Пони и Человек...

Я - Лаки Фёрст. Я аликорн. Моя миссия - привести человека в вселенную Эквестрия. Казалось, что трудного?

ОС - пони Человеки

Дискорд

Просто небольшая зарисовка Дискорда, ждущего освобождения из своей темницы.

Дискорд

Почему я плачу?

Для Меткоискателей в их жизни не было хулигана хуже, чем Даймонд Тиара. Из-за неё жизнь маленьких кобылок превратилась в сплошную череду неудач. Но когда случайность обрывает жизнь Даймонд Тиары, каждая из них начинает переживать свой собственный эмоциональный опыт по этому поводу, пытаясь найти ответ. Каждая узнает много нового о себе, и о той пони, которая, казалось, была им так хорошо знакома, прежде чем вся эта история закончится.

Эплблум Скуталу Свити Белл Диамонд Тиара Сильвер Спун Другие пони

Гость

Иногда незваный гость способен полностью переменить жизнь.

Другие пони Человеки

Долго и счастливо/ Happily Ever After

После ухода друзей, Пинки прибирает вечеринку и вспоминает счастливые времена.

Пинки Пай

Лейтенант

Мир Гигаполисов. Слишком многое этот мир умудряется забрать, не дав ничего взамен. Кто-то не может смириться с потерей, а кто-то пытается играть по правилам этого мира. Какой путь выберет Темпест Шэдоу с прим-фамилией Кэссель? Ответ сокрыт на страницах истории.

Другие пони Человеки Темпест Шэдоу

Hi-Tech Beauty

Красота технологии очаровывает и ведет за собой. Чудеса науки овладевают сознанием, суля колоссальные выгоды и преимущества. Молодой жеребец поддавшись этому искушению, захотел обладать одним из таких чудес.

ОС - пони

Тень дружбы

А, что если кумир Твайлайт, Старсвирл "Бородатый" все еще жив?! Какими знаниями он наделит юную принцессу и какой выбор предподчет сделать носительница элемента магии? Дружба или знания? Свет или тьма?!

Твайлайт Спаркл Другие пони ОС - пони Дискорд

My Little Sniper - Блудная дочь

Бриджит - молодая и храбрая кобылка, а по совместительству - пилот "ЕВЫ", которая ненавидит своего отца за то, что он хотел оставить ей наследство - большую криминальную империю. Она ищет своё место в мире, пытается успеть везде и всё испробовать, ибо её время на исходе - она смертельно больна.

Флаттершай Другие пони

Я не помню...

Любовь - самое страшное, что может с Вами произойти.

Флаттершай ОС - пони

Автор рисунка: BonesWolbach
Глава 11. Особенности рассылки спама в Эквестрии. Глава 13. Она знает все.

Глава 12. Белое не носить, обтягивающее не надевать, и наконец - не танцевать!

*Дзынь* — вам доступна новая квестовая способность.

Пробуждение было чудовищным. Казалось, все мое тело послужило кому-то боксерской грушей, которую потом, за недостатком воображения, провернули в блендере. Болело все, включая копыта и гриву, и эта тянущая боль в пояснице, почему-то отдающая куда-то под хвост… «Наверное, это оттого, что моя голова свешивается ниже моего же хвоста» — приоткрывая глаза, подумал я.

Ндяяя, при таком положении тела, было удивительно, как я еще был способен к шевелению. Изогнувшись дугой, я распластался на спине, поперек кровати, раскинув в стороны все четыре ноги. Крылья вновь забрались ко мне в постель, и снова нагло развалились вдоль ее, выпихнув меня куда-то на середину. Но и это было не главным. А главным было то, что подо мной кто-то был. Кто-то большой и теплый, на чьем животе я нагло развалил свой круп. Аккуратно поворачивая голову, я разглядел четыре черные ноги, обхватывающие меня со всех сторон, черную шерсть и наброшенный на меня медно-рыжий хвост. Живот, на котором я лежал, ритмично поднимался и опускался, рождая у меня чувство мягкого покачивания, словно я находился в детской кроватке.

«Ох, ну и 3.14здец!» — пронеслось в моей голове. От всего увиденного я окончательно проснулся, и первой и единственной мыслью, прочно оформившейся в моей голове, было только «Бежать! Бежать, пока он не проснулся!». Покрутив затекшей головой, я медленно, очень медленно стал наклонять тело, стараясь аккуратно выбраться из постели, не разбудив лежащего подо мной пегаса. Но я не успел преодолеть и половины пути, как живот подо мной вздрогнул, и стал двигаться гораздо медленнее, словно его обладатель изо всех сил старался не дышать.

«Не спит!» — в панике пронеслось в моей голове. Графит сопел очень осторожно, видимо, изо всех сил стараясь не двигаться и не будить меня раньше времени. Но его тело, имевшее собственное мнение по поводу кобылки, елозившей по его животу, выдавало черного пегаса с головой. Мой бок чувствовал, как трудно ему сдерживать позывы своего организма, и от этого, покраснев еще больше, я старался как можно быстрое сползти с его живота. Прямо на жесткий, холодный пол.

Ауч! Разогните меня, кто-нибудь…

— «Доброе утро…» — неуверенно раздалось над моей головой, и это сразу дало моим хаотично прыгающим мыслям вполне четкое и недвусмысленное направление. Чего это он так застенчив, а?

-«Пр.. Привет» — проскрипел я с пола, с оханьем и гримасами пытаясь придать себе более-менее достойное положение. Наконец, я смог разогнуться… но лишь для того, что бы вновь свернуться клубком от возникшей где-то в животе тянущей боли.

— «С тобой все в порядке?». Ну вы посмотрите, на него – сама невинность! А как в бок меня тыкать всяким, так…

— «Ага. Просто замечательно» — сквозь зубы прошипел я. Боль понемногу отпускала, и я смог доковылять до скамейки, на которую аккуратно, будто стеклянную вазу, опустил свой круп.

— «Ты не выглядишь абсолютно здоровой. Может, узнаем у миссис Бэррислоп, можно ли тебе чем-то помочь?»

— «В медицине нет понятия абсолюта, пациент может быть лишь «относительно» здоров» — пробурчал я, обводя взглядом фургончик, в котором мы находились, а затем, подозрительно уставился на Графита – «Слушай, а чего это мы делаем тут, а?». Обычно, в фургончике оставался один Графит, уступив мне комнату в теплом доме, и эта утренняя перемена мест крайне меня насторожила. Смутившись, пегас отчего-то покраснел и бочком-бочком, стал пробираться к выходу.

— «Нууу… Мыыыы… Вчера… Это…» — наконец смог проблеять он. Заметив, что я со все возрастающим подозрением слежу за его поползновениями, он сделал вид, что дверь его совершенно не интересует и тоже присел на скамейку. Подальше. С другой стороны стола.

— «Мне так импонирует твой краткий, мужественный стиль изложения! Но хотелось бы узнать поподробнее, что за это мы делали вчера?».

— «Ну…. Мы веселились на вечеринке… А потом… Ээээээ… Мы пошли домой! Там было много сидра, ну ты же помнишь…» — путаясь и отводя глаза, стал объяснять Графит – «И кажется, ты его выпила больше, чем стоило бы. Намного больше. Да и еще поспорила с Рэйнбоу Дэш, кто больше выпьет… И даже выиграла! Поэтому мне пришлось тащить тебя на себе…».

— «И поэтому я оказалась у тебя в кровати?» — сжимая зубы от нового приступа болей, тихо произнес я – «И поэтому у меня болит живот и… и еще кое-где, словно меня всю ночь насиловал кухонный комбайн?».

— «Нет нет! О Богиня, о чем ты?!» — Морда Графита пылала, словно печка, даже сквозь черную шерсть – «Просто… Ээээ… Ты упала! Ты вчера упала! С лестницы!». Выпалив последнюю фразу, он уставился на меня умоляющим, словно у бассета*, взором. Три «ха-ха»! До моего «взгляда голодного котенка» ему еще далеко… «Хотя стоп! А где…».

— «Да ну-у-у-у…» — протянул я с зарождающимся в горле клокочущим рыком – «Атличная история! Просто ахренительная история! Только вот, друг мой, есть небольшая незадача…». Поднявшись со скамейки и ехидно улыбаясь, я направился к нему — «… я что-то не припомню на ровном полу амбара Эпплов какой-либо лестницы !».

Ну, по крайней мере, я думал, что ехидно улыбаюсь. Однако выражение моей морды почему-то до жути испугало пегаса. Причем настолько, что лихорадочно суча ногами по полу, он пулей вылетел из-за стола и, швырнув скамейку мне под ноги, пулей бросился к окну!

— «СТОЯТЬ, МОРДА!» — проревел я, отшвыривая в сторону перевернувшуюся скамейку. Радостно кувыркнувшись, она отскочила от стены, после чего снова весело ткнулась прямо мне под ногу, давая черному пегасу время подскочить к окну, и даже его раскрыть. Мои копыта выбили спотыкающуюся трель по полу, плечо заскрипело от навалившейся тяжести – и задние ноги пегаса, уже вылезавшего на свободу, оказались намертво прижаты к стене тяжелым бабулиным сундуком.

— «Эй! Скраппи! Это не то, что ты думаешь!» — прозвучал с улицы громкий голос Графита. Судя по всему, пегас прибывал в панике от того, что его беззащитный зад оказался в полной власти озлобленного духа, и пытался хоть как-то отсрочить неизбежную расплату.

— «ДА-А-А-А?! И ЧТО ЖЕ Я, ПО-ТВОЕМУ, ДОЛЖНА ДУМАТЬ?!» — проревел я, лихорадочно обводя глазами помещение. Мой взор застилала какая-то кроваво-красная пелена, в груди кипело рычание, и лишь глубоко внутри, кто-то маленький и робкий, непрестанно спрашивал «Что это? Что происходит?». Наконец, я наткнулся глазами на метлу с длинной деревянной ручкой, стоявшей в углу комнаты. «О да-а-а-а, это как раз то, что нужно!» — мой рык, кажется, донесся до обладателя черного крупа, застрявшего в окне, и он удвоил свои усилия в попытке высвободиться из ловушки. Но было поздно – уже через мгновение, деревянный черенок звонко приложился к его заднице, вызвав протестующий крик с улицы.

— «ПАДОНОК! ОХАЛЬНИК! АХТУНГ ГРЕБАНЫЙ!» — орал я, лупцуя Графита по черным ляжкам – «ОПОИЛ! ЗАТАЩИЛ!! НУ ВСЕ, 3.14ЗДЕЦ ТЕБЕ, ЧЕРНЫЙ ВЛАСТЕЛИН!!!». Не знаю, что могло бы случиться дальше, но, к моему сожалению, эту милые предварительные ласки вскоре были прерваны. Просто в один прекрасный момент, когда я уже собирался проверить действие своего инструмента в продольной проекции, его просто-напросто вырвали из моего рта.

Ну вот, как всегда…

Отшвырнув в сторону порядком измочаленную метлу, Бабуля с кряхтением оттолкнула сундук в сторону, освобождая ноги Графита. Со стонущим вскриком, пегас вывалился из окна и куда-то полетел, тяжело шлепая по воздуху крыльями. Проводив его странным взглядом, Бабуля обратила внимание на меня.

— «Ну и что же у вас тут происходит, молодые пони?» — сердито спросила она, обозревая царивший в комнате разгром – «Я зна-а-ала, что нельзя отпускать вас одних на эту ночную «вечеринку»! Мало того что напились с местными, так вы еще и драку с утра устроили! А ночевать-то — вместе ночевали, да?!».

К сожалению, ответить на эту гневную тираду я уже не мог, поскольку свернулся на кровати, изо всех сил прижимая все четыре ноги к низу живота, словно это могло мне помочь сдержать рвущуюся из меня боль.

Было очень больно… И обидно.

Похоже, весь день не задался с самого начала. С самого утра, на городок сыпался и сыпался снег, урезав доступное для передвижения пони пространство до узких тропинок между огромными, в два роста пони, сугробами. Выйдя на улицу, я сразу же почувствовал себя как дома и даже начал забывать про мучавшую меня боль. Хотя и ненадолго. Обида, терзавшая меня после утренней потасовки с Графитом, разрослась в глухую ненависть на целый мир, посмевший чувствовать себя хорошо в то время как Я — мучаюсь и страдаю. Конечно, я не рассматривал всерьез версию изнасилования – не тот это мир, совсем не тот. Но в то же время, фактики были на лицо… Поэтому, выслушав нотации Бабули, я решил отложить этот вопрос до вечера, а уж тогда взять за жабры вернувшегося пегаса, и выбить из него признание в противоправных действиях против моей личности.

«Ишь, гурман какой!» — бурчал я, медленно облетая домики пони с большой сумкой писем и газет – «Нашел бы себе какую-нибудь кобылку, да оттарабанил на этом сеновале. Нет же – его на духов, на экзотику потянуло!».

«Ага. Вот он и нашел. И оттарабанил!» — пропищал гадкий внутренний голос – «А уж как качественно… До сих пор ходить трудно, ммм?».

«Заткнись! ЗАТКНИСЬ, А ТО…». Я со злостью стукнул себя копытом по голове, чуть не врезавшись при этом в какую-то вывеску. Последнее время я все чаще и чаще стал замечать наличие у себя тревожных симптомов, и самым главным из них было то, что я слишком часто стал отождествлять себя с настоящей Скраппи Раг. После той ночи, когда вышедшее из повиновения тело устроило прибывшим посланцам Госпожи самую настоящую истерику, спася при этом мою жизнь, в определенных ситуациях я все чаще стал терять контроль над своими поступками, действуя на эмоциях и страхах маленькой пегаски. Может, это возвращалась личность Скраппи Раг – тогда, мой труд по сохранению этого тела был совсем не напрасен, и я надеялся, что когда-нибудь… Но думать о таком развитии событий я себе запрещал. Это был страх, страх смерти, поскольку возвращение настоящей хозяйки этого тела означал бы неминуемую мою смерть, или поглощение для усиления, как описал этот процесс безымянный составитель инструкции. «Ну, я так думаю», как говорил Мимино.

А вот если возврат не состоится… То что же, мне придется самому становиться этой… Скраппи Раг? «Чур меня, чур!».

«А ведь тебе нравится Графит, точно-точно!» — вновь зажужжал в подсознании противный голосок – «Признай, что бросаешь украдкой взгляды на этот черный круп, оценивая его статность и мощь. А это ощущение крепкого и упругого органа, массировавшего твой бок – неужели в твои мысли ни разу не приходило, как он будет ощущаться внутри этой пегаски?».

«ААааааааа! Сдохни, мозг! СДОХНИ!!!!» — простонал я, начав биться головой о ближайшую дверь какого-то землянкоподобного домика, подозрительно напоминавшего хоббичью нору. Словно издеваясь, перед моим сознанием проплывали довольно фривольные картинки с Графитом и Скраппи Раг в главных ролях, а мои крылья вновь победно торчали над головой, словно огромные паруса. Черт возьми, сколько лет было этой кобылке? Откуда такая гипервозбудимость, словно у пубертатного подростка? Но пора было уже брать себя в копыта, поскольку на мой непрекращающийся стук из недр домика осторожно выглянула желтая пегаска с розовой, словно розочка на торте, гривой. Ааа, кажется, ей-то и предназначалось одно письмо…

Вид у пегаски был явно испуганный, но то, что она все-таки открыла мне дверь, говорила о том, что она собралась с духом и не собирается сей же момент скрываться в декорациях. Флаттершай славилась крайне пугливой натурой, и по слухам, в резвом улепетывании она чуть ли не на две головы превосходила даже меня. Наклонив голову в сторону сумки с письмами, я заметил причину ее повышенной храбрости – перед ней, сложив лапки на груди, стоял маленький белый кролик. Или заяц – хрен их разберешь, этих ушастых поработителей Австралии**. Белый деспот брезгливо рассматривал меня, за что удостоился ответного взгляда «Я смотрю на тебя как на котлету!», после чего пискнул, и растворился в полутьме домика.

— «Пожалуйста, не пугай бедных животных! Ну… То есть… Если ты не против…» — начав за здравие, закончила за упокой пегаска. Как обычно, ничего нового. Прожив всего-ничего в Понивилле, я сомневался, что большинство жителей вообще слышало ее голос. «Однако, у меня не то настроение, что бы слушать, как кто-то мямлит мне на ухо, рожая очередную мысль!».

— «И в мыслях не было!» — заявил я, отдавая письмо Флаттершай – «Тем более что кролик – это очень полезное животное! Кролик — это не только теплый мех, но и килограмм вкусного диетического мяса!».

— «Чт… ЧТО?!» — из домика послышался испуганный писк, а затем – шум падения маленького тельца. В обморок он что ли грохнулся, обормот?

— «Уходи, пожалуйста! Уходи… Уммм… Я очень тебя прошу…» — отступая назад, проскулила желтая пегаска, после чего с грохотом захлопнула дверь. Ну и ладно.

Черт, как же больно…

Следующей в моем рабочем расписании, была Рейнбоу Дэш.

Стоя перед ее облачным домом, я долго прикидывал, а куда вообще тут можно стучать? Состоявший из одних облаков, неведомой мне магией собранных в колонны и перекрытия, казалось, он мог развалиться от любого чиха, разлетевшись по воздуху ошметками туч. Вздохнув, я лишь пожелал, что бы все это поскорее закончилось, и я смог бы с чистой совестью вернуться домой, что бы тихо страдать под одеялом, измышляя ужасные кары, которые обрушу на голову черного пегаса.

— «Эй, ты чего ломишься в мой дом, а? Недопегасам таких не положено!» — раздался за моей спиной нагловатый голос. Ну да, конечно! И почему я совсем не удивлен?

Подлетев ко мне, радужная обладательница дома зависла перед моим носом, словно демонстрируя свое умение находиться неподвижно в воздухе, совсем не нуждаясь в этих огромных, телепающихся за спиной всяких недопегасов, пародиях на крылья.

— «Что, лузер, все еще торчишь на почте? Конечно, ведь недопегасам даже работы не достается!». А вот это она зря!

— «Я смотрю, ты все не можешь забыть вчерашнего поражения, любительница сидра?» — я был настроен не менее воинственно, и в отсутствии Графита, не собирался упускать случай выяснить отношения с голубой заразой – «Я так погляжу, что до профессионала тебе как до Кантерлота в шорах****!».

— «Попробуй повторить это еще раз, и я…».

— «Йа йа! Пробка деревяннаЯ! Только и можешь что орать да выпендриваться, как муха на стекле! О каких там Вундервафлях ты мечтаешь? Да они на тебя даже не посм…».

Бац!

Отлетев в сторону, я врезался спиной в стену дома, неожиданно для меня оказавшуюся мягкой и податливой, словно мешок стекловаты. Кажется, это был удар копытом по носу, но я не был в этом уверен, занимаясь разглядыванием особо интересных звезд, сыпавшихся из моих глаз.

— «Хха! Вперед, «Джуниор Спидстерс!» — орала Рейнбоу Дэш, пока я, держась за пострадавший нос, с трудом выковыривал себя из облачной стены.

«Мой бедный носик, опять ему достается…».

— «Ну, держись, сцучка!» — прошипел я, прикладывая холодную вату облака к ноющему носу – «Счаз я тебе устрою экстирпацию***** по самые гланды!».

И грянул бой.

Довольно скоро выяснилось, что у Дэш уже был опыт подобного рода потасовок, но… Ей действительно не хватало элементарной жесткости. Или жестокости. Порхая вокруг меня, она наносила частые и довольно болезненные удары, но сжав зубы, я терпел эти тумаки, пока, наконец, одна из ее ног не оказалась в досягаемости моих копыт и зубов. И вот тут-то и началось веселье.

Скатившись по ветке огромного дуба, куда постепенно переместилась наша потасовка, мы вылетели на балкон, очень удачно подвернувшийся на нашем пути. Сцепившись, словно две ошалелые кошки, мы раз за разом наносили удары и укусы друг другу, катаясь по балкону клубком из крыльев, крупов и копыт, и голубая пегаска явно проигрывала по очкам. Вгрызаясь в ее переднюю ногу, я всякий раз не упускал случая, что бы побольнее боднуть ее головой в нос или приложить копытом в живот, как только мне предоставлялась такая возможность. Странно, но я даже начал получать своеобразное удовольствие от этих «смешанных единоборств» — это вам не банальщина типа «кулаком в ухо», у этих кобылок все было горрррраздо веселее.

— «Эй! Прекратите! Прекратите это немедленно!» — прокричал кто-то над моим ухом, и одновременно с криком, на наши головы обрушился целый водопад ледяной и очень мокрой воды. С визгом отлепившись друг от друга, мы разлетелись по разным сторонам балкона, где и остались стоять, тяжело дыша, и сверля друг друга сердитыми взглядами, словно боксеры в перерыве между раундами. Напротив нас, испуганно разглядывая наши сердитые морды, стояла Твайлайт Спаркл, чей дом, по случайности, и пострадал во время нашей драки.

«Придется ему пострадать еще чуть-чуть. Пора заканчивать эту хрень!»

Рыкнув, я перепрыгнул через вскрикнувшую Твайлайт, и бросился к синей пегаске, изо всех сил пнув ее в полете всеми четырьмя ногами. Раздался звон стекла, затем – рывок вцепившейся зубами в мой хвост Дэш – и одной хрипящей кучей, мы ввалились в библиотеку, сверзившись на жесткий пол с довольно приличной высоты. Перекувырнувшись через голову, я широко расставил ноги и крылья, и, скользнув по полу, удержался в горизонтальном положении. Дэш пришлось хуже – кубарем прокатившись по библиотеке, она с грохотом затормозила о большую книжную полку, вызвав небольшой книгопад, звонко застучавший по ее голове.

— «Так ты хотела играть жестко, любительница гр-р-рифонов?!» — прорычал я, и снова бросился в атаку на поднимающегося противника – «Ну так лови!».

Ударом крыльев подбросив свое тело вверх, я постарался как можно более стремительно выбросить вперед копыта задних ног, метя в челюсть пегаски. Что удивительнее всего – у меня получилось! Нижняя челюсть Дэш клацнула, получив сокрушительный апперкот с двух ног, и удар послал хозяйку вместе с челюстью обратно в книжный завал.

— «Скраппи! Что ты делаешь?!» — пронзительно взвизгнула единорожка за моей спиной. Ее испуганная мордочка осветилась, когда рог на ее лбу окутался фиолетовым светом, словно разогревающаяся люминесцентная лампа. «Ох-ох, пора уносить отсюда свою задницу…».

— «Ну что, КТО тут теперь «недопегас», а?» — выкрикнул я, проносясь мимо кучи вяло шевелящихся книг. Кажется, я даже слышал стон, донесшийся из-под упавших фолиантов, но времени на глумеж над поверженным врагом у меня не оставалось — едва я успел захлопнуть за собой дверь библиотеки, как ее тот час же рвануло назад, оставив в моей ноге дверную ручку. «Эх, крылья, не подведите!».

Блин, у кого-нибудь в этом городе есть платифиллин, а? Я ж загнусь от боли…

Исполненный плохих предчувствий, я подлетал к ферме Эпплов. Мучавшие меня боли немного утихли, и я медленно опустился рядом с оградой, за которой жила наиболее импонирующая мне пони из всей этой развеселой шестерки. Забавный акцент и деревенская простота крайне расположили меня к Эпплджек, и кажется, именно в ее компании я провел большую часть той вечеринки. И с Графитом…

Воспоминание о произошедшем утром заставили меня вздрогнуть. Кажется, созданный мной мирок начинал рушиться вокруг меня, погребая под своими обломками все мои фантазии о новых друзьях и привольном житье. Словно бы все разом сговорились, и решили надо мной гнусно издеваться, доводя меня до белого каления. «Сволочи! Всех ненавижу! Дайте мне только поправиться, и я… Оооох!». Ну вот опять…

Немного постояв и придя в себя после очередного приступа тянущих болей, я перепрыгнул деревянную ограду, и побрел к двери фермы. Большое красное здание было одновременно и домом, и амбаром и залом для вечеринок – в общем, крайне незаменимым строением во всем Понивилле. И вот уже пять минут, как я сотрясал своими ударами дверь этого сраного амбара, чтоб ему провалиться нахрен вместе со всеми яблоками, сидром и… Уйййй! Спокойно, спокойно, сейчас должно отпустить…

— «Скрапс! Заскочила проведать, как дела у моей любимой бочки сидра? Как мило!» — донесся откуда-то снизу крик Эпплджек. Оглянувшись, я увидел темневший недалеко от меня проем в покрытой снегом земле, ведущий в какой-то непонятный погреб. Мысли о «кексиках»*** сразу же всплыли в моей голове, но я был слишком расстроен и зол, что бы осторожничать из-за чьего-то злобного графоманства, наверняка не имевшего ничего общего с действительностью. Спустившись в огромный погреб и заглянув за выстроенные пирамидой ящики с сушеными яблоками, я оказался в пыльном закутке, сплошь затянутым густой паутиной. В глубине белых прядей, на возвышении, находился самый большой бочонок из тех, что мне приходилось когда-либо видеть. Сложно было представить, как его смогли протащить сюда… И судя по пыхтящим и сопящим звукам, доносившимся из того же угла, где-то рядом с ним и находилась фермерша.

Ну вот, только перетягивания тяжестей мне сегодня не хватало!

— «Знаешь, мне бы не помешала… Уф! Мне бы не помешало дружеское копыто, если ты понимаешь о чем я» — устало вытирая лоб ногой, проговорила земнопони, словно скелет, вываливаясь из прядей паутины – «Каждый месяц нужно переворачивать эту малютку с одного бока на другой, иначе ни о каком «Суперсидре Эпплов» даже думать не придется. Улавливаешь?».

— «Суперсидр?» — от моего скепсиса свернулась бы даже простокваша, а не то, что молоко.

— «Эй, милая, ты чего? Вы с Рейнбоу Дэш вчера чуть не подрались за последнюю кружку моего обычного фирменного сидра! А что же будет, когда ты сможешь отведать этого чудесного напитка, который хранится у меня в подвале вот уже пять лет?».

— «Наверное, умру в страшных мучениях» — мрачно проскрипел я – «Но абсолютно счастливой, что удостоилась чести первой дегустировать чудесный напиток». Продравшись сквозь пыльные лохмотья, я мрачно уставился на Эпплджек, устало прислонившейся к боку бочки. Вблизи, эта штука казалась еще больше, и я сомневался, что даже в полностью исправной сбруе мне бы удалось ее хотя бы приподнять.

— «Ииии… Взяли!».

Эпплджек уперлась в бочку задними ногами, и изо всех сил принялась раскачивать ее, видимо, пытаясь повернуть на другой бок. Присоединившись к ней, я изо всех сил стал давить копытами на тяжело скрипящую деревянную стенку, за которой отчетливо слышался недобрый шум и плеск.

— «Поооднажали… Еще чуть-чуть…».

Скрипя и треща, бочка вышла из пазов на полу, остановившись недалеко от дополнительных углублений, куда, по-видимому, нам и нужно было ее затолкать. И тут…

— «Ой-ой-ой…».

— «Эй, подруга! Ты че?!».

В самый неожиданный момент, боль вновь раскаленными иглами вонзилась в мой живот и поясницу. Скорчившись на полу, я пытался заставить себя отползти с пути накренившейся надо мной бочки, но мог только бессильно царапать копытами пол, скручиваемый спазмами боли.

— «СКРАПС, БЕГИ! СКРА-А-АПС!»

Медленно, затем все быстрее и быстрее, деревянное чудовище покатилось в мою сторону, не обращая ни малейшего внимания на все усилия Эпплджек, отчаянно упиравшуюся в наваливающийся на нее деревянный бок. В одиночку, она не могла бы не то, что остановить, а даже сдвинуть ее с места, и мое внезапное падение было для фермерши полной неожиданностью. Она старалась изо всех сил, скользя копытами по полу, но… Глядя на наваливающуюся на меня громаду, я совсем уже попрощался с жизнью, как вдруг чья-то здоровенная мохнатая нога рванула меня за многострадальный живот, выхватив меня, а заодно и Эпплджек, из-под приближающейся деревянной смерти.

«Охххххх, блядь… а аккуратнее нельзя было?! Я ж так рожу!»

— «Конский редис! Так зачем ты вообще полезла помогать, если не можешь даже ходить прямо, а?» — неистовствовала фермерша, вырвавшись из объятий пришедшего к нам на помощь старшего брата и потрясая копытами у меня перед носом – «Мне что, других забот не хватает, кроме как тебя из-под бочек с сидром таскать?».

Шипя, я разогнулся и немигающим взором уставился на Эпплджек. Она поперхнулась последней фразой, и почему-то отступила на пару шагов назад, пока не врезалась в Биг Мака, водружавшего бочку на ее новое место. Интересно, и чего-это они так реагируют?

— «Значит, других забот у тебя хватает?» — зловещим тоном проговорил я. Честно говоря, это вышло у меня совсем не преднамеренно, но теперь уже оба земнопони, брат и сестра, уставились на меня с выражением испуганного изумления на мордах.

— «Ну тогда извини, что я тут болтаюсь у тебя под ногами, мешая трахаться с этой замечательной бочкой чудесного напитка ! Прости, что вообще полезла в этот сраный погреб, думая, что тебе и вправду нужна была помощь! И более я не собираюсь обременять тебя своим присутствием!» — последнюю фразу я выкрикнул, уже вываливаясь из подвала. Пачку писем для Эпплов я с удовольствием зашвырнул обратно в полутемное отверстие, мстительно надеясь, что кто-нибудь таки навернется с этой лестницы, поскользнувшись на бумажных конвертах, после чего тяжело взлетел. Каждый взмах крыльев давался все тяжелее, словно каждое крыло было прибито ржавыми петлями к моей пояснице, и эти петли пронзительно скрипели, подобно пилам вгрызаясь в мой позвоночник и живот.

Блядь, я убью этого Графита. Я убью их всех!


Я сидел на ветке, словно огромная нахохленная ворона, ловя падающие снежинки длинным языком. Ни за что бы ни подумал, что у этих четырехногих млекопитающих такой длинный язык. Наверное, именно из-за него в первое время привычный английский звучит так странно… Интересно, а как будет звучать русские, а вернее, сталлионградске слова в исполнении пони? «Наверное, как что-нибудь из репертуара «Камеди Клаба» или «Нашей Раши», если не хуже». Да уж, в оптимизме мне не откажешь.

Боль вновь отступила, и я угрюмо разглядывал обрывки эмблемы почтовой службы Эквестрии, украшавшей некогда ремень сумки почтальона. Я чувствовал, что оборвал ее именно сегодня – но никак не мог вспомнить, где и когда.

Последние письма предназначались хозяевам «Карусели» — магазинчика, который жители Понивилля почему-то называли «Бутик». Предчувствуя, что добром это не кончится, я решил просто оставить почту на крыльце и молча удалиться — но стоило только мне взойти на порог, как дверь распахнулась, и в освещенном проеме возникла белая единорожка с завитой фиолетовой гривой.

«Ндяяя, ниндзя смотрят на тебя, как сам знаешь на что».

— «Свитти Бель! Как ты могла уйти так… Ох!» — она осеклась, увидев меня вместо этой самой «Свитти Бель». Забавно, с кем меня только не путали, но вот с маленькой приставучей малявкой, периодически терзавшей орфографией своих писем мой многострадальный мозг — еще ни разу. При взгляде на меня, морда белой единорожки вдруг стала очень жесткой и высокомерной, словно при взгляде на противную, визгливую и приставучую собачонку.

— «Ах, это всего лишь вы. Я еще никогда не получала почту так поздно, даже от Дэрпи Хувз» — стоя на пороге, она явно не собиралась приглашать меня в дом – «Хотя вас, наверное, можно извинить – как я слышала, у вас сегодня был крайне занятой день, если верить моим подругам. Ведь вы уже посетили их всех, правда? А меня — оставили на последок, я полагаю?». Кажется, Рарити начинала заводиться, ее мордочка с гневным осуждением смотрела на меня из луча света, отчего вся картина живо напомнила мне допрос – «Признайтесь, исчезновение моей маленькой сестры – это ваша заслуга?».

Развернувшись, я молча растворился в вечерней темноте, не слушая несущиеся вслед выкрики белой единорожки. Ну, вот и поговорили.

«О боги, за что мне это все, а?».

И вот, в попытке отгородиться от всего произошедшего, я забрался в Вечнодикий Лес. «Ведь ты пытаешься убежать, правда? Словно обиженный ребенок, лишенный в наказание за хулиганство вкусной конфетки, ты спрятался ото всех, что бы дуться на весь мир…». Но что было поделать? Даже те, кого я раньше видел лишь мельком, ополчились против меня, словно найдя во мне источник всех своих бед. Наверное, стоит пересидеть здесь, пока…

«Иииииииииииииииии!».

«Что за нах?!».

Где-то вдалеке, возле границы леса, раздался едва слышный визг. Думаю, я мог бы услышать его и раньше, если бы не был так погружен в процесс жалкого самокопания, отвлекавшего меня даже от пощипывающего морозца. Странно, кому-это там не сладко приходится?

«Эй!» — я изо всех сил приложил себя копытом по голове – «Ты что, совсем рехнулся? Сложи два плюс два — это же Свитти Бель! Кто еще может кричать в этот час в этом диком лесу, когда все ищут этого жеребенка? Тебе что, мочевой пузырь на матку давит, что ли?».

Едва закончив мысль, я чуть не сорвался с ветки от внезапно нахлынувшего чувства озарения. В один момент все разрозненные факты сложились в одну целую, и оттого очень странную для меня картину. «Тваюжмать! Да у нее ж просто… Так вот почему все так болит, и поведение как у последней суки! Ну 3.14здец…» — я снова, изо всех сил, ударил себя по голове, словно пытаясь расслышать звон единственной работающей извилины. «Да тебе давно пора сожрать свой диплом без кетчупа! Такую банальщину пропустить…». Резко поднявшись, я обследовал примятый своим задом снег. И точно – прямо посередине отпечатка моего крупа, на утрамбованном снегу, темнело несколько точек темно-вишневого цвета.

«Ну, красота!».

Это было так… неправильно! Это было так… нелепо! Пройти через все, что подбросила мне судьба, и выяснить, что ты разрушаешь все созданное тобой лишь потому, что… Все, у моего самообладания тоже есть предел!

Безумно хохоча, я поднялся в воздух, и обвел замерший подо мной в недобром молчании лес. Только где-то недалеко, на окраине леса, раздавался звонкий визг и странно знакомое, скрежещущее рычание.

Что, кому-то снова нужно куда-то лететь, кого-то спасать? Ну что же, сегодня опять мой день! «Должен же я успеть сделать что-нибудь хорошее…».

Странно, но эта мысль, вкупе с ледяным зимним ветром, мгновенно остудила мою голову. Плакать над своей судьбой будем потом — даже боль, все еще нывшая где-то под хвостом, уже отходила на второй план, подчиняясь силе воли и холодному рассудку.

Резко взмахнув крыльями, я направился к границе леса, откуда все еще доносились рычание и вой. Деревья, мелькавшие подо мной, вскоре сменились снежной равниной, покрытой редким кустарником и деревцами, между которыми вилась плохо расчищенная от снега дорога. Кажется, это были задворки Понивилля, располагавшиеся между самим городком и подходящим к нему Вечнодиким Лесом. Не самое популярное местечко даже у самых храбрых пони. Интересно, и зачем эта малявка только поперлась туда? Вылетев на открытое пространство, я поднялся выше, осматривая пространство под собой. И вскоре, где-то недалеко, я увидел прыгающий свет, какой может издавать небольшой фонарик, бешено скачущий в зубах бегущего пони.

«И вновь одно и то же – ночь, свет огня и я, с каменной мордой героя, летящий навстречу пурге» — иронично подумал я, планируя в сторону огонька – «Черт возьми, это уже прямо какая-то низкопробная фентези!».

Прыгающий свет на самом деле оказался фонариком, который нес маленький белый жеребенок, прыжками двигающийся по снегу. Пройдя над прыгающей к лесу фигуркой, я наконец увидел, кто преследует малыша. И то, что я увидел, мне кардинально не понравилось. Множество черных точек, которые я принял за игру теней, превратились в плотные и очень даже осязаемые фигуры, проверять материальность которых мне не пришло бы в голову и в страшном сне.

Свитти Бель убегала от древесных гончих.

Рассыпавшись правильной дугой, стая из десятка темных, состоящих из палок и сучков существ не особенно торопилась, осознавая обреченность жертвы. Выстроившись полукругом, они гнали маленькую, тонущую в снегу фигурку, по очереди выпрыгивая из строя и рычанием заставляя жеребенка метаться из стороны в сторону, постепенно отжимая ее в сторону леса.

«Да они же загоняют ее!».

Сделав круг, я вновь приблизился к бегущему жеребенку и приготовился утащить ее прочь, но стоило мне только приблизится, как стая подняла головы и, приостановившись, пронзительно завыла. Что ж, похоже, эти твари меня не боялись. От их скрипящего воя моя шкурка встала дыбом, а жалобно хнычущая малышка вновь испуганно шарахнулась, и зигзагами побежала туда, где, как ей казалось, не было древесных волков.

«Черт! Куда тебя несет?!».

Я вновь набрал высоту. Теперь уже несколько теней наблюдало за моим полетом, прыгая в воздух при каждом моем приближении. Уже несколько раз их деревянные зубы проходились по моим ногам и ляжкам, заставляя меня каждый раз, шипя от боли, резко набирать высоту. Лес приближался, и если дело пойдет такими темпами и дальше, то о крыльях придется забыть. Просто гонять этих шавок не получится. Значит, нужно придумать что-то получше..

«Счаз бы пройтись над ними, разрезая воздух стальными крыльями, что бы волна реактивной струи, словно огромный молоток, ударила по тварям!».

И что-то во мне изменилось, словно откликнувшись на мой зов. Что-то огромное, как само небо, появилось за моей спиной. Видимое лишь краем глаза колышущимся маревом, оно исчезало, стоило только повернуть голову, но я чувствовал — оно здесь.

«Какой-то очень качественный бред сегодня!»

Вновь нырнув вниз, я пошел на бреющем полете, но, стоило мне только приблизится к Свитти Бель, как из снега снова выпрыгнули скрипящие тени. Они явно игрались с нами, используя жеребенка, как приманку, что бы заставить взрослого пегаса спуститься пониже в бесплодных попытках спасти малыша. Уже пять древесных волков попытались сбить меня на землю, царапая по мне своими деревянными зубами, похожими на зубья граблей. Вскрикнув, я вновь рванулся в воздух, а Свитти Бель, спотыкаясь, продолжила свой последний путь в снегу.

Поднявшись, я сделал круг над полем. Жеребенок стремительно приближался к лесу, и у меня оставалась всего одна попытка. «Ну что ж, это была неплохая жизнь» — успел подумать я, вытягивая назад крылья и камнем падая вниз.

И вновь это ощущение. Могучая сила кипящего воздуха, собранная в кулак за моим крылом. Бурлящая, неистовая, требующая освобождения. Нужно лишь только направить ее…

«Блядь, да что за бред такой?!»

Внизу раздался затихающий крик. Похоже, волки наконец нагнали свою добычу, и оставалось только последнее – прыжок вожака.

«Да пропади он все пропадом! Не в мою смену, твари! ».******

Падая, я во всю ширь развернул свои крылья, словно пальцы, растопырив и вывернув вперед маховые перья. Ощущение силы захлестывало меня, ледяным потоком гуляя по телу, а за спиной бушевал ураган воздуха, бросавший меня из стороны в сторону. И я отпустил его. Недалеко от земли, длинным взмахом крыльев, я послал вперед этот неистовый ураган – и камнем рухнул вниз.
Раскаленный выхлопными газами, воздух бурлит, скручивается, загустевает белыми облачками инверсионного следа. Стальные крылья режут атмосферу, словно раскаленные ножи. Два мощных сердца заходятся в неистовом вое, разгоняя стальную птицу все быстрее и быстрее… Неужели, есть что-то, что нам не по плечу?

Сила не подвела. Кружась, я падал, а впереди меня, по равнине, неслась волна. Клокочущий, сжатый до предела, воздух вырвался стремительной дугой, подобно цунами, грохоча впереди меня. Проносясь по заснеженному полю, волна сносила сугробы, вырывала деревца, вздымая за собой пелену поднятого с земли снега. Вот она достигла края леса, где группа волков окружила прижавшуюся к дереву фигурку, освещенную одиноким фонариком — и ударила по ним.

«Нужно очень просто захотеть». Да, Физзи?».

Дальше была темнота. Темнота неба, на котором, одна за другой, проступали яркие звезды. Лежа на снегу, я мог лишь судорожно дышать, с хрипами втягивая в себя зимний воздух, видя над собой лишь бесконечное зимнее небо.

Забавно. Никогда не знал, что оно такое… огромное.

«Соберись, тряпка!».

Перевернувшись, я кое-как поднялся на ноги. От усталости глаза закрывались, а ноги дрожали так, словно я весь день просеивал песок на стройках Уралсиба. Стеная и кряхтя, я заставил себя двигаться по перепаханной равнине, оставшейся после моих экспериментов с… чем-то. Я пока не знал, что это было, да и было ли вообще – но я не мог оставить без помощи находящуюся где-то там малютку лишь из-за какой-то усталости. «Ну да, из-за усталости, ссадин, побоев, укусов, месячных и прочего и прочего и прочего. Эх, говорили же мне – «Стране нужны герои, а мы рожаем дураков!». Ну что мне стоило зависнуть над ней – авось, волкИ пАзорные меня бы и не достали…».

Ага. Выходит, задним умом крепки не только люди.

Возле леса картина была более удручающей. Там, где раньше недвижимо стояла стена из черных, словно в муке искривленных деревьев, теперь была прогалина. Широкая, уходящая вглубь полоса леса превратилась в нагромождение упавших и вырванных с корнем деревьев, присыпанных перепаханной корнями землей. Снег сдуло, и обнажившаяся земля глухо стучала под моими копытами, словно огромный барабан. Остатки снега задержались возле переплетения упавших деревьев, огромным сугробом накрывая изломанные ветки. И где-то впереди, из этого сугроба, торчала палка с фонарем.

Разбившееся стекло не смогло защитить свечу от ярости стихии, но металлический каркас отбрасывал яркие блики, отражая свет звезд и восходящей луны. Бросившись вперед, я отшвырнул деревяшку и трясущимися ногами принялся яростно копать рыхлый снег. Мне пришлось перепахать половину сугроба, прежде чем мои копыта не наткнулись на что-то мягкое… и живое. Раскидав осыпающийся снег, я подхватил маленькое тельце и изо всех сил рванул наверх, прочь из осыпающегося ледяного плена, к холодному ночному небу.

Восходящая луна осветила маленького белого жеребенка, лежащего в моих копытах. На ней не было ни единой царапины, лишь большая шишка на голове, ощупывая которую, я услышал стон, а затем и плач. Очнувшись, малышка начала кричать и рваться из моих копыт, отчаянно зовя на помощь сестру. Мне стоило больших усилий, что бы не дать ей вырваться и убежать прочь от меня, в темную холодную чащу дикого леса.

Присев, я вытянул крылья перед собой, словно огромными руками укрывая ее от ветра. Вскоре, Свитти Бель затихла, пригревшись в слабом тепле бежевых перьев и изо всех сил прижавшись ко мне. Устало вздохнув я примостил зад на что-то твердое, напоминающее переплетение изломанных корней, и тихо вздохнул, чувствуя как холод вновь пробирается ко мне под шерстку. Тело этой кобылки стало гораздо лохмаче к зиме, но я сомневался, что ставшая гуще шерсть спасает пони при ночевке в зимнем лесу. Конечно, нужно было немедленно возвращаться и передать Свитти Бель ее сестре, но… Я чувствовал, что если сделаю хотя бы шаг – то просто позорно свалюсь и останусь лежать в ближайшем сугробе. Сил не было даже на то, что бы покричать, в надежде, что кто-нибудь откликнется и придет на помощь, поэтому я просто сидел, подрагивая от укусов холода и надеялся, что пони доберутся до нас раньше, чем это сделает мороз или голодная живность этого жуткого леса.

Все-таки, Богиня тут есть. Пони пришли первыми.


— «Ауч! Ой-ой-ой!».

— Эпплджек! Держи ее крепче… Уммм…. Если она не против…».

— «АААаАААААааааААААААА!!».

— «Не боись, сахарок, у меня не дернется!».

Усевшись на меня сверху, ковбойша довольно ловко фиксировала мои крылья и спину, не давая вырваться из своего захвата.

— Ну вот, уже почти все… Умммм, кто-нибудь, передайте мне ножницы».

— «Не подходи!» — орал я, изо всех сил пытаясь лягнуть задними ногами невидимую мне Флаттершай. Но все было бесполезно – навалившиеся на меня пони резво скрутили меня, взгромоздив на рабочий стол в подвале библиотеки, и приступили к своим нечеловеческим пыткам.

– «Не подходи ко мне с этой штукаааааа-а-а-а-а-а-ай!». Мои крики должны были собрать уже половину Понивилля, но лаборатория Твайлайт находилась достаточно глубоко под землей, между корней старого дуба, поэтому никто не мог услышать моих страданий.

— «Уммм… Она всегда так остро реагирует на обработку ранок?» — вновь донесся голос Флаттершай, сопровождающийся щелканьем ножниц.

— «Ха! Ставлю всю свою ферму против гнилого яблока, что мы открыли новую грань в нашей маленькой подружке! «Скраппи Раг – королева драмы!» — звучит неплохо, а? Кажись, она переплюнула в этом деле даже Рарити!».

Красная жидкость, щедро намазываемая на мои ссадины и порезы, жглась не хуже зеленки или йода, заставляя меня пищать отчаяннее Флаттершай. Желтая тихоня, кстати, находилась тут же, энергично командуя остальными кобылками, ассистирующими ей в этом жутком эксперименте.

— «Эпплджек, я бы попросила тебя не бросать незаслуженную тень на мою репутацию. Настоящие леди не истошно орут, а мелодичным голосом и элегантной позой выказывают свое страдание…».

— «Я тебе устрою «мелодичный голос»! В такую «позу» поставлю, что страдумф-муф-муф…» — подсев к моей голове, Твайлайт нежно улыбнулась, а затем решительно заткнула мне рот своим копытом.

— «Спасибо, Твайлайт. Кажется… Эммм… Здесь стало гораздо тише».

В ответ, я смог только промычать через нос нечто нечленораздельное, сверля сидящую рядом со мной сиреневую единорожку сердитым взглядом.

— «Если бы ты так не вырывалась, когда мы привели тебя сюда, то нам не пришлось бы тебя держать» — спокойно объясняла она мне, пока разошедшаяся Флаттершай продолжала чиркать ножницами по моей шкурке. Кажется, она всерьез решила устроить мастер-класс по прикладному шрамированию – по крайней мере дважды я ощущал холод стали где-то в глубине ранки на бедре, оставленной мне наиболее прытким древесным волком.

— «Да, подруга, ты эт че – взаправду решила, что мы вот так тебя бросим? Ты ж Свитти Бель нашла в этом лесу, да еще и ночью!».

Обнаружившие меня пони оказались знакомой мне дружной шестеркой, разыскивающих сестру Рарити. Свитти Бель убежала из дому после очередной семейной ссоры, и, как водится, избрала тот же путь самоуничижения, что и я – притаиться в лесу и от души подуться на весь мир. Но в отличие пернатых пегасов, маленькая единорожка представляла в лесу довольно легкую, а самое главное – желанную по зимней бескормице добычу, поэтому ее побег вполне мог стать путешествием в один конец… Если бы на ее пути не попался я.

— «Жаль, что на ее пути не попалась я» — заявила с порога входящая в комнату Рейнбоу Дэш – «А не эта…». Глядя на нее, я захихикал прямо в копыто Твайлайт – синяя пегаска местами стала еще синее, обзаведясь отличным синяком во всю челюсть, а так же неплохим набором ссадин и укусов, заботливо прикрытых множеством пластырей, белевших на ее ногах, плечах и морде.

— «Нет, вы посмотрите на нее!» — продолжала негодовать синявка – «Она еще и ржет надо мной! А как я теперь в Клаудсдейле-то покажусь?». Ее причитания, вкупе с осторожным, почти старушечьим шагом по лестнице, вызвали у меня новый взрыв веселья, за что я удостоился неодобрительного взгляда от всей компании пони.

— «Да, дорогая, это было крайне грубо и вульгарно с твоей стороны! Как ты могла так искалечить бедную Рэйнбоу Дэш?».

— «Умф афыф мымуфафеаш ифафо!».

Ага. Краткость – сестра таланта.

— «Я… Эммм… В общем, вроде бы все» — по знаку Флаттершай державшая меня Эпплджек выпустила меня из своего захвата, и соскочила на пол.

Встрепенувшись, я вскочил со стола, и грозно всхрапнув, посмотрел на отодвинувшихся от меня пони. Кажется, они снова готовились «ловить и вязать» строптивую пегаску, поэтому я ограничился лишь сердитым фырканьем, а затем приступил к детальному осмотру последствий пыток.

«Удивительно, но вроде бы я не лишился ни одной из частей моего нового тела» — подумал я, рассматривая свой круп, обильно измазанный каким-то розовым антисептиком. Мои ноги и задница были достаточно плотно забинтованы, а на боках красовались здоровенные крестообразные пластырные повязки, придавая мне вид полураздетой мумии, по недоразумению выкопавшейся из гробницы за день до Ночи Кошмаров. Увидев, что я не собираюсь немедленно учинять разборки с членовредительством, кобылки расслабились и потянулись прочь из лаборатории, прихватив с собой зашедшего Спайка, который тащил перед собой не нужный более таз с горячей водой.

Поднявшись в библиотеку, шестерка пони расселась вокруг стола, на котором стояли чашки с уже заваренным травяным чаем. «Не иначе, как Спайк расстарался» — подумал я, занимая свое место за столом и подозрительно рассматривая исходящий паром напиток. «Хотя цвет какой-то подозрительный… Надеюсь, он туда Ламинарии******* не накидал?».

Но все обошлось. Чаепитие продолжалось недолго – Флаттершай и Рейнбоу Дэш уже клевали носами, когда я, наконец, решился исправить содеянное мной за этот день.

— «Я… Эээээ… Я хотела бы извиниться перед всеми вами. Почти всеми» — сказал я, бросив неприязненный взгляд на мигом проснувшуюся синюю пегаску – «Простите меня за мое сегодняшнее поведение. Просто… Ну… В общем, это было неожиданно даже для меня самой». Окружавшие меня пони сначала улыбнулись, а затем и рассмеялись, глядя на мою сконфуженную мордочку и умоляющие глаза.

«Забавно. Нужно будет на Графите испытать…».

— «Готова поспорить, что она специально тренируется перед зеркалом, что бы никто не мог на нее сердиться!».

— «Ой, да че там, Скрапс!» — великодушно отмахнулась фермерша — «Мы же все понимаем — я сама отлично помню свой первый раз. Ух, как я перепугалась, проснувшись ночью, вся в…».

— «Мне кажется, это не та тема, которую стоит обсуждать» — вмешалась Рарити, покосившись на разоткровенничавшуюся Эпплджек с малой толикой брезгливости во взоре – «И я не думаю, что…».

— «Так ведь это… Умммм… У нее же это в первый раз… Наверное. Такое Состояние… Оно ведь вполне нормально для всех кобылок. Просто… Ээээ… Просто держи себя в копытах, в следующий раз. Пожалуйста».

— «Откуда вы…» — на меня словно вылили ушат холодной воды. «Они что, знают? Но откуда?».

— «Откуда? Да ты умудрилась «наследить» у меня в подвале так, что мы даже подумали, а не ранена ли ты? И во время драки с Дэш проехалась по перилам библиотеки, отчего они, естес-сно, чище не стали… Потом мы просто сложили все яблоки в одну корзину, покумекав над твоим явно болезненным состоянием, поведением и оставленными следами – и все сразу стало ясно!».

-«О боги!» — Я рухнул головой на стол, прикрыв глаза копытами. Оказывается, я метался по всему городу, ругаясь и оставляя за собой кровавые «метки», при этом даже не подозревая, что все смотрят на меня, как на последнюю дуру! «Яду мне, ЯДУ!».

— «Эй, да не переживай ты так!» — подойдя ко мне, Эпплджек накинула мне на плечи какое-то толстое одеяло, украшенное кучей кисейных рюшек и оборочек, что делало его похожим на вычурный ковер – «Остальные кобылки в такие дни часто сидят по домам или занимаются несложной работой, на которой не нужны физические усилия. Так что в следующий раз, тебе совсем не обязательно так надрываться – все тебя поймут».

— «Этому обычаю уже несколько сотен лет!» — не преминула вклиниться в разговор Твайлайт, демонстрируя всем свою эрудированность – «Я читала, что сама Принцесса Селестия повелела тогдашнему Совету разработать и притворить в жизнь закон, по которому любая кобылка раз в месяц имеет право на отгул без объяснения причины. Закон тогда так и не приняли, но ослушаться Принцессу не посмели, поэтому он и стал обычаем».

— «Значит, я могу летать по улицам, не опасаясь, что на меня будут смотреть, как на…».

— «Да брось ты! Кобылки не обратят внимания, а жеребцам до этого и дела нет! Как всегда, спишут на кобыльи взбалмошность и непостоянство!» — наклонившись ко мне, Эпплджек заговорчески понизила голос – «Кстати, как там у тебя дела, с твоим жеребцом?».

— «С… *кхе кхе* С КЕМ?!» — последний вопрос фермерши был настолько неожиданным для меня, что я долго откашливался, прежде чем смог что-либо просипеть в ответ.

— «С кем? С Графитом, конечно!» — слегка удивилась Рарити, придерживая заклинанием чашку и элегантно отпивая из нее – «Вы так мило смотрелись вместе на вечеринке, а во время твоего пения он вообще глаз с тебя не спускал. Такой воспитанный и сдержанный пегас… Даже жаль, что он не голубых кровей!».

— «Х-ха! А у нас говорят, что она за сестричкой Спитфайр приударяла!» — не преминула влезть в разговор Рейнбоу Дэш. Отвлекшись от меня, подруги заспорили о преимуществах и недостатках обоих кандидатов в мои ухажеры, постепенно повышая градус перепалки, и только Твайлайт удалось не допустить перехода спора в обычную ссору.

«Похоже, женщины везде одинаковы — что тогда, что в этом вашем будущем. Чувствую, пора отсюда линять, пока они не вспомнили обо мне, и не приступили к разработкам матримониальных планов!».

— «Знаете, похоже, мне пора!» — быстро проговорил я, вскакивая из-за стола и стуча копытами в сторону выхода – «Я только что вспомнила, что еще не извинилась перед одним хорошим пони. Надо срочно лететь!».

Убегая, я даже не заметил, что утащил на себе одеяло Твайлайт.


— «Представляешь, они пытали меня!».

— «Да ну-у-у?» — довольно скептически хмыкнул Графит.

— «Да-да-да! Они запихали меня в камеру пыток, находившуюся глубоко под землей, где никто не мог слышать мои отчаянные призывы о помощи!» — кажется, поток фантазии захлестнул меня не на шутку, несмотря на весь скептицизм черного пегаса, и не думал прекращаться. Иногда, особенно во время написания объяснительных, во мне просыпался латентный графоман, позволяя, на радость начальству, генерировать тонны довольно забавного бреда.

— «А снаружи, вход охранял огнедышащий дракон, который отгонял всех героев, желающих прийти на помощь несчастной кобылке, своим дыханием обращая воду в пар! Вот, смотри!» — я приподнял край одеяла и словно опытная гейша, как можно более элегантно продемонстрировав Графиту замотанную бинтами заднюю ножку, после чего быстро спрятал ее обратно под одеяло, всем своим видом демонстрируя неприступное целомудрие востока.

— «Ага. Значит, они отвели тебя в подземную лабораторию Твайлайт, где обработали твои царапины и наложили пластырь? А Спайк нагревал воду для теплых ванночек?» — мои выкрутасы не оставили бы равнодушным даже самого грустного клоуна, а Графит уже и вовсе улыбался, скалясь во все зубы.

— «Да ну тебя!» — пришлось надуться, изображая оскорбленную невинность – «Никакой в тебе романтики!». Рассмеявшись, Графит поднялся со скамейки, и одним неуловимым движением оказался возле меня, в мгновение ока обняв и прижав меня к себе.

— «И это я слышу от закутанной в ковер кобылки, пытавшейся пробраться в мой дом?».

Мое возвращение оказалось не таким тихим, как мне бы хотелось. Я всего лишь хотел просочиться в фургончик, и пользуясь отсутствием Графита, наверняка полетевшего к начальству ябедничать на злобного неуправляемого духа, вырвавшегося из глубин Тартара и разнесшего половину Понивилля, накарябать записку с извинениями, после чего встретиться с ним где-нибудь на нейтральной территории. Желательно, хорошо освещенной и с большим количеством пони. Во избежание, так сказать.

Но стелс-поход не удался, и мои навыки скрытности, исправно работавшие в компьютерных играх, в реальности подвели меня с самого начала. Едва зайдя на порог, я наступил на волочившееся по земле одеяло, запутался в нем, и с грохотом влетел в фургончик, распластавшись на полу словно одержимый злобным духом ковер, испуганно блестя глазами на хмуро глядевшего на меня Графита. Пегас не спал, сидя на низкой скамейке и, похоже, поджидал моего прихода.

«Вот и вошел, блин, с помпой».

— «Это не КОВЕР!» — возмущенно завозился я в кольце сильных ног, но Графит не разжимал своих объятий, крепко прижимая меня к себе. В ответ, он только вздохнул и уткнулся носом в мою гриву, своим дыханием вызвав волну мурашек, строем пробежавших по шее.

«Ой ой! Кажется, эта кобылка и вправду неравнодушна к нему!».

— «Малина. От тебя всегда пахнет малиной» — пробормотал он, по прежнему не отпуская меня от себя, и вновь делая глубокий вздох, обдавая своим горячим дыханием мою гриву и уши. Мурашки на моей шее разрослись до размеров небольших полков, и похоже, уже строили планы по вторжению на спину и бока.

— «Что же ты со мной делаешь, дух?» — жалобным тоном произнес черный пегас, обдавая своим горячим дыханием мое ухо, немедленно занявшееся жаром – «Почему я не могу сердиться на тебя, даже после того, что ты сделала, а?».

Военные действия под моей кожей переросли в полномасштабную войну, захватывая уже не только спину, но и крылья, которые подозрительно зашевелились под укутывающим меня одеялом. «О боги, боги! Да он же запал на нее! Да и она…».

— «А Госпожа, которой я доложил о произошедшем и попросил отстранить меня от этого задания, изволила долго смеяться, и назвала меня глупцом! «Если ты не прав – подойди и извинись перед кобылкой. Если же не права она – все равно, подойди и извинись!»» — судя по тону, процитировал он свою Госпожу.

— «И я на самом деле ощущаю себя последним глупцом! Почему-то в Кантерлоте, вдалеке от тебя, меня словно подменили – я даже не смог внятно доложить кентуриону и Госпоже о том, что же случилось, все время думая только о тебе».

— «Я… Я понимаю тебя» — промямлил я, лихорадочно соображая, что же делать дальше.

— «Так значит, ты тоже…» — кажется, мои слова воспламенили его, словно пропитанный керосином сухостой. Нужно срочно разруливать данную ситуацию, пока она не стала вовсе неуправляемой!

«Блин, но как же это сложно! Кажется, что тело само сопротивляется моим попыткам».

— «Графит» — серьезно проговорил я, ужом выворачиваясь из объятий черного пегаса – «О чем ты говоришь? Ведь я же — дух! Призрак существа, вырванный из глубокой древности. Ты ничего не знаешь обо мне, поверь! Так как ты можешь утверждать, что…».

— «Я действительно ничего не знаю о тебе. Да, мы знакомы немногим больше месяца. Да, мы успели поцапаться с тобой, и ты даже устроила мне взбучку» — отстранившись, проговорил Графит. Похоже, что он, наконец, включил свою голову и попытался мыслить, но выводы, которые он озвучивал, вгоняли меня в полный ступор.

— «Но я ничего не могу с собой поделать! Глядя на тебя, я вижу не «призрак из глубокой древности» , а симпатичную, веселую, взбалмошную пегаску, которая похитила мое сердце!».

«Ну все, приехали».

— «Я не знаю, догадывается ли об этом госпожа, но я прошу тебя только об одном…» — медленно подойдя ко мне, он непривычно робко дотронулся до укрывавшего меня одеяла – «… не гони меня. Позволь просто быть рядом с тобой».

Ну и как мне ему отказать, и не чувствовать себя последней тварью?

— «Хорошо» — проговорил я, и тело словно откликнулось на мое решение какой-то странной волной радости и мурашек, вновь проскакавших галопом по всему телу – «Будь рядом. Будь хорошим другом, и однажды…».

— «Обещаешь?».

«А вот хрен тебе» — с легкой грустью подумал я – «Скоро на моем месте будет настоящая владелица этого тела, возвращение которой я уже чувствую всем своим существом. Надеюсь, вы с ней подружитесь…».

— «Обещаю!» — посмотрев ему в глаза из-под своей «паранджи», твердо ответил я.

Мои слова снова вызвали у Графита бурю восторга. Бросившись ко мне, он подхватил меня и закружил по комнатке, выдавив из меня протестующий писк. Успокоившись, он вновь прижал меня к своей груди, явно ощущая шебуршение непослушных крыльев под окутывающим меня «ковром». Казалось, он был готов держать меня так целую вечность, но наконец, он смог пересилить себя и отстранился, ловя мой взгляд и с улыбкой глядя мне в глаза.

-«Ловлю тебя на слове… Мой маленький Коврик!».********

*Бассет Хаунд – английская коротконогая собака с выразительно грустной мордой, за что в родной стране приобрела кличку «нищий у дороги».

**16 пар кроликов за три года расплодились настолько, что зохавали половину континента, успев подрыть несколько крупных городов, вызвав в них аварии и обрушения домов. За провоз кролика на территорию страны дело доходило до расстрела.

***Не читал, но осуждаю. =)
****Шоры – наглазники, ограничивающие поле зрение лошади.

*****Лучше даже не знать, что это. Честно.

******Вопреки мнению «поколения Пепси», эта фраза взялась не из голливудских боевичков, а всего лишь растиражирована ими. В реальности ее часто произносят милиционеры, пожарные, полицейские и врачи – все те, чья работа связана со спасением человеческих жизней, и не допускает провалов.

******* Морская Капуста (Laminnaria) – вкусное, но все-таки слабительное растение.

********Графит обыгрывает имя ГГ и надетый на ней ковер. Scrappy Rug — Пестрый Коврик. =)