Званый обед

Званый обед

Голден Харвест ещё разочек приглаживает гривку цвета юной моркови, после чего с улыбкой выпархивает из номера простенькой гостиницы, расположенной на окраине Кантерлота. Новенькие подковки – на них она специально копила монетки несколько месяцев — легко несут её к центру города. В глазах пони-провинциалки – удивление и восторг: она первый раз в столице. Она никогда раньше не видела вывесок, текущих неоном по предвечерним сумеркам, витрин, похожих на киноэкраны подпольных цыганских киносеансов – таких же ярких в своем блеске и полных сказочных вещей, которые так же сладко будоражат воображение.

Лошадка улыбается: она раньше и не думала, что просто так окажется в Кантерлоте. Всю свою жизнь она провела в маленьком Понивилле, где занималась огородничеством, и, в общем-то, была довольна своей жизнью: у неё был хоть и маленький, но аккуратный домик, за который выплачивать осталось совсем немного, небольшой огородик, с которого она кормилась. Если у неё и были трудности, то такие же, как и у остальных понивилльцев, потому она не особо из-за них переживала. Порой пони подумывала о семье, но пока, увы, не складывалось. Однажды Голден Харвест зашла в лавочку прикупить кое-что, и продавец буквально всучил ей на сдачу лотерейный билет. Пони никогда раньше не покупала лотерейных билетов, и расстроилась было потраченной зря монетке, однако, всё же стала внимательно просматривать каждый выпуск ежедневной газеты в ожидании результатов тиража. И её билет выиграл. Причем, на него выпал главный приз: приглашение на ежегодный званый обед кантерлотской знати. Пони сначала смутилась этому выигрышу: для неё полезнее было бы выиграть новую лопатку, набор кастрюль, а лучше всего – деньги, а тут ведь придется самой добираться до Кантерлота. Голден Харвест уже подумывала отказаться от своего выигрыша, но тут знакомая поздравила её с удачей, затем соседи пожелали Голден Харвест хорошо повеселиться в столице, а потом она заметила завистливый взгляд торговки на рынке. И пони решилась.

Это ежегодное мероприятие сейчас проводится в Хрустальном Дворце – недавно построенном по проекту знаменитого пони-архитектора величественном здании из стекла и стали, которое уже считается одним из чудес Эквестрии. Неудивительно, что походящую к Хрустальному Дворцу Голден Харвест с каждым шагом всё более и более охватывают и восторг, и робость: это сооружение так прекрасно в сиянии пламени электричества, пылающего в его глубине, и оно такое огромное и величественное, что сама пони кажется рядом с ним незаметной песчинкой.

На подрагивающих копытцах Голден Харвест входит в огромный зал и ещё больше теряется и смущается: она и представить себе не могла такого великолепия. Люстры слепят глаза сотнями электрических свечей. Скульптурные украшения своими округлыми формами и визуально осязаемой твердостью вызывают румянец нежной стыдливости на скулах маленькой провинциалочки. В летящих к недосягаемому потолку брызгах фонтанов есть что-то опьяняюще-возбуждающее, от которого тепло и тяжело подводит низ живота. А столы для гостей! Золото серебро столовых приборов отражают удивленную мордочку маленькой оробевшей пони. Белизна скатерти и салфеток – даже летние облака никогда не бывают такими ослепительно белыми. Дома у Голден Харвест всего одна скатерть – в синюю клетку, уже застиранная и выцветшая. Она такая… ах, лучше не надо!

Голден Харвест ловит на себе любопытные взгляды других пони, собравшихся на этом празднестве, и её сердце переполняется гордостью: она, обычная огородница из маленького городка сейчас среди самых высокородных и великосветских кантерлотцев. Какие же великолепные на них наряды! Как шуршит шелк платьев кобылок, как строг бархат сюртуков, в которые облачены жеребцы, какие на всех утонченные драгоценности! И тут Голден Харвест понимает, что по простоте душевной она совсем забыла о своем праздничном наряде. Она пришла на званый обед в так, как ходит обычно, то есть – ни в чём. Пони вздрагивает – наверно, она по незнанию нарушила какое-то важное правило приличия, и теперь знатным пони будет неприятно её присутствие, но тут ударяют в гонг, и служители принимаются рассаживать гостей на предназначенные для них места.

Повисла торжественная тишина. Пони сидят за столами, не прикасаясь к столовым приборам. Наконец, входит ливрейный слуга и начинает читать собравшимся приветствие от Принцессы. Слова так величественны, но, вместе с тем – так просты и мудры, что сердце Голден Харвест бьется в особенном, возвышенном ритме. Она чувствует себя причастной к чему-то возвышенному и очень важному. И ради этого ощущения стоило приехать в Кантелот.

Слуга сворачивает свиток и удаляется. Голден Харвест смотрит на изумительную морковку, лежащую на листочке салата, освеженном капельками уксуса, как вдруг…

Пони набрасываются на еду. Во все стороны летят брызги соусов, оседая бурыми пятнами на дорогой ткани праздничных нарядов. Отовсюду раздаются чавканье и звуки отрыжки. Перепуганная Голден Харвест сжимается на своем стуле. Каждый новый тост произносится громогласнее предыдущего. Разгоряченные гости развязывают галстуки, сбрасывают сюртуки, расстегивают воротники платьев. Разговор превращается в нестройный гам. Утонченность и светские манеры моментально исчезают, и бедная провинциалка видит перед собой теперь вместо изысканного общества сборище грубых и самодовольных хамов. Некоторые уже совершенно пьяны, хотя с начала обеда прошло от силы четверть часа. Пошатывающиеся парочки поднимаются из-за столов и скрываются за портьерами, откуда уже слышится тревожащая возня.

Голден Харвест вскакивает из-за стола и устремляется к выходу, но тут двое холеных жеребцов, сидящих около неё, вскакивают со своих мест и подхватывают её

 — Куда ты, голышка? А ну-ка пошли с нами! Тебе понравится! — вопят они, обдавая трясущуюся пони тошнотворным винным дыханием.

Голден Харвест насилу вырывается и, наконец, вся в слезах, оказывается на улице. Ей в спину звучит насмешливый голос:

— Ну и дура! Ведь лотерея в провинции специально для этого и проводится — чтоб мы могли получать для себя таких свеженьких провинциалочек, как ты. Ты бы кое-кому из нас доставила удовольствие, и тебя бы тоже не обидели, отблагодарили бы после праздника, и очень щедро. Ты смогла бы начать новую жизнь – жизнь дамы столичного полусвета, в роскоши и удовольствиях. А ты сама всё испортила, и теперь навсегда останешься в своем занюханном городке, в своей бедности, в своём одиночестве.

Голден Харвест бежит со всех ног. Гуляющие горожане расступаются перед ней, а потом двусмысленно смотрят ей в след.

Вокзал. Поезд на Понивилль. Пони забивается в уголок купе и даёт волю слезам. Ей становится легче, она вспоминает свой домик, свои грядки, рынок, соседей, даже свою старую скатерть. Всё это ей кажется теперь настоящим, естественным. А роскошь столицы – миражом, дурным видением. Этого не было на самом деле, это пригрезилось ей от усталости, только и всего.

Поезд набирает ход. К Голден Харвест подкрадывается целительная дремота. Но перед тем, как уснуть, она почему-то вспоминает кузницу на окраине Понивилля, но это так… игры потрясенного сознания.