Бренные останки

Пинки Пай

— А потом он и говорит: «А я закажу то же, что и она!»

Пинки Пай закончила шутку и, чуть не лопнув от смеха, схватилась передними ногами за бока, свалилась на пол, покаталась по нему и завершила все это сдавленным хихиканьем. Ну, я почти уверена, что так оно и было. Я тонула в глубинах своего горячего шоколада. Это был лучший горячий шоколад в Сахарном Уголке: из настоящего какао и сливок, с эдакими маленькими зефирками, что, постепенно растворяясь, плавают на самой поверхности.

Я вглядывалась в свой шоколад, когда почувствовала, как Пинки дружески обняла меня. Она заглянула в мою чашку через плечо:

— Увидела там что-то интересное?

Я улыбнулась:

— Извини. Просто кое о чём задумалась.

— Хм. Ты многое пережила в последнее время, не так ли? Не хочешь поговорить об этом с тётушкой Пинки?

— Смотря о чём.

Я сделала глоток шоколада, но очень скромный. Он был таким горячим, что чуть не ошпарил мне язык.

— Помнишь Пэйдж Тёрнера?

Она кивнула:

— Ну да. Он был странный. Библиотекарь, который не любил книги!

Я повернула к ней голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Его особым талантом были книги, так? Как у меня вечеринки.

Она хлопнула себя прямо по кьютимарке с такой силой, что волна пошла по всему телу.

— Но делился ли он книгами? Нет! Он заставлял народ расписываться за них. Да ещё и возвращать!

— Пинки, так и работают библиотеки.

— Значит, они работают неправильно.

Она кивнула с такой уверенностью, будто это решало все вопросы:

— Но даже несмотря на это, он был замечательным пони. Кроме того, ему нравилось печь. Я потратила кучу времени, помогая ему с выпечкой.

Я привстала:

— Потратила?

— Угу! А что?

— У него были родственники? Хоть какие-нибудь?

Мой вопрос взволновал Пинки сильнее, чем я ожидала. Она откинулась назад, её уши встали торчком. Подруга покачала головой, и я почувствовала, как тают последние надежды.

— Он не любил говорить о них. Думаю, потому что не особо с ними ладил. После смерти Голден Окс^[4] он остался совсем один.

Уши Пинки печально опустились, и она отвернулась. Её взгляд, казалось, исследовал узор древесных прожилок на нашем столе.

— Голден Окс?

— Его особенная пони. Они жили вместе, но она скончалась ещё до моего рождения. Он рассказывал, что она была красивой и доброй, и он никак не мог поверить в то, что она покинула его навсегда.

Голос Пинки был тих и мягок. Совсем не похож на обычный.

Я закрыла глаза. Уже зная ответ, я всё равно спросила:

— Каким… каким был её особый талант?

— Она любила деревья. Умела сделать так, что вырастая, они принимали любую форму по её желанию.

Пинки поскребла стол копытцем, будто стирая воображаемую соринку.

— Он рассказал, что Библиотечное Дерево было её идеей. Таким образом, их особые таланты должны были остаться вместе. Навсегда.

Ох.

На мгновение мне снова почудился отвратительный запах гари, и я потрясла головой, избавляясь от ужасных воспоминаний.

В конце концов я покончила с шоколадом и ушла.