Потерянный рой

Кризалис заручается поддержкой, возможно, последнего преданного чейнджлинга и предпринимает последнюю, рискованную попытку вернуть родной дом и свою семью.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Кризалис Торакс Чейнджлинги

New Elements

Вариация на тему сценария к первым двум сериям третьего сезона.Дискорд вновь угрожает Эквестрии, но на сей раз он не один.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Дискорд

Клочок

Просто краткая зарисовка на тему встречи человека и его мечты

Кэррот Топ Человеки

Приветствую тебя, герой!

Ну вот и настало время для очередной зарисовки.2 страницы с описанием того как самый обыкновенный студент (Да-да, это именно про тебя) отправляется в Эквестрию.

Твайлайт Спаркл

Записи Винил Скратч: Второй Сезон

После изобретения радио, DJ-P0n3 (также известная как Винил Скратч) начинает вести первое радио-шоу с со-ведущей по имени Октавия. Октавия быстро понимает, что ее начальница крайне эксцентрична, из-за чего передачи постоянно идут вразнос, но каким-то образом становятся только еще популярнее. Эти передачи были записаны и транскрибированы из соображений исторической ценности. Это Винил Скратч, второй сезон.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая Принц Блюблад DJ PON-3 Октавия

Иллюзии прошлого

Продолжение истории о непутёвой пегаске и человеке в мире "Сломанной игрушки".

Рэрити Дерпи Хувз DJ PON-3 Октавия Человеки

Трудная работа.

Бравого джисталкера Илью снова ждет интересный и веселый мир Эквестрии. У него новое задание, признаться честно, его путь лежит туда, куда идти немного страшновато, ведь дело придется иметь с грифонами, а это тебе не милые пони. Хорошо хоть есть к кому обратиться за помощью.

Твайлайт Спаркл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Гильда Другие пони ОС - пони Дэринг Ду Человеки Кризалис

Luna's Descent

Краткий очерк о ночи, предшествовашей превращению Луны в кошмарное воплощение тьмы. Туман прошлого слишком долго покрывал многие детали - пора их раскрыть!

Принцесса Селестия Принцесса Луна Найтмэр Мун

Красный бархат и перо

Работы будут здесь: одна на другую не похожа. Но цель и суть останется одна - земной пони по имени Эльшейн.

Принцесса Луна ОС - пони

Проклятый хаосом

Давайте представим, что жизнь не удалась. Что же остается делать? Найти работу? Наладить личную жизнь? Или же просто попасть в другой мир? Главный герой выбрал бы первый вариант, но кто его спросит?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Биг Макинтош Принц Блюблад ОС - пони Дискорд

Автор рисунка: aJVL
Глава вторая: Похищение невесты Глава четвертая: Уроки дружбомагии

Глава третья: Преодолей свой страх

— «Колдун, польстившись древними артефактами ушедших эпох, пытался вернуть времена виндиго, сея разобщенность среди пони?» — я недоуменно посмотрела на Графита поверх бумажного листа – «Порабощая пони, он заставлял их искать для него запретные знания, спрятанные среди болот и гор?».

— «Агась!» — растянувшись на животе поперек кровати, черный пегас лишь помахивал своим рыжим хвостом, разглядывая мою фигурку, примостившуюся на другой стороне огромного одеяла с газетой в копытах. Отпечатанная на довольно примитивной бумаге, чем-то напоминающей туалетную, газета давалась мне с трудом, несмотря на крупный, читабельный шрифт, заставляя передвигать свой круп по кровати в поисках лучей наиболее яркого света, исходящего из расположенных на большой, вычурной люстре, магических огоньков. Нежившийся на одеяле Графит наблюдал за моими перемещениями из-под прикрытых глаз, периодически вставляя односложные комментарии для поддержания беседы.

— «И что, остальные вот так вот и съели это?» — недоверчиво нахмурилась я, шурша дешевой бумагой в попытках отыскать что-нибудь про наши героические действия, но тщетно – остаток статьи был посвящен демагогии о том, как хорошо с этим заданием справилась бы Гвардия, и как важен был непрестанный надзор, осуществляемый самой принцессой Селестией, за действиями этих «ненадежных мышекрылых пегасов».

— «Й-йап!».

— «Все спасенные пони были доставлены во временный лагерь под Кантерлотом, где в течение нескольких дней опытные врачи и психологи оказывали им необходимую помощь» — недовольно мотнув головой, я в очередной раз резко дернула попой, передвигаясь на новое место и оказавшись совсем рядом с Графитом – «И ни слова про то, что Ник и я нахоооооо… Ооооох!».

— «Ах ты ж маньяк!» — вскинувшись, я чуть не свалилась с кровати, едва мягкие губы милого коснулись моего бедра, вызвав ощущение электрического разряда, проскочившего по моей метке и ушедшего куда-то под хвост. Черный негодяй лишь ухмыльнулся, глядя на мою реакцию на его прикосновение, и даже не пытался подвинуться, когда я, в отместку, перепрыгнула ему на спину.

— «Могу я узнать, что это ты там делаешь, а?» — поинтересовался пегас, чувствуя прикосновение бумаги к своей шкуре. Свернув оказавшуюся бесполезной газету в трубочку, я удобно устроилась на спине любимого, тщательно натирая его густой, потускневший мех жесткой бумагой. Я тщательно проходилась по шее и плечам, чувствуя, как расслабляются мышцы под моими копытами, и вскоре пегас лишь пофыркивал от удовольствия, чувствуя прикосновения моих ног.

— «Ну как, нравиться?» — я отбросила газету и, подхватив валяющуюся на прикроватном столике густую щетку, принялась расчесывать густую шерсть пегаса. Я давно заметила, что в холодное время года пони очень неплохо обрастали, заметно увеличиваясь в размерах за счет густой шерсти и плотного, мехового подшерстка, но никогда раньше мне не доводилось вот так свободно трогать кого-то из них, и я была полна решимости как можно подробнее изучить особенности зимнего покрова этих лошадок – «Газетная бумага заставляет темную шерсть блестеть. Я это хорошо помню по советам одного знакомого кинолога, и как видишь, он явно был прав!».

— «Агась».

— «Прекрати пародировать брата Эпплджек!» — фыркнула я, отбрасывая в сторону щетку и разваливаясь на спине Графита.

— «А я думал, что тебе понравиться…» — ухмыльнулся он, перекатываясь по кровати под аккомпанемент моего протестующего писка. Завертевшись, комната расплылась перед моими глазами, и уже через мгновение я обнаружила себя лежащей на животе задумчиво разглядывавшего меня пегаса. Может, виной всему был поздний вечер, а может – перенесенные нами треволнения, но я не ощущала под собой никаких посторонних телодвижений, так напугавших меня в прошлую ночь. Видимо, наученный горьким опытом, Графит решил тщательнее контролировать свои, в общем-то, вполне естественные позывы, и вскоре я смогла полностью расслабиться, мягко покачиваясь на его приподнимающемся и опускающемся животе, в свой черед, развалив на нем свое расслабившееся пузо.

— «И как, надолго ты так устроилась?».

— «Навеееечноооо!» — улыбаясь, спародировала я фирменный вопль Пинки Пай, оценив безмолвную жертву любимого и, в свой черед, стараясь без нужды не двигать крупом и задними ногами – «И чего, собственно говоря, мне не хватало, а? Жила бы сейчас с тобой, работая в погодном патруле или на почте, помогала Деду строить дом…».

— «… и перегрызлась бы со всеми своими товарками» — со смехом закончил за меня Графит, неторопливо поглаживая мою спинку, каждым своим прикосновением вызывая на ней бурю счастливых мурашек – «Ох Скраппи, мне кажется, ты меня идеализируешь. Я скучный, ничем не примечательный пегас, однако зная тебя, милая, я точно уверен, что уже через полгода я превратился бы в заикающегося невротика, вынужденного охранять от тебя всех незамужних кобылок Понивилля, да еще и погодного патруля в придачу. Ведь что-то мне подсказывает, что ты не хочешь мной делиться, ведь так?».

— «Делиться?» — думать, когда по твоей спине проходится копыто любимого, расслабляя тело в счастливой истоме, было невероятно сложно. Все мысли разом складывались компактной кучкой и уносились куда-то вдаль, вслед за распластавшимися крыльями, однако мне удалось отправить запрос к наименее разомлевшим частям мозга, возвращая себе способность хотя бы немного поддерживать беседу, не повизгивая от удовольствия – «А с к-кем, и главное – зачем мне тобой делиться?».

— «Эм-м… Прости, все время забываю, что ты не в курсе всех этих дел, несмотря на заклинание принцессы. Забудь».

— «Ага, признайся, это ты ее попросил!» — я обвиняющее посмотрела в глаза ухмылявшегося во весь рот пегаса – «Сделал из меня фиг знает что, а теперь еще и обвиняешь в отсутствии знаний о каких-то там ваших делах, негодяй!».

— «Значит, ты все-таки решила принять предложение Госпожи?» — подозрительно поспешно сменил тему Графит – «Ну, по поводу описания армии твоего мира».

— «Предложение?» — вздохнув, я посмотрела на лежащего подо мной пегаса, замечая, как от моего дыхания шевелится подозрительно отросшая прядка волос на его подбородке – «Милый, у коронованных особ не бывает просьб, а только приказания, выраженные в той или иной форме. То, что нам «предложили» сделать что-то, может означать только то, что принцессы либо не уверенны в успехе этого дела, либо хотят максимально дистанцироваться от любых последствий наших действий. Либо – все вместе».

«Интересно, это что, бородка у него отрастает?».

— «Да ну тебя, Скрапс! Вечно ты все сведешь к дремучим обычаям вашего вида! Я помню, помню, что ты там говорила про мыло и веревки!» — возмутился Графит – «Но у нас ведь все абсолютно не так! Я уверен, что принцессы точно знают, что делают, и раз они поручили это задание нам».

«Кажется, все же бородка. Или нет? Вот блин, как узнать-то? Сам ведь не скажет, наверное… Или скажет? Да ну, еще подумает, что дурочка. Нет, нужно все-таки проверить самой!».

— «Ага. Вместо профессионалов своего дела, они поручили ответственное задание недоучке, отставному копу и уж заодно с ними – стражу в отставке, джамшутящему на погодный патруль» — ехидно скривилась я, незаметно продвигаясь вперед и осторожно, миллиметр за миллиметром, подбираясь к своей цели – «Самому-то не смешно? Или еще не представлял себе, как будешь командовать кентурионами и генералами, или кто там у вас стоит на верхушке командования?».

— «Нас не просили никем командовать. Тебе поручили всего лишь рассказать, как бы могли в твоем представлении выглядеть вооруженные силы пони, если бы пришлось создавать их с нуля, по обычаям вашего мира – вот и все. Кому, как не тебе знать, как раньше выглядели войска твоего народа? И кстати, что значит джамш… Ауч! Эй, ты чего?».

*ЦАП* — подкравшись на нужное расстояние, я резко выбросила голову вперед, и уже через мгновение подбородок пегаса оказался притянут к его груди за длинную прядь черных волос, зажатую у меня в зубах.

— «Бородка! Уи-и-и-и!».

— «Это не «уи-и-и-и», а признак мужественности!» — гордо отрезал Графит, осторожно пытаясь высвободить подбородок из моих зубов – «Не все пегасы могут похвастаться тем, что у них есть подобная растительность на морде, как у земнопони. Пегаски считают ее очень интригующей, между прочим… Эй, да отпусти уже мою шкуру!».

— «Ноуп!» — весело промычала я, передразнивая черного жеребца – «Мне она тофе офень нхафитфя!».

— «Ах так? Ну, тогда держись!» — копыта Графита скользнули куда-то назад. Скосив глаза, я пыталась разглядеть, что затеял черный охальник, но прядь, в которую я вцепилась зубами, была слишком короткой, и мне никак не удавалось повернуть голову, чтобы понять, куда же направились его шаловливые…

— «Аххххх!» — мои ноги конвульсивно дернулись, когда тяжелая, горячая волна прокатилась по моему крупу. Родившись в районе бедер, она быстро распространилась по всему телу, заставляя меня нелепо разевать рот, как выброшенная на берег рыбка, а сердце – колотиться, словно безумный барабан.

— «Хе-хе-хе! Будешь знать, как безобразничать!» — прижав свой нос к моему, пегас ехидно рассматривал мою прибалдевшую мордочку, мягко массируя своими копытами мои метки и выжимая из меня тихий стон от ощущения очередной теплой волны, вихрем проносящейся по моему телу – «Смотри, отобьют меня твои подруги, точно отобьют!».

— «Что за подруги?» — ошарашено произнесла я, резко выныривая из теплой нирваны, куда погрузили меня мягкие прикосновения копыт жениха — «И кто это там собрался у меня отбивать будущего мужа?».

— «Да так… Я просто хотел сказать, что хотя и не буду протестовать, если ты познакомишь меня с некоторыми своими подругами, зная тебя, я сомневаюсь, что это была бы хорошая идея» — неохотно ответил пегас – «Думаю, нам не стоит сейчас говорить…».

— «Стоит!» — мой голос мгновенно похолодел, заставив черную шкуру подо мной заметно передернуться от появившегося в нем металлического оттенка – «Еще вчера мы были так счастливы, а сегодня ты начинаешь намекать мне, что не прочь устроить групповушку с другими кобылами?».

— «Нет, что ты, Скрапс!» — не на шутку встревожился пегас, глядя, как я резко спрыгиваю с его живота – «Я просто думал, что…».

— «Ты просто думал? Что ты думал?» — холоду в моем голосе могла бы позавидовать иная зима – «Что я должна буду разделить тебя со всеми кобылами, которых я знаю? Такие вот у вас обычаи?!».

— «Не я это придумал, милая!».

— «Я очень рада, что хотя бы не ты!» — проклокотала я, чувствуя, как душат меня подступающие к горлу слезы. Нежданная обида, подлый удар, нанесенный самым дорогим существом, попал в самое сердце, и я поспешно отвернулась от растерянно застывшего в постели пегаса, чтобы тот не видел моих слез – «Ну и я дура…».

— «Но Скраппи, послушай!».

— «Спокойной ночи… ДОРОГОЙ!».


— «Ну что скажете, страж-гастат Скраппи Раг? Так-то вы используете свои умения на службе у Госпожи?» — холодный голос кентуриона Скрича, казалось, мог царапать стекло – «Отказ следовать приказам начальства, наплевательское отношение к приказам нашей Госпожи, в конце концов, безобразная драка с гвардейцами нашей повелительницы! Что вы можете мне сказать в ответ на эти обвинения?».

— «Могу я узнать, кем выдвинуты данные обвинения, кентурион?» — я «смело» таращилась в потолок над макушкой шлема застывшего напротив меня стража, не рискуя опустить глаза и являя собой образчик верности и олицетворение всего самого лучшего, что может быть в страже. За исключением всклокоченной гривы, конечно – «Это позволит мне объяснить мое поведение!».

— «Они выдвинуты командованием Гвардии, страж-гастат! Или тебе этого недостаточно?» — раздавшийся недалеко от меня голос принадлежал белоснежному капитану Королевской Гвардии Кантерлота Шайнинг Армору. Высокий, статный единорог обладал немаленьких размеров грудной клеткой, и я непроизвольно скосила глаза на стоявшего рядом Графита, ревниво сравнивая стати обоих жеребцов. Наконец, убедившись в том, что милый в любом месте был не меньше этого дворцового солдатика, я успокоилась, сосредоточившись на ответе выжидающе уставившемуся на меня кентуриону.

— «Никак нет, капитан Королевской Гвардии. Кентурион! Разрешите доложить?».

— «О богини!» — простонал Скрич, прикладывая копыто к глухо звякнувшему забралу шлема – «Я тебе это уже пять минут об этом говорю, ночной кошмар парикмахера-стилиста!».

— «Докладаю…» — остановившись, я набрала как можно больше воздуха, и, скорчив обиженную мордочку, истошным голосом проорала, тыча копытом в белоснежного капитана – «ЭТА АНИ ВА ВСЕМ ВИНАВАТЫ!».

— «Что?!» — ошарашено воскликнул белоснежный красавец, ошарашено разглядывающий мою сердито сопящую мордочку, в то время как сидящая неподалеку принцесса Селестия вопросительно подняла идеально очерченную бровь, а со второго, купавшегося в тенях, трона, донесся отчетливый смешок – «Мне доложили, что именно вы устроили этот безобразный скандал с дракой, и даже посмели поднять копыто на гвардейцев!».

— «Безбожно врут, мерзавцы!» — фыркнула я – «Я подняла на них все четыре копыта, пару табуреток, две вилки и нож для разделки тортов. Кажется, было еще что-то по мелочи из мебели, но я не уверена… Но что же это получается? Выходит, это я приперлась на одно из самых важных событий в жизни любой кобылки, как говорят об этом все мои друзья? Это я, набрав еще семь рыл, вломилась в чужой амбар и перепугала гостей? Или может, это я расстроила чужую помолвку, а?!».

— «ТО ПРАВДА, КАПИТАН?» — холодный голос принцессы Луны, донесшийся с вершины двойного трона, заставил белоснежного красавца нервно переступить синими копытами – «НАСКОЛЬКО НАМ ИЗВЕСТНО, ПОДОБНОГО ПРИКАЗА НЕ ОТДАВАЛОСЬ НИКОМУ ИЗ СТРАЖЕЙ АЛЬ ГВАРДЕЙЦЕВ. КАК ПРОИЗОШЛО СТОЛЬ ВОПИЮЩЕЕ ПОПРАНИЕ ЗАКОНОВ?».

— «Это вполне резонный вопрос, сестра» — кивнула головой Селестия, решившая наконец вмешаться в этот перекрестный допрос – «Я отдала распоряжение доставить во дворец Скраппи Раг, как только это будет возможным. Пожалуй, оно было и впрямь несколько расплывчатым, что и привело к таким неожиданным, и вместе с тем, довольно прискорбным последствиям».

— «БЕЗУСЛОВНО, СЕСТРА НАША. НАМ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ ЭТИХ БЕДНЯГ, НЕВЕРНО ИСТОЛКОВАВШИХ ТВОЮ ВОЛЮ. Я ПРИНОШУ ГВАРДИИ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА СТОЛЬ ЭКСПРЕССИВНУЮ РЕАКЦИЮ МОИХ ВЕРНЫХ СТРАЖЕЙ» — кажется, иронию в словах принцессы ночи не мог заметить только глухой или идиот. Насупившись, Шайнинг Армор подумал было возразить, но открывшиеся в тенях, окутывающих трон повелительницы ночи, молочно-белые, без всякого признака зрачков, глаза, заставили его проглотить приготовленные слова и, с едва заметным неудовольствием, поклониться.

— «Ну что ж, я рада, что никто не пострадал… Серьезно не пострадал, в результате этого печального недоразумения» — поправилась принцесса, впервые с начала аудиенции метнув короткий, полный неудовольствия взгляд на спрятавшуюся от наших глаз фигуру сестры, вновь испустившую гулкий, потусторонний смешок – «Позже я навещу этих гвардейцев. Остальное ты можешь доложить второму секретарю, мой верный капитан».

Вновь поклонившись (на этот раз – лишь своей повелительнице), единорог вышел из зала, на секунду остановив на мне взгляд своих пронзительных голубых глаз. Чуть подавшись вперед, Графит закрыл мою насупившуюся тушку от Шайнинга, и капитан продолжил свой путь, упрямо вскинув голову и позвякивая фиолетово-золотыми доспехами.

— «ВЫ МОЖЕТЕ БЫТЬ СВОБОДНЫ, МОИ ВЕРНЫЕ ПОДДАННЫЕ» — громыхнула со своего трона принцесса – «ОСТАНУТЬСЯ ЛИШЬ СКРИЧ ДА СКРАППИ РАГ, ДЕЯНИЯ КОТОРОЙ ДА БУДУТ РАССМОТРЕНЫ МОЕЙ СЕСТРОЙ».

Кажется, Графит совсем потерял голову и даже хотел что-то возразить, но быстро заткнулся, получив по пинку от меня и стоявшего с другой стороны от него опциона. Поклонившись, Медоу уволок моего суженного, попутно показав ему здоровенное копыто, что явно не укрылось от глаз Селестии, на морде которой мелькнула едва заметная усмешка.

— «Ты можешь перестать изображать из себя… Саму себя, сестра».

— «Мне так привычней, Селли» — вдохнув, Луна развеяла скрывавшие ее тени, и солнечные лучи обрисовали ее ладную, сходящую с трона фигуру – «Ты была права, когда уговорила меня распустить Лунный Двор и занимаясь своими делами, постараться просто быть счастливой. Тысяча лет – это очень долгий срок, и я отдаю себе отчет в том, как мало знаю об управлении твоей страной. Поверь, мне гораздо легче выносить эти подобострастные, испуганные, а иногда и откровенно враждебные взгляды, когда я не видна».

— «Не переживай, Луна. Ведь я всегда, в любой момент, готова поменяться с тобой местами, ты же знаешь».

— «Никогда, дорогая сестра. И ты тоже это прекрасно знаешь!» — улыбнулась она в ответ, переводя на меня взгляд своих темных глаз – «Ну что ж, теперь мы готовы выслушать твою версию всего произошедшего».

Тихо вздохнув про себя, я вышла вперед и начала свой рассказ.

— «Так-так-так! И что же я вижу, а?» — тяжелый, чуть хрипловатый голос, раздавшийся позади гвардейцев, заставил слитных строй золотодоспешных пони сломаться. Пара кобылок бросилась поднимать упавших товарищей, в то время как оставшиеся на ногах гвардейцы уже разворачивались к выходу, встречая новую угрозу — «Белые жеребцы и кобылки решили устроить небольшой налет на местную пирушку? А вас сюда приглашали?».

Бьющий через распахнутые ворота амбара солнечный свет потускнел, заслоненный от нас тремя немаленькими фигурами, стоящими на входе. Солнечные лучи тонули в темно-фиолетовом металле стоявших в воротах стражей, и я почувствовала несказанное облегчение, увидев возглавлявшую их огромную фигуру, спутать которую с кем-либо еще было крайне проблематично. Качнувшись, она шагнула внутрь, мало обращая внимание на изготовившихся к новой драке гвардейцев, и пропуская мимо себя выскакивавших за порог оставшихся гостей, еще не успевших разбежаться при первых же звуках драки.

— «Они сами приперлись, без приглашения!» — не преминула наябедничать я, глядя вниз с потолочной балки. Под одним из моих копыт была зажата вилка, сдернутая с одного из столов, под другим же притаилась ножка от табуретки – «И уже стягивали с меня платье, между прочим!».

— «Да ладно, подруга! Хватит уже заливать!» — выбравшись из-под стола, Эпплджек с неудовольствием воззрилась на учиненные нашей компанией разрушения – «Сделала бы все, как просили эти сэры[1], и ничего бы не произошло!».

— «Тебе повезло, что ты ничего не понимаешь в этих вопросах, Эйджей» — я свесилась с балки, внимательно высматривая с высоты нож для торта, который успела пристроить в ком-то из гвардейцев – «Я, как страж, абсолютно неподотчетна их командованию, и их приказом я вообще могла бы подтереться! Нет же, мы проявляем радушие! Мы приглашаем их, чуть ли не как почетных гостей, быть свидетелями на нашей помолвке! Но не-е-е-е-ет, им же захотелось поиграть в солдатиков! Им захотелось попугать кучку деревенских пони! Так, или не так?!».

— «Ты знаешь, мне кажется, что удар табуреткой по голове сложно назвать «дружелюбным приглашением»» — поделилась своими сомнениями Рейнбоу Дэш, устраиваясь на балке рядом со мной. Неожиданно для меня, клаудсдейлская задира недолго мучилась сомнениями, и после первого же толчка, полученного мной от раздраженного командира гвардейцев, бросилась мне на помощь, приняв в последовавшей за этим драке самое деятельное участие. Судя по помятым крыльям и куче синяков, ей неплохо досталось, и я, не глядя, протянула синей пегаске свое оружие, которое она тотчас же приложила к заплывающему глазу, красиво обведенному красным следом от кованного накопытника.

— «Ну извини, к этому времени я уже лишилась ножа» — хихикнула я, сплевывая кровь из разбитой губы прямо на стоявших под нами гвардейцев – «Зато теперь мы можем считаться сестрами по крови. Думаю, это дорогого стоит!».

— «Это как?».

— «В моем времени… Ну… В общем, неважно, ты меня сюда слушай. Давным-давно, существовал такой обычай, что чел… То есть, пони, вместе бившиеся с одним врагом, и пролившие друг за друга свою кровь, могли побрататься, и связать себя узами дружбы гораздо более крепкой, чем обычная. Одно время такая дружба считалась нерушимой, и пони мог отказать даже своему божеству, если его действия пошли бы кровнику во вред».

— «Ух ты!» — кажется, мой короткий рассказ не на шутку заинтересовал пегаску – «Это, наверное, действительно кр-руто! Ну, кроме крови, конечно. Пожалуй, я расскажу об этом Твайлайт, иначе она так и будет дуться, что ее выставили вон».

— «Ага, конечно» — рассмеялась я, глядя на разбитый, опухающий спелым баклажаном нос Дэш – «Эй, Медоу! Вы присоединитесь к нашему веселью? Только подбрось мне нож, и…».

— «Отрадно видеть столь яркий оптимизм, страж-гастат» — тон медвежистого пегаса заставил меня отбросить шутливый тон – «Однако я тут не за тем. Мы прибыли из Кантерлота с личным распоряжением Госпожи, потребовавшей твоего присутствия во дворце. Хотя, конечно, мы не стали бы так явно попирать закон и тащить тебя силком, как эти смелые гвардейцы».

— «Мы действуем по приказу главнокомандующего Гвардией Кантерлота, генерала Вайт Шилда» — выступивший вперед единорог мрачно поглядел сначала на меня, а затем на четверых своих подчиненных, уже лишившихся своих доспехов, взамен которых они приобрели множество бинтов и шин, наложенных двумя снующими между обломков мебели гвардейскими кобылами – «Поскольку мы прибыли сюда первыми, да еще и подверглись нападению этой пони, именно мы забираем ее с собой в Кантерлот, где ей придется предстать перед командующим, и держать ответ еще и за нападение на гвардейцев».

— «А вот это вряд ли, сержант» — нагло ухмыльнулся здоровяк, спокойно подходя к единорогу и выуживая из висящего на груди кошеля какую-то большую, плотную бумагу – «Согласно этому приказу, она будет доставлена стражами к ее Госпоже по делам, которые нас с тобой не касаются. Поэтому ты можешь собирать своих ребят, и потихоньку хромать на поезд, раз уж вы потеряли всех своих пегасов».

— «Но у меня распоряжение командующего!» — попытался было возразить единорог, немного ободренный ропотом своих гвардейцев, столпившихся у него за спиной – «Что мне ему передать?».

— «Ты читал приказ?».

— «Да, страж, я его вижу перед собой».

— «Тогда позволь у тебя узнать, в чем именно ты сомневаешься? Может, в моей личности?» — тон Медоу похолодел, и в его выговоре прорезались знакомые всем шипящие нотки стража, рожденные оскалом, демонстрирующим множество острых зубов – «Или, мош-шет быть, ты сомневаеш-шся в подписи Госпош-ши?!».

— «Ладно, пропустите их» — сдался, наконец, гвардеец, и вскоре вереница стражей, поддерживая друг друга, потянулась прочь из разгромленного амбара. Подойдя к нам, Медоу долго рассматривал мое изодранное платье, уже мало что скрывавшее под собой и кажется, даже попытался стянуть с моей ноги подвязку[2], по древнему обычаю, прикрепленную туда Бабулей, за что немедленно получил звонкий пинок от Графита, сердито отмахивавшегося от моей хлопочущей вокруг него фигурки. Рассердившись, я все-таки отдала шкафообразному фетишисту так привлекавшую его полоску ткани, за что долго выслушивала жалобы и сетования черного пегаса, неподвижно висевшего в медвежистых объятьях его старого друга, пока я обрабатывала ссадины и синяки жениха. Ведь нас ждало путешествие в столицу, и я никак не могла допустить, чтобы мой суженый предстал перед принцессами в таком непотребном виде, правда?

— «И что же, ты, со своими друзьями, смогла уложить четырех из восьми гвардейцев?» — прищурился на меня Скрич – «Использовав для этого только лишь подручные средства?».

— «Так точно, кентурион. Сначала избавилась от пегасов, оставаясь за мебелью вне зоны видимости единорога, затем уже хотела заняться остальными, как все уже и закончилось».

— «Вы посмотрите на нее, а? Кажется, она еще и довольна таким исходом дела?» — весело фыркнула ночная принцесса – «Как видишь, сестра, мой опыт воспитания бойцов пригодился и здесь!».

— «Ммммм… Я бы не стала делать столь поспешных выводов, Луна» — спустившись с трона, солнечная принцесса подошла к окну, глядя на белоснежный город, сжатый кольцом высоких стен – «Кентурион, будьте так добры, расскажите нам всем о состоянии дел в вооруженных силах Эквестрии на данный момент».

— «Положение дел просто отвратительное, ваше высочество» — сказал кентурион, склоняя голову в поклоне, когда голова принцессы непроизвольно дернулась, поворачиваясь в его сторону – «Прошу простить мою дерзость, но…».

— «Ничего страшного… Скрич» — кажется, она впервые назвала кентуриона по имени – «Прошу вас, продолжайте, и не отвлекайтесь на мои эмоции. Сейчас нам нужно понять, что происходит, а так же, что же с этим всем делать».

— «Безусловно, ваше высочество. Как вы знаете, за последний год количество Стражи, подотчетной принцессе Луне, выросло вдвое. Однако имеет место быть удручающий правовой вакуум, вызванный отсутствием законодательной базы, необходимой для полноценного функционирования Стражи в составе войск Эквестрии, и к сожалению, нас все больше сравнивают с карманной армией принцессы. Госпоже приходится сталкиваться с тем, что интересы Стражи начинают все чаще и чаще пересекаться с делами Гвардии, рождая напряжение, срыв операций и даже откровенные подстановки, заканчивающиеся мордобоем в казармах. Отчасти, этому способствует и внушительное отставание Гвардии в вопросах строевой и боевой подготовки. Попытка "похищения" данной пегаски было одной из таких ошибок, когда ваша просьба, пройдя по инстанциям, извратилась настолько, что привела к этой безобразной стычке. Я взял на себя заботу переговорить с Вайт Шилдом о произошедшем, и, хотя он отнесся к моей точке зрения без всякого энтузиазма, я могу надеяться, что данное происшествие не останется без должного внимания, хотя внешне все и ограничится порханием бумаг.

— «Но почему такая ситуация вообще имела место?».

— «Простите, принцесса Селестия» — повинуясь взгляду кентуриона, я выступила вперед, приготовившись держать ответ за свое поведение – «Но данная ситуация возникла из-за того, что Стража является отдельной военизированной организацией, не входящей в состав Гвардии, и юридически они не имели ни малейшего права вязать или тащить меня куда бы то ни было. Подобный принцип действовал и в моем мире – ни одна сила не может присвоить неограниченную власть сама себе. Я очень извиняюсь за свое поведение… Вот».

— «Извиняешься?» — принцесса подняла на меня свои огромные лавандовые глаза, словно стараясь заглянуть мне в душу – «Даже носом шмыгаешь от усердия? Ты и вправду хочешь попытаться меня провести?».

— «Нет, не хочу» — сдаваясь, пробухтела я, вновь принимая надутый и обиженный вид – «Они мне помолвку сорвали, принцесса. Распугали гостей. Пытались побить вступившегося за меня жениха. Что мне еще оставалось делать?».

— «Я помню этого пегаса. Нечасто от меня уходят столь перспективные кадры, нечасто… Признаюсь, я винила эту мелкую кобылку в произошедшем, но все-таки мне приятно, что учеба в Обители и служба его хотя бы чему-то научила» — вновь ухмыльнулась Луна – «Например тому, как отбить свою невесту у восьми гвардейцев».

— «Принцесса Луна!» — я вновь вылезла вперед, но быстро смутилась — «Скажите, а почему меня выкинули из Обители раньше на целых полгода?».

— «Знаю» — кивнула головой Луна, внимательно разглядывая меня своими темными глазами – «Это по моему указанию тебя выпустили раньше, чем заканчивается обучение».

— «На целых полгода!».

— «И это мне известно».

— «Но… Но ПОЧЕМУ?!» — ответа не последовало. Вместо принцессы ответил Скрич, закончивший свой доклад и теперь молчаливой тенью маячивший перед троном.

— «За последние шесть месяцев обучения гастаты учатся владеть своими новыми способностями, которые дает им магия Госпожи. Они учатся видеть во мраке, бесшумно передвигаться, и даже воздействовать на врага всем своим видом. Производится срабатывание между собой десятков, чтобы в нужный момент мы могли получить из них вполне боеспособные сотни бойцов».

— «Но я бы могла оказаться полезной…» — не желая сдаваться, обиженно заявила я.

— «Ты и будешь полезнее нам в другом качестве, нежели рядовой страж» — царапнула меня взглядом Луна – «А теперь, будь так добра, и помолчи».

— «Отчего же, сестра?» — раздавшийся голос Селестии был полон насторожившей меня печали – «Или ты думала, что мне не станет известно, что творится в твоей Обители Кошмаров?».

— «Ты знаешь, я давно хотела тебе рассказать, и даже приготовила отчет…» — смутилась принцесса ночи, растеряв весь свой повелительный тон – «Но ты просто завалена важной работой…».

— «Настолько завалена, чтобы не найти время для своей младшей сестры? Настолько, чтобы найти время узнать, что у тебя гибнут мои подданные, желающие пройти обучение и стать стражем? Скажи, как много пони погибло в этом месте за три года?».

— «Немного, сестра» — я засунула копыто в рот и до боли в зубах прикусила его, чтобы ненароком не заржать, увидев ночную принцессу в модных красных очках, с видом матерого бухгалтера щелкающей каким-то странным приспособлением, напоминающим счеты – «По моим данным… хм-хм-хм… Около восьми целых, пятидесяти двух сотых процента от общего числа рекрутов. Раненные не в счет».

— «Это же жизни, сестра!» — резко повернувшись, Селестия уставилась на свою сестру, и голосом, полным боли, повторила – «Это же жизни доверившихся тебе пони, сестра!».

— «Да, это жизни пони» — вздохнув как будто мирно, Луна сняла очки, и вдруг быстро, одним плавным движением, которое показалось мне смазанным росчерком черного на светлом, оказалась рядом с солнечной принцессой. Нога ее плавно легла на шею сестры, и уже через мгновение она резко повернула морду Селестии, ткнув ею в мою сжавшуюся от нехорошего предчувствия фигурку.

— «Эта пони, прослужив всего год, отделала восьмерых твоих гвардейцев – безоружная! Взгляни на нее! А ведь нашу страну со всех сторон окружают чрезвычайно опасные виды! Ты говоришь, что я не слишком старалась, чтобы донести до тебя мысль, насколько все плохо? Ну так слушай! Нападения грифонов-мятежников на поселения вокруг Заброшенного Леса на севере. Бизоны вновь что-то делят с жителями Эппалузы на западе. Сообщения из Сталлионграда об отражении нападения нескольких крупных банд алмазных псов на востоке. Все больше зебр замечают на границах наших южных земель и поверь, это вовсе не мирные кочевники – мои разведчики рассказали мне о целом рынке рабов в Дромедоре, столице якобы нейтральной нам Камелу, населенной этими отвратительными верблюдами! И все это за последние несколько лет! Как ты думаешь, насколько быстро наши враги поймут, что мы слабы? И как быстро они растащат по кусочкам все то, что ты пестовала тысячу лет в подданных нашей страны?».

— «Но я верю в стойкость своих гвардейцев!».

— «Одной веры недостаточно, сестра» — успокоившись, Луна вернулась к своим счетам, мрачно глядя на черно-белые костяшки – «Отряды, которые ты направила в Заброшенный Лес, не смогли сделать ничего, кроме разгрома одного отряда, занявшего старую крепость. И что с того? Остальные мятежные грифоны разбежались и мелкими группами принялись грабить поселения на другой стороне леса, легко уходя от преследования наших пегасов. Мы беззащитны против сильного войска, Селли. Поверь словам своей сестры и боевого вождя – иначе очень скоро мы останемся в истории, вот прямо как эти духи, представительницу которых ты видишь сейчас перед собой».

— «Скраппи Раг?» — переспросила Селестия, отрываясь от каких-то явно очень невеселых дум – «Ты думаешь, что пришло ее время?».

— «Да, сестра. Пришло время воспользоваться опытом наших предшественников, сколь злым и жестоким бы он ни был. Думаю, эти существа понимали толк в войне, если один представитель закона из прошлого легко держит в узде окрестных тварей любезного твоему сердцу Понивилля, вооруженный всего лишь одной странной дубинкой. Я доставила его во дворец, и ты всегда сможешь обратиться к нему, если в том возникнет нужда. Прошу тебя, не отворачивайся от моих слов!».

— «Не буду, Луна» — тряхнув гривой, Селестия решительно поднялась на ноги – «Твои слова подтверждают то, о чем все чаще мне говорят мои советники. Жизнь на периферии Эквестрии становиться опасной, и мои дипломаты все чаще просят меня о военной помощи для подкрепления их слов. Как думаешь, какие шаги нам стоит предпринять в первую очередь?».

Не отвечая, ночная принцесса молча прошлась по залу, наконец, остановившись напротив меня. Я быстренько уперла взгляд в пол, являя собой образчик жалобного раскаяния, в душе молясь всем новым и старым богам, чтобы двум венценосным сестрам не пришло в голову обвинить меня или Ника во всех своих проблемах. Два попаданца из древнего мира – вполне возможно, что они могли бы и счесть это причиной нарушения баланса в их уютненьком мирке…

— «СТРАЖ СКРАППИ РАГ! ТЕБЕ НАДЛЕЖИТ ПОСЕЛИТЬСЯ В НАШЕМ ДВОРЦЕ, И В КРАТЧАЙШИЙ СРОК, НЕ УПУСКАЯ НИ ЕДИНОЙ МЫСЛИ ВАЖНОЙ, СОСТАВИТЬ ОБСТОЯТЕЛЬНЫЙ ДОКЛАД О ВОЙСКЕ МИРА ПРОШЛОГО, А ТАК ЖЕ О ТЕХ, ЧТО БЫЛИ ДО НЕГО, СКОЛЬ ХВАТИТ У ТЕБЯ НА ТО РАЗУМЕНИЯ. РАБОТУ ТУ ВЕСТИ ПОТРЕБНО ТАЙНО, НЕ ДЕЛЯСЬ СВОИМИ МЫСЛЯМИ НИ С КЕМ, ЛИШЬ ТОЛЬКО С СУЖЕНЫМ ТВОИМ, ПОВЕДАТЬ СПОСОБНЫМ ТЕБЕ О ВЕЩАХ И ЯВЛЕНИЯХ, НАШЕМУ МИРУ СВОЙСТВЕННЫХ, НО ТЕБЕ НИСКОЛЬКО ДО ТОГО НЕИЗВЕСТНЫХ».

— «А-а-а… Ага!» — я кивнула, а затем, не удержавшись, потрясла ею из стороны в сторону – «Госпожа, будет сделано, вот только имеется у меня две просьбы…».

— «ГОВОРИ!».

— «Первая – Ник Маккриди не должен знать о том, что мне поручено похожее задание. Это уменьшит вероятность ошибки в наших докладах, которые будут дополнять друг друга».

— «ПОНЯТНО СИЕ. А ВТОРАЯ?».

— «Вторая… Скажите, Госпожа моя, а можно вы не будете на меня так ОРАТЬ!?».


Проснувшись рано утром, я, как мышка, тихонько выскользнула из комнаты, отправившись бродить по дворцу. Немного успокоившееся за ночь тело требовало движения и свободы, и вскоре, натолкнувшись в одном из коридоров спуск в замковый парк, я устроила себе небольшую пробежку с преодолением препятствий в стиле Эпплджек. Конечно, я предпочла бы простой, безыскусный полет высоко-высоко в облаках, где массирующие тело воздушные струи позволяют надолго забыть о проблемах и бедах лежащей под нами земли, но вид гвардейцев, царапающих меня настороженными, а иногда и откровенно враждебными взглядами, убедил меня не испытывать судьбу. После разговора с принцессами я вполне отдавала себе отчет, чем может закончиться провоцирование враждебной, близкой к открытому бунту Гвардии, и не дразнила гусей, ограничившись бегом и прыжками.

Вернувшись, я обнаружила, что комната пуста. Видимо, Графит уже проснулся и куда-то убрел, и я, небрежно застелив кровать, отправилась за небольшой письменный стол, стоявший у окна. Ведь нас же сюда не просто так поселили, правда?

Но работа не шла. Перо и перьевая ручка в деревянной оправе, сиротливо лежащие рядом с пюпитром, уставленным кучей красивых белых листов, вскоре покрылись чернильными следами копыт и зубов, но вместо сжатых, емких фраз и определений, моя писанина представляла набор отдельных наблюдений и воспоминаний, написанных столь безобразным почерком, что я подозревала, что прочитать его смогу лишь я одна. Да и не с первого раза.

Отбросив бесполезный письменный набор, я уставилась в окно. Яркие солнечные лучи, весело блестевшие через оконное стекло, веселые крики птиц, снующие над дворцом пегасы никак не давали мне сосредоточиться на выполнении желания принцесс. Вместо рабочего настроения в моей голове царил такой же глупый весенний сумбур, заставлявший меня раз за разом возвращаться мыслями к исчезнувшему пегасу и нашему вчерашнему разговору.

«Нихрена ж себе будущее! Это же свинг[3] какой-то! Он и вправду подумал, что я должна была разделить его со своими знакомыми кобылами? О богини, это наверняка из-за того, что мы никак не можем перейти к самому главному в наших отношениях – к постели! Точнее, я не могу. Мне нравиться обнимать его, чувствовать его сильные копыта на своей шкурке, а его губы – на своих губах, но впустить в себя что-то… Опять…».

Вздрогнув, я опустила голову, прижавшись лбом к шероховатой бумаге

«А вдруг нечего этого не было? Ни холодной камеры, ни скрипа открываемой в ночи двери, ни тяжести полосатого жеребца на твоей спине, ни криков отчаяния и боли – вдруг все это и в правду был только сон? Всего лишь сон!».

Стиснув зубы, я долго старалась успокоиться и вскоре, мое дыхание выровнялось настолько, что я вновь смогла нормально дышать. Собрав в кулак всю свою волю, я постаралась выкинуть из головы черные мысли и вновь посмотрела в окно. Птички, весна, звонкая капель – я чувствовала, что сейчас мне нужно что-то другое. Ледяное спокойствие каменных стен, тишина коридоров манили меня иллюзией отсутствия каких бы то ни было забот и тревог. Приняв решение, я вскочила, отшвырнув бесполезное перо, и опрометью вылетела из комнаты вон.

Это было не такое уж и плохое решение. Огромные коридоры и анфилады старой части дворца были сумрачны и строги, охлаждая мою пульсирующую, разгоряченную голову и успокаивая бешено скачущее сердце. Тщательно скрываемые воспоминания, на секунду вырвавшиеся из тяжелой хватки самоконтроля, нежданно всплыли со дна души, и мне потребовалось не меньше часа блужданий по тихим помещениям дворца, чтобы успокоиться и привести в порядок нервы.

«Стыдись, Скрапс! Такими темпами ты скоро в гребаную истеричку превратишься! А вдруг у них так положено? Вдруг он не имел ничего такого в виду? Обиделась на невинное замечание любимого, хорошо еще, что без скандала обошлось!» — выговаривала я сама себе, разглядывая белоснежную статую какого-то важного пони, облаченного в мантию и пышный парик – «Может, это у меня такой растянутый во времени синдром отмены? Надо будет заскочить к Кег, поклянчить еще таблеток – вряд ли, но вдруг поможет? А с другой стороны – как я смогу после этого показаться на глаза ЕМУ, если буду не в состоянии контролировать сама себя без этих сраных психотропов? Нет, уж лучше сразу в унитазе утопиться от стыда».

Повернувшись, чтобы продолжить свой путь, я заметила странность, за которую зацепился мой взгляд – одна из сторон длинного темного полотнища, свисающего за статуей с потолка, едва заметно провисала, зацепившись за что-то, скрывавшееся за ним на стене. Поведя глазами по сторонам, я решила рискнуть и выяснить, что же скрывается за тяжелой фиолетовой тканью.

«Вот будет забавно, если я найду тут видеокамеру. Тогда уж точно придется лететь и сдаваться на милость местных психиатров!».

Однако меня ждало разочарование – ни видеокамер, ни других приспособлений, ни даже скрывающегося шпиона я не обнаружила – порядком запылившаяся ткань скрывала за собой обычный альков[5], удобно устроенный в стене и снабженный парочкой углублений для всех четырех копыт соглядатая.

«Похоже, что принцессы ничего не оставляют на самотек, чтобы там ни думали их подданные» — тихонько фыркнула я, пытаясь вылезти из ниши и забавно суча в воздухе задними ногами в поисках точки опоры – «Вот будет смешно, если кто-нибудь застанет меня здесь. Хрен ведь объяснишь, зачем это я полезла в это уютное местечко».

— «Так ты мне так и не ответил, что у вас произошло, дружище» — раздавшийся недалеко от статуи голос заставил меня вздрогнуть и пулей шмыгнуть обратно, придерживая задергавшуюся от моих телодвижений ткань. Колыхавшееся полотно скрывало от меня коридор, однако я сразу узнала бас Медоу, раздавшийся откуда-то снизу. Похоже, опцион вел с кем-то неспешную беседу, и его приглушенный голос, а так же моя задумчивость, позволили ему подобраться ко мне незамеченным практически вплотную.

«Вот блин, только этого бугая мне и не хватало! Интересно, а кто второй собеседник – неужели кентурион Скрич?».

— «Ты весь день какой-то взбудораженный, все бегаешь, строя из себя радостного жениха, а в глазах недоумение» — громила понизил голос, но я все равно прекрасно слышала его гулкий шепот – «Что, уже успели поцапаться?».

— «Медоу, не стоит лезть в это дело» — голос Графита, раздавшийся откуда-то справа, был тверд и непреклонен. Чересчур тверд – «Даже если я сделал что-то не так, то я сам это выясню».

— «Ну да, ну да. Выяснит он!» — иронично хмыкнул здоровяк – «Ну смотри, тихоня, если ты ее хоть чем-нибудь обидел…».

— «Да я сам мечтаю узнать — ЧЕМ?!» — похоже, сорвавшись, выкрикнул черный пегас, впрочем, тут же снизивший голос до полушепота – «Мы вчера с ней поговорили, повалялись в постели… Просто повалялись, понял?! А потом… В общем, ты прав, дружище, мне действительно нужна помощь. Я и вправду ее чем-то сильно обидел».

— «А чем?» — настолько заинтересованно спросил Медоу, что я едва удержала себя от того, чтобы выскочить из-за полотнища и набить стероидному монстру его любопытную морду – «Она ж обычно очень оптимистичная, жизнерадостная, а после возвращения — так просто млела рядом с тобой. Чем ты мог ее обидеть?».

— «Я не уверен, но кажется, это как-то связано с привычкой пегасок делится с подругами своими знакомыми жеребцами» — задумчиво произнес голос Графита – «Понимаешь, со времени нашего знакомства мы ни разу не поднимали с ней эту тему».

— «Что – вообще никогда?» — не поверил Медоу – «Для них это ж нормально – поделиться своим парнем с подругами. Нас и так на всех не хватает, а уж если пегаски будут нас зажиливать друг от друга, то наступит полный кавардак. Мы ж не земнопони с их традициями первой брачной ночи, и не единороги с их вздохами и серенадами при луне».

— «Никогда» — твердо ответил черный пегас – «Представь себе, для нее вполне нормально валяться со мной в кровати, обниматься, дрыхнуть на мне, но стоит только нашим отношениям в этом плане хоть чуточку продвинуться вперед, как она превращается в ощетинившегося, паникующего зверька. Может, это как-то связано с тем, что происходило в том замке, или во время обучения – я не знаю, но поверь, я был очень терпелив».

— «Если с ней что-то и случилось, то явно не в Обители. Я бы об этом знал» — уверенно заявил Медоу — «А вот за замок Ириса я не поручусь. Ты думаешь, там случилось что-то, о чем она предпочитает умолчать?».

— «Я не знаю!» — в голосе Графита прорезалось отчаяние – «Она молчит или сводит все к какой-нибудь натянутой шутке, но почему? Почему она не хочет рассказать мне? Я бы мог понять, помочь…».

— «Или она просто не хочет причинять тебе боль. Ведь иногда она бывает очень щепетильной, особенно в вопросах личной жизни, а поскольку все закончилось, и делать что-либо уже поздно, она может просто оберегать твой покой. Или стыдиться произошедшего».

Замерев, я уткнулась лбом в камень алькова, чувствуя, что покрываюсь холодным потом.

«Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ! Откуда ж ты взялся, такой умный? ОТКУДА?!».

— «Знаешь, сколько пегасок в патруле рвали на себе хвосты от твоего поведения, а? Даже склонялись к тому, чтобы поймать тебя вечерком, где-нибудь под Понивиллем, и…».

— «Уж догадываюсь! Любая пегаска, чувствующая, что она не может приласкать своего дружка, уже давно перезнакомила бы меня со всеми своими свободными подругами, а она…».

— «Ах, так вот в чем была проблема? Из-за того, что сама тебе не далась, и никого не предложила в качестве временной замены?» — хриплый шепот вдруг стал крайне издевательским – «До-о-о-о-о-о, обидно до слез, правда? Такого знатного жеребчика динамит какая-то мелкая, не слишком красивая кобылка. Стыд и позор!».

— «Да не нужна мне никакая замена!» — вновь рявкнул Графит, заставив покачнуться висевшее перед моим носом полотнище – «Мне нужна она и только она! Я сам никогда до этого даже не намекал на что-либо подобное, хотя удивлялся, конечно, вот и решил вчера как-нибудь поделикатнее прояснить этот вопрос».

— «Верю! Верю как себе!» — послышался глухой шлепок, словно копыто ударило по крупу – «Молодец, жеребчик! То-то у нее с утра мордочка вытянутая и глаза на полморды. Выяснил – деликатнее некуда! Небось, ненавязчиво так спросил «милая, ну и когда же ты представишь меня своим подругам, а?» — так было дело, да?».

— «Ну-у-у-у…».

— «Да, если любовь делает нас глупцами, то ты – самый влюбленный пегас в Эквестрии».

— «Ну да, давай, смейся надо мной» — вздохнул пегас, судя по звуку, прислонившийся к основанию статуи – «Она проплакала всю ночь, думая, что я сплю. А сегодня – не надела цепочку с кольцом, сделав вид, что «забыла» их на тумбочке».

— «Н-да, дело дрянь» — судя по тяжелым, глухим ударам копыт о ковер, Медоу принялся расхаживать взад и вперед. Сжавшись калачиком, я недвижимо застыла в своей нише. Желание вылезти и убежать накатило на меня с новой силой – подслушав всю беседу, я ощущала себя препаршиво, став свидетелем очень личного разговора, не предназначенного для моих ушей. Былая обида вновь всколыхнулась в душе, и я, как могла, старалась утихомирить эту бурю, понимая, что была абсолютно, категорически не права.

«Молодец, Скраппи! Напридумывала себе всяких обид, вновь продинамила самое дорогое существо, оставшееся у тебя в этом мире, да и еще заставляешь его мучиться от ощущения своей вины! Молодец, нечего сказать! Да ему тебя нужно гнать в три шеи, дура! Вместе со всеми твоими комплексам и воспоминаниями, которые на самом деле не более чем ночной кошмар!».

— «Знаешь, мне кажется, что ты с ней еще намучаешься, дружок» — наконец, вынес свой вердикт Медоу, вновь снижая голос – «Мы вот обсуждаем с тобой, что да как могло пойти не так, а о самом главном-то мы и позабыли».

— «Да? О чем же это?».

— «Она. Не. Пегас» — медленно, припечатывая каждое слово ударом копыта, произнес гулкий голос здоровяка – «Искусственно выведенная пегаска, выросшая среди земнопони Сталлионграда, да еще и одержимая каким-то древним духом – если верить твоему рассказу, ты связался с самым необычным существом, которое когда-либо видела Эквестрия, и мы еще ожидаем, что она будет вести себя, словно обычная крылатая кобылка из Клаудсдейла?».

— «Но тогда как мне себя вести, Медоу? Я ведь хотел как лучше, а получилось непойми что!».

— «Увы, мой друг, я сам не знаю ответа на этот вопрос» — вздохнул гулкий бас опциона – «Ты поймал опасный ветер, приятель, и я не знаю, как тебе обуздать этот поток. Но, по крайней мере, ты бы мог дать себе отдохнуть и немного расслабиться, пока она была в отлучке. Целый год – это ж не шутки».

«Ну, спасибо тебе, Медоу!».

— «Думаешь, я не пытался?» — сердито буркнул Графит – «Помню, однажды вернулся после тяжелой смены в облачный кампус[4] нашего отряда. До Понивилля лететь было далеко, да и скучновато там пегасу, в этой деревенской, земнопоньской пасторали, вот я и решил наведаться к себе в комнату. Устал, как последний новичок, спать охота, а еще – потискать бы хоть кого-нибудь. Аж ноги сводило от желания, представляешь? Бреду по коридору, а там уже Минти ошивается, делая вид, что тренируется, выполняя растяжку у стены».

— «Минти? Это та салатовая пегасочка из Балтимейра? Она то в гвардию, то в стражи, то в Вондерболты хотела попасть – все так и мечется, болезная».

— «Да. Бедняга аж на стену лезла, все демонстрировала мне, как она может ловко прогнуться. А я смотрю на нее – и вижу Скрапс, в таком же положении, распяленную на краю ледяной полыньи, куда она угодила после крушения паровоза. И представляешь – все упало. Как ножом отрезало! Вежливо поздоровался – и мимо, в кровать. Всю ночь проворочался, представляя, что было бы, если бы мы эту глупышку тогда не нашли. Какое уж после этого тисканье?».

— «Х-х-хе!» — гулко хмыкнул Медоу – «А может, это у тебя проблемы, а, дружок? Конечно, нехорошо так говорить, но ты же знаешь – я волнуюсь за вас. Вы оба мои друзья, а этой пятнистой симпатяге я даже кое-чем обязан, поэтому я и хочу разобраться, что у вас произошло. Может, это у тебя какие-то проблемы на любовном фронте?».

— «Если бы» — послышался тоскливый вздох Графита, отчего-то заставивший мои щеки запылать – «Видел бы ты, как она похорошела, Медоу! Маленькая, крепенькая, а круп… Дискорд меня забери, я сам не знаю, как я удержался тогда, в бочке!».

— «Эй, отставной страж! Оставить капать слюной на ковер!».

— «Да лети ты! Вот пойду, и поговорю с ней, прямой сейчас!».

— «Тпр-ру-у-у-у! Стоять, красавчик!» — резко рыкнул опцион, заставив даже меня подпрыгнуть от неожиданности в своей потайной нише – «Пока не стоит этого делать».

— «Почему это? Опять какой-нибудь хитрый план?».

— «А когда это тебя мои планы подводили, а? Молчишь? Вот-вот, и молчи себе дальше. Сделаем лучше так…».


Выбравшись из алькова, я пару мгновений прислушивалась к удалявшимся за углом голосам, после чего пулей рванула в другую сторону. Мне было мучительно стыдно за все – за свою глупость, за мелочность и нытье, а главное – за то, что постыдная тайна, скрытая на самом дне моей души, оказалась не такой уж и тайной для любого мало-мальски умного пони. Прикрыв глаза, я летела, не разбирая дороги по коридорам дворца. Лестницы сменялись залами, коридоры – пролетами, пока, наконец, мой путь не закончился вполне логичным образом – ударом об чей-то здоровенный серый круп.

— «Ау-у-у-у-у!» — тихо завыла я, держась за ушибленный нос, соприкоснувшийся с темно-фиолетовым доспехом стража. Подняв глаза, я сжалась в комочек, увидев над собой озабоченную морду Медоу, от удара отступившего на два шага назад.

— «Скраппи! Ты что это на меня так бросаешься?» — пробасил он, помогая мне подняться с ковра, длинной дорожкой протянувшегося по неизвестному мне коридору – «Это так вас учили приветствовать старшего по званию?».

— «Опцион!» — молодцевато вытянулась я, топнув ногой по полу, но после чего скривилась, вновь схватившись за пострадавший нос — «Страж… Ау-у-у… Страж-гастат Скраппи Раг. Прибыла в Кантерлот по личному распоряжению Госпожи».

— «Ну, вот так-то лучше, страж» — назидательно пробасил серый бугай, косясь на тройку разглядывающих меня гвардейцев, охранявших какую-то тяжелую, и несомненно, крайне важную дверь, способную пропустить десяток пони одновременно – «Ну-ка, пройдемся, гастат. Счаз я выясню, откуда это ты так летела, что не успела разглядеть начальство!».

Понурив голову и держась за ушибленный нос, я похромала вслед за удаляющимся опционом, слыша несущееся мне вслед приглушенное фырканье белоснежных конкурентов — похоже, мерзавцы делали ставки, что же за «наказание» придумает мне шкафообразный командир этой весной.

— «Ты как, в порядке?» — внимательно глядя на меня, буркнул Медоу, когда мы отошли на достаточное расстояние, выйдя на открытую галерею, ведущую в сторону казарм. Получив дневные назначения, гвардейцы давно отбыли на свои посты, в то время как их ночные коллеги только начали свой дневной сон, и этот пустынный переход между зданиями дворца был абсолютно пустым.

— «Да, вполне. А что?» — как можно беззаботнее отозвалась я, даже не пытаясь изобразить улыбку, по горькому опыту зная, во что она превращается при попытке соврать.

— «Правда? То-то ты носишься, не разбирая дороги, с глазами на полмордахи, да, Скрапс?» — фыркнул он, внимательно оглядывая мою вновь сжавшуюся фигурку – «Не научилась ты еще врать дядюшке Медоу!».

— «Х-ха! Тоже мне, «дядюшка»!» — не сдержавшись, фыркнула я – «Это еще неизвестно, кто из нас старше!».

— «А вот это уже неуважение к начальству, мелкая! Вот возьму, и придумаю тебе наказание пожестче».

— «Угу. Я даже догадываюсь, какое. Давай, ты будешь меня шлепать, а я примусь постанывать и визжать – думаю, это доставит нам обоим нешуточное удовольствие» — ухмыльнувшись, попыталась выкрутиться я цитатой из какой-то книги.

— «Э-э-э…» — судя по опешившей морде, удар попал в цель. Шкафообразный пегас на секунду остолбенел, ошарашено разглядывая меня своими светящимися глазами, но довольно быстро пришел в себя — «Знаешь, пожалуй, не стоит. Хотя само предложение мне нравиться, и я обязательно подумаю о нем на досуге».

— «Маньяк!» — фыркнула я, идя вслед за ним вдоль невысокой балюстрады, ограждавшей длинный подвесной переход – «Вот смотри, узнает об этом Физалис…».

— «Она тоже не против такого развлечения… Иногда» — немного смущенно почесал шею Медоу – «Но мы уходим от темы. Что там у вас произошло, молодежь?».

— «Н-ничего. Абсолютно ничего» — попыталась пойти на попятный я, старательно демонстрируя выражение гордой независимости на морде – «И вообще, не стоит лезть в семейные проблемы!».

— «Семейные? Прошло только два дня с момента помолвки, как вы уже бегаете порознь!» — сурово нахмурился серый пегас, резко поворачиваясь ко мне – «Такими темпами вам до семьи, как земнопони – до Клаудсдейла! И где, в таком случае, твое кольцо?».

— «А-а-а-а… Эм-м-м-м…» — мгновенно притухла я, порядком испуганная этой суровой отповедью приятеля – «З-забыла…».

— «Забыла? Да что ты говоришь, а?» — еще сильнее нахмурился пегас. Остановившись, он легко поднял меня, словно котенка, усадив перед собой на каменное ограждение галереи и присел напротив. Огромный, даже по меркам земнопони, он даже не заметил моего веса, и я вновь сжалась в комочек, глядя в его прищуренные глаза с узким, вертикальным зрачком – «Рассказывай».

— «Медоу, не нужно. Все будет…».

— «Будет, будет» — кивнул в ответ пегас – «И тебе будет, и ему. Но сначала – тебе. Итак, я слушаю».

— «О чем ты хочешь услышать?» — буркнула я, отводя глаза от его проницательного взгляда – «Что у нас все плохо?».

— «Начни с того, что объясни, почему вы ходите порознь. Почему на тебе нет кольца. И почему мой друг выглядит так, словно ему плюнули в морду».

— «А он что, всем предлагает устроить оргию?».

— «Да ну? Прямо-таки и оргию?».

— «А как еще можно понять его вопрос, не собираюсь ли я «делить» его со своими подругами, а?».

— «А очень просто, если выполнять пожелания, данные тебе принцессами, и хоть немного думать головой, а не то, чем ты соображала в тот момент, пятнистая!» — недовольно фыркнул Медоу – «Или они не требовали от тебя учиться жизни среди пони?».

— «А что, активные измены на стороне тоже должны входить в обучение, да?».

— «Ах во-о-от оно ка-а-ак…» — протянул серый пегас, иронично глядя на меня из-под приподнятой брови — «У тебя что, с этим проблема? И не сверкай на меня так глазёнками! Будто я не знаю, что твориться в кубикулах по весне!».

— «Я в этом не участвовала!» — гордо фыркнула я, затем, быстро стушевавшись под ироничным взглядом приятеля – «Нет, ну честное слово! Хотя другим ни разу не запрещала…».

— «Что, и совсем-совсем не хотелось?» — иронично поднял бровь пегас, но тотчас же ухмыльнулся, видя, как я расстроено шмыгаю носом – «Понятно. И как только сдержалась…».

— «С трудом» — буркнула я, красная, как рак – «Слушай, а это правда, что все пегасы… Ну, того… Склонны, понимаешь…».

— «Понимаю! Еще как понимаю!» — весело оскалился Медоу – «А ты знаешь, Скрапс, что нас довольно мало? Если ты помнишь школьный курс… А-а, дискорд раздери! В общем, если вкратце, то все наше общество можно представить в виде пирамиды. Меньше всего единорогов, чуть больше – пегасов, и больше всего среди нас земнопони. Вроде бы устойчивая конструкция, правда? Но тут есть одна хитрость, и называется она «закон воспроизводства». Я не помню точную формулировку, но суть его довольно проста – рог легче проявляется у потомков, чем крылья. Именно поэтому единорогам легко поддерживать свою численность, в отличие от нас, пегасов. А когда вступает в дело закон «необходимого минимума» — все становиться еще грустнее».

— «Ну, про рецессивную крылатость я поняла» — помимо своей воли, заинтересовалась я — «А что это за второй закон?».

— «А он еще более суров» — вздохнул Медоу, устремляя свой взгляд куда-то поверх моей головы – «На каждого рожденного жеребца приходится по семь, а то и десять кобыл. Причем это соотношение может колебаться, и если у земнопони вполне нормальным является три кобылки на одного жеребца, то для пегасов оно никогда не поднималось выше одного к пяти. Яйцеголовые обозвали это «законом необходимого минимума», обосновав его необходимостью наличия среди пегасов жеребцов лишь для поддержания популяции».

— «Попахивает расизмом» — сморщилась я – «Был у нас один такой популяризатор, сводивший все наши мысли и стремления к еде, дефекации и размножению. Одно время эта идея даже набрала популярность».

— «Да ну?» — заинтересовался Медоу, сбрасывая с себя негаданно нахлынувшую меланхолию – «Вот ведь бред! И что случилось дальше?».

— «Дальше? Дальше мы поняли, что представляем собой нечто большее, чем кишки на ножках, чтобы там не говорил один одышливый старик. И теория ушла в небытие».

— «Вот и хорошо. Иначе так можно дойти до мысли, что мы, жеребцы – всего лишь движущиеся органы воспроизведения, призванные обслуживать всю эту свору неудовлетворенных кобыл. Хорошо, что вам удалось не опуститься настолько низко».

— «Опуститься?» — я удивленно вытаращилась на сидевшего напротив меня Медоу – «Вообще-то, мы никогда… Ну, то есть в отдельных странах это как бы и не запрещалось, но…».

— «Но — что?» — подозрительно сощурился пегас, вновь принимая вид сурового опциона – «Говори, раз уж проболталась».

— «Мы жили парами!» — пискнула я, на всякий случай, отодвигаясь подальше, насколько хватало узкой каменной полоски парапета – «В том обществе было примерно равное соотношение полов, поэтому многочисленные связи осуждались, а многобрачие было вообще запрещено».

— «То есть на каждую кобылу…» — недоверчиво проговорил Медоу – «Типа, как у земнопони, да?».

— «Ага!» — столь энергично закивала я, что если бы не мгновенная реакция сидящего напротив пегаса, лететь бы мне с балюстрады вниз головой – «И когда он предложил мне «поделиться», я… Я…».

— «Понятно» — хрюкнул Медоу, сдергивая меня с каменных перил и успокаивающе похлопывая копытом по спине, отчего мне казалось, что меня избивают завернутым в подушки бревном – «Ну-ну-ну, не нужно лишних слез. Помнишь, что говорит всем кобылам опцион Шейд?».

— «Стражи не плачут» — я благодарно улыбнулась дрожащими губами, стряхивая нежданные слезы — «Стражи огорчаются».

— «Все верно. Вот именно потому, что крылатых жеребцов в несколько раз меньше, чем кобыл, им и приходиться соревноваться друг с другом за своих дружков… Или делиться ими с подругами. Наверное, он всего лишь пытался узнать, собираешься ли ты следовать этому обычаю, и если да, то с кем, чтобы ненароком не обидеть тебя. Или ты думаешь, что он стал бы спрашивать твоего согласия, если бы и вправду испытывал чувства к каким-нибудь другим кобылам?».

— «Н-нет наверное…».

— «Вот именно, что не стал бы» — значительно кивнул пегас – «Значит, вы из-за этого поцапались?».

— «Да мы не поцапались. Просто…».

«Ой, кажется, я не совсем точно подбираю слова» — испуганно подумала я, глядя в мгновенно рассвирепевшую морду Медоу.

«Просто? ПРОСТО!? Значит, это для вас абсолютно просто – устроить такой маленький скандальчик во дворце, и думать, что кругом слепоглухонемые идиоты? Одна кольцо срывает с шеи, второй чуть ли не в отшельники собрался… Сидеть!» — рявкнул он, видя, как я подрываюсь куда-то лететь – «Если у него дурь из головы сама не выветриться, ты уж точно ее не выдуешь – только своей добавишь!».

— «Но Медоу…».

— «Что? Что за «но»? Что ты собралась делать? Молчишь?» — свирепо прорычал серый пегас, полоснув меня словно бритвой, взглядом своих светящихся даже на ярком солнце глаз – «Вот и молчи. И слушай меня очень внимательно, поскольку повторять второй раз я не собираюсь».

Пройдясь мимо меня вперед-назад, огромный опцион, казалось, о чем-то долго размышлял. Я пыталась было заговорить, но каждый раз, едва открыв рот, тотчас же захлопывала его, наталкиваясь на тяжелый взгляд расхаживающего передо мной пегаса. Внезапно, без предупреждения, его нога метнулась вперед, и я едва успела отскочить в сторону, чтобы не встретить своим носом огромное копыто, с треском обрушившееся на каменные перила балюстрады.

— «Смотри. Что ты тут видишь?» — пробасил пегас, оборачиваясь ко мне. На его копыте лежали два неровных белоснежных камня, выбитые чудовищным ударом из старых мраморных перил – «Отвечай по форме, страж!».

— «Докладываю – передо мной находятся два осколка каменных конструкций, опцион!» — едва оправившись от шока, проблеяла я – «Они лежат на…».

— «Довольно! Так вот, мелкая, эти два камня когда-то были частью целого, но судьба, в силу каких-то причин, разбросала их в стороны. Но теперь они встретились у меня на копыте. И знаешь что?» — он поднял вторую ногу, и стал энергично сжимать оба камушка, слегка поворачивая копыта. Я почувствовала, как шерсть на моей холке становиться дыбом от сухого скрежета и треска, сопровождавшего весь процесс. Через некоторое время, Медоу убрал одну из ног, вновь продемонстрировав мне те же осколки. От длительного трения друг о друга, каждый из них приобрел ровную, шероховатую грань, окруженную кучкой белой пыли – «Вот. Подставь ногу».

Оказавшиеся неожиданно тяжелыми, камни уютно легли мне на копыто. Отшлифованные поверхности были исчерчены глубокими выбоинами и канавками, идеально подходя друг к другу, и я довольно долго смотрела на эти белые кусочки мрамора, пока, наконец, не очнулась, звонко чихнув от белой пыли, сыплющейся мне на нос с огромного копыта.

— «Жизнь будет давить вас не менее сильно, Скраппи» — усмехнулся свирепый опцион, вновь превращаясь в моего доброго друга Медоу – «Но ты должна помнить, что лишь притеревшись друг к другу, вы сможете вновь образовать единое целое, которое не разобьют никакие годы и ненастья. А что же до всего остального…».

— «А все остальное – лишь прах на ветру» — прошептала я строчку из одной старой песни, глядя на белоснежную пыль, сдуваемую с моего копыта порывом теплого весеннего ветерка – «Прах на ветру…».

— «Поняла наконец?» — хмыкнул громила, вновь надевая свой вычурный шлем – «Ну, беги. И запомни то, что ты только что поняла. Все наши обиды – лишь прах на ветру».


— «Скрапс! Ты куда?!».

— «Потом, Грасс, потом!» — притормозив, я отмахнулась от сестры, едва не снеся ажурную тележку, которую та осторожно толкала перед собой, и вновь набрала скорость. Переходы мелькали один за другим, белые истуканы на углах сменились серыми, мышекрылыми пегасами, и наконец, я притормозила недалеко от двери в комнату, где поселили нас с Графитом. Понемногу начав ориентироваться в хитросплетениях дворцовых переходов, я все же смогла добраться до своей цели, хотя бы и затратив на это вдвое больше сил, чем нужно. Один из участков бешеной скачки проходил по внутреннему двору, и я постаралась как можно более незаметно вытереть грязные ноги о роскошную ковровую дорожку, справедливо рассудив, что грязные пятна вряд ли будут заметны на такой пестрой красоте. Подкравшись, я осторожно приоткрыла дверь, неслышно скользнув в комнату. Кажется, мои безмолвные вопли все же были услышаны – пегас был здесь. Сидя на кровати, спиной к двери, Графит разглядывал что-то блестящее на своей передней ноге, и похоже, не заметил моего прихода. Увлекшись, он даже не обратил внимания на слегка просевшую под моим весом кровать, и, приблизившись, я безмолвно, словно призрак, заглянула к нему через плечо.

На правой ноге пегаса болтались наши свадебные подарки друг другу. Тяжелое, тускло блестевшее кольцо с тихим звоном ударялось о темную, очерченную золотистой линией пирамидку, слегка покачиваясь на легонько подрагивающем копыте, и солнечные зайчики, сверкавшие на золотистом металле, веселыми искрами блестели у меня в глазах.

«Он что, тоже хотел снять мой подарок? Убить меня мало, идиотку фригидную!».

Не раздумывая более ни минуты, я протянула копыта, и аккуратно сняла с ноги вздрогнувшего пегаса темную пирамидку. Ловкое движение копыт – и цепочка с кулоном вновь закачалась на шее Графита. Навалившись на спину любимого, я скрестила ноги, стараясь обхватить его шею, и замерла, тихо прижавшись к его щеке.

— «Я не хочу тебя делить. Ни с кем и никогда» — просто и безыскусно прошептала я в черное, лохматое ухо, дрогнувшее от моих слов – «Я готова отдать себя всю, без остатка, хотя знать, что ты любишь другую, будет для меня невыносимо. Но если тебе это будет нужно, если таковы ваши правила, такова цена этого мира за любовь – я смирю-у-у-уАЙ!».

Конец моих слов превратился в тихий вскрик, с которым я отлетела назад, на кровать. Погрузившись спиной в мягкую перину, я ошарашено смотрела в лихорадочно блестевшие глаза нависавшего надо мной пегаса, гадая, что же могло вызвать такую реакцию и что, собственно говоря, мне делать дальше. Но все мысли разом вылетели у меня из головы, когда мягкие губы любимого впились в мою шею в тяжелом, почти болезненном поцелуе и помимо своей воли, я испустила долгий, тихий стон удовольствия, до боли сжав копытами голову целующего меня Графита.

Но прошлое не так-то просто отпускало свою добычу.

— «Похоже, нам нужно поговорить» — произнес Графит, аккуратно отползая в сторону и устремляя на меня внимательный взгляд. Перекатившись на живот, я засунула голову под подушку, крепко зажмурив глаза от отчаяния и стыда.

«Ну почему, ПОЧЕМУ?! Ведь все было так хорошо!».

Да, все было просто отлично. Легкая ласка, прикосновения мягких губ, тяжесть цепочки с кольцом, вновь занявших место на моей шее – и легкий озноб, переходящий в бурную, сотрясающую дрожь, лишь стоило мне почувствовать на себе тяжесть чьего-то чужого тела.

— «Я… Я хотел спросить тебя, Скраппи…» — неуверенно начал Графит, осторожно дотрагиваясь до моего вздрогнувшего плеча – «Может, ты хочешь рассказать мне, что с тобой?».

— «Нет» — глухо откликнулась я из своего убежища, вжимаясь головой в подушку и отворачивая хвост – «Прости меня, я просто дерганная дура. Вот, делай со мной что хочешь».

— «Я не хочу ничего «делать» с тобой, милая» — прижимаясь ко мне, произнес Графит, выгребая-таки меня из убежища между подушками и взваливая себе на живот – «Но нам точно нужно с тобой поговорить».

— «Графит, я не думаю…» — неуверенно проговорила я, отворачиваясь от озабоченной морды жениха, не в силах смотреть ему в глаза от жгучего, разъедающего душу стыда – «Давай, просто заберемся под одеяло, а? Мне будет спокойнее и я обещаю не дергаться, честно-честно!».

— «Вот именно это я и должен узнать. Почему ты дергаешься, а?» — копыта пегаса легли на мою мордочку, и уже через мгновение моя голова прижималась к его голове. Взгляд внимательных желтых глаз, казалось, лучился теплом и пониманием, и лишь где-то в их глубине я замечала тень затаенного беспокойства – «Тебя не оставляют равнодушной мои ласки, но стоит только мне зайти чуть дальше, как тебя начинает натурально колотить от ужаса. Что случилось? Почему ты мне не доверяешь?».

— «Я… Доверяю…» — тихонько шепнула я.

— «Тогда почему ты ничего не рассказываешь мне о том, что тебя беспокоит? Почему вздрагиваешь каждый раз, когда…» — запнувшись, пегас долгое время молчал, не выпуская мою голову из своих копыт – «Это из-за того, что произошло в замке?».

Я зажмурилась.

— «Что-то случилось в замке Ириса? Что-то плохое?».

Вздрогнув, я попыталась вырваться, но ноги пегаса держали крепко.

— «Что-то, в чем ты не хочешь признаваться даже мне?!».

— «ДА, ДА, ДА!» — дальше молчать уже не было смысла. Они догадались, они догадались обо всем. Содрогаясь, я рассказала ему все. О холодной камере. О странном полусне, похожем на наркотическое опьянение. О холодных, раскачивающихся стенах камеры и скрипучей двери, за которой лежал лишь темный провал. О полосатой фигуре, прижимающей к полу мое слабо сопротивляющееся тельце. О выворачивающей боли и тяжести чужого тела на моей спине. О рывках, мотавших меня по всей камере, пока я не упиралась головой в стену. И о многом другом, о чем я столь долго приказывала себе забыть.

— «Прости, прости меня. Я думала, все будет хорошо» — всхлипывала я, лежа в объятьях любимого, уже в который раз не найдя ничего лучше, как позорно разреветься на его груди – «Меня уже совсем не беспокоят эти кошмары, но каждый раз, когда я чувствую, как кто-то… Ну зачем, зачем вы мучаете меня, заставляя все это вспоминать?».

— «Ш-ш-ш, все хорошо. Я лишь хочу помочь тебе, понимаешь?» — копыто пегаса мягко гладило меня по голове, пока мое тельце не выплакалось, перестав вздрагивать и хлюпать носом — «Это был кошмар, всего лишь кошмар».

— «Правда?» — приоткрыв заплаканные глаза, я с надеждой уставилась на лежащего подо мной пегаса – «Ты тоже так думаешь?».

— «Конечно. Я в этом абсолютно уверен» — твердо сказал Графит, уверенно глядя в мои глаза — «Ведь ты же не понесла жеребенка с той ночи, ведь так? И твоя сестра, она же известный специалист, причем не только в Клаудсдейле, но и наверное, по всей Эквестрии – что сказала тебе она?».

— «Она назвала это посттравматическим стрессовым расстройством» — немного успокоившись, я вновь уткнулась носом в мягкую черную шерсть – «Но как я могу ей верить, если не верю даже сама себе?».

— «Вот видишь – даже осматривавший тебя врач сказала тебе то же самое. Значит, тебе нужно больше доверять своим друзьям. Вот, например, мне ты доверяешь?» — дождавшись моего кивка и ухмыльнувшись какой-то пришедшей ему в голову мысли, пегас перевернулся в кровати, в два счета скатывая нас с нее. Не успев даже пискнуть, я оказалась на широкой, черной спине любимого, бодро трусившего куда-то вдаль, по широкому коридору дворца.

— «А раз ты мне доверяешь, то я думаю, я знаю, что тебе сейчас нужнее всего».

— «Ванна? Серьезно?».

— «Погоди судить, пока не попробовала!».

Наша пробежка по коридорам дворца, залитым светом заходящего солнца, закончилась возле здоровенной двустворчатой двери, весь путь до которой я проделала практически верхом, трясясь поперек спины бодро скачущего пегаса.

— «Термы свободны?» — охраняющий дверь гвардеец только и смог, что кивнуть, вытаращив на нас глаза, пока мой благоверный открывал тяжелую деревянную створку – «Отличненько. Что еще?».

— «Но вместе не поло…».

— «Она со мной» — заговорщицки прошептал Графит белому единорогу, вознамерившемуся было протестовать против такого вопиющего нарушения этикета пребывания во дворце – «Боевой трофей!».

— «Когда мы вернемся, тебе придется очень быстро придумать какое-нибудь объяснение тому, что я только что услышала» — угрожающим тоном проговорила я, изо всех сил борясь с подавленным настроением, в котором пребывала после признания, сделанного несколько минут назад. Это было отвратительное ощущение, словно мне пришлось совершить что-то непристойное, признаваясь в мучающих меня мыслях, и я старалась, как могла, не портить настроение отчего-то повеселевшему пегасу – «Эй, ты чего?».

— «Держи это, и вот это… И это вот тоже не урони» — бормотал тем временем Графит, шарясь по большой комнате, чем-то напоминающей бельевой склад. Сверху на меня опускались какие-то тряпки, полотенца, и даже странного вида волосатая мочалка, длинной бородой повисшая у меня на шее – «Эй, Скрапс, ты какое мыло любишь?».

— «Я предпочитаю что-нибудь повкуснее» — пробубнила я, пытаясь выкарабкаться из-под горы полотенец – «И вообще, тебе не тяжело, тащить меня и всю эту кучу бель… Ух ты!».

— «Ага!» — ссадив меня на прохладную каменную скамейку, пегас просто лучился самодовольством. И было от чего.

Помещение, в котором оказалась моя обвешенная бельем тушка, напоминало громадный зал музея. Просторное, светлое помещение, выполненное в бело-розовых тонах, было украшено барельефами и лепниной, струившихся по высокому потолку. Гладкие стены были украшены белоснежным мрамором, густая сеть розоватых прожилок которого сразу напомнила мне малиновый коктейль Пинки Пай. Невысокие каменные скамейки, расставленные вдоль стен и в центре помещения, больше напоминали удобные лежанки, расставленные неизвестным умельцем вокруг неглубокого бассейна, наполненного прозрачной, чуть зеленоватой водой. Но главное было даже не это.

— «Ого! Это что – ванна?» — пораженно пропищала я, глядя на огромную купель. Глубокий чашеобразный сосуд был пристроен к одной из стен и выполнен в виде створки огромной раковины, так и манившей погрузиться в свою таинственную глубину.

— «Ну а ты как думала? Я давно хотел показать тебе это место, но не был уверен, понравиться ли тебе здесь» — подхватив меня под мышки, черный пегас без малейших усилий поднял меня в воздух, чтобы через мгновение осторожно опустить в оказавшуюся теплой воду.

— «Ну как?».

— «Зд-дорово!» — довольно забулькала я, по самые уши погружаясь в теплую воду. Расслабляясь, я положила голову на удобную, словно для этого и придуманную полочку, лениво рассматривая резные каменные цветы, скрывавшие в себе краны с горячей и холодной водой, и даже не протестовала, когда пофыркивающий от удовольствия пегас прижимался к моей спине, беря с расположенной неподалеку подставки разные пузырьки и флаконы.

— «Не то, опять не то, а это вообще что-то кобылье…» — лениво прядая ушами, я слушала бухтение жениха, все больше и больше расслабляясь от успокаивающего плеска и легкого массажа воды, омывавшей мое напряженное тельце, но еще более – от негромкого голоса любимого существа, занимающегося какой-то банной алхимией в двух шагах от меня.

«А представь, что это ранее утро. Муж ходит по кухне, бормоча и заглядывая в каждую посудину в поисках забытого накануне ланчбокса[6], в то время как улыбающаяся про себя жена уже нашла и вычистила эту коробку, доверху наполнив ее сэндвичами с сеном и цветами. Пора будить детей, иначе они опоздают в школу, и супруга выпроваживает своего благоверного на работу, сунув в его седельную сумку уже уложенный завтрак и не забыв чмокнуть его на прощанье, получая в ответ полный благодарности поцелуй».

Улыбнувшись, я приоткрыла глаза и чуть не захохотала – настолько мой милый соответствовал нарисовавшемуся в моем мозгу лубочному образу семейного счастья. В этот миг черный пегас как раз заглядывал одним глазом в какой-то пузатый керамический сосуд, словно пытаясь установить контакт с находящимся внутри джинном, и не сдержавшись, я тихонько захихикала, почувствовав щекочущую волну симпатии и одобрения от своего невидимого симбионта – похоже, дух оценил весь юмор ситуации, и я явно ощущала, что старику всецело симпатичен этот черный, рыжегривый пегас.

— «МЫ ПОЛАГАЛИ, ЧТО БУДЕМ ЗДЕСЬ ОДНИ!» — раздался позади трубный глас, несколько раз отразившийся от стен зала. Тихо пискнув, по устоявшейся привычке, я пулей нырнула в облако пены, способное спрятать меня целиком, и уже оттуда, из пенно-розовой глубины, смотрела на входящего в зал аликорна. Закрывавшиеся двери отрезали от нас изумленные морды стражей, до последнего момента таращившихся в узкую щель своими светящимися глазами. Похоже, они и впрямь не знали, что тут кто-то был, и с выработавшейся за год учебы циничностью я предположила, что сейчас начнется яростный спор и заключение пари на внеурочный наряд по поводу наших личностей, а самое главное – наказания, которое нам придумает разгневавшаяся принцесса.

«Вот так-так! Кажется, сама принцесса Луна решила принять перед сном бодрящую ванну?» — странно, но я совсем не чувствовала страха или обеспокоенности, возникавшие во мне каждый раз в обществе Селестии. В отличие от своей правящей сестры, Луна была для меня чем-то загадочным и привлекательным, рождая внутри чувство странной сопричастности, объяснить которого я не могла и сама. Ни страха, ни волнения – лишь какая-то глубокая, затаенная симпатия и доля сочувствия – вот и все, что я чувствовала, глядя на темно-синего аликорна.

— «Ага. Мы тоже так думали, вашвысочство!» — булькнула я из пенного сугроба, косясь на замершего в поклоне Графита — «Но раз уж вы нас посетили, то мы вполне можем и вам потереть спинку».

— «КАКАЯ НАГЛОСТЬ! КТО ИЗ ВАС, НЕДОСТОЙНЫХ, ОСМЕЛИЛСЯ ПРИКОСНУТЬСЯ К МОЕЙ ЛЮБИМОЙ МОЧАЛКЕ?».

— «Ну спасибо тебе, Скрапс» — одними губами прошептал Графит, косясь на розовый сугробик, намекающе тычущий копытом в его сторону – «Все, считай, ты осталась вдовой».

— «А ЭТО ЧТО? ДРАГОЦЕННЕЙШАЯ ПЕНА ИЗ ДАЛЕКОГО ДРОМЕДОРА?» — продолжала возмущаться принцесса, подходя вплотную к купели, и надменно глядя на нас с высоты своего роста – «КАК СМЕЛИ ВЫ, НЕДОСТОЙНЫЕ… ЧЕГО ТЕБЕ, МЕЛКАЯ?».

Слушая трубные излияния принцессы, я лишь умильно улыбалась из пенного домика, приглашающе похлопывая копытом по воде. Моя ухмылка стала еще шире, и я мысленно хихикнула, при виде ошарашенного выражения, появившегося на морде аликорна, наконец понявшей смысл моих намекающих телодвижений.

— «Это общие термы!» — прекратив улыбаться, заявила я с упрямым выражением на мордочке, при виде колебаний стоявшей перед нами принцессы – «И мы пришли сюда первые! Как преданные подданные вашего высочества, мы с радостью разделим с вами эту чудесную ванну. Но если вы возражаете…».

— «НЕСОМНЕННО!».

— «… или стесняетесь своего тела…».

— «ЕСТЕСС… ЧТО?!».

— «… то вы всегда можете дождаться своей очереди!».

— «НЕТ, НУ КАКОВА НАГЛОСТЬ!» — принцесса Луна изо всех сил топнула ногой, поднимая с пола фонтанчик брызг – «ПРЕДЛОЖИТЬ МНЕ, ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЕ НОЧИ, РАЗДЕЛИТЬ… ЭЙ, ОСТАВЬ МОЧАЛКУ В ПОКОЕ!».

— «Милый, ты можешь разогнуться – принцесса не собирается смущать нас своим присутствием» — начиная тереть мочалкой шею, твердо заявила я, в душе потешаясь тому, что достаточно легко могла читать чувства стоявшей перед нами повелительницы ночи – «Пожалуй, сегодня я воспользуюсь этой чудесной мочалкой, которую ты так доблестно спер из покоев принцессы».

— «ЭТО ПРАВДА?!» — кажется, пол начал потихоньку подрагивать, или мне только показалось?

— «Конечно, ваше высочество!» — с пафосом заявила я, изо всех сил толкая скрывавшиеся под пенной водой ноги черного пегаса, уже готовившегося обличать мою гнусную ложь. Пошатнувшись, он с головой погрузился в благоухающую воду, и теперь мог лишь кашлять и чихать, отплевываясь от жирных розовых клубов пены – «Он в тайне боготворит ваше высочество, и чтобы доказать мне силу своих чувств, не нашел ничего лучше, как принести мне в подарок эту безделушку, принадлежащую своему кумиру».

— «О, ДАЖЕ ТАК…» — перестав хмуриться, принцесса ночи перевела вопросительный, но теперь уже гораздо более благосклонный взгляд на вновь согнувшегося в поклоне пегаса, благодаря моим усилиям, напоминавшего взъерошенного Санта Клауса со сбившейся на бок пенной бородой. Дно купели перестало подрагивать в такт трясущемуся полу, и я вновь позволила себе приглашающее хлопнуть по взметнувшейся под моим копытом пене. На морде стоявшей перед нами принцессы явно отразилась борьба чувств. Она явно испытывала нешуточный соблазн выкинуть нас обоих из ванны на мороз, но я слишком крепко прижимала к себе ее заветную мочалку, явно выражая всем своим видом, что не отдам свой трофей без боя, шум которого явно привлек бы ненужное внимание остальных ее подданных. Да и нагретая вода, скрытая клубами розовой пены, пахла так соблазнительно…

— «Я даже потру вам спинку!».

Соломинка сломала спину верблюду. Вздохнув, аликорн быстро, но очень изящно освободилась от своих накопытников и диадемы, осторожно вступая в горячую воду и присаживаясь рядом со мной, оттеснив от меня мгновенно вспыхнувшего, словно свечка, Графита.

— «Ты совсем не боишься НАС» — произнесла она практически нормальным голосом, но все еще умудряясь выделять относящиеся к собственной персоне слова в своей неподражаемой манере — «Ответь НАМ – почему?».

— «А я должна?» — как-то очень беззаботно хихикнула я, поливая из изящного серебряного ковшика магическую гриву принцессы, тотчас же принявшую вид вполне обычных, хотя и очень густых, волос – «Рядом с вами я почему-то чувствую себя очень спокойно, и защищенно… Словно с матерью, которую я никогда не знала».

— «Ах вот как» — совсем не по-королевски потупилась она, делая вид, что увлечена разглядыванием пенных хлопьев, падающих с ее головы, уже вовсю намыливаемой моими копытами — «Тогда это объяснимо. Ну что ж, раз МЫ оказались в таком, довольно интригующем, положении, в каком не были уже тысячу лет, то наедине, ты можешь звать меня просто Луной. И кстати, тут кто-то обещал потереть мне спину?».

— «Милый, займись делом» — скомандовала я, перебрасывая наконец отплевавшемуся от пены пегасу королевскую мочалку, которую принцесса проводила обеспокоенным взглядом темных глаз — «Я не давала себе повода разобраться, почему я испытываю эти чувства, находясь возле вас… То есть, возле тебя, Луна. Рядом с принцессой Селестией все по-другому – волнение, обеспокоенность, иногда даже страх. А вот рядом с тобой – все совершенно наоборот».

— «Ты все еще мое творение, Скраппи, и похоже, в тебе зажглась маленькая искорка моей былой силы. И наверное, поэтому я так спокойно, и даже благосклонно отношусь к твоим забавным выходкам» — зажмурившись, Луна долго молчала, наконец, благодарно кивнув Графиту, осторожно водящему пенной мочалкой по темно-синей спине, в то время как я, в который раз, обильно намыливала густую, черно-синюю гриву — «Моя ошибка – и мое последнее творение».

— «Чи-иво? ОШИБКА?!» — я даже задохнулась от такого заявления, и не глядя, окатила некоронованную приколистку холодной водой из ковша – «Графит! А ну хватит намыливать ей спину! Не видишь что ли — тут твою невесту обижают!».

— «А-ах-ха-ха-ха-ха!» — запрокинув голову, Луна расхохоталась, смывая с гривы результат моих банных усилий – «Просто чудесно! Мне следовало познакомиться с тобой раньше, Скраппи Раг! Ты так не похожа на окружающих нас с сестрой пони, с их подобострастностью и угодливостью, уже успевших меня порядком утомить. А вот ты напоминаешь мне о старых временах, и пожалуй, я подумаю над тем, чтобы оставить тебя при своей персоне. Думаю, твой нареченный жених не будет против?».

Судя по виду Графита, в этот момент он явно был не против сбагрить как можно дальше опасную маленькую интриганку, но натолкнувшись на мой щенячий взгляд, он пересилил себя, и отрицательно помотал головой.

— «Прошу простить мне мою дерзость, Госпожа. Увы, я люблю ее, и не променяю ни на одну кобылу, ни на какие сокровища этого мира».

— «О, юные сердца» — кажется, этот ответ нисколько не разочаровал принцессу, элегантно выжимавшую мокрую гриву. Я заметила взгляд милого, остановившийся на двигающемся в воде королевском крупе, едва видном в покрытой пеной воде, и вновь пнула его по ногам, отправляя в очередной глубоководный заплыв – «О, весна. Время молодости и любви, как говорили в мое время. Я чувствую, что вы еще не изведали друг с другом всех восторгов влюбленных?».

— «Восторгов? А, «этих» восторгов…» — я смущенно потупила глаза, косясь на отфыркивающегося пегаса, вновь превращенного моими усилиями в розовобородого Деда Мороза – «Ну, у нас, то есть, у меня, есть определенные трудности… Но мы с ними боремся! Поэтому-то и решили посетить эти термы. Ну, я так думаю».

— «Какой интересный способ» — ехидно фыркнула Луна, нанося на свои волосы какой-то пахучий бальзам из обнаружившегося в углублении на бортике керамического флакона – «Я так и знала, что неспроста вы похитили любимую банную принадлежность повелительницы ночи. Ведь когда-то, в древнейшие времена, меня почитали и как покровительницу любви и чувственных ласк, пока не появилась эта проныра Каденза. А уж сколько этой драгоценной пены, усиливающей чувственность и страсть, вы сюда вылили… Думаю, лучше мне не говорить сестре о том, что по кое-чьей вине в ее персональном бюджете образуется неплохая дыра, правда?».

— «Ни-и-ипонила» — медленно, словно башня линкора, я повернулась к смущенно потупившемуся Графиту – «Милый, ты что — купал меня в афродизиаке?!».

— «Не вини его, юная пони» — приблизившись, шепнула мне Луна, глядя на мою сердито нахмуренную мордочку – «Твой суженый на правильном пути. Верь ему – лишь с его помощью ты сможешь встретить свой страх, встретить – и побороть. А я сегодня прослежу, чтобы никакие кошмары не смели тревожить ваш сон».

— «С-спасибо, прин… Луна» — я вновь опустила глаза – «Но только боюсь, что это не…».

— «А ты не бойся. Лишь тот, кто летит один, может упасть» — отстраняясь, проговорила принцесса – «Летящие вместе никогда не пропадут».

— «Да, думаю, стоит запомнить эту великую мудрость» — буркнула я, поглядывая на принцессу ночи – «Пожалуй, Луна, нам стоит почаще встречаться в этом отличном месте – а вдруг и я, в конце концов, заговорю загадками? Тогда все сразу поймут, что я очень умная пони!».

— «Ах вот как! Ну, что же, за все произошедшее сегодня, за всю ту дерзость, что позволяла ты себе…» — повернувшись ко мне, Луна лукаво прищурилась, и через мгновение, ее нога неожиданно быстро метнулась вперед, ловко перехватывая мое попытавшееся отпрянуть тельце – «За все это – я выкупаю тебя сама!».

— «Ай! Памагииииитеееее!» — заверещала я, отчаянно отбиваясь от королевских копыт, тщательно намыливающих мою гриву каким-то странным, остро пахнувшим шампунем – «Хулиганы зрения лишают! Графит, а ты-то что смотришь?!».

— «Ничего не могу поделать, милая – я вновь на службе» — ехидным тоном заявил мне черный подлец, стряхивая со своей рыжей гривы хлопья летящей от меня темно-синей пены – «Охраняю мочалку Госпожи, чтобы очередной влюбленный не спер ее из королевских покоев».

— «Ах так? Ах *буль-буль-буль* так?!» — простонала я, отплевываясь от льющейся на меня воды, под аккомпанемент веселого смеха Луны – «Ну, вы поплатитесь! Вы все у меня поплатитесь! Бойтесь мести злобного духаааааааа!».


— «Не стой на холоде, иначе простынешь» — скомандовал мне Графит, когда мы вернулись в свою комнату, уже освещенную ярким светом магических огней, рассевшихся на антикварной люстре. Всю дорогу я тихо ныла, прячась от встречавшихся нам стражей за широким боком любимого, вздрагивая от каждого шума, каждого звона доспехов сменявшихся на посту ночных стражей. На моей голове красовался огромных тюрбан из намотанных полотенец, и я чувствовала, как моя черно-белая грива шевелиться под ним, словно живое существо, постепенно приобретая отвратительную схожесть с магически развевающимися гривами королевских сестер. Это был подарок за веселое времяпровождение в ванной, как объяснила мне принцесса, и я чувствовала, что еще долго не смогу носа высунуть из комнаты, не смущая дворцовую челядь своей новой, развевающейся шевелюрой.

«Убивать надо за такие приколы! Ну как я теперь кому-нибудь на глаза-то покажусь?!».

— «А вот не буду!» — шмыгнув носом, заявила я, изо всех сил демонстрируя гордую независимость – «Останусь стоять тут, возле окна, потом заболею и… и… А-а-а-апчхи!».

— «Ну, хватит дуться» — похоже, ванна с афродизиаком не прошла для кого-то даром. Не успела я и пискнуть, как налетевший на меня Графит шустро уволок в кровать мою возмущенно дергающую задними ногами тушку – «Тем более что это я должен обижаться на твое поведение. Я уже несколько раз за этот вечер был на волоске от ссылки на луну, и поэтому, как примерный жених и будущий муж, я просто обязан поучить тебя хорошим манерам!».

— «Да? И что ты будешь дела-а-а-а….» — мой голос истончился на писк, когда влажный язык любимого прошелся по моему подбородку, спускаясь на горло и грудь. Подняв передние ноги, я попыталась было оттолкнуть голову пегаса, уже спустившуюся ниже, и вовсю покусывающую мой живот – «Графит… Прошу… Я…».

Ответа не последовало. Накрытая с головой огромным одеялом, я могла лишь вздрагивать, ощущая прикосновения мягкого, горячего языка, ласкающего попеременно то живот, то грудь, то бедра. Оставив сладкое на закуску, пегас не торопился, и вскоре я уже тихо млела, отмечая каждый новый поцелуй или легкий укус тихим, протяжным выдохом и подергиванием распахнувшихся крыльев. Напряженные, расправившие все перья, они стали настолько чувствительными, что я едва не закричала, почувствовав прикосновение губ, а затем и зубов, к заветным точкам под крыльями, спрятанным в мягком белом пуху. К этому времени я немного пришла в себя, и даже попыталась отвечать на ласки любимого, но не слишком преуспела в этом начинании, ощущая, как каждое новое прикосновение заставляет мысли разлетаться стаей глупых, вспугнутых бабочек. Твердые копыта удивительно мягко проходились по моим крыльям, каждый раз находя на них новые и новые точки, прикосновения к которым вызывали волны истомы, прокатывающихся по моему тельцу, поэтому я не сразу осознала, что уже лежу на спине, широко раскинув задранные в воздух задние ноги, а между ними уже устроилось чье-то большое, невидимое в темноте, тело.

Судорожно вдохнув, я попыталась дернуться, но тяжесть лохматого тела вжала меня в перину, не оставляя мне ни единого шанса на спасение, и я едва не закричала, чувствуя чужеродную теплоту, вторгающуюся в мое тело. Приподнявшись на передних ногах, пегас осторожно, но верно усиливал давление, и вскоре я сдалась, отступая под напором ласк и огня, устроившегося между моих ног.

И наконец, наши тела стали единым целым.

Полностью осознать это я смогла лишь потом, а в тот момент, я могла лишь тихо простонать, чувствуя, как что-то большое и горячее раздвигает мою плоть. Медленно преодолевая сопротивление моего сжавшегося в испуге тела, Графит погружался все глубже и глубже, часто останавливаясь, словно давая мне передохнуть и чуть-чуть привыкнуть к незнакомому ощущению наполненности, нарастающему между задних ног. Кажется, этот момент длился целую вечность, и под конец, я почувствовала, что пегас собирается сдаться – поднимаясь, он начал медленно выходить из меня, сползая с моей распяленной тушки.

«О нет, нет, нет! Богини, только не сейчас, когда ты был так близок к цели!».

Вздрогнув, я поняла, что это был переломный момент. Слова, сказанные мне принцессой ночи, кристаллизовались в моем сознании в одну четкую мысль – если я не смогу преодолеть свои страхи сейчас, то не смогу сделать этого никогда.

— «П-подожди!» — взметнувшись, я ухватила копытами шею сползавшего с меня пегаса, стараясь вновь притянуть его к себе. Край одеяла приподнялся, и в рассеянном свете магических свечей я увидела тело Графита, нависавшее над моим крупом. Приподнимаясь, пегас практически вышел из меня, и я изо всех сил подалась ему на встречу, с протяжным стоном повисая на шее милого, изо всех сил двигая крупом навстречу его телу — «Графит, помоги мне! Сделай это! Помоги преодолеть этот страх, прошу!».

Как это часто бывает, в критической ситуации тело взяло верх над рассудком. Или это был дух, столь экстравагантно решивший прийти мне на помощь – я не знаю до сих пор. Но каждый раз на моих щеках появляется стыдливый румянец от воспоминаний о том, что я творила в тот поздний весенний вечер.

Подтянувшись, я отчаянно впилась в губы нависшего надо мной пегаса, ошарашенного столь резкой сменой наших ролей. Удар напряженными, но все еще подчиняющимися мне крыльями – и одеяло улетело куда-то под потолок, сметая по дороге жалобно зашипевшие огоньки магических свечей. Шлепок, в стиле стражей, по обеим лопаткам – и передние ноги нависающего надо мной пегаса подломились, приземляя его прямо на мою охнувшую тушку. Кажется, Графит собирался что-то сказать, а может, даже и возразить, но я яростно набросилась на его морду, целуя его нос, губы и глаза, а мой круп неистово дергался в невообразимой пляске, наполовину насаженный на вновь воспламененный страстью член любимого. Потеряв счет времени, мы катались по постели, борясь, вминая друг друга в перину, рыча и хрипя, словно сиамские близнецы, предпринявшие безумную попытку разделиться. Словно заразившись моим безумием, пегас яростно кусал мою шею, при каждом удобном случае стараясь навалиться, подмять – и погрузиться еще глубже в мою напряженную, сведенную судорогой плоть. Я не оставалась в долгу, и каждый раз, оказываясь под обезумевшим пегасом, я яростно, до крови, кусала и целовала его губы и шею, чувствуя, как приближается какой-то важный момент.

И вот наконец, он настал. В очередной раз навалившись на мою извивающуюся в его объятьях тушку, пегас нанес два мощных удара крупом, мощными рывками погружая в меня свой член – и замер, больно сжав зубами мое ухо. Я чувствовала, как что-то горячее толчками выплескивается из наполовину погруженного в меня органа пегаса. Рефлекторно, я сжалась настолько сильно, что даже веса моего далеко немаленького жениха не хватило на то, чтобы позволить ему войти в меня целиком, и теперь мы неподвижно лежали, сплетясь в лунном свете странной многоногой химерой, обильно пачкая измятые нашими скачками простыни. Наконец, тяжело дыша, пегас соскользнул с моей распяленной, раздавленной, измятой тушки, ложась рядом и принимаясь осторожно гладить копытом мои бурно вздымавшиеся грудь и живот.

Судорожно вдыхая воздух, я осторожно перекатилась на бок, и молча уткнулась носом в лохматую грудь черного жеребца, стараясь как можно осторожнее собрать вместе практически онемевшие задние ноги и круп. Подняв глаза, я с облегчением вздохнула, видя виноватую улыбку, блуждающую по морде Графита, разглядывавшего мою осторожно копошившееся рядом с ним тельце, и прикрыла глаза, прислушиваясь к новым, необычным ощущениям усталости, онемения и тихой, нарастающей боли где-то внутри, под хвостом, и холоду на испачканных чем-то липким бедрах.


«Пожалуй, принимать ванну сразу после постельных утех – все же не самая глупая мысль» — подумала я, вытираясь мохнатым полотенцем, обнаружившемся в шкафчике маленькой, просто крошечной, по сравнению с громадой терм, ванной комнаты – «Видимо, мне придется вести дневник, куда записывать нужные вещи, ибо девичья память…». Запнувшись, я рассмеялась. «Какая уж там девичья? Все, теперь ты взрослая кобыла».

Не знаю, кто уж там толкал меня под бока, но проснулась я рано утром, в обнимку с любимым, на смятых, перепачканных чем-то простынях. Потягиваясь, я с трудом отлепилась от коробящейся, хватающей меня за шкурку ткани, успев еще и покраснеть, когда мне пришлось аккуратно высвобождаться из-под полуопавшего органа любимого, удобно устроившегося на моей задней ноге. Слезая с кровати, я чувствовала, как мои глаза сами собой поворачиваются в сторону этой черной дубины, поражаясь ее виду и размеру, ведь я еще не знала, что данная часть тела у пони обладает гораздо большим размером по отношению к остальному телу, нежели у поселившихся в моих воспоминаниях людей. Вроде бы вполне соразмерная телу самого пегаса, своим сложением ненамного уступавшему одному моему знакомому опциону, она внушала мне настоящий трепет, и я невольно почувствовала смутную гордость за то, что вчера умудрилась «заглотить» хотя бы половину этого черного монстра.

«Нет, нужно будет подумать над какой-нибудь другой позой» — думала я, изо всех сил отскребая следы вчерашнего от жесткой, стоявшей колтуном шерсти на бедрах и в паху – «Представь, что будет, если этот маньяк однажды навалится сверху? Да он жеж тебя пополам разорвет!». Я намывалась, ловко орудуя большой щеткой, удобно выполненной в виде круглой таблетки с ручкой, в которую так удобно было вставлять копыто пони. Ванна и бодрящий, контрастный душ взбодрили меня настолько, что в комнату я вышла едва ли не пританцовывая, мурлыча про себя какую-то бодрую песенку про весну, слышанную когда-то в Понивилле. Милый еще спал, глупо ухмыляясь во сне и вывалив на бок длинный розовый язык. Скабрезно хихикнув, я аккуратно поместила этот длинный, розовый орган обратно в рот его владельца, попутно укрыв развалившегося пегаса скинутым ночью на пол одеялом. Тихонько проворчав что-то, Графит даже не подумал просыпаться, шаря во сне рядом с собой передней ногой, и мне пришлось схитрить, подкинув ему подушку, которую тот и прижал к себе, словно тельце мелкой пегаски, попавшей накануне вечером в его загребущие копыта.

Улыбнувшись, я села за стол, пододвигая к пюпитру пачку лежавшей рядом бумаги. Спать не хотелось совершенно, а раннее утро не располагало к тому, чтобы начинать шуметь в коридорах дворца, мирно досыпавшего свои последние часы перед рассветом. Красная полоска зари уже украсила крыши домов, видневшихся за крепостной стеной, и я не стала будить любимого, зажигая свет магических огней, довольствуясь рассеянным светом из окна. «В конце концов, я ж карты на ходу, в машине рисовала, в скудном свете проносящихся мимо ночных огней спящего города. Что мне какой-то там рассвет!». Зажав под копытом карандаш, мимоходом свиснутый вчера у какого-то служки, повстречавшегося нам на пути из терм, я приступила к творчеству.

Разгоравшаяся заря уже сменилась ярким весенним солнцем, вовсю освещавшим освобожденные от снега крыши и улицы столицы, когда я заканчивала предварительный набросок своего доклада. Я почувствовала укол сожаления от того, что не смогла участвовать в общенародной забаве нашего городка, называемой «Проводы зимы», но быстро призналась себе, что вряд ли смогла бы делать что-то осмысленное, кроме разгона несанкционированных полетов пернатых животин с помощью дубинки и щита. «ОМОН разгоняет облака» — гадко хихикнула я, вспомнив древнюю карикатуру, на которой осенние нарушители погоды скопом убегали от самолета, на каждом крыле которого сидело по несколько гориллоподобных полицейских в бронежилетах и шлемах — «Вряд ли Флаттершай обрадовалась бы такому повороту дел».

— «Чего это ты тут хихикаешь, а?» — раздался у меня над ухом сонный голос, перед тем как на мою спину легли чьи-то тяжелые ноги. Копыта попали прямо на свежевыкупанную, ставшую очень чувствительной шкурку между крыльями, и я тихо пискнула, чувствуя, как начинают расправляться мои перьевые простыни. Не обращая внимания на вертевшуюся между его передних ног пегаску, Графит перегнулся через меня, и сонно разглядывал исписанные листки, не забывая утихомиривать меня ласковыми покусываниями за ушком.

— «Однако ж!» — наконец буркнул он, оставляя корявую писанину и зарываясь носом в мою свежеотмытую, вновь пахнувшую малиной гриву – «Хоть я со сна и понял все с пятого на десятое, да и почерк у тебя… Но милая, ты точно думаешь, что это будет правильно – объединять гвардию и стражей?».

— «Еще как. Тем более что мы не полностью объединим их – действительно, это было бы глупо и попросту опасно. Нет, я считаю, что нужно поступить умнее. Я предложу принцессам сформировать новую силу, задачей которой будет служба на рубежах нашей страны и за ее пределами. Мы не позволим ей бороться со своим же собственным народом, вместо этого, направив все ее силы на расширение наших границ, освоение фронтира[7] и удержание приобретенных земель. Естественно, Гвардия и Стража останутся, но на них будут возложены чисто охранные и полицейские задачи внутри страны».

— «Ого!» — кажется, мой маленький спич не на шутку впечатлил Графита. Рассеяно жевавший мою гриву черный пегас даже проснулся, и уже с нешуточным вниманием щурился на исписанные мной листы, едва слышно поругивая мой «медицинский» почерк – «Признаться, я никогда и не слышал о таком. Думаю, тебе нужно поскорее показать это принцессам. Вот только я не нашел нигде названия этого воинского объединения…».

— «А я уже придумала, только это – секрет!» — ухмыльнувшись, я чмокнула милого в щеку, не забыв попутно показать ему язык – «Я хочу назвать его так, как сделали это мои древние предки. Я назову его – ЛЕГИОН».

____________________________________________________

[1] Судя по словам Твайлайт, это вежливое обращение к пони на службе. Желающим причаститься – курить [S01Ep22 — A Bird in the Hoof].

[2] Подвязка – предмет нижнего белья в виде украшенного, надетого на ногу колечка или тесемки. Довольно популярна в западных странах как аксессуар для свадьбы или интимного костюма.

[3] Свинг – групповушка с обменом партнерами.

[4] Кампус – обособленный поселок со своей инфраструктурой, как правило, предназначенный для проживания студентов или членов какой-либо организации.

[5] Альков – небольшая ниша, углубление в стене.

[6] Ланчбокс (англ. Lunchbox) – коробочка для переноски еды на работу. Дословно – коробка для пищи.

[7] Фронтир – постоянно раздвигающаяся граница обжитых земель. Ничейные земли, готовые к освоению или завоеванию.