Великий ужасный план

XII

Дал Алл писал годовой отчёт. Седеющий глава разведки сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и печатал на машинке пару строк только для того, чтобы вырвать лист, скомкать его и кинуть в сторону мусорной корзины. Нетрудно было догадаться, что написание отчёта зашло в тупик, вернее не самого отчёта, а только одной из глав – всё остальное уже лежало в папке и ждало недостающего листа с перечнем инноваций, которые будут опробованы в предстоящем году. А таких не было. Даллес и его помощники, казалось, перебрали уже все возможные рычаги давления. Конечно, можно было бы написать страницу ничего не значащих рассуждений, производящих впечатление того, что методология выполнения плана развивается, но ни совесть, ни патриотизм, ни ненависть к коммунистам не позволяли Далу поступить так.

Мысли не шли, голова раскалывалась. Алл откинулся на спинку своего мягкого кожаного кресла и уставился в потолок. В дверь постучали.

– Войдите, – сразу сказал единорог, сейчас он был рад любому обществу.

– Вечер добрый! А что это у вас так темно? – заместитель главы департамента по культуре и нравам Файн Паблиш щёлкнул выключателем и заставил главного разведчика на пару секунд зажмуриться. – Ой, простите! Я к вам собственно по делу.

– Присаживайтесь, – Дал Алл указал копытом на стоящий рядом со столом стул.

– Спасибо, – Файн Паблиш аккуратно положил на стопку бумаг толстую папку, которую принёс с собой, плюхнулся на стул и продолжил: – Собственно, как вы и говорили, докладываю. В Сталлионграде напечатали малым тиражом, да ещё и после цензуры произведение одного их писателя. Хотя рукописи полной версии ходят в народе. Так вот, намедни я прочитал эту книжку, про врача времён их революции, и я скажу – это потрясающая вещь, по-настоящему великое произведение.

– Да? – отвлёкся от своих размышлений единорог, слушавший гостя в пол-уха. – Хорошее, говорите?

– Да, очень! Не знаю, как кто-то там смог написать подобное, да ещё и нисколько не прокоммунистическое.

– Так наградите его, – Дал выдвинул в столе ящик, вынул оттуда список инноваций за последние пять лет и стал проглядывать их, внезапно он резко остановился и посмотрел на Файна. – Да! Наградите его! Какая у нас самая престижная награда для писателя? Если этот, как вы там его назвали, действительно заслуживает – так наградите его обязательно.

– Но тогда мы покажем, что и у них есть достойные награды писатели.

– Конечно есть, и если мы их будем игнорировать, то получится, что мы предвзяты. Наградите его и пригласите к нам для вручения, – глаза разведчика буквально засветились от мыслей, пришедших в его голову. – А уже здесь присовокупите крупный денежный приз.

– А он его возьмёт? – неуверенно спросил Файн Паблиш.

– Возьмёт, никуда не денется. Во-первых, pecunia non olet, а во-вторых, даже если откажется, пойдут слухи, что он деньги взял. Это породит ненависть бездарных бумагомарателей коммунистического режима, и они начнут на него травлю. Наградить – породить зависть.

– Неужели коммунисты настолько низко пали в моральном плане?

В ответ на это Дал Алл лишь ухмыльнулся и расплылся в улыбке. Но быстро вновь принял серьёзное выражение лица.

– Они попадут в неловкое положение, сами же не могли наградить за произведение, не прославляющее их режим. А теперь или писатель переберётся к нам и станет нашим, или они его задавят. В любом случае комми его потеряют.

– Не слишком ли жестоко по отношению к самому писателю? – приподнял бровь Файн и тут же дернулся, увидев ледяной взгляд собеседника.

– Такие времена. Да к тому же ему не привыкать: от сытой и спокойной жизни ещё никто не стал писать хорошие произведения, – единорог поджал губы. – Действуйте. А мне ещё нужно дописать отчёт.

Файн Паблиш кивнул, поднялся со стула и вышел, Дал же вздохнул и поблагодарил судьбу за столь нежданный подарок. Что писать про нововведения стало кристально ясно. Допечатав и собрав отчёт в папку, глава разведки подумал, что он уже слишком стар для этой работы, и нужно подыскивать себе замену. Собираясь уйти из кабинета, Дал Алл заметил папку оставленную посетителем – там находилась перепечатанная рукопись.

– Почитаю, пожалуй, отвлекусь от государственных дел, хотя бы на вечерок-другой.