Остров, две кобылы и бутылка рому / An Island, Two Mares and a Bottle of Rum

Глава тринадцатая. Когда начинаются настоящие неприятности

— Винил, можешь просто спокойно постоять? — проворчала Октавия, тщетно пытаясь расчесать растрёпанную гриву подруги. — Что ты вообще с гривой наделала, что она теперь стоит торчком?

С обречённым вздохом она бросила гребешок на маленькую постель.

— Это всё алкоголь, Тави, — весело пояснила диджей, снисходительно улыбаясь серой кобылке. — Когда много пьёшь, происходят какие-то химические реакции, всякая мура, и тут – бац! – у тебя офигительная грива! Прямо как у меня!

От такой глупости виолончелистка не удержалась и приложила к лицу копыто.

— Да, конечно, а я тогда племянница Принцессы Селестии, — саркастически ответила она.

— Правда?! Всё это время я целовалась с племянницей Принцессы Селестии?! — благоговейно ахнула единорожка. — Вот это да! Знаешь, что это значит?

— То, что я надеру тебе круп? — глухо прорычала виолончелистка и, угрожающе прищурившись, надвинулась на подругу.

— Нет, Тави, нет! Не трогай меня своими липкими копытами! — Винил отшатнулась, отмахиваясь передними ногами.

Задорно прищурившись, Октавия замерла и даже опустила свои Карающие Копыта Правосудия.

— Липкие? — уточнила она, пытаясь подобрать объяснение словам Винил, что само по себе задача не из лёгких.

— Ну, ты же ими тут пару минут назад клопала, так что, само собой... — озорно ухмыльнулась диджей, однако ненадолго – разъярённый ком серой шерсти снёс бедную кобылку и придавил к полу.

— Знаешь, что я делаю с глупыми единорожками? — пробубнила виолончелистка, покусывая ухо Винил.

Единорожка приняла сие за добрый знак – если вообще умела понимать знаки – и решила подыграть.

— Что? — улыбаясь, спросила она.

— Целую до смерти... — Октавия страстно впилась в губы подруги, заставляя единорожку постанывать от наслаждения.

«Лучше наказания не придумаешь, — промелькнуло в голове у белой кобылки. — Нужно ещё поддразнить Тави...»

— Какая благородная смерть.

Взвизгнув, земная пони перекатилась и грохнулась на пол с высоты тела её кобылки. Винил же, повернув голову ко входу, густо покраснела: в дверном проёме, словно ночь назад, стояла знакомая аквамариновая единорожка со странно скрещенными ногами. «Каким сеном она так выгибает копыта?» — подумала диджей и попыталась сделать так же, но всё безуспешно.

— Ты кто такая?! — вскрикнула виолончелистка, тщетно пытаясь прикрыться копытами, словно смущалась своей наготы. Что, разумеется, совершенно глупо, так как пони всегда ходила без одежды. Кроме разве что розовой бабочки, которую она не снимала даже сейчас.

— Спроси свою подругу, — Лира пожала плечами, не меняя позы. Так она выглядела всё соблазнительнее и соблазнительнее – по крайней мере, с точки зрения Винил.

— Винил?! — Октавия впилась в диджея подозрительным взглядом. «Они не могли... или могли?!!»

— Тави, нет! — воскликнула белая единорожка, понимая, чем всё грозит обернуться. — Я бы никогда не занялась этими прелюбоде... прилюб... взрослыми штуками, короче! — она смущённо улыбнулась. — Ну, ты понимаешь, о чём я.

— Ты имеешь в виду «прелюбодейство», — встряла аквамариновая единорожка, наконец опустившись на все четыре. — И нет, я никакими сексуальными действами с твоей подругой не занималась, — обратилась она к виолончелистке, не прекращая краем глаза следить за диджеем. — Хотя, если отставить в сторону мою кобылку, с удовольствием бы поучаствовала в трио как раз с вами двумя.

Лира подмигнула кобылкам: Октавия лишь смущённо зарделась, тогда как Винил безуспешно пыталась вникнуть в мудрёные слова.

— Чегоещёраз? — переспросила белая единорожка у всё ещё пунцовой подруги; ей никак не удавалось разобрать непонятные (и длинные!) слова.

— Она имеет в виду... — прошептала земная пони, отводя взгляд. — Втроём.

— Круто! Я, ты и Лира? Где-когда? — глаза Винил загорелись в предвкушении.

И вновь виолончелистка доказала, что Карающее Копыто Правосудия называется Карающим Копытом Правосудия не просто так. Винил уселась на задние ноги, потирая ноющий лоб. «Добавить в список вещей-которых-не-нужно-делать пункт "никогда не бесить Тави", — горько подумала она. — Ой, да кого я обманываю! Это же весело!»

Октавия отступила на шаг, принимая строгую и царственную позу.

— Не хочу показаться грубой... — довольно резко требовательно сказала она, смерив взглядом ухмыляющуюся аквамариновую единорожку. — Но что ты здесь делаешь?

Сейчас такое поведение вполне оправдано: эта особа не просто вломилась в их каюту без разрешения, но ещё и прервала... кое-какие приятные дела.

— О, по сути, ничего. Просто... — Лира встала на задние ноги, а передние сложила на груди. «И часто она так делает?» — лениво пронеслось в голове у Октавии. — Мне надо кое-что с вами обсудить.

Единорожка самоуверенно ухмыльнулась:

— Скажем так, деловое предложение.