Путь,который нельзя пройти одному

Эпилог

И пришел день светлый и прекрасный.
В Понивилле наступило новое утро. Солнце взошло и как обычно начало дарить свои лучи животным и растениям. Везде слышалось щебетание маленьких пташек, повсюду можно было вдохнуть ароматы распустившихся цветов. Действительно, прекрасный денек.
Я стоял у дверей Понивилльской больницы и переминался с копыто на копыто — никогда в жизни я так не волновался. Мне редко впадали поводы для волнения — я всегда был уверен в себе и своих силах. Но только не в этот день.
Наконец из дверей появился пони одетый в белый халат. Он устало посмотрел на меня.
— Ну, как она, доктор? — с нетерпением спросил я.
Доктор тяжело вздохнул. Помолчал немного. А потом ответил.
— Мы сделали все, что могли... — его слова были наполнены болью и состраданием.
— Я могу пойти и проведать ее? — пустым голосом спросил я.
— Да, да. Разумеется, — доктор все еще дрожал.
Мы с доктором вошли в здание, он провел меня к палате Виндклаудлет.
— Наденьте, пожалуйста, халат, — попросил меня доктор.
Мой рог засиял, и через несколько секунд я на мне уже была белая больничная одежда.
Да, действительно, тогда в кратере я потерял много сил. Навсегда. Они ушли, канули в лаву вместе с амулетом. Все на что хватало моей магии теперь — это элементарный телекинез. Но я не жаловался — это был еще один шаг на пути к нормальной жизни.
— Прошу вас, проходите, — пригласил меня доктор.
Я вздохнул и вошел в палату.
Виндклаудлет мирно спала на своей кровати, но когда я вошел, она лениво приоткрыла один глаз.
— Ну привет, — кашлянул я.
— Привет, привет, — устало ответила она. — Ты все же пришел меня навестить.
— Да, как только врач сказал мне, что... — начал было я.
— Успокойся, жить буду, — буркнула пегаска.
Мне еще никогда в жизни не было так грустно и печально. Моя душа разрывалась от ужасных переживаний — от волнения я не мог заснуть по нчам, особенно, когда мне пришло то самое приглашение, из-за которого я здесь.
Я ожидал самого худшего, но...
— Смотри! — Виндклаудлет указала копытом на окно.
Я выглянул и увидел маленькую пегаску, которая училась летать. Она то и дело подпрыгивала, изо всех сил махая крыльями, но все ее попытки были безуспешными. Это могло бы быть забавным, но только не в этот день.
«Она никогда больше не сможет летать» — слова того письма навсегда отпечатались в моей памяти.
Я оглянулся, чтобы посмотреть на Виндклаудлет — она слабо помахала мне своим единственным крылом.
В уголках ее глаз я заметил слезы.
А тем временем за окном маленькой пегаске все же удалось пролететь пару шагов...
— Все хорошо, не плачь... — я попытался успокоить подругу. — Все хорошо.
— Нет, — она попыталась улыбнуться — Это слезы счастья...