2012

Как мне сказал мой друг лис, который познакомил меня с миром Пони -- 21.12 день рождение у Луны. Ну вот, когда настала эта дата, решил написать для него маленькую зарисовочку. Никому не секрет, что каждый тяготеет к кому то из пони... Вот я оттолкнулся от этой точки, и от самого дня 21.12. и вот что вышло. ашыпки, думаю, присутствуют, и могу напортачить с тегами. так что хозяина, поправьте залетного кота с тегами и данными, коль чего) а история, пущай тут поживет. Чтоб не посеял.

Принцесса Луна Человеки

Ты - лучшая

Добро пожаловать в небеса Эквестрии, где все всегда витают в облаках. В детскую летную группу попадают две особенных юных пони. Они хорошо вам знакомы, но вы, наверное, не слышали историю о том, как они встретились, и что их объединило.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Другие пони

Fallout: Equestria - Frozen Shores

Война. Война никогда не меняется. Даже если она закончилась две сотни лет назад, она продолжает жить в умах и сердцах пони. Когда на Кристальную Империю обрушились зебрийские боеголовки, правительница северной страны, принцесса Миамора Каденция, пожертвовала жизнью, чтобы спасти своих подданных. Однако, ткань мироздания оказалась повреждённой, и часть Севера на долгие годы отрезало от континентальной Эквестрии. Много лет из-за арканного барьера не доносилось ни звука, ни обрывка радиопередачи - и вот правящей клике Империи становится известна возможность проникнуть сквозь лей-линию, и узнать, что же происходило с родной страной все эти годы...

ОС - пони

Земля обетованная

Твайлайт Спаркл очень долго шел по безжизненным пустыням, но теперь, наконец, он достиг цели своего путешествия. Он только надеется, что боги внемлют его молитвам и дадут ему спокойное место, чтобы умереть.

Другие пони

Кровавые Копыта:Освобождение

Единорог по имени Эрил и пегас по имени Зино отправляются ночью в экспедицию в Вечносвободный лес. Они сталкиваются с различными трудностями и противоречиями, чтобы обнаружить то, чего лучше бы они не обнаружили. Их поступки приведут к печальным последствиям.

ОС - пони

Ужас Понивилля

Бывало у вас так, что вы полностью забыли кого-то? Одноклассник, одногрупник, коллега по работе - вы совершенно не помните когда видите кого-то из них. Ваша память о них пуста и это может заставить вас чувствовать вину. Успокойтесь, ведь, возможно, что на это есть причины.

Твайлайт Спаркл Пинки Пай ОС - пони

Я твоя мать

Старлайт пришла отомстить. Но злодейке просто необходимо высказаться. Или к чему приводят путешествия во времени.

Твайлайт Спаркл Старлайт Глиммер

Нежданная любовная жизнь Даска Шайна (продолжение перевода)

Твайлайт Спаркл никогда не рождалась. По крайней мере как кобылка. Вместо неё главным героем этой истории является молодой пони по имени Даск Шайн - личный протеже принцессы Селестии, асоциальный книжный червь и (неожиданно для него) очень милый жеребчик. Когда Селестия отправляет Даска в Понивиль, все его мысли заняты лишь подготовкой к возвращению Найтмер Мун. Но когда пять всем известных кобылок дружно решают положить на него глаз, у нашего героя появляется столько проблем, сколько Твайлайт Спаркл даже не снилось. (Но ни одной клопсцены не будет. Пинки-Клятва!)

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая

Последняя Ночь Кошмаров Пинки Пай

Пинки Пай любит Ночь Кошмаров. Она любит также одеваться, ровно как и конфеты. Больше всего ей нравится разыгрывать пони. Но однажды она зашла слишком далеко.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Пинки Пай

Смешарики в Эквестрии

Смешарики попали в Эквестрию, но у них есть всего семь дней, что бы разузнать о чужом мире побольше

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна

Автор рисунка: Noben
Глава 17: "Тайны уходящего года" - часть 5 Глава 17: "Тайны уходящего года" - часть 7

Глава 17: "Тайны уходящего года" - часть 6

Наш разговор несколько затянулся, а поскольку я ничего не ела с утра, полпинты набирающего популярность кукурузного виски развезли меня не хуже галлона вина. Так что из кабинета я выходила уже порядком поддатая и навеселе, радостно заржав при виде знакомой фигуры.

— «Ник, дружище!» – воскликнула я, глядя на поджидавшего меня земнопони. Его рубашка казалась гораздо синее и толще, чем те тонкие голубые сорочки, которые он превратил в повседневную униформу охранника в Понивилле и Кантерлоте. К зиме, наверное, приоделся.

— «Чего тебе, лейтенант?» – недружелюбно окликнула его Фур.

— «Ограбление отеля, мэм. Мне казалось, это дело будет передано в отдел пониции».

— «Это было вооруженное ограбление, лейтенант. Поэтому дело остается под юрисдикцией Гвардии».

— «Понимаю, мэм» – помолчав и подумав, согласился зеленый жеребец. В его голосе я услышала уже знакомые мне интонации, с которыми он «воспитывал» умников выше его по должности и чину, и заранее осклабилась, предчувствуя порку чьей-то красной задницы, стоявшей у меня за спиной – «Я могу быть свободен, мэм? Моя помощь в опросе пострадавших, снятии показаний с раненых, опросе свидетелей и сборе вещественных доказательств, как я понимаю, не требуется?».

— «Свободен. Но вышеперечисленным все же займись» — как и все военные, Фур была жесткой в обращении с подчиненными, не разводя экивоков и политесов, хотя этот отрывистый приказ заставил поднять глаза даже привычных ко всему Мейнхеттенских гвардейцев, работавших за столами вокруг – «И эту вот с собой забери».

— «На каком основании, мэм?» — так совместить в одной-единственной фразе готовность выполнять приказ и безмерное удивление очевидной глупостью оного заставила даже меня завертеть хвостом от восторга – «Эта пони доставлена сюда как обвиняемая по делу, которым занимается Гвардия, как вы только что сообщили».

«Один-ноль! Так ее, Ники!».

— «Она была… переквалифицирована. Из обвиняемой в свидетели. Пока что» — неохотно выдавила из себя Фур, свирепо поглядев на мою лыбящуюся рожу, изо всех сил пытающуюся сдержать рвущийся изнутри смех – «И выпиши ей штраф. За незаконное ношение боевого оружия. Все!».

— «Эй! Это зако…» — я осеклась, получив по ноге намекающий пинок от подошедшего ко мне Маккриди, после чего насупилась, и недовольно покосилась на скопившихся в зале гвардейцев – «Но я буду жаловаться, учти! Я это так не оставлю!».

— «Пиши. Почитаем. Да и в сортире бумага снова заканчивается» – хмыкнула красная язва, ответив мне моей же фразой, после чего, под победные смешки подчиненных, удалилась к себе в кабинет, оставив меня переругиваться со старыми служаками, не упустившими возможность поиздеваться над конкуренткой, попавшейся в их копыта карающего правосудия. В общем, ничего серьезного не случилось, но по пути на второй этаж я выслушала множество участливых советов, рекомендовавших при входе в камеру уточнять, какая койка не занята, на обмен вещей не соглашаться, и в первую ночь не вздумать отвечать на провокации, которые будут доноситься из соседних камер. В свою очередь, я посоветовала этим старым гвардейским коням не расслаблять булки, сообщив о скором призыве в Легион в связи с понесенным им высокими потерями, и в общих чертах обрисовала, что ждет их морщинистые старые задницы, для которых уже готовятся целые вагоны палок из твердой виноградной лозы. В общем, под обоюдные подколки, со стороны похожие на яростную ругань, перемежавшуюся похожим на рев смехом то с одной, то с другой стороны, мы добрались до лестницы, отправившись не вниз, а прямо по переходу, в новый корпус участка.

— «Да, ты умеешь найти себе аудиторию везде, куда бы тебя не занесло» — вздохнул Ник, всю дорогу вздыхавший и прикрывавший копытом глаза, стараясь побыстрее утащить меня от разошедшихся сослуживцев. Добравшись до своего кабинета, на двери которой красовалось его имя и подозрительно знакомый значок в виде пузатого, расширяющегося книзу щита, похожего на поварской котелок, он дождался, пока я прогремлю туда скованными железом ногами, после чего тщательно закрыл за собой дверь, оставив ключ в замочной скважине.

Интересно, он тоже опасался чьих-то не в меру чутких ушей?

— «Ну как тебе?».

— «Что ж, неплохой кабинетик» — оглянувшись вокруг, я пробежалась взглядом по большому столу, паре шкафов с заваленными бумагами полками, дешевый половичок и светильник-кристалл под потолком. Несмотря на почти не прикрытый кирпич внешних стен, перекрытия и перегородки в здании были сплошь деревянными, порождая воспоминания об интерьере американских контор середины XIX, или начала ХХ века – «Неужели снова твой? А где крапива?».

— «Да, мой. А над любимыми цветочками капитана только ленивый не пошутил. Но это здание целиком мое, Си Ар».

— «Кто?!» — подумав секунду, я догадалась, что это сокращение первых букв моего имени, и тотчас же выругалась – «Ах ты… нигер! Вам всегда было трудно больше четырех букв произносить!».

— «Ты и вправду хочешь поссориться с тем, у кого ключ от твоих наручников?» — поднял брови бывший коп, но увидев, как я непритворно нахмурилась, явно не испытывая никакого восторга от придуманной им гарлемской клички, понятливо вскинул копыта – «Ладно-ладно, чика, не пыхти. Понял, больше не буду».

— «Я ведь тебе тоже могу такое придумать…».

— «Замяли. Вот, лучше на это погляди» — он подвинул ко мне кипу листов, часть которых оказалась чертежами и уже виденными мною эскизами оружия, обмундирования и одежды.

— «Так, дубинки вижу… Щиты говно – я тебе потом лучше и удобнее покажу… Оу. А это… Это то, что я думаю?».

— «О чем ты там подумала?» — с подозрением осведомился Ник в ответ на мой хохот, с которым я тыкала копытом в набросок – «Что тебя так развеселило?».

— «Штаны, Макриди! Штаны!» — я снова захохотала, хлопая копытом по полу – «Ты хотя бы представляешь, как они их будут надевать?!».

— «Нормально они их надевают, не беспокойся» — фыркнул жеребец, когда мой смех понемногу утих – «Знаешь, Раг, эти пони – они не такие уж и дикие, как ты себе представляешь, и знают о штанах с давних времен. Просто они были неудобными, и ткани нормальной не было в те времена, поэтому о них почти забыли. Нам их сшили на заказ, и обещали пошить еще, только чеки успевай подписывать. А ходить с голыми задницами поницейским я не позволю. Ты вон своих быков тоже в юбки нарядила, не забыла?».

— «Ладно, не кипятись» — отсмеявшись, я утерла выступившие на глазах слезы, вновь поправляя прикрывавшую левую половину мордочки гриву – «Так ты решил и для Мейнхеттена поницию организовать?».

— «В Кантерлоте традиции. Там слишком много Гвардии, и там нам не развернуться» — с сожалением вздохнул Ник. Хотя я не заметила в его голосе слишком большой печали по этому поводу – «Поэтому решено было провести полноценный эксперимент в Мейнхеттене. Зато тут нам сразу здание выделили, да и с пополнением вроде бы не должно быть проблем».

— «Ага, здорово…» — я отметила про себя фразу про рекрутов, но решила не обострять, и вначале выяснить, сколько из тех, кто нахлебался войны, решило уйти из Легиона. Ссориться еще и с Ником по поводу одной-двух контуберний я совершенно не собиралась, а вот иметь своих в новой организации, собирающейся заниматься поддержанием правопорядка, было не просто удобно, а жизненно необходимо – «Слушай, ты что, и вправду решил на значок эту бабу с весами воткнуть?».

— «Слушай, Раг, у тебя тут выработалась эта привычка – опошлять все, на что посмотришь, или и до этого была?» — сморщился Ник, глядя на круглый символ Мейнхеттенского участка, явно позаимствованный им из далекого прошлого его симбионта, и изображавший Фемиду в виде человеческой женщины с мечом, весами, и повязкой на голове. Пожалуй, это было не то, что одобрили бы принцессы…

— «Нет. Но головой иногда стоит думать. Ты бы еще сюда масонскую пирамиду с глазом, и светлый лик Вашингтона, Джефферсона или Франклина[18] пристроил. Или панораму горы Потомак[19]! Вот был бы повод для наших потомков подумать, и голову поломать!».

— «Ладно-ладно. Может, это и вправду был перебор» — вздохнул жеребец, нехотя водя ластиком по рисунку. Кажется, он хотел что-то сказать, но посмотрев на меня, просто хмыкнул, решив не углубляться в детали – «Но девиз я оставлю, что бы ты там не пищала».

— «Гад ты, Макриди. Просто гад» — вздохнув, я посмотрела на буквы, складывающиеся в знакомые вроде бы слова – «И что это значит? Последние два – «к звездам» — знаю, а вот первые два слова не опознаю».

— «Ну, почти угадала. Оно так и произносится, несмотря на то, что слов не два, а четыре» — услышав, что я не знаю ответа на известный ему вопрос, бывший коп тут же раздулся от гордости как петух, вскарабкавшийся на навозную кучу – «Дословно это переводится как «Так мы идем к звездам», но устоялся смысловой перевод, просто «к звездам». И я ее оставлю, как память – все равно никто не переведет».

— «А вот тут ты ошибаешься. Есть у них такие заклинания, которые не хуже автоматического переводчика действуют. Сама видела, когда ругнулась на одного типа латынью» — поморщилась я, намекающе потрясая копытами, на которых все еще болтались кандалы – «Кстати, ты не собираешься это снимать? Я уже устала чувствовать себя комнатной собачкой».

— «Знаешь, а тебе идет» — не остался в долгу этот зеленый подонок. Вальяжно присев на край стола, он уперся в него передними ногами, и довольно поглядел на меня, явно наслаждаясь моим возмущенным видом – «Я думаю, стоит оставить их на тебе, чтобы ты походила, почувствовала на себе их тяжесть. Может быть, хоть это заставит тебя проникнуться уважением к закону?».

— «А, так вот ты как? Ну, тогда… Да, Ник! Да! Свяжи меня крепче!».

— «Э, э, э! Раг, ты чего?» — переполошился земнопони, когда я заговорила все громче и громче, почти выкрикивая последнее слово прямо в его ошарашенную морду.

— «Ммммм, да! Сделай же это, большой бугай!» — продолжала прикалываться я, голося насквозь фальшивым голосом тупейшие, стереотипные фразы из дешевого порно – «Свяжи меня крепче! Вот так! Сделай это!».

— «Тьфу на тебя, дура!» — выругался приятель, лихорадочно расстегивая мои кандалы с помощью немаленького ключа, висевшего у него на ремне. В конце концов я не удержалась и захохотала, скомкав все выступление, но судя по притихшему коридору, присутствующим на этаже пони этого хватило за глаза – «Ты хоть представляешь, что о мне теперь подумают?».

— «Будешь знать, как надо мной издеваться» — отсмеявшись, я потерла бабки передних ног, с отвращением поглядев на валявшиеся на полу железяки – «И вообще, я тебе жизнь спасла».

— «Вот как?».

— «Ага. У этих кандалов слишком длинная цепочка, и если ее накинуть на чью-нибудь шею, да с перехлестом…».

— «Это надо умудриться проделать».

— «Уже, и не более получаса назад».

— «Что? Кого… Да мать твою, не может быть!».

— «Капитан Армед Фур. Познакомила ее с этим лично».

— «Боже ты мой» — прикрыл глаза копытом Маккриди, после чего поднял кандалы, и убрал их подальше от меня, засунув в ящик стола – «Раг, ты точно сумасшедшая, как о тебе говорят. Или имеешь такую волосатую лапу в верхах, что можешь держать за яйца самого президента. Или все сразу, одновременно».

— «Я психопат. У меня даже справка имеется. А ты теперь знаешь, что исправить в твоих чертежах».

— «Ладно, поправим. А ты уверена по поводу щитов?».

— «Этими твоими круглыми блинами только от хулиганов и отбиваться. Хочешь, покажу тебе как-нибудь, как опытная кентурия, одними ростовыми щитами, вообще без оружия, может разнести вдвое больший отряд?».

 - «Вообще без всего? Даже без дубинок?».

 - «Стоял когда-нибудь на пути «вскрывающейся» сотни легионеров? Это как под сраный поезд попасть. Мы долго тренировали этот прием, и вот ведь что интересно, Никки — о нем очень мало пишут в популярной литературе, выставляя римские легионы этакими косолапыми гномами, медленно и печально топчущимися на том месте, где их поставили командиры».

— «А на самом деле?».

— «На самом деле это были довольно подвижные соединения, которые маневрировали по полю боя, и при должном командующем перли не хуже бульдозера на врага. И щитами они не просто прикрывались, а в нужный момент использовали не хуже тарана — резкий рывок, во время которого ты всеми копытами цепляешься за землю, и надрывая жилы, рвешься вперед, и только вперед. Когда я в первый раз ощутила это на себе… Мне даже показалось, что где-то впереди что-то вроде гранаты рвануло — передняя шеренга буквально разлетелась в стороны, как после сработавшего взрывпакета, а в наши порядки вклинился орущий и матерящийся клин, похожий на таран из нескольких соединенных друг с другом щитов. Поверь, это было сильно».

— «Что ж, уговорила! Потом попрошу у тебя инструкторов для отработки противодействия толпе» — подумав, хмыкнул Ник, и дождавшись моего утвердительного кивка, ухмыльнулся — «Между прочим, мне нужно тебя кое о чем попро… Так, погоди» — подойдя к шкафу у дальней стены, он засунул в него обе ноги, принявшись там копошиться – «Странно. У меня же еще почти половина бутылки оставалось».

— «А она уже все!» — заржала я, тыча копытом в удивленно уставившегося на меня жеребца – «Мы ее с капитаном уже того, приговорили!».

— «С капитаном?» — отчего-то совсем не разделил моего веселья Ник – «У нее была моя бутылка?».

— «Ну да. Правда я не знаю, точно ли она была твоей…».

 - «Ясно» — еще более сухо ответил земнопони. Замолчав, он прошелся по кабинету, словно потеряв ко мне всякий интерес, вместо этого, внимательно оглядывая все углы. Подошел к сбоку к шкафу, и повертев головой, словно прикидывая, какой оттуда открывается вид на его рабочее место, пошарил на нем, будто разыскивая что-то. А затем уставился на один из цветков, словно увидел его в первый раз в жизни.

«Ах, вот оно что…».

— «Так что ты думаешь о нашем капитане, между нами говоря?» — скорчив странную рожу, Ник подошел к столу, и уселся спиной к окну, под которым стоял горшок с неприметным с виду растением – «Раз вы с ней так хорошо познакомились…».

«Это то, что я думаю?» — я взглянула на обычный зеленый кустик, неотличимый от остальных. Точно такие же растения стояли возле каждого окна, и я бы никогда не заподозрила в нем инструмент шпионажа.

«Да. Определенно да» — сморщился синий жеребец.

— «Ну, что я могу сказать? Мы с ней не в самых хороших отношениях. Даже вызвали когда-то друг друга на дуэль, но командор запретил. Дама она жесткая, но офицер грамотный и умелый, как говорят, поэтому я надеюсь, что мы еще сможем подружиться» — поднявшись под удивленным взглядом Ника, я подошла к окну, и открыв его, втянула в себя не по-зимнему влажный, холодный воздух, от которого начала рассеиваться собиравшаяся в голове алкогольная муть. После чего схватила цветок, и свирепо его потрясла, рассыпая по полу влажную землю – «Но если кто-то решит пошпионить за мной, получит полную жопу крапивы! Полную, красную жопу, по самые гланды и нос!».

— «Раг, хрена ты вообще творишь?!» — возмутился бывший коп, когда я, размахнувшись, отправила на улицу драный кустик вместе с горшком, со звоном разлетевшийся о соседнюю стену – «Ты нас только что разоблачила! Теперь она придумает что-то поизощреннее, а я и знать не буду с этой их магией вокруг».

— «На тебя не действует магия, Ник. Ты этого еще не заметил?» — резко обернувшись, я царапнула взглядом поперхнувшегося на полуслове приятеля, после чего направилась к двери, за которой, увы, никого не оказалось. Никто не подслушивал через щелочку возле пола, никто не околачивался поблизости, и оба конца коридора были пусты – «Просто дотронься до чего-нибудь магического, и сам все поймешь. Эта фурия тебя пока вообще ни во что не ставит, считая что ты прислан из Кантерлота просто нервы ей помотать. Теперь она будет относиться к тебе серьезнее».

— «И для чего?».

— «А ты видел, что тут происходит?».

— «Об этом не здесь» — понизив голос, он обошел вокруг стола, и завозился с бумагами, словно и в самом деле готовясь к допросу – «А тем временем, что ты можешь мне сказать по поводу сегодняшнего происшествия?».

«Встретимся позже. Я оставлю записку в отеле, у портье. Сделай то же самое, если понадоблюсь» — прочитала я на протянутом мне бланке, и поставила на нем какую-то закорючку, поддерживая начавшуюся игру. День уже клонился к закату – рано, как это и бывает зимой, но я чувствовала себя так, словно надралась в последний день осени, и вдыхая влажную хмарь, залетавшую в кабинет через оставшимся приоткрытым окно, вновь вспомнила о своей мечте.

О бесконечном, ласковом лете.


Забавно, но ответ я получила уже на следующий же день. Словно инициативу с моей стороны ожидали или, по крайней мере, были к ней готовы, поэтому я была удивлена, узнав от консьержа за стойкой ресепшена о том, что на мое имя оставлено сообщение. Прочитав, осмотрев и на всякий случай обнюхав белый листок, в котором твердым копытописным почерком неизвестные уведомляли меня о том, что моя «просьба» была «рассмотрена и сочтена удовлетворяющей общим интересам», и потому приглашают меня на встречу, которая должна состояться «в известном месте», для чего мне следовало не позднее восьми часов вечера прогуливаться в одиночку на углу Сансет и Первой авеню, «под известной вывеской». Неуклюжие попытки подражания кантерлотскому стилю уходящего века показались мне наивно-умилительными, однако постоянно повторяемое в записке слово заставило насторожиться. Словно вставлено оно было не от вопиющей безграмотности, но для чего-то другого. Не стоило, от большого ума, отбрасывать в сторону возможность того, что неизвестные решили подстраховаться, и даже эту записку превратить в обличающее меня доказательство связи с этими романтическими джентельпони, играющими в заговорщиков. Пороть горячку и заниматься самодеятельностью я остереглась, и оставила свою записку Нику, в которой извещала о том, что собираюсь прогуляться по парку через пару часов, о чем громко уведомила как стоящую на ресепшене пони, так и всех, кто мог меня слышать, включая странного жеребца, каждый день, утром днем и вечером, торчавшего в холле отеля с ежедневной газетой. Для чего тут был этот соглядатай, да еще и настолько демонстративно протиравший диваны, я так и не поняла[20], но решила держать и его, на всякий случай, в курсе происходящего — так было меньше риска, что следившие за мною будут искать где-то еще. Конечно, с точки зрения профессионалов, все это напоминало дешевый детектив, но моей задачей было не копать под могучих теневых дельцов этого мегаполиса, а обеспечивать ширму для занимавшихся этим пони, устраивая бесплатный цирк, вынуждавший окружающих ломать голову, действительно ли я такая дура, как выгляжу, или же за всем этим что-то стоит, и я настолько крутой шпион, что могла позволить себе даже не скрываться, просто приглашая нехороших пони поговорить со мной по душам. Так что нацепив свою курточку, и мимоходом вспомнив о презентованом принцессе шарфе, я отправилась в парк, пройдя через который, села на мокрую скамеечку под деревом одной из аллей. Конечно, я понимала, что профессиональную слежку я не смогу ни заметить, ни избежать, но все же решила, что раз погода на моей стороне, было бы глупо не воспользоваться холодным ветром и ледяной крупой, сыпящейся нам на головы, и заставляющей пегасов прижиматься к земле. Это явно затруднило бы наблюдение за мною со стороны, и мне оставалось надеяться, что болтающийся над моей головой соглядатай не останется незамеченным. Кем? Да теми же пегасами! Возмущенные поганой погодкой, которую никак не мог наладить местный Погодный Патруль, они лавировали у самой земли, и вынужденные огибать столбы, повозки и многочисленных прохожих, сердито ругались на все, что мешало их неровному, дерганному полету. «Смотри, куда идешь, бескрылый!» — то и дело слышалось со всех сторон, когда недовольные погодой и вынужденным снижением до земли, крылатые лошадки переругивались с прохожими, в свою очередь, недовольными чьими-то копытами, проносившимися над самой головой — «Рот закрой, а то залечу!». В такой кутерьме было неудивительно, что я дождалась подошедшего ко мне земнопони, и без особых проблем добралась до такси, откуда мне махнул синешкурый приятель, тотчас же задернувший полог кибитки, скрывая нас от посторонних взглядов. Из-за этой занавеси я так и не поняла, куда именно мы отправились, но даже не подумала считать повороты, глядя на разводы света  проплывавших мимо нас фонарей, и слушая неумолкающее стаккато копыт, стучавших по холодной, мокрой мостовой. Что-то внутри изменилось, войдя в меня вместе с опытом долгих полетов, с привычкой доверять своим крыльям, занимая место тускнеющих воспоминаний и опыта наземного существа. Для чего морочить себе голову, пытаясь запомнить дорогу, если несколько ударов крыльями вознесут тебя в небеса, где нет дорог и путей, а есть лишь направления, которые ты выбираешь сама, не подчиняясь прихотям ландшафта или извивам протоптанной когда-то тропы? Пусть этим занимаются бескрылые, как тот же Ник, всю дорогу вглядывавшийся в узкую щель между пологом и бортом такси. Наконец четвероногий движитель угомонился, топот его копыт стал реже и звонче, когда он вывернул из потока повозок, пробиравшихся по улицам и авеню, свернув в один из многочисленных переулков. Утомленная поездкой, я заметила лишь то, что это было какое-то заведение, небольшой кабачок по соседству с аптекой, чья вывеска, лишенная каких-либо осветительных украшений, в вечернем свете была почти не видна. Войдя в зал с низким потолком, Ник повесил на крючок свою куртку и оглянувшись, отправился к стоявшему за стойкой распорядителю, напряженно обозревавшего донышки бутылок, торчавшие из многочисленных ячеек специальных буфетных шкафов. Так генерал делает смотр своему войску, подсчитывая павших в неравном бою, но судя по обилию стеклотары из дутого зеленого стекла, прошедшие битвы были не столь кровопролитны, как хотелось хозяевам этого заведения. Кивнув друг другу в знак приветствия, жеребцы перебросились парой фраз, и в копыта Ника перекочевал ключ с большим деревянным брелком в виде лакированного шара, снабженного неровно выжженными на нем цифрами. Увидев мою скептически поднятую бровь, он лишь закатил глаза, и первым двинулся вверх по лестнице, ведущей на второй этаж. Видимо, дела на ниве общепита шли у заведения не слишком хорошо, поэтому я не слишком удивилась наличию в нем еще и комнат — в малых городах и поселках это было в порядке вещей, но вот в одном из крупнейших городов подобное можно было увидеть не часто. Впрочем, нам не понадобилось подниматься до конца по скрипучим ступеням, ведь на середине пути Ник покосился по сторонам, и сделав шаг в сторону, исчез за пыльной портьерой, прикрывавшей затянутое снегом окно, располагавшееся где-то над самым потолком. Рассеянный свет его мешал непосвященному заметить крошечный закуток, в котором обнаружилась дверца, за которой узкая спиральная лестница вела посвященного в эту маленькую тайну в подвал дома. Там, под низкими потолками, было устроено настоящее убежище, и я невольно остановилась, ощутив, словно попала в кусочек прошлого, вдыхая сухой, теплый воздух, насыщенный запахами нагретого дерева, ткани, железа и смазки. Так бьет по обонянию запах обжитого подвала или бойлерной, на водогревных трубах которой развешены и разложены самые невообразимые, казалось бы, вещи. Здесь вместо труб были заставленные ящиками стеллажи; прислоненные к стенам столы, заваленные какой-то одеждой, и даже закуток наподобие кабинета, где большую часть места занимал большой, порядком поцарапанный стол, на котором угнездилась неизменная лампа с треснувшим голубым абажюром. Она была единственным источником света, придавая этому месту загадочность и некий шарм родом из детства, когда все мы мечтали о собственном домике на дереве, пещере, или обжитом подвальном закутке.

— «Ого...».

— «Да, это мое секретное местечко» — самодовольно ухмыльнулся Ник, дергая за веревочку, свисавшую с потолка. Щелчок сомкнувшихся световых кристаллов  совпал с осветившими подвал вспышками белого света, излучаемого плафонами на потолке, уничтожившими все очарование захватившей меня ностальгии — «Даже не спрашивай, как мне удалось его обнаружить и обустроить, но именно из-за того, что у меня была своя база, наша бравая капитан Фур до сих пор икает от удивления, как быстро нам удалось организовать свой отдел в городском участке».

— «Слушай, это просто обалденно!» — искренне ответила я, делая шаг в сторону стеллажей, на которых лежали довольно интересные вещи, с которыми я собиралась как можно плотнее познакомиться — «Слушай, а как сюда попасть без тебя? Ты ключи под ковриком прячешь? Я это просто так спрашиваю, для расширения кругозора...».

— «Ага. Конечно. На дверном косяке» — непонятно отчего насторожился жеребец, закрывая массивную дверь. Выбить ее можно было только изнутри, и я не преминула отметить для себя это обстоятельство — «Нет, Раг, даже не проси. Это секретное место».

— «Оууууу...».

— «У меня были дети и внуки, как я смутно помню. Поэтому жалобным лицом и дрожащей нижней губою меня не проймешь».

— «Тиран!» — вздохнула я, гоняя по носу горьковатый запах не до конца еще высохшей штукатурки. Место было уютное, уединенное, но видимо, как и с замком охотников на монстров, с ним меня тоже ждал капитальный облом — «А ты быстро меня нашел в этом парке».

— «У тебя довольно приметная внешность».

— «И странная. Если не сказать некрасивая».

— «Как и все женщины, ты просто напрашиваешься на комплимент».

— «Да нет. На самом деле, у них тут существует определенная градация цветов, считающихся более привлекательными, чем другие. Яркие, теплые, затем нейтральные, если я правильно помню тот модный журнал… В общем, сам подумай, как наша тихоня Флаттершай попала однажды на обложки модных журналов столицы — неужели за свою любовь к белочкам?»

— «Мэйн о ней отзывалась скептически, хотя признавала ее любовь к животным. Правда, она говорила об одержимости, но ты же знаешь про женщин и их кошек…[21]».

— «Ага. Но даже ты, не раздумывая, приударил за кобылой с желтой шкуркой и голубой гривой, как и любой другой жеребец. Это инстинкты, Ник, и согласно предпочтениям пони, та же Рарити считается практически эталоном красоты, в отличие от нашей новой принцессы. Если верить прочитанному когда-то мною таблоиду, ее спокойные, но темные цвета заставляют окружающих видеть во всем ее облике загадку, в то время как голубая шкурка Дэш находится слишком близко к холодным оттенкам, которых стараются избегать. Характер ее, кстати, подтверждает их опасения».

— «Любопытно. Я о таком даже не знал» — покачал головой зеленый жеребец, бросив взгляд на свой собственный бок, словно пытаясь представить свое место в этой цветовой иерархии — «Ну а ты, наверное, чертовски привлекательная дамочка, и обращаешь на себя внимание везде, куда только ни пойдешь».

— «Привлекательная? Побойся богинь, Ник!» — грустно усмехнулась я, шаря глазами по полкам, на которых было сложено что-то, показавшееся мне штабелями банок с консервированными овощами — «Если верить этим исследованиям, пони видят во мне что-то жуткое, лишь отдаленно похожее на пони».

— «Да? Как… Как клингонца, из Звездного Пути?[22]» — удивился тот, и нахмурившись, явно попытался подобрать какую-нибудь аналогию к сказанному, которая уложилась бы в его звездно-полосатый образ мыслей — «Ну, такие гуманоиды с планеты Кронос. Двухметровые качки с лохматыми волосами и кучей костяных наростов на теле и лице. Им еще капитан Арчер когда-то навалял».

— «Не представляю о чем ты, но возможно» — пожав плечами, я хмыкнула, вспомнив еще кое о чем, пока разглядывала ящики и стеллажи. Забавно, как критикуя принцессу по повода и без, он все же умудрился устроить тут аналог того архива, что мы нашли в пещере под кантерлотским дворцом — «Как для тебя — человек, слепленный из разных частей».

«Запчастей».

— «Ага. Из лоскутков» — подумав, неожиданно мягко произнес Ник, и подойдя, неожиданно обнял меня, неловко похлопывая по спине — «Ну-ну, не грусти. И не верь, если кто-нибудь скажет тебе, что ты некрасивая девочка. Поняла?».

— «Спасибо, Ник» — вздохнула я, гоня от себя мысль о разговоре, произошедшем когда-то между мной и Черри — «Но это не грусть, а скорее тщетность. И понимание своего места в мире».

— «Мы сами находим для себя это место, Раг. Поэтому подтянись, и начни жить полной жизнью, вот тебе мой совет» — хлопнув меня копытом по спине, да так, что я едва не ткнулась носом в пол, заявил земнопони — «Между прочим, ты заметила, что каждый раз при встрече наш разговор уходит куда-то в сторону, даже если у нас есть конкретная цель? Мы вдруг начинаем болтать между делом о чем-то совсем постороннем».

— «Да. Я тоже это ощутила. Странное явление. А принцессы вообще каждый раз напоминают, что разговор со мной это просто какая-то поездка на аттракционе».

— «Мэйн обрадовалась, когда я обратил на это внимание» — признался Ник, вместе со мною идя между стеллажей к старенькому продавленному диванчику. Спинка — вот и все, что осталось от когда-то неплохого предмета мебели, а вместо исчезнувшей части рамы кто-то умело приспособил ящики из-под овощей, накрытые толстым, хотя и порядком подранным одеялом — «Сказала, что это значит, что я по-настоящему становлюсь пони».

Мы рассмеялись — негромко, но искренне.

— «Ага. Жаль, я не успела предупредить тебя, чтобы ты не женился на учительнице или враче» — вздохнула я, скептически осматривая предложенную мне седушку, при виде которой повеяло чем-то родным и знакомым, как запах кирзового сапога — «Они любят задать вопрос, сами на него ответить, а потом еще полчаса тебе рассказывать, почему ты хотел ответить неправильно!».

— «Это… такая коммунистическая шутка была?» — задумчиво почесав копытом за ухом, с сомнением протянул жеребец. Ну, хоть не стал натягивать эту свою фальшивую улыбочку выходца из Нового света, что уже было признаком прогресса, как по мне — «Ладно, потом разберемся. Но ты же не для этого заставила меня оторваться от дел?».

— «Вот, полюбуйся!».

— «Действительно, это важно» — долго изучать присланное не пришлось, а вот мои мысли по поводу участия во всем этом Армед Фур жеребец выслушал внимательно, и скептицизм на его морде постепенно уступил место задумчивой озабоченности — «Так значит, ты считаешь, что в этом замазана наш бравый капитан? Что ж, не удивлюсь. Капитан полиции — это немаленькая фигура, и часто входит в городской совет, участвуя в принятии решений. Поэтому она в этом если не участвовала, то знала об этом. А вот почему не доложила… Это уже политика, сама понимаешь. Может, она другую команду поддерживала, играя на стороне оппозиции».

— «Тут это называется не каким-то там нарушением присяги, а изменой трону, между прочим».

— «Какое варварство...».

— «Действительно, они имеют наглость называть предательство предательством. Не то, что эти ваши иносказания вроде «изменения политических предпочтений», или «смены политического курса на объективно соответствующий текущему моменту», как это принято говорить в «цивилизованных», blyad, странах!».

— «Ладно, не заводись» — поморщился бывший представитель «исключительной нации», обдумывая что-то далекое от этих кухонных споров о политике — «Дело прошлое, и на трезвую голову говорить об этом — только время терять. Что ты предполагаешь со всем этим делать?»

— «Пока хотела посоветоваться с тобой».

— «Аллилуйя!» — иронично возвестил Ник, присаживаясь на задницу, и вознося передние ноги к потолку — «Славен наш Господь в святой земле, ибо вложил он малую каплю ума в эту глупую голову, и направил стопы ее в нужную сторону, дабы обратилась она к уважаемому офицеру полиции сего района за мудрым советом!».

— «В нос получишь!».

— «А я упрячу тебя за решетку, дней на десять, и буду совершенно спокоен, что ты не пожелала совершать какую-нибудь глупость, вроде поездки на эту встречу».

— «Но я как раз и хотела туда отправиться...» — разочарованно вякнула я, заметив, как от моих слов сурово нахмурился бывший полицейский.

— «И потом всплыть где-нибудь возле пирса, с мешком на голове?» — шутливость полностью исчезла из голоса жеребца, когда он поднялся, и принялся задумчиво мерять шагами подвал, в то время как мне только и оставалось следить за ним взглядом, поворачивая голову туда и сюда, пока она не начала заметно кружиться — «Нет, это не вариант. У тебя что, некого с собой прихватить?».

— «Увы, муж остался в столице, здоровье поправлять, а Госпожа «одолжила» меня своей сестре, поэтому я даже не представляю, кто из Ночной Стражи вообще находится в этом городе, и где их искать. Из активов у меня здесь только половина Легиона, но сам понимаешь, с этими дуболомами пернатыми легче полгорода оцепить, чем устроить какую-то тайную встречу… Так что да, я отрезана от своих активов, поэтому решила посоветоваться с тобою, как лучше будет поступить».

— «В таком случае, вообще не ходить на такие вот встречи!».

— «Я сама попросила о ней, Ник. Чтобы понять, кто же именно мутит здесь воду. Кому очень нужно устроить в этом городе такое, что правительнице пришлось самой, лично прилетать сюда и разбираться в происходящем. Поэтому не пойти — это не вариант. Это будет означать, что все это время я провела в Мейнхеттене абсолютно напрасно, и все было зря».

— «Все равно, не нравится мне эта идея. Слишком все по-дилетантски, слишком быстро, без четкого плана...» — покачал головой синий земнопони, бесцельно катая в копытах какую-то деталь, которую взял с ближайшего стеллажа — «Но я вижу, что для тебя это очень важно, и думаю, что ты не отступишься. Верно?».

— «Не могу. Не имею права».

— «И ты считаешь, что капитан в этом замешана?».

— «Угу» — я с надеждой поглядела на Ника, ведь в тот момент у меня самой внятных идей попросту не было, а в голове царил какой-то сумбур, из которого, словно рыбы в полынье, выглядывали какие-то недооформившиеся мысли про налет, наезд и захват.

— «А ведь интересная вырисовывается картина...» — все так же задумчиво протянул тот, глядя в потолок. Его копыта двигались автоматически, перекатывая шарообразную железяку, словно когда-то, в другой жизни, он точно так же катал в руках какой-нибудь мячик или биллиардный шар, раздумывая над сложным заданием — «Они вполне могут привлечь ко всему этому и капитана Фур, если ты понимаешь, о чем я говорю».

— «Эээ… Не совсем».

— «Если просьба о встрече ушла в самом деле через нее, то вполне вероятно, что все превратится во встречу. В деловую встречу в отеле, или ужин в ресторане. Да, да… Вполне возможно».

— «Что? Что возможно?» — с проснувшейся надеждой потребовала я, дергая за клок зеленого хвоста — «Ты что-то придумал?!».

— «Такие вещи часто происходят, когда мафиозные группы из разных городов или даже районов встречаются, чтобы договориться, и предотвратить большую войну за территорию» — я не совсем поняла, что означало это выражение, прозвучавшее для меня как «война за чернозем», но решила, что речь шла о разделе территорий влияния или ресурсов, поэтому не стала перебивать, и внимательно слушала дальше — «Приезжали большие доны, их помощники, охрана — целый богом проклятый цирк! На этих встречах все было достойно, почтенно, богато и неторопливо — ну прямо сенаторы, съезжающиеся на конгресс! — и даже наличие парней из ФБР нисколько их не смущало».

— «И что, их даже не арестовывали?».

— «А что бы ты им предъявила? Арестовала за незаконную встречу десяток респектабельных старичков, решивших выпить вина и потрепаться о внуках и родне, оставшейся где-то в Европе?» — грустно хмыкнул Ник. Стальная деталь пару раз ударилась о пол, и с забавными костяными звуками снова покатилась по подошвам копыт — «Стоило бы тебе сделать хоть шаг через порог, как их адвокаты уже обрывали бы телефоны сенаторов и столичных адвокатов. Другое дело небольшие, тайные встречи, во время которых, без лишних ушей, решались дела серьезные, посвящать в которые не стоило даже своих. Часто — во время мобстерских войн, когда несколько громил с автоматами могли спокойно избавить какого-нибудь ушлого дона от пары сцепившихся в драке врагов, если бы стало известно место их встречи».

— «Иииии?».

— «И вот тогда к делу часто привлекали кого-нибудь третьего. Посредника, который гарантировал удовлетворение всем договаривающимся сторонам. Это могла быть какая-нибудь уважаемая мафиозная семья, которая предоставляла для встречи свою территорию, и за ее проведение отвечала головами заложников, которые предоставлялись и одной, и другой договаривающейся стороне. Это мог быть кто-нибудь из продажных политиков. А иногда — даже высокое должностное лицо, вроде капитана полиции, верховного судьи, или городского прокурора».

— «И ты думаешь, что Фур могут использовать для своей безопасности эти ушлые пони?» — прищурилась я, обдумывая такую возможность. Хотя я могла бы и не кривляться, изображая напряженную мыслительную деятельность, ведь что-то такое уже смутно крутилось у меня в голове.

— «Вполне возможно. И тогда ты ничего не сможешь сделать — если их прикрывает капитан полиции, любое обвинение рассыплется, а за решетку ты угодишь сама, по обвинению хотя бы в сопротивлении полицейскому при исполнении» — вздохнул Ник, хотя я не заметила в его голосе особой печали. Скорее, возбуждение от какой-то мысли, пришедшей на ум — «А ведь такое вполне может быть! Раг, жди — я скоро вернусь!».

— «А куда...» — договорить я не успела, и только вытаращила глаза, глядя на дверь, гулко захлопнувшуюся за ломанувшимся куда-то Маккриди. Я и в мыслях не допускала, что этот жеребец наловчится двигаться так быстро, и уже в который раз подумала, что очень зря недооценивала его способности и демонстративный отказ от оружия. Ну не считать же таковым какую-то палку?

Ждать пришлось долго. За это время я успела сунуть любопытный бежевый нос везде, где намеревалась и потрогать все, что хотела, шарясь по этому большому подвалу, и думая о чем-то своем. События развивались практически без меня, и это настораживало, пугало, заставляя задумываться о том, что я снова обманулась, и сосредоточившись на Легионе, попросту выпала из мира окружающих меня пони, ради которых, по моему заверению, я и затеяла все эти пляски с отдельным военизированным формированием. Ведь теперь даже Ник, который вместе со мною, по моему примеру, после перерождения забился в захолустный городок на окраине Вечнодикого леса, знал и мог теперь гораздо больше меня, быстрее адаптировавшись к новому миру, и уже замахивался на то, чтобы стать в нем определенной величиной, подвинув с места явно не справлявшуюся со своими обязанностями главу военного отряда первого по размерам, и второго по значению города страны. А что могла я? Оставить после себя наследие в виде нового формирования, опасного и для врагов, и для своей страны, в котором были собраны пони, вкусившие крови и жажды добычи, насильно пытаясь назначить своим приемником явно не желавшего этого заместителя? Быть новым секретарем принцессы, по сути, став подросшей комнатной болонкой, выбросить которую было жалко, а держать в спальне не слишком практично и потому, переехавшей на коврик под дверь? Разве этого хотели мы с Древним, когда-то пообещав себе защищать и помогать своим далеким потомкам, приглядывая за ними, насколько хватило бы наших сил?

Но как можно было добиться этого, если не силой? И если не силой, то чем? Пример Армед Фур вдруг явил передо мною во всей своей неприглядной очевидности то, чем является обладатель такой силы в мирные времена. Когда устав и присяга становятся путами на ногах, ограничивающих — для твоего же и окружающих блага! — поползновения пони, привыкших к насилию, приученных быстро принимать решения и столь же быстро их исполнять, отбрасывая в сторону все, что не относилось к текущему делу, называя это «сопутствующим ущербом». Раньше это показалось бы мне безумной ответственностью, неподъемной ношей, но теперь, по прошествии нескольких лет, вдруг показалось мне каким-то мелким и однобоким.

Как и предупреждала принцесса.

— «Раг, встреча будет происходить в ресторане Уотергейт!» — обдумать эту мысль я не успела. Ворвавшись в подвал, Ник хлопнул дверью, и с облегчением посмотрел на меня, будто в последний миг избавив от смертельной опасности — «Эх, как же не хватает нормальных телефонов!».

— «Ты уверен?».

— «Да, я только что поговорил с одним из своих ребят, и тот сказал, что капитан гвардии должен всегда быть доступен для срочных сообщений. Он предложил узнать, где ее искать, и выяснилось, что сегодня, с десяти вечера до полуночи, она будет в «Уотергейте»! Значит, встреча будет происходить именно там!».

— «Здорово. Ты настоящий коп, Маккриди!» — уже привычно подавив в себе раздражение от не вовремя прерванных раздумий, как можно более искренне улыбнулась я. Уже привычно, правой частью мордочки.

— «Я же говорил тебе, что это не обидное прозвище, а просто аббревиатура. Так патрулирующих констеблей называли. А вот «фараон» или «легавый» — это уже оскорбление, за которое запросто можно и дубинкой по спине схлопотать».

— «А в Грифоньих Королевствах городскую стражу называют «фликами». Это сокращение от Федерасьон Легалэ дэс Идиотс Каскес – «легальная федерация идиотов в шлемах». Ловко это они придумали, правда?» — рассмеялась я при виде демонстративно нахмурившегося копа — «И я тоже говорила, что удивлена твоим знанием таких длинных и сложных слов».

— «Черт бы тебя подрал, Раг! Если тебе удастся выпутаться из этой передряги, я лично арестую тебя за непочтительность к представителю власти, и брошу в самую дальнюю камеру на все пятнадцать суток!».

— «Обещаю, что не буду сильно сопротивляться, и слишком громко стонать» — фыркнула я в ответ на такое своеобразное пожелание удачи, заставив синего земнопони иронично возвести очи горе – «Что ж, теперь мы знаем, где все пройдет».

— «Раг, я могу подстраховать тебя» — вновь стал серьезным жеребец, убеждающе дотронувшись копытом до моей передней ноги – «Там ведь есть туалетные кабинки, верно? Конечно же, их обыщут, но я уверен, что смогу спрятать там меч или нож».

— «Это интересная идея» — призналась я, ощущая странное чувство удовлетворенности, словно читая захватывающий детектив, или участвуя в костюмированном представлении. В ролевой игре, которой играющие отдаются целиком и полностью, получая такое же удовольствие, как и я – «А зачем? Наброшусь на них, и покромсаю своим Фрегорахом? Тогда уж лучше Шепот Червя с собой прихватить – от него крови почти не остается, не то, что после ударов этого римского гладия. Вот, помнится, мы отбивали атаку гончих тьмы на замок…».

— «Прошу, избавь меня от своих кровожадных рассказов» — дернул щекой бывший коп, а теперь уже новый поницейский Эквестрии – «Не забывай, что я тоже видел много дерьма в той жизни, и знаю, что может творить сорвавшийся с катушек ветеран Лаоса, Камбоджи или Вьетнама».

— «Оу! Так ты был…».

— «Нет, Раг. Не был» — мгновенно отшил меня Ник, и по его голосу я поняла, что это не ложь и не попытка отбрехаться от настырной кобылки с нездоровой тягой к насилию – «Господь видит, что я был не лучшей агнцем в Его стаде, но благодаря доброму сердцу настоятеля нашей церкви, отца Исаии, наставившего меня на путь истинный, я оказался в полицейской академии, а не в мясорубке где-нибудь в Сайгоне. Благодаря ему, и судье Фаррелу – клянусь Господом, до этого я никогда не думал хорошо ни об одном белом судье, и только потом понял, какое участие в моей судьбе принял этот старик! Я был обычным черным пареньком с улиц, он не был чем-то обязан мне или другим таким же оболтусам, обвиненным в попытке угона машины, но видимо, он что-то увидел во мне, и отправил на программу перевоспитания, которая заключалась в содействии полиции».

— «Оу. Действительно, забавно» — как можно более ровно произнесла я, боясь спугнуть момент откровения, заставивший открыться моего собрата по несчастью. Или счастью, смотря как на это посмотреть – «И ты стал полицейским?».

— «Не сразу. Вначале мы занимались всякой чепухой, а потом Крейг – сержант, к которому меня приписали – увидел, что от того, что нас заставляют рассказывать в бедных районах о вреде наркотиков и алкоголя, толку не будет. И он стал брать меня на пешие патрулирования. Вот это мне пришлось по вкусу. Он не одергивал меня, как другие, не делал вид что ему противно мое общество – он просто говорил мне «Никки-бой, видишь этого парня? Ну-ка, скажи ему, только вежливо, что парковка здесь запрещена». Или требовал, чтобы я объяснил малолетним хулиганам, что нельзя открывать пожарный гидрант без взрослых. Или просил догнать убегающего пушера, и отбить ему почки, чтобы не смел продавать дерьмо возле школ. Он относился ко мне как к напарнику-стажеру, и Господь видит, что не делая ничего особенного, он показал мне, что такое работа настоящего полицейского, работа на улицах, и сами эти улицы с другой стороны. Показал, что мы нужны, несмотря на всю коррумпированность и ненависть со стороны обывателей из гетто и блоков[23]. Понимаешь?».

— «Да. Понимаю».

— «Однажды его не стало. Застрелен в перестрелке в Куинсе, когда брали наркопритон. Сказали, что он замешкался, и не выстрелил в выскочившего перед ним парня – тоже черного. Может, подумал, что это был я? В общем, когда я узнал об этом, то пошел к отцу Исаие, а тот повел меня к судье, и я пообещал им, что стану лучшим, мать его, полицейским города и штата в память о сержанте Крейге. Не знаю уж, почему тот поверил чернокожему пареньку из подворотни, на какие там рычаги надавил, но когда я выпускался из полицейской академии Ричмонда, получив диплом с отличием, судья Фаррел лично явился туда, чтобы пожать мою руку. Представляешь?».

— «И я думаю, что ты им стал» — твердо сказала я, дотрагиваясь копытом до плеча синего земнопони, чьи глаза подозрительно блеснули в резком свете подвальных ламп – «Поэтому должен понимать, что одна, пусть и с мечом, я не устрою ничего, кроме массовой резни. И дело не в том, что это никак нам не поможет в задуманном, но есть и еще кое-что, Ник – я не собираюсь причинять вред пони».

— «Серьезно? И откуда вдруг такой пацифизм?» — с непониманием взглянул на меня бывший полицейский, кладя на стол Т-образную дубинку полицейского образца. Я заметила, что поперечина ее была достаточно толстой, чтобы удобно ложиться под бабку ноги, из чего заключила, что она предполагалась для использования в первую очередь земнопони. Может быть, и пегасами – эти были любители подраться. Единорогам было все равно, чем настучать тебе по почкам или по голове, и я не так давно уже несколько раз видела, как на обязательных тренировках наши рогатые медики-биоартиллеристы попросту выдергивали из песка поникен, под злобный ор и ругань инструктора прямой наводкой запуская его на низкую околоземную орбиту, или в сторону ближайшей стены – «Я не хочу показаться неуважительным, но черт тебя подери, если верить слухам, то за эти несколько лет ты перебила столько разумных существ, что в мое время тебя бы ждало несколько пожизненных сроков! И тут вдруг такой поворот».

— «То есть, ты считаешь, что при виде кого-то не согласного со мной, я тотчас же должна начинать грызть щит, и пускать пену изо рта, словно обожравшийся мухоморов берсерк?».

— «Нет. Но давай начистоту – это не рядовая встреча, не поход в бар или Дайнер[24], поэтому если ты почувствуешь, что не готова, если твое внимание рассеяно, а голова думает о другом – лучше сразу все отменить. Потому что ты отвлекаешься, и завалишь всю сделку. Я не хочу тобой рисковать».

— «Спасибо, папочка. Я тоже тебя обожаю» — хмыкнула я, снимая со стенда уложенный на его крючки самострел. Кажется, эту модель пытались доработать, расширив канал, по которому, вместо болта, должны были летать какие-то стеклянные сферы, лежавшие рядом. Так-так-так… Кто-то пытался переделать его под метание слезогонки?

— «Я серьезно».

— «Я тоже. Просто знай, что я еще не убила ни одного пони. Кажется» — я запнулась, усилием воли гоня из памяти тот ад, что разверзся на причальном терминале треста Колхейна, под Мейнхеттеном, и ощущая, что не удержусь, и все равно туда полечу, как бы ни было мне потом больно – «Я не собираюсь причинять вред этим добрым и симпатичным существам. Поэтому я собираюсь просто поговорить с ними. Понять, что подтолкнуло их на такой шаг. И попытаться переубедить».

— «Это мобстеры, Раг. Чертова мафия!» — словно малому жеребенку, продолжал втолковывать мне Маккриди – «У них закон молчания, и они нихрена тебе не скажут. Сначала тебя покатают по городу, покружат по разным районам, и когда убедятся в отсутствии слежки, просто резко развернутся где-нибудь на площади или на мосту. Ты потеряешь чувство ориентации, и уже не сможешь сказать, в какую сторону тебя повезли, и в каком ресторанчике или отеле с тобой говорили. А там… Там все может сложиться еще хуже, и мне не раз приходилось стоять в оцеплении или опрашивать свидетелей по таким вот делам. С тобой поговорят по душам, а потом просто устроят показательный суд, воткнув нож под ребро, или прострелят рот и глаза – это они так казнят предателей и стукачей — бросив тело в комнате отеля. И никаких свидетелей, никаких улик».

— «Никки, ну чего ты так разволновался? Это же всего лишь пони!» — отложив самострел, я внимательно поглядела на взбудораженного земнопони, после чего ободряюще обняла его своим огромным крылом – «Эй-эй-эй, успокойся. Ок? Я понимаю, что это опасные ребята, но и я туда не как какой-то информатор иду. Так что если они умные, то наверняка учли, что я подстрахуюсь. Но главное, что послужит им защитой – это их публичность. Я так думаю. Хотя мне кажется, они просто пришлют подставных, а сами будут наблюдать издалека. Ну, так бы сделала я».

— «Ты просто не знаешь этих акул, Раг» — покачал головой Ник. Похоже, мои слова о пони его не слишком-то убедили – «Я поднял отчеты в участке — ты была права, их образ действий за этот год стал сильно напоминать то дерьмо, что творилось у нас в Америке еще лет сорок назад, во времена Сухого Закона. И я вот тут подумал – а что, если им подсказывает кто-то, вроде нас с тобой?».

— «Без глаз, ушей и языка? Ну да, много он им наговорит» — саркастически фыркнула я прежде, чем прикусила свой длинный язык.

— «Стоп. Кто наговорит?» — отбрасывая в сторону мое крыло, насторожился Маккриди, после чего сунулся ко мне, и схватив за плечи, сильно тряхнул – «Ты что, все это время скрывала здесь кого-то еще, вроде нас?!».

Насупившись, я промолчала, найдя для себя что-то ужасно увлекательное на бетонном полу.

— «Говори!».

— «Не тряси меня, Ник. Ты же знаешь, что криком от меня ничего не добьешься» — мрачно буркнула я, стараясь подобрать, и тут же теряя приходившие в голову слова – «Это мрачная история, часть которой ты уже слышал – я говорю о том, как меня запекли в бойлерной печи, как рождественскую индейку. Я думала, ты сообразишь, что жителям этого мира не пришла бы в голову подобная дичь, но видимо, переоценила твои способности, господин бывший полицейский детектив. Поэтому предлагаю договориться так: сейчас мы сосредотачиваемся на деле, которое обязаны довести до конца. А потом я расскажу тебе все, что сумею вспомнить, и может быть, ты сможешь дать мне какой-нибудь совет. Например, как жить дальше с этим, не пытаясь нажраться таблеток, или броситься в пасть чудовища размером с Мейнхеттенский небоскреб».

— «Ловлю тебя на слове» — отпустив меня, Макриди отстранился, и опершись о край стола, тяжело вздохнул – «И говоря об этом… Извини, ладно? Я ж не знал, что это ты серьезно все говорила. И между прочим, детективом я никогда не был – в моем возрасте либо в капитаны полиции выходить, либо так и оставаться на своем месте, и выше сержанта уже не пытаться запрыгнуть».

— «Зато здесь ты стал уже лейтенантом. Что ж, хорошо – когда мы разберемся со всем этим дерьмом, я расскажу и может быть, покажу нашего милого соплеменника, застрявшего здесь в одной из самых надежных тюрем на свете. Ведь что-то подсказывает мне, что ты можешь быть прав, и без него здесь вновь не обошлось».

[18] Портреты американских президентов на долларовых банкнотах.

[19] На самом деле, имеется в виду Рашмор — гора в Южной Дакоте, США. На одной из ее стен высечен барельеф со скульптурными портретами четырех американских президентов. Как это часто бывает, Скраппи ошибается, удивляясь потом появлению развесистой клюквы про безумных комми.

[20] Скорее всего это был детектив отеля — своеобразный служитель охраны, которого имели многие крупные гостиницы, заботившиеся о защите как гостей, так и самого отеля от нечистоплотных клиентов.

[21] «Женщина со многими кошками» — англоязычная поговорка про одиноких людей, переносящих свои чувства на домашних животных.

[22] Ник имеет в виду сериал Звездный Путь (Star Trek), и одну из его рас агрессивных гуманоидов.

[23] Этим словом американцы называют городские микрорайоны, поделенные между дворовыми бандами.

[24] Американские ресторанчики-забегаловки, стилизованные под популярные тогда автобусы «Грейхаунд», отличавшиеся характерным окошками и волнообразными алюминиевыми бортами.