Кобылка Что Надо

Ну, она это сделала

Небесно-голубой пегас летел по заросшему деревьями небу. Она не была изящной, эта пегаска; на самом деле она походила на мешок картошки с крыльями. Левую сторону ее распухшего, неправильной формы лица закрывала повязка. Часть ее шерсти отсутствовала: часть сгорела, другие места были сбриты, чтобы можно было зашить раны. Некоторые бинты были ярко-малиновыми, а другие — белыми на фоне ее небесно-голубой шерсти. Из-за повязки на глазу ее зрение не было объемным, и она летела опасно близко к деревьям.

Пегаска пронеслась сквозь деревья — каждый взмах едва не закончился катастрофой, — пока не добралась до колодца. Но это был не обычный колодец, нет. Это был совершенно непримечательный колодец, одиноко стоящий посреди леса. Давным-давно, во время Гражданской войны в Эквестрии, Луламуны искали способ обезопасить крестьян, если случится худшее. Так был построен колодец — по крайней мере, то, что казалось колодцем. На самом же деле это было убежище, место безопасности, место, где крестьяне могли укрыться от наступающих сепаратистов.

Небесно-голубая пегаска врезалась в колодец, ударившись о него. Ошеломленная, она с грохотом упала на землю, потом тряхнула головой, зафыркала и разразилась потоком ругательств, от которых близлежащая полевая мышь упала в обморок от шока. Потирая одним копытом шишковатую картофельную голову, небесно-голубая пегаска с трудом села и отшвырнула в сторону седельные сумки. Еще больше вульгаризмов вырвалось наружу, поток блудных прилагательных и описаний, от которых в воздухе вокруг нее замелькали мерцающие завитушки.

После этой встречи полевая мышь уже никогда не будет прежней.

Пошатываясь, Рейнбоу Дэш пыталась удержать равновесие. Пошатываясь, с напряженными зрачками, подрагивающими в неслышном ритме, она добралась до колодца и несколько раз обошла его, щурясь своим не залепленным глазом. Обогнув колодец несколько раз, она наконец нашла искомый камень. Она надавила на него копытом, услышала стук камня о камень, а затем начала поворачивать рукоятку кривошипа, чтобы поднять ведро, но ведро не поднялось из глубины.

Вместо этого колодец со звуком скрежета камня о камень отполз в сторону, открыв круговую лестницу, ведущую вниз. Поморщившись и поджав губы, она подхватила седельные сумки, вскрикнула, когда они ударились о ее израненные бока, и спустилась по лестнице в полумрак.

Через несколько мгновений из глубины земли раздался металлический лязг, после чего ничего не произошло. Когда прошло совсем немного времени, колодец снова пришел в движение, и камни с ужасным грохотом заскрипели друг о друга. Колодец вернулся в свое замаскированное состояние — простой непритязательный колодец посреди зеленеющего леса.

Рейнбоу замешкалась у двери и сделала глубокий вдох, от которого ее больные ребра почувствовали себя так, словно их снова начали бить. Она взмахнула хвостом — большая его часть отсутствовала — и, протянув правое переднее копыто, надавила на засов, чтобы открыть дверь, надеясь, что друзья придут на помощь.

Когда дверь распахнулась, она услышала знакомый голос:

— Дорогуша! Ты выглядишь просто ужасно!

За дверью оказался огромный подземный грот — или, может быть, цистерна, она так и не разобралась, — а неподалеку от двери стоял маленький причудливый столик, уставленный всем необходимым для чаепития, и свечи для освещения. Слышно было, как капает вода, и в ноздри ударил запах минералов. За столом сидели три пони, которых Рейнбоу была очень рада видеть: Рэрити, Трикси и Сумак.

— Дорогуша! Что случилось! Подойди и сядь!

Идя вперед, с седельными сумками, хлопающими ее по чувствительным бокам, Рейнбоу не решалась рассказать о том, что произошло. Рэрити будет приставать к ней… к тому же Рэрити должна знать. Чтобы Рэрити могла выполнять свою работу, нужно было обсудить все детали. Но в данный момент Рейнбоу просто хотела присесть и отдохнуть от избитого, ноющего тела.

— Я пошла по наводке и нашла Секретную Потогонную Мастерскую Позора Свити Браун Бетти. — Дойдя до стула, она села, поморщилась, а затем издала скулеж, прежде чем продолжить: — Я проникла в ее Секретную Потогонную Мастерскую Позора…

— Сама, дорогуша? — Рэрити подняла оба передних копыта и прикрыла рот, а Сумак смотрел на нее с восторженным, преданным обожанием.

— Сначала да. Я действовала как подлый лазутчик и использовала игрушки, которые дала мне Трикси, но потом все пошло наперекосяк, и внезапно я стала сражаться с целым потогонным цехом…

— Рейнбоу… ты должна быть осторожнее! Костюм может только защитить тебя!

— Да, но этот костюм вообще мало на что способен. — Потянувшись вверх, Рейнбоу потерла одну из многочисленных шишек на голове. — Капитан Эквестрия появился…

— Тарниш! — крикнул Сумак, заставив Рейнбоу сморщиться от боли.

— Да… он был в городе, наверное, по делам Общества. Оказывается, он разговаривал с тем же информатором, что и я. Он появился, когда я сражалась с сотней или около того противников, и когда он открыл двери, наступил момент, когда можно было услышать, как падает булавка. Клянусь принцессой Селестией, было так тихо. Мышиный пук был бы оглушительным. Но он закрыл за собой двери, и все пони как бы остановились, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.

— А что было дальше? — спросила Трикси.

— Капитан Эквестрия закрыл и запер за собой двери. Вот тогда-то все и стало интересно. Мы с ним вдвоем обрели второе дыхание, и к тому моменту шансы были равны. Мы даже захватили Вонючку Браун Бетти.

— Эппл Браун Бетти. — Сумак чуть не выплюнул эти слова. — Гнилое яблоко. Думаешь, она сбежит? Думаешь, ей удастся сбежать?

Рейнбоу покачала головой, а потом заскулила, когда ее шея захрустела.

— Почему ты так уверена? — Сумак откинулся в кресле и ждал ответа.

— Капитан Эквестрия сломал ей позвоночник после того, как она подожгла меня. Если она не получит магическое исцеление, то по некоторым причинам больше никогда не сможет ходить. Должна сказать, что костюм неплохо справлялся с пламенем… пока не перестал.

— Дорогуша… у тебя кровотечение. Позволь мне сменить тебе повязки. Я взяла с собой средства первой помощи и аптечку. С каждой встречей я становлюсь немного более подготовленной. Позволь мне осмотреть тебя, хорошо?

Вздохнув, слишком уставшая, чтобы сопротивляться, Рейнбоу согласно кивнула.

Окруженная чашками, тарелками и изысканными закусками, Рейнбоу Дэш морщилась, пока Рэрити срывала с нее повязки. В нескольких метрах от нее Трикси Луламун держала рваные остатки того, что осталось от костюма Кобылки Что Надо, а Сумак ходил вокруг нее по кругу. Костюм — то немногое, что от него осталось, — был в еще худшем состоянии, чем Рейнбоу. Мало что можно было изучить, чтобы внести улучшения в существующую конструкцию.

— Эти швы ужасны! — Рэрити издала пронзительный, бессловесный вой ужаса в подтверждение своих слов. — Это оставит морщинистый шрам! Да еще и за крылом, где кожа растягивается! Что случилось?

— Меня пырнули, — ответила Рейнбоу, но слова ее звучали глухо, потому что подбородок упирался в переднюю ногу, и она не пыталась поднять голову. — Лезвие ударило меня по ребрам и поцарапало кость. Это ножевая рана.

— Я собираюсь разрезать эти швы и наложить их заново. — Закатив глаза, Рэрити с отвращением хмыкнула. — Это что, в наши дни считается медициной? Отвратительно!

Даже с леденящим обезболивающим спреем было больно когда накладывали швы. Рэрити сделала множество маленьких, тугих стежков, зашивая бок Рейнбоу, словно порванное платье. Хотя Рейнбоу никогда бы в этом не призналась, ей было небезразлично, как выглядеть; ей нравилось быть красивой, милой пегаской, и мысль о том, что у нее будут отвратительные, уродующие шрамы, пугала ее.

Струйки воды поблескивали на стенах, но Рейнбоу не пыталась любоваться подземной красотой. Она лежала на столе, к чаю подавали изысканное блюдо из пегаса, и каждый раз, когда Рэрити прокалывала ее иглой, радужногривой пегаске приходилось бороться с желанием расплакаться. Она не могла плакать перед Сумаком, ведь она была его героем, а это означало бы подвести его.

— Малыш, ты в порядке?

— Эппл Браун Бетти была… моей… она была моей тетей, я полагаю? — Жеребенок опустил чашку на блюдце, раздался слабый звон. — Она была сестрой матери моего отца. Я бы хотел радоваться тому, что произошло, но мне не по себе.

— Малыш, семья — это сложно.

— Я знаю.

— Она скрывалась от властей много лет. — Рэрити закатила глаза, делая стежки, а затем изящно высунула язык. — Бич модного ряда Мэйнхэттена. Её дешёвые подделки дизайнерской одежды и высокой моды снижали продажи и наносили огромный ущерб трудолюбивым дизайнерам… в том числе и мне. Типичный Эппл. Интересно, что скажет Эпплджек, когда узнает.

— Держу пари, это будет ругань, — пробормотал Сумак.

— Она руководила этим ужасным иммиграционным рэкетом. — Трикси нахмурилась. — Предлагала помощь бедным иммигрантам, а потом взваливала на них долги. Это грязно.

— Последний костюм был таким жестким и негибким, что я едва могла двигаться. Эти бандиты изрядно меня потрепали, но он хотя бы защищал меня. В этом костюме я могла двигаться, но он не давал никакой защиты. — Рейнбоу закрыла незаклеенный глаз и на мгновение стиснула зубы, пока Рэрити затягивала рану. Когда боль стала невыносимой, она укусила себя за щетку и стукнула копытом о стол. Когда худшее прошло, потная Рейнбоу Дэш лежала, задыхаясь и отплевываясь от коротких голубых волосков.

— Дорогуша, я уверена, что совершенства можно достичь… со временем.

— От вонючих бомб Сумака появились волдыри. Это был неприятный эффект. Они были эффективны, но также представляли опасность для меня.

Ничего не сказав, разочарованный жеребенок издал стон.

— Запах был настолько ужасным, что пони тошнило, а пол стал скользким, и все пони скользили и падали. Никто не успел отползти в сторону, когда Капитан Эквестрия начал швырять швейные машинки. Моя маска спасла меня от вони, а костюм — от волдырей… Молодец, Рэрити. Но маска загорелась, и так пострадал мой глаз. Немного обожгло веко.

— Фу! — Трикси содрогнулась от отвращения и покачала головой, несомненно, пытаясь отогнать мысленные образы, вызванные описанием Рейнбоу Дэш.

— Магниты в сапогах хоть сработали? — спросил Сумак, на мгновение поправляя очки.

— Да. — Рейнбоу постаралась улыбнуться жеребенку, чья гордость была уязвлена. — Я смогла доставать бомбы из карманов и поджигать их. Эти магниты все упростили. Когда мы начали использовать герметичные маски, я уже не могла пользоваться ртом.

— А что-нибудь прилипло? — Все еще испытывая отвращение, Трикси погладила сына по голове. — Магниты были слишком мощными?

— Мне просто нужно было хорошенько толкнуть бомбы, чтобы освободить их. Все получилось. — Почувствовав, как игла проходит сквозь кожу, Рейнбоу зашипела и понадеялась, что Рэрити уже почти закончила, потому что действие обезболивающего спрея уже заканчивалось.

Потирая пушистый подбородок, Трикси сидела, откинувшись на спинку кресла, и казалась задумчивой.

Измученная, уставшая, страдающая от боли, деморализованная, но все еще как-то сохраняющая надежду, Рейнбоу вздохнула и приняла решение. Когда Рэрити затянула шов, пегаска зашипела, заскулила и поборола желание повернуть голову, чтобы посмотреть. Пора было последовать совету Рэрити, пусть даже это был очень неприятный совет.

— Думаю, я готова попробовать кожу. — Голос Рейнбоу был намного, намного более хриплым, чем обычно. — Я не уверена, как я отношусь к ношению кожи другого животного, но то, что меня снова ранили, заставило меня задуматься. Может быть, даже легкие металлические пластины в тех местах, куда мы можем дотянуться. Но мне все равно нужно, чтобы она была гибкой. Так я останусь в живых. Моя способность сражаться с большим количеством врагов зависит от того, насколько быстро я двигаюсь, чтобы оставаться вне досягаемости. Я не такая, как Тарниш, э-э, Капитан Эквестрия… Я не могу принять удар и отмахнуться от него. Я довольно хрупкая.

— Я с самого начала говорила, что кожа — это то, что нужно.

— Я знаю, Рэрити, знаю. — Огорченная, Рейнбоу Дэш сосредоточилась на дыхании, чтобы справиться с болью.

— Ты уже дала понять, что не собираешься отказываться от этого…

— Я не могу отказаться от этого! — Уши напряглись, почти безволосая грива шлепала по столу, ноздри Рейнбоу широко раздувались. — Слишком много преступлений и недостаточно поницейских! Я теперь одна из многих Исключительных в Эквестрии. У меня есть вся эта скорость, мощь и сила! Я могу делать то, что не под силу ни одному другому пегасу. Я должна подарить миру лучшие части себя и все, что я могу дать. Кроме того, что я Вондерболт, это единственная часть моей жизни, которая имеет смысл!

— Дорогуша… Я не собиралась говорить тебе, чтобы ты бросила. Я хотела напомнить тебе, что твои друзья будут рядом с тобой. Сейчас я делаю наряды для расширения возможностей для довольно большого количества исключительных личностей. И с каждым днем у меня это получается все лучше. — Рэрити скорчила изящную гримасу, отрезая нитку, которой она зашивала бок Рейнбоу. — Мне нужно придумать имя, потому что меня неофициально включили в реестр.

— Правда? — в один голос сказали Рейнбоу, Трикси и Сумак.

— По-своему я тоже необыкновенная. Я делаю наряды для расширения возможностей. Функциональные, практичные наряды. Мне сказали, что это редкий дар…

— Я была против, но Сумак зарегистрировался…

— Зарегистрировался? — Рейнбоу повернула голову, чтобы сфокусировать взгляд на жеребенке. — Зарегистрировался? Даже если ты знал, что твои матери убьют тебя? Ты храбрый, Сумак.

— Профессор Яйцеголовый. Так меня называет Флурри. Мне показалось, что это подходит. Я не уверен, что супергероям подобает придумывать себе имя. Они — часть общественного образа. И только публика решает, кто их герои.

— Профессор Яйцеголовый, я полностью это поддерживаю.

— Нет, Рейнбоу… даже не думай об этом. — Нахмурившись, Трикси скрестила передние ноги на груди. — Ответ — нет.

— Но я…

— Нет.

— Но он…

— Нет!

— Но мы…

— НЕТ!

Раздавленная, побежденная, Рейнбоу Дэш изо всех сил старалась выглядеть грустной:

— Но я хотела иметь помощника.

— Мам…

— Даже не смей говорить мне "мам", Сумак Эппл Луламун! Не-е-ет! Рейнбоу сейчас на столе, ее зашивают! Я ни за что не позволю тебе пойти с ней бороться с преступностью!

— Я ни за что не позволю Сумаку отправиться со мной на охоту. Это было бы безумно опасно. Мне просто нужен помощник дома. Приятель, которому я могу довериться. Гаджетист.

Успокоившись, Трикси фыркнула и уставилась на Рейнбоу, передние ноги которой по-прежнему были сложены на груди:

— Он уже делает это… вроде как. Думаю, я могу это допустить. Но я все равно не рада, что он пошел против моего желания и зарегистрировался. Пеббл его подговорила, я это точно знаю.

— Да, — признался Сумак, кивая. — Она сказала мне, что никогда не сможет полюбить пони, который сидит и ничего не делает, пока зло процветает. Она сказала, что ее родители воспитали ее лучше. Я очень хочу, чтобы Пеббл меня полюбила. Она милая.

— А я хочу быть самой потрясной пони, которую любят все пони. — Впервые Рейнбоу улыбнулась, обнажив сколотые, поврежденные зубы, нуждающиеся в лечении. Одно распухшее, немного обгоревшее ухо дрожало, и гордая, легкая маленькая пегаска каким-то образом умудрялась выглядеть вполне довольной собой, даже в своем избитом состоянии.

Рэрити закатывала глаза, и каждый вздох почти вырывался из ее горла, и она старалась быть максимально драматичной, пока заканчивала свою работу. Когда она залила рану антисептиком, Рейнбоу заскулила, а когда пегаска попыталась вырваться, модница потащила ее обратно, не проявляя никакого милосердия.

Чай был пряным, с имбирем, и имел приятный, ласкающий вкус. Рейнбоу, обмотанная чистыми и белыми бинтами, откинулась на спинку своего немного шаткого деревянного стула и зажала чашку с чаем между передними копытами. С поврежденными зубами ей приходилось пить с осторожностью, а когда она закончит здесь, ей нужно будет навестить Зекору.

— Для лучшего костюма нам понадобятся более… экзотические материалы. — Одна идеально ухоженная бровь изогнулась дугой на изящном лбу Рэрити. — Это будет дорого стоить. Очень дорого. Я недавно сделала доспехи для Пайпер и Хеннесси — Фликер носит тяжелые доспехи, и они ничуть его не тормозят, но этим двоим нужны более легкие и гибкие доспехи. По исключительной цене я сделала для них полный доспех из шкуры гидры. Удивительная вещь, шкура гидры. Даже самовосстанавливающаяся, если ее правильно дубить.

— Отвратительно! — шипела Трикси.

— Это отвратительно. — От слов Рейнбоу по ее чаю пробежала рябь. — Сколько стоит этот проект, если можно спросить?

— За два костюма на все тело — чуть больше девяноста тысяч золотых.

От неожиданности у Рейнбоу задрожали копыта, и она чуть не выронила чашку с чаем:

— Святые аликорны! Как они за это заплатили?!

Сидя за столом, Сумак издал слабый кашель от удивления.

— Рейнбоу… дорогуша… что, если я скажу тебе, что ты уже потратила более десяти тысяч золотых?

— Потратила? — Чай Рейнбоу чуть не перелился через край ее чашки. — Неудивительно, что в последнее время я вечно на мели. — Рейнбоу, которой совсем не понравилось внезапное чувство неопределенности, сделала осторожный глоток чая и попыталась произвести сложные мысленные расчеты, которые подтвердили бы слова ее подруги. Через несколько мгновений — у нее болел череп — она обнаружила пустоту и сдалась. — Я маленькая пегаска на мели. Сейчас у меня даже нет денег, чтобы оплатить еще один костюм. Возможно, нам придется отложить это на некоторое время, пока я не смогу поучаствовать в паре шоу Вондерболтов и получить за это деньги.

— Хуже всего то, что мы даже не знаем, подойдет ли тебе шкура гидры. Она может быть слишком жесткой… слишком ограничивающей. Стоимость непомерно высока, дорогуша… Исключительные сталкиваются с тяжелейшей проблемой. Геройская работа не оплачивает счета, но ужасно трудно ходить на работу, когда ты лежишь и восстанавливаешься. Я наблюдаю это у многих своих клиентов. Я бы с удовольствием помогла им, всем им, но я бы разорилась, если бы спонсировала их усилия. Как бы то ни было, мои модные бутики теперь лишь средство достижения цели, чтобы оплатить мои настоящие увлечения. Мои интересы… мои хобби… Мода стала такой невероятно скучной по сравнению с созданием костюмов для расширения возможностей. Платье — это так… уязвимо. Такое невероятно хрупкое!

Рейнбоу поняла, что у них с подругой одна и та же проблема.

— У Рэрити есть способы немного обезопасить Рейнбоу. — Трикси поставила чашку на блюдце и положила обе передние ноги на край стола. — У Рейнбоу есть возможности сделать мир лучше, ведя благую борьбу. — Улыбнувшись самодовольной улыбкой, она кивнула, и в ее глазах появился гордый блеск. — У Трикси Луламун есть величайшая суперсила из всех… деньги. Биты. Финансы. Как дворянин, Трикси обладает значительными активами. У Трикси есть средства…

— Мам? — Сумак, навострив уши, повернул голову и бросил на мать косой взгляд.

Рейнбоу Дэш тоже уставилась на Трикси. Она так сосредоточилась, что не заметила, что Рэрити делает то же самое. Дикие, пикантные мысли пронеслись в мозгу скоростной пегаски, и хрупкий огонек надежды зажегся в ее маленькой, нежной, почти птичьей груди.

— Дом Луламун заинтересован в спонсировании исключительных… это стало обычным делом. Ты уже используешь мое убежище. Мой сын — твой напарник. И Пеббл в кои-то веки абсолютно права… Дому Луламун нужен чемпион, чтобы нанести удар по злу. Пришло время нам что-то сделать. Быть могущественной силой великого добра, которой мы когда-то были.

— Ты серьезно? — Рейнбоу уставилась на Трикси своим единственным здоровым глазом.

— Я хочу, чтобы Сумак вырос хорошим лордом… и мне еще есть за что ответить… ради себя самой. Ради собственного самосовершенствования. Сейчас самое время для Сумака научиться творить добро, давая другим возможность действовать вместо него.

— Боже мой… ты серьезно. — Веки затрепетали, и Рэрити начала обмахивать себя веером.

— Итак… у меня есть условия… вы готовы их обсудить?

Заметив проницательный взгляд Трикси, Рейнбоу кивнула:

— Да… давай обсудим твои условия…