт. И почему-то не хочется.

Она вошла в дом с какой-то лёгкой маской непринуждëнной улыбки.

— Рада вернуться на пару минут в родной дом. И рада видеть вас, мои пони.

Она сделала краткий поклон.

— Доброго дня, принцесса Твайлайт, — Войс сделал такой же.

Настал мой момент.

— Добро дня… ай!

Я специально встала сбоку от Войса так, что моя раненая нога была обращена к нему. Я сымитировала боль, намеренно клюнула телом в сторону принца и прижалась к его боку.

Реакция Войса была моментальной и необходимой мне. Он тут же отвернулся от матери ко мне, вцепился взглядом в больную ногу и начал колдовать. Магия скользнула ко мне.

Но через мгновение до него дошло, и он развеял её.

— Ох, простите меня, какая оказия, — я показательно неловко выпрямилась от принца. — Подводит. Доброго дня, принцесса.

Я сделала поклон, глубокий, как мне и надлежит. Вот только взгляд свой я не уводила, а впилась в её фиолетовые глаза.

Её улыбка всё ещё осталась на месте. А вот в мыслях что-то пошло не по её плану.

Тишина, на пару мгновений.

— Думаю, мне стоит пригласить принцессу на чай, — Войс как хозяин дома плавно поднял копыто и повёл им в сторону кухни. — Прошу.

Принцесса на мгновение прикрыла глаза.

— Благодарю, сын мой.

Стол, чай. Я села напротив принцессы, Войс — рядом с ней. Я не задерживала на правительнице взгляд, но при этом вела себя спокойно, как обычно. Прежде, чем разговор начался, я чуть мотнула головой, и моя непослушная грива слегка распушилась. Я была готова к очевидной просьбе принцессы.

— Право, какие ужасные травмы, — она осматривала меня, насколько ей позволяла высота стола.

Я едва сдержалась от ехидной ухмылки. Ты меня ещё дней десять назад не видела.

— Могу заверить вас, принцесса Твайлайт, сейчас мне намного лучше, — я благодарно улыбнулась ей.

— Надеюсь. Войс, можешь покинуть нас?

Вот оно.

Он естественно воспротивился.

— Ни в коем случае.

— Это приказ, — мягко, но настойчиво сказала она.

— И ты можешь пойти н…

— Войс.

Мягкость моего голоса сыграла с Войсом злую шутку. Он переключился на меня, по наитию, но уже было поздно. Младший принц Эквестрии послушался меня, а не свою мать.

— Пожалуйста, будь добр. Там, наверху где-то лежит моя резинка для волос. Принеси её. Мне стыдно сидеть перед принцессой Твайлайт в столь неопрятном виде.

Она действительно лежала там, на тумбочке, я однажды позаимствовала её из всякого барахла, оставленного тут сестрой Войса. И теперь это было поводом для принца выполнить именно мою просьбу.

Он вздохнул. Понял. И медленно встал со своего места.

Едва его шаги оказались на лестнице, как принцесса Твайлайт взялась за меня.

— Я изучила предоставленное вами письмо, — она заговорила о моих показаниях, что я написала для Райз в тот вечер за столом. — Это вопиющий случай. Я взяла ваше дело под свой контроль. Поверьте, никто не уйдёт безнаказанным.

— Благодарю вас, принцесса.

Мгновение тишины.

— Но это всё, что бы вы хотели сказать мне? Прошу, не бойтесь. Ваш кошмар завершëн.

Я мысленно закивала ей. Вот только не вашими копытами.

— Я думаю, я полностью изложила всю картину, происходящую в Скайлэйк-2.

— А что-то вне этого города?

Её голос был заботлив, правда заботлив. Она как и Райз тянула ко мне копыто помощи.

Которое я отвергла.

— Не понимаю, о чём вы, принцесса, — я закрыла глаза и улыбнулась, состроив чуть ли не издевательскую мордочку. — Всё это время я находилась под заботой и опекой вашего сына, принца Найт Войса. И благодаря нему иду на поправку.

Секунда. Я услышала, как хрустнула тишина.

— Он заставляет тебя молчать, да? — Твайлайт сбросила маску.

— Но как, вот же я, сижу, разговариваю с вами.

— Он тебя бьёт?

— Только если я попрошу.

Краткий вдох носом. Я не отреагировала на него и не открыла глаз.

— Насилует?!

— Я не против.

Тишина. Я открыла глаза. И встретилась с яростью во взгляде принцессы.

— Цирк. И маленькие клоуны, — выплюнула слова в пустоту принцесса.

— Правда? — я наигранно удивилась. — Тогда нам стоит выступить в Скайлэйке. В зале на тридцать семь пони.

Я зацепила её, я увидела это.

— Ты заигралась, моя пони. Ты посчитала, что если он благосклонен к тебе, то ты всё можешь.

— Жаль, вы не смогли, — я подняла чашку с чаем, не отрывая взгляда от неё. — Жаль тех кобылок. И жаль меня.

Тишина. Она вздохнула.

— Я поняла вас. Если он твоей бестолковой головой начнёт собирать углы и стены, я смогу выразить лишь официальные соболезнования.

— Для Спарклов это обычная ситуация, — тихо произнесла я. — Сначала он выразил, потом вы.

Она приоткрыла рот на мгновение.

— Не думала, что он тебе расскажет.

— Увы.

— Та пони сделала это сама. И оставила мне проблему.

Проблему. Её сломанного сына. О Селестия, о Луна, и вы вот это после себя оставили?

— Забавно, что даже моя мать в алкогольном бреду не звала меня проблемой, — это было уже грубостью, но я просто не сдержалась.

Тишина. Принцесса переваривала услышанное, отведя взгляд в сторону.

И вдруг посмотрела на меня. Без злобы. Без ненависти. Но с холодом. И… оценивая?

— Я поняла вас, моя пони, — она чуть кивнула головой.

Её рог набрался магией. Я на секунду испугалась, что сейчас последует расправа за мой язык, но на столе вспыхнуло фиолетовым.

— Это копия. Оригинал в Кантерлоте. А я завершу сей визит. Мне, право, пора.

Она даже не поднялась с места, она намеренно ослепила меня вспышкой.

Через пару мгновений к нам спустился Войс, держа в магии резинку для волос.

— О как, — он удивился отсутствию своей матери.

— Она хотела тебе что-то передать на прощание, — я указала на свиток. И посмотрела в окно, туда, где экипаж начал собираться в обратный путь.

Он нахмурился. И поспешным шагом подошёл к столу.

Его магия развернула свиток. И он замер.

— Да ладно… — выдохнул он. После чего откинул документ в сторону. — Ты что ей сказала?

— Пару ласковых, — честно призналась я. Выдох Войса не показался мне печальным, напротив, он словно был приятно удивлëн.

Услышав про мою дерзость, он широко раскрыл глаза и уставился на меня.

— Что. Ты. Ей. Сказала?

— Напомнила, что до моей смерти от твоего копыта ей стоит оплакать каждую из тридцати семи кобылок. Знаешь, кто-то из них давал мне еду, чтобы я не умерла с голоду. А вот принцесса…

Войс поднял копыта к мордочке и взвыл в них.

— О-ох… — он откинулся на спинку стула. — Да уж. Поздравляю. Ты первая, кто смог так легко обидеть мою матушку. Да и ещё так эффективно.

— Что в этом свитке?

Он перенëс его мне. Это был приказ от имени принцессы, согласно которому праздник Гала в следующем году обязан подготавливать именно Найт Войс Спаркл.

— Это плохо? — я вернула свиток.

— Это замечательно! — воскликнул Войс. — Я сам хотел от неё добиться этого, но она тянула с ответом.

— Объясняй.

— Она дала мне ключ от тебя. Если я смогу за год собрать ту самую группу, я выведу вас на Гала. И даже просто стоя рядом с тобой на том празднике, я продемонстрирую свой выбор. — его глаза забегали по столу. — Сирота Мелоди, с талантом к пению и мимикрии голосов, пробивается в элитную академию Кантерлота. Где её берёт под обучение известный мэтр из шоу-бизнеса, Пьюр Сайд к примеру, я хотя бы с ним пересекался пару раз. В это время принц Найт Войс хочет разбрасываться налогами страны и собирает свою группу. Два сына из известного рода Гринлэндов. Одна иностранка. Одна певица, найденная по знакомству с твоим учителем. А затем эта же певица стоит рядом с принцем на главном празднике страны. Идеально, это же идеально.

Я переваривала его мысли. И хоть не понимала всего, но уже чувствовала, что это звучит как план.

Картина

Впервые за всё время я зашла в кабинет Войса. Как и спальня, это помещение было самым типовым и обычным местом. Всё аккуратно, всё на месте, лишь горы свитков создавали хоть какой-то хаос среди абсолютного порядка.

— Так, подожди, дай я соображу, — Войс поспешил к столу, оставляя меня посередине кабинета, за несколько шагов до стола.

Я начала осматриваться дальше. Синие стены, белый потолок, обычная люстра, шкафы с папками и книгами, картина… Стоп.

Картина. В толстой рамке под стеклом. Я всмотрелась в неё.

Она была написана крупными мазками. Это не профессиональное творчество, не те возвышенные картины, где каждая шёрстка правительниц была трудом недель художника. Нет. Так картину пишут, поддавшись эмоциям. По крайней мере, мне именно так и казалось. И вблизи такие картины сложно смотреть, но издалека эти неряшливые мазки сливались в одно чёткое изображение.

Двое. Синий жеребец с тёмно-синей гривой и фиолетовыми полосками. Бледно-жёлтая пегаска с тёмной, почти что чёрной гривой. Не прямой, не кучерявой — её локоны непослушно разбегались в разные стороны, и эта непокорность вызывала во мне улыбку.

Они улыбались. Они были в объятиях, прижимались щеками, закрыв один глаз и, как дети, косясь друг на друга другим. Но они улыбались. Я до сих пор никогда не видела именно эту улыбку у Войса. Спокойную, уверенную, простую. У меня сердце заболело, губы скривились от горечи.

Всхлип. Тихий, носом, будто бы его надо прочистить. Не мой.

Синяя магия взяла картину и стала снимать её.

— Чего? — я моментально окликнула Войса. Тот молча смотрел куда-то в стену, справляясь с эмоциями.

— Кхм… Мелоди, я хочу её убрать. Зачем тебе на неё смотреть.

— Чего?! — я поспешила к нему. — А ну верни на место!

Он замер, он опешил.

— Ты серьёзно? Я буквально на ней обнимаю неизвестную тебе особу. Нормально, не?

Я фыркнула.

— И что? Это твоя история, твоя боль. Верни на место. Это же она нарисовала, да?

Тишина.

— Да, — краткое, горькое. Войс всё ещё держался, но уже дышал тяжело, неправильно.

— Верни на место. Если наш портрет нарисуют, тоже будешь его прятать?

Он вздрогнул. И опустил голову. Картина вернулась на стену, пока он справлялся со своими эмоциями.

— Спасибо тебе, Мелоди, — на выдохе произнёс он, возвращая себе спокойствие.

Я в ответ прижалась к нему на пару секунд.

— Идём, ты что-то хотел тут найти.

Пока он рылся среди бумаг, я несколько раз посмотрела на картину. Что-то меня в ней смущало.

Она была пегаской, её крыло было нарисовано позади Войса, она словно бы легко приобнимала его.

И когда она шагнула в пропасть, она могла испугаться и раскрыть их, инстинктивно пытаясь спастись. Но не стала. Вот, что меня смутило. Я тянулась к жизни из последних сил. Я как загнанный зверёк на переломанной ноге и с болтающейся сломанной челюстью ползла от Войса той страшной ночью. Потому что хотела жить.

Я не виню ту безымянную пегаску за слабость. Но в ином случае — мир интриг, кланов, политики, мир Войса страшнее, чем смерть на грязной дороге под копытами убийц.

Я тихо вздохнула, чтобы он не заметил. Я же недавно общалась с принцессой Твайлайт. Какого иного ответа я ждала?

"И ещё одна, на счастье"

Следующая неделя пронеслась незаметно. Каждый день я выигрывала у своей болезни. Каждый день спадали и исчезали мои синяки. С каждым днём я выздоравливала.

Я перестала тешить себя иллюзиями о своём теле. Каждый лишний шаг, что я делала без магии, я воспринимала как победу. Каждое недовольство своего личного врача по поводу моего стремления я принимала всерьёз. Я слушала его, слушала своё тело и без лишнего риска шла вперёд.

Затянули осенние дожди. Погодные пегасы нагнали тучи, омывая окрестности Понивилля. Войс решил сделать мне подарок, и теперь во время ночных прогулок я шлёпала по лужам в сапогах и в своём собственном тёплом плаще. В нём было куда комфортнее, и принц заранее снял с меня мерки, чтобы я не тонула в одежде.

Мы проработали с ним наш план по созданию группы. Он уже отправил весточки друзьям и получил от них положительный ответ. Теперь всё упиралось только в моё состояние. Когда я окончательно встану на ноги и перестану выглядеть как облезлый разноцветный ковёр, тогда можно будет собираться и обдумывать всё при них. Это будет не так скоро, как мне хотелось бы. Но это случится, я перестала сомневаться в этом.

Я обмякла, перестала бояться, трястись. Я больше не голодала, и тело отблагодарило меня, возвращая себе силы. Рёбра теперь проглядывали чуть меньше, чем раньше. Исчезло постоянное чувство голода. Я становилась нормальной пони, насколько вообще это могло звучать для меня.

Я всё чаще улыбалась своему отражению. Да, я на дне. Но Луна, услышь меня, я хочу здесь остаться.

— С днём рождения!

И синяя магия вспыхнула на тортике, зажигая свечи.

— Давай, раз, два, три!

Я отклонилась, набрала полную грудь воздуха и задула все восемнадцать свечей. И ещё одну, на счастье.

— Ура! — Войс разом вынул их магией и начал нарезать тортик.

Ритуал был соблюдëн. Глупый, детский, для жеребят. Но это искренне порадовало меня.

Совершеннолетие. Взрослая жизнь. Которую я встретила побитой, но живой. А это уже неплохо по сравнению с тем, как я встречала прошлые дни рождения.

— Держи.

Я подхватила из магии тарелку и поставила перед собой. Войс даже свою привычку ставить посуду на стол смог переработать ради меня. Теперь он оставлял её в нескольких сантиметрах над поверхностью, чтобы я взяла её копытами.

— Ура. Честно говоря, я думала, что не доживу до этого дня, — я взяла ложкой кусочек и попробовала торт. Вкусно.

— Ах, простите, вмешался в ваши планы, — с чутка ехидной улыбкой ответил он. — К слову о планах. Предлагаю собрать друзей уже на следующей недели. Как тебе мысль?

Я на секунду замерла. В нашей вечной игре появился конкретный срок. Если меня можно будет показывать другим, то и пресловутая расплата не за горами.

Чему я уже была только рада.

— Отличная мысль. Кому дольше всех сюда добираться? Фрайхарт?

— Фрайхарт. Сегодня напишу ей. А Ориона и Деймоса дёрнуть — это не проблема. Оба Гринлэнда в главном семейном поместье тусуются.

— А у их семьи их несколько?

— Да. Одно у Кантерлота, под горой столичной. Второе уже на основных плантациях чайных. У них огромная семья, сейчас штук шестьдесят вместе живёт.

Я чуть не поперхнулась.

— Сколько?

— Шестьдесят.

— Подожди, это как это? — я попыталась изобразить копытами что-то невнятное.

— Дети, дети детей, дети детей детей. Гринлэнды затягивают партнёров к себе под крышу, это их обязательное условие. Хочешь связать себя узами с кем-то? Не вопрос, стань нашим пони. Теперь проблемы и радости семьи это и твои проблемы и радости. Эгоистично, но эффективно. Поэтому для них норма, что под одной крышей живут куча пар, — Войс помотал головой. — Без понятия, как они друг другу глотки не рвут. Хотя их поместья огромные, неприлично огромные. Места хватает для всех.

— Мне кажется, у них за завтраком балаган происходит, — я улыбнулась и отпила чай.

— Возможно. А возможно, это момент их уединения. Как там надо? — Войс поставил локти на стол, оперевшись на него, соединил копыта и начал молиться. — “О, темнейшая Луна. Убереги меня покрывалом звëзд своих…”

— Войс, сейчас утро, какая Луна.

Он разрушил образ молящегося.

— Ты меня видела? Какая мне Селестия.

Я искренне посмеялась. Грешники, оба грешники. И грешить мы будем вместе.

— Слушай, а у тебя день рождения же весной, получается?

Он кивнул.

— Ну да, двадцать будет.

— Обещаю к нему испечь тебе тортик. Ради тебя постараюсь и переплюну продукцию Сахарного Уголка.

Войс цокнул языком.

— Вот же, помнишь ещё, откуда эти завитушки авторские.

Я расплылась в улыбке. Конечно помню!

"Та-дам!"

Я стояла перед зеркалом. Перед выходом в кафе, где было решено встретиться всей нашей группой, я хотела умыться. И не только это.

Я распевалась. Тихо, едва слышно, но чëтко перебирая ноты, как учили в детстве в музыкальном кружке. Голос слушался меня, лишь немного дрожал с непривычки. Но он был жив.

Я замолкла. И вдруг послышались аплодисменты.

Войс стоял в коридоре и смотрел на меня. Я не закрыла дверь, потому что хотела просто умыться.

— Браво. А имитация?

Я поправила горло.

— Говори что-нибудь долго.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

— Три, четыре, пять, шесть, — я поймала и повторила его голос. Связки были недовольны и отозвались легчайшей ноющей болью, что исчезла, как только я затихла. Даже имитация чужого голоса уже не проблема.

— Поздравляю. Ты жива, — подытожил Войс.

Я всхлипнула носом. Жива. Полностью, вся. На секунду меня обуяли эмоции. Я правда боялась, что потеряла свой дар. А он живой. О, Луна…

Принц цокнул языком и поднял одно копыто, отведя его в сторону. Он предложил обняться, чем я и воспользовалась.

— Ну не плачь, не плачь. Давай я тебя напугаю расплатой? У-у-у, ещё пару дней, и будет очень страшно. Больно. Грубо. Но обещаю не бить.

Я захихикала в его шею.

— Садист, мучитель, изверг. Бедная Мелоди, бедный хвост её.

Он тоже не удержался и хмыкнул.

— Ладно, пойдём уже.

Солнце уже не грело так, как раньше. Но в плаще было тепло. Плюс, он прикрывал последние синячки,что уже таяли под новой шëрсткой. Мелочь, вряд ли кто-то будет всматриваться в мою серость, чтобы увидеть их, но даже так я не хотела подставлять Войса под суд уличных злых языков.

Дневной Понивилль был иным. Улицы звучали речью прохожих, лавочки и магазины привлекали народ. Даже с учётом того, что сегодня был выходной день, город с избытком пестрил жизнью.

Кафе. Самое обычное. Мы пришли первыми.

— Я теперь даже и не знаю, как они выглядят сейчас, — я показательно окинула взглядом улицу за окном.

— Да почти не изменились, — Войс переключился на подбежавшую к нам официантку. Как-никак, аликорн за столик сел. — Да, добрый день, спасибо за меню, мы ждём ещё друзей, потом выберем.

Он не дал ей сказать и слова, и кивнув головой, она ретировалась.

Мы успели обсудить убранство кафе, прежде чем в дверях показалось двое жеребцов.

Один — высокий и крепкий тяжеловоз, второй — пегас поменьше, но не уступающий по телосложению. Тёмно-коричневые, почти что чайные. Я не сразу разглядела в этих возмужавших мордочках старых друзей. Но да, это были они!

— Войс.

— Они, — он поднялся из-за стола.

Цок. Цок! Два крепких удара, приветствие настоящих друзей, да такое, чтобы всë кафе вздрогнуло.

— Мелоди! — Деймос, как стоящий рядом, поспешил ко мне.

Мы кратко обнялись, я не вставала к нему. Как старые друзья.

— Рада видеть вас, — я цокнулась в подставленное копыто Ориона.

— А уж мы как тебя рады видеть, — пробасил тяжеловоз. Ох, как у него голос сломался интересно.

— Ага. Войс нам уже такие пугалки написал, как тебя из ужаса вытаскивали. А кстати, что за ужас-то был? — Деймос передал вопрос Войсу.

— Неважно, — легко отмахнулся он.

Аликорн не успел расположиться на своём месте, как колокольчик у двери зазвенел.

Пегаска, но нет. Фракинайка. Иностранка, чьи маховые перья гнутся как пальцы у драконов по их воле. Фракия — страна интересная, на её территории полно летающих островов из камня и почвы, поэтому природой заложено, что крылья фракинайцев позволяют им юлить в воздухе так, как ни один эквестриец не сможет. Даже знаменитая Рэйнбоу Дэш.

И шëрстка, я сразу же узнала Фрайхарт. От центра тела она темнела, от едва-едва нежно персикового до тëмного, насыщенного у копыт. То же самое было и с гривой. Градиент окраса — ещё одна отличительная черта.

Фрайхарт осмотрелась, мы начали шуметь, привлекая внимание.

— О, о! — она сходу начала кокетничать. Какой была ещё в школьные времена, такой и осталась. — Мой roi, мои друзья, и даже Мелоди! Ну наконец-то, наконец-то!

Пришлось немного пересесть, зато Войс оказался рядом со мной.

— Ну рассказывайте! — Фрайхарт нетерпеливо начала беседу.

— Всё расскажем, всё обсудим, — Войс перехватил лидерство за столом. — Давайте закажем, я угощаю. Вы сегодня все приехали?

— Ага, только-только сумки скинули в гостинице, — кивнул Орион.

— А я вчера. Просто знать не знала, где вы, — покачала головой Фрайхарт.

— Фрай, в библиотеке же, ну, — Войс тут же подловил её.

Она громко, звонко цокнула языком.

— Мой roi, могли бы промолчать. Я видела вас в окне библиотеки с Мелоди. И не хотела нарушать вашу идиллию романтичную, — Фрайхарт соединила копыта и положила поверх них подбородок, чуть покачав головой.

Гринлэнды засмеялись.

— Опять эта парочка. Прям как в детстве! — Деймос явно хотел пошутить.

Вот только мы с Войсом не смеялись. И до друзей стало доходить. С каждой секундой за столом становилось тише.

Я посмотрела на аликорна. И чуть кивнула головой: “Давай, сам виноват. Играй в свои игры, циничный жеребец”.

Он отклонился назад и начал открывать крыло. Я наклонилась вперёд, чтобы не мешать эту. На спину легли синие перья, и так как мы сидели с ним на небольшом диванчике, я прижалась к его боку.

— Та-дам! — провозгласила я, закрыв глаза и потеревшись о плечо Войса.

Секундная тишина. И свист от Ориона.
— Да мы и не сомневались!

Смех. По всему столу. Я отстранилась, сцена была завершена.

— Ладно, ладно! — Войс утихомирил друзей. — Мы тут вообще по важному вопросу собрались.

— Давай, рассказывай всё, — Орион по деловому стукнул копытом о стол.

Мы погрузились в обсуждение будущей группы.

Бездна

Я нещадно нервничала, стоя поздним вечером перед зеркалом. Грива, ожившая и набравшая объëм после постоянного ухода за ней, уже страдала под расчëской.

Ночь расплаты. И снова страх. Не конкретный, а просто так. Это я на словах такая смелая стала. А сейчас снова копыта дрожат.

Я попыталась успокоиться и посмотрела в зеркало. Как лучше всего прийти в себя? Посчитать, что у меня сейчас есть.

Любовь? Нет. Не только потому, что наша парочка не про любовь. Я переняла взгляды Войса. И обесценила в себе это слово. Нет любви. Нет благородства в чистом виде. И не надо. Обойдусь.

Забота? Да. С избытком. Только здесь я почувствовала себя такой же живой, как и до пожара. До смерти отца. До пьянства матери. И до ада в “Уголке”. Всё благодаря одному колкому, чëрствому, отвратительному жеребцу.

Нежность? Да! Каждое утро начиналось с какой-то глупости. Каждый разговор имел шансы закончиться так, что потом огоньки в груди трепетали. Войс был нежен, и точно будет нежен сейчас. Он так и не переступил грань, но и без этого от его поцелуев в щекотливые места, от его поглаживаний, от его губ, что я стала жадно целовать в ответ, я могла растаять и улыбаться как дурочка.

Но что я отдаю?

Тело. Пусть забирает. Практически здоровое, благодаря его заботе и лечению. После всего, что с нами было, я доверяла ему в телесном плане больше, чем себе. Да он и сам знал больше, чем я. Он же меня заново собирал. Он спас мою внешность, сохранил мою мордочку. Его аккуратные швы уже стали едва заметными шрамами. Если бы я не знала, где их искать, никогда бы не нашла просто так.

Душу? Да. Тёмную, жаждущую, желающую. Может быть, я достойна другого. Не сходить с ума по тому, кто сразу сказал о своём намерении отыметь меня. А может, и нет. Я не забыла, я помнила, какой могла быть моя участь в “Уголке”. И то, что сейчас было между мной и Войсом… в разы, в разы лучше.

Разум? Да. Я заострила вместе с ним свой лексикон, я научилась спорить, ловить, искать двойной подтекст. Я перечитала с ним уже одну десятую библиотеки. Я думала вместе с ним о нашей группе, планировала, предлагала. Наша вечная ода, наш острый флирт выдернули даже мою речь из оков пьяного, грязного, стонущего борделя. Я поймала себя на том, что стремлюсь к его уровню мышления и анализа. Мы часами могли обсуждать какие-то сцены из книг и разбирать их досконально. Разве с вещью, с должницей, с телом для наслаждений так общаются? Не думаю.

Равнозначный обмен? Да.

— Тогда иди, — сказала я самой себе в отражении и отошла от зеркала.

Волнение всё равно не отпускало меня. Нога ныла, пока я поднималась наверх. Потому что я не была под заклинанием. Но терпимо, терпимо.

Как это произойдëт? В борделе я слышала, что в первый раз будет больно. Всегда больно, и это нормально. Будет ли Войс наслаждаться моими мучениями? Вряд ли. Или просто возьмëт своё? Не знаю.

Я открыла дверь спальни. Свет из коридора нарисовал яркий прямоугольник в полумраке комнаты. Он уже сидел в центре кровати, ожидая меня.

Я невольно улыбнулась. Из-за своей шëрстки он казался темнее всего вокруг. И даже белая простыня не помогала, а лишь подчëркивала контраст.

Я зашла и закрыла дверь. И остановилась, дав глазам привыкнуть. Войс специально погасил свет, и лишь пасмурная луна да звëзды освещали комнату.

Без света он превратился в бездну. Тьма раскрыла свои огромные крылья, заманивая к себе.

Я боялась. Но сделала шаг к ней. Я стыдилась. Но уже оказалась рядом с бездной. Я задрожала, от страха. Бездна обняла меня так нежно, как только могла, и затихла. Бездна прошептала, что мы сейчас успокоимся, и что мы не делаем ничего плохого.

Я дышала в объятиях бездны, успокаиваясь, переставая дрожать. Липкий страх обернулся огнями предвкушения. Осталось лишь шагнуть за черту.

Бездна приподняла голову от меня. Бездна ждала моих действий. Я вздохнула, и потянулась к ней. И растаяла, закрыв глаза.

Мне не хотелось просыпаться утром. Недовольное тело ныло то ли сладко, то ли болезненно. Немудрено, особенно после того, что было.

Я затихла. И начала вспоминать прошедшую ночь. Вчера я была опьянена эмоциями, а сейчас протрезвела, и мне хотелось всё осмыслить.

Первое, что я заметила, — это то, что в животе ныло. Неприятно, несильно, но ныло.

Наша ночь прошла… лучше, чем я могла представить. Особенно первая её часть. Войс был нежным, Войс был ласковым. Мы никуда не спешили, я поддалась теплу его объятий, мягкости его поцелуев и опыту принца.

Он показал мне, магией, без касаний, как взрывается красками мир. Я впервые пережила такое. Ни одна моя попытка унять жар охоты не стояла рядом с тем удовольствием, которое я получила от Войса. С трепетом, с предвкушением, с неожиданными ощущениями от магических полей. И, дав мне чуть-чуть отдохнуть, принц сделал это ещё раз, чтобы я окончательно обмякла и перестала бояться.

А вот главное блюдо подвело. Из-за меня, скорее, физиологии. Мне было больно, и боль перебивала удовольствие. Войс предложил остановиться, но было уже поздно. Да и в чëм он виноват? Я сама отказалась, по сути дав ему столь долгожданное удовольствие. По крайней мере, я надеюсь, что смогла хоть как-то ответить ему.

Но даже через боль я заметила то, что меня порадовало. Он двигался медленно и сдерживал себя, несмотря на мои слова “делай как хочешь”. Каждый раз, когда ему хотелось ускориться, он сбивался и тормозил. Намеренно, чтобы уменьшить мою боль. Его самоконтролю можно лишь позавидовать.

Я не разделила с ним финал. Но и не чувствовала себя обиженной. Всё впереди, надо только попросить его подождать, чтобы перестало ныть. Я слышала от работниц, что это нормально и само пройдёт.

Он проснулся сам. Потянул меня к себе. Втянул запах. Почувствовал не только шампунь, но и куда более приземлëнные нотки после первой ночи. И полностью очнулся.

— Ты как? — вместо типичного “доброго утра” спросил он.

— Побаливает.

— Сильно?

— Ноет просто.

Он вздохнул.

— Я не специалист по этому направлению, но если позволишь, я магией посмотрю. Просто, чтобы успокоиться.

— Как хочешь. Да нормально всё, — я чуть вжалась в него. — Спасибо.

— За что?

Я цокнула языком.

— А то ты не знаешь, мой ласковый темнейший аликорн.

Тихий смех отдался лёгкой вибрацией по моему телу.

— И тебе спасибо, моя темнейшая принцесса.

— О, уже принцесса? — подловила я.
Теперь он цокнул языком.

— Ладно. Конвейер по производству аликорнов. Уговорила.

— Ну, знаешь, с учётом того, как сильно у меня сейчас хвост слипся, к вам в охоте лучше не подходить!

Войс предложил вчера сходить в душ, но я не захотела. Из-за боли и из-за слабости. Тело отвыкло от любых нагрузок, мышцы ног ныли. И даже попытка поменяться местами тогда успеха не принесла. Там тоже надо двигаться.

— Не ëрничай, — отозвался Войс. После чего втянул воздух ещё раз и стал поднимать с меня крыло. — Пора вставать, новый день. Кто первый в душ?

— А может вместе? — вдруг предложила я.

Но он покачал головой в ответ.

— Нет, таинство душевой есть таинство душевой. Иди первой, я подожду.

Я вздохнула и откинула одеяло. Осмотрела последствия произошедшего.

— Мне кажется, я её не отстираю, — я кивнула в сторону бело-красных засохших пятнышек.

— Да и Дискорд с ней, не жалко. Тебя обезболить?

Я горделиво хмыкнула.

— Я не сломалась под весом аликорна, а теперь ты хочешь меня обезболить?

Он закатил глаза.

— Героиня, героиня, посмотрите на неё. Тот факт, что я на тебя не давил всем телом, мы конечно же опустим. Ладно, иди давай. Я тут уберусь.

Я улыбнулась ему. Он просто невозможен. Едкий, колкий, мрачный. Принц, аликорн, опытный жеребец. Остаётся убираться. О, Луна. Ты воздала мне за все мои муки, и я такой дар никуда не отпущу.

Тьма

Я чуть поморщилась, занимая своё место за завтраком. И он это заметил.

— Всё ещё ноет?

— Меньше, не заморачивайся, — я отмахнулась от него.

— Смотри сама. Просто если хочешь, давай я всë же наложу заклинание. Меня до ночи сегодня не будет.

— Дела? — я посмотрела на него.

— Типа того. Одна из семей объявляет бал у себя. Спарклы приглашены всей семьёй. На удивление, даже мой отец.

Я уловила эту интонацию.

— А что не так с твоим отцом?

— Аликорн, что мрачнее и темнее меня. Некогда потерянный брат Великих Сестëр. Мелоди, что же не так с тем, что его зовут на бал? — Войс одарил меня ухмылкой.

— Да я откуда знаю. Может у вас там сборище из тьмы и нечисти сего мира, — я развела копытами в воздухе. — Как ты там однажды сказал, ты грифонам клювы ломал? Вот я и представляю этих бедолаг в клетках, и вы берёте и по одному их щëлкаете.

Войс оценил мою крайне мрачную шутку.

— Да, как орешки копытом. Нет, всë, я очень плохо на тебя влияю.

— Сам виноват, сам такой. Но тогда получается, ты вернëшься сегодня поздно? И наверняка пьяный.

Он вздохнул.

— И поздно, и пьяный. И я почему-то предполагаю, что меня на себе притащит мой отец.

А вот этим словам я удивилась. Насколько сильный контраст вырисовывался между матерью и отцом Войса.

— Как интересно. Мать тебе типовые бланки пишет, а отец на спине готов приволочь?

Теперь он развёл копытами в воздухе.

— Злая судьба свела их. О чём она честно пожалела потом. Потому что её свет не смог осветить его душу. А теперь ещё и сын плохим вырос. Что же за оказия такая, — он поднял ко рту чашку, но я заметила эту секундную усмешку. Уголки рта чуть стрельнули вверх, взгляд на мгновение ушёл в сторону.

— Как всё сложно, — посетовала я. После чего подумала и решила спросить. — А принц Мунлайт, он… какой?

Войс громко хмыкнул.

— Мрачный, не добрый. Не помню, чтобы он хоть раз меня в детстве обнял. Но зато он был справедливым. Он тренировал меня быть оперативником. Если я бежал среди скал Кантерлота на последнем издыхании по дикой тропе — он бежал рядом. Если я ломал крылья об ураган — он летел рядом. Я не слышал от него ни слов утешения, ни слов поддержки. Но почему-то ему я благодарен куда больше. Даже и не знаю, почему.

— Вот как, — я кивнула головой. — Теперь понятно, в кого ты такой странный. Нежнее пера и злее собаки бешеной.

На удивление, он даже немного порычал.

— Тем не менее, возвращаясь к тебе. Хоть я ничего страшного на мой взгляд магией не нашёл, но… смотри сама.

Я поджала губы и снова замахала на него копытом.

— Да ладно, до ночи пройдёт, я думаю.

— До завтра, — вдруг сказал он. — Или даже послезавтра.

Вот как. Какая забота обо мне, сам ведь предложил.

— Что, не понравилось, как я шипела под тобой? — моментально съязвила я.

Он цокнул языком.

— Ты плохо шипишь, это не возбуждает. А если без шуток, я не жадный. Как придёшь в норму, так и продолжим. Я не хвастаюсь, но тебе вчера досталось. Просто потому, что я пропорционально крупнее тебя.

— Всем кобылкам в первый раз достаëтся, мой принц, — парировала я.

— Вот поэтому и не выëживайся, — он сам магией выключил плиту и стал накладывать еду по тарелкам. Вскоре я поймала копытами свою порцию. — Приятного аппетита.

В отличие от того вечера, когда я не находила себе места, сегодня мне было куда спокойнее. Я погрузилась в свои мысли, от безделья читая какую-то белиберду.

Бал — это не бандиты. Но с другой стороны, это место, где наверняка полно великолепных, красивых кобылок…

Я посмеялась над собой. Почему-то мне искренне не верилось, что Войс в принципе может начать флиртовать с другой. Слишком мрачный, слишком чëрствый. Будь он не тварью последней, а просто гадом, тогда да. Но этого сухаря ещё пережëвывать надо, а то подавишься.

Я усмехнулась, представляя, как он бежит за кем-то с криками “контракт, не по любви!” В моих мыслях это выглядело забавно.

Я покачала головой. Даже месяца не прошло. А всё так изменилось. И я поменялась. Упала на самое дно, туда, где не пробивается мораль — и оттолкнулась. Принц сломался о мою боль. А я не позволила ему снять картину. Я попыталась сравнить себя с той, старой, что пела на сцене, лишь бы не получить копытом лишний раз. Смогла бы я такой поступить именно также? Вряд ли.

Войс сломал меня. Но не так, как ломал Грозноклюв новеньких кобылок. Войс сломал меня, и позволил расцвести в его копытах. И что страшнее всего — поделился своей болью. Вот настолько он увидел во мне родную душу. О Луна! Я надеюсь, я никогда не подведу его.

Одна яркая зелёная вспышка осветила зал позади меня. Я повернулась.

И оторопела в страхе.

Посреди комнаты стоял чëрный как уголь аликорн раза в два выше меня. Страх. Страх сковал меня так, что я забыла, как дышать. Страх ослепил меня так, что я не могла всмотреться в него, запомнить его черты. Он не был уродлив, но вызывал из глубины души порыв бежать куда подальше.

На его спине лежал Войс, безвольно свесив копыта и голову. Зеленоватые поля магии придерживали его по бокам, чтобы он не свалился.

— Мелоди Гленн, я так полагаю? — тихий, спокойный, глубокий, мрачный голос старшего принца. Возвышенные интонации. Я думала, что падаю на дно? О нет, передо мной стояла тьма куда страшнее!

— Д… д-да… — у меня даже зубы застучали.

Принц Мунлайт смотрел на меня. Без эмоций, беспристрастно, отстранëнно. Но будто бы изучая.

— Рад вас видеть в здравии. Оставьте это тело спать где-нибудь на полу, он это заслужил.

Войс на мгновение ожил и начал возмущаться.

— Я договорился с той семьёй о контракте!..

— Заткнись, сын мой, — моментально перебил его принц Мунлайт. — Для этого не надо было столько пить.

Чёрный аликорн снял с себя сына магией и небрежно, как мешок с овощами, бросил его на пол. На удивление, Войс даже не возмутился от такого обращения. Он свернулся калачиком на полу.

— Я был бы рад пообщаться с вами дольше, но боюсь, у меня дела, — принц Мунлайт начал колдовать.

Я кивнула ему и закрыла глаза. Даже так зелёная вспышка одарила меня яркими пятнами перед взором.

Я посидела, отдышалась. Успокоилась. Мой страх не был обоснован ничем обычным, значит, за ним стояла какая-то другая причина. Потом узнаю.

Войс. Я надула щëки и выдохнула. И что мне с ним делать?

— Войс?

Тишина.

— В-о-ойс?! — попыталась я до него достучаться.

— Отстань, мне тут хорошо… — еле-еле пробормотал он.

— Ну хоть встанешь?

Тишина.

— Войс?

— Нет.

Я вздохнула. Ну нет, так нет.

Я поднялась на третий этаж, забрала из спальни подушку и нашла в шкафу покрывало с кровати. Для Войса сойдёт, Дуб тëплый сам по себе, а я попросту не знаю, где у него есть запасное одеяло. Если оно вообще есть.

Борясь с ноющей ногой, я спустила вещи к нему.

— На, держи, — я кинула ему подушку.

Он взял её копытами и сгрëб к себе, обнимая. Прямо как меня. Я вздохнула и попыталась более-менее накрыть его покрывалом.

— Люблю тебя… — вдруг услышала я от него.

И замерла. Покачала головой. А вот про то, что он сказал эту фразу, я никогда ему не сообщу.

— Спи, пьянь.

Я поднялась на третий этаж и без сил повалилась на кровать. Лестница забрала последние силы и больная нога начала нещадно ныть. Найдя для неё положение получше, я закрыла глаза.

Похмелье

Хмурый покоритель бала сидел за завтраком и пытался копытами собрать свою голову обратно.

— Ну хоть бал того стоил? — я улыбнулась и принесла ему еду.

— Стоил, — он закивал головой, и тут же нахмурился. — О, Луна… Ладно. Кантерлоту нужно было закупить угля, я пил с поставщиком. Много. Очень…

— И что же вы такое пили, явно не сидр.

— Самогон. Поставщик жеребец простой. Хозяева дома — виноделы, которые грешат крепким для себя. В общем, мы опустошили их запасы. — Войс надул щëки и выдохнул. — Ф-фух. О-ох… Как меня не вывернуло — не знаю. Может, и вывернуло, но на тот момент мной уже отец занимался.

Я задумалась. Значит, ко мне он перенëс его ещё в лучшей кондиции.

— Какой он у тебя заботливый.

Войс вдруг хмыкнул.

— Если ты считаешь, что держать мою голову под холодной водой это забота…

— Ты его хвалишь, не пытайся это скрыть.

Он аккуратно развёл копытами в воздухе.

— Возможно. Ладно, хватит об этом. У меня есть предложение прогуляться сегодня днём, попозже. Как меня перестанет мутить.

Я зависла. Потому что это была лишь вторая дневная прогулка за всё время.

— Ну в первый раз я могу понять, дела, друзья. А сейчас тебя что потянуло свою бедолажку выгулять?

— То, что эта бедолажка с тех самых пор на улицу и не выходила. Но смотри сама, я предлагаю. О-ох…

Я цокнула языком, и от звука он чуть поморщился.

— “Смотри сама, смотри сама”. Где же твой контроль теперь, мой принц?

Он поднял глаза вверх и тихо замычал, выражая недовольство.

— Не кандалы. Ошейник. И поводок.

— Опять твои фантазии, — парировала я. — Но если честно, он уже давно на мне.

Я подняла копыто на уровень шеи и подëргала им в воздухе, будто бы резко дëргала поводок.

— Голос, — тут же отреагировал Войс.

— Гав! — я специально сделала это громко, чтобы он поморщился со своей больной головой.

— Ой… Умница. Приятного аппетита, — и с ухмылкой он уткнулся в свою тарелку.

Нам удалось выкрасть остатки осеннего солнца, и мы неспешно шли по улице. Я была под обезболивающим, и с наслаждением рассматривала прохожих и магазинчики вокруг.

И заметила кое-что странное. На нас с принцем смотрели. Долго, протяжно, провожая. Но больше никакой реакции. Кто-то хмыкал, я ловила эти моменты. Кто-то даже будто бы осуждал.

— Войс, на нас пялятся.

Он вздохнул.

— Конечно пялятся. Я иду рядом с какой-то кобылкой. Сама скажи, первая мысль?

— Тëмный аликорн нашёл себе новую жертву.

— Молодец, согласен. А вторая?

— Нам потом боком не встанет, что я вот так с тобой рядом хожу?

— Понивилль не такой большой и громкий, как тебе кажется. А ты уже по документам заочно учишься. Ну в крайнем случае подправлю историю. Я познакомился с тобой, ты очаровала меня и поманила хвостом, я как истинно благородный жеребец не смог отказаться. Всё, тяп ляп, история готова.

— Шатко, — покачала я головой.

— Мелоди, мы сами шаткие. Я обо всём пытаюсь продумывать. Пока что я не вижу крупных проблем в том, что ты вместе со мной гуляешь.

— Моё дело было предупредить, — я вздохнула, отпуская ситуацию.

Если он сам так говорит, значит, всё в порядке.

Мы обошли добрую половину города. На удивление, я смогла уговорить его повернуть на рынок, и теперь в его магии висели наши покупки.

— Ну вот то есть заказать нельзя, а с рынка взять можно, да? — он с лёгкой улыбкой возмутился, когда мы зашли домой и я попросила его перенести всё на кухню. Но тем не менее, пакеты полетели именно туда.

— Да. Ты знаешь, какие вкусные овощи получаются, когда их несёт до дома жеребец? — невозмутимо ответила я.

Он вздохнул, чуть помотал головой. И стал приближаться ко мне. Я подставилась для поцелуя, и мы на пару мгновений затихли.

Я тихо постучала копытом по его плечу, чтобы он остановился. Он не поймëт, если я попробую отпрянуть, потому что это было нашей маленькой игрой. А копытом — поймёт.

— Пойдём, буду учить готовить, — уверенно заявила я, ожидая его неминуемой реакции.

Цокот языка.

— А я плохо готовлю?

Я усмехнулась. Как книжку прочла.

— Ну уж мою еду ты ешь с большим удовольствием, — я бросила на него хитрый взгляд.

Он сдался, потому что не мог отрицать этого.

— Ну веди, учи, наставница наглая. Совсем уже своего принца приручила.

— Сам виноват, сам с такой связался, — я отвернулась, и чувствуя триумф, направилась на кухню.

Но обучение не удалось. Я с удивлением наблюдала, как в синей магии летали приборы и овощи, очищая, снимая кожуру при необходимости и нарезая их. Вскоре я стала мешаться среди всей этой феерии магии.

— Откуда у тебя такие навыки, не подскажешь? — я сдалась и заняла место за столом, пока за моей спиной нож быстро-быстро стучал по доске.

— То, что я с хирургическими инструментами на “ты” тебе ничего не говорит, да?

— Одно дело скальпели, другое это, — я кивнула за спину. — Неужели с кем-то из бывших практиковался.

Тяжёлый вздох. О, Луна, лучше бы я промолчала.

— Ну, было дело, — он чуть помотал головой, быстро сбрасывая свои эмоции.

— А что же ты сейчас-то готовишь хуже меня? — я продолжила его драконить, лишь бы он не нырнул в омут горечи.

— Так ты нюансы знаешь. Вот мы сейчас жаркое же делаем на ужин?

— Да.

— Я бы всë порезал и кинул на сковородку, разом. И пусть там томится как получится. А ты мне сама говоришь — это раньше, это позже добавить, это вот так резать. Чувствуешь? Нюансы, но какой результат.

— Ладно, поняла тебя.

Мы затихли на некоторое время. Я прислушивалась к тому, что творилось за моей спиной.

— Мама ещё в детстве мне говорила: “дочка, выходи за единорога. Знать проблем не будешь”, — вдруг вспомнилось мне.

И я саму себя осекла. Мама. Я помнила про неё, но всё время откладывала эту тему разговора с Войсом.

У меня не было своих денег. Войс покупал всё, что надо, я начала составлять списки из всякой мелочëвки для дома, постепенно обживая это место. Но своих битсов у меня не было.

Он грустно вздохнул. Вот только теперь это грусть была обращена ко мне.

— Когда я напал на твой след в Скайлэйке, я узнал и про Роузлак. Мы подумаем над ней потом, сейчас она просто самый опасный враг для всех моих планов.

— Жалко всё равно её, — я покачала головой. — Я ей часть своей подачки от грифона отправляла же.

— Мгм. А сейчас не отправила. И я не вижу никакой ответной реакции.

— Да может, письма на старый адрес приходят, — огрызнулась я.

Он помотал головой.

— Я попросил, чтобы все письма на твоë имя уходили мне в копыта. Да, для контроля, врать не буду. Но оказалось, и контролировать-то нечего. Не хочу тебя обидеть, но кроме уведомлений об обналичивании твоего перевода обратно тебе ничего не возвращалось.

Я вздохнула.

— Ну, вот такая я. И такая моя мама. Твоя не лучше.

— Спорить не буду. Но я попробую что-то сообразить. Пока что пусть всё останется так. Сначала ты, потом она, и то, если будет смысл.

Я согласилась с Войсом. Потому что смотрела на мать трезвым взглядом, а не как её дочь. Те двести битсов могли бы дать мне хоть что-то, но я отправляла их, честно, искренне.

Я вздохнула. Как же мой моральный компас сбился за менее чем месяц рядом с ним. К хорошему ли это, или к плохому? Не знаю.

— Я ей раньше деньги отправляла. А сейчас… — попробовала я поднять очень тонкую тему.

Войс перебил меня и помахал копытом.

— Ну судя по письмам, ты ей всего две сотни перечисляла. Предлагаю продолжить традицию, ты перечислишь ей эти деньги. Но только письмо не пиши, не унижайся.

Я благодарно кивнула ему. За моей спиной зашипели овощи. Крышка, задев края, закрыла сковородку. Наш вечер с Войсом продолжился.

Обещание

Ночь. Тёплые, уже родные объятия.

— Знаешь, я удивлена, насколько ты нежный и ласковый, — решила я завести разговор.

— Считай, что я просто возмещаю одно другим. Когда сидишь по уши в крови, контрактах и буквально в грязи луж в засаде, хотя бы в постели хочется видеть какой-то проблеск света, — честно ответил он.

— Или тебе просто нравится, когда в твоих копытах стонут и тают.

— Или же так. Но для такого пришлось обучаться. Опять же, благодарность самой первой от меня.

И он приподнял голову и смачно чмокнул губами, отправляя ей воздушный поцелуй в пустоту.

— Ты её умению такие оды поëшь.

— Даже отрицать не буду. Она знала, что хотела. Она кусала меня до крови, заставляя тормозить и держать темп. Она обучала, где лучше пройтись копытом, а где лучше магией. Впрочем, я и про себя многое от неё узнал.

— Идеальная же кобылка, что же не сложилось? — беззлобно, без ревности поинтересовалась я.

— Да, идеальная, если бы мне её отец при каждой встрече не намекал на совместные дела короны и его семьи. Мелоди, мне пришлось научиться не только хорошо проводить время в постели. Но и чётко делить предпосылки и события. Я не спорю, с ней было хорошо. Она была ко мне мила, добра, покорна и отчасти заботлива, в рамках нормы высшего общества. Но за это на моей шее аркан затягивался. Ты мне сегодня про поводок говорила? Ну вот я был бы на привязи похуже твоей. И ведь они же попытались, я не поверю, что она подготовила тот поступок без родителей. Кажется мне, что они её подтолкнули, в панической попытке не потерять принца.

— Я теперь боюсь твоего мира, окончательно.

Он вздохнул.

— Я тоже ему не рад.

Чуть хмыкнув, я снова попыталась выдернуть его из мыслей.

— И потом ты со всем этим багажом пришёл ко второй?

— Да, чем её приятно удивил. Не знаю, кем она меня считала, но когда в первую для нас ночь она растаяла похлеще тебя, то её мнение сильно поменялось. Могу её понять, почти семнадцатилетний принц, который должен быть невинен или изнежен, вдруг оказался таким чутким и отзывчивым.

— Но “поговорить не о чем”. Вряд ли ты этого не понял сразу, так что тут что-то не то.

Он цокнул языком.

— Как же ты хочешь, чтобы я исповедовался. Да, каюсь. Я это видел. Она была эгоисткой до мозга костей. Это неплохо само по себе, но это влияло на нас. Её не интересовало ничего, кроме себя. С ней я встретил свои семнадцать лет. И со второго же своего задания я вернулся в Кантерлот к ней с глубокой раной на ноге. Ты, увидев меня с рваной мордой, аж с места сорвалась. Как думаешь, что она сделала?

— Без понятия. Проигнорировала?

— Даже чуть больше. У неё фотосессия горела. Она побежала туда. Чмокнула ещё в щёку на прощание, давай, сам справляйся. Я и справился. После такого у меня больше фантазий по поводу наших отношений не было. Ты — мне, я — тебе. Пока она молчала и не пела мне в уши про моду и бизнес, всё было хорошо. Каюсь, пару раз хотелось заткнуть её кое-чем по самое горло. Но я же не настолько ужасный пони. Подавилась бы ещё.

— Печально, — вздохнула я.

Если Войс не врал, это было вершиной цинизма. Ноль сочувствия, даже на базовом уровне. Это не оправдывает его слова о грубости к ней. Но объясняет.

— Но кстати, ты её отпустил.

— Не то, чтобы я сильно за неё держался. Я получил, что хотел. Без обещаний, без будущего, без чувств. Хвост и милую мордашку, и то, ещё терпел её постоянный пустой трëп.

— Но меня ты не планируешь отпускать, даже когда получил, что хотел?

Тяжёлый вздох от Войса. Я снова что-то не то сказала.

Он потянулся копытом к моей кьютимарке. Шлепок. Сам из дебрей выполз.

— Плохо долг отдала, не понравилось, переделывай.

— И так всю жизнь?

— Да.

Я наиграно и коротко взвыла.

— Не всю, а пока не постарею!

Он посмеялся.

— Я быстрее на задании отъеду.

Мы затихли. Потому что за секунду сказали слишком многое.

Тишина. Которую разрушил Войс. Грустно, тихо, на краю эмоций.

— Я не хочу отпускать тебя. Потому что моя первая же настоящая птица разбилась в полëте. Я готов держать клетку до конца. Я не хочу, чтобы мой счёт продолжился. Или хотя бы не по плохой причине.

Я вздохнула и прижалась к нему.

В голове мысли собрались в одну фразу, в обещание, которое я раньше не могла себе позволить.

— Войс, знаешь, ты окрылил меня. Серую, побитую кобылку. Ты уже держишь дверцу открытой. Я… я научусь ради тебя летать. По-настоящему. Я не сломалась в Скайлэйке. Не хрустнула полностью об тебя. Постараюсь не сломаться о твой мир.

Он поцокал языком.

— Лишь бы не разбилась. Потому что на этот раз виноват буду только я. Не хочу. Это всё слишком опасно и сложно. В начале было как-то просто. Сделка, и всё. Моя защита в обмен на тепло твоего тела. А теперь?

Я хмыкнула. И потянулась к нему, чтобы кратко поцеловать.

— А теперь всё. Всё та же сделка, но куда приятнее.

— Коврик, Мелоди. Коврик… — его слово как-то жалко растаяло в тишине.

— Это ты вчера на полу спал, — я разрушила весь пафос его нелепой угрозы.

— А ты принесла мне подушку и покрывало. Ладно подушку, но покрывало?

— Да я не знала, где у тебя тут одеяло нормальное лежит второе!

Он вдруг посмеялся.

— Да нет его, я один тут всегда жил по сути. Когда Спайк съехал в Огненные жить со своей ненаглядной, я вообще по сути заперся тут. Как раз тот год, как я тебя искал.

Я зависла, обдумывая слова. Я поняла его посыл, но игру разрушать было нельзя.

— А что кровать-то двуспальная?

— Так я любил с раскрытыми крыльями спать. Как раз почти по ширине получается, — моментально ответил он.

— А-а, а теперь меня ими обнимаешь.

— И только пожалуйся, что тебе не нравится!

Я нырнула к его шее и укусила. Несильно, я не хотела ему боли. Просто прервала его браваду.

— Нравится. Зимой вообще прекрасно будет. Крылья ещё пухом покрыться немного должны, я знаю, я видела пегасок зимой. Лучшая постель на свете, и вся — моя.

Он не выдержал и тихо засмеялся.

— Ты невозможна, Мелоди Гленн. Оставайся такой навечно.

— Постараюсь, мой принц.

Интерес (20.5)

Следующее утро началось совсем иначе. После утренней рутины, даже не спускаясь на кухню, я осмелела и сама стала инициатором близости. Просто плюнула на всё, потому что мне было до невыносимого интересно. И потянула Войса обратно в спальню.

Ритм наших тел затих мгновения назад. На этот раз я была близко, достаточно близко, но не шагнула за край вместе с ним. Всё ещё болело, всё ещё мешало наслаждению. Но уже приятнее.

Войс был надо мной и тяжело дышал. Я чувствовала его всем телом, пока он не поднялся от меня и не лёг рядом. Я повернулась к нему спиной и он сразу же сгрëб меня к себе.

Мне было хорошо. Мне было тепло. Лучше, намного лучше. Я не безнадëжна.

Но он не отпустил меня, не потерял момент. Его магия побежала по моему боку и животу вниз. Я уже не боялась её, и попросту перевернулась на спину, навстречу ощущениям.

Войс специально обнял меня поперëк груди, и я вцепилась в него копытами. Пусть ориентируется по тому, как я его сжимаю. Касание. Искрящееся чувство от магии ходило по разгорячëнной плоти вверх-вниз, постепенно приближая меня к краю. Я тихо и честно стонала, закрыв глаза и поддавшись ощущениям.

Чуть внутрь. И назад. Быстрее. Медленнее. Меня не хватило надолго.

И мир взорвался, но сильнее, чем после обычной ласки, ослепив меня на несколько сладчайших мгновений. Наверное, я даже выгнулась навстречу удовольствию, но было слишком хорошо, чтобы запомнить это.

Я хватала ртом воздух. Я отдавалась этому послевкусию. Разум ликовал, душа пела, тело слегка дрожало.

Поцелуи. Едва почувствовав, как он потянулся ко мне, я повернула голову и встретила его. Мы всё ещё тяжело дышали. Мы прерывались, чтобы сделать лишний вдох. Но мы долго не отступали друг от друга.

Огоньки в груди медленно угасали. Войс молчал, держал меня в своих копытах и наблюдал, как я пыталась отдышаться после такого.

— Эх… — вздохнула я, приходя в себя. — На нас простыней не хватит, если мы будем таким часто заниматься.

Он то ли хмыкнул, то ли хихикнул.

— Если ты так о них волнуешься, я закажу их так много, чтобы забить какую-нибудь комнату в доме. Будем брать новую и выбрасывать старую.

— Можно и так, — мне захотелось подтрунить над ним. — Просто кто-то слишком много что-то и в кого-то!

Он цокнул языком.

— Ты виновата. Если без шуток, твоё тело начало отзываться. Я в одну секунду думал, что поддамся и потеряю контроль.

— Наконец-то ты поверил в то, что я уже не такая хрупкая, — посетовала я.

— Всё ещё сомневаюсь, но меньше. Ну что, новый день?

Вместо ответа я совсем повернулась к нему и прижалась.

— Накрой крылом, давай полежим немного, мне так тепло, — попросила я его.

Он выполнил мою просьбу без промедления.

Корица и оладушки

Я тихо мычала, практически пела, наслаждаясь приятным утром, пока Войс колдовал над плитой.

— Посыпь оладушки корицей, — подсказала я. — Пусть немного в корочку впитается.

— Понял.

Он слушался моих советов. Вскоре перед нами стоял готовый и вполне себе вкусный завтрак.

— Кто-то в очень хорошем настроении, — подметил Войс.

— Мгм, — я чуть кивнула головой. — Просто утром у меня почти получилось. Кстати, тебе самому-то как? Всё плохо?

— Смеёшься? Я в восторге, — с улыбкой, но на полном серьёзе сказал он.

— Неужели даже лучше, чем с моделью? — с хитрецой поймала я его.

— Нет. Но тут вопрос не только в ощущениях. Ты прямо сейчас сидишь напротив меня, разомлевшая и счастливая. От этого я тоже в восторге.

— Какой вы сложный, — помотала я головой. — Впервые слышу про такое извращение — счастливой сделать.

— Только не говори, что тебе не нравится, — он тихо цокнул языком.

— Очень. Я вообще боялась, что буду как… — слово само по себе застряло в горле.

— Я понял, — тут же отреагировал Войс.

— Ну, да. В смысле, просто лежать и терпеть. А тут всё как-то иначе, — я улыбнулась.

Пошлый разговор после пошлого утра. Селестия покинула этот дом. Навеки.

— Вот поэтому я так долго и тянул. Чтобы ты не просто лежала и терпела что-то непонятное в тебе под заклинанием. А то было бы всё совсем грустно. Что-то пихается, что-то толкается, что-то рядом прокряхтело, всё, пора спать.

Я рассмеялась, чуть не подавившись едой.

— Как же вы к себе критичны. Вот теперь это твои слова, не мои, я тебя поймала.

Войс на секунду завис, но всё же вспомнил нашу старую шутку.

— Ладно, поймала. Чем думаешь сегодня заняться?

Я чуть зависла, после чего показала копытом на себя.

— Я что думаю? Войс, ты заболел?

Он цокнул языком.

— Забираешь свободу — плохо. Отдаëшь свободу — плохо. Ну, тогда я решаю. Если ты с утра такая игривая, то могла в душ и не ходить. Ночь расплаты была, теперь будет целый день расплаты.

Я помотала копытом в воздухе.

— Ага, в душ не ходить. Сам потом за мной по всему дому свои капли по полу вытирать будешь, умник.

— Только не говори, что тебе так не нравится.

Я задумалась.

— Нравится, сдаюсь. Всё, я та ещё извращенка стала. Ты виноват, ты меня такой сделал, так нельзя! В первую же охоту новый аликорн будет, всё, я сдаюсь, моя судьба предрешена и она ужасна!

Смех огласил стол на пару секунд.

— Ужас какой, — Войс даже вытер слезинку после смеха. — Ладно, если серьёзно, то давай отложим с этим на потом. На очень потом.

— Да понятно, я просто тебя так драконю, — я согласилась с ним. — Но тогда тебе придётся на неделю где-то пропасть. Или меня куда-то на неделю отправить.

— Если хочешь, на самом деле можно всё устроить. Чуть заранее приехать в Кристальную Империю.

Я нахмурилась.

— А что там?

Теперь Войс нахмурился.

— А, — он кивнул головой. — Ну, да. В общем, достаточно богатые кобылки в это уязвимое время могут отдохнуть недельку в специальных заведениях. Они сами по себе редкие, но они есть. Самое лучшее в Империи, как я могу судить. Потому что уж если Империя про любовь, то и всё, что связано с телом и духом, там на высшем уровне должно быть.

— И что будет в этих заведениях? — я помотала головой. — Войс, как тебе сказать, я не из тех, кто лишний раз себе под хвост лезет.

— А там и не про это, — он тут же замахал копытами. — Это как спа-салон, но там работают только кобылки. Я там не был по понятным причинам, но Райз рассказывала, что там здорово. Куча разных процедур, ароматерапия, тëплые ванны, массаж. Всё, чтобы отвлечься от биологии. Говорят, помогает.

— Вот чтобы хоть раз про это я от кого-то услышала, — честно призналась я.

— Ну потому что обычно все справляются "дома". Запираются, мажут зельями всякими якобы “охлаждающими”, — Войс вдруг чуть отвернулся и пристыдился. — Не к столу будет сказано, но пока я учился магии лечения, я практике учился прямо в главной больнице. И к нам доставили кобылку из стражи. С её слов, она купила непонятно где новую разработку, самую эффективную мазь. Ладно, что мало денег отдала. Там всё пятнами такими страшными пошло, ужасно. Меня врач обучала, опытная дама в годах. Она втихаря уже Селестии молиться начала, как бы не начался у пациентки ни аллергический шок, ни сепсис. Обошлось.

— И вправду, не к столу сказано, — я поправила голос. Потому что мигом представила эту картину. Если дошло до больницы, всё очень плохо. Плохое воображение, дай нормально поесть!

— С тех пор я к этой теме внимательно отношусь, — Войс развёл копытами.

— Ага. Жеребец. Удивительно, — беззлобно подметила я.

— Ну так, я же не темень, и не урод, — легко отбился Войс.

— И не поспоришь. Посмотрим, если это сильно тебя не затруднит, то…

Он вдруг хмыкнул.

— Не затруднит. Нотка, ты всё время забываешь. Я по праву крови обладаю властью, деньгами и правом в Эквестрии. Я отчасти и есть право и закон, просто ещё посоревноваться с матушкой придëтся за некоторые решения. Но не в этом суть. Если надо, я прикажу — и вокруг тебя будут пылинки языком слизывать.

— На самом деле, кроме шуток, — я даже отложила ложку на тарелку. — Ты же вообще в обиходе не ведëшь себя как принц. Я либо чего-то не понимаю в этой жизни, либо объясняйся.

Войс издал какой-то невнятный звук.

— Ого, вот это наезд. Ладно. Папа виноват. Стоило мне только поднять голову и вздëрнуть нос не по делу, он моментально меня осаживал. Я как-то не так сказал про обычных пони, что работают копытами и спинами своими? Я под его тщательным контролем без магии таскал на спине мешки на ближайшей стройке…

— Ты сейчас серьëзно? — я перебила его. — Войс, я не поверю, ты врёшь.

— Не вру, — он смотрел мне в глаза самым честным взглядом. Долго, чтобы я поняла, он не привирает. — Он за шкирку меня брал и по грязи мордой водил. Каюсь, очень обидно было. Но знаешь, как это потом голову прочищает? Когда спесь вот эта королевская сходит на нет? Через пот, кровь и тело быстро доходит, что разница между мной и работягой в поле — только в том, кто родил меня. На момент начала такого воспитания я ничего не сделал, чтобы подтвердить статус принца. И соответственно рта открывать права не имел. Теперь имею. Потому что делаю. Своими копытами. И ты тому пример.

Я осела на стул. То ли хвалить этого чëрного аликорна, то ли обвинять в жестоком обращении с детьми. Непонятно.

— Как после такого твоя матушка так к тебе относится? — тихо произнесла я. — Твой отец выковал из тебя справедливого правителя. Ты бьëшь плохих, ты защищаешь слабых, ты не плюешь на тех, кто стоит у низов твоего трона, потому что именно они держат его. Как принцесса Твайлайт этого не понимает?

— “Патамуста бить плахих низзя!” — изошëлся он ядом. — Плохим главное бить нас можно, а нам их нельзя. Мама всё ещё живёт в парадигме, когда сама хватала Элементы Гармонии и решала сложные проблемы однозначным моральным решением. Дискорда? В камень! Кризалис с Тиреком и Коузи? В камень! Сомбру? Сжечь в свете Сердца! Ладно, с последним я согласен. Если почитать летописи в библиотеке Империи, то он того заслужил. Но тем не менее, представляешь, каково будет Коузи, когда её рано или поздно решат "перевоспитать"? Достанут из камня и покажут мир, где её родные умерли или постарели. Супер, я считаю.

— Да уж, — я помотала головой из стороны в сторону. — И это в теории моя будущая свекровь.

— Мгм. Сколько там длится официальная церемония у алтаря? Минут десять потерпеть её? А дальше я сам нас перенесу подальше оттуда. Лишь бы её не видеть, — Войс как-то тяжело вздохнул.

Я и сама переняла его грусть.

— У вас такой зуб друг на друга, но при этом она ничего не делает с тобой. Ну, в плане, она могла бы тебя осудить. Она буквально прибывала сюда смотреть, жива я, или ты мною реально углы собираешь.

— Два аликорна против её решений. Райз и папа, — объяснил он. — Они буквально используют право вето в рамках нашей семьи.

— Райз на твоей стороне? Это её брошка лежит у нас в спальне.

— Ну так, — он мотнул головой. — Солидарность. Я не буду отрицать, что я не заслужил такого отношения. Заслужил. Ты просто не видела, как меня с силой четверо жеребцов оттаскивали от кого-то, чтобы я его голыми копытами насмерть не забил. Даже не магией, копытами. Но тем не менее, Райз разделяет со мной многие взгляды. Потому что папа её тоже вниманием не обошёл. Только в чуть меньших рамках. Она бежала меньше меня, страдала меньше меня, но также потеряла всю свою спесь. Потому что, не поверишь, таскала мешки рядом со мной.

— Вы больные. Вся семья. О, Луна, я становлюсь частью чего-то страшного, — взмолилась я вслух с улыбкой.

— А теперь всё, можешь не жаловаться, — Войс вернул мне мои же слова.

Серенький и синенькая

В дверь неожиданно постучали.

Мы переглянулись с Войсом. Он вдруг начал колдовать, по воздуху к двери пробежало что-то едва уловимое, неосязаемое.

— Фрайхарт.

Я была ближе, поэтому пошла открывать.

— Привет! — едва увидев меня, подруга накинулась с объятиями.

— Привет, привет, — я вынужденно сделала пару шагов назад, потому что она повисла на мне. Войса выдержала, и её выдержу.

— Я тут хотела бы прогуляться с тобой, не против?

Мы переглянулись с принцем. Фрайхарт как подглядела, мы совсем недавно пришли с прогулки.

И на новую сил особо не было. Я училась жить без заклинания, и сейчас чувствовала слабость.

— Пойдём лучше к нам посидим, — предложила я.

— А… почему?

Вопрос насторожил меня.

— Фрай, мы только что гуляли, — ответил принц.

— Да, — я поймала момент сразу после него. — И у меня ноги болят. Поэтому если хочешь, пойдём к нам, посидим.

Она как-то странно задумалась, но мгновенно убрала эти эмоции с мордочки.

Фрайхарт с детства была самой “взрослой” из нашей компании. Умела общаться, вести диалог, плести интриги в рамках школьных парт. Среди нашей группы она первой из кобылок заинтересовалась чем-то, что отдалённо связано с жеребчиками и отношениями. В том возрасте это было такой простой глупостью, но тогда я с интересом слушала, как она чмокнулась в губы с каким-то пегасиком из другого класса.

И сейчас мои ощущения от неё совпадали с ожиданиями. Её приход был не просто так. До первых репетиций ещё дня три, всё было обговорено, а сейчас она хочет провести какую-то разведку между нами. Раз решила позвать гулять сходу только меня.

— Давайте, — она согласилась и зашла внутрь.

Войс как гостеприимный хозяин перехватывал магией её уличную одежду, чтобы повесить куда надо. Его педантичность в каждом вопросе порой меня раздражала, но я смирилась с этим. Как он смирился не ставить тарелки прямо передо мной.

Мы быстро оказались за столом. Разговор завязался, но явно был не по делу. Надо убрать Войса.

Мы встретились с ним взглядами. Я несколько раз перевела свой на выход. Догадается, не маленький.

Пару мгновений.

— Эх, ладно, — он вздохнул. — Жаль вас покидать, но я на время должен уйди.

— Куда вы, мой roi?

— Дела, мне срочно нужно отправить отчёт в столицу, иначе одна фиолетовая аликорница мне уши отгрызëт. Наслаждайтесь чаепитием, дамы.

Он спокойно вышел из кухни, оставляя нас наедине с подругой.

— Ну так и что они? — я вернула подругу к прошлой теме.

— Да ничего особенного, — она моментально закончила её.

Пауза. Я могла видеть, как бегают её мысли в голове. Войс только что ушёл сам, оставляя нас наедине. И её это почему-то смущало.

— Кстати, а ты, получается, сюда вернулась навсегда жить? — издалека начала подруга.

— Видимо, — бросила я двусмысленную фразу. Зацепится ли?

— Видимо?

— Ну, я пока у Войса живу, — я приподняла плечи.

— А до этого снимала?

Вот оно. Ну, ладно.

— Нет.

Фрайхарт зависла.

— В смысле?

Я вздохнула. Разговор очевидно придёт к моей истории. Но я ей немного доверяла. Фрай остра на язык, но не балаболка.

— Ну, я тут изначально живу. Как появилась здесь.

Подбор моих слов её не порадовал.

— Он… нашёл тебя? Я правильно понимаю? — она чуть прикрыла глаза, переходя в режим интригантки.

— Можно и так сказать. Возможно, это я его нашла той ночью.

Фрайхарт снова зависла.

— Охохо, как у вас всё интересно, — хоть она и начала кокетничать, но вот этого блеска личного разговорчика в её глазах не было. Наоборот, она будто бы напряглась немного.

— И не говори, Фрай. Но знаешь, я не жалуюсь.

— М, да? И как тебе тут? — попробовала прощупать она.

— Мне нравится, — будто бы повелась я. — Тепло, красиво, уютно. Это же Золотой Дуб. Ты же сама тут была маленькой.

— Да, а теперь roi сюда никого не пускает просто так. Несправедливо.

— Имеет право, он тут хозяин, — снова двусмысленное слово.

Фрай на секунду, на мгновение замерла.

— В смысле, он тут вообще главный? Как по библиотеке?

— Нет, это его дом. Или он тебе не говорил?

Она пожала плечи, а её перья на секунду приподнялись, не раскрывая крыльев. Будто бы дикобраз с колючками ощетинился.

— Да я будто бы знаю, Мел. Он в письмах сказал, что смог найти тебя и предложил собраться, обсудить кое-что интересное. Ну вот, собрались, обсудили. Но меня смутило, что он попросил не тревожить тебя лишним вниманием.

Вот что её насторожило. Или положило начало недоверия.

— Да, я благодарна вам за это, что мы не стали углубляться. Группа будет поважнее моего прошлого.

Снова двусмысленная фраза. Я ждала, пока Фрайхарт треснет под весом собственных мыслей.

— М-м, — её хмык был многозначительным. — Если ты так говоришь.

— В любом случае, я благодарна. Спасибо, что взяли на себя всю ответственность по подготовке помещения. Я сейчас не в том состоянии, чтобы быть вам полезной.

“Состояние, полезной”. Давай, давай, взрывайся.

— Да не за что. Странно, правда, что сам Войс не включился в работу.

— Хозяин дома занят, — я как-то тяжело вздохнула.

Фрайхарт отреагировала на это. Я еë поймала.

— Кстати, о хозяине. Вы нас приятно удивили. И давно вы вместе?

— Эм… чуть больше трёх недель? — я подняла взгляд вверх, будто бы считала. — Сколько там от моего дня рождения прошло времени... Ну чуть больше, получается, да. Почти месяц.

— О, кстати, про твой день рождения. Мы решили сделать тебе подарок. Увидишь его на репетиции, — Фрайхарт улыбнулась мне.

— Правда? Ой, спасибо! — я искренне улыбнулась в ответ. — Мне так давно никто подарки не дарил.

“Хозяин, никто не дарил подарки”. Давай, давай.

— А он кстати что подарил, не похвалишься?

— Свободу.

Пауза.

— Э…

— Да шучу я. Карточку он сделал мне. Тортик, свечи. Плащ подарил новый, считай, ко дню рождения. Я довольна.

И снова Фрай зависла.

— Да, я видела его. Красивый. Вместе выбирали?

— Нет, он мерки снял, заказал.

— А. Удобно. А почему в ближайший магазин не сходили? Или там не было ничего.

— Мне сложно ходить часто и далеко, — я опустила взгляд в стол, состроив из себя жертву.

— И поэтому ты ходишь только с ним?

— Ага. Мне без него вообще нельзя.

Тишина. И Фрайхарт взорвалась.

— Так, — она потянулась ко мне. — Мелоди, девочка моя, что происходит?

— Ничего такого. А что?

— У тебя синяки по всему телу! Он что, на тебя копыто поднимает?

— Только если я попрошу, — повторила я пикировку с принцессой.

Вот только подруга в сердцах вздохнула.

— Мелоди, лапочка, я всё понимаю, но так же нельзя! Он тебя запугал! Побои это неправильно! Это уже совсем не про игры в постели, ты почти вся синяя под шерстью, если присмотреться! Это он тебе так ноги отбил?! Ты хромой останешься, подумай о себе!

Я специально помотала головой. Играть, так до конца.

— Он со мной нежен, — наслаждаясь её реакцией, я сделала безумный, пустой взгляд в пустоту и вымученную улыбку “сквозь боль”. Я много раз видела подобное в борделе, и легко смогла повторить. — Он меня гладит. И целует. Он просто так любит. Уже почти не болит. И мне почти не страшно. Он говорит, у нас будут красивые жеребята. С-серенький и синенькая. Он говорит, что будет их любить. Он обещал...

Напоследок я как-то нелепо и тихо всхлипнула носом, как побитая, и попыталась задрожать.

Фрайхарт аж взвыла.

— Идём. Собирайся!

— Куда?

— Ко мне. Мы уезжаем. Я забираю тебя к себе в Фракию. Пусть он зубы сломает о законы, у меня есть пару знакомых, мы быстро тебя гражданкой…

И вправду испугалась за меня. Значит, не засланная. Теперь можно говорить.

— Фр-а-а-а-й.

Я вернула её с небес на землю, посмотрев самым осмысленным взглядом.

— Успокойся. Это не он мне их поставил. Это очень долгая история, но если ты хочешь её услышать, то пообещай не осуждать меня, пока я не договорю.

Фрайхарт перевела дыхание и злобно цокнула на меня.

— Актриса. Рассказывай!

Я вздохнула.

И начала рассказ. И с каждой фразой я видела, как тускнеет взгляд моей подруги.

— И в общем, с тех пор я у него лечусь, — закончила я разговор. — А не так давно между нами вспыхнула симпатия. Поэтому мы теперь ещё и вместе.

Я сознательно опустила все нюансы его “сделки”. Не только, чтобы защитить его. Просто сама уже не считала это таковым. А уж шагнув за ночь расплаты — тем более.

Фрайхарт опустила взгляд в стол. Всхлипнула. Тяжело-тяжело вздохнула. Закрыла глаза и помотала головой.

— Какой кошмар, девочка моя! — она закрыла рот копытами. — О боги, а я и вправду на Войса плохо думала. Да-а, а он спаситель ещё твой оказался!

— Не жалуюсь, — честно сказала я.

— Прости меня, пожалуйста, что я на вас так подумала.

Я помотала головой.

— Да ладно, не извиняйся. Тебе спасибо, что увезти сразу захотела. Это показательно.

— Да ты так смотрела, я такой взгляд никогда в жизни не видела! — пожаловалась Фрайхарт. — Как будто душу вырвали. Я прямо на секунду представила, как он тебя бьёт, а ты шепчешь, что любишь его. Ещё про жеребят добавила... Как после такого не поверить?

Я расплылась в улыбке. Приму это за комплимент.

— Нет, у нас всё правда хорошо. Войс очень хороший пони. И я пока что правда не могу себя сильно ничем нагружать. Я буквально только недавно с его обезболивающего заклинания стала слезать. Он вообще мне рассказал, что у меня и челюсти почти что не было, и нога эта бедная костями наружу хрустнула, и в целом я едва живая была.

— И он это всё вылечил?

— Пока что в процессе.

— Какой он хороший врач, — искренне оценила Фрайхарт.

— Не жалуюсь.

Тишина. Разговор сам по себе кончился.

— Да уж, а я думала всё, все мои страхи подтвердились, — протянула подруга.

Я постучала копытом по чашке. Потому что мой страх остался.

— А что ты думаешь обо мне после всего услышанного?

Я услышала, как она втянула воздух носом.

— В смысле? Девочка моя! Не смей даже думать, что тебя это очерняет! Слушай, я же видела в газете эту новость, то здание буквально по кирпичикам уже разломали. И так им всем и надо. Ты ни в чëм не виновата, Мелоди!

Я кивнула ей. На душе стало легче.

— Надеюсь, ты никому не скаж…

—Никому, — тут же сказала она, перебив. — Ни слова. Это вообще не то, что можно говорить.

— Спасибо.

Дальше разговор пошёл куда легче обычного. Войс вернулся чуть позже, и мы отлично провели чаепитие с подругой.

Облачко (20.5)

Войс придумал кое-что новое, и на следующий день, ближе к вечеру, я лежала поперёк кровати, чуть-чуть свесив свой круп и обнимая жеребца задними копытами. Он возвышался надо мной, стоя на кровати лишь передними ногами.

Ритм, ритм, ритм. Войс, ещё немного, продержись, прошу!

Шаг! Сладкая дрожь пробила моё тело. Раньше него! Я сжала задние ноги сильнее, он почувствовал это, вдавился в меня — и шагнул следом, перестав сдерживаться.

Когда мир обрëл прежние очертания, я обвила шею Войса передними копытами. Поцелуи. Обязательно. И никак иначе.

Он сам отошёл от меня через время. Без его тепла и тяжести стало прохладно. Он залез на кровать и лёг рядом.

— Ещё? — вдруг выплеснула я из глубины своего разума и души.

— А сможешь?

— Хочу попробовать. Ложись на спину, так вроде неплохо получалось в первый раз.

Я подвинулась и поднялась. Наверняка пачкая постель “нами”. Бедные простыни и бедный матрас.

Я поднялась на копытах и переступила через Войса, оказавшись прямо над ним. Пару неловких мгновений — и мы снова были едины, а я лежала на нём.

Опорой для копыт стала кровать, а для устойчивости я прижала ноги к его телу. Я покачивалась, лежа прямо на нём, а он удерживал меня копытами, обнимая , чтобы я не завалилась. Я закрыла глаза и сконцентрировалась на себе, мне незачем было смотреть на что-либо.

Я чувствовала, как при покачивании пачкаю его оставшимся после прошлого раза, что был несколько минут назад. Самым низом живота, после холмиков и чуть-чуть ими, самой нежной кожей я ощущала, как втираю в наши шëрстки что-то влажное и уже не такое тëплое.

Грязно. Но мне уже нравилась эта грязь. Она другая, чем была у тех кобылок с клиентами, и которую я с отвращением убирала. Всё ещё неправильная, грешная. Но в мыслях — приятная. Войсу со мной хорошо, мне с ним хорошо, а это — результат нашего “хорошо”. Честный и неподкупный.

Ноги ныли, тело ныло. Но я хотела доказать самой себе, взять новую планку. Я бесстыдно стонала, но слушала Войса. Его приглушëнные звуки, пробивающиеся сквозь зубы. Он терпел ради меня. Потому что мне нужно больше времени. Потому что я лишь недавно увидела, как вспыхивает мир. Потому что пьяным он сказал, что любит меня.

Я попробовала его укусить в шею, но почти сразу же откинула идею. Либо остановиться, либо я сама себе зубы об него сломаю при движении.

Магия скользнула по спине и по бокам. Он добавил к естественным ощущениям ещё и приятные покалывания, обернувшись словно кольцом прямо там, где мы соприкасались. По моей мягкой плоти, бесстыже, желанно.

Ещё. Немного. На грани сил. Я смогу. Смогу. Смогу!

Он сорвался первым, я была на грани. Я отклонилась, толкнулась назад, навстречу ему. И пульсация, сама мысль об этом и ощущение тепла выбили меня за грань. Я вдавилась в тело Войса, наслаждаясь симфонией, что охватила меня. Смогла. Смогла…

Силы покинули меня совсем. Я даже не могла поднять голову для поцелуев, и жадно дышала, лежа головой на груди и шее жеребца. Сердце билось как бешеное, уже совсем неправильно, болезненно. Опять заигралась. Ну хоть не доигралась.

— Сможешь… встать? — Войс тоже ловил воздух ртом. Мы всё ещё были едины, но ему захотелось разорвать связь.

— Сам… — лишь на это хватило моих сил.

Магия подняла мой круп. И затем мягко опустила назад на его тело.

Я тихо застонала, провожая гаснущие ощущения во мне. Мы были перепачканы, мы вспотели, мне в нос бил букет из солёных запахов от нашей страсти. Но я была горда собой и счастлива как никогда.

Грешна. Грешна до потери сознания. Прими мою душу, Луна, ради этой страсти я приму твою ночь в себе.

Войс заëрзал подо мной. Синие крылья с громким шорохом раскрылись и накрыли меня, спрятав в коконе. Отлично. Можно уснуть прямо так.

— Довольна собой? — он первым восстановил дыхание.

— Да, — тихо ответила я.

— У тебя… у нас огромный прогресс. Но давай нежнее к самой себе. Мне не жалко, я только рад, но это ты сознание теряешь прямо на мне.

— Хорошо, — я нашла силы поднять голову. — Ну как, я приблизилась к твоему идеалу?

Он цокнул языком.

— Жизнь меня не учит. Знал же, что не надо говорить, а то будут сравнивать. И теперь эта бедолажка решила душу Селестии отдать, — начал ворчать он в воздух.

— Луне, — поправила я.

— Луне. Мелоди, не спеши. Ты уже хороша, ты прекрасна. Мëртвой тебя хватит минут на двадцать.

— Фу таким быть, — тут же поругалась я.

— Это не я решил новую планку взять. Ладно, — он подвинул голову среди подушек. — Встанешь, или так будешь лежать?

— Давай так.

Краткая пауза. Но теперь его пробило поговорить.

— Тебя кстати не смущает, что мы утром хрустеть будем шерстью? Всë же высохнет и прилипнет.

— Не-а, — на выдохе сказала я.

Тишина. Краткий смешок.

— Я теперь абсолютно уверен в твоём фетише.

— Я и спорить не буду. И ты знаешь, откуда он, — я призадумалась. — Или это что-то плохое? Я просто правда не знаю. Если тебе неприятно, давай я пару минут отдохну…

— Нет, нет, не плохое, успокойся, — перебил меня Войс. — Мне нормально, это естественно, отдыхай. Просто по разному все относятся. Кто-то брезгует, кто-то нет.

Я тихо хмыкнула.

— Давай, я знаю, у тебя есть примеры. Я хочу их услышать.

— Если обещаешь не сравнивать и не прыгать выше головы.

— Обещаю.

Он призадумался.

— У первой было что-то подобное. Но если тебе нравятся последствия от естественного финиша, то она любила, чтобы всё было на шерсти. Спина, живот. А она ещё светлая была, почти белая по цвету шерсти. Белое на белом, эстетика похоти.

— Белое на синем кстати тоже красиво.

Он чуть завис.

— Белое на синем. Белое на синем… Красивое сочетание, небесное. Никогда об этом не думал.

— Ну вот утром подумаешь, когда мы отлипнем, — я чуть качнулась назад, игриво, будто бы втирая всё сильнее в шерсть. — А другие?

— Художница не очень любила по естественному. Она хотела доводить меня копытами. А там уже куда всё попадёт. Не знаю, то ли боялась, что не заметит начала охоты, то ли это как-то у неё ассоциировалось с рисованием. Не буду угадывать, не могу сказать. Но было забавно. Она не обижалась, если попадало на мордочку, но сама такие ласки не любила. И если ты про простыни плачешься, то тогда можно было сразу всё менять. Она ещё тоже не любила останавливаться на одном разе.

— Ну а со второй? — я не дала ему зациклиться на плохих мыслях.

— Модель? Она кстати склонялась к ласкам, до конца. Чему я был рад, опять же, потому что она молчала в те моменты. Единорожка, но делала всё ртом. Может быть, она считала, что так она выглядит более эротично. Как в журнале каком-то, — он вдруг затих. — А слушай, может, так и было. Я не задумывался, но она порой именно специально на пару секунд зависала, как в позе, как на снимке. Приоткрытый рот, капающая слюна по губам, и щекой прижималась ещё так показательно. Ну точно, как на снимок.

— И тебе такие ласки нравились?

— И да, и нет. Это приятно, спорить не буду. Но ответной реакции, понятно, нет. Ласкать в обратную в процессе тоже не всегда хорошая идея. Она один раз неудачно дёрнула головой из-за меня. Ладно хоть не прокусила.

— А то бы был аликорн укороченный.

— Ха. Я тебя тоже как-нибудь искусаю. Прямо туда. Посмотрим потом, как тебе понравится.

— А обещал не бить, а теперь терзать хочешь.

Он попытался шлепнуть меня, но его перья всё заглушили.

— Не ëрничай. Правда момент так себе был. Это ещё было до того, как я стал с ней циничным. Тогда мне ещё думалось, что я что-то делаю не так, и мне надо отвечать на ласки в любом случае. После того чмока в щëчку больше не думал.

— Как всё сложно в голове у жеребцов.

— Это в моей голове всё сложно, — поправил он. — Будь у тебя больше примеров в жизни, не того, что ты видела там, а хотя бы чуть более нормальных, ты сама бы имела какие-то стереотипы. Этому нравилось так, этому так. Этого тут не трогать, этого трогать.

— Ну, я поэтому и спрашиваю, потому что узнать хочу, — честно призналась я. — Ты меня на опыте как книгу читаешь. Я сама от себя такого не ожидала. Магия, касания, движения, темп. Ну, или наоборот, я под тебя подстраиваюсь и считаю это своим идеалом. Так же может быть?

— Никогда про это не думал. Неопытной была лишь художница, аристократия, все дела. Я относился к ней хорошо в этом плане, как с тобой. Но вот ты мне подкинула интересную идею. Я же тоже от первой научился, получается, и от меня перенимать можно предпочтения. Мелоди, ты заставляешь меня философствовать.

— Не говори, что тебе это не нравится.

— Очень. Но возвращаясь к разговору — больше нечего особенного сказать на эту тему. Первая чуть ли не игралась копытами по влажной шерсти, вторая смаковала вкус, третья делала мазки на холсте. Тебе нравится быть липкой под хвостом. Всё это имеет место быть.

— Успокоил. Значит, я твоя грязнуля.

Он чуть подумал.

— Мне слово не нравится, надо переиначить. Цвет-то белый.

— Вот сам и придумывай.

Он замычал.

— Белое на синем. Белое на сером. Во мне просыпается поэт. Как облако на горизонте, такое далëкое, что касается земли и неба. Вот и у нас облака. Между синим и серым.

— Тогда я твоя любительница облачков, — я расслабилась, нашла на жеребце головой место получше, и затихла. — Облачко. Откуда мне было месяц назад знать, что я буду чьим-то облачком?

Он лишь тихо захихикал в ответ.

Молитва

Обработки мазью закончились, смысла в них больше не было. Поэтому я терзала принца разговорами прямо за завтраком.

— Войс, в настроении поболтать?

Он выглядел немного хмурым после того, как зашёл в кабинет с утра.

— Давай, — но он моментально снял с себя эту хмурость.

— А насколько ты вынослив? Вроде я помню, ты говорил, что недалëк от жеребцов. Но я-то не знаю среднее число.

— Если без боли, то четыре. Если плюнуть на боль, то шесть. Один раз художница решила меня потерзать. Восемь, но это уже совсем всё плохо было.

Я нахмурилась.

— Без боли? Просвещай!

— Находишь же ты темы для завтрака, — Войс чуть помотал головой. — Не могу говорить за других, но после какого-то момента больно становится. По физиологии финиш жеребца это в первую очередь спазм для выплеска. А когда запасы к нулю идут, я ощущаю, что как-будто нечего. И что смыкается всё с болью. И чем больше раз, тем больнее.

— Не думала, что это вот так у вас, — я посетовала в воздух. — Я просто помню, что между собой обсуждали “коллеги”. Те, кто работал в зале, гордились, что улетали вплоть до десяти раз, пока клиенты менялись. Могут и врать, но зачем?

— Различия между полами, — Войс развëл копытами. — Опять же, я не специалист по этому плану, я как-то больше по ранам. Кости, мышцы, артерии, гематомы, сотрясение. Зубы, частое дело. Но думаю, что кобылки просто выносливее в этом плане. Как-то читал статью научную, что это связано с тем, как пони эволюционировали. Мы же табунами жили. И в период охоты каждая самка должна была точно забеременеть, иначе табун мог просесть по количеству в тяжёлые времена. Поэтому партнëров было несколько. И напомни, ты лучше меня историю знаешь. В начале правления Сестëр вроде была ещё табунная система?

— Да, да, была, — подтвердила я. — О ней в романах часто пишут, ссылаются на это. Я прямо недавно читала рассказ, где ещё упоминалась табунная семья из тех, старинных времëн.

— Ну, вот, — он развёл копытами, подытоживая тему. — Поэтому средние цифры это четыре, если решу, что оно того стоит, максимум шесть. А дальше — нет, спасибо, я всё.

— Четыре уже отлично, — как-то неуклюже похвалила я. — Два раза я уже осилила.

Он вздохнул тяжело, мучительно тяжело.

— Ме-ло-ди!

— Да я в теории, — я улыбнулась и помахала копытом. — Интересно же, ну. Но я честно скажу, я действительно чуть не выключилась вчера.

— Меньше геройства, ты обещала.

— Хорошо!

Войс всё равно смотрел на меня как-то строго.

— Я очень серьёзно с тобой говорю, Мелоди Гленн. В норме с такими травмами ты бы к этому дню только-только училась бы ходить. А ты уже пытаешься на вершины залезть. Не надо подтверждать слова моей матушки, не надо умирать об меня. Мне хорошо, мне очень хорошо, я очень счастлив, правда, без сарказма. Если тебе так важно, мне с тобой уже на семь из десяти от самого максимума. Ты млеешь, ты реагируешь, ты неосознанно сжимаешь мышцы, ты улетаешь. Успокойся, иначе я буду отказывать тебе. Без шуток.

Я чуть опешила, но подняла копыта в воздух: “сдаюсь”.

— Всё, я поняла тебя, я больше не буду, пока не окрепну полностью. Я себе доказала, что у меня всё хорошо с чувствительностью, я тебя поняла.

— Два раза, максимум. Я просто буду спать отворачиваться, — Войс успокоился. И снова чутка погрустнел.

— Что грустный такой?

— Сегодня снова на задание.

Я замерла. В душе что-то оборвалось и куда-то упало.

Войс увидел моё состояние и бросился успокаивать.

— Не как в прошлый раз. Просто прикрытие нужно в Мейнхеттене из аликорна. Райз не может, я могу. Значит, должен.

Я тяжело вздохнула.

— Вернись только живым, ладно? — горький комочек во рту стал предательской слезинкой. — Потому что… потому что дома тебя ждёт твоя глупенькая серая кобылка.

Войс цокнул языком. Тихо, мрачно. Смиренно.

— Ты драматизируешь, — начал он со своего привычного тона, но затем быстро сломался до почти что шëпота. — И делаешь всё сложнее. Я вернусь. Могу быть поздно. Но обещаю, я там просто для подстраховки и усиления. Это вообще не то, что было с бандитами.

— А что там тогда?

— Подпольное производство, — коротко объяснил он. — Не очень хорошей дряни. Кантерлот смог внедрить туда агента, судя по его информации — вооружены они так себе. Потому что уверены, что в подворотне мегаполиса их никто не найдëт.

Я покивала головой. Это ни на битс не успокоило меня, поэтому я решила развеять мрачные мысли, продолжив разговор.

— Райз… она тоже, получается, как ты?

— Чуть меньше. Плюс мама взялась за неё. После…

— Я поняла, — моментально перебила я его.

— Да. Поэтому она может выходить на задания, но куда реже. Не могу ничего ей по этому поводу предъявить, тут я не судья. Но крупные облавы мы проводим вместе. За это ей спасибо.

Я попыталась справиться с волнением, прерывисто выдохнув и кивнув, но это меня сильно не спасло.

Я как полоумная всматривалась в уже ночные окна дома, будто бы ожидая, что он придëт с улицы, а не телепортируется. Но его не было. А я себе места не находила.

Он живой, я знаю. Может быть, ранен, но живой. Просто занят. Бумаги. Оформить же всë надо, да?

Он принц, и без него оформят.

Я выдохнула уже с каким-то внутренним содроганием. Ещё с собой начни спорить, совсем с ума сойди.

Его не было. Время идти спать. Я всë ещё ждала его в зале. Я не вытерпела и подошла к окну. Из-за света позади меня было плохо видно мир снаружи. В облаках застряла полная луна. Может, и правда помолиться?

Я никогда не была настолько верующей пони. В детстве как-то родители показывали мне, что можно просить чего-то хорошего у Селестии. И может быть, она услышит. Но не более того. Богини не услышали меня ни при пожаре, ни потом, ни в Скайлэйке, ни в “Уголке”. Поэтому хоть я и взывала к Сëстрам, но не так, как надо.

Видимо, пора? Хоть себя успокою.

Я села перед окном и соединила передние копыта. Подняла их ко рту и горько зашептала в них.

— О Луна, покровительница ночи…

Я сбивалась, я не помнила текст, но я молилась, как та, что теряет надежду. Не за себя. Даже не за нас. За Войса. Чтобы этот колкий дурачок вернулся. Просто живым. Всё остальное — подлатаем.

Я закончила молитву. Прислушалась к тишине, ожидая хлопка телепортации. Нет. Богиня была ко мне глуха.

С кровоточащим сердцем я поднялась в спальню. Безрадостно забралась под одеяло. И замерла, забылась в мраке комнаты. И тишине, мрачно звенящей тишине. В ней очень не хватало чьего-то дыхания. Я сходила с ума и слышала мнимый звук. И никак не могла успокоиться.

Тишина. Тишина. Темнота. Провал в беспамятство, а не в сон.

Хлопок. Снизу, приглушëнный. Один.

Войс!

Я соскочила с кровати. Прямо на больную ногу, которая не ожидала веса моего тела. И подломилась, я шлëпнулась грудью об пол.

Я зажмурилась, ожидая боли. Нет. На этот раз хоть инстинктивно голову назад отвела. Нога? Живая, даже стоять можно.

Войс!

Он поднимался по лестнице. Мы встретились на втором этаже и я попросту рухнула в него, как тряпичная кукла.

Войс! Войс. Живой. О, Луна.

Я выдыхала его имя и плакала. Раз за разом, словно осыпая поцелуями. Войс, Войс…

Он молча обнимал меня. Одним копытом. Прижимал к себе. Я осознала, я с ужасом подняла от него голову.

На второй была шина. Проглядывающие через плотный бинт металлические круглые пруты. Перелом? Но крови не было. Уже хорошо.

Он почувствовал, что я успокаиваюсь. И стал целовать в макушку.

— Всё хорошо. Прости, что задержался. Все живы, все здоровы.

— А нога?

— Глупости. Сам дурак. Я просто поскользнулся и всем весом в поворот не вписался на этой ноге. Просто вывих. Ничего страшного. Даже к лучшему, меня за углом ждали, чтобы прям по уровню глаз нож загнать. А я грохнулся перед ним. Огромный страшный аликорн брякнулся как жеребëнок. Комедия.

Я вздрогнула. Случайность, что спасла его. Словно моя молитва была услышана. Я задрожала, сбрасывая последние остатки эмоций. О, Луна. Спасибо тебе.

Мы затихли, я пыталась затихнуть, успокоить своё глупое сердце. Вывих. Просто вывих. Даже не перелом. Завтра наверняка вылечит. Или будет хромать лишь пару дней. Порода такая. Аликорн.

И нож. Просто нож. О, Сёстры… я с ним точно буду вся седая.

Мы долго сидели молча, даже стало неловко. Я перевела дыхание и отстранилась.

— Ф-фух... Ну… я не знаю, что сказать. Ты может голодный? Время позднее, я не знаю…

Он улыбнулся мне.

— Всё нормально. Ложись спать. Я и сам поесть могу. Приведу себя в порядок и приду. А нога — да Дискорд с ней. Пару дней, и буду как новый. Просто заморачиваться со сложной магией не хотел. Завтра может вообще поколдую и сниму всё это. Завтра. Уже сегодня днём.

— Х-хорошо, — вымученно улыбнулась я ему.

Обратно я возвращалась без спешки. Луна на секунду озарила спальню. А может, и вправду…

Я без лишних мыслей помолилась. Спасибо тебе, богиня. Спасибо. Ты уберегла его, я верю в это.

Я не могла уснуть. Просто не могла. Лишь когда пришёл Войс, я вцепилась в него всеми силами. Мой бок послужил подставкой для его больной ноги. Тяжеловато, но как же мне было плевать.

— Спи. Завтра первая репетиция наша.

Я молчала, мне нечего было сказать. По сравнению с тем, что он здесь и живой, всë остальное меркнет.

— Мне скоро придётся краску для гривы покупать, — я не удержалась и пожаловалась в его грудь.

— М? — он понял через секунду. — М-м. Ха. Не то, чтобы тебе не шла седая грива.

— Дурак, — выдохнула я. Вроде бы, совсем успокоилась. Даже дрожь какая-то внутренняя затихла. — Молодая кобылка, а уже седая. Ты когда такой ужас увидишь, ты побежишь от меня.

Он тихо засмеялся.

— Сама дура. Разве бегут от той, что так себя доводит? Только не говори, что тебя просто с пустого места так развезло.

Моим ответом был всхлип.

— Ты так говоришь, будто бы тебя никто и никогда не встречал с заданий.

Тишина. Тяжёлый вздох.

— В-встречала. От этого только больней… — его голос дрогнул.

О, Луна…

Ветер встретил меня уже ощутимым холодом. Я чуть поëжилась, но подарок Войса всё ещё прекрасно справлялся с погодой.

Наше помещение для репетиций находилось на окраине города. Там мы никому не мешали и могли делать всё, что хотели.

Войс прихрамывал при ходьбе. Несильно, но заметно. Уже утром он снял шину и закончил своё лечение, но видимо, как и в моём случае, мышцы и нервы так просто не сдаются под напором магии лечения.

— Войс, а отказаться от этого всего ты не можешь?

Он вздохнул.

— Я думал об этом, правда. Это сложно. Я могу уйти и отказаться от работы. Но даже если мы откинем всю моральную сторону, тогда во мне разочаруется отец. Я почему-то уверен, он посчитает, что его труды не окупились, раз я сломался. И тогда в нашей семье будет два голоса против одного. А то и три, Райз уже тебе брошку дала.

— И тогда тебе конец, — в унисон сказала я.

— И тогда мы моментально уедем куда-то. Согласно закону, введëнному ещё тысячу лет назад, денежные средства правителя неприкосновенны. С ними нельзя ничего сделать без моего ведома. Их можно перенаправить в Кристальную Империю и жить там. Да, место не курорт, за куполом вечная буря. Зато та часть семьи меня примет.

— Думаешь?

— Уверен. Вот как-то Кейданс и дядя ко мне лучше относились всегда. То ли потому, что я под Кристальным Сердцем не горю, то ли потому, что жизнь в куполе на севере меняет мировоззрение лидера страны.

— Но тогда ты больше не принц.

— Ну, может, лет через двести, — Войс растянул слова. — Да, мне не хочется отдавать титул. Он моя сила, моя власть, мой инструмент. Там я никто. И ты будешь никто. Здесь я могу многое. Пока что это слишком лакомый кусочек для нас. Ты ещё не поднялась на ноги, Гала в следующем году ещё не отзвучал. Предательство Эквестрии для нас пока что слишком сомнительная вещь.

Я вздохнула. Потому что он был прав.

— Ну а если бы ты мог, захотел бы?

Он задумался.

— Не знаю. Я уже несколько лет в этом деле. Может, мне станет скучно без риска. Я буду сходить с ума. Может, мы насытимся друг другом, и быт нас убьёт. Я увижу, как погаснут твои глаза. Ты увидишь, что я растолстел и обленился. И мы умрём. Может, мы и будем вместе, но это уже будут тела рядом друг с другом.

— Зато живые.

— Зато живые, — он не стал спорить со мной и затих. — Сложно всё. Пока что оставим это на потом.

— Лишь бы это “потом” наступило раньше “помянем”.

Он снова тяжело вздохнул.

— Я очень сильно постараюсь избегать самые опасные дела. Грозноклюв в тюрьме, все причастные в тюрьме. Не знаю, говорил или нет, я приказал то здание чуть ли не спалить дотла. В Скайлэйке усиленная новая стража, я приказал сменить всех. Тут, в Понивилле, тоже всё затихло. Остались только самые затаившиеся ребята, которых мы ещё не нашли. Не обязательно от Грозноклюва, но остались.

— Ты же знаешь разницу между крайней и последней операцией?

Он вздохнул.

— Да. Когда я пойду на неё, это будет “крайняя” операция. А в документах посмертно напишут в “последней”.

Я всхлипнула носом и прерывисто вздохнула. Но подавила в себе эмоции.

Молчание. Краткое.

— А раньше ты кричала, что не будешь любить меня.

— Не произноси это проклятое слово, — теперь уже я огрызнулась на него. — Сам от него отказался, зачем вспоминаешь? Как у тебя всегда было? Забота, нежность, ласка, поддержка, спасение, лечение. Не вспоминай любовь. Мне страшно за себя, я жить хочу. И хочу, чтобы ты жил.

Тишина.

— Мы прокляты. Прости меня.

Мы замолкли. Сил вести разговор не было. Мы раскрыли души, истерзали друг друга страхами, но так и не пришли ни к чему. Но хотя бы есть самый крайний вариант.

В помещении уже горел свет. Мы были последними, кто пришёл. Я помотала головой и сбросила с себя былую грусть. Не сейчас, потом. Она не для них.

Богач и бедолажка

Если друзья обжили помещение, то убираться и закрывать его остались мы с Войсом.

Я то и дело поправляла горло. Сегодня мы попросту распевались, прогоняя всем известный репертуар ставших народным достижением песен, и после такой нагрузки моë горло саднило, а я охрипла. Ничего страшного, просто с непривычки. Почти три часа с перерывами и обсуждениями, конечно я охрипну.

Пока принц складывал на место различные бумажки, где мы делали пометки, я пристальнее осматривала наши инструменты.

Если это всё заказывал Войс, то он не поскупился. Гитары Гринлэндов были от хорошего, дорогого производителя, да и клавишный синтезатор Фрайхарт тоже не уступал в дороговизне.

Я обернулась. В другом месте лежало два футляра: скрипки. Подарок мне “от всех”. Одна тренировочная, дешёвая, а вторая очень дорогая.

За столом в кафе Деймос просто вспомнил, что я когда-то терзала учителей в музыкальном кружке скрипкой. С момента смерти отца я так и не взяла её в копыта. И теперь помимо голоса я ещё буду возвращать и мастерство игры на этом благородном инструменте.

— Даже представить не могу, сколько всё это стоит, — я окинула взглядом помещение и инструменты.

— Много. Но для меня это не дорого, — отозвался Войс.

— Что же для тебя дорого?

Я никогда не интересовалась, насколько он действительно богат. Последнее, что меня волновало в жизни — так это золото. После смены на шахте постояльцы борделя несли золото, чтобы удовлетворить свою потребность и забыться в нескольких кружках сидра. И так по кругу.

— Что для меня дорого? — Войс завис. — Не знаю, честно. У меня буквально миллиард битсов на счету. Монетами тысяч четыреста, остальное как принято — в золоте эквивалентно.

Настало моë время зависать. Это много. Непростительно много. В масштабах всей страны может и нет, но по моим меркам — это нереальное количество.

— И… зачем тебе столько?

— Да в том и смысл, что не за чем. Считай, это был гарант неподкупности самой верхушки власти, что вводился ещё Селестией. Она прекрасно понимала, что за тысячу лет не один раз изменит своё мнение, да и обстоятельства будут разные. И чтобы её вера в свои действия никогда не окропилась золотом, был введён такой закон. Правящим аликорнам буквально плевать на возможную денежную выгоду. Мы уже максимально богаты и обеспечены. Мы морально не можем склониться к мыслям о подкупе, потому что не голодаем и не нуждаемся. А значит, должны действовать только из железных принципов.

— И ты уверен, что в случае чего, это богатство будет отпущено тебе?

— Да, — Войс поймал мой взгляд. — Просто да. Я могу тебе устроить рассказ по юридической основе, если ты хочешь.

— Не особо.

Тема сама себя исчерпала.

— Кстати, как тебе скрипки?

— Великолепные, — честно призналась я. — Что первая, что вторая. Та, что подороже, вроде на слух приятнее, но это мне надо просто всё вспомнить, а не только ноты тянуть. Скрипки раскрываются в своей игре.

— Вот и отлично, — Войс довольно ухмыльнулся. Кажется, скрипки были по большей части его инициативой, раз он так сейчас разулыбался.

— Твой подарок, признавайся, — я направилась к нему.

— Признаю, — он быстро сдался. Это и так было очевидно.

Я дошла до него и потянулась за поцелуем. Он наклонился ко мне, и мы затихли.

— Как нога? — прошептала я ему. Войс держался при друзьях, но я же помню, как он прихрамывал. — Сильно болит?

— Терпимо.

— А что не обезболишь?

Он вдруг хмыкнул.

— Смысла нет. Порода такая. Если глушить, то полностью. Чтобы вообще не чувствовать конечность. Тогда до дома придëтся на тебе идти.

— А я и унесу.

Он вздохнул.

— Моя героиня, моя. Не обращай внимания, нормально всё со мной. Бывало и хуже.

— Боюсь узнать, насколько.

— Ты в любом случае тут меня выиграла. Но самое страшное — это перелом ребра с повреждением лëгкого. Плеваться кровью невкусно, могу подтвердить на опыте.

Вопреки спокойствию я всё равно вздрогнула.

— И тебя семья выхаживала?

— И да, и нет. Райз на месте в чувства привела, когда у меня вдруг резко силы пропали и кашель стал булькающим. А потом я месяц валялся в больнице. Чтобы нормально восстановиться. Спасибо художнице, иначе бы я там повесился от тоски.

— Пою ей оды. Ладно, — я отошла от Войса. — Вроде бы всё. Домой?

— Домой.

Я с небольшим удивлением заметила, как при выходе Войс стал колдовать с замком.

— Усиливаешь замок?

— Ага, от внешних угроз. Тут на самом деле тихо и спокойно, но мало ли, мало ли. Я в этом плане параноик.

— Верю.

На улице уже был вечер. Нам было некуда спешить, и мы спокойно шли по улицам.

— Слушай, Войс?

— М-м?

— Я хочу что-то вкусное для тебя приготовить. Чего хочешь?

— Сливы из садов Филлидельфии под мраморным соусом из ста двадцати трав. Не перепутай с мраморным соусом из ста тридцати трав, это другое.

— Я даже не знаю, что такое мраморный соус! — я поняла, что он заигрывается со мной, и легко приняла бой. — А ну, богач, рассказывай своей бедолажке, что это вообще за блюдо.

— Ладно, на самом деле, это действительно дорогое блюдо, — начал объяснять Войс. — Там не обычные сливы, а помесь от вольт-яблок, что тут растут. Только этот гибрид прижился уже там, где зимой потеплее, но летом прохладнее. Поэтому их ещё добудь в сезон. Вечнодикого же рядом нет, а им буквально гроза нужна, три раза. А мраморный соус — это белый шоколад жидкий со вкраплением чëрного, и оба они сделаны с маслом, в котором перемололи разный набор трав, но потом очистили максимально, чтобы ни кусочка не осталось. По итогу вкус от трав есть, а самих трав нет.

— И там их реально сто двадцать?

— Не уверен. Мне кажется, врут. Врали тогда, когда создавали рецепт. Врут и сейчас. Но звучит элитно, помпезно. Сразу чувствуешь себя богатым, когда знаешь разницу между ста двадцатью и ста тридцатью травами, правда ведь?

— Ясно, уловка для увеличения стоимости блюда, — ухмыльнулась я. — А его вообще реально сделать? Я просто правда хочу тебя порадовать.

— Ты меня и так каждый день радуешь.

— Чем это?

— Ты просыпаешься живой, — он тихо цокнул языком. — Я подумаю, что у тебя попросить приготовить. Честно, я не искушëн в еде.

Я опешила на секунду. Он так легко сказал такие тяжёлые слова. Значит, не врёт. Но разрушать разговор мне не хотелось.

— Но на балах у вас вряд ли суп да оладушки.

— И то верно. Но опять же, я большого внимания не придавал. Каждая семья хочет выставить себя в лучшем свете, и старается блеснуть чем-то особенным. Редкие съедобные овощи, пахучие травы с той стороны планеты, из Грифонии. Чьи-то повара выдумывали всякое с куриными яйцами, а ты сама знаешь, пони много их есть нельзя, плохо будет. Но зато какой посыл был — вне правил, вне формата! Дерзость, можно сказать.

— Никогда не понимала этих причуд.

— Ну, таков золотой мир. Первое слово дороже двух других, за каждым обращением “сэр” и “мадам” стоит скрытый смысл и желание выгоды. Жадность в красивой обëртке. Не пойми меня не так, но в каком-то плане “Уголок Небес” был честнее.

— Может быть. Войс, можно я у тебя кое-что плохое спрошу?

— Ну, давай.

— А что именно произошло с… — я специально оборвала фразу.

Он, конечно же, всё понял. И тяжело вздохнул.

— Знаешь, только из уважения к тому, как ты мою матушку разнесла, я расскажу, — чуть ли не сквозь зубы ответил Войс. После чего немного успокоился. — Её родители и дедушка настаивали, чтобы она спустилась с небес на землю. Она хотела всю жизнь заниматься творчеством. А ей насаждали семейное дело по горной добыче. Вечный контроль, вечный стресс. Окружи себя хоть сотней управленцев, всё равно ответственность на тебе. Плюс, но дальше будут только мои догадки. Возможно, её семья хотела, чтобы она как можно быстрее вышла за меня и заимела наследника. Чтобы и она уже никуда не ушла от принца, и я не смог так легко разорвать эти семейные узы. Какой позор, молодой принц убежал от не менее молодой жëнушки, оставив ей нахлебника вместо наследника...

— А ты убежал бы?

— Не думаю. Но если я хоть на битс прав, то просто вдумайся, насколько это цинично. Давить на свою дочь, чтобы та быстрее обрюхатилась.

— Неужели нельзя было сделать так, чтобы от вас отстали?

Он очень тяжело вздохнул, чуть ли не завыл.

— Нет, Мелоди, и в этом вся проблема. Я — молодой принц. Моя сестра — молодая принцесса. Мы титулы на ножках, мы лучшая партия, мы тайная цель для каждой семьи из аристократии. Вот у вас там, у Грозноклюва были любимые работницы? Которые имели привилегии?

— Получается, я.

— Ты не работница. Ты певица.

— Тогда не было. Он без привилегий отзывал на десять минут кого хотел. Ещё царапал всем спины, сволочь.

— Сволочь. А я такой пример хотел привести на нëм...

— Да я поняла, о чëм ты, — я вздохнула. — Не дали бы вам покоя. Сидите вместе в одном домике, делайте детишек, никакой мечты, никаких рисунков, никакого счастья. С такой точки зрения меня тогда опять копытами затопчут, но теперь претендентки на твой хвост.

Тишина.

— Теперь ты понимаешь, как я рад тому, что сижу только с тобой в своëм доме в Понивилле? И к чему тебе придётся морально готовиться?

Я кивнула.

— Подготовлюсь. Я теперь бесстрашная. Копытами отбитая, принцем закалëнная, я теперь им глотки грызть буду, кто решит к нам влезть. Я принцессе в глаза смеялась, этим тоже посмеюсь.

Он вздохнул, но на этот раз легко, с иронией.

— Вот теперь я боюсь за них. Мелоди, что же ты так с ними, они же изнеженные кобылки. В моём случае я вообще уверен, им вся семья хором говорит “пусть что хочет делает, сиди и терпи”. А ты на них с зубами. Порвëшь же в клочья.

— Вот и порву. Мой принц, мой тëмный аликорн, мой раненый в сердце жеребец.

— И в ногу.

Мы посмеялись, разговор закончился на хорошей ноте.

Дом, ужин, тëплый душ чтобы согреться, и уютные объятия. На что-то большее не было сил, да и состояние Войса не позволяло. Я вновь подставила ему свой бок, на этот раз без шины было легче.

И мир затих для нас.

Дни понеслись как сумасшедшие. Репетиции разбавили наш быт, и теперь я всё чаще выходила из дома.

Тело окрепло, последние синячки пропали. Я выздоровела, окончательно, бесповоротно. Чему я была рада, ведь первые заморозки и лёд на дороге не особо подружились бы с моей некогда больной ногой. С наступлением холодов в моём гардеробе появился и зимний набор одежды. А однажды Войс и вовсе вручил меня в копыта Фрайхарт, чтобы та наставила меня на путь моды. И сколь сильно бы я не отнекивалась, но теперь у меня появился свой первый в жизни красивый наряд: элегантное платье и туфли под цвет.

Войс стал иногда отлучаться на целые дни и ночи в Кантерлот. С его слов, основная опасность для меня миновала, и теперь он должен был заниматься задачами, где без его присутствия уже совсем никак не обойтись. Мне было одиноко без него, особенно когда он однажды пропал на три дня подряд. Но я всё понимала, это его работа.

Куда реже он уходил на задания. Ни в один из тех дней я не могла найти себе места, и мои молитвы Луне стали неизменным обрядом. Он сдержал своё обещание, и возвращался либо целым, либо с мелкими ранами. Тем не менее, пару раз я всерьёз всматривалась в свою гриву. Вроде бы, она ещё держала цвет.

Группа “Квадрио”, как мы себя назвали, нацелила своё первое выступление на выходные перед Днëм Согревающего Очага. Достаточно много времени, чтобы подготовиться к выходу на сцену Понивилля. Особенно с учётом того, что братьям приходилось часто уезжать домой. Благо хотя бы Фрайхарт оставалась здесь. С её слов, семейство Моро заинтересовалось возможностью расширения их небольшой сети магазинов косметики. И Войс поспособствовал открытию магазинчика через некоторые знакомства.

Жизнь закрутилась своим чередом. Я стала забывать, я смирилась со своим прошлым и позволила себе наслаждаться настоящим. Я всё чаще думала о себе, как о нормальной, простой пони. Чему была рада.

Зверь (20.5)

За окном шёл снег. Голые ветви Дуба покачивались от ветра. Но несмотря на холодную погоду, в нашей спальне было куда теплее.

Мне понравилась поза, в которой я была поперёк кровати. Высота была идеальной, Войс не давил на меня всем телом, а я могла смотреть, как этот дурачок удерживается от шага.

Ему она тоже приглянулась, и прежде чем перейти к делу, ему нравилось осыпать меня поцелуями, забравшись передними копытами на кровать. Это заводило меня, всегда заводило, он намеренно создавал сладостное и растянутое предвкушение

— Подожди секунду.

— М? — он завис на месте.

— У меня есть предложение. Не пробовал не останавливаться совсем? Пока не выдохнешься.

Он задумался.

— Мне кажется, идея будет так себе. Нет, теперь я верю в твоё тело…

— Давай попробуем? — игриво предложила я. И одновременно стукнула его по бокам задними ногами, несильно, но задиристо. — Оторвись разок по полной.

Снова пауза.

— Тогда переворачивайся. Я не хочу тебе давить на рёбра.

Он отступил, давая мне пространство. Теперь я не видела ничего, кроме кровати и стены впереди. Я закрыла глаза и прислушалась к ощущениям.

Его магия побежала по моему телу, в сторону хвоста. Откинула его, прошлась по плоти, чуть помогла Войсу войти. Я тихо и честно застонала. Первым же толчком он выбил из меня краткий громкий стон, вскрик. О-ох... Сволочь.

Ритм, ритм, ритм. Сначала медленно, но постепенно ускоряясь.

Я бросила идею дышать носом почти сразу и открыла рот. Войс ещё не давил своим весом, поэтому меня сильно покачивало вперёд-назад. Задние копыта были свешены с кровати и едва касались пола. Я попыталась подвинуться, чтобы мне было чуть удобнее, чем немного сбила Войса. Несколько неловких секунд — и снова ритм.

Ближе, ближе, ближе. Дыхание стало стонами, я вжалась копытами в матрас, сгребая ими под себя простыню.

Ближе, ближе, ближе! Мы шагнули почти одновременно. Дрожь, сладчайшая, и спазмы, что желали удержать в себе жеребца подольше. Моё тело хотело его даже больше, чем разум, и наслаждалось растёкшимся внутри теплом.

Пару мгновений тишины, он словно проверил, в порядке ли я. И снова. Ритм, ритм, ритм.

Моё ещё разгорячённое тело всё равно приближалось к финишу издалека. Я стонала в простынь, собственный язык мешал мне дышать. Но я не поднимала голову.

Потому что Войс распалялся. Он стал наседать на меня телом, и его голова ритмично моталась над моей. Подниму свою — стукнусь.

Ритм, ближе, ритм, ближе! Магия снова скользнула по мне, но Войс давно уже обнаглел. Его покалывания я чувствовала не только на поверхности, но уже и внутри себя. Он усиливал, он раздувал огонь, он знал меня, моё тело и мою реакцию. Чуть ли не расшифровывал по нотам стона.

И вдруг мой организм сделал то, что я не ожидала. Я не шагнула резко за грань, как обычно. Вместо этого меня приближало и откидывало назад, раз за разом. Слабые волны пробивали меня одна за одной, выбивая из меня силы.

Мы не синхронизировались. И я чётко почувствовала его финал во мне.

Пауза.

Ритм, ритм, ритм. Он поднял мою голову магией, залезая полями в рот. Он раскрыл его и потянул уголки рта. Пошло, грубо. Но зато он хотя бы держал меня, и я могла спокойно дышать, а не наслаждаться привкусом ткани.

В третий раз Войс перестал сдерживаться. Он стал грубее, он уже вдавливал меня всем телом, он нырнул к моей шее своей мордочкой, упираясь подбородком и словно подтягиваясь при движении.

Его напор и сила направили меня к финалу. Мой живот уже нещадно ныл от спазмов. Ни о каком контроле своего тела уже не было и речи, я полностью тонула в ощущениях, отдавшись на волю принца.

Ритм, ритм, ритм. В ритм влажно звучали и наши тела. Я таяла под ним, я пачкала свой подбородок собственной слюной, я свесила язык как собака и уже то ли стонала, то ли хрипела. Кажется, я пачкала уже и Войса, но ему было вообще не до этого. Он сгрёб меня копытами, он вжимал меня под себя, его движения стали резкими, быстрыми.

Назад — и вперёд. Грубо, до упора. Укусив меня в шею, в мышцу, больно, сладостно! Шаг! От его тепла улетела и я, ослепнув на мгновение, увидев только яркую белую вспышку перед собой. Всё, всё, всё, хватит, ещё немного и будет плохо!

Но Войс вдруг выпрямился и укусил меня в гриву, в холку. Не больно, но однозначно. И зарычал, тихо, на низких тонах, как зверь. Ох... Тело и душа предали разум, я попыталась податься, толкнуться навстречу ему, сжать его в себе, плюнуть на всё и отдаться первобытному зову. Будь что будет!

И он почувствовал, он понял. Мгновение тишины.

Ритм, ритм, ритм. Он совсем вдавил меня в матрас, раскрыв крылья, обвив копытами и закрыв собою весь мой мир. Мои задние ноги свело болезненной судорогой, и я неосознанно вытянула их куда-то, чтобы мне стало легче.

Ритм, ритм, ритм. Его копыто скользнуло к моему горлу, заставляя держать голову на весу. Сойдя с ума, я намеренно вдавилась в него, срываясь на хрип в такт его движений. Он смилостивился и чуть подвинул копыто, подставляя под мою трахею мягкие мышцы, а не твёрдую часть.

Ритм, ритм, ритм. Мир уже поплыл перед глазами. Я чувствовала, как теряю сознание, но старалась удержаться. Слишком сильно, слишком много, слишком сладко, слишком хорошо, больно и плохо одновременно!

Шаг! Мои мышцы сильно сжались, забирая у жеребца последнее. Кажется, я лягнула Войса, но не особо помешала этим. Мир растворился сначала в белом, а затем и в чëрном цвете.

Я едва почувствовала, как мы разъединились. Но услышала невероятно пошлый, хлюпающий звук. Холодный воздух прошёлся по моей разгорячëнной плоти, заставив вздрогнуть от контраста. Войс плавно опустил мою голову на кровать, нагнулся, влажно поцеловал в щëку, широко лизнув напоследок, и повалился рядом. Его крыло накрыло меня. Я смотрела на него рассеянным, невидящим взглядом. Спазмы живота, сладкие и болезненные, провожали мои оргазмы.

— Живая? — он как натренированный боец пришёл в себя быстрее меня.

Я еле-еле смогла кивнуть, подвигав головой, что бесчувственно валялась на мокрой от слюны простыни. Сил сначала не было даже на то, чтобы закрыть рот.

— Вот и хорошо.

Он совсем повернулся ко мне и придвинулся, обнял. Я нашла силы прижаться к нему, тихо-тихо постанывая куда-то в синюю грудь. Как щенок, которого чешут за ухом. Дыхание всё ещё не пришло в норму, и я жадно втягивала воздух, чувствуя всю палитру запахов от двух измождённых, перепачканных тел.

Мои мысли расплескались в голове, разбежались волнами. О Луна, получается, он всё это время сдерживался? Не обрушивал на меня всю свою силу и страсть? О Сëстры, спасите меня... И это я ещё не в охоте! Он тогда из моего тела и разум, и душу вытрахает...

Позови меня с собой, художник, что рисует дождь

Архивариус. Эпоха "Эквестрия"

Форма снежинки

Роман-тическая катастрофа

Комары

Марсиане: тайные страницы

Изумрудный ЛуноМИФ (ЛуноМИФ-1)

Эволюция языковых систем и письменности в регионах Эквестрии, Зебрики, Стране Цинь и Великом лесе

Продолжение следует...

Попаданец и магия. Часть II

Тёмные Сонаты

День первый

День второй

День третий

День четвёртый

День пятый

День шестой

День седьмой

День восьмой

День девятый

Инспекция

Картина

"И ещё одна, на счастье"

"Та-дам!"

Бездна

Тьма

Похмелье

Обещание

Интерес (20.5)

Корица и оладушки

Серенький и синенькая

Облачко (20.5)

Молитва

Богач и бедолажка

Зверь (20.5)

День первый

День второй

День третий

День четвёртый

День пятый

День шестой

День седьмой

День восьмой

День девятый

Инспекция

Картина

"И ещё одна, на счастье"

"Та-дам!"

Бездна

Тьма

Похмелье

Обещание

Интерес (20.5)

Корица и оладушки

Серенький и синенькая

Облачко (20.5)

Молитва

Богач и бедолажка

Зверь (20.5)

Предупреждение