Регалия

первая

Солнечная Зала замка Кантерлота в это тёмное время ночи совершенно не соответствовала своему названию. Лучи солнечного света не били сквозь витражные окна. В тускло освещённом коридоре было тихо. И это было весьма кстати для нынешних посетителей. Если о том, что вскоре должно случиться, хоть кто-то узнает, репутация Гвардии, равно как и самой Селестии будет уничтожена.

Идущая впереди Принцесса понимала, что предстоящие события лучше держать в тайне. Ей и без того хватало забот с папарацци, чтобы подливать ещё масла в огонь. Таким же образом и второй пони надеялся, что новости о ночном происшествии никогда не всплывут наружу, иначе его чести будет нанесён смертельный удар.

Широкие двери личных покоев аликорна легко открылись, пропуская внутрь Принцессу Дня. Она быстро зашла, приглашая войти и попутчика. Её магия плотно задёрнула красные бархатные шторы. Правительница уселась на великолепные подушки в центре покоев и стала наблюдать за гостем.

Вскоре член Королевской Гвардии, единорог по имени Голден Брейсер, покорно подчинился её воле. Его щёки были на десять, а то и двадцать тонов краснее его кремового цвета шерсти. Усевшись на ковре, как указывал ему ухмыляющийся аликорн, он опустил глаза вниз, выбитый из колеи тем, что его призвали в личные покои Селестии при таких специфических обстоятельствах.

Лейтенант обдумывал, что довело его до жизни такой. Конечно, его действия были дерзкими, и они без сомнения повредили бы его безупречной репутации Королевского Гвардейца, но зов был слишком велик, желание слишком необоримо. В момент слабости он пал жертвой своих наклонностей. И ныне его судьба уже была не в его копытах. Всё, что он мог на данный момент – это размышлять, надеяться и следовать приказам Её Величества.

– Страж. – приказала Селестия твердо, но спокойно. – попрошу смотреть мне в глаза, когда я говорю с вами.

Отвлеченный от раздумий Брейсер нерешительно поднял морду. Он ощутил себя переполненным чувством стыдливости, пока его взгляд поочерёдно скользил сперва по длинным изящным ногам Селестии, затем по её хвосту, её длинному и стройному торсу и, наконец, добрался до её глубоких аметистовых глаз. Он ощутил, как они способны заглянуть прямо в его душу, словно с единственного взгляда она могла прочитать его прошлое, будущее и саму его сущность. Его горло одеревенело, пока она не положила копыто на его плечо.

– Вы прекрасно понимаете, зачем я позвала вас сюда. – уверенность Селестии была абсолютной. То, какой спокойной она оставалась в такой ситуации, лишь усиливало её величие.

– А теперь, – ухмыльнулся аликорн. – может быть, начнём?

– Хо-хорошо, Ваше Величество. – ответил он, заикаясь и рефлекторно попытавшись отдать поклон, но лишь обнаружив копыто Селестии у подбородка, не дающее ему опуститься ниже.

Он не должен был следовать этому плану. Риск был слишком велик, а вероятная цена слишком высока. Поставить всю карьеру под угрозу лишь ради нескольких бесценных моментов несравнимого ни с чем волнения и блаженства было беспечной, гедонистической затеей.

– А теперь, Лейтенант Брейсер, снимите мою тиару.

Румянец на лице жеребца усилился многократно, но он не посмел перечить приказам своей повелительницы. По команде его рога, украшение осветилось золотой аурой и медленно поднялось в воздух. Оно осторожно облетело чувствительный рог своего носителя и, покачиваясь в воздухе, подлетело к своей шкатулке. Тиара опустилась на предназначенную для неё бархатную подложку, после чего серебряная крышка шкатулки захлопнулась.

– Готово, Ваше Величество.

И всё же, несмотря на все доводы разума, он воплотил в жизнь эту безумную аферу. Судьба ослепила его ярким светом возможности и свела с прямой дороги.

– Очень хорошо. – улыбнулась Селестия, не теряя хладнокровия. – А теперь, если вас не затруднит, Лейтенант, снимите мои туфли.

Как только Принцесса замолчала, страж принялся за работу. При помощи магии он было принялся сосредоточенно возиться с застежкой на первой туфле, но, к своему ужасу, обнаружил, что его зубы лучше подходят для этой работы. Он справился с креплениями туфли и начал стягивать её, становясь еще краснее, в то время как Принцесса забавлялась, видя его торопливую услужливость. Он не мог ничего с этим сделать, но виновато вздрагивал от наслаждения, по мере того, как сползало золотое произведение искусства.

Стараясь не повредить драгоценную реликвию, Брейсер поставил золотую туфлю у величественной кровати Селестии, сразу под шелковым теплым одеялом, набитым самыми мягкими перьями редчайших птиц, которых, без сомнения, содержат самые опытные заводчики. Оставшиеся туфли последовали за ней, помещенные с той же внимательной заботой.

Он не мог предугадать, к чему приведет его это смелое предприятие, и уже ужасался тому, каковы будут последствия. И всё же, он вынужден был признать, взглянуть на эту золотую обувку с такого ракурса было достойно свеч.

Селестия сделала всё, чтобы не рассмеяться над открывшейся кротостью лейтенанта. И все же, она держалась. Бедному жеребцу пришлось пройти через многое. Ей нужно было оставаться серьезной, чтобы всё шло своим чередом.

– А теперь, пожалуйста, снимите мой нагрудник.

Сглотнув перед последним этапом раздевания, Голден Брейсер на ощупь применил свою магию на драгоценном аксессуаре. Он не мог скрыться от пронзительного взгляда Принцессы. Предмет медленно спустился, обнажая незащищенную чистую шерстку. Словно само по себе, искусно смастеренное украшение повисло на колышке в стене.

– Готово, Ваше Величество – кивнул единорог с полными страха глазами. Раздевание было завершено, он вздрогнул от того, что неизбежно последует далее.

– Превосходно – добавила Селестия, оставаясь невозмутимой. – И хотя с какой-то точки зрения я польщена таким вниманием, – Селестия озорно хихикнула, – хотелось бы уяснить, что если я снова поймаю вас на том, что вы надели мои регалии, то за этим последует строгий выговор.