Fallout Equestria: Снег и Ветер

Пролог

Буран снижал видимость почти до нуля. Ветер противно гудел, гоняя из стороны в сторону стены снега. Будь он ещё чуточку сильнее, и разглядеть хоть что-нибудь дальше вытянутой ноги стало бы невозможно.

Сквозь пургу, проваливаясь в снег по самое брюхо, брели двое. Идущий впереди серый единорог лишь отворачивался и щурился, отчаянно борясь с бьющим прямо в лицо скопом снежинок. Надетые поверх простой шерстяной куртки седельные сумки давно запорошило снегом. Хвост и грива белого окраса, да рваные концы обмотанных вокруг головы и шеи красных тряпок трепыхались на ветру.

Синий пегас с короткой красной гривой держался позади и в своей силовой броне даже на сильном ветру чувствовал себя увереннее. Вместо шлема, снятого и покоящегося на шее, он носил лишь простые лётные очки. Время от времени летун прикрывал морду одним из крыльев, спасаясь от особо ярых порывов непогоды.

Пони почти вслепую двигались в известном лишь им направлении; иногда единорог сверялся с чёрным ПипБаком на левой ноге, корректируя курс. В конце концов, он остановился и поднял переднюю ногу вверх, давая знак своему спутнику. В ответ на жест пегас сразу же встал словно статуя. Единорог сделал ещё несколько осторожных шагов и опустил взгляд. Перед ним раскинулась пропасть, чьи глубины не позволял разглядеть буран. Жеребец не шевелясь смотрел вниз, стараясь увидеть хоть что-нибудь в белой пустоте. Пегас подошёл к нему и прикрыл его лицо крылом от колючих снежинок.

— Мы ведь сделали всё правильно? — спросил летун, пытаясь перекричать непогоду. Единорог еле заметно пожал плечами; его рог засветился бледно-красным.

— Мы сделали то, что посчитали нужным, — спокойно ответил он. Ровный, усиленный магией голос просто игнорировал воющий ветер. — Но, возможно, это стало самой большой ошибкой в нашей жизни.

Со стороны метели к ним подлетел чёрный спрайтбот. Летающую машинку метало из стороны в сторону, но она сопротивлялась непогоде изо всех сил.

— Я выполнила, что ты просил. Все шары доставлены. Но я всё равно считаю, что тебе не стоит заходить так далеко, — обратилась она к единорогу через трещавшие и фонившие динамики, но тот никак не отреагировал.

Сзади к ним медленно приближалась земная пони, обмотанная серыми тряпками от красного хвоста до носа. В неприкрытых тканью местах проглядывалась светло-розовая шкурка. С правого боку свисала маленькая синяя сумка.

Единорог развернулся к остальным и произнёс магически усиленным голосом:

— Ну что ж, все в сборе. Это последний раз, когда мы стоим тут все вместе... почти все. — Он повернул голову в сторону спрайтбота, но от сыплющихся на лицо снежинок зажмурился и отвернулся. Тряхнув головой, пони продолжил: — Мы достигли нашей цели. Защитили наш дом... эту Пустошь. И, надеюсь, своими действиями мы не подлили масла в огонь.

Закончив свою речь, он снова встал лицом к обрыву. Кобыла подошла и прижалась к его боку, уткнувшись мордочкой ему в гриву. Они просто молча стояли, но затем пони отошла в сторону и, посмотрев на единорога фиолетовыми глазами, тихо спросила:

— Так всё и кончится? Почему бы нам просто не попробовать сначала. Время у нас есть.

— Вот времени у меня как раз и не осталось, — резко ответил единорог, даже не поворачиваясь к ней, перекрикивая воющий ветер. Рог жеребца снова засиял, и он обратился к остальным уже своим спокойным голосом. — Вы все знаете, что делать. Ничто ещё не закончено. Мы лишь уходим со сцены, оставляя возможность доиграть другим. А теперь свободны.

— Как скажешь, — произнёс спрайтбот и улетел восвояси, позволяя порывистому ветру унести его.

Земнопони и пегас остались с единорогом. Он повернулся к кобыле и левитировал шар памяти из своей сумки ей в рюкзак.

— Храни его как зеницу ока. Эти шары теперь важнее нас самих. — Он помолчал мгновение и обратился ко всем. — Я хочу побыть один. Догоню вас позже.

Кобыла кивнула и начала пробираться сквозь пургу в направлении, откуда пришла.

— Ты уверен, что нет другого способа? — подойдя ближе, спросил пегас.

— Да, по-другому его с меня не стащить. Давай уже с этим покончим. Я устал нести это бремя. Настал мой черёд отдыхать, — ответил жеребец, убрав тряпки с лица магией, и улыбнулся летуну. Правая половина его лица была обожжена. Задетый пламенем глаз теперь вечно щурился. — Вот же ж какая ирония. Эта штука меня медленно убивает, но стоит мне снять её, и я сразу умру. — Он приподнял ногу и взглянул на ПипБак. — Так что, да, давай просто покончим с этим.

Его рог снова засиял, и из сумки вылетел охваченный облаком магии револьвер. Единорог взглянул в сторону пропасти в последний раз и, вяло улыбнувшись, произнёс:

— Эх. А я надеялся взглянуть в последний раз на всю ту красоту, ради которой мы мучились. Прощай, мой друг. Позаботься, пожалуйста, об остальных.

Пегас зажмурился и отвернулся. Он не хотел смотреть на то, как единорог приставил оружие к своему виску и взвёл курок. Грохот выстрела сменился шумом падающего тела. Летун повернулся и посмотрел на бездыханное тело друга: слабая улыбка навсегда запечатлелась на его лице. ПипБак отсоединился и теперь лежал рядом с ногой и револьвером, из ствола которого струился дымок. Пегас подошёл поближе и отправил устройство в сумку, подняв его зубами.

— Прощай, — прошептал он. — Как ты и хотел, мы ненадолго оставляем тебя одного.

Сказав это, летун просто сел прямо на снег и склонил голову. Метель всё усиливалась, засыпая их снегом, но пегаса это уже не заботило.