Записки веселого аликорна

Одно старое баловство на понячью тему, написанное до начала 5-го сезона MLP, и включающее в себя натасканное из других фанатских понячьих вселенных. Представляет из себя часть дневника аликорна Сио, а потому в нем описываются личное отношение аликорна и его мнение о чем-то, а не дается истинна в последней инстанции (к тому же, данный персонаж не стесняется нагло врать и своему дневнику). Имеется попаданчество, а сами события происходят чуть менее, чем через тысячу лет после окончания 9-го сезона сериала 4-го поколения.

ОС - пони

Селестия тоже любит маффины

Селестия выкраивает час на отдых.

Принцесса Селестия

Время лечит

Время лечит - это правило как нельзя лучше подходит юному жеребчику Виктори Чейзу.

ОС - пони

Твайлайт мастурбирует… как бы

Твайлайт мастурбирует

Твайлайт Спаркл

Фримен в Эквестрии

Что может быть безумнее, когда ты, будучи учёным, должен сражаться с пришельцами, военными, а также пытаться выбраться из гигантского исследовательского комплекса? Как насчёт того, чтобы после всех своих приключении попасть в другой мир, стать подобным его жителям и встретиться лицом к лицу с новыми опасностями? Покой Фримену только снится.

В соответствии с протоколом

Какие неприятности могут подстерегать пони на пикнике? До недавнего времени в личном списке Эплджек не содержалось ничего хуже плохой погоды и невозможности собрать всех своих подруг, но все изменилось с появлением странного жеребца, слишком ревностно относящегося к инструкциям и называющего себя Смертью. Эплджек придется убедиться в том, что незнание закона не освобождает от ответственности за его неисполнение…

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия ОС - пони

Надвигается буря

С погодой в Эквестрии происходят непонятные вещи, и пегасам становится всё сложнее контролировать её. Да и с самими пегасами происходит что-то странное. Эквестрия сталкивается с новой опасностью, подкравшейся оттуда, откуда никто не ожидал беды. Что может быть опаснее роковой случайности?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Вандерболты

История болезни дворцового стражника

Порой даже верноподданные стражники принцессы Селестии не в силах хранить свою верноподданность. Понификация рассказа А. Т. Аверченко "История болезни Иванова".

Принцесса Селестия Стража Дворца

Незваный слушатель

Флаттершай готовит хор птиц к визиту принцессы Селестии, но всё идёт не совсем гладко...

Флаттершай

Сборник драбблов

Трансгрессивная ревизионистская работа в жанре научной фантастики, изучающая, как различные репродуктивные стратегии у вида пони могли повлиять на общество.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Диамонд Тиара Сильвер Спун Сорен Другие пони Дискорд Фэнси Пэнтс Вандерболты Король Сомбра Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор Чейнджлинги

Автор рисунка: Stinkehund
Глава 1: Всему есть причина

Пролог

Дождь.

Дождь был призван очистить землю, смыть следы наших фатальных ошибок и влить новую жизнь в тот мир, который мы когда-то так жестоко отринули и уничтожили. Он должен был смыть все наши грехи, подобно крещению. Но вместо этого дождь смывал лишь кровь павших, знаменуя новый виток презрения к нашей выжженной радиацией Пустоши.

Выглянув из-за развалины, укрывшей меня от выстрелов, я устремил свой взгляд к небесам, изливавшим на меня потоки дождя. Призванные возродить жизнь на Пустоши, на деле они вызывали лишь чувство тревоги. Дар ли это? Или же дождевая вода была полна смертельной радиации, и все, осмелившиеся не укрыться от её капель, лишь будут впоследствии страдать от лучевой болезни? Вдохнёт ли она жизнь в поля или же выжжет в них последние остатки жизни? Я ненавидел дождь. И я ненавидел это место.

Пустошь стала пеклом, воплотившимся наяву. Царство боли, страданий и безумия, которое поглощало лучших из нас, а остальных превращало в зверей, вечно грызущихся среди осколков некогда великой империи. Даже зная, что богиня уже давно ушла, я каждый вечер молился ей о том, чтобы наше поколение было последним, обречённым на страдания, пускай мы и вовсе исчезнем. Лучше исчезнуть, чем жить в аду, который мы сами же и сотворили. Что угодно лучше.

Я подошёл к своему другу. Попав под взрыв гранаты, сейчас он издавал прерывистые вдохи, мучительно пытаясь ухватить глоток воздуха. Его внутренности были вывернуты наружу, а сам он лежал в луже собственной крови. Дождь продолжал литься на него с небес, болезненно обжигая плоть и вымывая его жизнь в руины мёртвого города. Он глядел на меня, моля о помощи, о чем угодно, что я мог для него сделать. Он был моим другом, а теперь ему предстояло стать очередным трупом, который поглотит Пустошь. Приподняв его голову, я принялся успокаивать его, словно жеребёнка, потерявшегося под проливным дождём. Я врал ему, говорил, что всё будет хорошо, одновременно доставая свой пистолет. Он этого не заметил, хотя я сомневаюсь, что он вообще мог что-либо видеть. Глушитель превратил раскатистый выстрел в тихий хлопок, и страдания моего друга подошли к концу. Я закрыл его глаза в последний раз и оставил лежать среди развалин. В пустошах тяжело найти хороших друзей, а он был лучшим из них.

Я почувствовал, как мою кожу охватил зуд, и вновь проклял за это дождь. Похоже это облако угодило в какую то мерзость и принесло её с собой; моя кожа горела огнём. Оплакивать друга не было времени, и, подхватив его сумку вместе с вещами павших врагов, я направился в укрытие. Сидя под навесом, я наблюдал, как капли дождя стекаются в лужи вокруг тел моих друзей и врагов. Вскоре дождь окончится, и их поглотят падальщики.

Перебирая замусоленные сумки убийц моего друга, я находил в них боеприпасы и еду, отобранные у менее везучих пони, чем я. Я не чувствовал сострадания к этим рейдерам, да и кто стал бы оплакивать их? Мне бы хотелось рассказать повесть о моём друге тому, кто готов будет выслушать и сам поведать в ответ о давно ушедших товарищах. Что же это за мир, где историй о мёртвых куда больше, чем деяний ещё живущих? Воистину, мы пожинали плоды своих деяний. Каждый из нас был чудовищем, и все мы заслуживали смерти.

Но где-то среди бескрайних просторов Пустоши хранился ответ. Мы блуждали, всё пытаясь его отыскать. Если я сейчас прекращу поиски, то моя жизнь, как и жизнь моего друга, будет отдана напрасно. Но я чувствовал, как постепенно начинаю терять веру. Мечты о мирной жизни казались куда более призрачными, чем когда-либо прежде. Неужели эквестрианская мечта уже не что иное, как просто миф? И неужели столь многие пони отдали свои жизни, став лишь лебединой песней нашей цивилизации? Я закрыл глаза, пытаясь представить себе лучший мир. И мне крайне тяжело было представить себе, что вообще могло быть лучшим миром.

Спустя несколько минут этот мерзкий дождь наконец закончился, позволив мне покинуть укрытие и продолжить своё бессмысленное путешествие. Куда я шёл, уже не имело значения, ведь цель, которую преследовал мой друг, умерла вместе с ним. Я вновь стал потерянной душой, бесцельно блуждающей по Пустоши.

Я начал проверять сумки своего друга в поисках ответов. Нашел я лишь семена. Мой взгляд опустился на эти крошечные зёрнышки. Мой друг видел в них безграничные возможности; возможность зажечь огонёк жизни посреди кромешной тьмы Пустоши. Я же видел в них лишь еду и вещь для обмена. Он говорил мне, что однажды я пойму.

Я вновь глянул на своего друга. Его красная шерсть была испещрена ожогами от кислотного дождя. Быть может, он и покинул этот мир, однако его тело осталось. Он хотел сражаться до конца и однажды остепениться, построив ферму на этих отравленных землях. Но даже в смерти мой друг желал стать частью Эквестрии. Окинув взглядом его изувеченное тело, я наконец понял своё предназначение.

У меня ушло несколько часов на поиски лопаты и ещё несколько, чтобы найти целую кувалду. Когда мне всё же удалось отыскать инструменты для предстоящей работы, ночь уже опускалась на Пустошь. Я вошёл в разрушенное здание, где недавно переждал дождь, и, минуя сломанные столы, отправился на второй этаж. Явных признаков рейдеров здесь не наблюдалось. Само здание выглядело так же, как и две сотни лет тому назад, словно после падения жар-бомб и мегазаклинаний время для него остановило свой ход. Подперев дверь одним из столов, я лёг на пол и погрузился в мир сновидений.

Ранним утром я проснулся с новым виденьем собственного предназначения на этой Пустоши. Прихватив все свои инструменты, я вышел на улицу к месту, где мой друг ушёл из жизни. Он всё ещё лежал там, чудом не став пищей падальщиков. Я приступил к своему заданию.

Копать среди руин было занятием не из лёгких. Я молотил бетон своей кувалдой, пробиваясь сквозь каменный слой цивилизации. Тяжесть молота хорошо ощущалась в моём сомкнутом рту. От этого возникло чувство, что у меня что-то выходит, словно меня направляло копыто давно забытой Богини. Бетон крошился под моими ударами, и увесистые куски превращались в маленькие камешки. Спустя десять минут я миновал слой бетона и принялся копать землю. С каждым часом яма становилась все шире. К полудню мой друг уже вполне мог поместиться в эту могилу.

Однажды он поведал мне один из секретов Пустоши. Радиация не могла просочиться в почву через бетонный слой. Конечно, камень поглощал радиацию, однако при этом он закрывал собой землю от загрязнения. Лучший источник чистой от радиации земли был прямо под нашими копытами. Всего-то нужно было приложить немного усилий. Я стоял посреди глубокой ямы, весь вспотевший и преисполненный гордости. Это было замечательно.

Ухватив своего друга за рыжую гриву, я потащил его тело. Оно больше не имело значения, ведь его душа отправилась на вечнозелёные луга. Важно было лишь то, что теперь он сможет найти покой в земле, которую так сильно любил. Я столкнул тело в могилу, и оно погрузилось в мягкую почву. Я в последний раз взглянул на своего друга. До нашей с ним встречи в моей жизни не было никаких целей. Он мечтал стать частью лучшего мира, в то время как мне не к чему было стремиться. Я следовал за ним потому, что у него было своё видение нашего будущего. И теперь я продолжу его идею.

Земля покрывала моего друга куда быстрее, чем выкапывалась. Комья чистой от радиации почвы поглощали его мёртвое тело. Эквестрия приняла обратно ещё одного из своих сыновей. Закончив труды, я посадил на его могиле зёрнышко. Здесь, среди руин Мэйнхэттена, снова зародится жизнь. Из моего друга вырастет дерево, которое принесёт плоды уже следующему поколению Пустоши. Солнце стояло в зените, пробиваясь сквозь скудный облачный покров. Обернувшись, я глянул на руины, где оборвалась жизнь моего друга, и увидел тела убивших его пони.

Спустя некоторое время я снова крошил бетон. Снова копался в чистой земле. Снова тащил тела убитых. И снова сеял семена новой жизни. Когда я их наконец похоронил, солнце клонилось к закату. Измотанный, но довольный проделанной работой, я взглянул на небеса. Вновь начался дождь.

Это был настоящий, чистый дождь. Капли наполняли перекопанную землю живительной силой и вымывали пот из моей шерсти. Я глядел на облака и впервые на своей памяти радовался дождю. Теперь в моей жизни была цель: я буду хоронить усопших жителей этих земель, даруя им покой, возможно, впервые со времён войны. Теперь я – Садовник, и мои деяния будут взращивать новую жизнь на бренных останках ушедших из жизни пони. Первой моей остановкой будет Новая Эпплуза. Там я смогу раздобыть больше семян.

Пустившись рысью, я всё больше отдалялся от нескольких аккуратных кругов земли посреди бетонных развалин. Конечно, со временем эти клочки чистой почвы опять загрязнятся. Однако глубоко под ней корни останутся в чистой земле и взрастив деревья, помогут вдохнуть новую жизнь в Пустошь. Я буду нести слова моего друга. Буду рассказывать о его идее возрождения и набирать сторонников для воплощения этой цели. Прислушаются ли они? Будет ли это их заботить? Если достаточно пони станут работать сообща, моё поколение и вправду может стать последним, что будет страдать на Пустоши.

Похоже, богини всё-таки услышали мои молитвы.