Автор рисунка: BonesWolbach
На плечи взял я отца и безропотно двинулся в горы

Как жеребцы достигают славы

Соарин

Дорогая Спитфайр,

Мне, наверное, казалось, что я был потрясным, да? Когда мы впервые пришли в Зебрахару помочь этим прикованным к земле дуракам, я думал, что и на целом свете не сыщешь жеребца горячее меня. Наверное, волей-неволей начинает так казаться, когда ты Вондерболт. Но заносчивость лишь небольшая частичка всего. Вся эта слава и известность овладевает твоей головой. Ты многое заявляешь и на многое претендуешь.

Потому что всегда можешь вернуться к началу, правда? Ты быстрее всех, храбрее всех. Когда ты появляешься на сцене, плохие пони улепётывают, а хорошие – ликуют. Ты подписываешь автографы и красуешься перед восхищёнными кобылками. Жеребята хотят быть тобой. Вот прямо сейчас где-то там есть такой, который хочет стать Соарином. Странно, но здорово. Из-за этого начинаешь чувствовать себя непобедимым.

И поэтому, разумеется, когда мы очутились в небесах над этим кошмарным местом, я не боялся. Скорее, наоборот, меня распирала энергия. Жизнь проста и хороша: летай себе, сражайся, стреляй пироги да позируй художникам. Когда ты – один из отборных бойцов эквестрийской гвардии, то можешь жить в такой вот роскоши.

Я не всегда был таким. Я тебе вообще рассказывал о своей молодости? Думаю, вряд ли.

Раньше, в Нейварро, во мне не было чего-то выдающегося. Я упорно трудился, но единственное, что с чем в школе у меня дела шли хорошо – это полёты. Решительность и обаяние – последние качества, какие во мне были. Я рос, словно на дрожжах, и казался неуклюжим, но в небе я чувствовал себя как рыба в воде. Это всё, что мне удавалось. Понятия не имею, как я умудрялся не растолстеть к школьным соревнованиям, особенно когда столько много ел и, в общем-то, был ленивым крупом. А с возрастом стал лишь расхлябанней, да и усердие куда-то пропало.

Я правда волновался при поступлении. А ты? Предположу, наверное, что да, однако у нас даже минутки не нашлось, чтобы поговорить: сначала нас отправили в Антитрот, потом опять эти инструктажи – и на корабль до следующей базы.

Спитфайр, я скучаю по нашим полётам вдвоём. Уверен, ты даже рада больше не слушать, как я бубню у тебя над ухом, а?

Помню, как ты сияла в зареве тех огней. Это похоже на... помнишь урок истории, тогда, в школе? Как нам рассказывали древние легенды про Селестию и Луну? Помнишь те старинные картинки, где Селестия пылает, подобно солнцу, а чейнджлинги, мантикоры и всякие другие чудища просто разлетаются от неё?

Я тоже помню, как мы спикировали на тот лагерь. Конечно, до нашего задания ещё оставался целый день, но ведь планы и создаются для того, чтобы их нарушать. У всех есть планы, пока они не получат копытом в челюсть. Ты сама мне так когда-то сказала.

Помню, как меня шокировало то, какие ужасные потери несут гвардейцы. Стены города лежали в руинах, а шатры наших пони, разбитые на площади, пожирает огонь. Помню, как всюду носятся пони. Готов поклясться, я видел полководца Армора, но никогда не знаешь, кто ещё может почудиться.

Но Дамаска полыхала. А они, эти гвардейцы, метали огни. Неужели ты не помнишь?

Что же случилось, Спитфайр?

Я до сих пор не понимаю. Не понимаю, почему они проигрывали. Ведь хорошие пони побеждают, Спитфайр. Они всегда изгоняют тьму туда, откуда она выползла. Так устроена жизнь. Мы – Вондерболты, и мы должны следить, чтобы это продолжалось и впредь.

Эта картина вновь и вновь встаёт у меня перед глазами. Как они набросились на нас почти сразу после приземления. Как мы на бреющем полёте бомбим улицы, но они снова сбивают нас. Помню крик и то, как потерял сознание. Я всегда так делаю, да? Падение. Я всегда такой неуклюжий, когда на земле.

И тогда появляешься ты. Ты кипела гневом... и выглядела столь завораживающе. Знаю, ты не хотела бы такое слышать, но это правда. Я чуть ли не рыдал, глядя на тебя: ничто в зареве горящего пустынного города не смогло бы тебя остановить.

Ты сказала мне спасаться. Но почему? Я до сих пор озадачиваюсь, Спитс. Почему ты вернулась за мной?

Мы были друзьями. Мы и есть друзья. Я имею в виду... сено меня побери, и всегда ими будем. Но почему среди всех пони, которых могла спасти, ты вернулась именно за мной? Ну, да, полководец выбрался живым, да и остальные Вондерболты тоже, но ты же не могла этого знать. Ну, когда мы рухнули, ты могла спасти лишь кого-то одного – и выбрала меня.

Я скучаю по тебе, Спитс. Ты была красивой, смелой, великолепной... даже не знаю, что и сказать. Я сильно по тебе скучаю.

Я не хочу потратить свой второй шанс впустую, Спитс. Не хочу, чтобы те копья в твоей груди оказались напрасны. Не хочу, чтобы все пожары в итоге были бессмысленны. Я не могу погибнуть с бесцельно прожитой жизнью.

Прости. Правда прости, но я ухожу в отставку. Как только наступит день, откажусь от контракта. После всего-то, что я сделал, они просто обязаны кораблём отправить меня назад с почётным увольнением и целым мешком медалей.

Знаю, ты бы хотела, чтобы я исполнил свой долг... но знаю и ещё: ты хотела бы, чтобы я остался в живых. Не знаю, зачем ты вернулась за мной. Возможно, это было спонтанное решение. А возможно... возможно, ты подумала, что я того достоин.

Я возвращаюсь в Эквестрию, туда, где нет песка, а всё вокруг зелёное и дышит красотой. Я возвращаюсь в Понивилль. Там живёт одна кобылка, которая, как мне всегда казалось, печёт чудесные пироги. Тебе, наверное, покажется, что хоть она и милая, но слегка сумасбродная... Что ж, я посмеюсь. Но, думаю, она тебе понравится. Её чувство юмора, по крайней мере. А уж у неё, можешь мне поверить, оно есть. Она забавная малая и никогда надо мной не шутила. Ну, только разве что не всерьёз. Она не такая закалённая, как ты, однако определённо умеет подстраивать розыгрыши. Помнишь же, как ты обычно подкалывала всяких мошенников?

Я покончил со славой. Мне её достаточно. У меня есть медали и честь; я горжусь всем, чего добился. Оно того стоило. Но я никогда не жил по-настоящему, Спитс. И когда ты умерла... Я не могу этого перенести вот так просто и летать с Вондерболтами без тебя. Мне жаль, я был не самым лучшим летуном.

Твоя смерть не будет напрасной. Я потрачу всё отведённое мне время. Заимею целую кучу жеребят и назову одну твоим именем, буду работать в погодной команде или же ещё что-нибудь в этом духе. Буду жить спокойной жизнью вдали от пожаров и пустыни. Этой богинями проклятой пустыни.

Покойся с миром, покойся в песне.

Я оставляю это на твоей могиле.