Песок и Солнце

Песок и Солнце

Дик устало продел копыто через ремешки на фляге, висевшей на его поясе, открутил крышку зубами и прильнул к горлышку. Несколько глотков тёплой воды смочили его пересохшее горло, однако от жажды не избавили, лишь усилив её. Пони почувствовал, что хочет ещё и ещё, и не важно, что будет потом...

Но вдруг флягу окутало нежное сияние светло-серого цвета, и она отлетела прочь от Дика . Он распахнул глаза и упёрся взглядом в своего приятеля Райта, лишившего своего сокровища.

— Не забывайся,брат, — покачал головой тот. — Вокруг на сотни километров нет ни одного источника. Сейчас каждая капля на счету. Придётся тебе потерпеть, — он закрутил крышку и вернул флягу владельцу. Дик с сожалением посмотрел на ёмкость, но решительно повесил её на свой пояс.

Дик Паст — молодой земнопони, с оранжевой шерстью и чёрной гривой, на боку которого кьютимарка — новенькая кирка. Этот пони, взяв в зубы кирку в десять лет, нашёл первую в своей жизни окаменелость в пятнадцать. Сейчас ему двадцать три, но интерес к раскопкам только усилился. Не то чтобы он с сумасшедшим взглядом несётся в пропасть, нет. Дик — пони разумный. О нём слышали в Балтимэйре, Филлидельфии, Понивилле и Эппллузе, где он, кстати, и живёт. Из семьи у него родители, жены и детей пока нет.

Его приятель, Райт Эрнер — чёрношёрстый единорог с взъерошенной коричневой гривой, бок которого украшен кьютимаркой в виде бита, слегка присыпанного песком. Несмотря на принадлежность к магам, Райт не питал особой любви к наукам, интересуясь лишь теми, с помощью которых можно подзаработать. Именно это привело его из Эпплузы сюда, на раскопки. Но, как и Дик, Райт не фанатик своего дела, и любит не только деньги, но и кобылок. За ними он беспрестанно ухлёстывает, умудряясь при том оставаться холостяком, чем открыто гордится.

Познакомились эти они недавно, в предпоследнем походе, после чего всегда работали вместе. Все вокруг сильно удивлялись такой дружбе — земнопони-археолог и единорог-сорвиголова. Однако они дружили. Райт рассказывал Дику об историях, услышанных им от своих коллег, а Дик Райту — саму историю древних лет.. Так и сдружились.

Разумеется, двое приятелей не решились отправиться в опасный поход одни, с ними шла ещё дюжина жеребцов, большинство из которых были археологами.

Пришли они находились северной части горы, находящийся в центре пустыни Сан-Паламино. Если верить слухам — тут находятся древние монеты и посуда. Вполне неплохие артефакты для эквестрийских музеев.

И действительно, немного покопавшись, жеребцы нашли в горе из выветренного песчаника малозаметный при невооружённом взгляде проход, пройдя через который, они нашли большое количество древних вещей в маленькой округлой комнатке. Экспедицию можно считать вполне удачной. Пора возвращаться.

— Ты так говоришь, будто ты в пустыне не первый раз ходишь, — заметил Дик.

— Ты прав, я пару раз бродил тут. Один раз мне повезло идти по западному берегу, другой раз пришлось переться к горам Макинтоша.

— Чего ты там искал?

— Была работёнка у драконов.

— Да ладно? — удивились жеребцы, идущие рядом, — И как?

— Да не очень. Драконы вообще недолюбливают нас, вы знаете, а я ещё и единорог, — он поднял глаза в сторону своего рога, — Они меня там едва не сожгли. Я им там помог немного и тут же дал дёру.

— И чего ты там сделать мог?

— Пожалуй, я сохраню это в тайне. Вы уж извините.

Они брели на восток, в сторону дома. Солнце нещадно палило, песок навязчиво мешал идти, а белые рубашки и тюрбаны насквозь были мокрые. Однако всем было не в первой такая жара, и никто не жаловался. Тем более, сокровища, лежащие в телегах, стоили того, чтобы пересечь пустыню.

Внезапно пони, шедший впереди, крикнул:

— Впереди буря!

Все пригляделись. Действительно, впереди, метрах в двухстах и правда был песочный туман.

Все знали, что при этом нужно делать, и упали на песок, быстро сняв тюрбаны и накрывшись ими.

И вскоре их накрыла буря. Жара, словно в тартаре, и все должны были её терпеть.

Дик, шедший с Райтом в конце отряда, так же лежал в конце. Он чувствовал, как в его шёрстку врезаются мелкие камушки и другой мусор. Это было что-то, напоминающее массаж. Вроде бы больно, но приятно...

Он чувствовал этот массаж со всех сторон и на каждой части тела. Копыта, голова, спина, живот...

Подождите-ка. Он же лежит на животе. Как...

Дик чуть приоткрыл глаза. Он вращался в воронке смерча. О, Селестия...

Он ничего не мог сделать. Он был беспомощен.

Его же отнесёт от каравана.

Голова закружилась, и он впал в забытье...

...он не знал, как долго лежал без сознания. Может, час, может, два, а может, только-только закрыл глаза. Он знал лишь то, что вокруг него — только песок.

Дик приподнял голову и, отплёвываясь от песка, огляделся.

Вокруг не было ничего и никого. Ни его коллег, ни телег, ни даже следов. Песок и солнце. И больше ничего.

Куда его унесло? Обратно? Вперёд? Сколько нужно идти, чтобы найти остальных? И вообще, только ли его захватил смерч?

Дик встал и, взяв флягу, глотнул воды. Благодаря надзору Райта, ёмкость была заполнена наполовину. Этого ему хватит на пол-дня. Нужно выпить побольше, чтобы идти...

Стой! Надо экономить! Остановись!

Но я хочу пить...

Ты помрёшь без воды!

Хочу пить...

Опомнись!

Воды...

Пить...

Дик встряхнул флягой. Она была пуста. Он выпил всё. Он не выживет.

Райт же предупреждал.

Пить захотелось только больше. А солнце всё светило, прямо-таки вынуждая Дика вылизывать песок в поисках хоть капли воды.

Дик встряхнул головой и вытащил компас — предмет, без которого он никуда не ходит, разве что на рынок, — и сверился. Ему нужно идти на восток, в сторону Эпплузы, однако если он отлетел назад, на запад — разумнее было бы направиться в сторону Лас-Пегасуса...

Нет, всё-таки нужно двигаться к Эпплузе. В Лас-Пегасусе его никто не знает, а если он не дойдёт до ближайшего источника — его найдут его приятели. Важно пройти как можно большее расстояние, тогда шансы того, что его обнаружат, будут больше. К тому же, если ему повезёт, он может наткнуться на оазис.

Дик пошёл на восток.

Шаг его был крепок, но только первые пол-часа. Потерянный тюрбан больше не прикрывал его голову, и солнце по-настоящему выматывало. Копыта погружались в песок и с трудом переставлялись. А воды не осталось ни капли. Идти становилось всё труднее и труднее.

Дик махал в свою сторону всем, чем мог — копытами, компасами, парочкой листочков. Но жара была невыносимая. Жеребец остановился и, дунув себе под нос, снова достал листок и замахал перед лицом. Сколько он прошёл? Километр? Или меньше? Неважно, нужно идти.

Он попытался сделать шаг, но не смог. Копыто не двигалось. Жеребец опустил взгляд и замер.

Зыбучие пески!

О, Селестия! Его же сейчас затянет!

Так, спокойно. Замереть, надо замереть!

Дик застыл. Копыта перестали погружаться в объятия песка.

Переведя дух, жеребец резко вспрыгнул и, раскинув копыта в разные стороны, упал навзничь и замер.

Он не погружался. Отлично.

Резко Дик перекатился в сторону своих следов. Поднявшись на копыта, он смог отдышаться.

Нет, он не смог. Воздух был тёплый, и с каждым вздохом Дик чувствовал, как силы его покидают. Но он мог идти. И он пошёл.

Дик не знал, куда идёт, не знал, сколько. Единственное, что он понимал — он идёт. Он смотрит под копыта и видит песок. Конечности дрожат, в каждую секунду готовые подогнуться, пот всё течёт, солнце уничтожает его своими убийственными лучами, а песок заставлял понять о безысходности — до самого горизонта были видны лишь дюны.

Но тут ему что-то показалось впереди. Дик стёр с лица пот и пригляделся. Вдалеке всё мутнело, однако он увидел что-то... деревья... вода! Оазис!

Силы стали возвращаться к жеребцу, а сердце застучало быстрее. Он лёгким бегом побежал в сторону своего спасения, находящегося на одной из дюн.

Он медленно шёл вверх, к тени и влаге. Каждый шаг его был всё ровнее, он уже чувствовал воду.

И вот он стоял на вершине дюны. Но здесь ничего не было.

Это был мираж...

Копыта Дика подкосились. Он попытался сделать ещё пару шагов, но не смог. Его конечности путались.

И он упал и покатился вниз, поднимая за собой песок, словно мешок с кертошкой. Он впал в забытье...

Он не знал, что ему снилось, всё было мутно. Единственное, что он различал — это песок. И солнце, нещадно его убивавшее...

Он не знал, сколько лежал. Возможно, он и вообще не лежал. Возможно, его вообще не существует уже. Он потерялся в этом безграничном песке, обжигающим его тело сильнее, чем солнце. Но почему он чувствует песок, если его нет? Он есть? Может, тогда ещё есть смысл идти вперёд? Его же тогда найдут...

Вставай...

Не могу...

Можешь.

Не могу...

Ты должен. Тебя не найдут. Ты останешься здесь навсегда, если не встанешь. Ты должен идти. Должен.

Он медленно раскрыл слипающиеся глаза и увидел то, что и должен увидеть.

Песок. И солнце.

Он должен их преодолеть. Должен встать. Должен идти. Должен.

И он встал.

Медленно, он переставил копыто за копытом и смог идти. Тело слегка подрагивало, но он шёл. Он шёл.

Он снова проходил меж дюн. Вокруг на километры раскидывался мир дюн и жары, освещаемый ярким солнцем.

Но они его не сломают. Он должен идти.

Каждый шаг выматывал жеребца, ломал его, и казалось, что он упадёт, но он держался. Песок манил к себе, призывая отдохнуть, страшная жажда резало горло, однако Дик всё переставлял копыта. Не понимая, зачем. Не понимая, сколько. Он лишь плёлся вперёд. Спустился по дюне и снова стал подниматься.

Он оказался на вершине очередного песчаного холма. И не поверил глазам.

Впереди была вода, безграничная вода. Огромное озеро, на котором отражалось небо.

В глазах всё мутнело. Озеро как-то непонятно мигало...

Он больше не может. Он не сумеет. Дальше идти нет сил. Дик зашатался и полетел в воду.

...и упал на засохший песок...

Меня найдут.. Мои приятели...

Вспомнят ли они о тебе?

Что значит один пони по сравнению с отрядом твоих коллег?

Что значит одна песчинка в пустыне?

Песок. Снова песок. Прямо перед мордой.

Но почему-то он дальше, чем если бы он на нём лежат. И уплывает куда-то в сторону.

Его кто-то несёт. Кто?

Он огляделся. Он лежал на чьей-то спине. перпендикулярно тому, кто его нёс. Пони, это понятно сразу. Но в глазах всё плыло и мутнело, и разглядеть его жеребец не мог. Однако голос вернул его на место:

— Очнулся? Вот и отлично. Солнце тебя хорошо потрепало.

Райт.

Немного поморгав, Дик наконец увидел приятеля, с ухмылкой на него глядевшего через плечо и магией поднося фляжку с водой. Дик с наслаждением прильнул к ней губами и почувствовал настоящее наслаждение.

— Где мы? — спросил он, напившись.

— Только что переправились через реку.

— А как вы меня нашли?

— Когда была буря, тебя подхватил смерч и унёс вперёд, на восток. Ты ушёл очень даже на порядочное расстояние от места падения. Увидеть тебя на не составило труда.

— То есть... Я шёл зря?

— В смысле?

— Я шёл вперёд, пытаясь вас догнать, а вы всё это время шли за мной?

— Ну... Так получается. Ну, ничего, зато ты теперь более подготовленный, не унывай. Ты как, нормально себя чувствуешь?

Дик вспомнил то, через что прошёл. Песок... И солнце...

— Угу, — кивнул он.