Поиграй со мной!

Править страной - дело трудное. Утомляет. Иногда и поразвлечься надо.

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Дискорд

Небо теперь твоё

Небо. Порой мы не замечаем, как оно прекрасно. Перестаём восторгаться рассветами и закатами, наслаждаться видом бескрайней лазури с россыпью ослепительно белоснежных облаков. Мы больше не купаемся в золотистых лучах солнца, жмуря глаза от нестерпимого света… Мы сражаемся и убиваем в этом небе. Умираем сами. Только потому, что нам так сказали. Потому, что это наш долг. Но небо знает, как напомнить о себе. Достаточно только лишиться его лазури хоть на миг...

Другие пони ОС - пони

Великая и Могучая

Маленькое стихотворение о Трикси, покинувшей Понивилль.

Трикси, Великая и Могучая

Идеальные родители

Небольшой политический рассказ с родителями Твайлайт в качестве главных персонажей.

Принцесса Селестия Другие пони

Курьер Меж Миров

Что в имени тебе моём? Оно не имеет для меня больше значения. Теперь я - лишь один из многих "счастливчиков", попавших в другие миры. Но кто сказал, что работа Курьера - лишь доставить посылку получателю?

Твайлайт Спаркл Принцесса Луна Другие пони Человеки

Почему улыбается Пинки Пай

Всем известна Пинки Пай и её любовь к улыбкам. Но почему она так стремится улыбаться? Почему улыбка является для неё самой ценной вещью? Для тех, кто по-настоящему ценит улыбку, должно было иметь место какое-то событие, катализатор, который бы заставлял их ценить счастье превыше всего. Для Пинки таким событием был Саншайн...

Пинки Пай Другие пони ОС - пони

Не открывай дверь

После того, как поход в Вечнодикий лес заканчивается катастрофой, Эпплджек и Рэйнбоу Дэш решают укрыться до утра в заброшенной хижине. Это, вероятно, не самое лучшее решение, но это всего лишь на одну ночь. Какими последствиями это может обернуться?

Рэйнбоу Дэш Эплджек Другие пони

Длань Мессии

Необычное вкрапление необычного образа во вселенную пони.Неканоничный рассказ о срыве покровов.Есть ли в толпе пони, способный разжечь огонь?Разве Селестия - богиня?Все можно найти в этом рассказе.

Принцесса Селестия

Пышношай

Флаттершай — столь милая, невинная и наивная пони… Она, наверное, никогда и не смотрела на жеребцов! Однако почему её круп красуется едва ли не на всю обложку DVD, только что найденном Пинки Пай? Естественно, этому должно быть простое логическое объяснение, осталось лишь выяснить, в чём же дело. Ведь Флаттершай никак не может оказаться порнозвездой! …ведь так?

Скоростное Перемещение

Супер-герой Флэш самый быстрый человек на земле и благодаря своей скорости случайно попадает в Эквестрию

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай Эплджек Человеки

Автор рисунка: Noben
Глава 2 Глава 3

Интерлюдия

Провожавший Твайлайт гвардеец остановился у дверей, ведших из дворца в королевский парк, и, попрощавшись с ней учтивым кивком, развернулся и ушёл. Она кивнула ему вслед и вышла под яркое полуденное солнце, шагая по песчаной дорожке и с удовольствием вдыхая знакомый с детства ароматный воздух. По сторонам от неё цветущие, будто в разгар весны, деревья соседствовали со склонившими ветви под тяжестью плодов; некоторые желтели, роняя листву, а некоторые простирали к небу голые сучья, застыв в неподвижности зимнего сна. Вскоре послышалось журчание ручья и шум падающей воды, она вступила на мостик и, посмотрев налево, увидела игравшую на маленьком водопаде радугу. Бабочки разноцветным вихрем поднялись в воздух, когда она сошла с тропинки и зашагала по высокой, нескошенной траве, заметив сквозь кусты блеснувшее на солнце золото короны. Старшая принцесса Эквестрии лежала в траве, наслаждаясь коротким отдыхом и греясь на солнце; её корона висела на ветке неподалёку. Услышав шорох в кустах, она подняла голову и улыбнулась. Твайлайт вышла на поляну и опустилась к земле в поклоне.

– Добрый день, Ваше Высочество!

– Твайлайт Спаркл, моя любимая ученица, – голос Селестии, глубокий и сильный, наполненный радостью и в то же время серьёзный, одновременно успокоил и взволновал Твайлайт – как и обычно. – Как доехала?

– Спасибо, хорошо, но скажите, к чему такая спешка?

– Подожди, я тебе всё сейчас расскажу. Идём.

Селестия поднялась на ноги и зашагала к тропинке. Твайлайт, как обычно, не уловила момента, когда она снова надела корону, и вздохнула – несмотря на годы учёбы, она умела телепортироваться или телепортировать только с громким хлопком и вспышкой. Селестия постоянно твердила ей, что подобные дешёвые эффекты – удел иллюзионистов, а настоящая магия незаметна, и только желания самого мага делают её зримой; но Твайлайт ничего не могла с собой поделать. Засевшие в подсознании картинки магии из детских книжек – все эти «Трах-тибидох!» – крепко держали её и не торопились сдавать позиции. Селестия прекрасно знала об этом, и не преминула лишний раз отвести в сторону мешавшую им ветку, даже не засветив рога. Твайлайт шагнула в образовавшийся проход и встала на дорожке, поджидая наставницу. Та неспешно вышла на свет и посмотрела на солнце, не щурясь – её зрачки остались широкими, и Твайлайт в очередной раз подумала, в какие огненные бездны должны были столетиями смотреть эти глаза, чтобы в конце концов стать такими. Она поёжилась и поспешила сказать:

– Я привезла книгу.

Селестия рассеянно покивала и ответила невпопад:

– Вчера появились три новых пятна, вон, видишь, ближе к левому краю?

Твайлайт изменила зрение и подняла взгляд к ставшему бледно-жёлтым солнечному диску. Действительно, его ровную поверхность пятнали три тёмных, неправильной формы отметины; на глазах у Твайлайт одна из них медленно расползлась, отхватив ещё кусочек светлого. Твайлайт моргнула и повернулась к Селестии. Та выглядела тёмно-серым силуэтом на тёмно-сером небе, и Твайлайт вернула зрение в норму.

– Что это означает?

Селестия постояла немного в неподвижности и сказала:

– Я так надеялась, что эта книга никогда больше не увидит солнечного света. Впрочем, раз уж так случилось… Идём.

Они зашагали бок о бок в сторону дворца. Дорожка была узкой, и Твайлайт старалась идти по траве, давая место принцессе, но та не обращала на её тактичность никакого внимания, шагая одной парой ног по дорожке, а второй безжалостно оббивая семена со стоявших стеной одуванчиков. Подхваченные лёгким ветерком, они поднимались в воздух, кружились и улетали куда-то вдаль; часть оседала на шёрстках и гривах шедших по дорожке. Скоро Твайлайт стала напоминать плохо ощипанного птенца альбатроса, а белая спина Селестии, казалось, покрылась густым зимним мехом. Стряхнув его с себя и неуловимым магическим усилием очистив спину ученицы, Селестия засмеялась и вернулась на дорожку.

– Нет ничего приятнее маленьких глупостей. Книгу действительно написала я.

Твайлайт отряхнулась и обратилась в слух.

– Это произошло почти сразу после нашей победы над Дискордом. У нас принято считать, что время его так называемого правления и несколько десятилетий после него было временем полного хаоса и неразберихи, но это не совсем так. Да, хаоса хватало, но не только его.

Селестия остановилась, уткнулась носом в крону цветущей яблони и глубоко вдохнула. Чихнув, она снова тихо засмеялась и продолжила:

– В то время пони стремительно развивались. Как только прекратились войны и взаимная вражда, и мы положили конец его… с позволения сказать, власти, общество шагнуло вперёд – не без нашей с Луной, разумеется, помощи, но она не была решающей. Именно тогда были заложены основы всех современных технологий и общественных институтов. Именно тогда пони исследовали почти весь мир, не забыв, впрочем, оставить пару белых пятен для будущих поколений. Именно тогда настала эпоха великих путешественников – отважных, самоотверженных, стремящихся к познанию, настоящих детей своего времени, пронизанного духом надежд и свершений. Именно тогда жила и погибла Поул.

– Всё-таки жила! И всё-таки… погибла?.. – Твайлайт остановилась и склонила голову набок. – Нет, я видела, к чему всё идёт, но…

– Но всё-таки не верила. Ты и не могла думать иначе, Твайлайт, ты – дитя своего времени, спокойного и надёжного. Они жили ранним утром, неспокойным, опасным, но полным обещаний. Ты же живёшь в полдень, а в полдень не погибают.

Селестия кивнула маленькой птичке, которая чирикала ей прямо в ухо, рассказывая о случившемся у неё прибавлении в семействе, и, что-то тихо сказав ей, снова повернулась к Твайлайт.

– В полдень тени становятся короткими, и уходит сама память о ночи; утром же тени длинны, и в них может таиться разное. В то время, как лучшие из пегасов, единорогов и земных пони стремились научиться жить вместе, любить и понимать друг друга, оставалось много – очень много, Твайлайт – тех, кто продолжал жить и думать, как прежде. Семья Зеппелингов принадлежала к старому и знатному роду – до нашей победы они, как говорят, были близки к самому Трону Хаоса, и, разумеется, меняться не спешили.

Они дошли до входа во дворец, и Селестия остановилась, желая, видимо, насладиться ещё несколькими мгновениями тепла. Твайлайт, невольно обогнавшая её, повернулась и встала, не спуская с принцессы глаз.

– После гибели экспедиции их довольно быстро нашли – капитан Грейхуф рискнул пойти на юг в условиях приближающейся зимы, нашёл место крушения дирижабля и место гибели Поул и Снежинки. Он также нашёл дневник Поул, в котором она писала об истинной причине, заставившей её покинуть экспедицию и отправиться в одиночный переход, и представил его на заседании Географического Общества с обвинениями в адрес графа Зеппелинга; уже оттуда дневник попал ко мне вместе с прочими документами. Выяснить, что написанное там про Зеппелинга – правда, не составило большого труда. Я изгнала его из страны, лишив состояния и создав на эти деньги фонд помощи семьям тех, кто не вернулся из той экспедиции.

Селестия замолчала и вошла в дверь. Её шаги гулко отдавались в просторном холле, пока она шагала к выходу в коридор; Твайлайт спешила за ней, стараясь не отставать. Караульный гвардеец вытянулся по стойке «смирно», когда Селестия проходила мимо.

– А потом я прочла её дневник целиком и… Не смогла молчать. Эту историю должны были знать все.

Она повернулась к Твайлайт и внимательно посмотрела на неё.

– Ты ведь решила, что это нравоучительная сказка, придуманная, чтобы показать, насколько новые пони лучше старых? Ты права, за вычетом одной маленькой детали – она не была придуманной. Нет ничего сильнее, чем правда. Я только в точности воссоздала события – не спрашивай меня, как – и изложила их в виде книги. А вот дальше началось то, чего я предвидеть никак не могла.

Они дошли до лестницы и начали подниматься наверх; Твайлайт машинально отметила, что это была одна из малых лестниц, которая вела в южную угловую башню.

– Семья Зеппелинга последовала в изгнание за ним и пропала на пятнадцать лет. Не знаю, где они были и что делали всё это время, но однажды вернулся его сын, и вернулся другим. Видевшие его рассказывали, что он походил на живого мертвеца – настолько худым и бледным он стал; только глаза оставались живыми и лихорадочно блестели. Он непрерывно что-то бормотал и трясся, будто в лихорадке, не показывался на улицах днём и где-то пропадал ночью. Через неделю после его возвращения, в полнолуние, пропали трое жеребят, пара близнецов и их подружка. Весь город стоял на ушах, их искали день и ночь, а когда нашли…

Селестия помедлила и покачала головой.

– Лучше бы их не находили. Гвардия быстро вышла на его след, его судили и казнили. Я сумела привести в порядок родителей тех жеребят, и на этом моё участие в том деле закончилось. Меня стали занимать участившиеся отлучки Луны, увы, уже после того, как это произошло – если бы ты знала, как я ругала себя за то, что не обратила на них внимания раньше! – и лично расследовать произошедшее у меня не было возможности. А потом пропали две молодых пони. Просто исчезли. Родители Белль Коут утверждали, что их дочь вернулась из школы домой вместе со своей подругой Кэнди Эпплбарн – семьи Поул и Сноуболл дружили, их очень сплотило общее горе; девочки поднялись наверх, а когда их стали звать к обеду, не пришли. Когда за ними послали, то обнаружили пустую комнату; не нашли и следов того, что они куда-то уходили. Прислуга утверждала, что ничего не видела и не слышала, и что после того, как юные мисс поднялись в комнату к мисс Коут, из комнаты никто не выходил. Окно было закрыто изнутри. В комнате не нашли ничего особенного. Поиски продолжались почти месяц, но ничего не дали, а я по-прежнему была слишком занята, чтобы принять личное участие в расследовании.

Подъём закончился. Селестия открыла дверь, в которую упиралась лестница, и вошла в неожиданно тёмную комнату, которая оказалась за ней. Твайлайт вошла следом, стараясь разглядеть что-то в царившем внутри полумраке. Хлопнула, закрываясь за ними, дверь, и Твайлайт увидела лежавшую на подушках в глубине круглой комнаты принцессу Луну. Её тёмно-синюю, усыпанную звёздами гриву перебирал нездешний ветер, а лазурно-бирюзовые глаза, казалось, светившиеся в темноте комнаты, в упор смотрели на вошедших.

– Здравствуй, Тия. Надеюсь, ты позвала меня не просто так, иначе тебе не расплатиться за мой прерванный сон. Добрый день, Твайлайт.

– Принцесса, – Твайлайт склонилась, приветствуя принцессу ночи формальным поклоном. Губы Луны тронула едва заметная улыбка.

– Идите сюда, места хватит всем. Итак, сестра, ты уже дошла до самого интересного?

– Почти. Подвинься, я тоже хочу лечь.

Они расположились на свободных подушках, образовав треугольник. Глаза Твайлайт привыкли к темноте, и она начала различать обстановку комнаты – тяжёлые тёмно-синие портьеры, закрывавшие окна, несколько стеллажей со старыми, очень старыми, необычайно старыми книгами, пюпитр для письма, стол с перьями, чернильницей и бутылочками чернил, пара свитков на нём, давно не топленный – наверное, с самого Вечера тепла очагов – камин с красивой решёткой и стоящими – в обоих смыслах – на полке часами, и, наконец, нарисованные на полу и потолке сложные геометрические узоры, совмещённые с изображениями основных созвездий.

Селестия, наблюдавшая за ней, кашлянула и сказала:

– А дальше началась мистика. За следующий месяц пропали три пары пони – именно так, пары, в каждой из которых было по одной пони из семьи Эпплбарн и по одной – из семьи Коут. Пропали в совершенно спокойной обстановке, безо всяких признаков насилия – но тем не менее бесследно. Две пропали дома у Эпплбарнов. Две – в школе. Две – в городском парке. Гвардия и родные сбились с ног, единственный оставшийся в столице родственник Зеппелинга был арестован, допрошены родители и друзья – но всё без толку.

Селестия вздохнула.

– Если бы не то, что происходило тогда с Луной, я бы сразу взялась за это дело и хотя бы часть этих бед удалось бы предотвратить. Увы, это было невозможно, но следователь, занимавшийся им, сумел-таки добиться у меня аудиенции. Он сообщил, что в парке – последнем месте, откуда пропадали пони – на скамейке была найдена книга, передал её мне и сказал, что, по его мнению, всё дело именно в ней. Он был пегасом – представляешь, каким надо быть молодцом, чтобы заподозрить, в чём дело, даже не будучи в состоянии ощутить какую бы то ни было магию? А магия там была. О, какая там была магия! Я забросила все дела, пытаясь разобраться, с чем столкнулась на этот раз. Это было потрясающее по силе и сложности заклинание. Чёрное, злое, ненавидящее жизнь и питающееся ею, способное приманивать жертв, подобно рыбам, живущим в морских глубинах, на свет, и глотающее их, чтобы превратить в часть себя; впервые в жизни я увидела тогда такую ненависть и такую злобу. Зеппелинг-младший знал, что делал, когда проливал кровь жеребят над книгой о надежде и любви – для злобы и ненависти нет и не может быть почвы более плодородной, и к тому же он ударил по мне, по мне лично, исковеркав то, во что я вложила частичку себя – а главное, что он нанёс мне удар, уже будучи мёртвым. Я ничего не могла поделать. Наверняка он смеялся, умирая. Он отомстил и мне, и семьям Поул и Снежинки.

– Я не выходила из кабинета две недели. Я не спала и не ела, и почти не прерывала работу. К концу этого времени я точно знала, как работало заклинание. Оно находило жертв – обязательно из семей Коут и Эпплбарн, находило само, подстраивая цепи событий так, чтобы книга попадала к нужным пони в нужное время, ловя их на интерес к истории их семей – и на то хорошее и светлое, что я вложила в книгу. Оно ждало, пока жертвы по-настоящему вживутся в происходящее, и, как только они замечали, что героини похожи на них самих, и начинали сопереживать им, ощущая их, как себя, набрасывалось на них. И они… Они оказывались внутри, в книге, и переживали судьбу Поул и Снежинки. И умирали там. По-настоящему.

Твайлайт вскинулась и воскликнула:

– Но тогда Рэрити и Эпплджек!..

Селестия кивнула.

– Да. Сегодня утром «Карусель» не открылась.

Твайлайт вскочила и открыла было рот, но Луна неожиданно вмешалась, спокойно сказав:

– Сядь, Твайлайт. Мы здесь для того, чтобы попытаться их спасти.

– Именно. Так вот, закончив работу, я заодно поняла, за счёт чьей силы была сплетена эта магия.

Твайлайт медленно кивнула.

– Найтмэр Мун…

– Да. Она нашла Зеппелинга-младшего, и вместе они создали это заклинание. Это был первый случай, когда я столкнулась с её силой – и потерпела поражение. Я не сумела понять, как снять заклинание, не навредив семьям Поул и Снежинки. У него было очень мощное и очень сложное завершение, которое привело бы к наложению проклятия на все их семьи при попытке уничтожить книгу, а у меня совсем не оставалось времени. Поэтому я приняла единственно верное, как мне тогда казалось, решение – я пригласила глав семейств к себе, рассказала всё и отдала книгу им на хранение, запечатав её в футляре наподобие того, в котором хранятся Элементы Гармонии – идея подобных футляров пришла мне в голову именно тогда. Поняв, о чём идёт речь, они как-то договорились между собой, кто именно будет её хранить, и я, наконец, смогла заняться подготовкой к грядущей битве. Работа над заклинанием Зеппелинга очень помогла мне в этом, и идея использовать Элементы появилась у меня как раз в процессе раздумий над тем, как можно было бы обратить действие заклинания вспять. А потом… Потом произошло то, о чём ты и так прекрасно знаешь. Восстание Найтмэр, наша с ней битва, заточение… И я просто забыла про эту книгу.

Твайлайт недоверчиво посмотрела на принцессу.

– Да, Твайлайт, я – забыла. Тебе, наверное, сложно это представить – но задумайся на секунду, каково это – биться с существом, которое было твоей любимой сестрой, и в каком-то смысле ей и осталось, одержать победу и заточить её на тысячу лет. Тысячу лет, Твайлайт – даже для нас это большой срок. Я поднимала Солнце и Луну. Я восстанавливала то, что было потеряно. Я вернула пони веру в то, во что сама уже верила с трудом – а представляешь, как тяжело было снова поверить им, после всего, что случилось? Но я сделала это; а потом появилась ты, и вы с подругами вернули мне сестру.

Твайлайт кивнула, глядя, как улыбаются друг другу эти два бессмертных, наверное, существа, и панически подумала, что Эпплджек уже, должно быть, дошла до места рандеву и теперь ждёт появления дирижабля, который не прилетит. Селестия повернулась к ней и сказала:

– Теперь мы вместе, и я уверена, что мы сумеем сделать для вас то, что вы сделали для нас. Верно, Луна?

Принцесса ночи посмотрела на Твайлайт и сказала:

– Мы постараемся. Я не Найтмэр, но знаю и помню многое из того, что знала она. Надеюсь, мы вместе – мы все, потому что без Элементов тут не обойтись – сумеем спасти твоих подруг. Но для начала мне нужно понять, как именно работает та часть заклинания, которая отвечает за воспроизведение изложенных в книге событий. Твайлайт, достань книгу, пожалуйста.

Твайлайт с трепетом достала из сумки потёртый томик и положила его перед Луной. Та с интересом вгляделась в обложку, перевернула книгу вверх ногами и погрузилась в созерцание. Вскоре она удовлетворённо улыбнулась, шевельнула головой, и внезапно посреди комнаты появилось объёмное изображение – это была тёмная поверхность моря, усеянная крупными льдинами и видимая как бы с высоты птичьего полёта. Твайлайт вгляделась в него, и вдруг увидела, что прямо посреди одной из самых крупных льдин тянется тонкая трещина, и что по ней медленно ползёт, дымя, маленький, кажущийся с такого расстояния игрушечным кораблик…