Винил и Октавия: Университетские дни

Глава 1

Территория Западного Мэйнхеттенского университета по меньшей мере впечатляла. Возведенное прямо за городом на заросшем травой плоскогорье, это чудо инженерной мысли по праву могло называться произведением искусства. Одними из первых бросались в глаза парящие над кампусом пегасьи аудитории и лаборатории; густой парк в центре, что был усеян деревьями, маленькими речушками, и от которого разрасталась остальная часть университетского комплекса вдоль двух дорог; ну и конечно огромное количество абстрактных картин, скульптур и прочих произведений искусства, разбросанных без видимого порядка.

Было начало нового учебного года, и все первокурсники беспокойно шныряли туда-сюда, поглядывая на карты, лишь изредка набираясь мужества спросить дорогу. Все первокурсники, кроме двух.

Первой была земная пони с бледно-пепельной шерсткой и прямой, угольного цвета гривой. На ней была надета розовая бабочка, что белым воротничком плотно сидела на шее. Она была единственным предметом одежды на кобылке, но вполне достаточным для нее самой. Каждый шаг кобылки был уверенным и точным, поэтому, несмотря на сравнительную молодость, невооруженным глазом было видно, что она гораздо, гораздо взрослее и умнее большинства пони, окружавших ее.

Не то что бы она вела себя тщеславно, напротив, она была чрезвычайно вежлива и добра ко всем, кто решался заговорить с ней. Пепельная пони указывала первокурсникам направление к своим апартаментам, давно выучив на зубок путеводитель по кампусу, а также помогала остальным почувствовать себя уверенней в столь отличной от школы обстановке, к которой так привыкли еще вчерашние выпускники, включая саму кобылку.

Ее звали Октавия, она была виолончелисткой, изучавшей теорию музыки (классическую), историю и, как ни странно, психологию.

Второй пони была белошерстая единорожка с электрически-синей гривой, болтавшая о тысячах прошедших вечеринок и о миллионах предстоящих. Заслоняя половину лица, на ней были надеты темно-фиолетовые очки, прятавшие все и не раскрывавшие ничего. Кобылка шагала уверенно, но довольно беспечно, кивая в такт музыке, неслышной для других. Тем, кто подходил, пони улыбалась и приветливо давала брохуф, остальные же молча наблюдали, как ей удавалось выделяться из толпы не говоря ни единого слова.

Не то что бы она вела себя по-хозяйски, напротив, она была предельно открытой и непринужденной в общении с другими. Она частенько болтала о различных музыкальных группах и исполнителях с другими любителями музыки, мельком знакомыми с ее собственным творчеством, но никогда не задерживалась надолго. И даже бросив школу, она смогла поступить в университет, так что когда речь заходила о современной музыке, равных единорожке не было.

Ее звали Винил, она была диджеем, изучавшей теорию музыки (современную), рисование и, как ни странно, психологию.

Впервые они встретились на выходе из аудитории, соприкоснувшись плечами в проходе. Однако обе промолчали и начисто забыли о первой встрече, спустя всего пару минут.

Более детальное впечатление друг о друге у них сложилось позже, у двери в аудиторию, где они и еще двадцать один студент в неловкой тишине ждали преподавателя.

Не желая быть просто частью очередной толпы, Октавия повернула голову к рядом стоящей пони, которой и оказалась Винил.

– Здравствуй, меня зовут Октавия, очень рада встрече, – сказала она, любезно протягивая копыто.

Вместо копыто-пожатия единорог с размаху шлепнула по ноге и улыбнулась:

– Здорова. Я Винил Скретч, и ты по-любому слышала обо мне.

Осторожно поставив ударенную ногу на землю, Октавия отрицательно качнула головой:

– Нет, боюсь, что не слышала.

– Диджей Пон-3 ни о чем не говорит? – уточнила Винил, подыграв себе бровями, словно пытаясь освежить память земной пони.

– Нет.

– Тогда тебе стоит оторваться в парочке клубов, моя музыка гарантирует веселье.

– В моем понимании, “отрываться в клубе” редко граничит с позитивными эмоциями.

Диджей удивленно вскинула голову:

– Ты всегда так странно говоришь? Звучит чертовски глупо.

Октавия нахмурилась:

– Глупо? Это мой привычный стиль общения.

Не сдержав смеха, Винил вскоре поняла, что это не было шуткой:

– Оу. Прости. Ты из Кантерлота или типа того?

– Нет, я родилась здесь, в Мэйнхеттене. Хотя спасибо за комплимент, – Октавии льстило, что кто-то принял ее за жителя Кантерлота.

– Ага, не за что, – диджей поняла, что их представления о том, каково это быть из Кантерлота, отличались в корне.

Винил спасло внезапное прибытие преподавателя. Им был высокий оранжевый жеребец с вьющейся красной гривой. Делая каждый шаг, он буквально подпрыгивал на месте, а его хвост неистово вертелся из стороны в строну. Каждая частица его тела так и кричала: “Давайте поскорей начнем учиться!”

Пони ввалились внутрь, заняв свои места за тремя длинными столами, составлявшими неведомую абстрактную мозаику. Октавия решила сесть со своей новой знакомой, достав блокнот с ручкой, на что Винил с досадой вздохнула и попросту закинула сумки на парту.

– Ну что ж, ребята, давайте знакомиться. Меня зовут Псайк. Да, знаю, и о чем только думали мои родители? – он рассмеялся. Один. – Похоже, у них была отличная интуиция, ведь сейчас семинар по психологии, и я — ваш преподаватель! – к его веселью снова никто не присоединился. Никто даже не улыбнулся. – А вы тихони, не так ли? Ну, ничего, мы это скоро исправим. Как еще можно получше узнать друг друга, как не в игровой форме!

Толпа, наконец, отреагировала: все застонали в голос. Октавия лишь закатила глаза в ответ на их ребячество и решила высказать свою позицию:

– Честное слово, ну а чего вы все ожидали? Мы же на первом занятии, в конце-то концов.

Псайк пожал плечами:

– Она права, знаете ли. Знакомство – довольно обычная процедура.

– Но она нам вовсе не должна нравиться, – проворчала Винил под одобрительное бормотание.

– Уверен, что вы переживете. Однако, – он указал на парочку. – Я заметил, как вы болтали у входа. Видимо, мне придется вас рассадить. Нет смысла заново знакомить тебя с тем, кто и так твой друг.

Только виолончелистка хотела возразить, что они только недавно познакомились, как Винил быстро левитировала сумки к парте на противоположной стороне класса:

– Пока, Октобия.

– Меня зовут Октавия.

– Да пофиг. – единорог перешла к своему новому месту.

Псайк наблюдал за перестановкой с неподдельным интересом и едва заметной улыбкой. Отогнав лишние мысли прочь, он вновь обратил внимание на себя:

– Я хочу, чтобы за десять минут вы узнали о соседе как можно больше и в двух словах рассказали о нем.

С удовольствием вслушиваясь в каждую беседу, он и не заметил, как прошло гораздо больше десяти минут. Наконец, Псайк остановил разговоры и перешел к главной части. Большинство пони довольно точно описывали своих соседей, однако самой большой проблемой были имена.

– Это... эм... В-Винил Хетч, – неуверенно сжалась маленькая кобылка.

– Скретч! Винил Скретч! Запомни, наконец! – воскликнула диджей.

– П-прости, – пискнула та. – Это Винил Скретч и она... эм... она п-пишет электронную музыку и иногда выступает в клубах.

Псайк одобряюще топнул:

– Молодчина, Лиликап! – и разволновавшаяся пони, под одобрительные возгласы первокурсников, села на свое место.

– Как насчет тебя, Октавия, не могла бы ты представить нам свою новую подругу?

– Без проблем, – серая кобылка встала во весь рост. – Это Бон Бон. Ее особый талант – приготовление различных кондитерских изделий. Она выбрала курс психологии, чтобы тщательнее изучить предпочтения клиентов. К примеру, какой цвет лучше привлекает их внимание, а какой хуже.

– Отличная работа, Октавия! Сжато и по делу, – улыбнувшись в ответ на похвалу, кобылка снова заняла свой стул. – Бон Бон, будь добра, расскажи классу об Октавии.

Будучи пони с темно-синей гривой, испещренной розовыми прядями, Бон Бон выглядела как типичная студентка, вроде тех, что с больших плакатов вещают о важности образования:

– Это Октавия, она изучает Теорию Музыки, историю... и играет на... скрипке? – спросила она с надеждой.

– Вообще-то на виолончели.

– Ох, извини.

Винил заговорила с другого конца комнаты:

– Эй, – прервала беседу Винил. – Я тоже хожу на Теорию Музыки, но тебя ни на одном занятии не видела!

– Ради Эквестрии, зачем ты посещаешь Теорию Музыки? — недоверчиво ответила утонченная пони.

– Я диджей. Разве не слышала эту маленькую мисс застенчивость?

– Профессия диджея едва ли требует углубленного обучения–

– Какого сена ты сейчас вякнула?!

Учитель методично прервал ссору:

– Спокойнее, вы обе. Существует две ветви теории музыки: классическая и современная. Уверен, у вас есть хоть что-то общее, в конце концов – вы обе любите музыку.

– Да-а, мы обе любим современную музыку, ох, нет! Тебе ведь нравится классическая, не так ли, Октавия? Жаль. Каково это знать, что даже обезьяну можно научить игре на виолончели? Я видела одну, в цирке, – диджей показала язык.

– Современную?! Весь этот лязг и скрежет сродни постукиваниям первобытных пони по камням. У тебя большего общего с обезьяной, чем со мной, мартышка! – так просто оскорбление в сторону своей музыки темногривая пони стерпеть не могла.

Винил резко встала с места:

– Как ты меня назвала, сноб?

Также вскочив, Октавия не сдавала позиций:

– Я назвала тебя мартышкой!

– Мартышки хотя бы знают, как веселиться, ханжа!

– О да, ты знаешь все о веселии, клубное животное!

Синхронное оханье аккомпанировало отвисшей челюсти диджея, но единорог быстро пришла в себя и, злобно прищурив глаза, двинулась к своему врагу:

– Да ты всего лишь водишь палкой по струнам, и это я примитивная?! Мою музыку ты даже понять не сможешь, не то что наслаждаться ею!

Октавия сделала шаг вперед, скорчив злую мину:

– Да что же ты за шарлатанка? Музыка требует мастерства.

Винил также шагнула к объекту своей ненависти, подавляя абсурдное желание засмеяться, так часто возникавшее, если кто-то кричал на нее. Эта ее особенность, кстати сказать, нередко влияла на отношения со школьным директором:

– Ты назвала меня вруньей? – угрожающе произнесла диджей.

Вида нервно сглотнувшей серой кобылки было более чем достаточно. Диджей все еще могла припугнуть:

– Я... не называю тебя вруньей, я имею ввиду, что навыки, требуемые для игры твоей "музыки" не стоят и половины требуемых для игры на моей виолончели, – не желая уступать, виолончелистка сделала еще шаг вперед, встав лицом к лицу с разъяренной единорожкой.

С горящими от крика щеками и немного сморщенным носом, Октавия выглядела более чем просто забавно. Винил открыла рот, чтобы высказать все, что она думает о виолончелистке, как Псайк снова вмешался, на этот раз с твердым намерением закончить этот спор:

– Хорошо, дамы, думаю вам пора немного успокоиться. Как бы я не любил наблюдать за спором двух полных противоположностей, а поверьте, я просто в восторге от этого; я считаю, что пора остановиться, пока все это не зашло слишком далеко.

Теперь, когда напряжение резко спало, обе кобылки огляделись, заметив, что за ними наблюдала вся аудитория. Винил, неловко усмехнувшись и почесав копытом затылок, пошла к своему месту, Октавия же, просто поправив прическу, изящно села за стол.

Псайк хлопнул в копыта, взяв ситуацию под контроль:

– Изумительно, отличная демонстрация межличностного конфликта! Надеюсь, вы записывали? – пони в спешке принялись строчить все, что могли вспомнить. – Вашему потоку выпала уникальная возможность. Изучить психологию целиком и полностью из книг невозможно, знаете ли, – он замолчал на пару секунд, посмотрел на часы и, наконец, собрался с мыслями. – Ну что ж, времени на обсуждение почти не осталось, но у меня есть для вас задание на следующую неделю, – когда пони начали собираться, он наконец раскрыл свой коварный план. – Октавия, я хочу, чтобы вы с Винил провели вместе выходные.

– Что?! – завопили они в голос, под хохот остальных первокурсников.

– Вы хотите, чтобы я провела время с... ней?! – воскликнула Октавия.

– Да, я вообще-то хотела оторваться на этих выходных! – добавила Винил, чем заслужила свирепый взгляд от виолончелистки.

– Затем, – терпеливо пояснял Псайк. – Что это отличная возможность понять, как могут меняться отношения с течением времени, к лучшему или худшему. Мы сравним сегодняшние заметки с вашим поведением в понедельник, сделаем выводы и прогнозы на будущее. Возможно, мне придется попросить вас чаще проводить время вместе, дабы у нас было больше материала для обсуждений. Пускай мы слегка отходим от программы, но я думаю, что это будет забавным сторонним проектом.

– Выбирай психологию, говорили они. Препод классный, говорили они, – ворчала Винил, небрежно собирая вещи.

Псайк усмехнулся:

– Я уверен, что все пройдет сносно. Кто знает, может, вы найдете что-нибудь общее.

– Сильно сомневаюсь. – Октавия застегнула сумки и повесила их на спину. – И чем же мы должны заниматься?

Оранжевый пони пожал плечами:

– Сходите в бар, в кино, погуляйте по городу. Пока вы вместе, это не имеет значения.

– Напьемся! – предложила диджей.

– Алкоголь либо сделает тебя нормальной, либо просто невыносимой. Я пожалуй рискну, – рассудила Октавия по пути к выходу. – Но я выбираю место! – сказала она, оглянувшись.

Винил вздохнула и поплелась за ней. Когда пони вышли под палящее солнце и начали подниматься по холму к центральной площади, единорог заставила себя идти вровень с Октавией:

– Итак, давай-ка кое-что проясним: я дам тебе свой номер телефона, но ты, ни при каких условиях, не будешь писать или звонить мне, кроме как насчет нашего задания, капиш? – вслед за листом бумаги к ней подлетела ручка и начала бешено строчить.

– Согласна. То же самое и с моим номером, – единорожка закончила, вложив листок в сумку серой пони. Компания остановилась, пока виолончелистка, управляясь с двумя предметами копытами и ртом, каллиграфическим почерком выводила каждую цифру. – Вот и хорошо. Только постарайся не разглашать его своим друзьям, – с легкой надменностью в голосе сказала она, продолжив путь.

– Ага. Я звякну тебе завтра, тогда все и решим.

– Постарайся выбрать подходящее время, хорошо? Не все из нас привыкли бодрствовать до четырех утра, запивая сон алкоголем.

– Шевелила бы ты крупом, Октавия.

Закончив беседу, пони разошлись в разные стороны. Октавия ушла на следующее занятие, а Винил к себе домой.

Кобылки пока этого не знали, но их жизни уже начали меняться, танцуя в ритме конфликта и неумолимо двигаясь к тому, о чем ни одна из них даже не могла мечтать.