Самая длинная ночь

У каждого была своя "Самая Длинная Ночь" - когда время идёт, но рассвет не становится ближе. Для Селестии такая ночь началась когда она впервые подняла луну вместо своей сестры. Её сердце было разбито тоской по сестре, которую она могла никогда больше не увидеть, и увидев падающую звезду, Селестия загадала желание - увидеть её ещё хотья бы раз. Тогда она ещё не знала, что звёзды слышат. Короткая история о двух сёстрах и одной Верной Ученице.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Друзья - не нужны

После путешествия по альтернативным реальностям Твайлайт серьёзно задумалась о своей жизни, друзьях и магии. Проверив возникшие подозрения, она приходит к неожиданному выводу. А ещё здесь есть ченджлинги.

Твайлайт Спаркл Лира Чейнджлинги

Страховка на троих

Нуар по пони, что может быть лучше? Тонны описаний дождя, боли, неразделенной любви и предательства. Экшн в каплях, торжество деталей.За диалогами мимоуходите. Но есть няши. И грамматические ошибки :3 Поправил съехавший код. Читайте на здоровье - и не забудьте продолжение! "Ноктюрн на ржавом саксофоне"! Всем поняш.

Флаттершай Другие пони

Мы будем сильными и заживем опять.

Сестра Редхарт вернулась в жизнь Понивилля так же тихо, как и уехала когда-то, и первым же делом наняла строителей, чтобы те починили крышу. Это было три года тому назад.

Дерпи Хувз Сестра Рэдхарт

Гроза

Гроза пугающее и одновременно завораживающее зрелище. Но если ты всего боишься, то вся прелесть пропадает и остаётся только страх, который порой не возможно перебороть в одиночку...

Флаттершай Энджел

МЛП: Месть Волка

Кто бы мог подумать, что мир может измениться с одной вспышкой света? Не успели Элементы Гармонии отойти от битвы с Тиреком, как на пороге оказалась новая беда. Твайлайт видит странный сон и её желание найти ответ приводит к появлению в Понивилле нового пегаса. Но никто так и не смог понять его истинные мотивы, пока не стало слишком поздно...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони

Путеводное пламя

Пегасы-погодники устроили в Понивиле настоящую вьюгу. В буйстве стихии бывает так тяжело ориентироваться! Эту истину в полной мере познала на себе пегаска Стар, заблудившаяся в буране и оказавшаяся в шаге от большой беды. Надежду внушал лишь появившийся вдалеке свет.

ОС - пони

Walk on the front line

Вера... Горе... Ярость... Счастье... Ужас... Любовь... "Я не знаю своего имени, а может быть когда-то и знал, но оно было стерто веками из моей памяти. У меня нет лица, я лишь тень живого существа. Я есть во всех мирах этой бесконечной вселенной. Бесчисленное количество ран покрывают моё тело, рассказывая историю моей жизни. Я появляюсь лишь на миг, делаю выстрел и исчезаю. У меня есть лишь револьвер - он ловушка моей души. Ловушка, обрекающая меня на бесконечную прогулку по линии фронта." (Таинственный незнакомец)

Гильда Другие пони ОС - пони

Кто ты, Тень?

На долю Кристальной Империи пришлось немало бедствий за всю её долгую историю, но она пережила все напасти и выстояла. Однако перед лицом новой таинственной угрозы империя оказалась бессильна, ведь враг ударил в её самое уязвимое место.

ОС - пони Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор Старлайт Глиммер Санбёрст

Утренняя звезда

Сумеречное помрачение Твайлайт.

Твайлайт Спаркл

Автор рисунка: MurDareik
Всему есть причина Всё достойно награды

Всему есть место

Башня Тенпони, будучи самопровозглашённым оплотом цивилизации на бескрайних просторах Пустоши, всегда была интересным и важным местом для посещения. Ее обитатели с радостью покупали мои свежие фрукты и чудесные ликеры Касы каждый раз, когда я привозил их на продажу. Однако, вопреки моему великодушному отношению ко всем мёртвым, я не чувствовал абсолютно никакого раскаяния за то, что обдирал здешних жителей до последней крышечки. Они ненавидели и поносили меня и мою миссию столь долго, что однажды я чуть было не сдался. Как-то раз один из охранников поинтересовался, где изготовлено то яблочное виски, что я пил в отчаянии. После этого мой статус торговца в башне был на волоске. Когда жители башни узнали, чем я занимаюсь, они сочли это ужасным и отвратительным, едва не вышвырнув меня прочь. Мне повезло, что кто-то сверху заступился за меня, поддержав мою идею, и мне разрешили продолжить торговлю. Желая отблагодарить за помощь, я попытался найти своего таинственного благодетеля, некоего Ди-джея Пон-3. Встретиться с ним лично мне не посчастливилось, однако я смог найти его ближайшего помощника. С глубокой признательностью я подарил серой кобылке огромную корзину чистых и свежих яблок, несколько бутылок виски и на всякий случай оставил визитную карточку.

Когда я ещё только начинал исследовать офисные здания Мэйнхеттена, во многих письменных столах я находил небольшие бумажки, содержащие краткую информацию об их бывших владельцах. Именно благодаря этим карточкам я смог определить имена многих погибших, и даже решил перенять эту идею себе. Гаучо сумел создать специальную печать для моих визиток: маленький стальной квадрат с аккуратно выдавленными на нём именем и профессией. Края были остры, словно лезвие бритвы, но покрыты резиной, дабы в нужный момент не оказались затупленными. Визитка была небольшим подарком для того, кто был готов выслушать моё послание.

Разобравшись с делами в Башне, я направился обратно домой. Несколько стычек с рейдерами отняли у меня немало времени, поэтому мне пришлось остановиться на ночлег в ближайшей деревушке. Здесь я не был ни с кем знаком, и потому мне в очередной раз пришлось объяснять под направленным в мою сторону дулом пистолета, почему я перевозил груду тел. А всё из-за одного особо любопытного жеребёнка, решившего заглянуть под брезент, накрывавший груз. Я разъяснил им издержки моей работы, заключающейся очистке пустоши от трупов и костей старого мира, о пользе погребения, приносящей новую жизнь и надежду грядущим поколениям. Жители быстро успокоились и разрешили мне остаться. Правда, как и всегда, с одним условием: моя повозка останется снаружи, за территорией деревни. Ко мне подошёл жеребец цвета горчицы.

— Вы принимаете заказы? — поинтересовался он.

— Я буду рад помочь умершему обрести покой, — ответил я ему.

Меня привели к старому, приземистому бетонному зданию, наполовину погребённому под толщей земли на склоне холма. Чудом уже был сам факт того, что оно ещё не развалилось за прошедшие две сотни лет. Я решил, что это здание изначально было засыпано землёй, учитывая отсутствие окон и кучу грязи на крыше. Жеребец показал мне его изнутри, и я обнаружил, что пони нашли для себя убежище среди руин, поселившись в этом здании. Некоторые создали там лавочки и магазины, другие переделывали заброшенные офисы под небольшие квартирки для сдачи в аренду, гоняясь за любой сделкой, какую только можно было совершить. Мои расспросы про умерших поначалу были восприняты в штыки, пока мой проводник не разъяснил им, что я не гуль, а гробовщик, отдающий последние почести всем несвоевременно покинувшим этот мир. Их отношение ко мне смягчилось, и меня отвели в подвал. При виде того, что там творилось, клянусь, я пришёл в такую ярость, что даже если бы он был под завязку загрязнён радиацией, я бы не смог разозлиться сильнее.

Сотни скелетов лежали там, в подвале, сваленные в безобразные кучи. Вместо того, чтобы похоронить мертвых с тем уважением, которого они заслуживали, местные жители предпочли не утруждать себя этим, избавляясь от их останков, словно от мусора, стараясь забросить их как можно глубже в подвал цивилизации. Или, в данном случае, вполне реальный подвал. Я назвал свою цену за вывоз тел, пусть и слегка завышенную. Это будет им платой за их чёрствость и неуважение по отношению к мёртвым. Горчичного цвета пони согласно закивал в ответ, и спросил, когда я смогу закончить с этим. Если бы несколько пони согласились помочь мне довезти тележки до дома, я мог бы управиться за один день. Жеребец вновь утвердительно закивал, и мы стукнулись копытами.

Поздний вечер вступил в свои права, и небольшой городок погрузился в умиротворенную тишину, защищенный от атак бандитов и рейдеров по крайней мере на одну ночь. Бдительные часовые надёжно стерегли покой селения со своих построенных из фургонов стен, пристально вглядываясь во тьму Пустоши и внимательно следя за любыми возможными опасностями. Я же, лежа на спине, глядел на мерцающие в вышине звезды сквозь редеющие облака. Дождя не ожидалось, впрочем, наверное, как не стоило его ждать и весь следующий месяц. Грядущая засуха мало меня беспокоила, в основном благодаря тому, что мои оранжереи могли сохранить достаточно влаги, чтобы фруктовые сады были в состоянии пережить любую погоду.

В тот вечер я вспоминал своего старого друга, покинувшего меня много лет назад. Когда я в последний раз навещал его могилу, я обнаружил на ее месте высокую, прекрасную яблоню. Медленно и упорно раздвигая окружающий его бетон, дерево расцвело с необычайной красотой и величием. Дерево, росшее на могиле рейдера, не могло похвастать подобными результатами, но до сих пор несло плоды. Оно доказало, что не так важно, кем ты был при жизни: пред ликом смерти все равны.

Когда я проснулся на следующее утро, горчичного цвета жеребец привел мне четверых самых больных и тощих пони, которых я когда-либо видел. Я очень сомневался в том, что они смогут оказать мне хоть какую-то помощь. Боюсь, они станут очередными пассажирами моей телеги ещё раньше, чем закончится наш путь. Я начал вытаскивать скелеты из подвала, кладя их на носился и укрывая кусками брезента. Местные пони игнорировали меня, делая вид, что я — призрак, пришедший казнить их за грехи прошлого.

Ушло целое утро на то, чтобы заполнить тележки моих ассистентов. Один из них, увидев, что ему предстоит делать, попросту отказался помогать и удрал из подвала. Остальные, к счастью, оказались покрепче, и начали помогать мне загружать останки старого мира в тележки. Телегу сбежавшего "помощника" я прицепил к своей собственной. Скелеты давно умерших были куда легче, чем тела тех, кто совсем недавно покинул этот мир. Поэтому тащить две телеги вместо одной оказалось совсем не так трудно, как я представлял. Похоже, что побег одного из работников был не таким уж серьёзным происшествием. Я уже был готов выезжать, когда ко мне подошел пьяный единорог, таща за собой василькового цвета единорожку. У неё была необычная кьютимарка: красная и синяя сферы, вращающиеся вокруг жёлтой. Молодая кобылка закричала от боли, когда жеребец направился ко мне. От него жутко разило дешёвым пойлом и скипидаром.

— Эт ты тот парень, который платит за дохлых пони? — невнятно прохрипел он.

— Я не покупаю тела, — осёк я его. — Но могу предать земле любого вашего умершего родственника или знакомого, если вы того пожелаете.

— Я тебе тело привёл, — он сплюнул. — Гони десяток крышек и оно твоё.

Он ужасающе рыгнул, наполняя воздух смертельным зловонием.

— Я не покупаю тела, — повторил я. — Когда-то они были такими же пони, как и вы сами, и относиться к их останкам как к товару для продажи — это надругательство над их жизнями.

Девчушка всхлипнула. Он ударил её.

— Ну, тогда ты можешь просто забрать это, — сказал он, небрежно толкнув единорожку ко мне. Она упала на землю, едва сдерживая слёзы. — Сучка ни на что не годна.

— Я имею дело только с теми, кто покинул этот мир, — возразил я.

— Только с мёртвыми? — вопросительно прохрипел он, — Я могу это исправить.

Произнося последние слова, он вытащил револьвер из седельной сумки и прижал его дуло к затылку единорожки.

Я выбил револьвер из магической хватки пьяного единорога и нанёс ему удар в висок. Он упал наземь мешком, отчасти от моего удара, отчасти от того, что он был мертвецки пьян. Я бросил револьвер в телегу и приказал группе двигаться вперёд. Единорожка последовала за мной, прочь из города. Пройдя около ста метров после того, как мы вышли за городскую черту, я остановился и обернулся к ней, чтобы задать несколько вопросов.

— Что ты делаешь? — спросил я её.

— Пожалуйста... Просто возьми меня с собой, — молила она.

Вздохнув устало, я взглянул на город. Пьяный единорог неспешно брёл прочь.

Несмотря на то, что у меня не было времени заботиться ещё и о живых, оставлять эту кобылку здесь умирать было бы грехом, за который я никогда бы себя не простил. Мой дом, быть может, и не идеальное место для жеребёнка, но это несоизмеримо лучше Пустоши, где её жизнь и добродетель не будут стоить и гроша. Я приказал ей идти в центре каравана и бежать при любой угрозе.

Спустя три часа пути двое и без того истощавших пони, как я и предполагал, замертво упали на бетон. Проклиная судьбу, я прицепил их телеги к своей. Только сейчас, спуская уже четыре телеги вниз по склону, я начал всерьёз опасаться нападения со стороны рейдеров. Если это произойдет, мне придется бросить телеги, но к тому моменту я буду слишком слаб для того, чтобы дать им отпор. Кобылка предложила буксировать одну из телег, но я отказался от ее помощи.

— Тебе есть куда идти? — спросил я. — Там, куда мы сейчас направляемся, безопасно, но жизнь там очень нелегка.

— Мне некуда податься, — ответила она, опустив взгляд. — Кроме того, он заплатил вам за вывоз моего тела.

— Но ведь ты жива, — ответил я. — Да и он мне не платил.

— Вы ведь забрали его оружие, верно?

Мне пришлось признать это. Я лишь надеялся, что кобылка не чувствовала себя так, будто принадлежит мне.

Когда приусадебный забор, состоящий из вагонных колес, показался невдалеке, стало ясно, что наше путешествие подходит к концу. Безопасная тропа была обозначена предельно четко; любой, кто хоть немного отклонится от неё, рискует нарваться на смертоносный залп автоматических турелей Гаучо. Еще когда он только занимался их установкой, я выразил свои сомнения по поводу необходимости использования автономных машин-убийц, работающих без участия пони. В ответ Гаучо заверил меня, что безопасные пути к усадьбе будут чётко обозначены, и что он установит таблички с предупреждением на языках пони, зебр и на всех тех странных языках, какие он только знает, а также яркие разноцветные знаки, предупреждающие об опасности. И, в очередной раз, мне пришлось согласиться с ним.

Четвертый и последний из сопровождавших меня пони испустил дух от истощения, как только мы достигли низины, и упал в грязь. Выбора не было, так что мне пришлось подключить к делу кобылку, передав ей одну из телег, а мёртвое тело забросить в свою собственную. Я шел молча, в то время как она гримасничала, стараясь справиться с тяжелой повозкой. Сила явно не была её особым талантом. Я остановился, как только последняя тележка моего "поезда" пересекла стальные ворота и въехала во двор. Отцепив упряжь, я с удовольствием потянулся.

Слишком много происшествий для одного дня. Я с нетерпением ждал того момента, когда смогу попасть за стол, съесть всё, что приготовит Каса, и пойти спать. По пути в гостиную я заглянул на кухню, и обнаружил там счастливую Касу, готовящую что-то у плиты. Судя по ее взъерошенной гриве и улыбке на лице, они с Гаучо неплохо воспользовались моментом моего отсутствия. Я хотел показаться рассерженным за их бесстыдство, но вместо этого всего лишь улыбнулся. Их беззаботная, взаимная, бесстыдная любовь всегда приносила мне радость. Я незаметно подкрался к столу, нацелившись на стоящую на нем тарелку с печеными яблоками.

— Мы уже столько лет знаем друг друга, — сказала Каса. — Ты пропустил все мои уроки этикета мимо ушей?

Я понятия не имел, о чем она говорила. Вежливо улыбнувшись, она уточнила:

— Ты собираешься представить меня этой юной леди?

Я обернулся и обнаружил, что единорожка шла за мной все это время, и теперь стояла позади меня. Мне, вероятно, следовало бы удивиться, но я устал настолько, что уже не мог выражать никаких эмоций.

— Каса, это...

Я вновь растерялся. Мы целых восемь часов шли вместе, и, за исключением пары фраз, совершенно не разговаривали друг с другом.

— Меня зовут Шарм, — произнесла она. — Приятно с вами познакомиться, мисс Каса.

— Миссис, — улыбнувшись, поправила её Каса. — Уверена, что мой муж также захочет познакомиться с тобой. Пожалуйста, присаживайся за стол. У нас так редко бывают гости!

— Прошу прощения, мэм, но я не гость, — ответила Шарм. — Сэру заплатили за то, чтобы он меня забрал.

Вся доброта Касы вмиг улетучилась, уступая место неистовому гневу, в то время как я пытался объясниться, стараясь не подавиться её стряпнёй.

— Какого чёрта, Садовник? — возмущенно воскликнула Каса. — Ты что, купил раба?! Выходит, что все твои разговоры о свободе и щедрости были ложью?

— Всё не так! — прохрипел я сквозь кашель. — Шарм не раб. Мне заплатили за вывоз её тела, но это не то, с чем я обычно имею дело.

— Это правда? — требовательным тоном спросила она Шарм. Единорожка сжалась под ее грозным взглядом.

— Да, мэм, — ответила Шарм, закусив губу.

— И ты можешь уйти тогда, когда захочешь? — спросила она, адресуя вопрос скорее мне, чем единорожке.

— Она сама шла за мной, — заверил я её. — И может уйти или остаться, как сама того захочет. Я ей хозяин не больше, чем тебе или Гаучо.

Каса облегчённо вздохнула, расслабив застывшие в напряжении плечи. Взяв тарелку с запечёнными яблоками, она поставила её напротив Шарм.

— Прости за что, что тебе пришлось увидеть всё это, — произнесла она. — Извините, я должна немного прийти в себя.

Она вышла из столовой и направилась в свою спальню. Вернувшись из гаража, Гаучо поинтересовался, что же такого я сказал его жене, отчего она повысила голос.

— Она подумала, что я купил эту молодую особу, — объяснил я.

И Гаучо в очередной раз начал рассказывать, откуда Каса родом, и про ее отношение к рабству.

— Да, да, Гаучо, ты это говорил уже раз десять, — напомнил я ему. — Шарм, это Гаучо. Гаучо, Шарм.

Шарм неохотно кивнула полумеханическому пони, изо всех сил стараясь не таращиться на его колеса. Поприветствовав Шарм, он укатил в свою спальню, чтобы поговорить с женой.

Отодвинув тарелку в сторону, я пошел в гостиную. Она была обставлена довольно просто: пара скамей посередине, где ранее находился демонстрационный зал, несколько книжных полок с разнообразными книгами и пара столиков. Главной достопримечательностью, однако, были окна. Когда-то старые, невзрачные стёкла были заменены прекрасными витражами с изображениями Селестии, что ласково звала к себе пони, трудящихся средь яблочных садов. Я хотел заплатить мастеру своим урожаем яблок, но единорог, который сумел выполнить столь тонкую работу, отказался, не приняв ничего, кроме моей праведной верности Эквестрии.

Стеклодув, как называл себя единорог, частенько бывал в окрестных землях и был желанным гостем в нашем доме. Гаучо всегда был рад видеть его, а Каса относилась к нему, как к родному брату. Меня терзали смутные подозрения, что они с Касой когда-то были близки, но, как и во многое из её богатого прошлого, я не пытался совать туда нос. Усталый, я присел на скамью, гордясь тем, что смог доставить домой так много костей. Я хорошо потрудился в этот день, пусть даже мне и была оказана некоторая помощь.

Я обернулся к Шарм. Она уже успела расправиться со своей тарелкой и теперь доедала остатки моей порции. Очевидно ее отец, или кем бы он ей ни был, плохо кормил ее. Хотя, возможно, что причина и в ее возрасте — она была молодой кобылкой, подростком. Войдя в гостиную, она присела рядом со мной. Я решил, что сейчас самое время ознакомить ее с местными правилами.

— Все мы здесь — семья, — начал я. — Мы вместе работаем, вместе живем и молимся. Это наши правила. Если ты хочешь остаться, то должна уметь делать что-нибудь, приносящее пользу.

Шарм печально смотрела в пол, будто мои слова сломили её дух. Или, быть может, она просто не понимала, о чем я говорил. Возможно, из-за своей усталости я неправильно понял то, что она подразумевала. Я показал ей её комнату, а сам направился в свою. Я почти надеялся, что она решит уйти этой ночью.

Моя комната была обставлена довольно скудно. Всё окружение состояло из кровати, манекена для брони и маленького коврика, на котором я проводил свои вечерние молитвы. Я быстро проделал все свои вечерние ритуалы, чуть менее благочестиво и преданно, чем обычно, стараясь опередить наваливающуюся на меня усталость. Сбросив свой доспех, я с радостью лёг на кровать и погрузился в сладкие объятия сна. Стоило мне задремать, как я почувствовал, что моя кровать прогнулась под тяжестью чьего-то веса. Я открыл глаза и увидел Шарм, ползущую по ней. Ее глаза были полны слез.

— Что ты делаешь, юная леди? — спросил я.

— Сэр сказал, что мне необходимо найти свое призвание, чтобы остаться, — сквозь слезы пролепетала она. Развернувшись, она выпятила свой круп. — Пожалуйста, будьте нежней. Я постараюсь не плакать.

Я свалился с кровати и попятился прочь от нее, изо всех сил стараясь не споткнуться и упасть на пол

— Нет, нет, нет! — возразил я. — Может быть, я не ясно выразился о том, что хотел донести до тебя. Я совершенно не имел в виду то, о чем ты подумала!

Ее голова поникла, слезы катились по щекам, падая на мою подушку.

— Разве не за этим Сэр привёл меня сюда? — она плакала. — Разве не поэтому пони подбирают молодых кобылок в Пустоши?

— Ты, кажется, путаешь меня с каким-то другим пони, — сказал я. — Ты здесь потому, что мне заплатили за то, чтобы я тебя забрал. Ты ведь сама сказала это, помнишь?

— Тогда для чего я здесь? — спросила Шарм. — Если это не то, чем я могу отплатить вам, то что я могу сделать для вас?

— Ты ведь единорог, не так ли? Ты наверняка владеешь несколькими заклинаниями. Они могут быть весьма полезны. Ну а если с магией у тебя проблемы, то я могу обучить тебя работать копытами, как я. Это тяжело, но…

Она взглянула на меня, слезы по-прежнему стояли в ее темно-фиолетовых глазах. Я закрыл глаза и сделал глубокий вздох.

— Больше никогда не предлагай мне подобного, ясно?

Она печально кивнула.

— Если хочешь остаться, тебе придется принять наши правила. Мы — семья, и мы не трахаем друг друга. Ни в спальне, ни в пустоши.

Снаружи раздался интенсивный скрип и восхищенные стоны. Каса и Гаучо будто нарочно пытались выставить меня лжецом. Я прижал копыто к лицу, тихо вздохнув.

— Если ты снова явишься в мою комнату, я вышвырну тебя из дома. Мы можем обеспечить тебя всем, чем сможем, но только если ты готова к честному труду. Проституция — не честный труд. Я ясно выразился?

Она опять кивнула, закусив губу.

— Возвращайся в постель. Завтра рано вставать, и тебе предстоит многому научиться.

Шарм слезла с моей кровати и направилась к двери. Выходя, она обернулась и посмотрела на меня.

— Спокойной ночи, сэр, — сказала она.

— Моё имя — Садовник, — поправил я её.

— Спокойной ночи, сэр, — повторила она, закрыв за собой дверь.