Опоздавший

Время и облик

Неделю спустя

— Знаешь... Флаттершай? — он словно спросил сам себя, пегаска решила не перибивать его, — живые, как люди или пони — все считают, если мы отправимся в прошлое, всё блядь изменится.

Было странно сидеть, пить чай с яблочно-абрикосовыми пирогами и слушать о вещах, таких страшных, должно быть, на самом деле и таких... ненастоящих теперь. Это была бы превосходная сказка, если бы Флаттершай решила подсказать сюжет одной своей знакомой писательнице (не Ду, конечно)...

— Я скажу тебе — это так. Всё меняется. Никогда, блядь, не туда, куда ты, сука, хочешь. Но если изменишь — это как камнем в воду. Даже если он уйдёт под воду и волны разгладятся — он всё равно останется там. И будет влиять на течения.

Он рассказывал про то, как он убивал Гитлера и Сталина, Эйнштейна и Резерфорда, Наполеона и Кеннеди.

Флаттершай с интересом слушала эти истории. Вот например, одной из первых его попыток было...

— ... Ёбнуть Гитлера бомбой. Я хотел, чтобы великого фюрера взорвало нахуй. Это, сука, было пиздец как красиво. Всё было просто... чётко.

Он зевнул и помотрел в окно. Шустро, повинуясь магии ночной принцессы, вбегала в зенит луна. Такие истории надо рассказывать именно ночью за чашкой крепкого чая, чтобы не заснуть.

— Я достал динамит из калифорнийских шахт. Вот так. Пришлось зверски тормозиться и продираться через ёбаный воздух, но я успел до того как догорел фитиль. По крайней мере он был охуенно длинный, и мне хватило ещё.

— Ты положил бомбу в чемодан?

— Да, и установил пиздатый часовой механизм. Я пока мотался успел руки выпрямить. И дохуя прочитать. Так вот, — потягиваясь, он широко улыбнулся и закрыл глаза, — я замедлил время, пиздецки аккуратно положил чемодан под трибуну как раз перед тем, как он должен был ёбнуть и съебал оттуда.

— Ты убежал? — пегаска рассмеялась, для неё маты были лишь информационным шумом, особым диалектом, который её забавлял, — ты так хотел его взорвать...

— Пиздец как хотел! Когда ёбнуло — в соседних домах стёкла повылетали нахуй!

— Так ты убил его?

— Конечно убил! На следующий день все газеты развели шумиху, а ещё через неделю все поняли, что их главный говнюк помер...

Флатти поглядела внутрь кружки, где был чай. Приятное горько-кислое послевкусие...

— А может, не стоило так с ним? Не такой уж он и плохой, как послушать.

Он рассмеялся:

— Да, блядь! Он вообще самый классный парень! По его приказу пиздили стольких людей, дохуя замочили...

Неожиданно у собеседника пегаски исказилось лицо и он застыл на полуслове. Пирог упал и расквасился об деревянный пол, а тарелка, звеня керамикой покрутилась и застыла кверху дном. Он замолк, даже не заметив выпавшей еды.

Гулко билось сердце пегаски, отдавая в голову, её уши поджались и она едва-едва задрожала.

— Знаешь, — рука его взлетела к лицу, массируя глаза, — я видел, что происходило везде. Скажу тебе, что проблемой был совсем не Гитлер...

Пауза. Флаттершай испуганно и удивлённо посмотрела на него. Он... стал другим?

— Я клянусь тебе, что виноват не Гитлер. Художник! Сталин или Даладье? Виноват не человек даже, а судьба, сам этот мир, который ломает людей и тех кто пытается выйти из...

Тут он опять замолчал и пегаска тихо сказала:

— Скажи, что с тобой не так? Пожалуйста... ты выглядишь как безумец, ты говоришь ужасную чепуху, но...

— Видишь? Видишь? Мир оковал и тебя! Он закрыл тебя в тюрьме! Понимаешь, ты можешь убивать кого угодно, щадить кого угодно, сколько угодно, но тебя поставят в такие условия, что через свою свободу и человечность...

— Но я даже не человек...

Её мелодичный голос сорвался и она заплакала. Что-то странное, страшное и больное было в этом существе, провалившемся словно сквозь воздух повседневности в её жизнь. Как это было глупо и вместе с этим необыкновенно до дрожи в копытах!

Сейчас

— Твайлайт, ну и кто же это? Если даже оно само не знает, как к нему нужно обращаться, у меня будет шанс его научить!

Пока Рарити "озвучивала своё требование", Твайлайт успела пробежаться по очередной книге в поисках ответа. Она пробормотала: "Сама ищу, не видишь что ли" и левитировала к себе ещё одну стопку научной макулатуры, надеясь нарыть хоть крупицу информации.

Рарити стояла в лёгком дымчато-голубоватом платье посреди библиотеки. Она вошла минуту назад, но успела влиться в обсуждение судьбы несчастного. И не просто влиться.

— Это у вас там такая мода?

— Где? — улыбаясь, отвечал пришелец, — откуда я пришёл, что ли?

— Нет, рубашка на вас неплохо смотрится, но почему всё такое серое? Вам ведь надо оттенять серость и глаз и волос! Ужас!

Флаттершай ушла кормить зверей, и, вероятно, спать. Но и с двумя пони существо чувствовало себя напряжённо. Нужно было ждать и терпеть.

Он сам не знал, зачем.

— Твайлайт тут работает круглые сутки...

— Прям уж работаю, — улыбнулась принцесса, — я эти "Биологию магии" на ночь читаю.

Рарити левитировала себе чай.

 — Ладно, перестаю быть восхитительнейшей модельершей на свете.

— Вы модельер? — удивился гость.

— Конечно, видишь ли, неогранённый мой, без таких, как я, все бы ходили в ужасном...

—Ужасной одежде.

— Это даже близко не одежда! Одежда выражает пони, выражает его стремления и судьбу. Одежда показывает интересы. Если вы оденетесь правильно, то познакомитесь с тем, кому будете интересны...

Она замолчала и поправила свой фиолетовый каскад волос.

— Извините. Просто я очень давно в этом деле...

— Я понимаю, — он направился в комнату, которую можно было бы назвать кухней, — у меня свой расчёт!

Рарити зажмурилась. И громко произнесла:

— Я вижу! С вашей стороны крайне невежливо уходить от беседы в другую комнату!

Твайлайт глубоко и тягостно вздохнула, бросая ещё одну книжку на стопку проверенных. Белая единорожка покраснела:

— Извини, я постараюсь больше не мешать.

— Тут всё равно ничего нет, — сказала она, просматривая бешено перелистывающиеся в магической ауре страницы. Закончив с книгой она левитировала её в стопку, которая высилась всё выше и выше и была уже выше Твайлайт, после чего мягко посмотрела на белую единорожку:

— Когда ты успела макияж нанести?

Рарити попила из чашки и разлеглась на диванчике, который был давним подарком слегка аскетичной Твай.

—Немного чистого таланта... немного магии, мечты... и вот мы получаем пони великолепной красоты.

Твайлайт рассмеялась. Каждый пони в душе был поэтом. У Рарити всегда хорошо выходили именно такие строчки, глаженные, ровные, изящные и простые, скроенные не хуже её одежды.

— Это ты так в Кантерлоте с рифмой подружилась?

— Ой, моя дорогая, это же на всех иногда находит.

Единорожка установила чашку на столе перед Твайлайт и потянулась.

— Интересно. Как ты думаешь, про "расчёт", это он сказал про себя, или меня пародирует? — как бы невзначай спросила модельер.