Остров, две кобылы и бутылка рому / An Island, Two Mares and a Bottle of Rum

Глава четырнадцатая. Встречаем новых пони... Целуем новых пони?

— Ты не можешь так говорить!

Октавия лихорадочно расхаживала по комнатке, бормоча проклятья себе под нос, тогда как Винил просто сидела и глупо моргала, уставившись на аквамариновую единорожку. То, что предлагала Лира было... воз-мучитель-но? воз-будитель-но? воз-родитель-но?

— Это просто возмутительно! — выпалила виолончелистка, отчаянно взмахнув ногами, но скакать взад-вперёд по комнате не прекратила.

О, так вот что это за слово. Винил силилась его запомнить, однако всю её память уже заняли диджейские лупы, биты и миксы. «Если бы только можно было улучшить мозги или как-то так, — размышляла она. — Может быть, даже стать киберпони! Киберпони – это круто!»

Идеально спланированный маршрут Октавии был нарушен Лирой, которая магией похлопала ту по плечу. Виолончелистка вскрикнула, подпрыгнув на месте. Скорее всего, столько физической нагрузки за раз превратит земную пони в тощую версию себя прежней. «Не то чтобы это плохо, — рассудила диджей. — Хотя её круп нравится мне такой, какой он есть».

Пока мысли Винил унеслись куда-то в удивительную Страну Крупов – или, выражаясь точнее, в Страну Крупа Октавии – Лира пыталась вразумить серую кобылку.

— Октавия, пожалуйста, успокойся.

— Успокоиться? УСПОКОИТЬСЯ?!

Казалось бы, не особо-то и успешно... и, тем не менее, аквамариновая единорожка стремительно рванула к виолончелистке, теперь положив ей на плечо вполне настоящее копыто из плоти и крови (строго говоря, из мышц, костей и крови, но у нас тут лирическое повествование, так что это образно).

— Октавия, я что предлагаю...

Неожиданно в комнату вошла земная пони кремового цвета, покачивающая сине-розовым хвостом, с курчавой гривой того же цвета, свободно ниспадающей на плечи и подпрыгивающей на каждом шагу. Поглядывая на её аппетитные округлые бёдра, Винил мысленно поблагодарила Селестию, что родилась не пегасом, иначе объяснений было бы не избежать. Может, её бы даже наказала Октавия... но, если подумать, это не так уж плохо.

— Лира, милая, я тебя уже везде обыскалась! — воскликнула незнакомка и прорысила к аквамариновой единорожке, чьё лицо приняло знакомое выражение «смотрите-все-я-с-ней-встречаюсь-и-вообще-счастлива»: диджей прекрасно такое узнавала.

— Бонни! — радостно ответила Лира.

К удивлению Винил и Октавии, парочка не ткнулась носами и даже не чмокнулась. Напротив, переплетя хвосты, они крепко обнялись и принялись страстно наводить друг другу «макияж». «С активным участием языка», — мысленно добавила виолончелистка, поморщившись от хлюпающих звуков. Она залилась краской и взглянула на подругу, которая от удивления шлёпнулась на круп и сидела так с открытым ртом.

Наконец диджей обратила взгляд на свою кобылку и лишь пробормотала: «Вчетвером». Серая земная пони покраснела ещё сильнее, почти готовая уже точно надрать Винил задницу. Ключевое слово: почти. Глядя, как целуются две пони, она сразу почувствовала в груди тепло и лёгкое возбуждение. У Винил будет жаркая ночка, это уж точно.

— Простите, что прерываю, но... — громко прокашлявшись, начала Октавия, однако «Бонни» и Лира уже разорвали поцелуй, выглядя вполне довольно и ни разу не смущённо.

— Это ты нас прости, мы не видели друг друга почти полчаса, — пояснила «Бонни», активно жестикулируя. «Хрена себе, вот это я называю привязанность», — подивилась Винил. Октавия удивилась не меньше, разве что её внутренний монолог был куда высокопарней и непристойней.

— Меня зовут Бон-Бон, — незнакомка слегка поклонилась. — Я – кобылка Лиры.

— Мы уже заметили, — пробормотала Винил, слегка краснея. «Вчетвером...» — мечтательно нашёптывало ей подсознание. И пусть диджею хотелось заткнуть его, она была бы совсем не против, если бы оно на какое-то время овладело всем телом.

— Приятно познакомиться, — кивнула серая земная пони. — Меня зовут Октавия, а вот эта неотёсанная белая единорожка – моя кобылка Винил.

Винил помахала копытом, совсем не обращая внимания на слово «неотёсанная». Это синоним «сексуальной», предположила она. Или, быть может, «горячей». Или какими там заумными словечками все пользуются.

— Бон-Бон, надеюсь, ты сможешь привести свою подругу в чувство, — продолжала виолончелистка, тщательно подбирая слова. — Где-то пять минут назад она предложила нам... — серая кобылка неискренно усмехнулась. — Угнать корабль!

Она фальшиво рассмеялась, в недоумении покачивая головой. Как ни странно, взгляд Бон-Бон остался серьёзным. Даже, наоборот, строгим.

— Лира, милая, ты что, выдала им весь наш план?! — обернувшись к аквамариновой единорожке, рассержено выкрикнула она.

«Стоп, что?» — Октавия моргнула. Бон-Бон просто не могла... или могла?!

— Послушай, Бонни, нам правда пригодится их помощь, — начала извиняться Лира, на что Октавия лишь обиженно фыркнула.

Прямо сейчас Винил было несколько страшновато смотреть на подругу: глаз дёргается, взгляд мечет молнии, а из ноздрей (она бы дала копыто на отсечение) валил дым. Диджей склонила голову набок. Как-то странно.

— Назови хотя бы одну причину, почему мне не следует сейчас же сообщить о вас экипажу, — голос серой кобылки звучал устрашающе спокойно, но какие-то стальные нотки заставили белую единорожку вздрогнуть. Оставалось только гадать, что тогда будет с этой парочкой.

— Вы спасёте сотни невинных жизней! — выпалила Лира, заставив Октавию и Винил вздрогнуть.

— Чего?.. — было всё, что удалось сказать виолончелистке, несмотря на столь обширный словарный запас. «Прямо как тогда, когда я...» — подумала Винил, но тут же себя оборвала. Ей не хотелось, чтобы такие сведения попали в копыта каким-нибудь полоумным пришельцам, если те залезут ей в мозги.

— Мы хотим изменить курс. Иначе корабль врежется в айсберг и потонет, — спокойнее объяснила аквамариновая единорожка. — Я рассказывала экипажу, но те мне не поверили!

— Как и я, — холодно ответила виолончелистка. — С чего ты это взяла?

— Волшебное единорожье предчувствие! — натянуто улыбнулась Лира.

— Если ты думаешь, что я поверю... — Октавия смотрела без тени сомнения.

— Она права, Тави.

Серая кобылка повернула голову к белой единорожке, которая утвердительно кивнула.

— Это правда, Тави, — повторила Винил. — У нас, единорогов, есть магическое предчувствие. И оно, как правило, не врёт.

— Мне нужно в туалет. Попытаться всё обдумать, — закусив нижнюю губу, Октавия отвернулась. — Винил, жду тебя там через пять минут.

И, взмахнув хвостом, она ринулась прочь из комнатушки.

— У неё есть привычка начинать всё без меня, — усмехнулась белая единорожка, потирая затылок. — Значит, «волшебное единорожье предчувствие», да?

Лира зарделась, потупив взгляд.

— Ну, я же должна была что-то придумать! — её глаза встретились с глазами Винил. — Спасибо за поддержку.

— Ага, да не за что, — диджей пожала плечами.

— Винил, ты только что приблизила возможный четверняк, знаешь? — аквамариновая пони умолкла, покосившись на свою подругу, выглядевшую хоть и возмущённой, но благодарной.

Ухмыльнувшись, Винил расплылась в хитрой ухмылке.

— А то.