Ксенофилия: Shotglass оneshots

44. Голубая мечта

Селестия металась взад-вперёд по своей комнате. Это невыносимо! Она единолично управляла Эквестрией тысячу лет, запугивала драконов с их идеальным спокойствием, но это мучило её изнутри – зуд, от которого не избавиться, заусенцы меж крыльями, до которых не достать!..

— Проблемы со сном, сестра? — послышался голос Луны.

Селестия обернулась. Стоящая на балконе была, возможно, худшим в мире собеседником которому можно было бы попытаться объяснить это.

— Возможно, поможет стакан тёплого молока?

О, нет. Она в игривом настроении. Селестия едва сдержала стон.

— Нет, спасибо, Луна. Со мной всё будет в порядке.

Луна бодро прошагала из балкона в комнату.

— О, сестра, едва ли возможно приступить к моим обязанностям в качестве Опекуна Ночи, ежели б я оставила какую-либо пони, пусть и Принцессу Дня, в таком ужасно расстроенном состоянии!.. Даже не попытавшись, по крайней мере, предложить свою помощь. Пожалуйста, поведай мне о своих тревогах.

Селестия вздохнула.

— Ты знаешь мою беду, Луна. И я знаю, насколько она тебя забавляет.

Луна потёрлась об неё носом с той смесью подлинного сочувствия и злорадства, которую может себе позволить только родная сестра.

— Отчего же, сестрица, ведь все пони в Эквестрии просто обожают тебя? Откуда вообще могут взяться какие-то беды?

Селестия в ответ потёрлась об её спину. Принцесса ночи уже пользовалась этой подколкой сразу после новолуния.

— Все пони, да, — сказала она.

— Но не все из них настолько же сильно, как и прочие, — размышляла вслух Луна.

Селестия закатила глаза.

— Пип замечательный, любящий маленький жеребёнок, и очаровательный сверх меры, да.

Луна распростёрла крыло по спине Селестии.

— Да, в самом деле, он! Не говори мне, что такой маленький жеребёнок может вызвать у правителя Эквестрии такую душевную боль!

Селестия покачала головой.

— Ты ведь знаешь о чём я, Луна.

Луна театрально подняла крыло до подбородка.

— Но ежели всякий пони в Эквестрии любит Принцессу Селестию, как может быть, чтобы кто-то расстраивал её? — у неё перехватило дыхание. — О! Определённо не пони! Спайк-дракон вытеснил ради тебя из своего сердца леди Рэрити? Возможно, Том мечтает о блестящем маленьком кусочке кварца?

Селестия лишь моргнула.

— …есть камни на самом деле…

Хихиканье Луны стало воистину раздражающим. И она тут же ответила на свой вопрос.

— О! Твоя проблема — Беллерофонт Михаэлидис?

— Ты знаешь, что это он, — сказала Селестия со всем терпением, что смогла собрать.

— Но сестра, он оказывает тебе должное уважение, и он образцовый гражданин почти во всех отношениях! — с издёвкой запротестовала Луна. — Как он может быть какой-либо проблемой?

— Я обидела его, сестра, и он не принимает моих извинений, — сказала Селестия, и повернулась, вздыхая, к огню. — И ты это отлично знаешь. Кроме того, он опасен. Более опасен, нежели сам подозревает. Эта опасность по-прежнему существует. Даже сейчас, даже зная его… несмотря на всё, я помню об этом, и возможно, я должна исполнить те угрозы, что бросила ему. Твайлайт может никогда не простить меня, Рэйнбоу Дэш — вмиг поднять восстание против “Тирана Солнца”, а Лира Хартстрингс — выстелит смертями свой путь вплоть до тронного зала, вдобавок, вынудив меня уничтожить её. Вот что он мог бы сделать.

— Он мог бы стремиться покорить Эквестрию? — тихо спросила Луна, ещё дразня, но с тенью сомнения в голосе. — Мог бы всякий пони умереть за него?

— Они могли бы, — тихо ответила Селестия. — Если бы он сделал то, что даже Найтмер Мун не пожелала сделать своей сестре. Как ты хорошо знаешь. Ни одна из нас не в безопасности, пока он жив.

Крыло Луны потёрлось о спину Селестии…

А затем глаза Луны расширились.

Крыло соскользнуло, и тёмная аликорница села на круп, безумно хохоча.

— Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то, правда выходит наружу! — выдавила она. — Ты не боишься его! Ты… ты… — она завалилась на бок и принялась колотить по полу копытом, задыхаясь от смеха, а потом нараспев завыв: — Тия хочет Леро-о-о, Тия хочет Леро-о-о!..

Селестия почувствовала, словно солнце поднялось на её лице вместо неба.

— Луна! — отрезала она. — Я не шучу!

Слёзы текли по мордашке Луны.

— Ты обманываешь себя, сестра! — выпалила она. — Ты не боишься его, и ежели б ты была честна сама с собой, ты бы обязательно признала это! Ты… ты… — она вновь не сдержала хохот, а потом, задыхаясь, выдавила: — Он тебя возбуждает! Прикосновение опасности! Острые ощущения пришельца!

Селестия смотрела в камин. Он горит. Она хотела, чтобы он оказался там, после всего.

И пусть знает, что она достаточно зла, чтобы сжечь всё в огне, глядя на пламенные всполохи, как сейчас.

Она любила свою сестру. По-настоящему любила. Но может ли быть что-либо хуже, чем сестра, которая знает, о ком ты мечтаешь?..