Эффект бабушки

Эффект бабушки.

Твайлайт Спаркл Принцесса Луна Грэнни Смит

Властелин Колец: Содружество - это магия

Рейнбоу Дэш снова прикладывается к катализатору талантов, который разработала Твайлайт Спаркл в фанатской серии "Double Rainboom". На этот раз радужную пегаску заносит в Средиземье - прямо в эпицентр разражающейся Войны Кольца, - и остальные Хранительницы Элементов Гармонии отправляются ей на выручку.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Человеки

Эхо далекого прошлого

Давным-давно в волшебной стране Эквестрии правили две сестры… Занятная история, правда? У сестры всегда был талант к сочинению всяких историй, но стоит отдать должное, эта история является её шедевром. Все учтено, ничего не пропущено… и ни слова правды.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Нежная как шелк

Твайлайт Спаркл и Рак в Эквестрии «завтракают в постели»

Твайлайт Спаркл

Последняя весна

Маленькая пони в маленьком городе пытается по крупицам собрать то, что когда-то было ее жизнью. Может еще не все потеряно? А может нет смысла и пытаться?

Другие пони

Принцесса Селестия похитила все твои простыни

Сперва Селестия лежала в твоей кровати. Потом она все так же лежала в твоей кровати. А теперь она украла все твои простыни и отказывается покидать всю ту же кровать. Как это может быть связано с судьбой человечества? https://ponyfiction.org/story/13535/ - продолжение шедевра

Принцесса Селестия Человеки

Под чужими небесами

Однажды в Эквестрии очередные заигрывания с порталом-зеркалом пошли не по плану. Дискорд попытался всё исправить, но... это же Дискорд, в конце концов! В результате Шестёрке, Спайку, принцессам Луне и Селестии пришлось узнать на собственной шкуре, каково это - быть попаданцами! Всем досталось по своему миру, и лишь спасательная команда в составе Сансет Шиммер, Старлайт Глиммер и Санбёрста сможет выручить попавших в переплёт друзей и вернуть их обратно в Эквестрию. Так. Вы же не поверили, будто Дискорд это всё случайно устроил? Не поверили же?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Дискорд Человеки Старлайт Глиммер Санбёрст Сансет Шиммер

Зима

Сердце Старлайт билось в тот вечер чаще. Потому что горели звезды. Потому что вспыхнула искра. И заболел Дабл Даймонд.

Другие пони Старлайт Глиммер

Страдай молча

Каждое утро принцесса Селестия просыпается с ужасной болью, и каждое утро она выбирает терпеть её. Но в один прекрасный день она обнаруживает, что чувствует себя нормально. Очень немногое когда-либо пугало её настолько же сильно.

Твайлайт Спаркл Спайк Принцесса Селестия Тирек

Кровавый изумруд 2

Вторая часть рассказа про Изумрудку)

Твайлайт Спаркл Пинки Пай Спайк Трикси, Великая и Могучая Другие пони ОС - пони Мод Пай

Автор рисунка: aJVL
Коллапсирующиеся минуты

Дуэт для солиста о двух головах

— Мир окончательно разрушен. Ноты говорят: день нулевой обернулся нулями.

Двое пони медленно шли по затхлым тропкам меж болотных огней. Уже девять часов прошло, и они еле передвигали ноги.

Чтобы не заснуть на ходу, они говорили на всевозможные темы, лишь бы разбавить туман в голове какими-либо мыслями:

— А я считаю, что концепция дурацкого злодея с просто немеряной силой страшно устарела, Свопп, — говорил пони, облаченный в доспехи. На доспехах появились дырки для глаз, рта и носа – что были удивительно, так это то, что они там были всегда, но хитрое, зачарованное стекло забрала могло с одной стороны мимикрировать под металл.

— Верно говоришь, Клик. Впрочем, я скажу тебе больше – не поверишь, но именно политика Селестии, которая была направление на постоянно уменьшение «рыночной» справедливости и «всеобъемлющего конституционного закония», если я верно выражаюсь…

— Слова «закония» еще не изобрели, если я правильно понимаю, — хихикнул пони в доспехах.

— А какое тогда?

— Есть «беззаконие».

— Ну прости мои окказионализмы. Впрочем, ты все равно мог бы понять, что я хотел сказать. Так вот, эта политика, которая все больше увеличивает долю доверительной части среди даже деловых отношений, очень верная, с одной стороны.

— С чего бы это? Разве это не противоречит как-раз таки полновесности этой самой конституции?

— Слышал когда-нибудь «Балладу о двух злодеях»? — усмехнулся Свопп.

— Нет, конечно, — улыбнулся тот.

— Ты там еще мозги не сварил себе в этих доспехах? Такое великое произведение, а ты…

— Слушай, я пони гораздо более приземленный, нежели Вы, Монсеньор Я-Читаю-Книги-И-Кичусь-Этим-По-Жалкому-Имени-Свопп, — рассмеялся пони в доспехах.

— Ладно, слушай, умник. Так вот, произведение о двух злодеях – один хотел власти, другой хотел тоже. Первый был прямолинеен, как черт, и чертовски силен. Он умел командовать и умел сражаться. Он поставил на кон свою жизнь и свою армию – в огромной битве защитники, которым было уже некуда отступать, в итоге разорвали первого. Надо быть очень сильным, чтобы сломить дух пони. Крыса, загнанная в угол, начинает драться, как сумасшедшая. Путь через кровь оборвался у этого самого угла, когда крыса пошла на ответный удар.

— Это все конечно, хорошо, и я понял, на что ты намекаешь, но все же… Что со вторым, кстати?

— Ты слушай-слушай, твоему мозгу полезно хоть слегка приобщаться к великому. Второй был гораздо умнее. Купленный чиновник вонзил кинжал в королевское горло на аудиенции. Купленный совет проголосовал за его, второго, кандидатуру. Купленный парламент принял его присягу. Он обратил слезы пони по королю в серебро и успех. Сыграв на горе народа и умея лишь покупать и говорить, он добился большего, чем тот, кто тренировал армию на бой до конца. Сечешь, к чему я это говорю?

— Кажется, не очень. Поясни-ка, большая голова, — доброжелательно ответил Клик.

— Во-от. Если миром станут править деньги, станет невозможно найти злодея. Пока злодей хочет лишь атаковать оружием – на самую сильную палку найдется свой кирпич в лицо. Слышал о Элементах Гармонии? С моей позиции я могу лишь назвать их «универсальным кирпичом».

— То есть деньги – это плохо? Я тебя не понимаю. Но ведь я знаю, что нет ничего хуже натурального обмена – не хочет продавец моего барана, а я хочу его лук. Что делать? Каков эквиватлент?

— Что? Экви… Как ты сказал?

— Эквиватлент.

— Эквивалент, невежа.

— Ох, ну простите, сеньор Высокопарные Манеры.

— Неважно, — заметил Свопп, покачав головой, — так вот, деньги как пресловутый «универсальный товар» не несут ничего плохо в сущности, но вот деньги как тот самый властелин мира, которому подвластны даже сильные мира сего, в этом мире не нужны. Верно говорю?

— Верно. Зачем бумажке править миром?

— Верно, что незачем. Поэтому сокращается роль денег, увеличивается роль отношений – чтобы те самые злодеи получали не власть, а кирпичом по морде.

Разговор продолжился. Успели обсудить Кантерлот, что произошло. Завели разговор о кобылках, посмеялись над тем, что говорят, как пятнадцатилетние кобылкострадальцы, и наконец завели разговор о «Монохроме».

— Так я не совсем понял, что же такое «Монохром».

— «Монохром»? Его больше нет. Это такая специфическая организация…

**

— Сэр, наш командир, Клик, только что дезертировал и ушел, оставив лишь костерок на месте его личного дела.

— И что это значит?

— Это значит, что у нас разруха, сэр.

— А кто есть на должность нового командира, капрал?

— Никого, майор, сэр.

Подземный комплекс «Монохрома» был выстроен в одной из полостей Кантерлотской Гряды. Организация была здесь на исключение четкая, военная – впрочем, «Монохром» был далеко не той защитнической организацией, что защищала пони. Они и были тем самым денежным злом, что порицал Свопп в своей речи. На самом деле, именно после просмотра «Баллады о двух злодеях» в Кантерлотском Театре, у Клика, генерала армии разврата и продажничества, родилась идея бросить все в костер. Были сформированы «посылки» — пони, которые должны были в нужный момент совершить самоубийства на главных площадях, оставив после себя дневники с ложными «расследованиями». Пони отбирались тщательно – лишней крови Клик не хотел. Неизлечимые больные, одержимые, конченые психи – вот была та суицидальная аудитория, которая и вышла бы на улицы городов, повествуя о грешках «Монохрома». Здесь можно было продать душу и выкупить чужую, здесь из пони делали рабов, здесь их учили убивать; здесь продавались и покупались жизни; протекционные листы банд монохромовских мародеров держали у себя многие богачи Сталлионграда и Ванхувера. В Кантерлот, правда, «Монохром» не лез – слишком близко к принцессам и Королевской Страже, которую они тщательно избегали.

Табличка над его креслом руководителя гласила: «omnis potestas mea, ut 'hoc est meum sanguinem super», что значило: «Вся власть, и в этом суть – в крови объятьях проложен мой путь».

И вот наконец он дезертировал. «Посылки» прибыли на места, и он зашел за старым студенческим другом — замечательным, пусть и самовлюбленным, актером Своппом. Но что-то пошло не так. Свопп думал, что «посылки» — это и есть зеленые взрывчатки, но Клик знал, что что-то здесь не так. Все города, в которые были отправлены посылки, были подорваны – это-то он выяснил, бегло увидев в крайней разбитой армейской палатке на дороге карту.

А «Монохрома» больше действительно не было. Ровно как и спокойствия за вечной лживой улыбкой Клика – его душу терзали различные варианты событий и действий. Что делать дальше?

**

Но часы шли, и спать хотелось все больше и больше. Наконец на каком-то крупном перекрестке показалась небольшая деревушка. Они, переглянувшись, направились к ней. Деревушка состояла из семи домов, таверны и церковки Селестии.

Грязь на проселочной дороге хлюпала в начинающем нависать утреннем тумане. Уставшие пони медленно шли по пустой главной улице городка. Вокруг не было ни души, и поэтому они страшно удивились.

— Надеюсь, мы найдем кого-нибудь живого. Сколько нам еще встретится городов-призраков?

— Не знаю. Возможно, еще парочка. Завтра мы уже будем у Барьера, а там дальше посмотрим.

«А там дальше тебя уже не будет,» — зло прокомментировал про себя Свопп. Не зря же он был актером – скрывать свои истинные эмоции он был мастер. В его сумочке давно покоился клинок типа «Фаерфлай», специально заготовленный для Клика. Но доспехи были слишком прочны даже для закаленной стали, и оттого-то Свопп и ждал этого Барьера. Эта линия, непроницаемая для зачарованных доспехов, скоро предстанет перед ними – и там Клик вынужден будет снять свою экипировку, что делает его крайне уязвимым.

Именно так рассуждал Свопп. Он был уже давно знаком с Незрячим – личностью, хорошо известной в узких кругах. Каким бы это обыденным это не звучало, но Кьюиксильвер Иммортал был весьма долговечным пони, что заключил посмертный договор с Дискордом – пока жив тот, одержим и Незрячий. Цена была малая – зрение. Дискорд изначально был натурально слеп и неоформлен – лишь сгусток непонятно каких частей пони, что собственно сильно мешало его выживанию в этом мире. Заинтересованный в бессмертии Кьюиксильвер нашел его и подписался в контракте бессмертия от лет, отдав свое зрение и сделав его в своем воображении химерой – и таким стал окончательный лик Дискорда. Впрочем, связаны какими-то оковами они не были – вопреки своему складу мысли, Кьюиксильвер был ученым: именно он зародил концепцию доспеха пятого поколения и идею, что каждый единорог может обладать магией без практики. Он доказал несколько весьма интересных теорий через подставных пони.

Как бы это странно не звучало, но он был весьма осведомлен о происходящем сегодня. С помощью магии он умудрялся видеть то, что цвет не мог передать. Отсюда происходили его бесконечные разговоры «самого с собой» — его считали сумасшедшим, но он водил дружбу с теми, кого увидеть нельзя – с духами и призраками.

И вот, где-то полгода назад, он мельком намекнул своему «контакту» из Кантерлота – талантливому актеру Своппу, который по совместительству делился с ним интересной информацией из недр закулисной жизни, что процветала в пустых Кантерлотских богачах, что скоро ему придется кое-куда пойти. Он сказал, что необходимо будет избавиться от любой обузы, особенно если она из стражи или ведет армейский подход в жизни.

Клик был ему хорошим приятелем – но не более. Тем более, раз уж он пошел куда-то по совету Незрячего, то он знал, что тот лишнего и лживого не скажет – поэтому в сумке были арбалет и клинок. Арбалет был лишь с двумя болтами – но именно поэтому он надеялся лишь на клинок.

— И что, где же все? – с раздражением позвонив в колокольчик постоялого двора в пятый раз, резко бросил он.

— Не знаю, — сказал Клик и задумался. Взгляд его устремился по пейзажу, но не пейзаж сейчас искал он – а лишних свидетелей. Свопп был хорошим актером, но также он был искусным лжецом. А еще у него был один небольшой амулетик – небольшая, но красивая штучка, которую он всегда представлял как семейную реликвию. Но Клик прекрасно знал, что Свопп лжет. Это был ключик от одной тайны, которую тот очень хотел раскрыть. При нем в сумке было пять похожих ключей — и шестой был совсем рядом. Но нельзя было убивать публично – это могло закончиться не раскрытием тайны, а тюрьмой. Ходили слухи о запакованном оружии, открыть которые могли шесть амулетов. Годы искал он их – и нашел пять. Шестой был ближе, но когда Клик узнал об этом, он был в шоке. Месяцы борьба внутри души лишала его покоя – убить или не убить? И вот сейчас, в рамках глобальной проблемы он избавится от еще одной души – и найдет то, что искал. И сделает то, что хотел. И действительно станет владельцем того, перед чем склонятся даже деньги.

Даже деньги… Интересная фраза. Стоп… О Дискорд побери, только не это.

Какой-то силует пони в утреннем тумане, хромая, шел сквозь переплетения улочек, приближаясь к ним. Было видно, что он стар. Медленно он шел к ним, надевая по пути очки и хорошенько нахлобучивая их на нос.

Наконец он подошел к ним и открыл разговор фразой:

— Что забыли здесь, сынки? Все народ уже в церквушки, молятся за спасение, — проскрипел старик.

— Мы, дедушка, здесь лишь ради отдыха. Не подскажешь, где здесь можно поесть и поспать?

— Да вы зайдите в церковку да на третьем ряду увидите пони в холщовой рубашке. Это Вуден Хак, он местный хозяин двора, он вам поможет, — прошамкал старик.

— А можно вопрос: почему вы не в церкви тогда? – спросил Свопп.

— А на кой мне эти молитвы? Якось-то нечего мне молиться за спасение – и так скоро, хе-хе, в гроб, — промямлил старикан и пошел куда-то.

Минута прошла в раздумьях. Старик скрылся за углом в тумане; оба пони примерялись друг к другу, словно ожидая друг от друга подставы; наконец молчание нарушил не выдержавший Клик:

— Ну, давай уже в церковь.

— Я только за.

Двое пони медленно шли по направлению в церковь, разглядывая деревушку. Старая деревня, коих было немало в околодорожье, почему-то не казалась счастливой – наоборот, взгляд на дома, которые на первый взгляд казались целыми, сейчас навевал уныние. Возможно, был виноват туман – но какое-то нехорошее предчувствие колыхало их души.

Наконец дорожка кончилась, и они подошли к церкви Селестии. Двери были закрыты, но внутри слышались песнопения. Свопп уже хотел постучаться, но Клик остановил его, показав ему кое-что. Какой-то кусочек белой слизи лежал на дороге; Свопп даже не обратил на него внимания, но наточенный на подобное глаз Клика сразу увидел обман.

— Знаешь, что это? – загадочно спросил он.

— Блевотина? – с отвращением предположил Свопп.

— Нет. Это слизь чейнджлингов – обычно это материал для постройки улья. Она встречается только у улья, и больше нигде – в походе они не строят укрытий.

— То есть…

— Деревня уже давно – подстава для путников и для оставшихся жителей. Именно.

— И что нам делать?

— Я не знаю, Свопп. Я не знаю.

— Сколько времени тебе надо, чтобы отоспаться?

— Часа четыре, а что?

— Мне часа три, и могу день идти. Давай снимем номер на четыре часа – поспим и сразу уйдем.

— Я думаю, лучше на семь. Вначале не сплю я, а затем не спишь ты.

— Договорились.

В этот момент каждый подумал: «Чтобы тебя высосали, пока я притворяюсь, что сплю,» — и оба синхронно улыбнулись; но, не зная о помыслах другого, сочли это каждый удачным для себя совпадением.

**

Юниверз медленно шел по аллее, объятой со всех сторон туманом. На первый взгляд он казался непроницаемым, но это было ошибочно – в нем было все видно где-то на метров сорок, и до пятисот метров можно было видеть силуэты. Почему Юниверз так просчитал? Потому что от столба с пометкой «Кантерлот» до парка пригорода было как раз пятьсот метров, и были видны силуэты деревьев.

Шел он весьма медленно, наслаждаясь новым и непривычным для него пейзажем. Не видевший чистоту синего неба и вечно необъятные просторы, он считал, что видит то, что должно быть. Впрочем, так же он отдавал себе отчет в том, что идет куда-то, где был совершен локальный апокалипсис, и, хоть такое словосочетание резало ему самому уши, кроме как прилагательного «постапокалиптический» ему ничего не приходило в голову.

«А там, где апокалипсис, там и постапокалипсис. Интересно. Я никогда не видел разрушенных миров; хотелось бы узнать, каково это – быть таким своеобразным падальщиком и что нужно, чтобы выжить? Происходящее для меня, конечно, игра – этот доспех, мой склад ума и позиция в этом мире дают мне право игриво относиться к подобному, заигрывать со смертью в ее истинном обличье; кому-то, это, конечно, тяжелым грузом ляжет на жизнь и не будет оправдания совершенным таким образом глупостям и психованностям в такое время; кому-то это наоборот, принесет богатство и славу – черную мародерам вначале, белую чистильщикам и ликвидаторам потом. Но, что самое удивительное – мне совершенно не страшно. Кажется, что пахнет свежей хвоей – действительно ли так разрушителен этот локальный… Дискорд побери, опять это наиглупейшее сочетание. Как же это назвать? Местный конец? Региональный «зэ энд»? Ай, ладно. Меня все равно никто не осудит, если я пойду по стопам писателей дешевых бульварных романов и назову это пафосными словечками… «Событие Икс». А что, по-моему, весьма неплохо… «Событие Икс». Если я сумею рассказать об этом выжившим, возможно, моя правка войдет в учебники по истории… Хех. Какие глупые мечты. Я вообще кого-нибудь встречу? Сильно сомневаюсь в этом,» — вел Юниверз монолог внутри себя. Ему казалось, что голос внутри него самого пару раз менялся, обретая полудиалоговую форму, но он доказал себе, что ошибается, попробовав заговорить с собой вслух. Голос летел вслед за речью – и вот, этот идеальный голос наконец умолк, когда на обочине Кантерлотской дороги показался какой-то движущийся силуэт.

Силуэт явно принадлежал пони и потому Юниверз слегка удивился. «Почему он не бежит? У него нет инстинкта самосохранения? Здесь может быть опасно, а может… А может, он мыслит, как я. Подойду, спрошу, что он здесь забыл – может, найду что полезное в его речи,» — подумал он и немедленно направился прочь от дороги.

Это действительно был пони, и, судя по позе, он был очень сильно занят. Слегка обойдя его, чувство легкого отвращения нахлынуло на Юниверза – пони занимался поеданием самого себя. Причем он делал это не как сумашедший, не грыз в исступлении плоть, а наоборот, делал это размеренно, со смаком, пробуя каждый кусочек.

«Странно,» — подумал Юниверз, наблюдая за ним. Но это ничуть не смутило идею спросить у пони, что он здесь делает.

— Извините, я бы спросил, который час, но, думаю, не время. Не подскажете, что произошло и что вы здесь делаете? – задал Юниверз вопрос.

— Ем, — огрызнулся пони, — не мешай. Иди, куда шел.

— Так вы не…

— Ничего не скажу. Проваливай, — пони зло посмотрел на Юниверза, прерывавшего трапезу.

— И не…

— Слушай, я тебе ясно сказал – вали отсюда. Я занят, — ни один, ни другой друг друга не смущались и не боялись.

— А разве…

— Дискорд тебя забери, у тебя с головой плохо? – оскалился пони, и тут Юниверз рассмотрел какую-то белую точечку у него во рту.

— Странно. Обычно пони себя не едят, так как это доставляет нестепримую боль. Значит, ты не пони. Но одновременно ты пони, и это парадоксально, но верно. Значит, ты не оригинал. А это значит, что ты фамильяр – но фамильяр не будет поедать себя, ведь он специальная марионетка. Но есть еще один вариант… — Юниверз сделал шаг навстречу пони, резко развернул его голову к себе, несмотря на грубые протесты со стороны последнего, и копытом раскрыл ему рот, — так и есть. Ты – паразит.

Из пасти на него смотрело странное белое создание. Щупальцами с присосками и крючками оно уходило в ткани тела; брюшко, видимо, шло ниже по пищеводу. В середине был виден большой рот, в котором находились зубы, которые были, судя по агрессивному постукиванию, перемолоть любые кости.

Этот рот внутри и говорил; движения рта пони были лишь какими-то хаотичными судорогами.

— Ну что пялишься? В первый раз могильного трупоеда видишь?

— Вообще-то в первый, — сказал Юниверз и соскреб немного белой жижи с щупальца. От нее явно несло рвотой. «Какая мерзость,» — подумал он.

— Эй, эй, потише давай! Давай я к тебе в кишки залезу заживо и буду там скрестись! Хочешь, да? Раздвигай дыхальце, — крепко выругался паразит в ответ на движения Юниверза, — слушай, дай просто пожрать. Я и так голодный – мне не до тебя.

— Голодный? Разве каждый день в Кантерлоте не умирает пара пони?

— А я что, один на кладбище? У нас скоро будут талоны на тушки раздавать – теперь же у нас все модненькое, кремировать надо, или в гроб на ста затычках положить. Хорошо хоть могильщики понятливые – гвозди крадут на цинк, и им плюс, и нам полегче. Ты когда-нибудь пробовал есть цинк?

— Нет, не приходилось. Был бы рот… — задумался на секунду Юниверз, представляя себе цинк.

— И даже не бери в этот свой рот. Гадость еще та. Какой-то химией несет. Уж я-то знаю, меня мой рот никогда не обманывает.

— Ух ты, — улыбнулся Юниверз, — а вы, сэр, оказывается, эстет…

— Да хоть как меня назови, только пожрать дай. Это, кстати, просто халява какая-то. Что произошло, кстати, раз уж такой тут пир?

— Если бы ты не упирался, то ты бы услышал, что я вообще-то тоже самое хотел спросить у тебя. Кстати, как тебя зовут?

— Эм-м… Эй-Арса. А тебя, раз уж ты несъедобный?

— Юниверз.

— Похоже не понячье имя. С какого кладбища будешь?

И тут до Юниверза дошло: у паразита не было глаз, и он принял его за сородича! С хохотом он прояснил возникшее недоразумение, и тут…

— А-а-а-а! – завопил паразит, — матушки-батюшки мои аскариды, убивають! Хулиган! Царапает! Помогите!

— Да спокойно ты, полоумный червяк, не буду я тебя убивать, — громко и твердо произнес Юниверз, заглушая истошное вопение паразита и его попытки убежать, пытаясь заставить дергаться окоченевшее тело. Хоть и страшно было Арсе, но с такой добычей он тоже не спешил расставаться – уж слишком он был голоден.

 — Точно? – после секундной паузы поинтересовался Эй-Арса, — а ты уверен, что точно не будешь?

— Точно-точно, — кивнул Юниверз, — мне незачем тебя убивать. Ты своими воплями мне даже мысль сбил. Помнишь, ты говорил про цинк?

— Ну-у… Да. Мерзость, да, — подтвердил Арса.

— Ну так вот, я целиком нахожусь в большом ходячем гробу мне по размеру – и поэтому мне незачем тебя убивать. Мне уже не страшно встретить какое-то чудище на улицах Кантерлота – я их, чует мое отсутствующее сердце, навидаюсь.

— Чудище? Ты сам, судя по рассказам, чудище, а я представитель редкой, и, между прочем, весьма благородной расы.

— Я вижу, какая она благородная…

— Знаешь что? Ты ведь жрешь капусту? Так вот, с точки зрения капусты ты – смертоубийца и тебя надо на кол…

— Да погоди ты, нервный червяк, хоть раз меня дослушай. Ты орешь, как бабка на всю улицу, чтобы все в округе слышали, а толку? Ну приползут твои сородичи, мне-то что? Меня им не сожрать – не по зубам, а давить тебе подобных и марать мой свеженький костюмчик мне совершенно не хочется. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Похоже, что да, — утробный голос изобразил интонацию понимания, — видать, ты какой-то особенный пони, раз у тебя нет желания прихлопнуть такого, как я. Но учти – я все еще тебе не доверяю.

— Кстати, а почему твоя раса благородная? – поинтересовался Юниверз.

— Не знаю. Может, если увидишь более умных могильщиков, чем я, узнаешь, почему. Я не знаю, да и незачем. Мне надо знать, как быстро тушку проглотить – мне в будущем еще детей надо делать, а для этого туш пять надо.

— Так ты…

— Да, я женского рода. Но и мужского тоже. Судя по твоему голосу, для тебя все это очень странно, да? – издевательски подметил Арса.

— Да нет, почему же… Я наслышал о, ахем… — Юниверз крякнул, вспоминая слово, — …гермафродитах. Ты, похоже, первый представитель этого… Слова, скажем так, которого я вижу вживую. Учебники по медицине говорили, что история знала примеры такого уродства…

— И опять ты все путаешь. Для вас всех, может, это и уродство, но для нас скорее быть только самцом или самкой – уродство. Слишком уж это хлопотно в итоге выходит – мы сейчас живем в таком мире, где каждый сам за себя. Именно поэтому ко мне еще не приползли на меня похожие, хотя крики они наверняка слышали. Уже планируют, какой кусок моей добычи им достанется.

— А у вас, вижу, серьезные принципы невмешательства, — огорченно вздохнул Юниверз, — к сожалению, и у нас такие тоже бывают.

— Вот именно поэтому мы не так далеко от вас ушли. По сравнению с вами, мы просто иные в физическом плане – а мораль, увы, одинаковая у всех, будь то падальщик, могильщик, дух или просто пони. Сечешь?

— Сек бы, да ссекается неверно, — ответил Юниверз любимой фразой Незрячего на вопрос «Сечешь?», однажды заданный ему каким-то пони.

— Хех… Ну так можно я все-таки поем? Раз уж мы с тобой так поговорили, это лишь разыграло во мне аппетит, — заметил Арса.

— Конечно можно, — кивнул Юниверз, — только после последнего вопроса.

— Ну задавай, только скорее, — с нетерпением оттарабанил Арса.

— Сколько у тебя зубов? – спросил Юниверз и наткнулся на ступор. Паразит не знал, сколько у него зубов, но вдруг вместо «не знаю» он начал что-то делать во рту, считая. По-видимому, ему самому стало интересно, сколько же у него зубов.

В таком озадаченном положении его Юниверз и оставил. «Пусть подумает – даже последнему червяку думать иногда – хотя бы иногда, полезно.» Уже издали он услышал победный крик: «Триста сорок шесть!» и ужаснулся. Триста сорок шесть зубов – это не лезло ни в какие рамки восприятия мира. Сорок шесть – он бы еще понял, но триста сорок шесть… Это было слишком. «Хорошо, что мне такой, приличный, спокойный попался. Другой бы еще сьел ногу и не подумал. Впрочем… Мне теперь дорога только туда, в Кантерлот.»

Путь продолжился. Вокруг меркали различные дома, фасады которых от ударной волны осыпались. Где-то там, в Кантерлоте, сверкали разряды молний, сходя с верхнего края тумана на землю. Теперь уже стали чаще попадаться тела пони и разрушенные здания.

Деревья начали менять свой облик. Теперь периодически встречались погнутые, сломанные, искореженные деревья. Запахло чем-то нездоровым – как будто рядом было болото. Шаг за шагом Юниверз медленно приближался к эпицентру, проходя мимо пустырей и небольших городков около города. Совсем скоро ему придется наступить на землю…

— …А-а-а! – заорал кто-то, и, врезавшись в доспех Юниверза, отлетел назад, распластавшись по земле. Перед Юниверзом оказался какой-то непонятный пони, весь в царапинах. Некогда красивый дорогой костюм тряпьем висел на коже, галстук был наполовину оборван, очки были разбиты на одном стекле, от чего их было не принять за очки – так, ненужная стекляшка.

— Кто ты?

— У-уйди…. Демон…

— Я не демон, — отрицательно ответил Юниверз.

— Д-демон… Будьте вы все прокляты… — пони отползал от стоячего Юниверза, который принципиально не понимал, что происходит.

— Зачем кого-то проклинать? При чем здесь я и демон? – нотки искреннего непонимания прозвучали в голосе Юниверза, но сердце того пони не услышало их. Он встал, развернулся и побежал прочь от него, туда, где туман, судя по всему, кончался.

«Что это было? Какой демон? Почему он так сказал? И вообще, зачем оскорблять незнакомцев, оказавшись в такой ситуации?» — задавал себе вопросы Юниверз, и не находил ответа. Похоже, ответа так реально и не было. «Но ведь где-то всегда есть ответ?» — подумал он вслед. И, видать, чтобы отыскать эти ответы, нужно было идти дальше, туда, в разрушенный город.

Вдруг Юниверз ощутил, что на него кто-то смотрит. Он обернулся. На него действительно смотрел какой-то карликовый пони. В его глазах были зрачки, но они были почему-то абсолютно пусты.

— Простите… — обратился к нему Юниверз, но тот пони даже не подумал отвечать, а лишь продолжил смотреть на него. Это был земной пони, больше похожий на жеребенка – белый, с седой гривой, и резкими чертами лица – и лишь борода выдавала в нем отнюдь не детский возраст.

А затем он просто испарился, будто его здесь не было. Просто растаял в воздухе легким дымком и его не стало.

«Удивительные и неповседневные вещи попадаются мне на глаза сегодня,» — подумал Юниверз, возобновляя шаг, — «такое ощущение, что вместе с одним взрывом мир изменился. Ошибаюсь ли я? Вот это уже интересно,» — закончил он мысль вслух и ускорил шаг.

До Кантерлота оставалась еще буквально пара сотен метров.

Вдруг что-то переменилось. Прямо из-под земли начали вырастать какие-то дугообразные стержни, которые напоминали стекло. Они прорастали сквозь все – сквозь тела, землю, деревья, дома, и даже сквозь Юниверза. В местах, которых они прорастали, стал ощущаться непонятный холод. Так продолжалось секунд десять. Затем они моргнули по семи цветам каждый – цветам радуги, и вдруг в ослепительной вспышке мир испарился.

Нет, объекты остались на месте, но Юниверз в первый раз за свою жизнь потерял ту нить, что держала его на привязи с этим миром, и потерял сознание. Костюм, словно срубленный мечом, упал на землю и распластался на ней. Системы, что давали ему чувства, отправились в жесткую перезагрузку, но, даже уже восстановившись, они не ощущали владельца; его сознание клубилось где-то внутри, не ощущая себя.

**

— Ну и что вы этим хотите сделать? – голосом, полным недоверия, Твайлайт Спаркл смотрела на то, как рабочие Радужной Фабрики выпустили в Кантерлот столп огромного бесцветного месива, из которого, по задумке, могла получиться радуга.

— Мы лишь даем время. Любое существо без физической формы или с ней, но приобретенной вследствие собственного желания, поваляется в отключке, и, если есть выжившие, они убегут.

— А как они знают, что надо им делать?

— Кантерлотские громкоговорители оказались чудесным образом на связи. Так мы и подумали – что, если сделать так. Осталось лишь ждать.

Твайлайт Спаркл и Рейнбоу Дэш уселись в Понивилльском лагере, где сейчас полным ходом шла подготовка к эвакуации. Впрочем, ждать пришлось недолго: уже через семь минут рация вдруг разразилась –

— Сэр! К нам из тумана прибыли двести шестьдесят четыре пони, и их число потихонечку растет! Они очень напуганы и многие находятся в состоянии шока! Что делать, сэр?

— Это линия у тумана?

— Да, сэр, так точно, сэр!

— Всех везите сюда – им нужна будет медицинская помощь. Срочно, ни секунды не медлить.

— Понял, сэр.

Рация потухла на полминуты, чтобы сменить другим диалогом – точно таким же, только цифра была другая. Когда все шесть станции около Кантерлота смолкли, Твайлайт подсчитала: тысяча пятьсот шестьдесят семь пони.

Из полутора миллионов.

Снова чувство отчаяния захлестнуло фиолетовую аликорн.

Командир вышел на площадь и сказал:

— Психологи есть? И психиатры?

«Да,» — было ему ответом.

— Для вас сегодня звездный час, — крикнул он и вернулся в палатку. Судя по всему, аликорна придется отправить к ним же – подумал он и взглянул на часы. Восемь.

Скоро наступит день первый.

Продолжение следует...