Колыбельная

Колыбельная

Солнце садилось в тучу. Последние лучи закатывающегося светила освещали небосвод, окрашивая яблочные сады семейства Эппл в красные и оранжевые тона.

Присев под яблоней, стоящей на вершине холма, Эпплджек сдвинула шляпу на затылок и с удовольствием потянулась. Мышцы кобылки ныли после тяжёлого трудового дня, но это была приятная усталость – усталость пони, тяжело и честно работавшей для своей семьи, крепко стоящей на ногах и знающей цену своему труду. Это была усталость настоящего фермера.

— Это был тяжёлый день, сахарок, но ты справилась! – похвалила она саму себя, улыбнувшись прохладному ветерку, подувшему с запада.

Осень медленно вступала в свои права. Скоро погодные патрули начнут сгонять облака каждый день, ветры задуют сильнее, и нужно будет доставать шарф и шапку, заботливо подаренные Рэр. Кстати, о Рэр. Не забыть бы отнести ей яблочные пироги, приготовленные бабулей Смит. Эпплджек зажмурилась и вспомнила, как её, тогда ещё совсем маленькую кобылку поучала бабуля: «На добрые поступки нужно отвечать добром, ЭйДжей. На подарки – подарками, на поддержку – поддержкой. Это простое правило, но оно очень важно! Быть благодарной и честной – значит быть настоящим Эпплом и хорошей пони! Ты запомнишь это?». Эпплджек запомнила. Запомнила, и каждый вечер, вернувшись домой из садов или с поля, с вечеринки или с родео, она вспоминала прошедший день и думала, удалось ли ей быть хорошей пони сегодня.

Продолжая улыбаться своим воспоминаниям, фермерша поднялась на ноги и, бросив последний взгляд на догорающий закат, неторопливо зашагала к дому.

Ночь медленно опускалась на Понивилль. Вечнодикий лес, видневшийся неподалёку, уже был во власти темноты. Флаттершай поёжилась, представляя, каково сейчас Зекоре, одной посреди этого тёмного и опасного леса… Хотя, Зекора смелая, не так ли? Смелая, умная и добрая пони, с такой никогда не случится ничего плохого. «С хорошими пони должны происходить только хорошие вещи» — подумала Флатти и улыбнулась своей мысли. Да, мысль была по-детски наивной, но розовогривая искренне верила в эту простую формулу.

— Вам уже давно пора расходиться по своим маленьким постелькам, мои пушистые друзья! – ласково обратилась пегаска к животным, которые присоединились к ней, придя на вечернее чаепитие.

Зевая, пушистые друзья жёлто-розовой поняши по очереди подошли к ней, чтобы обняться на ночь, и получив каждый немного ласки, разошлись каждый в свою сторону. Проводив их взглядом, Флаттершай, собрав пустую посуду на поднос, отправилась к дому, где её тоже ждала тёплая уютная постель… Но сразу ложиться нельзя, для начала нужно проверить, хорошо ли укрыт Энджел, есть ли в его мисочке вода, на случай, если ему захочется попить ночью, все ли овощи для завтрака помыты, чтобы не пришлось возиться с этим завтра утром, делая великолепный день чуть менее великолепным… Флатти точно знала, что всё в полном порядке, но так же точно она знала и то, что ещё одна проверка никогда не будет лишней.

Удостоверившись, что всё именно так, как должно быть, пегаска улеглась на тёплую, мягкую перину, набитую нежным гусиным пухом, и тихонько пропела, так, что слышать могла лишь она одна:

«Hush now, quiet now

It's time to lay your sleepy head

Hush now, quiet now

It's time to go to bed…»

Распахнув крылья, Дэш неторопливо парила над засыпающим Понивиллем. Стояли последние по-настоящему тёплые деньки, скоро осень вступит в свои права, и тогда летунье придётся забыть о ночёвках под открытым небом. Выбрав облако недалеко от ратуши, выглядевшее достаточно пушистым и уютным, радужногривая опустилась на него и легла, широко раскинув ноющие после целого дня полётов крылья. Свесив вниз голову, Дэш лениво осмотрела улицы города, которые закат окрасил в разные оттенки красного. Она часто слышала от друзей, что им нравятся закаты, но ей самой казалось, что Понивилль, который закатное солнце красит в тёплые цвета, представляет собой куда более интересное зрелище.

«Наверное, это зависит от точки зрения. Всё на свете зависит от точки зрения, только небо ни от чего не зависит. И дружба. У нас ведь разные точки зрения на дружбу, а с ней ничего не делается от этого. Дружба – как небо…» — засыпая, думала Рэйнбоу. Её мысли путались всё больше, и им на смену приходили сновидения, в которых она, одетая в форму Вандерболтов, неслась, рассекая небо на две половинки радужным следом, тянущимся за её хвостом…

— Да, это ещё на двадцать процентов круче… — пробормотала поняша и улыбнулась во сне.

Закат в нашем доме – это граница двух миров, поняши. Я просыпаюсь незадолго до заката, а моя подруга вскоре после него уже будет спать. Если кто-то из вас попробует представить, как мы можем уживаться, ему покажется, что это невероятно сложно, но на самом деле это просто. Есть два мира: Ночь и День. Есть нейтральная территория: Закат. Мы не мешаем друг другу, не будим друг друга громкой музыкой, не гремим посудой, а если и гремим, то делаем это максимально далеко от спален друг друга. Всё дело в уважении. Ну, я так считаю. Думаю, Октавия со мной согласится.

Сейчас я сижу, позёвывая, за кухонным столом, а виолончелистка крутится у плиты, готовя сразу два напитка: ромашковый чай для себя и крепкий кофе для меня. Мы обе зеваем время от времени, хотя и по разным причинам.

— Как прошёл день, Окти? – спрашиваю я, потягиваясь.

Она отвечает, протягивая мне чашечку бодрящего напитка:

— Интересно. Но тяжело, — она слегка улыбается, очевидно, вспомнив что-то, произошедшее днём. – Тебя, как обычно, ждать к утру?

— Да, у меня сегодня тоже непростое выступление, думаю, приду – и сразу спать.

— Я оставлю тебе завтрак, мне кажется, ты вернёшься позже моего ухода.

— Спасибо, это было бы кстати!

Я торопливо допиваю кофе и, на прощание прикоснувшись щекой к щеке моей соседки, я выскакиваю на улицу, где меня уже ждёт повозка-такси, запряжённая двумя крепкими жеребцами.

— Удачи! – машет мне копытом Октавия.

— Доброй ночи! – отвечаю я, улыбаясь и на ходу цепляя на нос тёмные очки…

Закат догорел. Солнце опустилось за горизонт, и ему на смену пришла Луна, щедро разливая над Эквестрией своё серебристое сияние.

— Прекрасный закат, сестра, — тихо произносит Луна, прислонившись к тёплому боку старшей сестры.

— Прекрасная ночь, Луна, — так же тихо отвечает Селестия.

Над засыпающей Эквестрией разливается тишина, и принцессы ещё долго стоят молча, словно боясь разговором потревожить кого-то из тех, кто спит сейчас там, внизу, в маленьких и больших городах. А в прохладном ночном воздухе чувствуется то, что является основой этого мира, то, что помогает таким разным пони жить мирно, относясь друг к другу с любовью и уважением. Тихая ночь на грани лета и осени дышит Гармонией…